Hotline


Коррупция как глобальная проблема современности. Доклады и сообщения

 Версия для печати

 

ekat_1.zip (0 байт)  

 


А. П. ДУБНОВ

Доктор экономических наук, профессор

(Уральская академия государственной службы)

КОРРУПЦИЯ КАК ГЛОБАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОСТИ

Государство Нового времени (XVI-XX вв.) сформировалось как политическая сила, противостоящая разрушительным тенденциям западного общества, освоившего идею индивидуальной свободы и в силу этого породившего “войну всех против всех” (bellum omnius contra omnes). Эта миссия западного государства дополнила функцию гаранта защиты прав монархов, республик, граждан, защиты своих народов от других государств и войн с ними за свои ложно или справедливо понятые национальные интересы.

Гегелевская философия государства и права определила государство как высшее состояние нравственной идеи, в рамках которой сфера моральности развивается посредством самоограничения свободной воли индивида в обязанность и переходом в сферу нравственности. Здесь, в сфере нравственности, идея свободы становится живым добром, в котором соединены знания, воление и действование субъекта - индивида. Таким образом, индивид становится членом государства. Государство есть нравственное осуществление свободы. “Государство - это шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю”1

Гегель знал, что воля как свобода, в которой нет никаких ограничений, содержит в себе негативную свободу и становится в области политики и религии фанатизмом, который чувствует себя свободой, разрушая институты государства и церкви. Нанесение ущерба государству вообще или суверенитету величия и личности государя в абсолютистском государстве трактуется Гегелем как величайшее преступление.

Сделаем вывод: коррупция как обессиливание государства в его социальных миссиях и функциях, есть ещё более величайшее преступление. Отсюда следует, что подрыв государственности в современном мире организованными преступными сообществами (национальными и транснациональными) посредством коррупции есть глобальная проблема, возникшая в последние десятилетия XX в. Она усугубляет нестабильность цивилизации наряду с экологическими, демографическими, техногенными, религиозными, террористическими и другими глобальными проблемами современного общества.

Социально-политические революции Нового времени, начиная с Великой английской революции, подвергли десакрализации, инструментализации, коммерциализации, а сегодня и криминализации, идею государства посредством казни монархов и создания новых государств на основе вновь создаваемых демократических конституций.

С критики гегелевской философии права молодым Марксом начинается период квалификации государства как преступной организации, поскольку буржуазное (правовое, демократическое, с господством права частной собственности для индивидов и корпораций) государство, по Марксу, является корпорацией государственных бюрократов, владеющих государством как своей частной собственностью.

Маркс объявил гегелевскую конструкцию государства и права апологией тотальной криминальности строя частной собственности:

  • в обществе господствует материальный интерес, который представляют индивиды, публичные корпорации и государство;
  • объем наличного материального богатства нации конечен и, хотя растет, не может удовлетворить материальные интересы субъектов во всей их полноте, поскольку они постоянно растут;
  • духовность и нравственность вторична и никогда не будет в состоянии облагородить “войну всех против всех”. Таким образом, естественное состояние гражданского общества без государства, иными словами, “всеобщий интерес и сохранение в нем особых интересов” (Гегель) есть фикция;
  • государственная бюрократия (чиновнический аппарат) по определению не может защищать всеобщий интерес государства, она эту фиктивную, мнимую всеобщность защищает только ради своего особого корпоративного интереса, противостоящего интересам других корпораций;
  • бюрократия считает самое себя конечной целью государства, она имеет в своем обладании государство - это ее частная собственность;
  • бюрократия как особая корпорация в государстве сначала борется с другими корпорациями за свое место под солнцем, затем стремится их сохранить, чтобы утвердить свой корпоративный принцип существования. Корпорациям бюрократия нужна как сила, которую можно использовать против других корпораций;

В таком подходе - ключ к пониманию того, как возможна преступная организация. Это корпоративность, подминающая под себя государство, право и закон, это овладение государством с позиций частно-корпоративных интересов.

Концентрация политической власти в современном государстве трактовалась как криминал великими русскими анархистами Михаилом Бакуниным и Петром Кропоткиным. Михаил Кропоткин в 70-х гг. XIX в. писал, что затея Маркса узурпировать от имени пролетариата государственную власть в форме диктатуры пролетариата закончится просто - люди, захватившие власть, будут преследовать свои корпоративные интересы, а вовсе не интересы пролетариата, тем более всего общества. М. Бакунин оказался абсолютно прав. Он следовал вышеизложенной логике критики Марксом гегелевской философии государства и права, которую Маркс пытался преодолеть с помощью своей теории классового общества и превращения его в общество без классов и государства.

От корпораций, кланов, мафий, партий, тайных сообществ и т.д. до сих пор ни одной нации современного мира не удалось избавиться. В западном мире, культивирующем индивидуальные и корпоративные ценности, государство является одной из многих корпораций национального и транснационального сообществ, миссия которого строго ограничена в рамках гражданского общества. Но выполнение его миссии поддерживается законом исключительно для обеспечения прав и свобод гражданского общества.

В геополитической структуре мира западные государства являются центрами силы в мировом балансе сил и так же противодействуют отдельному государству, будь то СССР, США или Китай, в одиночку узурпировать глобальную власть над человечеством. Ослабление любого современного государства из числа мировых держав и претендентов на эту роль подрывает мировой баланс сил и уводит человечество ещё дальше от равновесного, устойчивого состояния. Именно такое ослабление осуществляет национальная и транснациональная организованная преступность, коррумпируя в своих корпоративных целях государственные аппараты всех стран. К сожалению, с наиболее ярким примером взаимодействия организованной преступности и государственного аппарата в различных формах коррупции является Россия, которая сама по себе является глобальной проблемой цивилизации2.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Гегель Г.Ф. Философия права. С. 284..

2 См.: Дубнов А.П. Глобалистика. Новосибирск, 1995: Дубнов А.П, Дубовцев В.А. Философия преступности, Екатеринбург, 1999

Г.В. ИГНАТЕНКО

Заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор (Уральская государственная юридическая академия)

МЕЖДУНАРОДНЫЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ

В 1999 г. комплекс европейских конвенций пополнился двумя актами, имеющими общую цель противодействия такому правонарушению, как коррупция, но самостоятельные, хотя и взаимосвязанные, предметы регулирования. Имеются в виду Уголовно-правовая конвенция о коррупции и Гражданско-правовая конвенция о коррупции.

Уголовно-правовая конвенция о коррупции (Criminal Law Convention on Corruption1) была открыта для подписания 27 января 1999 г. Сторонами Конвенции могут быть как государства-члены Совета Европы, так и иные государства, которые принимали участие в ее разработке. Во второй группе государств обозначены Беларусь, Босния и Герцеговина, Ватикан, а также некоторые неевропейские страны - США, Канада, Япония, Мексика. После вступления Конвенции в силу Комитет министров Совета Европы может пригласить для присоединения к ней Европейское Сообщество и любое государство, не участвовавшее в ее разработке.

Российская Федерация вошла в группу государств, первыми подписавших Конвенцию. По данным на 30 ноября 2000 г., Конвенция подписана 37 государствами, в т. ч. Великобританией, Германией, Италией, Францией, Украиной, Польшей, а также Соединенными Штатами Америки. Начата процедура ратификации. Пока это сделано в 7 странах, а для вступления в силу необходимо 14 ратификаций. В России процесс ратификации не завершен.

Следует отметить связь Уголовно-правовой конвенции о коррупции с другими европейскими актами, среди которых особое значение имеют Европейская конвенция о выдаче и Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам, вступившие в силу для Российской Федерации 9 марта 2000 г., Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, принятая в 1990 г.

В Уголовно-правовой конвенции о коррупции совмещены меры, которые должны быть предприняты на национальном уровне (глава II), и меры в сфере международного сотрудничества (глава IV).

В ее тексте отсутствует определение понятия “коррупция”. Оно дано в Гражданско-правовой конвенции о коррупции, причем с оговоркой “для целей настоящей Конвенции”2. Однако основные компоненты этого определения вполне применимы и к уголовно-правовой характеристике.

Важное место в главе о национальных мерах занимают нормы, содержащие оценку различных форм взяточничества (подкупа - bribery) с разграничением в необходимых случаях активного взяточничества (подкупа) и пассивного взяточничества (подкупа). При этом конвенционная регламентация ориентирована на принятие государствами таких законодательных и других мер, которые могут оказаться необходимыми для квалификации определенных коррупционных действий как уголовных преступлений по внутреннему праву государств.

В статьях второй главы Конвенции характеризуются в контексте национальных мер взяточничество (активное и пассивное) государственных должностных лиц, взяточничество членов внутригосударственных представительных собраний, взяточничество иностранных должностных лиц и членов зарубежных представительных собраний, должностных лиц международных организаций, судей и служащих международных судов, а также взяточничество (активное и пассивное) в частном секторе.

Связь с названной выше Конвенцией 1990 г. прослеживается в статье о внутригосударственных мерах в целях противодействия такому деянию, как отмывание доходов от коррупционных преступлений.

В статье 17 “Юрисдикция” перечисляются случаи, при которых государства принимают меры для установления юрисдикции в отношении деяний, признанных уголовными преступлениями.

Нетрадиционным компонентом рассматриваемого уголовно-правового акта можно признать норму об ответственности юридических лиц (статья 18).

Глава “Международное сотрудничество” включает положения об общих принципах и мерах такого сотрудничества. Здесь речь идет об оказании взаимной помощи в связи с расследованием коррупционных преступлений и осуществлением судопроизводства. В связи с этим статья 26 содержит интересное предписание, согласно которому стороны не будут рассматривать банковскую тайну (bank secrecy) как основание для отказа в сотрудничестве.

В статье 27 регламентируется выдача лиц, совершивших преступления, с отсылкой к действующим межгосударственным договорам о выдаче и с пояснением, что при отсутствии такого договора настоящая Конвенция может рассматриваться в качестве правовой основы для выдачи.

Предусмотрены взаимная информация между государствами-участниками Конвенции и непосредственные контакты их компетентных центральных органов.

Предстоящая ратификация данной Конвенции от имени Российской Федерации и последующее вступление Конвенции в силу будут связаны с изменениями ряда норм Уголовного кодекса РФ и соответствующих уголовно-процессуальных норм и с совершенствованием правоприменительной деятельности в сфере борьбы с коррупцией.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Получившее распространение наименование на русском языке - Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию - неадекватно официальному английскому оригиналу.

2 См. тезисы И. В. Федорова.

И.В. ФЁДОРОВ

(Уральская государственная юридическая академия)

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОВЫЕ И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ КОРРУПЦИИ

В ноябре 1996 г. Комитет Министров Совета Европы принял Программу действий по борьбе с коррупцией. В рамках данной Программы были подготовлены две конвенции - Уголовно-правовая Конвенция о коррупции и Гражданско-правовая Конвенция о коррупции. В официальных текстах на английском языке - “Criminal Law Convention on Corruption”(ETS №173), “Civil Law Convention on Corruption”(ETS №174).

Гражданско-правовая Конвенция о коррупции - первая попытка установить в рамках Совета Европы общие международные правила гражданско-правового, гражданско-процессуального характера в контексте борьбы с коррупцией.

Конвенция состоит из преамбулы и трех глав: “Меры, принятие которых необходимо на национальном уровне”, “Международное сотрудничество и контроль за исполнением”, “Заключительные положения”.

Конвенция формулирует развернутое определение коррупции: “Для целей настоящей Конвенции, “коррупция” означает требование, предложение, предоставление или принятие, прямо или опосредованно, взятки или любого другого недолжного преимущества или возможность этого, которое приводит к нарушению надлежащего исполнения обязанностей или поведения, требуемых от лица, получившего взятку, недолжное преимущество или возможность этого” (статья 2). Такое определение представляется более удачным, чем текст соответствующего положения проекта Федерального закона “О борьбе с коррупцией”.

В Конвенции затронуты следующие основные аспекты:

  • гражданско-правовая ответственность за ущерб, причиненный коррупционными действиями, в том числе ответственность государства, в случае причинения ущерба действиями государственных служащих, при исполнении последними их должностных обязанностей;
  • возмещение ущерба, причиненного коррупционными действиями (которое может покрывать материальный ущерб, неполученные доходы и моральный вред);
  • сроки исковой давности по требованиям о возмещении ущерба, причиненного коррупционными действиями;
  • недействительность договоров или контрактов, связанных с коррупцией;
  • защита работников, которые сообщили о своих обоснованных подозрениях в совершении коррупционных действий;
  • прозрачность и аккуратность финансовой отчетности и аудита;
  • эффективные процедуры собирания доказательств;
  • вынесение судебных распоряжений, необходимых для охраны прав и интересов сторон в ходе рассмотрения в суде дел, связанных с коррупционными действиями;
  • сотрудничество по вопросам, связанным с гражданским судопроизводством по делам о коррупции: предоставление документов, получение доказательств за рубежом, разграничение юрисдикции, признание и исполнение иностранных судебных решений, признание и взыскание судебных издержек, в соответствии с положениями международных документов о международном сотрудничестве по гражданско-правовым и хозяйственным вопросам, сторонами которых они являются, и их внутренним правом.

Любое государство, которое подписало или присоединилось к Конвенции, к моменту вступления для него в силу Конвенции автоматически становится членом Группы Государств против Коррупции (GRECO). GRECO осуществляет контроль за исполнением данной Конвенции, руководящих принципов борьбы с коррупцией и других соглашений или правовых документов, принятых Советом Европы в соответствии с Программой действий против коррупции.

Конвенция была открыта для подписания 4 ноября 1999 года. Сторонами Конвенции могут быть как государства-члены Совета Европы, так и государства, не являющиеся его членами, но участвовавшие в ее разработке. Особенностью Конвенции является то, что она может быть подписана Европейским Сообществом.

По данным на 30 ноября 2000 года, Конвенция подписана 26 государствами, в том числе Бельгией, Германией, Италией, Францией, Швецией, Украиной, Турцией. Конвенция подлежит ратификации, для вступления в силу необходимы 14 ратификаций.

Российская Федерация пока не подписала данную Конвенцию, но стоит отметить, что нормативные правовые акты Российской Федерации затрагивают некоторые вопросы, урегулированные Конвенцией, правда, без специального указания на коррупцию (в частности, статьи 168, 169, 1064-1083 ГК РФ). Вместе с тем подписание Россией Конвенции и последующие ратификация и вступление в силу, безусловно, должны повлечь внесение изменений и дополнений в гражданское, гражданское процессуальное, трудовое и финансовое законодательство.

М.П. КЛЕЙМЕНОВ

Доктор юридических наук, профессор

(Омская академия МВД России)

МОДЕЛИ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ

Моделирование как метод научного исследования играет исключительно важную роль в познании социальных явлений и процессов, их сущности. Моделирование является универсальным методом и в плане преобразования будущего: невозможно осуществлять социальные преобразования, не имея надлежащего инновационного проекта.

С 1917 г. Россия стала полигоном для различных социальных экспериментов. Поэтому в ее истории нетрудно найти различные типы моделей борьбы с коррупцией. Обращаясь к обозримой исторической ретроспективе в России (СССР), можно выделить несколько таких концептуальных моделей.

Тоталитарная модель борьбы с коррупцией. Эта модель предполагает всеобъемлющий контроль со стороны государства за поведением должностных лиц и жесткое реагирование на любые отклонения от принятых норм (писанных и неписанных), которые они допустили. Наиболее последовательно эта модель реализовывалась в эпоху сталинизма.

Пороком такого подхода борьбы с коррупцией является нарушение прав человека (что понятно, так как тоталитаризм принципиально несовместим с их соблюдением).

Однако у данной модели есть и достоинство: она обеспечивает тесную корреляцию между уровнем властных полномочий должностного лица и степенью ответственности. Риск быть привлеченным к уголовной ответственности и понести наказание возрастает для лиц, которые находятся ближе к вершине власти - чем ближе к вершине, тем больше риск. Иными словами, соблюдается принцип реализации ответственности: “сверху вниз”, который является идеальным средством оптимизации любой социальной системы.

Авторитарная модель борьбы с коррупцией. Ее принципиальная особенность - реализация ответственности выборочно, в соответствии с установками “руководящего лица”. Долгое время такими лицами являлись представители партийной элиты. Данная модель была типичной во времена правления Хрущева - Брежнева.

Следует упомянуть еще две особенности, присущие авторитарной модели: а) выход должностного лица на определенный уровень властных полномочий фактически означает для него правовой иммунитет и б) деньги в этой модели играют второстепенную роль или не играют никакой.

Рассматриваемая модель борьбы с коррупцией мотивирует стремление попасть во властные структуры из соображений собственной безопасности и безнаказанности; поэтому в ней заложены процессы деградации власти и ее последовательного коррумпирования.

Олигархическая модель борьбы с коррупцией. Здесь реализация ответственности осуществляется в соответствии с клановым подходом - по принципу “свой - чужой” (наш - не наш). Поскольку власть осуществляется “командами”, то “своих” защищают от ответственности всеми возможными способами, зато в отношении “чужих” собирают компрометирующий материал и пытаются дать ему законный ход. Такая модель типична для борьбы с коррупцией в России в настоящее время.

В олигархической модели исключительно большое значение придается деньгам, поэтому с их помощью улаживаются многие вопросы, в том числе в правоохранительной сфере. Отсюда модификация данной модели в криминальную, поскольку, как показывает практика, и бандиты от ответственности откупаются, что позволяет им безнаказанно заниматься криминальным бизнесом.

Поскольку олигархические кланы не поддерживают обратной связи с населением и управленческими структурами (в том числе в правоохранительной сфере), то борьба с коррупцией приобретает инструментальный характер и рассматривается как орудие в межклановых схватках за власть. Отсутствие контроля порождает широкомасштабную коррупцию в нижестоящих структурах власти.

Вследствие игнорирования обратной связи социальная система неустойчива, поэтому данная модель может существовать непродолжительное время.

Либеральная модель борьбы с коррупцией означает полную безответственность, безнаказанность и вседозволенность. Такая обстановка складывается в периоды революционных потрясений, когда новая власть еще не овладела функциями управления либо сознательно инициирует разрушительные процессы. Исторические периоды существования данной модели: Россия во время правления Временного правительства, начала активного осуществления происходящих реформ.

Здесь выделены реальные модели борьбы с коррупцией, которые динамичны и тяготеют к превращению из одного типа в другой: высока вероятность модификации либеральной модели в авторитарную, авторитарной в олигархическую, олигархической в тоталитарную. Все эти модели неустойчивы (по причине нестабильности государства и общества), поэтому целесообразно обозначить основные черты идеальной модели с тем, чтобы иметь в виду образ того, как в цивилизованном обществе должна осуществляться стратегия борьбы с коррупцией.

Собственно говоря, такая модель давно известна и во многом она воплощена в концепции правового государства. Другое дело, что эта концепция абстрактна и требует насыщения содержанием, которое соответствует духовным и культурно-историческим традициям данного государства. Здесь, несомненно, большое значение имеет реализация таких идей, как согласование права и нравственности, определение разумной иерархии правоохраняемых ценностей, равенство всех перед законом, корреспонденция между уровнем властных полномочий и степенью ответственности, поддержание обратных связей, формирование приоритетов борьбы с преступностью.

В плане борьбы с коррупцией особенно важно обеспечить реальное воплощение такого принципа- цели концепции правового государства, как равенство всех перед законом, в частности, сводя к минимуму систему юридических и фактических иммунитетов. Это возможно только при изменении отношения к праву. В настоящее время к праву относятся как механизму регулирования общественных отношений, который можно “включать” и “выключать” в соответствующих ситуациях, сообразуясь с собственной выгодой (что, собственно, и выражает коррупция). Важно добиться реализации идеи правозаконности - гуманистического права, которое призвано господствовать, править в обществе1. По выражению известного дореволюционного российского теоретика права Н.М. Коркунова прочный общественный строй предполагает установление такого правового порядка, который будет подчинять себе стремление отдельных личностей с такой же безусловностью и беспощадностью, как законы природы2.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 См.: Алексеев С.С. Философия права. М., 1997. С. 134.

2 См.: Коркунов Н.М. Общественное значение права. СПб., 1898. С. 89.

Л.Я. ДРАПКИН

Заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор

(Уральская государственная юридическая академия)

Я.М. ЗЛОЧЕНКО

(Международная юридическая корпорация)

РОССИЙСКАЯ КОРРУПЦИЯ: системный подход к исследованию проблемы

Современная коррупция - это не элементарный уголовно-правовой феномен, который можно было бы квалифицировать конкретной нормой Уголовного Кодекса как отдельный состав преступления. Коррупцию следует рассматривать как криминологическое, социально-экономическое многоструктурным и многоуровневым содержанием, в логический объем которого входит комплекс однородных видов общественно-опасных деяний.

С середины 80-х годов XX столетия начались интенсивные научные исследования комплексной проблемы - коррупции, с перспективных позиций системного анализа. Тем не менее, интегральный характер коррупции не позволил разработать однозначное определение этого сложного явления.

Одним из наиболее лаконичных, но информативно содержательных определений является формулировка, предложенная Девятым конгрессом ООН (Каир, 1995 г.), рассматривающего коррупцию как “злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях”1.

Более объемное определение, значительно расширившее понятие субъекта коррупционных деяний, было разработано Междисциплинарной группой по коррупции Совета Европы, по которому исследуемый феномен рассматривается не только как взяточничество, но и как “любое другое поведение лиц, которым поручено выполнение определенных обязанностей в государственном или частном секторе и которое ведет к нарушению обязанностей, возложенных на них по статусу государственного должностного лица, частного сотрудника, независимого агента или иного вида отношений и имеет целью получение любых незаконных выгод для себя и других”2. Представляется, что подобная новация вызвана стремительной интенсификацией, так называемой транснациональной коррупции, в структуре которой и покупаемыми и покупателями нередко выступают представители коммерческих и иных негосударственных структур.

В некоторых определениях, например, в руководстве, подготовленном Секретариатом ООН, коррупция трактуется как совокупность 3-х классификационных групп криминальных деяний:

1. Кража, хищение и присвоение государственной собственности должностными лицами;

2. Злоупотребление служебным положением для получения неоправданных личных выгод;

3. Конфликт интересов между общественным долгом и личной корыстью.

Несмотря на высокий авторитет авторов, с ними вряд ли можно согласиться, поскольку в предложенной ими искусственной правовой конструкции объединено множество разнородных видов деяний, существенно различающихся друг от друга. Так, включенные в пункты “1” и “2” деликты характеризуются отличающимися существенными признаками и находятся не только в разных главах, но и в разных разделах УК РФ. Что касается пункта “3-го” анализируемого определения, то он настолько абстрактен и всеобъемлющ, что вряд ли имеет не только практическое, но и теоретическое значение, т.к. под его формулировку можно “подвести” множество преступлений, предусмотренных в нашем уголовном законодательстве.

С учетом современных реалий и анализа, разработанных многими авторами дефиниций, представляется возможным определение коррупции как злоупотребление государственной властью должностным лицом, а также руководителем или служащим коммерческой либо иной организации своими управленческими полномочиями для получения любых незаконных выгод для себя или других лиц.

В содержание коррупционных деяний следует включить взяточничество, криминальный лоббизм, непотизм (покровительство на основе личных связей), незаконное участие в предпринимательской деятельности лично или же через близких либо доверенных лиц, предоставление эксклюзивных прав в целях корыстного использования, приобретение или отвлечение государственных средств и собственности для своей корпоративной группы, любое использование или манипулирование служебной информацией, в том числе и инсайдерской, в личных или групповых интересах, прямые или косвенные взносы в период избирательных компаний в пользу определенных партий или лиц, а также и на иные политические цели, незаконное распределение кредитов и инвестиций, проведение приватизации путем организации незаконных конкурсов, аукционов, фактического захвата пактов акций, находящихся в федеральной собственности, полное или частичное освобождение от таможенных платежей и налогов, незаконное применение системы преференций в отношении различных промышленных, финансовых, торговых и иных корпоративных групп и некоторые другие подобные деяния.

Исследование отечественной коррупции позволило выявить не только ее основные причины, общие для стран с переходной экономикой, но и некоторые специфические, чисто российские причины.

К общим и основным причинам коррупции относятся:

  • отсутствие оптимальной системы антикоррупционных законов и подзаконных актов;
  • существенные недостатки и грубые ошибки в проведении экономических и социальных реформ;
  • слабость, нерешительность, а иногда и полное политическое безволие государственной власти;
  • кадровая, техническая и оперативно-тактическая неподготовленность правоохранительных органов к противодействию организованной преступности, в том числе и коррумпированным структурам всех уровней;
  • криминализация значительной части политической элиты;
  • моральная деградация определенных слоев общества;
  • минимальный риск разоблачения коррупционеров и отсутствие жесткой, по отношению к ним, репрессии;
  • привилегии на распоряжения собственностью и услугами, которые находятся в руках бюрократов.

К специфическим чертам российской коррупции следует отнести:

  • характеристику коррупции как негативного фактора, активно способствующего реформированию общества в 80-90 годы, путем стимуляции процесса создания многих “первоначальных капиталов” и формированию социальных групп предпринимателей, в том числе и общественно вредной прослойки - олигархов;
  • стремительный количественный рост чиновничества как кадровой базы коррупции;
  • создание мощной, широко разветвленной теневой экономики и огромных незаконных доходов, значительная часть которых составляет основной источник финансирования коррупционеров;
  • устойчивая толерантность (терпимость) населения к коррупции, особенно на ее низшем уровне. Когда общество становится снисходительным к коррупции, то ее уровень резко повышается;
  • огромный разрыв между доходами самым богатым и самым бедным слоями общества;
  • исключительная, по сравнению с другими демократическими государствами, монополия чиновничества на чрезмерно большой объем функциональных возможностей;
  • широкий и беспрепятственный кадровый обмен между властными и коммерческими структурами.

Изложенные ранее основные положения позволяют вывести элементарную формулу коррупции:

Коррупция = бюрократической монополии (совокупности возможностей чиновников) + свобода действий (бесконтрольность, минимизация риска) - антикоррупционное противодействие (максимизация риска, подотчетность). Или краткое буквенное выражение этой же формулы: К = БМ + СД - АП.

Анализируя эту формулу, можно придти к целому ряду выводов:

Во-первых, поскольку каждый чиновник стремиться к максимизации своей прибыли, то большинство бюрократических правил, квот, норм, виз, разрешений и запретов специально создаются для повышения коррупционных доходов.

Во-вторых. Бюрократы всех уровней заинтересованы в слабой работе тех подразделений правоохранительных органов, которые призваны бороться с экономическими преступлениями.

В-третьих. Будучи представителями государства, коррумпированное чиновничество, в то же время существенно заинтересовано в ослаблении государственной власти.

В-четвертых. В рыночной экономике сущность коррупции можно рассматривать как продажу государственным служащим, находящейся в их распоряжении доли (части) власти. Тем самым, власть становится товаром, ликвидность которого зависит от рыночных факторов, в том числе от спроса и предложения. В связи с этим в коррумпированном обществе возникает рынок коррумпированных услуг.

Совершенно очевидно, что коррупция в России носит системный характер, являясь симптомом более глубоких проблем нашего общества. В связи с этим, борьба с коррупцией также должна носить системный характер.

В антикоррупционную систему должны, наряду с другими, входить следующие меры:

1. Необходима прозрачность, в разумных пределах, деловых сделок, финансовых и товарных потоков;

2. В то же время нужен эффективный контроль за распространением экономической информации, с тем, чтобы предотвратить ее продажу;

3. Скорейшее принятие Закона “О борьбе с коррупцией”, предусматривающего целый комплекс эффективных экономических, уголовно-правовых, административных, гражданско-правовых, дисциплинарных, кадровых, профилактических и других мероприятий;

4. Повышение уровня принимаемых решений, в зависимости от их значения до правительственного или межведомственного уровня;

5. Строгое соблюдение принципа индивидуальной ответственности за исполнение принятых решений;

6. Ввести обязательную антикоррупционную экспертизу всех принимаемых законов и подзаконных актов, поручив ее производство независимым и высококвалифицированным юристам, экономистам, управленцам и другим специалистам.

7. Введение принципа “одного окна” при работе с населением, с тем, чтобы резко уменьшить число бюрократических инстанций, сократив тем самым коррупционные возможности чиновников;

8. Уточнить положения Закона о предоставлении налоговых деклараций о всех видах доходов чиновниками и членами их семей, добиться безусловного исполнения этой нормы.

9. Ввести жесткие ограничения на возможности занятия должностей в коммерческих структурах лицам, уволившимся из органов государственной власти;

10. Повышенная латентность коррупции предопределила решающую роль оперативно-розыскных служб правоохранительных органов в пресечении и раскрытии взяточничества и других коррупционных деяний, в связи с чем необходимо соответствующее расширение их финансирования, укрепление кадрового состава, оптимизация технического и оперативно-тактического арсеналов.

11. Создание единого правоохранительного органа, ведущего борьбу с экономическими преступлениями, вместо многочисленных министерств и ведомств, проводящих разрозненные и малоэффективные действия;

12. Организация оптимального взаимодействия российских правоохранительных служб с Интерполом и другими Международными структурами, противодействующими коррупции, легализации незаконных доходов и другим экономическим преступлениям;

13. Принятие всех возможных мер по обнаружению, конфискации и возвращению государству похищенных денежных средств и иных ценностей.

14. Разработка и осуществление программы по улучшению подготовки студентов в юридических ВУЗ’ах страны, в том числе, реализации комплекса мероприятий по соответствующей специализации - раскрытие и расследование экономических преступлений и коррупции.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1-2 Девятый конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями // Справочный документ о международной борьбе с коррупцией. А/ CONF. 769/14. 1995. 13APR.

ДУБОВЦЕВ В.А.

Кандидат политических наук

(Уральская академия государственной службы)

КРИМИНАЛИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И ПРОБЛЕМЫ КОРРУПЦИИ

Организованная преступность стала предметом специального криминологического и политологического изучения сравнительно недавно. Вывод о ее существовании в СССР был сделан в начале 80-х гг. Всесоюзным институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности ВНИИ МВД СССР, Омской высшей школой милиции, проводившими криминологические исследования независимо друг от друга. А с 1987 г. работа по анализу организованной преступности стала проводиться координировано органами Прокуратуры МВД, КГБ и их научными учреждениями.

По итогам проделанной работы в 1989 г. впервые в нашей стране были сформулированы признаки, характеризующие организованную преступность. Это:

  1. выраженная организационно-управленческая структура, четкое распределение ролей в группе, строгая иерархия самих групп, наличие единых для их членов норм поведения и ответственности, системы санкций и поощрений, их практическая реализация;
  2. устойчивый, планируемый, законспирированный характер преступной деятельности, особенно хищений, подкупа должностных лиц и крупных краж, наличие общих целей, ориентация на получение максимально высоких доходов при минимальном риске;
  3. система планомерной нейтрализации всех форм социального контроля с использованием разведки и контрразведки: выведывание планов органов по борьбе с преступностью, целенаправленная разработка мер противодействия и защиты от разоблачения (подкуп сотрудников правоохранительных, контролирующих органов, внедрение в государственный аппарат);
  4. наличие значительных денежных фондов, инвестируемых в различных сферах преступной деятельности, помогает увеличивать масштабы хищений, коррумпированности полезных чиновников, материального поощрения членов сообщества. Оплата услуг уголовников приводит к сращиванию общеуголовной и корыстно-хозяйственной преступности;
  5. расширение сферы деятельности - кооперация преступных группировок в различных отраслях народного хозяйства, внедрение на “черный рынок” товаров и услуг, контроль над изготовлением и организация сбыта наркотиков, патронаж порнобизнеса и проституции;
  6. активное распространение членами преступных сообществ антиобщественной идеологии, в первую очередь, в местах лишения свободы. Моральная и материальная поддержка осужденных преступников (при условии “правильного” поведения на следствии и суде) и их семей.

Были выделены три уровня организованности в преступной деятельности и характер её проникновения во властные структуры.

На первом уровне преступные группировки структурно не оформлены, в них нет сложной иерархии, четкого разделения функций и ролей. Попытки вступить в контакт с представителями власти и силовых ведомств носят единичный, ситуативный характер.

Второй уровень предполагает иерархическое построение групп, иногда их конгломерат. Особенностью преступных объединений второго уровня (за рубежом их называют “преступные синдикаты”) является активное внедрение в официальные структуры общества и использование их в своих целях. На этой стадии уголовно наказуемые деяния являются лишь операциями более сложной и широкой криминальной деятельности, которую направляют и координируют лидеры преступного мира. Практическую реализацию их идей и планов осуществляют непосредственные исполнители, имеются также группы прикрытия, разведки.

Качественное отличие третьего уровня организации преступной деятельности состоит в формировании преступной среды и консолидации ее лидеров. На этой стадии завершается отделение функции организации и руководства преступной деятельностью от непосредственного участия в ней, вычленяется руководящее организаторское ядро - мозговой центр, практически недоступный для правоохранительных органов.

Криминальные авторитеты координируют свою деятельность не эпизодически, по поводу отдельных операций, а в рамках сотрудничества на долговременной основе. Вырабатываются стратегия и тактика деятельности, разграничиваются сферы влияния, утверждаются принципы взаимной поддержки и общая линия поведения. Намечаются следующие виды деятельности:

а) постоянная разведка и сбор информации о выгодных сферах криминального внедрения, об оптимальных способах проведения операций и возможных путях провала. Планирование преступных акций в рамках данного вида деятельности носит прогностический и профилактический характер;

б) коррумпирование, нейтрализация и последующее привлечение к сотрудничеству государственных и правоохранительных органов. Оплачиваемые услуги состоят как правило в передаче конфиденциальной информации и консультативной помощи при решении кадровых вопросов, определении прибыльных направлений деятельности, обеспечении защиты;

в) легальное использование социально-экономических институтов и условий, имеющихся в стране, для придания внешней законности своей преступной деятельности;

г) нагнетание атмосферы страха и бессилия перед криминалитетом в целях деморализации потерпевших и свидетелей. Слухи о могуществе мафии и беспомощности правоохранительных органов в борьбе с нею создают благоприятный фон для совершения преступлений и защиты от разоблачения;

д) создание сложной иерархо-управленческой цепочки руководства преступной деятельностью, которая избавляет криминальных авторитетов от непосредственного участия в противоправных деяниях и, следовательно, от уголовной ответственности. Таким образом, верхушка криминальной пирамиды, ее интеллектуально-организационный потенциал, всегда сохраняется, обеспечивая постоянную регенерацию преступного сообщества, что выгодно всем его членам - от “шестерки”-карманника до “крестного отца”;

е) собственно преступная деятельность, т.е. совершение конкретных преступлений, должностных, насильственных, имущественных при доминирующей корыстной мотивации. Стремление к власти и контролю над всем и вся тоже обусловлено корыстными целями.

Было дано определение понятия “организованная преступность” как негативного социального явления, которое характеризуется организацией и консолидацией криминальной среды на уровне региона, страны, мирового сообщества (транснациональная преступность), наличием сложной иерархической структуры и руководящей верхушки, осуществляющей организаторские, управленческие, идеологические функции; коррумпированием, вовлечением в противоправную деятельность работников госаппарата и правоохранительных органов; монополизацией и расширением сфер антизаконной деятельности для получения максимальных доходов при минимальном риске для криминальной элиты.

В организованной преступности появился ряд новых признаков, таких как:

  • монополизация сфер асоциальной деятельности,
  • создание условий, провоцирующих дефицит в экономике,
  • использование легальных каналов для отмывания денег,
  • отвлечение сил общества и общественного мнения на второстепенные проблемы.

Если десятилетие назад криминологи еще спорили, есть ли у нас организованная преступность или мы имеем дело с организованностью в преступности, то в настоящее время очевидно, что уже с середины восьмидесятых организованная преступность в России приобрела характер реальной угрозы экономической и политической безопасности страны. Несмотря на все меры, принимаемые правоохранительными органами, до сих пор не удалось пресечь попытки криминальных группировок взять под контроль финансовые и коммерческие структуры, остановить повсеместную коррумпированность госчиновников.

Таким образом, можно сделать вывод, что организованная преступность - это социальный институт, имеющий чётко выраженные политические функции, в частности, связанные с коррумпированием и последующим привлечением к сотрудничеству служащих государственных и правоохранительных органов. Он, по существу, направлен против государственной власти и является вызовом ей.

Для этого института характерно использование системы зачастую тщательно продуманных и отобранных технологий, таких как запугивание, устранение сотрудников, подмена целей деятельности государства своими собственными целями и интересами, а так же других, которые пока в должной мере не выявлены и не изучены. Их нужно выявлять и изучать, в этом состоит одна из задач политологического анализа организованной преступности.

Вместе с тем при сохранении экономических приоритетов, вектор направленности организованной преступности сместился в сферу политических интересов. Процесс криминализации активно затронул властные структуры и сопровождается попытками проникновения ставленников преступных сообществ в законодательные и исполнительные органы государственной власти с целью лоббирования своих интересов. Значительные финансовые средства, полученные криминальными структурами в результате совершения противоправных действий, использовались для подкупа государственных чиновников, в результате чего усилилась их коррумпированность.

Ряд зарубежных исследователей, в частности У. Уэбстер, считают, что в России же существует криминальное государство, точнее “государство криминальных синдикатов”. Такой взгляд содержится в докладе о российской организованной преступности, представленном Конгрессу США в 1997 году. Доклад подготовлен комитетом проекта “Глобальная организованная преступность”. Насколько справедливы выводы доклада, показали недавние слушания в конгрессе США по коррупции в высших эшелонах власти в России на примере деятельности комиссии Гор-Черномырдин. Взгляд со стороны на российские проблемы интересен и позволяет отечественным политологам и правоохранительным органам увидеть такие грани проблемы, которые лучше заметны издалека.

Р.В. КУТЕРНИНА

(Сибирская Академия Государственной службы)

КОРРУПЦИЯ В ОРГАНАХ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ И ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, СПОСОБСТВУЮЩИЕ КРИМИНАЛЬНОСТИ ПРАВЯЩЕЙ ЭЛИТЫ

Существует прямая корреляционная зависимость между уровнем преступности и состоянием нравственно-правовых устоев политической и правящей элиты общества. Есть основания полагать: чем выше уровень преступности в обществе, тем выше уровень криминальности элитных групп в органах государственной власти и наоборот; чем выше криминальность элиты, тем выше уровень преступности среди всего населения той или иной страны. В зависимости от исторических, национальных, религиозных, политических и других социокультурных традиций и предпосылок правового противоправного поведения, наиболее сильные взаимосвязи регистрируются между криминальностью правящей (управляющей) элиты и криминологической обстановкой в стране в целом.

Международные организации озабочены криминальностью правящих кругов, особенно их коррумпированностью, так как проблемы коррупции в государственной администрации носят всеобщий характер и их пагубное влияние ощущается во всем мире.

Коррупция -наиболее распространенное противоправное поведение, связанное с подкупом и взяточничеством, широко применяется в мире среди различных должностных лиц, политических деятелей, военных чинов. Статистически и социологически подтвердить существующую связь между криминальностью правящих элит и общей преступностью затруднено из-за высокого криминального поведения правящих кругов и их закрытости. Преступления должностных лиц в целом многократно выше преступного поведения остального населения, а скрываемость преступлений, совершаемых правящей элитой является высокой. Несмотря на возбуждение уголовных дел, огромное внимание к ней средств массовой информации, политических противников и общественных организаций, когда вопрос об их продажности у всех на слуху и значительная часть населения на себе ощущает криминальное давление правящих кругов, большинство рассматриваемых преступлений остается практически невыявленными.

Это обусловлено рядом обстоятельств:

  1. Правонарушения правящих кругов связаны с управленческой деятельностью, которая остается конфиденциальной;
  2. В совершаемых деяниях правящей элитой нет прямых и непосредственных жерт, а также свидетелей заинтересованных в обнародовании таких фактов;
  3. Совершая свои “профессиональные” преступления правящая элита обладает современными методами защиты от разоблачения;
  4. Лица из правящих кругов, совершившие деяние чаще избегают реальной уголовной ответственности, чем простые граждане;
  5. Правящая элита обычно наделяет себя и полной неприкосновенностью. Примером может служить отставка Первого Президента Б.Н. Ельцина и предоставление ему В.В Путиным полной неприкосновенности
  6. Элита фактически управляет деятельностью правоохранительных органов и судов, которые не имеют реальной возможности руководствоваться только законом.
  7. Тем не менее результаты прокурорских проверок, сведения различных контролирующих органов, письма и жалобы граждан, сообщения средств массовой информации, материалы расследования, не дошедшие до суда, они могут быть использованы в криминологических исследованиях.

Следует рассмотреть тенденцию развития криминальности прошлых правящих кругов и эту тенденцию сравнить с новой политической элитой в современной России.

  1. В сталинский период за взяточничество нес уголовную ответственность каждый человек от кладовщика до высших должностных лиц государства. Причина низкого уровня зарегистрированных должностных лиц в преступлениях связана с жестким, оперативным, систематическим контролем за поведением и деятельностью людей. Политические репрессии сдерживали любые отклонения от установленного правопорядка, в том числе и криминальные. С другой стороны низкий уровень уголовной преступности компенсировался массовыми репрессиями властей против своего народа. Таким образом, криминальность правящих кругов в этот период отражала не столько их традиционные корыстные цели (мотивации), сколько стремление к выживанию путем добросовестного служения преступному режиму и беспрекословного повиновения вышестоящим начальникам, а не закону.
  2. В постсталинский период,после распада СССР и суверенизации России (1991) регистрируемая преступность увеличилась и стала эволюционировать по мировым законам. Более высокими темпами росли корыстные преступления, шел интенсивный процесс расслоения общества на богатых и бедных, корыстные цели влияли на общественные отношения. В этот период складывалась партийная, государственная и хозяйственная элита, как особая социальная группа с внутренними горизонтальными связями, групповыми интересами и ценностями, которая самостоятельно определяла политические и экономические процессы в стране. В этот период элита получает широкие полномочия и неограниченный доступ к управлению, распоряжению и владению народной собственностью. “Правящие круги” выходят из-под контроля репрессивных органов (КГБ, МВД) и превращаются в партийные государственные номенклатуры От номенклатуры требовалось согласие для привлечения высоких должностных лиц к уголовной ответственности. В таких условиях должностная преступность охватила в брежневский период. подавляющую часть элиты (министров, секретарей обкомов, членов ЦК). К уголовной ответственности привлекались нижайшие слои должностных лиц. Элита оставалась практически незатронутой.
  3. Вперестроечный период происходило растаскивание государственной собственности, разрушение тотального контроля, увеличивалась коррумпированность старой номенклатуры и представителей новой элиты, тогда как ответственность снижалась. Правящая элита переходила в новые властные и коммерческие структуры, коррумпировалась, объединялась с организованными преступниками, перекачивала бесхозные государственные средства и ресурсы зарубеж, в частную, личную и акционерную собственность, что и происходит сегодня. Правоохранительные органы не имели прав возбуждать против депутата уголовное дело, так как депутаты Верховного Совета обладали абсолютной неприкосновенностью.
  4. Современная Россия относится к числу стран, где происходит смена элит, где слабость и низкая квалификация элиты является важным элементом глубокого общественного кризиса. Трансформация российской действительности в 90-е годы привели к коренному изменению социально-экономической и политической организации общества. Номенклатура до сих пор реализует привычные криминальные мотивации, так как государственная должность временна, поэтому они разумно используют для получения прибыли не только в виде зарплаты, но и взяток, хищений и злоупотреблений, чтобы обеспечить дальнейшую безбедную жизнь для себя и своих близких и родных. Высокая традиционная противоправность и криминальность правящей и стремящейся к власти элиты подтверждается не прекращающимися конфликтами, заговорами и путчами.

Диапазон потенциальной и фактической неправомерности поведения некоторых групп российской политической элиты очень широк: от прихода к власти любой ценой до выколачивания для себя всевозможных благ с использованием своего служебного положения.

Структура политической, правящей элиты является сложной и меняющейся .Она формируется в ожесточенной борьбе между различными, нередко антагонистическими настроенными слоями общества, его партиями и движениями. Стремление выжить и победить в этой политической обстановке усиливает криминальность российской (советской) политической элиты.

Коррупцией пронизана вся нынешняя система власти. Точно оценить убытки от коррупции в принципе невозможно; потому что вместе с финансовыми потерями происходит и коррумпированность морали. Пагубная и опасная для общества психология “дать на лапу” все больше и больше овладевает умами молодежи.

С коррупцией нужно и можно бороться.

  1. Во-первых, необходимы жесткие антикоррупционные законы, которые позволят возбуждать уголовные дела при наличии публичного подозрения. Например, если госслужащий открыто демонстрирует уровень жизни, не соответствующий его доходам, это является достаточно веским основанием для возбуждения против него уголовного дела. Причем подозреваемый должен сам доказать, что источники его доходов являются легальными. Иначе 10-лет тюрьмы.
  2. Во-вторых, необходимо создать департамент по борьбе с коррупцией, которые наделены полномочиями расследовать деятельность любого члена общества, за исключением президента страны в период пребывания его у власти.

Становление политической., управленческой, хозяйственной и финансовой элиты в России будет процессом длительным, он будет сопровождаться жесткой борьбой между ее отдельными группировками.

А. Е. ЧУКЛИНОВ

Кандидат политических наук, доцент

(Московский педагогический государственный университет)

КОРРУПЦИЯ КАК ЭЛЕМЕНТ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Проблема борьбы с коррупцией в последние годы стала одной из актуальнейших тем российской действительности, что обусловило резкое возрастание интереса к ней как в обществе, так и на страницах научных политико-правовых изданий. Однако в публикуемых материалах наметился совершенно очевидный перекос: коррупция рассматривается, как правило, в криминологическом ключе, то есть как совокупность различного рода должностных преступлений, связанных с использованием служебного положения в корыстных целях.

При всей значимости и важности означенного аспекта у него все же есть один серьезный недостаток: в процессе сугубо юридического исследования коррупции практически не учитываются ее социально-политическая природа.

Понимание коррупции как явления социально-политической жизни характеризуется восприятием данного феномена в качестве специфической модели социально-политических отношений и не сводится исключительно к взяточничеству. Скорее, это специфическая разновидность девиантного поведения, обусловленного стремлением чиновников достичь неких эгоистических целей за счет недостатков в развитии институтов публичной власти посредством нарушения ролевых функций в системе государственного управления.

В конечном счете, имеющиеся отклонения в процессе отправления политической власти вырастают в определенную систему (иногда достаточно стройную и даже формализованную), что превращает коррупцию в один из механизмов принятия административных решений. Интересно, что в центрах сосредоточения наиболее влиятельных властных институтов (как правило, столицах государств и субъектов федерации) сложившаяся коррупционная политическая сеть становится столь труднопреодолимой, что превращается в нечто совершенно естественное и привычное (появляется понятие “цена вопроса” как мерило решаемости тех или иных проблем), извращая тем самым не только основы государственности, но и психологию отношений, формирующихся между управляющими и управляемыми.

В такого рода ситуации коррупция как явление на, первый взгляд, исключительно юридическое теснейшим образом коррелируется с ее пониманием в морально-этическом ключе. И хотя с точки зрения нормативизма подобное соотнесение может носить деструктивный характер, в практической жизни с ним необходимо считаться, вводя в антикоррупционную проблематику такие категории, как “честность”, “прозрачность”, “открытость” и т.п.

Недаром в зарубежной правовой теории и практике коррупция нередко обозначается как несовместимое со статусом государственного служащего корыстное деяние (кстати, в конституциональном законодательстве США предусмотрен вариант отрешения Президента от должности за совершенные действия коррупционного типа). К подобного рода деяниям нормы международного права относят такие, как: вымогательство; мошенничество; неадресное использование служебного статуса; “коммерциализация” правительственного сектора.

В социально-политическом понимании коррупция достаточно давно воспринимается в качестве объективного показателя степени активности или пассивности, сознательности или иррациональности гражданского общества, поскольку действие “железного закона олигархии”, напрямую влияющего на нравственное разложение управленческого аппарата, нейтрализуется только эффективным противодействием со стороны гражданских институтов. Если же мздоимство, “административный восторг”, семейственность становятся социальной нормой, находя свое выражение во всем, даже в фольклоре (“не подмажешь - не поедешь”, “закон, что дышло, как повернул, так и вышло”), то подобного рода отношения не могут не затронуть и более высокие этажи общественной иерархии, включая государственную власть.

К сожалению, Россия, как и большинство других государств, знакомых с издержками восточного цивилизационного уклада, и по сей день демонстрирует вышеозначенную модель гражданских отношений на практике. О причинах этого много сказано и еще больше можно спорить (в качестве детерминант рассматриваются и монголо-татарское нашествие, и географическая обусловленность жизнедеятельности славянских народов) и это составляет отдельный предмет научного анализа.

Развитые демократические государства, дающие многолетний пример укрепления активной гражданской позиции, в ходе своего исторического развития выработали такую модель социально-политического партнерства, которая априори подразумевает укрепление институтов гражданского контроля над деятельностью государственной службы. Несмотря на то, что административный сектор явно неохотно “уступает” традиционно государственные сферы влияния, он все же вынужден считаться с “конкуренцией” со стороны неполитических объединений и организаций. Это, с одной стороны, значительно повышает уровень подотчетности управленческих структур гражданскому сектору, а с другой, способствует росту авторитета и общественного доверия по отношению к правительственной и парламентской деятельности.

Главным аргументом против активизации гражданского сектора в процессе контроля за деятельностью чиновничьего аппарата является признание излишней эмоциональности гражданских отношений, неспособности общества видеть те или иные проблемы управления комплексно, в государственном масштабе.

Признавая весомость подобного рода обвинений, особенно для государств, находящихся в переходном состоянии, где гражданская активизация носит нередко деструктивный характер, принимая порой революционные формы, следует все же констатировать тот факт, что именно гражданские институты, в конечном счете, могут стать ключевым звеном в процессе предупреждения коррупции в государственных структурах различного уровня.

Это объясняется целым рядом причин, главными из которых можно признать следующие:

  • Гражданский сектор, как это ни печально констатировать, является одной из сторон коррупционной деятельности.
  • Гражданский сектор в такого рода деятельности выступает, как правило, в качестве жертвы.
  • Гражданский сектор охватывает гораздо более широкий спектр правоотношений, нежели государственный, и поэтому обладает большим потенциалом в решении проблем противостояния коррупции.
  • Гражданский сектор гораздо более эффективно способен противостоять распространению коррупции на низовом уровне, поскольку контроль за деятельностью подчиненных регионального эшелона для государственных чиновников высших этажей власти в значительной степени затруднен фактическим незнанием местной специфики.

Однако, следует учитывать тот неоспоримый факт, что коррупция распространяется и на социальном уровне. Поэтому было бы наивным абсолютизировать роль гражданской сферы в процессе противодействия коррупции. Скорее всего, здесь необходима теснейшая смычка государственных и гражданских сил, заинтересованных в обуздании коррупции. От государства здесь требуется соответствующая нормативная практика, обеспечивающая свободное развитие гражданских инициатив, формирование неправительственных организаций. Становление последних может стать толчком к постепенному конституированию механизмов гражданского контроля за деятельностью административного аппарата, а в последующем - и в устойчивую систему соответствующих институтов.

Говоря о международной практике функционирования подобного рода институтов, следует выделить сферы наиболее предпочтительного и эффективного приложения сил со стороны гражданского общества по направлению развития процессов предупреждения коррупции.

Во-первых, это государственный заказ, где коррумпированность достигает исключительно больших масштабов в силу закрытости, практически полного отсутствия прозрачности тендерных сделок. Здесь нередко присутствуют корпоративизм и семейственность, свойственные социальным отношениям государств со слаборазвитым гражданским обществом. В силу сложившихся в данной области традиций и принципов круговой поруки борьба с коррупционными проявлениями в ней представляется весьма проблематичной. Поэтому наиболее эффективным вариантом следует признать именно предупреждение коррупции силами гражданского общества.

В этой сфере имеет смысл создание коллегиальных политически и экономически неангажированных структур, объединяющих в своих рамках представителей административного, коммерческого и гражданского некоммерческого секторов; структур, которые смогли бы сформировать логически выстроенный механизм реализации политики государственного заказа с последующим освещением этой политики в доступной для большей части социума форме. Особенно эффективными эти меры являются для “профилактики” коррупции на муниципальном уровне, где гражданские институты играют немаловажную роль, а сама сфера администрирования более просматриваема.

Во-вторых, это жилищно-коммунальный сектор, где создание различного вида форм гражданского территориального самоуправления (например, кондоминиумов) способно нейтрализовать традиционный произвол чиновников.

Не менее важным проявлением гражданской активности здесь может быть и издание справочной литературы, дающей пользователям жилищно-коммунальных услуг необходимую информацию об имеющихся у них правах и о путях защиты этих прав.

В-третьих, это система правоохранительных органов, включая судебные, где коррупционные тенденции являются весьма ощутимыми в силу широкого комплекса причин. Роль институтов гражданского общества здесь может заключаться в создании негосударственных механизмов контроля за системой охраны правопорядка, обеспечивающих развитие прозрачности в их деятельности.

Это становится возможным путем активизации средств массовой информации (или иных информационных структур) в процессе следствия, дознания и вынесения судебного решения. Причем, речь должна идти не о различного рода “журналистских расследованиях”, проводимых уже, как правило, после заключения компетентных органов, а именно о публичном и доступном освещении самого процесса вынесения решений, что выступает в качестве превентивной меры, сдерживающей развитие коррупции.

В-четвертых, это бюджетная сфера муниципального уровня, которая является внешне весьма открытой, но в силу излишней усложненности бюджетов, их “запутанности” фактически не воспринимаемой большей частью общества.

Здесь так же имеет смысл формирование высокопрофессиональных информационных структур, способных формализовать процесс разработки, принятия и реализации бюджета (безусловно, это требует серьезной поддержки со стороны органов законодательной и исполнительной власти), сделать его более читаемым (в том числе и для депутатов, поскольку далеко не все они в должной степени владеют навыками осуществления бюджетной политики).

В конечном счете, только такой “читаемый” бюджет обеспечит прозрачность его реализации, нейтрализует соблазн чиновников не по назначению использовать свое служебное положение. Для большинства демократических систем уже давно стало аксиомой, что прозрачная бюджетная политика - основа социального государства.

РЕПЕЦКАЯ А.Л.

Кандидат юридических наук, доцент

(Иркутский институт Прокуратуры Российской Федерации)

ТРАНСНАЦИОНАЛЬНАЯ КОРРУПЦИЯ: ПОНЯТИЕ И МЕРЫ БОРЬБЫ

Тенденции развития в мировой политике и экономике способствовали возникновению и бурному развитию транснациональных форм преступности. Одной из наиболее опасных, является транснациональная коррупция.

Транснациональная коррупция проявляется в виде подкупа иностранных должностных лиц с целью получения возможности вести или продолжать экономическую деятельность в какой-либо стране, либо получать какое-либо несоответствующее преимущество.

Транснациональная коррупция имеет две сферы основного применения: международное экономическое сотрудничество и транснациональная организованная преступность.

Коррупция в международном экономическом сотрудничестве проявляется при создании предприятий с участием иностранного капитала, при реализации инвестиционных проектов и приватизации государственной собственности, при решении проблем раздела рынков для сбыта продукции и в других формах.

Так, например, по оценкам специалистов в странах ОЭСР только за один год (с мая 1997 по апрель 1998) в международном строительстве на подкуп иностранных чиновников было израсходовано до 30 млрд. долларов; в международной торговле оружием ежегодно на взятки тратится около 2,5 млрд. долларов1.

Государственным должностным лицам легче и безопаснее сделать большие суммы денег на международных сделках. Даже в тех случаях, когда коррупционная сделка полностью совершается в одной стране, необходимость перевода средств за границу представляет собой международный элемент.

Другой, еще более опасной сферой, с которой связана транснациональная коррупция, является транснациональная организованная преступность. В мире, который постоянно меняется и становится более взаимозависимым, долгосрочные последствия такой связи заслуживают внимания и принятия конкретных мер2. Собственно этот вид коррупции выступает одним из принципов деятельности транснациональной организованной преступности, создающим условия, благоприятствующие получению сверхприбылей при реализации транснациональными преступными организациями своих операций. Одновременно она позволяет осуществлять такую деятельность при относительно низком риске вмешательства со стороны правоохранительных органов. Таким образом, коррупция является и способом защиты транснациональных преступных организаций от социального контроля, обеспечивая их безопасность.

Коррупция всегда являлась одним из предпочтительных средств используемых организованными преступными группировками, составной частью их стратегии и тактики, которой отдавалось предпочтение перед использованием открытого насилия. Выплачиваемые в виде взяток деньги считаются лидерами организованной преступности хорошим их инвестированием, своего рода накладными расходами, оправданными с точки зрения “дела”, поскольку это в значительной степени увеличивает шансы на успех и вероятную безнаказанность, снижает или даже сводит на нет опасность обнаружения преступления со всеми потерями, к которым это может привести3.

Транснациональная коррупция во многих регионах мира становится нормой, и транснациональная организованная преступность является только одним из многочисленных видов бизнеса, использующих взятку для реализации своих интересов

Общепризнано, что одной из основных задач любой стратегии противодействия влиянию организованной преступности является борьба с коррупцией. Бороться с этими явлениями возможно только с помощью международного сотрудничества, особенно учитывая изощренность и гибкость транснациональных преступных организаций.

Борьба с коррупцией может принимать самые различные формы. Следует учитывать, что вследствие самого характера и сложности коррупции, особенно на транснациональном уровне, для ее предупреждения требуется принимать комплекс различных мер. Как правовых, так и административных. Степень взаимодополняемости и пропорциональной взаимозависимости этих мер зависит от специфических административных структур каждой страны и ее конкретных проблем. При этом необходима сбалансированность между принятием надлежащих мер для предупреждения коррупции и опасностью чрезмерного регулирования, которое может сдерживать экономическую активность.

Одним из наиболее действенных средств правовой борьбы с коррупцией и ее транснациональными формами является криминализация основных ее проявлений. Жесткое уголовное законодательство, регламентирующее серьезное наказание за коррупционные преступления, один из необходимых факторов, без которого борьба с этим явлением эфемерна.

Немаловажным фактором борьбы с транснациональной коррупцией является и жесткий контроль за легализацией преступных доходов. Нередко именно использование механизмов отмывания денег выводит коррупционеров на международный уровень их деятельности.

Однако помимо принятия такого законодательства необходимо еще и обеспечить эффективный механизм его применения, а также программу действенных предупредительных мер.

Основополагающим принципом предупреждения коррупции является перекрытие возможных путей использования должностных полномочий служащими в коррупционных целях с помощью, например, улучшения административно-управленческого механизма. Расследование подозрительных случаев, а также проверка источников доходов государственных служащих, является еще одной действенной мерой для профилактики любого вида коррупции.

Немаловажное значение играет и серьезно разработанная социальная защита должностных лиц. Она позволяет чувствовать их уверенность в перспективном будущем, стабильность их экономического положения, защищенность от возможных социальных катаклизмов.

Кроме того, необходима общественная поддержка такой борьбы, когда общественное мнение порицает все проявления коррупции и самих коррупционеров, осуществляющих такую деятельность; когда при совершении даже незначительного коррупционного преступления безнадежно страдает репутация такого служащего и становиться невозможной его дальнейшая карьера. В этой связи неоценима помощь со стороны средств массовой информации.

Международные организации посредством действительно согласованного подхода в областях своей компетенции могут играть ключевую роль в борьбе против коррупции и в расширении международного сотрудничества в этой области. Объединение усилий таких организаций позволило бы в максимальной степени расширять международное сотрудничество и координацию действий при осуществлении мероприятий как регионального, так и международного масштаба.

Помощь программам структурной перестройки и другие виды помощи, содействующие улучшению экономической деятельности, могут косвенным образом оказать помощь в борьбе с коррупцией в рамках более целенаправленной политики.

Кроме того, одним из важнейших факторов, в принципе, позволяющих бороться с коррупцией, является политическая воля руководства тех стран, в которых коррупция угрожает развалом всей государственной системы.

Комплексное осуществление названных и других мер могут превратить коррупцию из приносящей высокие доходы и не сопряженную с большим риском деятельность в приносящее низкие доходы и сопряженное с большим риском занятие.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Международные финансовые институты начали борьбу с коррупцией. // Финансист. 1998. № 1, С. 66

2 См. подробнее об этом: Справочный документ о международной борьбе с коррупцией. Р. 7-8.

3 См.: Доклад Генерального Секретаря ООН “Воздействие организованной преступной деятельности на общество в целом” сделанный на второй сессии Комитета по предотвращению преступлений и уголовному правосудию Экономического и Социального Совета ООН. Апрель. 1993. E/CN. 15/ 1993/4.

В.А. БЕСЕДИНА

Кандидат педагогических наук, доцент

(Санкт-Петербургский государственный университет водных коммуникаций)

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ КРИМИНОЛОГИЧЕСКИМИ МЕТОДАМИ

Коррупция была и является одним из типичных преступлений в России. Вся история нашего государства показывает, что попытки борьбы со взяточничеством самыми жестокими мерами какими бы они ни были, не приносят желаемого успеха.

Чтобы эффективно бороться с коррупцией, необходимо использовать не только меры устрашения. Весьма важно создать такие условия в обществе, когда взяточник коррупционер воспринимался бы населением как чужеродное явление, чтобы сама идея дать взятку была чужда русскому менталитету и общественным нормам жизненного уклада.

Коррупция на сегодняшний день срослась с организованной преступностью, она используется последней и подписывается ею.

Существующие ненормированные прибыли криминального бизнеса позволяют расходовать средства в неограниченном количестве и на техническое оснащение организованных групп и на подкуп чиновников. Более того, пользуясь слабостью нашего законодательства и повсеместной практикой грязных избирательных технологий, организованная преступность стремится во власть.

Выйти из этой тяжелейшей ситуации можно лишь в целом оздоравливая наше общество и, прежде всего, оздоравливая его экономическую основу, усиливая правовую систему и логически доводя демократические преобразования до их нормальной естественной реализации.

Криминологические меры противостояния коррупции включают в себя комплекс мер по предупреждению данного вида преступлений. Коррупция - болезнь общества. И именно поэтому само общество и должно лечить эту болезнь. Необходимо использовать целый ряд мер для того, чтобы наконец-то общество могло освободиться от тяжелейшего и позорнейшего для России традиционного типа преступления.

Необходимо скорректировать экономические преобразования в соответствии с экономическим курсом развитых государств. Пока что до недавнего времени мы ориентировались на стихийный рынок, игнорируя Рузвельтовскую модель рыночной экономики. Это естественно привело к резкой криминализации общества и к росту коррупции.

Необходимо наконец-то отдать должное современному прогрессу и использовать опыт западных стран по построению макроэкономических моделей.

Кроме того необходима немедленная реформа права с целью усиления ответственности за совершаемые преступные деяния с одновременным изменением уголовно-процессуального кодекса. Например, нам необходим закон о защите свидетелей и его эффективная реализация. Без него немыслимо доказательство умысла экономических преступлений, в том числе коррупции. Естественно, что обе стороны преступления не заинтересованы в обнародовании своих деяний и в явке с повинной. Правоохранительным органам не хватает доказательной базы, усилить которую мог бы данный закон, а также другие новые нормативные акты.

Особое внимание правоохранительных органов и государства должно быть сфокусировано на проблему формирования органов власти, проведение выборных компаний без “грязных” технологий. Степень коррумпированности властных органов хотя и не известна судебной статистики, но у любого здравомыслящего человека вызывает предположения о чрезвычайной распространенности. Иначе чем можно объяснить на ряде территорий исчезновение целых денежных потоков, их переадресовку, использование бюджетных средств не по назначению, а также существование множества сомнительных фирм, которые становятся ответчиками в арбитражных судебных процессах? Такая сомнительная экономическая атмосфера может возникнуть лишь при слабости власти или специальном попустительстве коррумпированного чиновничества. Взяточник- чиновник заинтересован в экономическом саботаже. Он получает с него дивиденды от всех заинтересованных сторон. И негласно становится на сторону наиболее богатого. А наибольшими средствами для подкупа в России располагают не бизнесмены особенно представители среднего и мелкого бизнеса, а организованная преступность. Отсюда прямая угроза обществу превратиться в структуру, подвластную криминалу в буквальном смысле этого слова.

Для борьбы с коррупцией необходимо изменение самого менталитета российского народа. Необходима государственная воспитательная программа, рассчитанная на все возрастные группы. Особое внимание необходимо уделить политике средств массовой информации. Они играют особую роль в воспитании и формировании личности россиянина. Пока что мы видим в качестве основного приоритета лишь засилье рекламы часто не соответствующей реальным свойствам товара. В тоже время за бортом остаются передачи, развивающие нравственные качества личности.

Чтобы осознать необходимость цивилизованных нравственных устоев и реализовать их важно формировать новый тип интеллигенции - что влечет за собой особые требования к вузовскому обучению. Сегодня вуз- это дорога в рынок. Сегодня- вуз формирует армию спасения России. И поэтому так важно, чтобы педагогический процесс особенно в юридических и экономических вузах и на соответствующих факультетах был поставлен с учетом существующих реалий, содержал необходимые спецкурсы и дисциплины.

Криминологические подходы к проблеме противостояния преступности отличаются акцентом на ее предупреждение и лечение всего общества, всего его социального организма для уничтожения конкретной болезни - коррупции.

А.С. ВОЛКОВ

(Пермский филиал Юридического института МВД России)

КОРРУПЦИЯ: КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ И ПРАВОВОЙ АСПЕКТЫ

Этимологический подход к определению “коррупции” позволяет нам определить последнюю как “порчу, подкуп” исходя из латинского слова corruptio. В настоящее время, рассматривая понятие коррупции, последнюю определяют - как социальное явление, заключающееся в разложении власти, когда государственные (не государственные) служащие и иные лица, уполномоченные на выполнение государственных (управленческих, властно-распорядительных) функций, используют свое служебное положение, статус и авторитет занимаемой должности в корыстных целях для личного обогащения или в групповых интересах.

Коррупция имеет ряд своих внешних проявлений. Так, например, как социальное явление коррупция проявляется в совершении различных коррупционных деяний, часть из которых объявляется преступными и преследуется в уголовном порядке, что определяет собой взаимоотношения явления коррупции с правовой сферой действительности, составной частью которой можно выделить существование, вследствие этого, особого общественного явления - коррупционной преступности. Коррупционная преступность - это преступления лиц, официально привлеченных к управлению (государственных и муниципальных служащих и иных лиц, уполномоченных на выполнение публичных функций), использующих различным образом имеющиеся у них по статусу возможности для незаконного извлечения личной выгоды.

Характерной чертой коррупции как социального явления является то, что коррупция помимо государственной и муниципальной службы и среди лиц, привлеченных к публичному управлению, имеет место и среди частного сектора, профессиональных союзах и политических партиях, в мире шоу-бизнеса, спорта, общество в целом поражено явлением коррупции.

Коррупция, являясь специфическим элементом общественно-политической жизни общества и государства в целом, обладает целым рядом признаков, присущих иным институтам общества и государства, в том числе имеет коррупция и свою причинную обусловленность, свое механизм существования и развития. Из числа наиболее важных факторов, определяющих рост коррупции и имеющих исторические корни, помимо дисфункций государственной машины и некоторых исторических и культурных традиций, следует отметить: стремительный переход к новой экономической системе, неподкрепленной правовой базой государства и правовой культурой общества; отсутствие в советские времена (а также и в настоящее время) нормальной правовой системы и соответствующих культурных традиций; распад партийной системы контроля, отсутствие такового сейчас в должном виде.

Говоря о коррупции как о общественно-вредном явлении необходимо отметить также, что коррупционные проявления влекут за собой целый ряд негативных последствий. К числу последних можно отнести вред, причиняемый социально-экономической сфере жизнедеятельности государства и общества (расширение области теневой экономики, уменьшение налоговых поступлений, в обществе обостряются социальные проблемы).

Коррупция, зарождаясь и существуя в обществе, влечет за собой целый ряд новых социальных проблем и обостряя уже существующие проблемы (необоснованное отвлечение значительных сил и средств от выполнения необходимых целей общественного развития вследствие обострения бюджетного кризиса и снижения способности государственной власти реально и эффективно решать различные, объективно возникающие, социальные проблемы, процесс закрепления и увеличения резкого имущественного расслоения общества приобретает неотвратимый характер, происходит значительное увеличение интенсивности его протекания, значительный рост социальной напряженности, что ощутимо сказывается не экономике страны и угрожает политической стабильности в стране).

Коррупция представляет собой чрезвычайно многоплановое явление, что находит свое отражение во многих сферах общественной жизни. Одним из наиболее ярких проявлений коррупции являются ее политические следствия: смещение целей государственной политики от общенационального развития к обеспечению отдельных олигархических группировок, значительное уменьшение общественного доверия к самой власти, падение престижа страны на международной арене, значительно возрастает угроза ее политической и экономической изоляции, разочарование граждан в ценностях демократии, возникает реальная угроза разложения основных демократических институтов.

Говоря о коррупции как источнике многих существующих проблем необходимо отметить, что коррупция, ее масштабы, специфика и динамика - следствие общих политических, социальных и экономических проблем страны. Коррупция всегда активно развивается, когда страна находится в стадии модернизации. Россия сейчас переживает не просто модернизацию, а коренную ломку общественных, государственных и экономических устоев. Поэтому неудивительно, что Россия следует общим закономерностям развития, в том числе - негативным.

Связь между коррупцией и порождающими ее проблемами двухсторонняя. С одной стороны, эти проблемы усугубляют коррупцию, а их решение может способствовать уменьшению коррумпированности. С другой стороны, масштабная коррупция консервирует и обостряет проблемы переходного периода, мешает их решению.

К общим проблемам, порождающим коррупцию, принято относить те, которые свойственны не только России в частности, но и большинству стран, находящихся на стадии модернизации в первую очередь - переживающих переходный период от централизованной экономики к рыночной экономике: трудности преодоления наследства тоталитарного периода, экономический упадок и политическая нестабильность, неразвитость и несовершенство российского законодательства, неэффективность институтов органов власти, гражданское общество государства чрезвычайно слабо и неразвито, происходит все более заметный отрыв общества, его институтов от власти, отсутствие устоявшихся демократических и политических традиций

Российская Федерация, являясь государством, достаточно молодым, но, тем не менее, обладающим колоссальным историческим опытом, традициями, что с неизбежностью накладывает значительные специфические отличительные черты на развитие России. К подобным отличительным проблемам российского государства принято относить слабость судебной системы, низкий уровень развития правового сознания населения и т.д.

Коррупция в обществе проявляется, прежде всего, в особом образе поведения людей. Суть коррупции лежит в социально-психологических особенностях личности конкретного человека и общества в целом. Мотивационная сфера в данном случае имеет преобладающе значение в выборе особого вида поведения людей: наиболее распространенный мотив - компенсация за ощущаемый чиновниками ущерб, связанный с прохождением ими государственной службы. Важной особенностью социально-психологического климата в обществе, способствующей процветанию коррупции - двойной моральный стандарт. С одной стороны, коррупция, особенно верхушечная, считается общественно - неприемлемой. С другой стороны, коррупция, в большей мере низовая, является приемлемой “по умолчанию” частью быта.

Коррупция, являясь, несомненно, отрицательным социальным явлением нашла свое отражение и в правовой системе государства. Правовые нормы призваны урегулировать собой общественные отношения, характеризующиеся как коррупционные, отличительной чертой которых является их большое общественное значение, вред причиняемые нормальному функционированию общества и государства в целом. Такие общественные проявления коррупции, с точки зрения права, принято называть коррупционной преступностью.

Под коррупционной преступностью понимается “совокупность преступлений коррупционного характера”. Коррупция, ее преступное проявление, наиболее опасна в органах государственной власти. Коррумпированный служащий начинает служить не государству, либо иному субъекту, у которого он состоит на службе (общественной, коммерческой организации), а тому, кто платит больше или дополнительно.

Феномен использования государственной машины организованной преступностью связан преимущественно с коррупцией. Она - один из способов превращения государственных полномочий в частную собственность. Гегель писал: “Та доля государственной власти, которую приобрел для себя отдельный индивидуум, потеряна для власти всеобщего”. Мало того: опираясь на приобретенную часть власти, соответствующие индивиды и криминальные формирования ведут наступление на государство, институты гражданств кого общества, его ценности.

Отличительным признаком коррупции является ее огромная латентность. И в значительной мере это связано с тем, что она проявляется именно как двусторонняя “конфиденциальная сделка”, в разоблачении которой не заинтересована ни одна из сторон.

Коррупционная преступность является следствием как общих процессов детерминации и причинности преступности, так и специфических. Последние преимущественно связаны с государственной или иной службой. При рассмотрении данного вопроса необходимо выделять три его существенные стороны: 1) характеристики служебной среды; 2) характеристики служащих; 3) условия и процессы их взаимодействия, состояние социального контроля в сфере службы.

Чрезвычайно осложняет борьбу с коррупционными преступлениями государственным правоохранительным органам и факт несовершенства законодательства. Социальный феномен коррупции - уже установленный факт, явление, давно изучаемое как учеными криминологами, так и специалистами уголовного права. Однако, несмотря на всю значимость усиления эффективности борьбы государственных правоохранительных органов с коррупционными преступлениями, законодателем избрана такая форма уголовного закона, которая не способна выделить в отдельную группу коррупционные преступления для облегчения большей эффективности правоохранительной деятельности, более четкого выделения данного института общеуголовной преступности, что подчеркнуло бы большую общественную опасность данного вида преступлений. Проблемой является также неоднозначный подход к определению понятийно-категориального аппарата, что порождает многочисленные двусмысленности, выходом могло бы стать их официальное определение и закрепление в уголовном законе. Таким образом, наиболее эффективной мерой по борьбе с коррупционными преступлениями является разработка новой и реформирование уже существующей правовой базы, в рамках чего необходимо определить основную причину подобной экспансии в переходный период российского государства - явное несоответствие между новыми условиями, в которых должен функционировать государственный организм, и старыми механизмами этого функционирования. Поэтому основные усилия антикоррупционной программы должны быть направлены на налаживание работы государственного механизма в новых условиях. Одновременно необходимо стремиться к таким системным изменениям, которые бы меняли установки, ценности, стереотипы поведения и чиновников, и остальных граждан.

П.А. ЧЕБОКСАРОВ

(Санкт-Петербургский университет МВД России)

ПРОБЛЕМЫ КОРРУПЦИИ НА УРОВНЕ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ

Коррупция представляет собой совокупность негативных явлений, происходящих в обществе и государстве.

Коррупция, прежде всего, выражается в пренебрежении моральными нормами отдельными должностными лицами и в совершении ими деяний из корыстной или личной заинтересованности, направленных против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления

В результате неправомерных, преступных действий органов власти и должностных лиц наносится серьезный ущерб не только государству в целом, но и ущемляются права и интересы отдельных граждан.

Опасность коррупции заключается в том, что она латентна. Отдельные ее признаки и факты выявляются только в результате кропотливой работы со стороны соответствующих подразделений ОВД и ФСБ.

Коррупция пронизывает все уровни власти. Уровень местного самоуправления не является исключением.

Интерес и внимание, которые проявляются к местному самоуправлению со стороны представителей частного бизнеса и иных структур как в процессе деятельности органов местного самоуправления, так и во время выборов в представительные органы местного самоуправления, тревожные сообщения в средствах массовой информации позволяют сделать вывод о том, что процесс криминализации органов местного самоуправления уже начался.

Если сейчас этот процесс не остановить, то в последующем потребуется значительных сил и средств, чтобы изменить сложившеюся ситуацию.

В настоящее время необходимы как конкретные жесткие действия со стороны органов государственной власти (постоянный прокурорский надзор, отмена судом незаконных решений органов местного самоуправления и должностных лиц, вплоть до роспуска соответствующего представительного органа местного самоуправления, контроль за расходованием бюджетных средств), так и активность жителей муниципального образования (незамедлительное сообщения о противоправных действиях должностных лиц в органы внутренних дел, обжалование незаконных действий и решений органов местного самоуправления и должностных лиц в суде, выражение недоверия населением органам местного самоуправления или отдельным должностным лицам). Только совместными усилиями органов государственной власти и населения возможно искоренить данный недуг на местном уровне.

С.П. ДЕМЬЯНЕНКО

Кандидат философских наук

(Пермский филиал Юридического института МВД России)

КОРРУПЦИЯ И ТОТАЛИТАРНЫЕ СЕКТЫ

На современном этапе своего развития российское общество испытывает разнообразные проблемы в различных сферах социальной жизни: экономике, политике, идеологии, культуре, праве. Одной из сложных проблем является коррупция (от лат. corruptio - подкуп). Этим понятием обычно обозначают использование представителями органов государственной власти занимаемого ими положения, служебных прав и полномочий для незаконного обогащения, получения различных благ и преимуществ. В уголовном кодексе РФ есть ряд статей, предусматривающих ответственность за действия, охватываемые понятием коррупции. К ним относятся: злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ), незаконное участие в предпринимательской деятельности (ст. 289 УК РФ), получение и дача взятки (ст. 290, 291 УК РФ) и некоторые другие.

Коррупция может иметь место в самых различных областях социальной жизни и общественного воспроизводства. Интересным объектом для исследования коррупции является сфера религиозных отношений, свободы совести и вероисповеданий. Причины этого: всплеск религиозной и мистической активности, религиозная пропаганда на радио и телевидении, проникновение нетрадиционных для России религиозных направлений: протестантских конфессий, “восточных” культов, использование религии международным терроризмом (например - исламским экстремизмом).

Среди проникающих в Россию вероучений значительную долю составляют так называемые “новые культы”. Их общими признаками являются: наличие харизматического лидера, жесткая регламентация религиозной жизни верующих, эклектичность вероучения, попытки синтеза существующих религий. У нас в стране в последнее время также стали возникать подобные религиозные образования. К ним относятся Богородичный центр, Белое братство (ЮСМАЛОС), Учение Порфирия Иванова, Церковь Виссариона. Число последователей новых культов в России составляет по разным оценкам 3-5 миллионов человек1. Активизировалась деятельность вневероисповедных форм мистики (колдунов, “ясновидящих”, целителей, магов и т.п.)

Особенностью современного положения является ориентация религиозных лидеров на молодежь, формирование и развитие, так называемых, “молодежных культов”. Если среди последователей агрессивных, эсхатологических течений (иеговисты, АУМ СИНРИКЕ, церковь объединения, церковь сайентологии) молодежь и несовершеннолетние составляют не менее 20 %, то в некоторых организациях (кришнаиты, Белое братство, Богородичный центр) эта доля гораздо выше. В ноябре 1998 года общественная организация “Комитет по спасению молодежи” возбудила в суде иск о запрещении деятельности “Свидетелей Иеговы”, число которых в Москве превышает 10 тысяч, а по всей России их не менее 250 тысяч. Им вменяется в вину негативное влияние на психику людей, особенно подростков, разрушение семей (похищения детей или уход их из семьи в общину без ведома родителей), доведение членов общины до самоубийства и т.п. Для других тоталитарных религиозных организаций также характерны подобные тенденции.

Для утверждения демократических традиций в обществе, укрепления политического и социального единства огромное значение имеет обеспечение четкого исполнения российского законодательства, в частности - законодательства о свободе совести. Под маской заботы о духовных потребностях людей могут совершаться религиозные преступления. Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает наказания за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания (ст. 148), за организацию объединения, посягающего на личность и права граждан (ст. 239), за возбуждение религиозной вражды (ст. 282). В последние годы общественности стали известны благодаря средствам массовой информации случаи тяжелых преступлений, совершенных по религиозным мотивам, например, нашумевшее убийство священника Александра Меня. Однако, официальная статистика не дает возможности подсчитать общее количество таких преступлений. Широкомасштабная деятельность тоталитарных сект в России позволяет предположить высокую латентность преступлений по религиозным мотивам. В 1996 году в России было возбуждено всего 11 уголовных дел по статье 239 УК РФ (организация объединения, посягающего на личность и права граждан), в 1997 году - 2 дела, в 1998 году - 5 дел2.

Юридические проблемы функционирования традиционных и не традиционных религиозных образований связаны не только с преступлениями по религиозным мотивам. Социально-психологическая и нравственная атмосфера в тоталитарных сектах способствует росту наркомании, проституции и сопутствующих им преступлений. Лидеры этих сект используют практически бесплатный труд рядовых членов, толкают их на попрошайничество, воровство, проституцию, извлекая для себя материальные и иные блага и преимущества. Члены сект представляют собой своеобразный социальный резерв для организованной преступности.

В реализации законодательных норм о свободе совести имеются определенные трудности. Надзор за исполнением законодательства Российской Федерации о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях осуществляют органы прокуратуры РФ (ст. 25 п. 1 Федерального закона “О свободе совести и религиозных объединениях”). В СССР отношениями с религиозными организациями занимался Совет по делам религий при Совете министров СССР, имевший уполномоченных в областях и краях. Несмотря на недостатки в его деятельности, к работе были привлечены ученые, специалисты в области религиоведения. Сегодня таких людей в правоохранительных органах практически нет. Возможно, есть необходимость создания специальных структур, способных осуществлять систематический контроль, давать объективную оценку религиозным объединениям с точки зрения правовой опасности (безопасности), а также осуществлять профилактические действия, принимать действенные правозащитные меры по отношению к запрещенным религиозным объединениям, консультировать государственных служащих по вопросам вероучения и культовой практики, проводить экспертизу документов, подаваемых в соответствующий орган юстиции для государственной регистрации религиозной организации. Такая структура может быть создана либо в составе правоохранительных органов, либо в виде экспертного совета при органе юстиции.

Реальное функционирование свободы совести включает в себя не только плюрализм и свободу выбора соответствующего мировоззрения (религиозного, безрелигиозного или атеистического), но и ответственность религиозных институтов за социальные последствия своей проповеди. Необходим поиск компромиссов, снижение конфронтации, обеспечение приоритета прав личности во всех важнейших сферах государственной и общественной жизни. Злободневной задачей является разработка и принятие специального закона о коррупции.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Хвыля-Олинтер А.И. Деструктивные религиозные секты России // Профессионал. 1999. № 2-3. С. 55.

2 См. Хвыля-Олинтер А.И. Специфика религиозных культов зла как источников преступности. // Профессионал.1999. № 4. С. 33.

Ю.М. СВЕТОНОСОВА

(Уральская Академия государственной службы)

ВЫБОРЫ И КРИМИНАЛ

Проблема законности, легитимности выборов в последнее время часто поднимается и в связи с активным участием в избирательных кампаниях лиц, прямо или косвенно связанных с криминальным миром.

Активность криминальных структур в политическом процессе объясняется рядом факторов:

  1. намерением с помощью мандата в органе государственной власти или органе местного самоуправления оградить себя от ответственности за осуществление преступной деятельности;
  2. стремлением получить привилегии, доступ к финансовым ресурсам, укрепить деловые связи, обусловленные представительством в соответствующем органе государственной власти;
  3. психологическими факторами - жаждой власти. Любовью к титулам и званиям, желанием продемонстрировать населению свои неограниченные возможности и т.д.

Разумеется, столкнувшись с такого рода проблемой, общество неизбежно ставит вопрос перед юридической наукой: как оградить органы народного представительства от участия в их работе граждан, связанных с криминальной средой. Но вряд ли в настоящее время наука может дать на этот вопрос некий однозначный универсальный ответ.

Пожалуй, самое простое предлагаемое на сегодня решение - ограничить пассивное избирательное право граждан, ранее судимых либо в отношении которых возбуждено уголовное дело. Однако вряд ли в данном случае благая цель оправдывает средство. Ведь известно, что далеко не каждое уголовное дело имеет своим завершением обвинительный приговор суда. А кто из нас возьмется дать гарантии, что арест конкурента в борьбе за голоса граждан не станет новой дорогостоящей избирательной технологией. И давайте не будем забывать о закрепленной в статье 49 Конституции Российской Федерации презумпции невиновности.

В качестве более “мягкого” решения проблемы предлагается широкое информирование избирателей о личности кандидатов в выборные органы государственной власти. В частности, речь идет о возможности законодательного закрепления обязанности кандидатов представлять при регистрации сведения о наличии судимости, о возбужденных в их отношении уголовных делах, декларации о доходах и т.д. Но кто поручится, что при этом будет представлена соответствующая действительности информация? А проверка такой информации избирательной комиссией не всегда дает ожидаемый эффект.

Совершенно неприемлемо установление запрета на негосударственное финансирование выборов. Нет никакой уверенности, что финансирование избирательных кампаний не будет осуществляться нелегальными способами, что исполнительная власть не получит с помощью финансовых рычагов дополнительную возможность повлиять на результаты волеизъявления граждан.

А главное: все приведенное выше - это борьба не с причинами, а с последствиями. Да и нельзя оградить выборы от влияния криминального мира одним удачным законодательным актом.

Ведь не секрет: проникновению криминала во власть способствует и низкая правовая, политическая культура избирателей, и недостаточная их политическая активность, и отсутствие гражданской позиции. Чтобы ситуация кардинально изменилась, потребуется длительное время.

Не перестроить в одночасье и сам характер деятельности государственных органов. Власть не должна быть источником личного обогащения для тех, кто ее осуществляет. Тогда она и не будет столь притягательной, желанной.

Наконец, всем нам важно усвоить очевидную истину: свободные выборы - это, прежде всего, законные выборы. Любой попытке исказить подлинное волеизъявление избирателей должен быть поставлен решительный заслон. Самое грозное средство в этом плане - признание выборов недействительными.

Таким образом, отмечая значительный рост коррупции в современном обществе и государстве как ее качественной, так и ее количественной стороны, проникновение ее практически во все стороны общественной жизни, заражение ею государственных органов, в том числе и правоохранительных, низкий уровень доверия населения власти, в рамках чрезвычайно ограниченного ресурса доверия населения, общая слабость общественных и государственных институтов, призванных бороться с проявлениями коррупциями, на фоне крайне неблагоприятной обстановки для борьбы с коррупцией в государстве и обществе, тем не менее уменьшить и ограничить коррупцию вполне реально, при условии одновременного разрешения проблем ее порождающих и решительного противодействия непосредственно самой коррупции и ее проявлениям. Только при таком подходе к решению данной проблемы у нас есть шанс в корне изменить сложившуюся ситуацию и обеспечить свободное развитие общества и государства в соответствии с общепризнанными принципами законности и приоритета прав и свобод человека, демократизма. Однако это сложный и долговременный процесс и принимать решение нужно нам и сейчас, пока у нас еще есть силы и средства чтобы начать борьбу с коррупцией и рассчитывать на успех.

Е.П. ИЩЕНКО

Доктор юридических наук, профессор

(Центральная избирательная комиссия Российской Федерации)

КОРРУПЦИЯ И ГРЯЗНЫЕ ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ:
ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ

Масштабы, динамика и специфика коррупционных процессов, происходящих в российском обществе, - грани негативных последствий тех экономических, социальных и политических потрясений, которые произошли в государстве. Коррупция резко активизируется в периоды коренных преобразований правовых и экономических устоев, политической нестабильности, слабости властных структур, дезорганизации общественной жизни.

Как считает бывший руководитель ФСБ, а ныне председатель комиссии Госдумы РФ по борьбе с коррупцией Н.Д. Ковалев, ежегодные потери российской экономики от коррупции составляют около 15 млрд. долларов, поэтому борьба с ней не может быть разовой кампанией. Здесь нужна целенаправленная политика государства. Однако по состоянию на сегодняшний день борьба с коррупцией в стране не имеет под собой ни законодательной базы, ни исполнительного инструмента. Указ Президента РФ “О борьбе с коррупцией в системе государственной службы” и ряд положений Закона “Об основах государственной службы Российской Федерации” фактически не выполняются. Закон “О борьбе с коррупцией”, несмотря на неоднократные попытки, не принят до сих пор. Законодательно не определено само понятие “коррупция”, не узаконена проверка государственных служащих на коррупционную податливость, до сих пор не проводится экспертиза принимаемых законов на коррупциогенность.

  • Причины распространения коррупции, специфические для Российской Федерации, это:
  • усиление организованной преступности;
  • экономический хаос и политическая нестабильность;
  • медленное преодоление наследия тоталитарного режима;
  • несовершенство и неразвитость законодательства, его отставание от жизненных реалий;
  • неэффективность функционирования большинства институтов власти; 6) отсутствие гражданского общества, демократических традиций и др.

Взять под контроль, а тем более ликвидировать коррупцию, связанную с организованной преступностью, очень сложно вследствие таких контрмер, как:

  • предельная жестокость к информаторам и свидетелям;
  • насилие против следователей, прокуроров, судей, оперативных работников;
  • срастание с правоохранительными органами;
  • уголовная, этническая солидарность (круговая порука);
  • шантаж политических деятелей;
  • помощь дорогостоящих адвокатов;
  • направление части прибыли от коррупционных сделок на противоправные цели, в частности, на финансирование избирательных кампаний нужных кандидатов, оплату услуг специалистов по грязным избирательным технологиям.

Во многих странах мира организованная преступность распространилась столь широко, что стала разрушительным образом воздействовать на внутренние демократические процессы. В России наблюдаются аналогичные тенденции. Под этим углом зрения важно понять, почему организованная преступность ассоциируется с подкупом государственных чиновников и политических деятелей и каким образом она участвует в финансировании политических (избирательных) кампаний.

Известно, что в теневой экономике России прокручиваются громадные деньги, которые не значатся ни в каких финансовых отчетах, а потому вообще не облагаются налогами. Уходя от налогообложения, участвуя в контрабандных операциях, мошеннических сделках, в вывозе капиталов за рубеж, отмывая “грязные” деньги, организованная преступность легко может позволить себе создание “грязных” фондов коррумпированных политиков и государственных чиновников.

Отметим, что финансирование политических кампаний является одним из каналов, который мафиозные структуры активно используют для оказания незаконного влияния на деятельность выборных должностных лиц. Подкупленные таким образом, они затем бывают вынуждены использовать свои полномочия, в том числе и для защиты преступников от правоохранительных и судебных органов.

Из “грязных” фондов мафиозные организации осуществляют денежные пожертвования также в поддержку политических партий, включая пожертвования в избирательные фонды отдельных кандидатов (“черный нал”), для создания лоббистских групп из депутатов законодательных органов страны; финансирование отдельных журналистов и средств массовой информации в целях оказания необходимого влияния на проводимую в стране внутреннюю политику; на прямые взятки, незаконные платежи и гонорары, комиссионные вознаграждения отдельным государственным чиновникам, политическим деятелям, представителям властных структур и др. Делается это еще и для получения выгодных заказов, контрактов, лицензий, налоговых льгот и привилегий. Другими словами, из “дружбы” с коррумпированными политиками и чиновниками мафиозные структуры стремятся извлечь еще и материальную выгоду, а не только найти надежную “крышу”.

Положение усугубляется тем, что закрытость и неподконтрольность органов власти, характерные для советского периода и создавшие питательную среду для коррупционных процессов, изживаются очень медленно. Административные органы исполнительной власти в центре, а особенно на региональном и местном уровнях действуют в экономическом пространстве по правилам, которые устанавливают сами. Поэтому не случайно, что многие чиновники имеют практически неограниченные возможности извлечения личной выгоды из своих административных полномочий.

Обнищание значительной части населения, неспособность государства обеспечить своим служащим, в том числе и высших категорий, достойное существование, толкают и тех, и других к противоправным действиям, одним из проявлений которых и стало повсеместное проникновение коррупции. Политическая нестабильность сформировала чувство неуверенности в завтрашнем дне среди государственных чиновников самого различного уровня. Не имея в этих условиях надежных гарантий стабильности условий жизни, они легко поддаются соблазну коррупции.

Неразвитость законодательства проявляется прежде всего в некачественных законах, несовершенстве действующей правовой системы, нечеткости законотворческих процедур. Противоречивость законодательства, изобилие пробелов и коллизий позволяют чиновникам создавать себе идеальные условия для вымогательства денег с граждан и организаций.

Неэффективность государственной власти проявляется, в частности, в том, что после разрушения номенклатурной системы не появилась иная, более совершенная система отбора и продвижения кадров государственных служащих. В результате среди новой волны чиновников оказывается немало лиц с темным прошлым, идущих на государственную службу с заранее обдуманным намерением использовать служебное положение в корыстных целях. Нередко происходит прямое делегирование так называемых агентов влияния из различного рода криминальных и околокриминальных коммерческих структур в законодательные и исполнительные органы власти.

На этом фоне в 1999-2000 годах прошли избирательные кампании по выборам депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации третьего созыва и по выборам президента Российской Федерации. Проведены выборы в законодательные и исполнительные органы государственной власти 40 субъектов Российской Федерации. В указанный период было проведено также 440 муниципальных выборов.

Кроме того, до конца 2000 года должны пройти выборы в 22 законодательных (представительных) органа государственной власти и 33-х глав исполнительной власти субъектов Российской Федерации, более полутора тысяч муниципальных выборов. В 1999-2000 годах проведено также 5 референдумов в субъектах Российской Федерации и 23 местных референдума. Таким образом, близок к завершению очередной этап электоральных процессов в Российской Федерации, начавшихся в конце восьмидесятых годов истекающего столетия, когда после долгого перерыва в России состоялись первые альтернативные выборы, получившие свое правовое оформление в новой Конституции Российской Федерации.

Коррумпированность представительных и исполнительных органов государственной власти и органов местного самоуправления закладывается уже на этапе выборов. Грязные избирательные технологии широко применяются на выборах федерального и особенно регионального уровня. Под грязными избирательными технологиями следует понимать такие противоречащие избирательному законодательству приемы, которые нарушают нормальный ход избирательного процесса и могут существенно исказить волеизъявление избирателей, навязать им желание проголосовать за (против) конкретного кандидата на выборную должность (партийный список кандидатов). Их опасность состоит в том, что такие технологии способствуют коррумпированию законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти в центре и в регионах Российской Федерации, а также органов местного самоуправления, проводят в них якобы демократическим путем лиц, которые по своим деловым и морально-этическим качествам не вправе занимать такие должности.

Эти технологии весьма разнообразны и с трудом поддаются классификации. От выборов к выборам появляются все новые их варианты и модификации. Напрямую с коррупцией связаны такие из них, как подкуп избирателей, незаконное финансирование избирательных кампаний, противоправная агитация, оказание давления на кандидатов и избирателей, фальсификация результатов выборов и манипуляции с избирательным законодательством. Менее очевидна связь коррупции с такими грязными приемами, как мобилизация властных ресурсов, использование административного резерва, неправомерная регистрация избирателей, использование чужого права голоса, срыв предвыборной деятельности кандидата-соперника, конпропаганда против него и др.

  • В целях преодоления коррупции и связанных с ней грязных избирательных технологий необходимо, на наш взгляд, предпринять следующие меры:
  • улучшать способы государственного управления и борьбы с организованной преступностью во всех ее проявлениях;
  • ввести и соблюдать жесткие правила заключения государственных контрактов;
  • совершенствовать методики расследования преступлений, совершаемых организованными преступными группами и сообществами, в особенности связанных с коррупцией;
  • повышать эффективность аудиторских проверок, проводимых в государственных учреждениях, коммерческих предприятиях и организациях, добиваться строжайшего соблюдения в них бухгалтерской и финансовой дисциплины;
  • обучать государственных чиновников нормам публичной этики, ужесточать контроль за их деятельностью, уровнем доходов и расходов, проверять их на коррупционную устойчивость, в том числе с помощью электронных средств;
  • сократить бюрократический аппарат, снять ненужные бюрократические препоны, сковывающие предпринимательскую инициативу;
  • обеспечить по делам об организованной преступности государственную защиту свидетелей и потерпевших, безусловную конфискацию всего нажитого виновными преступным путем имущества, включая вклады в иностранные банки;
  • привлекать центральные правоохранительные органы для проведения по таким делам в регионах страны соответствующих следственных действий и оперативных мероприятий;
  • ужесточить банковские правила в аспекте обязательного выяснения источника финансовых средств с целью затруднения операций по отмыванию преступных доходов;
  • укреплять международное сотрудничество по борьбе с организованной преступностью и коррупцией;
  • проводить принцип свободы СМИ при исключении манипулирования ими общественным сознанием;
  • ввести безусловный запрет на выдвижение лиц с криминальным прошлым в качестве кандидатов на выборные государственные должности;
  • ограничить предвыборные расходы (величину избирательных фондов) тем минимумом, который действительно необходим, при обязательном контроле финансирования кандидатов со стороны избирательных комиссий;
  • повысить роль и независимость системы избирательных комиссий, одновременно увеличив прозрачность их работы для общественного контроля.

  • В качестве законодательных мер следует отметить необходимость принятия следующих законов:
  • о политических партиях;
  • о борьбе с коррупцией;
  • об ответственности за легализацию преступных доходов;
  • о декларировании доходов и имущества должностными лицами и государственными служащими;
  • о лоббизме;
  • об отзыве депутата в случае неэффективности его деятельности и др.

Б.В. ВОЛЖЕНКИН

Доктор юридических наук, профессор

(Санкт-Петербургский государственный университет)

О ПРОВОКАЦИИ КАК “МЕТОДЕ БОРЬБЫ” С КОРРУПЦИЕЙ

Коррупция, захлестнувшая страну, трудности выявления и разоблачения коррупционеров заставляют некоторых специалистов, как научных работников, так и практиков вспомнить о старом, как мир, методе борьбы с этим явлением- провокации. Из материалов прессы известно, что в недрах Государственной Думы разрабатывается закон, фактически санкционирующий провоцирование государственных служащих на предмет выявления их продажности или неподкупности.

В Правительстве РФ обсуждается проект Федеральной целевой программы по усилению борьбы с преступностью на 2001-2003 годы, который, в частности, содержит положение о дополнении ст. 304 УК (“Провокация взятки либо коммерческого подкупа”) примечанием об освобождении от уголовной ответственности работников правоохранительных органов в случае проведения ими при обстоятельствах, указанных в ст. 304 УК, мероприятий в соответствии с требованиями Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”.

В юридических изданиях появились публикации, одобряющие или во всяком случае допускающие провокацию как средство борьбы со взяточничеством1, стыдливо называя ее “методом контролируемого предложения взятки должностному лицу сотрудниками правоохранительных органов”2.

Провокация - “предательское поведение, подстрекательство кого-нибудь к таким действиям, которые могут повлечь за собой тяжкие для него последствия3. Суть провокации преступления состоит в том, что провокатор сам возбуждает у других лиц намерение совершить преступление с целью их последующего разоблачения, шантажа, создания зависимого положения и т.п.

Еще в нэповской России, в периоды проведения различных “ударных компаний” по борьбе со взяточничеством была предусмотрена уголовная ответственность за провокацию взятки (ст. 115 УК РСФСР 1922 г., ст.119 УК РСФСР 1926 г.). При этом, если в УК 1922 г. говорилось об ответственности лишь за провокацию дачи взятки, то по УК 1926 г. должностные лица отвечали также и за провокацию получения взятки- заведомое создание обстановки и условий, вызывающих предложение или получение взятки, в целях последующего изобличения давшего или принявшего взятку.

В УК РСФСР 1960 г. не было специальной статьи о провокации взятки, но это не означало, что подобная деятельность была декриминализована. Как отмечалось исследователями, провокационные действия должностного лица следовало считать подстрекательством соответственно к даче или получению взятки и квалифицировать по совокупности со статьей о злоупотреблении властью или служебным положением4. Характерно, что в УК Украины продолжала действовать (и действует до настоящего времени) норма об ответственности за провокацию взятки, абсолютно текстуально совпадающая со ст. 119 УК РСФСР 1926 г.

Неудачная формулировка ст. 304 УК 1996 г. (“Провокация взятки либо коммерческого подкупа”) породила различные, подчас прямо противоположные ее толкования. Закон определяет провокацию взятки либо коммерческого подкупа как попытку передачи должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческих или иных организациях, без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа.

Исходя из текста этой нормы, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10 февраля 2000 г. “О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе” совершенно правильно разъяснил, что “не является провокацией взятки или коммерческого подкупа проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе”. В то же время Пленум подчеркнул, что ответственность по ст. 304 УК наступает лишь при отсутствии предварительной договоренности и отказа должностного лица или лица, выполнявшего управленческие функции в коммерческой или иной организации, принять предмет взятки либо подкупа.

Возникает резонный вопрос: как же следует оценивать деяние, если провокация удалась и субъект принимает материальные ценности (услуги), переданные (предоставленные) ему в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа?

Г. Мишин считает необоснованным понимание ст. 304 УК как предусматривающей ответственность за предложение должностному лицу взятки в целях его последующего изобличения. По его мнению, провокацией “можно признать лишь такие действия, как подбрасывание предмета как бы взятки в кабинет (рабочий стол) должностного лица либо иные манипуляции, направленные на то, чтобы “всучить” (путем обмана, насилия или введения в заблуждение) ему предмет как бы взятки с целью осуществления непосредственно за этим “задержания с поличным” и “разоблачения” потерпевшего”. Контролируемое же предложение взятки должностному лицу сотрудниками правоохранительных органов должно быть разрешено не только в связи с проверкой заявлений о вымогательстве взятки, как сказано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, но и в иных случаях. Сотрудники подразделений по борьбе с организованной преступностью и коррупцией в своей работе не должны бояться проявить инициативу в выявлении взяточников5.

Чтобы ни говорили сторонники использования метода провокации в выявлении склонных к подкупу должностных лиц, Федеральный закон “Об оперативно-розыскной деятельности” категорически исключает провокацию в работе оперативных подразделений, понимаемую как склонение (подстрекательство) лица к совершению преступления с целью последующего изобличения этого лица. Оперативно-розыскная деятельность основывается на конституционных принципах законности, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина (ст. 3). Задачами оперативно-розыскной деятельности являются, в частности, выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших (ст. 2). Достижению этих же целей служит и проведение так называемого оперативного эксперимента (ст. 8), под признаки которого пытаются подвести провокацию сторонники использования этого метода в оперативно- розыскной деятельности.

Между тем, даже достаточно широко толкующий понятие оперативного эксперимента В.Н. Осипкин признает таковым “комплекс действий оперативного подразделения по созданию условий лицу, обоснованно заподозренному в подготовке или совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, при которых это лицо имеет выбор преступного или непреступного поведения”6.

Иначе говоря, оперативный эксперимент правомерен, когда субъект сам, без какой-либо инициативы со стороны лиц, пытающихся его в этом уличить, начинает предварительную преступную деятельность, в которой его обоснованно подозревают, которую путем проведения оперативного эксперимента стремятся пресечь, и этим же путем выявить преступника и раскрыть уже совершенное преступление. В иных же случаях имеет место банальная провокация преступления.

Законодательство США, на которое нередко ссылаются сторонники метода провокации, с одной стороны, запрещает “вовлечение в ловушку”, когда с целью получения доказательств совершения преступления публичное должностное лицо или лицо, действующее совместно с ним, побуждает или поощряет другое лицо к совершению преступления, в то же время разрешает подобную деятельность в отношении тех лиц, которые “уже были готовы”, “склонны” совершить соответствующее преступление- “приглашение к совершению незаконных действий”. Вряд ли столь неопределенные, обтекаемые формулировки могут служить образцом для использования нечто подобного в отечественном законодательстве.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 См., например: Аникин А. Ответственность за взяточничество по новому УК. // Законность.1997. № 6. С. 34-35.

2 См.: Мишин Г. Борьба со взяточничеством: некоторые направления совершенствования уголовной политики. //

3 См.: Ожегов Н.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1997. С. 607.Уголовное право. 2000. № 3. С. 80.

4 См.: Курс советского уголовного права. М. 1971. Том. 4. С. 84-85.

5 См.: Мишин Г. Указ. соч. С. 79-80.

Ш.С. ДЖАМАЛОВ

(Уральская Академия государственной службы)

СОСТОЯНИЕ АНТИКОРРУПЦИОННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА: УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

По уровню преступности Россия занимает одно из первых мест в мире, она уступает лишь Нигерии и ряду других малоразвитых стран. В стране сложилась обстановка при которой коррупция ярко процветает и с ее проявлением мы стали чаще сталкиваться в последнее время. Многие факты пресечения коррупции не могут быть реализованы в полном объеме из-за пробелов в законодательстве, мягкости санкций, за нарушение установленного законом порядка, а значит и субъект данных преступлений пользуется этим положением.

Ранее действовавший Уголовный Кодекс РСФСР имел более жесткую санкцию за преступление предусмотренное ст.173 УК РСФСР (“получение взятки”), чем принятый в 1996 г. УК РФ (ст.290), и плюс к этому законодатель исключил в данной статье такое дополнительное наказание как конфискацию имущества, хотя на мой взгляд это положение целесообразней было бы оставить. Уменьшение карательных санкций в отношении субъекта данного состава преступления и принятие такого рода мягкого наказания, как штраф, позволяет правонарушителю без особого риска для себя совершать такое преступления. Хотя мы знаем, что субъект данного преступления посягает на интересы государственной службы. Отсюда следует, что ужесточение наказания будет способствовать уменьшению преступлений данного вида.

Статья 289 УК РФ предусматривает ответственность должностных лиц за незаконное участие в предпринимательской деятельности.

Указ президента РФ “ О борьбе с коррупцией в системе государственной службы “ от 4 апреля 1992 г. запрещает служащим, включая, и должностных лиц государственного аппарата, выполнять иную оплачиваемую работу в других учреждениях на условиях совместительства, за исключением научной, преподавательской и творческой деятельности, а также представлять за вознаграждение интересы третьих лиц в государственном органе, в котором они работают. Этот запрет относится и к работе по совместительству в различных организациях, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Если такое нарушение допущено должностным лицом, но при этом его работа по совместительству не была связана с предоставлением той или иной предпринимательской структуре конкретных льгот и преимуществ или с покровительством в иной форме, то состава данного преступления эти деяния не образуют. Из смысла статьи 289 УК РФ не совсем ясно является ли уголовно наказуемой деятельность субъекта данного преступления, как индивидуального предпринимателя, хотя статья 11 ФЗ “ Об основах государственной службы РФ “ запрещает государственным служащим заниматься любой предпринимательской деятельностью. Также такой запрет содержится и для муниципальных служащих (ФЗ “Об основах муниципальной службы в РФ”).

Опираясь на выше изложенное можно отметить, что неоправданная мягкость и не совершенство уголовного законодательства по вопросу борьбы с коррупцией способствует нарушения действующего законодательства субъектами данных преступлений. Лица, совершая преступления по данным составам, в случае пресечения получают более мягкие виды наказания, нежели предусмотренные ранее действующим УК РСФСР. Неэффективность, размытость некоторых положений способствует этому. На мой взгляд решение сложившийся ситуации борьбы с коррупцией в России заключается в пересмотре ряда положений УК РФ, а также в ужесточении санкций.

Доктор юридических наук В. Лунеев автор монографии “Преступность 20 века. Мировые, региональные и российские тенденции.” отметил, что “Роль квалифицированных юристов сегодня сводится на нет, вместо трезвого, профессионального анализа ценится звонкая политическая фраза, а статистика, в том числе и раскрывающая истинное положение с коррупцией, подменяется общими суждениями о тенденциях.” (Российская Юстиция № 5/99 стр. 63) и с этим нельзя не согласиться.

П.П. ИВАНЦОВ

(Санкт-петербургский Университет МВД России)

ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО КАК СУБЪЕКТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОРРУПЦИЮ

Борьба с коррупцией1 в нашей стране является одним из основных направлений борьбы с преступностью в целом, поскольку в период перестройки важнейших сфер жизни общества, становления и развития рыночной экономики важная роль отводиться органам государственной власти и исполнения, а также органам местного самоуправления. Коррупция как социальное явление стремительно развивалось в недавние годы существования командно-административной системы, породившей многочисленный и громоздкий аппарат управления. Однако и в последние годы авторитет чиновников в глазах общественности остается на прежнем низком уровне2.

Общественная опасность коррупции чрезвычайно велика. Хорошо известно, что коррупция угрожает верховенству закона, демократии и правам человека, подрывает основы надлежащего государственного управления, нарушает принципы равенства и социальной справедливости, ведет к искажению условий конкуренции, затрудняет экономическое развитие и угрожает стабильности демократических институтов и моральным устоям общества.

В настоящее время коррупция приобретает международный масштаб и глобальный характер, что в свою очередь предопределяет необходимость скорейшего сближения уголовного законодательства различных стран, столкнувшихся с этой проблемой.

Примечательно, что одним из приоритетных направлений борьбы с коррупцией, признаваемым на международном уровне, является установление уголовной ответственности юридических лиц. Так, в ст. 18 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию (Страсбург, 27 января 1999 г.) указано следующее:

1. Каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для обеспечения того, чтобы юридические лица могли быть привлечены к ответственности в связи с совершением уголовных преступлений, заключающихся в активном подкупе, использовании служебного положения в корыстных целях и отмывании денег, квалифицированных в качестве таковых в соответствии с настоящей Конвенцией и совершенных в интересах любого физического лица, действующего в своем личном качестве или в составе органа юридического лица, которое занимает ведущую должность в юридическом лице, путем:

  • выполнения представительных функций от имени юридического лица: или
  • -осуществления права на принятие решений от имени юридического лица: или
  • -осуществления контрольных функций в рамках юридического лица, а также за участие такого физического лица в вышеупомянутых преступлениях в качестве соучастника или подстрекателя.

2. Помимо случаев, уже предусмотренных пунктом 1, каждая Сторона принимает необходимые меры для обеспечения того, чтобы юридическое лицо могло быть привлечено к ответственности тогда, когда вследствие отсутствия надзора или контроля со стороны физического лица, упомянутого в пункте 1, в интересах этого юридического лица физическим лицом, осуществляющим свои полномочия от его имени.

3. Ответственность юридического лица в соответствии с пунктами 1 и 2 не исключает возможности уголовного преследования физических лиц, совершивших, подстрекавших к совершению или участвовавших в уголовных преступлениях, упомянутых в пункте 13.

Однако следует ли, соглашаясь с этим предложением, проводить кардинальные изменения в действующем УК РФ? Надо ли выстраивать двойной стандарт принципов уголовного законодательства, на которых будут базироваться различные основания уголовной ответственности (а это неизбежно, поскольку уголовная ответственность юридических лиц противоречит принципам личной и виновной ответственности)? После проведения анализа теоретического и практического аспектов проблемы корпоративной уголовной ответственности становиться очевидным, что положительное ее решение не только бесполезно, но и неприемлемо. К сожалению, в рамках статьи этого сделать невозможно, однако следует хотя бы в тезисной форме отметить основные противоречия.

Изучение отечественной уголовно-правовой литературы, посвященной проблеме уголовной ответственности юридических лиц, позволяет сделать вывод о том, что в теории российского уголовного права на сегодняшний день прослеживается явная тенденция к признанию за корпорацией статуса субъекта преступления и уголовной ответственности. В числе основных причин способствующих реформированию действующего уголовного законодательства с целью установления ответственности юридических лиц, называются следующие: размер ущерба, причиняемого “преступной деятельностью” последних; сложности в установлении конкретных виновных служащих организации; возможность взыскивать штрафные санкции в большем размере и в полном объеме.

Анализ значительного числа теорий, раскрывающих сущность юридического лица, позволяет определить одну из них, наиболее, на наш взгляд, правильно отражающую природу столь сложного социального явления - “теорию фикций”. Опираясь на основные положения этой теории, следует констатировать, что юридическое лицо в качестве субъекта правоотношений существует лишь в силу закона и благодаря социально-экономической необходимости в участии в экономическом обороте наряду с физическими лицами их специальных социальных образований (корпораций).

Фиктивность юридического лица как субъекта права свидетельствует о том, что корпорация не может совершить какого-либо деяния (в том числе и уголовно-противоправного) как некая самостоятельная личность, абстрагированная от коллектива ее составляющего. Другими словами, деяние юридического лица - это фикция.

Опираясь на основные положения учений представителей классической школы уголовного права, а также на психологическую концепцию преступного поведения, следует заключить, что вина как психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию (действию или бездействию) и его последствиям в форме умысла или неосторожности выражается в совокупности определенных психических процессов, происходящих в центральной нервной системе человека. Следовательно, юридическое лицо (фиктивное по своей природе, не обладающее ни телом, ни разумом) не может быть признано субъектом преступления.

Обобщив теоретические разработки по проблеме признания за корпорацией статуса субъекта уголовной ответственности и наказания, учитывая при этом, что ретроспективная уголовная ответственность должна пониматься как обязанность лица, совершившего преступление, претерпеть государственное порицание, выражающееся в негативной оценке судом самого лица и его деяния, а также понести соответствующее наказание, можно констатировать следующее: согласно действующему УК РФ, такая обязанность ни при каких условиях не должна быть переложена с лица, совершившего преступление, на третье лицо. Таким образом, нельзя признать верной и позицию о разделении понятий “субъект преступления” и “субъект уголовной ответственности”. Следует также указать, что уголовная ответственность и наказание в законодательстве сориентированы на лицо, совершившее преступление, а корпорация не может быть признана субъектом преступления.

Наказание юридического лица, по сути, не достигает ни одной, определенной в уголовном законодательстве, цели.

Введение института уголовной ответственности юридических лиц создаст реальную возможность действительно виновному в преступлении физическому лицу избежать заслуженной ответственности и наказания. Кроме того, корпоративная уголовная ответственность ведет к причинению вреда тем служащим организации, которые не принимали ни какого участия в совершении преступления.

Проведя анализ действующего административного законодательства Российской Федерации и осветив диспут правоведов, ведущийся в отечественной литературе по поводу обозначенной проблемы, можно прийти к выводу, согласно которому административная ответственность юридических лиц, предусмотренная в отдельных правовых актах административного характера, не может рассматриваться в качестве предлога к аналогичному решению проблемы в рамках уголовного права. Близость этих правовых систем свидетельствует скорее о противоречивости института административной ответственности корпораций, поскольку теория административного права изначально строилась на том же принципе личной виновной ответственности. Поэтому тенденция к установлению административной ответственности юридических лиц - это обстоятельство, разрушающее целостность административного права. Можно ли говорить, таким образом, о каком-либо положительном эффекте нововведения? Думается что нет.

Таким образом, признание юридического лица субъектом преступления и уголовной ответственности не имеет ни теоретического, ни практического смысла. И хотя коррупционер - это всегда служащий юридического лица, тем не менее, пресечение и предотвращение коррупции следует вести, опираясь на действующее законодательство, отвечающее принципу личной виновной ответственности.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Коррупция - это социальное явление, заключающееся в разложении власти, когда государственные (муниципальные) служащие и иные лица, уполномоченные на выполнение государственных функций, используют свое служебное положение, статус и авторитет занимаемой должности в корыстных целях для личного обогащения или в групповых интересах. См.: Волженкин Б.В. Коррупция: Серия “Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе”. СПб., 1998. С. 8.

2 Фондом “Общественное мнение” в 1999 г. был проведен опрос общественного мнения на тему “О коррупции местных чиновников”. На вопрос “Иногда говорят, что многие чиновники в местных органах власти коррумпированы, злоупотребляют служебным положением, используют его в личных целях. По Вашему мнению, там, где Вы живете, есть такое явление?” 81% населения России ответил положительно, 7% - отрицательно, 12% - затруднились ответить. См.: Оптимисты и пессимисты “за честность” ставят чиновникам одну оценку -неуд. // Чистые руки. - 1999. - № 3. - С. 67-68.

3 Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию, Страсбург, 27 января 1999 г. // Конвенции Совета Европы и Российской Федерации. Сборник документов. М., 2000. С. 289-290.

А.Н. Романков

Ккандидат юридических наук

Сургутский государственный университет

Совершенствование норм об ответственности за взяточничество и коммерческий подкуп

В современной правоприменительной практике обнаружилось немало проблем привлечения к уголовной ответственности за взяточничество (ст.290 и ст.291 УК) и коммерческий подкуп (ст. 204 УК). Сложности в квалификации и трудности доказывания являются одними из причин того, что на сегодняшний день число уголовных дел об этих преступлениях в общей массе является крайне незначительным. К примеру, на территории Ханты-Мансийского автономного округа за 9 месяцев текущего года зарегистрировано 28902 преступлений, из них лишь 48 случаев взяточничества и 19 - коммерческого подкупа. “Кривое зеркало” официальной статистики никак не убеждает в снижении числа этих преступлений, поскольку немалая их доля не получает адекватного отражения как в силу естественных причин, так и в результате прямого укрывательства, коньюнктурных “игр” с квалификацией, правовой безграмотности многих представителей органов следствия.

Появление в Уголовном кодекс РФ 1996 г. нормы о коммерческом подкупе можно только приветствовать, ибо УК РСФСР 1960 г. вообще не предусматривал специальной ответственности лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях. Однако, вызывает недоумение слишком благосклонное отношение законодателя к их деяниям. Так, за получение взятки по ч.1 ст. 290 УК должностному лицу грозит лишение свободы на срок до 5 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3-х лет; за аналогичные действия со стороны лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, ч.1 ст. 204 УК установлено наказание в виде лишения свободы на срок до 3-х лет. Если же сравнить санкции за квалифицированные виды этих преступлений, то этот разрыв окажется еще большим: за получение взятки, совершенное неоднократно, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, сопряженное с вымогательством, должностные лица могут понести наказание от 7 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой (ч.4 ст. 290 УК), за аналогичные действия лица, выполняющего управленческие функции - лишение свободы на срок до 5 лет (ч.4 ст. 204 УК).

Как показывает практика, порой сложно провести различие между лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации (особенно - в государственном или муниципальном унитарном предприятии), и должностным лицом. Следует заметить, что позиция Верховного Суда по этому вопросу непоследовательна, что подтверждает сравнение решений по конкретным делам и разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 6 от 10 февраля 2000 г. “О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе”. Кроме того, действия должностного лица и, к примеру, руководителя коммерческого предприятия в части приема и увольнения работников, заключения договоров практически идентичны и могут повлечь равнозначные социальные последствия. Даже больше - “…кто более опасен для общества - сержант-госавтоинспектор, за бутылку водки отпустивший нетрезвого водителя, или президент коммерческого банка, за огромный “куш” перечисляющий бюджетные миллиарды по заведомо фальшивым авизо?”. В связи с этим столь огромная разница между размерами наказаний в виде лишения свободы за аналогичные действия представляется неоправданной.

Вызывает недоумение и тот факт, что ст. 204 УК предусматривает лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью только в качестве альтернативного, а не дополнительного к лишению свободы наказания, как в ст. 290 УК.

Наконец, заслуживает поддержки предложение включить в санкцию ст. 290 УК конфискацию имущества. Учитывая, что она устанавливается только за тяжкие или особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений (ч.2 ст. 52 УК), ее следует ввести в санкцию ч.2 и ч.3 ст. 290 УК, а при увеличении наказания в виде лишения свободы по ч.4 ст. 204 УК - и в эту статью.

В юридической литературе выделяют взятку-подкуп и взятку-благодарность. Буквальное толкование ст. 204 УК позволяет сделать вывод, что она предусматривает ответственность лишь за передачу и получение заранее обусловленного вознаграждения, то есть подкуп. Таким образом, лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, вновь оказываются в привилегированном положении относительно должностных лиц. Поэтому нам представляется обоснованным внесение соответствующих изменений в диспозицию ч.1 и ч.3 ст. 204 УК.

Как известно, взяточничество и коммерческий подкуп предполагают своего рода взаимовыгодный договор между сторонами, что обуславливает сложности в раскрытии этих преступлений. Это обстоятельство объясняет наличие примечаний к ст. 204 и ст. 290 УК - одним из условий освобождения от уголовной ответственности выступает добровольное сообщение о подкупе или даче взятки. В отличие от примечания к ст. 174 УК РСФСР, в действующем уголовном законодательстве говориться, что лицо должно не просто добровольно сообщить о совершенном преступлении, а именно в орган, имеющий право возбудить уголовное дело. Такое ограничение прав гражданина, к тому же предполагающее обязательное знание положений уголовно-процессуального законодательства, представляется неоправданным. В частности, почему в целях освобождения от ответственности взяткодатель не может сообщить об этом в средства массовой информации, предоставив соответствующие доказательства случившегося? Такое заявление могло бы заставить серьезно задуматься других взяточников и выполнить тем самым важную профилактическую функцию. К сожалению, этот рычаг воздействия не используется надлежащим образом.

Вызывает вопросы ст. 304 УК “Провокация взятки или коммерческого подкупа”. Во-первых, чем объяснить столь чуткое отношение законодателя именно к этим преступлениям, ведь спровоцировать можно и любое другое? Во-вторых, как неоднократно уже отмечалось в специальной литературе, эта норма порой является “тормозом” в проведении оперативно-розыскных мероприятий, т.к. в законе нет четкого различия между провокацией и оперативным экспериментом. Не вдаваясь глубоко в дискуссию, выскажемся за исключение ст. 304 из кодекса. На наш взгляд, лицо, которое спровоцировало другого на совершение преступления (даже с целью изобличения последнего) должно нести ответственность как подстрекатель или организатор.

В своей совокупности недостатки уголовного законодательства о взяточничестве и коммерческом подкупе заставляют вслед за Л.Д. Гаухманом усомниться в том, что при принятии УК законодатель “не выражал интересы современной бюрократии”. Поэтому, настаивая на необходимости совершенствования уголовного закона и высказывая свое мнение по этим вопросам, отметим, что закон - всего лишь инструмент в руках лиц, его применяющих. Для борьбы с коррупцией, в частности, со взяточничеством и коммерческим подкупом, необходимы еще и воля государства, а также решительные действия в этом направлении, чего, к сожалению, не наблюдается.

В.М. ВОЛЖЕНКИНА

Кандидат юридических наук, доцент

(Северо-западная Академии государственной службы)

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА ПО ДЕЛАМ О КОРРУПЦИИ

Признание проблемы коррупции на международном уровне обязывает государства принять адекватные меры для противодействия и обеспечить их реализацию соответствующим регламентирующим законодательством. Основная роль в борьбе с коррумпированностью власти отводится комплексному решению внутригосударственных проблем. Международное сотрудничество является лишь звеном в совокупности проводимых страной мероприятий. Наряду с политическими, экономическими, социальными и иными факторами Российская Федерация использует и правовые методы для разрушения сложившихся коррупционных связей, учитывает мировой и отечественный опыт.

В области нормативного регулирования наиболее слабым звеном противодействия коррупции в Российской Федерации являются:

  1. несовершенство внутригосударственного уголовно-процессуального законодательства, регулирующего сферу доказывания по уголовным делам. Предмет доказывания коррупции является наиболее сложным, содержит специфические факторы, присущие только этому преступлению, но они не нашли законодательного разрешения в уголовном процессе. Преступная деятельность коррупционеров усилена их должностным положением, что создает реальные возможности для нейтрализации доказательств. Эти обстоятельства требуют адекватных законодательных процедур, направленных на устранение таких препятствий;
  2. полное отсутствие уголовно-процессуальных норм в действующем УПК РСФСР, регулирующих международное сотрудничество по уголовным делам;
  3. 3.действующие международные договоры РФ не восполняют названных пробелов, но опираются на обязательность ключевого правила взаимодействия - применение внутригосударственных уголовно-процессуальных норм при исполнении международных поручений иностранных государств. Этим подчеркивается необходимость развития и совершенствования национального процессуального законодательства;
  4. несовершенство национального уголовно-процессуального законодательства и действующих международных договоров РФ по оказанию правовой помощи по уголовным делам, отсутствие специального регламентирования международного сотрудничества в сфере уголовной юстиции исключает страну из позитивного взаимодействия с другими государствами, не решает ее внутренних проблем, в том числе и в вопросах коррупции, создает условия и предпосылки для заполнения правового вакуума иностранными правовыми системами в ущерб интересам России

Международное сотрудничество России с другими странами по вопросам коррупции при таком положении не способно противодействовать коррумпированности чиновников ни внутри России, ни за ее пределами. С учетом распространенности коррупции и особой сложности доказывания этого преступления одной из мер по совершенствованию УПК может служить упразднение института понятых.

Действующий ныне институт понятых не способствует борьбе с государственным подкупом и другими должностными преступлениями и не оказывает никакого влияния на преступность в стране в целом. По своей сути институт понятых в уголовном процессе является контролирующим деятельность должностных лиц органов предварительного следствия и дознания, противопоставлен по полномочиям прокурору, осуществляющему надзор за следствием и дознанием, фактически поставлен над прокурорским надзором. В вопросах оценки действий должностных лиц при производстве следственных действий институт понятых приближен к контрольным функциям суда в этой сфере.

Развернувшаяся в стране кампания по сужению надзорных функций прокуратуры и передаче их суду не затрагивает института понятых.

Главным аргументом в этом споре является ссылка на особое предназначение суда в уголовном судопроизводстве и необходимость представления суду полного контроля за предварительным следствием, что уже нашло отражение в УПК РСФСР. Между тем совмещение функций нарушает принцип разделения властей. Суду предоставляются неограниченные полномочия в уголовном судопроизводстве. При таких условиях значение понятых утрачивается.

УПК РСФСР статус понятых в качестве контрольного элемента уголовно-процессуальным законом не определен, но фактически осуществляется согласно ст.135 УПК РСФСР.

В современных доктринах уголовного процесса прослеживается явный крен института защиты в сторону обвиняемого и абсолютная незащищенность потерпевшего, выхолащивание из функции суда обязанности установления истины по делу, происходит сужение доказательственной базы, включая и дела о коррупции. Более того доказательственная база поставлена под контроль понятых, не обладающих никакими познаниями в юриспруденции, что низводит процессуальную самостоятельность следователя. Единственным требованием для участия в следственных действиях любого гражданина в качестве понятого является его незаинтересованность в деле (ч.2 ст.135 УПК). Из этого следует, что следователь, который видит понятого впервые, обязан предвидеть его моральные качества, быть уверенным в его порядочности, способности оценивать, запоминать происходящее и в точности воспроизводить прошлое, что граничит с ирреализмом. Осмотр места происшествия и обыск в современных условиях зачастую отягощен противодействием со стороны правонарушителей и применением огнестрельного оружия, что подвергает реальной опасности жизнь и здоровье понятых, участвующих при их производстве. Однако ст.135 УПК представляет их в качестве лиц- понятых, в обязанности которых входит: удостоверение фактов, содержания и результатов следственных действий, при производстве которых они присутствовали (ч.3 ст.135 УПК). Налицо расхождение в полномочиях понятых. С одной стороны, они не обязаны быть понятыми и участвуют в их качестве на основе добровольности. Но с другой стороны, хотя они не являются участниками процесса и компетентными должностными лицами, на них возложены перечисленные выше обязанности, носящие характер контрольных функций, что не согласуется с принципами уголовного судопроизводства. Такое положение понятых в уголовном процессе возвышает их над органами дознания и предварительного следствия и ставит на равную грань с судом. При этом в отношении органов следствия и дознания довлеет принцип презумпции виновности, поскольку оценку их процессуальной деятельности дает понятой, исходя из произвольных субъективных умозаключений, не закрепленных процессуально. Этот вывод следует из сложившейся практики вызова понятых в суд и допроса их в качестве свидетелей для оценки судом исследуемого доказательства и законности его получения. Представляется, что институт понятых должен быть пересмотрен и упразднен как изживший себя в современных условиях.

В процессуальном законодательстве не учитывается также огромный дисбаланс возможностей доказывания коррупции практически не оснащенными органами предварительного следствия и коррупционерами, обладающими огромными ресурсами, самой совершенной техникой и связью, транспортом и финансовыми возможностями для нейтрализации доказательств. Уголовный процесс нуждается в таких правилах, которые способны опережать преступные замыслы государственных должностных лиц и устранять возможность причинения невосполнимого ущерба, ущемления прав граждан, законных интересов государства и общества. Введение в УПК норм, связанных с оперативно-розыскной деятельностью, позволит расширить рамки получения доказательств и предупредить должностные преступления. Решение этой проблемы повлечет укрепление государственности, законности и демократических институтов России. Идея развития национального законодательства “как можно большего числа государств” по вопросам ответственности за коррупцию нашла отражение в принятой в Страсбурге 9 сентября 1999 г. Конвенции о гражданского правовой ответственности за коррупцию, что подмечено Е.В. Швец1.

Следуя этой тенденции, Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 4 ноября 1998г.(Страсбург), подписанная Россией 25 января 1999г., обязывает ее участников принять в национальном законодательстве совокупность мер по противодействию коррупции. Среди них: защита свидетелей, сбор доказательств, порядок взаимодействия и сотрудничества национальных органов, которые содержат процедуры, основанные на мировом опыте внутригосударственной уголовной политики и ее реализации в процессе расследования уголовных дел о коррупции. Специальная глава Конвенции посвящена процессуальным правилам сотрудничества государств по вопросам взаимной помощи, выдачи, обмена информацией и ряд других регламентов.

Во исполнение взятых обязательств по Конвенции 1998г. Российская Федерация могла бы ускорить принятие нового УПК и предусмотреть концептуальные основы международного сотрудничества, а также специальные процедуры оказания правовой помощи по делам о коррупции. Необходим специальный закон о выдаче лиц, совершивших преступления, законодательное унифицирование понятия коррупции.

Одним из принципиальных условий оказания помощи по уголовным делам является судебная перспектива данного дела. Поэтому процессуальное положение лица, выдача которого может быть запрошена, имеет важное значение. Сложившаяся практика оказания помощи по уголовным делам допускает задержание лица, подпадающего под юрисдикцию России в связи с совершением преступления. Но она не отвечает концептуальным основам международного сотрудничества.

Ни одно иностранное государство не наделено правом осуществления уголовной юрисдикции в отношении лиц, подпадающих под действие уголовного закона Российской Федерации. В силу этих факторов за рубежом могут лишь исполнять поручения России в объеме, определенном российской стороной, но не принимать вместо нее процессуальных решений по уголовному делу.

Процессуальное положение подозреваемого существенно отличается от статуса обвиняемого, хотя имеет и сходство. Подозреваемый далеко не всегда переходит в положение обвиняемого.

Задержание по российскому законодательству является лишь мерой принуждения, ограниченной сроком в 72 часа, не подлежащим продлению. Выполнение поручения о выдаче возможно при наличии меры пресечения в виде заключения под стражу, избранной ходатайствующей стороной, и следует за предъявлением обвинения, но не предшествует ему. Для привлечения лица в качестве обвиняемого требуется совокупность доказательств, что составляют основу процессуального решения об этом (постановления). Но наличия достаточных доказательств не предусмотрено для задержания лица по подозрению в совершении преступления, который задерживается до предъявления обвинения.

Российский уголовный процесс не предусматривает принятия письменного постановления о задержании и не может поручить зарубежной стране ни принятия такого решения, ни его исполнения. Поручение может касаться исполнения за границей лишь избранной меры пресечения на основе санкционированного в установленном порядке постановления российского следователя. Эти правила имеют особое значение по делам в отношении коррупционеров, занимающих высокие государственные должности.

В новом УПК РФ следует определить процессуальное положение выдаваемого лица. Таким лицом может быть только обвиняемый, в отношении которого в соответствии с положениями российского УПК избрана мера пресечения -заключение под стражу. Необходим законодательный запрет на задержание лица, подлежащего выдаче или разыскиваемому в связи с объявлением его в международный розыск. По делам о коррупции предусмотреть в УПК и международных договорах РФ в качестве обязательной меры принуждения отстранение обвиняемого от должности и механизм ее реализации.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 См.: Швец Е.В. Некоторые аспекты международно-правового сотрудничества государств-членов Совета Европы в области борьбы с коррупцией // Журнал российского права. № 7. 2000. С. 66.

Ю.К. ГАДЖИЕВ

(Дагестанский государственный университет)

НЕКОТОРЫЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ЭКСПЕРТНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ ФИНАНСОВЫХ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ

Проблемам изучения причин экономической преступности и ее профилактики в настоящее время уделяется большое внимание. В то же время при едином методологическом подходе большинства исследователей к анализу этой проблемы, их теоретические представления далеко не во всем совпадают. И это существенно обогащает науку, давая возможность изучать исследуемый предмет в разных ракурсах и с различных точек зрения.

Изучение следственной и экспертной практики показывает, что материалы судебно-бухгалтерской и финансово-экономической экспертиз часто используются следователями и судами для подготовки представлений о проведении мер по профилактике экономических преступлений. Хотя уголовно-процессуальный закон прямо не возлагает на эксперта обязанности проведения действий по предупреждению преступлений, можно выделить две формы осуществления профилактической работы: процессуальную и не процессуальную.

Процессуальная форма заключается в установлении экспертом при производстве экспертизы с учетом своих специальных познаний обстоятельств, которые способствовали или могли способствовать совершению правонарушений, и разработке на этой основе конкретных предложений по их устранению и предупреждению.

Не процессуальную форму профилактической деятельности рекомендуется осуществлять путем: обобщения экспертной, а совместно с органами прокуратуры, внутренних дел и судами - следственной и судебной практики, в целях выяснения обстоятельств, способствующих совершению правонарушений и разработки предложений по их устранению; проведения научных исследований по вопросам экспертной профилактики экономических правонарушений.

При проведении конкретного экспертного исследования экономического преступления необходимо учитывать все методологические и методические требования, которые предъявляются к социальным исследованиям вообще.

В процессе осуществления бухгалтерской и финансово-экономической экспертизы могут быть обнаружены и исследованы обстоятельства, способствовавшие совершению экономических преступлений. Таким образом, важной особенностью экспертной деятельности является наличие в ней элемента прогнозирования. Исходя из анализа накопленных данных о совершенных в прошлом преступлениях определенного вида и способах их совершения, можно предвидеть и, следовательно, предупреждать дальнейшее развитие этого рода правонарушений. Именно прогнозирование дает возможность наметить действенные средства борьбы с преступностью.

Более того, профилактическая сфера экспертной работы не должна ограничиваться установлением криминогенных факторов, которые находятся в прямой причинной связи с исследуемым по уголовному делу событием. Необходимо выявлять все обстоятельства, имеющие профилактическое значение, независимо от того, способствовали ли они совершению данного преступления либо могут способствовать совершению аналогичного преступления. Предупредительная работа должна быть направлена не только на устранение условий, которые имеются в данный момент, но и на ликвидацию других недостатков, которые могут быть использованы преступниками впоследствии.

Выявление различных криминогенных факторов должно идти от неполного и неточного знания к более полному и точному. На первоначальном этапе познания определенное значение могут иметь и вероятные знания, выражающиеся в версиях (гипотезах). Когда при изучении социальных явлений переходят от их непосредственного восприятия или простого описания (выяснение общественного мнения, установление количества лиц, вовлеченных в те или иные социальные процессы и т.д.) к поискам причин и связей, тогда возникает необходимость в введении специального этапа научного исследования - этапа выдвижения гипотезы.

Слово ''гипотеза'' использовалось в основном в естественно - научных исследованиях. В настоящее время оно прочно входит в обиход экспертно-ревизионных исследований, которые начинаются не с интуитивных догадок и пассивного выявления несистематизированных фактов, а с выдвижением тщательно разработанной теоретической и рабочей ревизионно-экспертной модели. Непосредственное содержание гипотезы зависит от конкретных целей и задач исследования. Каждая гипотеза должна тщательно проверяться: с ее помощью осуществляется переход от вероятности к достоверности.

Гипотезы экспертов-бухгалтеров могут совпадать со следственными или судебными, отличаясь от них способом проверки. Предположения следователя, суда посредством следственных и судебных действий, а гипотезы эксперта - бухгалтера - в процессе исследования и изучения поступивших материалов дела. Однако гипотеза профилактического характера, первоначально выдвинутая экспертом-бухгалтером, может не найти окончательного подтверждения в ходе дальнейшего исследования, так как эксперт -бухгалтер, по независящим от него причинам, располагает ограниченным количеством материала. Если предположения эксперта о причинах и условиях, способствующих совершению преступления, и о профилактических мерах по их устранению были сообщены следователю (суду), их проверка должна осуществляться посредством следственных (судебных) действий.

При проверке предположения могут быть получены противоречащие ему данные, но не обязательно означает, что версия оказалась безосновательной. Анализ и изучение выявленного противоречия дает возможность ''открыть'' новую сторону, новые свойства исследуемого объекта . Вторжения в науку такой объективной категории, как вероятность, обязывает учитывать существование необходимых и случайных следствий из выдвигаемого предположения и наличие сильных и слабых связей исследуемого объекта.

В распоряжении эксперта-бухгалтера, как правило, находятся только отдельные факты, которые должны быть тщательно изучены. Следователь и суд не могут сделать вывод о том, например, что совершению финансового злоупотребления в данном случае способствовали недостатки в оформлении документов. Для тщательного изучения и осмысливания таких фактов необходимо прибегнуть к различным средствам проверки и обоснования, в том числе и к бухгалтерской и финансово - экономической экспертизе. Наиболее часто отдельные факты, выявленные экспертами, в совокупности с другими, установленными следователем и судом, позволяют выявить причину преступления и обстоятельства, ему способствовавшие.

Следовательно, установление причинной связи при совершении конкретного преступления не является исключительной компетенцией следователя и суда. В пределах своих специальных познаний эксперт-бухгалтер, осуществляющий исследование, также устанавливает причины определенных явлений. На разрешение эксперта может быть поставлен вопрос и о том, имелись ли какие - либо возможности предотвратить их последствия. Результаты исследования причинно-следственных связей, получившие отражение в заключении эксперта-бухгалтера, могут быть использованы в дальнейшей профилактической работе. Чаще всего проведенное экспертом - бухгалтером исследование касается установления тех причинно - следственных связей, которые относятся к отдельным обстоятельствам, способствующим совершению экономического правонарушения.

В отличие от других вопросов экспертного исследования, при рассмотрении проблем профилактического характера речь идет об обстоятельствах, которые могли способствовать совершению экономического преступления. При этом не должно исключаться указание и на такие обстоятельства, которые, по мнению эксперта - бухгалтера, не только могли, но и реально способствовали совершению конкретного преступления или явились причиной его совершения. Тем не менее, вопросы методики экспертно-профилактической деятельности в теории разработаны не достаточно.

  1. В этой работе можно выделить следующие этапы:
  2. определение экспертной задачи, изучение объектов и материалов дела, оценка их с профилактической точки зрения;
  3. выдвижение гипотез о криминогенных факторах и возможных направлениях профилактической работы;
  4. изучение нормативных актов, методических указаний, специальной литературы, сведений о криминогенных факторах, ранее зарегистрированных в СЭУ, материалов проведенных экспертиз, имеющих непосредственное отношение к решению поставленной задачи;
  5. отдельное исследование объектов и обстоятельств, способствовавших совершению экономических правонарушений. Когда по делу исследуется много объектов, целесообразно по мере их анализа фиксировать наиболее часто встречающиеся нарушения и обстоятельства, способствовавшие их совершению, с целью последующей их группировки. Одновременно следует отмечать данные, указывающие на необходимость проведения сравнительных исследований.
  6. проведение сравнительных исследований для установления определенного факта, имеющего профилактическое значение. Примером такой ситуации может служить проведение сравнительного исследования подписей получателей денег по платежной ведомости в целях установления подлогов;
  7. ознакомление на месте с конкретными особенностями отдельных объектов;
  8. затребование при необходимости у органа, назначившего экспертизу, или в специализированном учреждении определенных материалов (образцов, сведений об обстоятельствах дела, инструктивных материалов и др.), получение консультаций у других специалистов;
  9. применение необходимых технических средств и компьютерная обработка полученных результатов;
  10. систематизирование и анализ в совокупности с другими материалами данных об обстоятельствах, способствующих совершению экономических правонарушений;
  11. разработка профилактических рекомендаций по устранению криминогенных факторов с выдвижением соответствующих гипотез (при необходимости - в сотрудничестве со специализированными учреждениями определенного профиля);
  12. внедрение в систему рабочей гипотезы эмпирических и теоретических знаний;
  13. оформление результатов профилактических исследований как заключительный этап. Полученные результаты должны быть изложены ясно, полно, предметно и целенаправленно, с максимально возможной конкретизацией факторов и обстоятельств, которые способствовали или могут способствовать экономическим правонарушениям, а также индивидуализацией лиц, к ним причастных.

Рекомендации профилактического характера должны быть адресными (обращение к конкретным лицам и организациям, обязанным принять эффективные меры по их реализации).

Полнота, предметность и целенаправленность, тесно переплетающихся между собой,

могут быть прослежены в различных формах профилактической деятельности экспертов и экспертных учреждений, однако, как показывает практика, существуют и довольно частые исключения из этого правила, когда криминогенные факторы (обстоятельства) описываются в общих чертах, и судебно-следственным органам приходится самим дополнительно устанавливать конкретные объекты, обстоятельства и причастных к ним лиц.

Нам представляется методически неправильным, что в заключении эксперта-бухгалтера в рекомендациях профилактического характера обычно отсутствует аргументация сделанных им выводов. Кроме того, по нашему мнению, при описании выявленных экспертом-бухгалтером криминогенных факторов целесообразно делать ссылки на нормативные акты, которые нарушены. Это сделает выводы экспертов - более конкретными, убедительными и поможет следователю (суду) составить мотивированное представление (частное определение). Ссылки целесообразны не только в случаях, когда знание тех или иных нормативных актов непосредственно входит в круг специальных познаний эксперта, но и когда, в силу своей компетентности, он имеет возможность обратиться к познаниям из смежной экспертной области.

Эффективность экспертно-профилактической деятельности резко снижается, если при направлении документа неправильно выбран адресат. Это относится к лицу (органу), которому направляется профилактическое уведомление (письмо), и которое, по мнению эксперта, должно принять профилактические меры. Адресности документов по профилактике правонарушений и, в частности, содержащихся в них рекомендаций, должно быть уделено больше внимания, поскольку на практике зачастую информируются не те органы, которые имеют возможность или обязаны принимать профилактические меры.

Проведенный анализ экспертного материала по разным видам финансово-хозяйственных правонарушений позволил дать классификацию вопросов профилактического характера, по которым могут быть даны ответы экспертами. Она может быть представлена в следующем виде:

  1. происхождение и причины возникновения определенных фактов, установленных следствием (судом), по которым эксперт может вынести заключение на основе специальных знаний (например, причины образования излишков или недостач на складе; обстоятельства, способствующие фальсификации документации и т.д.);
  2. причинная связь фактов (например, нерациональная система охраны на предприятии облегчает совершение хищения; необеспечение документа защитными свойствами облегчает его подделку и т.д.);
  3. выявление новых фактов, которые становятся известными лишь в процессе проведения экспертизы (например, бухгалтерская экспертиза выявляет поддельные документы, графологическая экспертиза устанавливает конкретного исполнителя подделки и выявляет условия, способствующие подделке документов и т.д.);
  4. выявление последствий действий или бездействия должностных лиц (например, результаты несоблюдения правил Положения о бухгалтерском учете и отчетности и т.д.).

По всем указанным группам вопросов эксперты, исходя из материалов дела, могут проводить исследования и вырабатывать конкретные профилактические рекомендации.

В.В. ТОЛКАЧЕВ

Кандидат философских наук.

А.В. ГОЛЕЦ, С.А. КАПИЦА

(Института экономики и управления, г. Пятигорск)

ПРАВОВЫЕ МЕТОДЫ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ НА КАВКАЗСКИХ МИНЕРАЛЬНЫХ ВОДАХ

  1. Введение
  • Наряду с организованной преступностью коррупция в органах власти и управления на Кавказских Минеральных Водах на современном этапе составляет одну из насущнейших проблем общества. Актуальность борьбы с этим социально опасным явлением обусловлена рядом обстоятельств: коррупция ведет к серьезным нарушениям конституционных прав и свобод граждан;
  • субъекты коррупционных преступлений, как правило, занимают высокое общественное положение;
  • изощренно-интеллектуальные способы совершения; это явление приспосабливается к различным условиям, непрерывно видоизменяясь и совершенствуясь;
  • огромный материальный и моральный ущерб причиняемый этим деянием;
  • коррупция серьезно дискредитирует государственный аппарат, подрывает его авторитет;
  • указанное явление быстро распространяется в государственно-властных структурах;
  • по существу, все охраняемые законом общественные отношения могут стать объектом преступной деятельности коррумпированных должностных лиц.

2. Управление по организованной преступности на Кавказских Минеральных Водах и борьба с коррупцией.

Для подкрепления высказываний о пагубном влиянии коррупции, рассмотрим более подробно работу, сложившуюся в одном из подразделений по борьбе с коррупцией - в Управлении по борьбе с организованной преступностью.

Управление по борьбе с организованной преступностью по Кавказским Минеральным Водам (далее УБОП по КМВ) было образовано в мае 1999г. на базе отдела Управления по борьбе с организованной преступностью Ставропольского края при Управлении внутренних дел администрации Ставропольского края созданного в 1994г.

Основными задачами УБОП по КМВ являются:

  • выявление и разработка непосредственно, а также совместно с другими оперативными подразделениями устойчивых организованных групп и сообществ;
  • борьба с бандитизмом, квалифицированным вымогательством, коррупцией, преступными группами смешанной общеуголовной и экономической направленности, организованными видами преступного предпринимательства;
  • оперативная проверка лидеров преступной среды, имеющих межрегиональные и межгосударственные связи;

На УБОП по КМВ возложена ответственность за обеспечение единой стратегии органов внутренних дел по разоблачению коррумпированных лиц. Основным направлением их деятельности в этой сфере определено пресечение коррупции в системе государственной службы.

О тенденциях развития коррупции на КМВ свидетельствуют следующие данные.

В 1996 году отделением по борьбе с коррупцией было выявлено на 13 преступлений больше фактов взяточничества и на 10 должностных преступлений больше по сравнению с 1995 годом. В 1997 году было раскрыто на 20 % преступлений по фактам взяточничества больше, а должностных преступлений на 16,7 % больше, чем в 19996 году.

В 1997 году при раскрытии около 100 эпизодов преступлений было выявлено 10 % преступлений, совершенных членами коррумпированных организованных преступных групп. В 1998 году было выявлено свыше 100 преступлений. Из них 60% преступлений, совершенных коррумпированными лицами, в отношении которых было возбуждено более 20 уголовных дел. В динамике выявленных преступлений 18 % составляет дача и получение взятки и около 40 % должностных преступлений. За 6 месяцев работы 1999 года отделением коррупции в составе отдела УБОП УВД Ставропольского края было выявлено на 3 факта взяточничества и на 4 факта совершения должностных преступлений больше, чем за аналогичный период 1998 года.

С созданием в мае 1999 года УБОП по КМВ при Региональном Управлении по борьбе с организованной преступностью по Северному Кавказу борьба с коррупцией стала приобретать приоритетное значение.

3. Гражданское общество и борьба с коррупцией

Успешно противостоять коррупции можно, лишь объединив усилия администрации КМВ, правоохранительных органов и институтов гражданского общества. Причем последние играют здесь важную роль. Необходимо провести конкурс проектов, направленных на предупреждение коррупции силами институтов гражданского общества. К участию конкурса приглашать юристов, журналистов, предпринимателей, образовательные учреждения и центры, независимые средства массовой информации, органы местного самоуправления. Гражданское общество может быть вовлечено в борьбу с коррупцией через расширенное участие населения КМВ в процессе принятия государственных решений и создания механизмов общественного мониторинга за действиями органов власти. Первым шагом к этому является воспитание гражданского и правового сознания в обществе, что подразумевает знание гражданами своих прав и умение их защищать и отстаивать, а также формирование в обществе негативного отношения к коррупции.

  • Мы согласны с мнением специалистов общественного фонда “ Евразия”, что расширение участия граждан в государственном управлении предусматриваются посредством:
  • органов гражданского участия при органах государственной власти и местного самоуправления;
  • совершенствование механизмов и процедур проведения открытых тендеров на муниципальные услуги;
  • внедрение практики государственного социального заказа, размещаемого на конкурсной основе среди некоммерческих организаций региона КМВ;
  • проведения общественных слушаний законопроектов, а также инициирования общественных дискуссий по антикоррупционным программам в администрации КМВ.

3.1 Внедрение практических механизмов гражданского противодействия коррупции.

Эти механизмы осуществляется посредством:

  • установления общественного мониторинга деятельности органов власти (например, введение представителей общественности в государственные службы для отслеживания решений, принимаемых органами власти);
  • развитие межрегиональных связей, профессиональных ассоциаций и объединение их усилий по борьбе с коррупцией, а также разработка и принятие этических кодексов профессиональных ассоциаций, объединяющих предпринимателей, юристов, журналистов;
  • развитие общественных инициатив, направленных на становление института регионального уполномоченного по правам человека;
  • введение в штатное расписание администрации КМВ должности помощника по организованной преступности и коррупции на общественных началах из числа действующих сотрудников УБОП по КМВ 3.2 Образовательная и просветительская деятельность в области предупреждения коррупции.

Вышеупомянутая деятельность осуществляется посредством:

  • разработки и внедрение учебных курсов (например, на базе кафедры “Правовых дисциплин” Института Экономики и Управления (г. Пятигорск), которая уже работает по данному направлению более года), а также разработки, издания и распространение учебной и методической литературы по антикоррупционному законодательству, антикоррупционной политики, по правовым методам борьбы с коррупцией, по профессиональной этике государственных и муниципальных служащих, по профессиональным проведением в СМИ антикоррупционных кампаний (для студентов юридических факультетов в ВУЗов на КМВ, образовательных учреждений, осуществляющих подготовку и переподготовку государственных и муниципальных служащих, а также образовательных центров подобного профиля (по подготовке офицеров, уволенных в запас или в отставку);
  • проведение специальных тренингов и семинаров для активистов общественных организаций на базе Некоммерческого Партнерства по оказанию юридической помощи населению “ЮРИСТ-ПРОФИ” по обучению методам гражданского участия в государственном управлении и местном самоуправлении и способам антикоррупционнго гражданского воздействия.
  • ведение на страницах газеты “Кавказская здравница” постоянной рубрики “Будни коррупции”.

Заключение

Потери, которые несут от коррупции государство и общество в России, настолько велики, что любые разумные затраты на реализацию антикоррупционной программы обеспечат быструю отдачу, в несколько десятков раз превышающую вложения. Борьба с коррупцией - дело сложное и антикоррупционная политика обязана стать постоянной частью государственной политики.

А.Н. РОМАНКОВ

Кандидат юридических наук

(Сургутский государственный университет)

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ НОРМ ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО И КОММЕРЧЕСКИЙ ПОДКУП

В современной правоприменительной практике обнаружилось немало проблем привлечения к уголовной ответственности за взяточничество (ст.290 и ст.291 УК) и коммерческий подкуп (ст. 204 УК). Сложности в квалификации и трудности доказывания являются одними из причин того, что на сегодняшний день число уголовных дел об этих преступлениях в общей массе является крайне незначительным. К примеру, на территории Ханты-Мансийского автономного округа за 9 месяцев текущего года зарегистрировано 28902 преступлений, из них лишь 48 случаев взяточничества и 19 - коммерческого подкупа. “Кривое зеркало” официальной статистики никак не убеждает в снижении числа этих преступлений, поскольку немалая их доля не получает адекватного отражения как в силу естественных причин, так и в результате прямого укрывательства, конъюнктурных “игр” с квалификацией, правовой безграмотности многих представителей органов следствия.

Появление в Уголовном кодекс РФ 1996 г. нормы о коммерческом подкупе можно только приветствовать, ибо УК РСФСР 1960 г. вообще не предусматривал специальной ответственности лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях. Однако, вызывает недоумение слишком благосклонное отношение законодателя к их деяниям. Так, за получение взятки по ч.1 ст. 290 УК должностному лицу грозит лишение свободы на срок до 5 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3-х лет; за аналогичные действия со стороны лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации, ч.1 ст. 204 УК установлено наказание в виде лишения свободы на срок до 3-х лет. Если же сравнить санкции за квалифицированные виды этих преступлений, то этот разрыв окажется еще большим: за получение взятки, совершенное неоднократно, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, сопряженное с вымогательством, должностные лица могут понести наказание от 7 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой (ч.4 ст. 290 УК), за аналогичные действия лица, выполняющего управленческие функции - лишение свободы на срок до 5 лет (ч.4 ст. 204 УК).

Как показывает практика, порой сложно провести различие между лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации (особенно - в государственном или муниципальном унитарном предприятии), и должностным лицом. Следует заметить, что позиция Верховного Суда по этому вопросу непоследовательна, что подтверждает сравнение решений по конкретным делам1 и разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 6 от 10 февраля 2000 г. “О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе”2. Кроме того, действия должностного лица и, к примеру, руководителя коммерческого предприятия в части приема и увольнения работников, заключения договоров практически идентичны и могут повлечь равнозначные социальные последствия. Даже больше - “…кто более опасен для общества - сержант-госавтоинспектор, за бутылку водки отпустивший нетрезвого водителя, или президент коммерческого банка, за огромный “куш” перечисляющий бюджетные миллиарды по заведомо фальшивым авизо?”. В связи с этим столь огромная разница между размерами наказаний в виде лишения свободы за аналогичные действия представляется неоправданной.

Вызывает недоумение и тот факт, что ст. 204 УК предусматривает лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью только в качестве альтернативного, а не дополнительного к лишению свободы наказания, как в ст. 290 УК.

Наконец, заслуживает поддержки предложение включить в санкцию ст. 290 УК конфискацию имущества4. Учитывая, что она устанавливается только за тяжкие или особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений (ч.2 ст. 52 УК), ее следует ввести в санкцию ч.2 и ч.3 ст. 290 УК, а при увеличении наказания в виде лишения свободы по ч.4 ст. 204 УК - и в эту статью.

В юридической литературе выделяют взятку-подкуп и взятку-благодарность. Буквальное толкование ст. 204 УК позволяет сделать вывод, что она предусматривает ответственность лишь за передачу и получение заранее обусловленного вознаграждения, то есть подкуп. Таким образом, лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, вновь оказываются в привилегированном положении относительно должностных лиц. Поэтому нам представляется обоснованным внесение соответствующих изменений в диспозицию ч.1 и ч.3 ст. 204 УК5.

Как известно, взяточничество и коммерческий подкуп предполагают своего рода взаимовыгодный договор между сторонами, что обуславливает сложности в раскрытии этих преступлений. Это обстоятельство объясняет наличие примечаний к ст. 204 и ст. 290 УК - одним из условий освобождения от уголовной ответственности выступает добровольное сообщение о подкупе или даче взятки. В отличие от примечания к ст. 174 УК РСФСР, в действующем уголовном законодательстве говориться, что лицо должно не просто добровольно сообщить о совершенном преступлении, а именно в орган, имеющий право возбудить уголовное дело. Такое ограничение прав гражданина, к тому же предполагающее обязательное знание положений уголовно-процессуального законодательства, представляется неоправданным. В частности, почему в целях освобождения от ответственности взяткодатель не может сообщить об этом в средства массовой информации, предоставив соответствующие доказательства случившегося? Такое заявление могло бы заставить серьезно задуматься других взяточников и выполнить тем самым важную профилактическую функцию. К сожалению, этот рычаг воздействия не используется надлежащим образом.

Вызывает вопросы ст. 304 УК “Провокация взятки или коммерческого подкупа”. Во-первых, чем объяснить столь чуткое отношение законодателя именно к этим преступлениям, ведь спровоцировать можно и любое другое? Во-вторых, как неоднократно уже отмечалось в специальной литературе, эта норма порой является “тормозом” в проведении оперативно-розыскных мероприятий, т.к. в законе нет четкого различия между провокацией и оперативным экспериментом6. Не вдаваясь глубоко в дискуссию, выскажемся за исключение ст. 304 из кодекса. На наш взгляд, лицо, которое спровоцировало другого на совершение преступления (даже с целью изобличения последнего) должно нести ответственность как подстрекатель или организатор.

В своей совокупности недостатки уголовного законодательства о взяточничестве и коммерческом подкупе заставляют вслед за Л.Д. Гаухманом усомниться в том, что при принятии УК законодатель “не выражал интересы современной бюрократии”6. Поэтому, настаивая на необходимости совершенствования уголовного закона и высказывая свое мнение по этим вопросам, отметим, что закон - всего лишь инструмент в руках лиц, его применяющих. Для борьбы с коррупцией, в частности, со взяточничеством и коммерческим подкупом, необходимы еще и воля государства, а также решительные действия в этом направлении, чего, к сожалению, не наблюдается.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 См. напр.: Определение № 93-097-17 по делу Устинова. // Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 1998 г.

2 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 11. С. 10; постановление № 387п99к по делу Лукина. // Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 1999 г. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 1. С. 9.

3 Косякова Н. Дача взятки - преступление или крайняя необходимость? // Российская юстиция. 1999. № 5. С.50.

4 См.: Макаров С. О теории и практике квалификации взяточничества и коммерческого подкупа // Уголовное право. 2000. № 3. С. 29.

5 См. напр.: Селезнев М. Эксперимент или провокация? // Российская юстиция. 1996. № 9.

6 Гаухман Л. Проблемы уголовной ответственности за должностные преступления по УК РФ 1996 г. // Уголовное право. 1999. № 4.

Т.А. ДЕНИСОВА

Кандидат юридических наук, доцент

(Запорожский государственный университет)

ХАРАКТЕРИСТИКА КОРРУПЦИИ: ИССЛЕДОВАНИЯ НА УКРАИНЕ

Государство, находящееся на переходном этапе своего развития, характеризуется наличием в нем кризисных явлений практически во всех отраслях: политической, экономической, социальной. Не избежали этого и постсоветские страны, поэтому вступлению предшествует краткий криминологический обзор ситуации, сложившейся на Украине.

Коррупция – это сложное явление, продукт экономического, политического и социального состояния общества и государства.

С момента провозглашения независимости Украины, вопрос о коррумпированности в органах государства является наиболее острым и важным, требующим безотлагательного решения, поэтому уже с 1994 года началось широкомасштабное наступление на коррупцию. Первым шагом на этом пути становится принятие Закона от 1 октября 1995 г “О борьбе с коррупцией” и Указа Президента Украины от 24 апреля 1998 г., которым утверждена Концепция борьбы с коррупцией на 1998 – 2005 г.г. В последующем, в развитие данных положений, принимаются еще около 80 нормативных актов, однако существенных изменений в борьбе с коррупцией не происходит и должный эффект пока не достигнут.

Для многих государственных служащих совершение коррупционных действий и должностных преступлений становится нормой, источником доходов, которые зачастую намного превышают заработную плату. Аппаратом чиновников создается специальная система защиты, препятствующая привлечению его представителей к ответственности на основании Закона (примером может служить “дело Павла Лазоренко – премьер-министра Украины, обвиняемого в коррупционных деяниях, хищении в особо крупных размерах, взяточничестве). В тоже время мелкие государственные служащие привлекаются к ответственности даже за действия, которые трудно назвать коррупцией в широком ее понимании: принятие коробки конфет, продажа 1 видеокассеты, покупка товара вне очереди и др.)

Особую опасность представляет расширение преступных формирований, которые фактически содержат определенную часть государственных служащих за совершение ими каких-либо действий в пользу этих групп.

На сегодняшний день коррупцией, в той или иной мере, поражены все ветви государственной власти и управления, а наиболее коррумпированными являются структуры, связанные с вопросами государственного целевого финансирования, экспорта и импорта, приватизации, лицензирования, таможенного контроля и осуществления контрольно-ревизионной деятельности.

Зарубежные и отечественные исследователи утверждают, что Украина входит в список наиболее коррумпированных государств. Так, по мнению международной организации Transperency internasionale Украина занимает 5, а по данным многих независимых экспертов США 4 место по показателю коррумпированности чиновников. Кроме этого Украина получила едва ли не высший показатель рискованности инвестиций, т.е. никто не может гарантировать сохранности средств, вложенных в украинскую экономику.

Проявление коррупции проявляется уже в детских учреждениях (детсадах, школах, мед. поликлиниках) с обязательных подарков, денег на ремонт и т.п.). Опрос старшеклассников 10-и киевских школ показал, что существование коррупции в школах признают 46% учащихся, 45% убеждены, что дорогие подарки гарантируют хорошие оценки и только 4% учащихся надеются на справедливость. Это только один из примеров. В дальнейшем коррупция в той или иной мере охватывает все сферы государства и общества.

Вместе с тем, по мнению украинских ученых и практиков (академик Даньшин И.Н., профессоры Зеленецкий В.С., Зелинский А.Ф., Туркевич И.К., доцент Мельник Н.И. и др.), ни Закон Украины “О борьбе с коррупцией”, ни последующие нормативные документы, ни судебная практика, в полной мере не смогли дать четкое, конкретное определение понятия коррупции. Отмечается, что коррупция – это многоаспектное социально-экономическое, политическое, правовое и моральное явление, которое складывается из целого комплекса противоправных действий и неэтических поступков. Как правовая категория, коррупция – сборное правовое понятие, охватывающее всю совокупность взаимосвязанных правонарушений.

Все это порождает ряд противоречий как в теоретических исследованиях, так и в правоприменительной деятельности. Так, анализируя судебную практику судья Верховного Суда Украины А.Редька, приводит следующие данные о привлеченных к ответственности за коррупционные действия: из общего числа правонарушений, согласно Закона “О борьбе с коррупцией” привлечено 12% сотрудников гос.администраций и органов местного самоуправления, 14% руководителей организаций, учреждений, предприятий, 10% мед.работников, 4% работников милиции. Однако, из общего числа привлеченных к административной ответственности, всего лишь на 0,23% наложены взыскания. Очевидно, что наряду с иными причинами, неправильное представление о понятии коррупция мешает задействовать все механизмы для привлечения виновных к ответственности. Этому можно привести множество других примеров.

Проблема разработки и реализации какой-либо программы борьбы с преступностью, в том числе и борьбы с коррупцией, принадлежит к категории наиболее сложных, поэтому она предполагает осуществление комплексных научно-практических исследований. В связи с указанным, необходимо системно, комплексно, научно - обоснованно определиться с понятием и характеристикой коррупции, как общественного явления (совокупности взаимосвязанных правонарушений: дисциплинарных, административно-правовых, гражданско-правовых и уголовно-правовых).

Некоторые проблемные вопросы причин и условий совершения коррупционных действий.

Наиболее эффективный путь борьбы с коррупцией – это устранение причин и условий, которые ее побуждают и ей способствуют.

Показывая основные черты коррупции, ее развитие и функционирование следует сказать, что истоки коррупции уходят далеко вглубь нашей истории. Это мздоимство, упомянутое еще в русских летописях 13 века, и лихоимство – в Петровские времена, и взяточничество (например, 8.05.1918 г. Декрет СНК “О взяточничестве” и др. памятники истории. На протяжении столетий предпринимались различные попытки борьбы с коррупцией, однако должного эффекта они не приносили. Совершенно очевидно, что искоренить коррупцию лишь устрашением либо репрессией невозможно.

Коррупция, как мы видим, проблема интернациональная. Еще в 1997 г. на конференции глав парламентов Центральной Европы, глава Палаты депутатов Луначо Виоланте обозначил, что коррупция свойственна всем странам, независимо от политического устройства и уровня экономического развития. Ни одна страна не может считать себя застрахованной от такого явления – дело лишь в масштабах. Причем коррупцию он назвал проблемой национальной безопасности любого государства.

Только при уяснении причин коррупции и условий, ей способствующих, возможно наметить пути совершенствования законодательства и приостановить рост коррупционных действий.

Вот только несколько факторов детерминирующих коррупцию:

  • низкий уровень жизни граждан Украины в целом и, в частности, служащих (средняя зарплата врачей – 18$, учителей – 20$ США). С одной стороны, как может идти речь об удовлетворении жизненно важных реальных потребностей (питание, одежда, оплата коммунальных услуг, обучение детей и др.), не говоря уже о потребностях по Западным стандартам (хороший дом, дорогой автомобиль, отдых на престижном курорте и т.д.)? С другой – возрастает возможность удовлетворять свои потребности неофициальным путем (высокий уровень теневой экономики, отсутствие системы контроля за доходами граждан и т.п.);
  • несовершенство системы функционирования органов управления. Служебные полномочия зачастую ограничиваются лишь общими параметрами без детальной регламентации (например, сроки рассмотрения жалоб и заявлений – до одного месяца; принятие решений, руководствуясь внутренним убеждением; принятие альтернативных решений и др.), что помогает служащему, не нарушая закон, смело действовать себе на пользу;
  • отсутствие эффективной системы подбора и расстановки кадров, а также системы социального контроля за деятельностью гос.служащих. Очень часто кадры подбираются по принципу “благонадежности”, “личной преданности”, а не в соответствии с профессиональным уровнем и морально-этическими качествами назначаемого. Это порождает и взаимную поддержку и взаимную охрану друг друга.

Нищета и обездоленность, страх перед будущим, дискредитация деятельности власти, невозможность удовлетворить самые малые потребности – все это приводит к утрачиванию социально-полезных ориентаций, к падению моральных устоев общества, к росту коррупции.

Антикоррупционная политика обязана стать постоянной частью государственной политики как Украины так и других государств. В первую очередь необходимо проведение эффективных экономических, политических и социальных реформ.

Далее, на основе комплексных исследований необходимо усовершенствовать законодательную базу о борьбе с коррупцией, предусмотрев более четкое определение понятия коррупции, ее границы, состав и ответственность.

Одним из стратегических направлений борьбы с коррупцией, должны стать не призывы к искоренению коррупции, как явления, не репрессивные меры к конкретным лшяяяяяяяябяяяяяя яяяяяя !"#$%&'()*+,-./0123456789:;<=>?@ABCDEFGHIJKLMNOPQRX"YZяяя^_`aucdkяжhяяяjяяяlmnopqrstяяяvwxy|{яяя}яяяЂюристами, обществоведами и практиками. Это касается и получения информации СМИ о коррупции.

Что могут сделать журналисты для того, чтобы коррупция не стала разрушительным препятствием для экономического, социального и политического развития России?

1. Прежде всего - освещать данную проблему. Но освещать, основываясь на определенных принципах профессиональной журналистики

Российские средства массовой информации за период реформ существенно изменились. Из полностью подконтрольного идеологического рупора тоталитарного государства mass media эволюционировали в новое состояние. Сегодня они находятся, с одной стороны, под заметным покровительством исполнительной власти и влиятельных финансовых групп, с другой наращивают объем свободы слова и “публицистического многообразия”. К тому же СМИ дифференцировались, стали субъектом и одновременно объектом рыночных отношений. Активно идет процесс их коммерциализации, все больше ослабевает влияние государственных СМИ. На рынке информации издатель и вещатель стали намного больше зависеть от спроса и конкуренции.

В настоящее время СМИ, помимо прочего, развивают мифологическое сознание (всеобщей продажности, всеобщего страха, безнадежности, политической апатии, отсутствия целей развития, провала всех реформ и т.п.). Однако задачей средств массовой информации является становление рационального сознания: доведение до зрителя, слушателя, читателя достоверной информации.

Конкуренция и погоня за сенсацией привели к тому, что российская журналистика потеряла такие традиции. Их место заняли заметки, содержащие откровенную грубость, оскорбления, вплоть до употребления "ненормативной лексики". Глубокие и часто опасные журналистские расследования привлекают внимание читателей и зрителей. Но рядом с этим все чаще появляются суррогаты публицистики, сомнительные версии, безответственные прогнозы, высосанные из пальца рейтинги, многочисленные списки "самых богатых" и "самых влиятельных". Сплошь и рядом такие публикации не основываются на серьезных социологических исследованиях; они имеют целью создавать дутые авторитеты или дискредитировать политических соперников. Такие публикации не всегда противоречат нормам закона, но грубо попирают журналистскую этику и дискредитируют средства массовой информации в глазах населения. Некоторые издания, злоупотребляя свободой информации, опускаются до самой настоящей травли видных политиков, должностных лиц, не заботясь о достоверности фактов.

В передачах, публикациях сообщаются о тех или иных политиках, общественных деятелях, бизнесменах различные "разоблачительные" материалы, как правило, основанные на непроверенных данных, к тому же добытых незаконным путем. На эти "сокрушительные" материалы никак не реагируют правоохранительные органы. И длительное время "герой" разоблачительных материалов остается "в подозрении". Читатель, зритель не знает, что и думать по поводу этих разоблачений.

Сложившаяся ситуация диктует не только необходимость систематического проведения медиа-исследований, но и безотлагательных практических действий субъектов как социальной, так и уголовной политики в сфере формирования общественного мнения СМИ.

Заметным шагом на этом пути могло бы быть открытое профессиональное обсуждение в СМИ федерального и регионального уровня мер по разрешению социально-криминальных проблем, инициированное, например, правоохранительными органами, регулярное информирование населения органами внутренних дел о распространении, опасности и виктимологических аспектах коррупции. Следует больше готовить ведомственных материалов для прессы и телевидения. На государственных СМИ федерального и регионального уровня необходимы регулярные информационно-аналитические статьи или программы, посвященные проблемам противостояния коррупции. В этом случае население имело бы возможность из первых рук получать более полную и объективную информацию о состоянии преступности, где, наряду с дискуссиями, отчетами и выступлениями руководителей правоохранительных органов, также были бы представлены независимые экспертные оценки представителей общественности, специалистов и исследователей проблемы коррупции.

Эти меры способствовали бы развитию аналитичности, открытости, тематического и оценочного многообразия СМИ. В этой связи нельзя не согласиться с Луиз Шелли, что большая прозрачность нужна всему российскому обществу, чтобы снизить уровень коррумпированности. Шаги в этом направлении должны включать поддержку средств массовой информации, способных свободно проводить расследование коррупции; большую открытость в отправлении правосудия и принятии правовых решений; введение более обширного реестра государственной собственности и регистрации передачи собственности государства физическим лицам.

За последние годы национальные средства массовой информации были сосредоточены в руках олигархического меньшинства. Разоблачения коррупции зачастую используются в борьбе за власть, а не для достижения большей прозрачности в обществе.

2. Роль интернета. Слово "Internet" несколько лет назад было известно лишь узкому кругу специалистов по компьютерным сетям, а сегодня оно не сходит с полос компьютерных газет и журналов, часто встречается в неспециализированных изданиях и звучит в передачах телевидения и радио. Чем же привлекает столь пристальное внимание эта глобальная сеть, с развитием которой связывают новый этап в информационной революции конца двадцатого столетия? Прежде всего - практически неограниченными возможностями распространения информации, доступа к накопленным информационным ресурсам и общения между пользователями компьютерных сетей в различных странах мира. Именно благодаря этим особенностям сеть Интернет необходимо рассматривать как один из важнейших компонентов СМИ со всеми присущими им качествами (которые были перечислены выше). Именно в связи с этим работниками прокуратуры Приморского края был создан сайт http://www.law.vl.ru , на котором размещаются материалы, касающиеся проблемы противодействия коррупции в российском обществе, США и ряде стран Западной Европы. Раскрывается социально-экономическая природа коррупции, обобщаются правовые меры противодействия этому негативному явлению в российском обществе и в экономически развитых зарубежных странах.

В течение 2000 года Владивостокский Центр по изучению организованной преступности также осуществляет работу по пополнению своей странички http://www.crime.newmail.ru материалами, касающимися данной темы.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1

2 Louise I. Shelley. Corruption in the Post-Yeltsin Era . EECR. Vol.9. Nos.1/2, Winter/Spring 2000.