Hotline


Коррупция в мире и международная стратегия борьбы с ней. 2004г.

 Версия для печати

 

book_1.zip (0 байт)  

ГЛАВА I

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ КОРРУПЦИИ В МИРЕ: ГЕОГРАФИЯ, ПРИЧИНЫ

§ 1. Индекс Восприятия Коррупции как показатель состояния коррупции в мире

В течение последних десяти лет активно проводятся разнообразные исследования в области коррупции. Эта проблема изучается не только на международном уровне, ею также обеспокоены многие региональные и национальные организации и институты. Среди большого количества эмпирических работ по коррупции наиболее предпочтительными для составления общего представления о состоянии коррупции в мире и выявления коррупционных факторов являются опытные разработки международной организации Транспаренси Интернэшнл.
Транспаренси Интернэшнл (Transparency International), что означает в переводе Международная Прозрачность, – это некоммерческая независимая организация по изучению и борьбе с коррупцией как в международном масштабе, так и в масштабе отдельных стран, одна из целей которой – добиться большей прозрачности и подотчетности власти. Именно прозрачность любого вида деятельности, по мнению сотрудников этой организации, являет собой предпосылку к меньшей коррумпированности общества и значительно облегчает борьбу с этим явлением. Отделения Транспаренси Интернэшнл созданы более чем в 75 странах мира, всех их объединяет единая антикоррупционная идеология, направленная на установление единого базового режима прозрачности, в первую очередь в финансовой сфере.
Это самая обширная организация, которая достаточно длительное время исследует проявления коррупции в различных сферах жизнедеятельности и указывает возможные пути решения выявленных проблем. ТИ трудится над обеспечением публичной осведомлённости о коррупции, содействует созданию антикоррупционных коалиций. ТИ впервые опровергла представление о коррупции как о классическом феномене, который не имеет количественных показателей, поскольку статистика неприменима к латентным по природе явлениям. С созданием в 1993 г. Транспаренси Интернэшнл появилась альтернатива ведению статистики уровня коррупции в мире.
Среди множества проектов ТИ наиболее известным и весьма перспективным стал ежегодный Индекс Восприятия Коррупции (Corruption Perceptions Index). Основой ИВК служат различные опросы, собирающие оценки уровня коррумпированности государства как граждан страны, так и иностранцев, постоянно проживающих в ней, как предпринимателей, так и аналитиков, поэтому он представляет собой срез взглядов, разделяемых лицами, принимающими ключевые решения по инвестициям и торговле. Опрос предполагает сбор восприятий коррупции обществом, насколько это явление активизировано в общественном сознании, и, таким образом, дает возможность оценить степень коррумпированности той или иной страны.
Использование представлений о коррупции в том или ином обществе предпочтительнее для достижения целей ИВК. Очень трудно провести сравнительный анализ уровня коррупции по различным странам на основе фактических материалов, например, числа уголовных дел или судебных приговоров. Такие данные по различным странам не отражают реального уровня коррупции, они скорее являются показателем качества работы правоохранительных органов, судов или СМИ по выявлению коррупции. Единственным методом сбора сравнительных данных является опора на опыт и мнения тех, кто непосредственно сталкивается с реальной коррупцией. Таким образом, в настоящее время ИВК стал альтернативным источником статистических данных об уровне коррупции в мире.
Цель ИВК заключается в стимулировании внимания общественности к проблеме коррупции, в усилении давления на правительства по принятию конкретных мер в сфере борьбы с коррупцией и по исправлению ущерба для репутации своих стран.
ИВК впервые был опубликован в 1995 г., с тех пор эмпирическое исследование коррупции активизировалось, что ознаменовало повышающийся интерес международного сообщества к поиску средств ее сдерживания. К работе ТИ в этой области подключились многочисленные международные организации, научные учреждения. В частности, можно назвать Всемирный Экономический Форум (World Economic Forum), Международную ассоциацию (Gallup International), Консультацию по Политическим и Экономическим Рискам в Гонконге (Political and Economical Risk Consultancy, Hong Kong), Всемирный Банк (World Bank), Базельский Университет (University of Basel), Институт Развития Управления в Луизиане (Institute for Management Development, Lausanne), Отдел Экономической Разведки (Economist Intelligence Unite)1.
Страны в таблице ИВК расставлены в соответствии с показателем индекса воспринимаемой коррумпированности каждой страны по десятибалльной шкале, где 10 баллов означают отсутствие коррупции, а 0 баллов – очень высокую степень коррупции.
В 1995 г. ИВК рассчитывался для 41-й страны. Впоследствии данный показатель обновлялся ежегодно, и, таким образом, сейчас доступна информация об ИВК за 1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001 годы. В данной работе приводится анализ состояния коррупции в глобальном масштабе на основе последних данных ИВК 2002 года в 102 странах2.
Происходящие годовые сравнительные изменения показателя ИВК обусловлены не только фактическими изменениями степени коррумпированности, но и разницей в источниках информации, сменой методик, применяемых для сбора и обработки данных. Например, улучшение показателей ИВК, при отсутствии влияния технических факторов, с 2001-го по 2002 год выявлено в отношении Гонконга, Доминиканской Республики, России, Словении и Южной Кореи. Поэтому ТИ призывает к крайне осторожному и аккуратному использованию данных ИВК для выявления динамики коррупции в связи с возможностью получения неверных, необъективных результатов.
Необходимым условием для проведения единообразных исследований различными организациями является использование единой терминологии, единого понятийного аппарата. Давнее и ёмкое определение, используемое в Справочном документе ООН о международной борьбе с коррупцией, таково: "Коррупция - это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях". Из него видно, что коррупция выходит за пределы взяточничества и включает помимо него непотизм, незаконное присвоение публичных средств для частного использования. Рабочее определение междисциплинарной группы по коррупции Совета Европы ещё более широко: коррупция представляет собой взяточничество и любое другое поведение лиц, которым поручено выполнение определённых обязанностей в государственном или частном секторе и которое ведёт к нарушению обязанностей, возложенных на них по статусу государственного должностного лица, частного сотрудника, независимого агента или иного рода отношений и имеет целью получение любых незаконных выгод для себя и других. Аналогичная идея заложена в Руководстве, подготовленном секретариатом ООН на основе опыта разных стран. Оно включает в понятие коррупции 1) кражу, хищение и присвоение государственной собственности должностными лицами; 2) злоупотребления служебным положением для получения неоправданных личных выгод в результате неофициального использования официального статуса; 3) конфликт интересов между общественным долгом и личной корыстью. В настоящее время в России отсутствует законодательное определение коррупции. По этому поводу высказываются самые различные точки зрения. Например, проект закона "О борьбе с коррупцией" 1993 г. считает таковой "не предусмотренное законом принятие имущественных и неимущественных благ и преимуществ лицами, уполномоченными на выполнение государственных функций, или лицами, приравненными к ним, с использованием своего статуса…"1.
В рамках ТИ используется следующее определение в отношении коррупции: злоупотребление государственной властью в целях получения личной выгоды, которое включает 1) взяточничество государственных должностных лиц; 2) плату за контракты на поставку товаров для государственных нужд; 3) растрату государственных денежных средств2. Во многом, благодаря согласованности терминологии среди организаций-участников исследований, для всех проведенных опросов, представляющих собой важнейший источник информации, характерен высокий коэффициент корреляции друг с другом.
Несколько сложнее ситуация с определением понятия «степень коррупции», которое включает по крайней мере два аспекта: 1) частоту встречаемости факта коррупции (коррупционных сделок); 2) общую стоимость уплаченных взяток (или общий ущерб от коррупционной деятельности). Эти моменты тесно взаимосвязаны, поскольку в странах, где явление коррупции широко распространено, взятки и составляют большую часть общего годового дохода коммерческой деятельности. В связи с этим ИВК не потеряет своей действенности даже если организации-исследователи придерживаются отличающихся определений уровня коррупции.
Основой при расчете ИВК стала концепция комбинации нескольких источников информации, сведенных в единый показатель, что повышает достоверность каждого источника в отдельности. Таким образом, погрешность одного из источников может быть сбалансирована включением в совокупный индекс по крайней мере двух других. Поэтому важно, что ИВК не включает страны, если доступны менее чем три надежных источника информации об уровне коррупции в них. Этот факт исключает те государства, которые в противном случае были бы оценены с неудовлетворительным уровнем точности.
Для составления очередного ИВК используются данные, собранные в течение трех последних лет. Подобный подход «временного объединения» позволяет снизить возможные резкие изменения данного показателя, которые могли возникнуть вследствие воздействия субъективных факторов (например, из-за громких политических скандалов высокого уровня, которые, так или иначе, сказываются на общественном восприятии коррупции, но не отражают фактического изменения ее уровня). Помимо этого, некоторые ежегодные данные могут содержать случайные ошибки, которых удалось избежать в последующие годы. И в данном случае усреднение результатов за ряд лет дает эффект сглаживания возможных погрешностей.
Исследования, на базе которых строится ИВК, включают массу мероприятий. Их можно объединить в три группы: обследования и опросы общественного мнения по различным аспектам коррупции; повторный анализ сведений о коррупции и исследования государственной чистоты и государственных институтов . Выгода от комбинации подобной информации, добываемой различными международными организациями и учреждениями, видится в том, что не вполне обоснованные выводы из одного источника могут быть сбалансированы подключением других источников, снижающих вероятность искажения уровня коррупции в конкретной стране.
Исследование общественного мнения в настоящее время используется как самый быстрый диагностический метод оценки уровня коррупции. Оно включает опросы не только основной массы населения, но также опросы частного сектора и отдельных сегментов государственной администрации, то есть представителей трех сфер жизнедеятельности. Деловые круги как нельзя лучше подходят для подобных опросов, поскольку обладают необходимой информацией в данной сфере. Представители «большого бизнеса», высокие чиновники, дипломаты в большинстве случаев имеют дело с коррупцией верхушечной, распространенной в высших эшелонах власти1. Рядовые граждане (обыватели) имеют большее представление относительно проявлений коррупции в повседневной жизни, другими словами сталкиваются с низовой коррупцией.
Еще одна особенность существует при составлении ИВК. Степень коррупции в стране оценивается с двух позиций: с точки зрения полноправных граждан страны (взгляд «изнутри») и с точки зрения иностранных граждан (взгляд «извне»). На «внутреннее» восприятие коррупции значительное воздействие оказывает национальный культурный фон соответствующей территории (традиции, обычаи, нравственные устои общества, особенности этических норм), поэтому оценки, данные резидентами, в определенной степени могут быть искажены. При этом информация, полученная о конкретной стране в результате исследований, проведенных за ее рубежом, позволяет существенно снизить вероятность подобного рода искажений. Как правило, респонденты в своих ответах основываются на сопоставлении зарубежной страны с их родной страной или даже с определенным набором стран; таким образом, они вынуждены применять одно и то же определение коррупции, использовать один и тот же этический стандарт для оценки всех стран, в которых проводились исследования. Поэтому возможные погрешности результатов опросов вследствие недостатка знаний иностранных граждан о стране или предвзятого к ней отношения компенсируются за счет проведения большого количества исследований в различных странах мира, а также национальными исследованиями. При составлении ИВК – 2002 выяснилась тесная взаимосвязь, существующая между взглядами граждан своей страны на коррупцию и взглядами проживающих там иностранцев, что в целом подтверждает надёжность выводов этого ИВК в отличие от предыдущих, где подвергавшиеся опросу иностранцы были чаще всего западными предпринимателями.
Высокая корреляция различных источников, использованных в ИВК, также указывает на его общую достоверность. Однако в каждой из обследованных стран источники разнообразны. ТИ придает значение этому моменту и выводит показатель стандартного отклонения от собственно индекса восприятия коррупции: низкая стандартная девиация свидетельствует о большей согласованности источников и о большей достоверности ИВК и, наоборот, высокий показатель стандартного отклонения иллюстрирует значительные различия в понимании степени коррумпированности той или иной страны, что может являться результатом воздействия субъективных факторов (например, вследствие ограниченности знаний или недостатка опыта респондентов в области коррупции).
Таким образом, в таблице ИВК представлен собственно индекс восприятия коррупции (нет дифференциации по типам и формам проявления коррупции, речь идет о коррупции в целом), количество проведенных исследований (их всегда не менее трех), стандартная девиация и зависящие от неё возможные пределы собственно индекса восприятия коррупции.
При анализе сведений о коррупции аналитики выясняют влияние коррупции на процесс глобализации (повышает ли риск ее отдельных элементов, снижает ли заслуги), на рост валового национального продукта (ВНП) на душу населения, на состояние окружающей природной среды.
В рамках соотношения "коррупция и государственность" акцентируется внимание на оценке институционального каркаса, необходимого для сдерживания этого разлагающего явления. Исследуются организационные механизмы и недостатки их функционирования, институциональные нормы и дефекты, возникающие в процессе их применения, потворствующие расцвету коррупции. Наглядным примером такой работы являются Путеводители для инвесторов (Investors Roadmaps), которые теперь составлены Американским Агентством по Международному Развитию в 40 странах, освещают существующие административные барьеры для инвестирования и исследуют способы их преодоления. Кроме того, Организация Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР) развернула активную кампанию по внедрению Кодексов Этики Поведения на государственной службе.
Ответственное проведение всех упомянутых исследований способно решающим образом повлиять на повышение осведомленности и осознание последствий коррупции в сфере экономического развития, в политической и социальной областях, в окружающей среде. Знание состояния коррупции в мире, практики и результатов борьбы с этим явлением позволит обогатить мировой опыт и выявить или выработать наиболее рациональные и эффективные средства предупреждения и преодоления этой проблемы.

§ 2. Иные источники информации о географии коррупции

Индекс Плательщиков Взяток (ИПВ – Bribe Payers Index), отражающий склонность компаний ведущих стран-экспортёров мира давать взятки в развивающихся странах, дополняет ИВК1. ИВК в совокупности с ИПВ дают полную картину коррупционных отношений, в которые вовлечены две стороны – взяточник и взяткодатель. Задача ИПВ – отобразить рыночное предложение, существующее в рамках международного взяточничества путем классификации 21-й лидирующей страны-экспортера согласно степени, в которой её национальные компании платят взятки для ведения бизнеса за границей. ИПВ–2002 разоблачает высокий уровень готовности давать взятки компаний из России, Китая, Тайваня и Южной Кореи, следом за которыми идут представители из Италии, Гонконга, Малайзии, Японии, США и Франции, – несмотря на то, что многие из этих государств подписали Конвенцию ОЭСР по борьбе с дачей взяток иностранным государственным должностным лицам при осуществлении международных деловых операций2. Интересно, что в то время как некоторые страны, согласно ИВК, практически чисты в отношении коррупции, эта их позиция не находит своего подтверждения по данным ИПВ. Такое явное несоответствие наблюдается в отношении Сингапура, Японии, Тайваня, то есть развитых стран Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР).
Международный Обзор Жертв Преступности (International Crime Victim Survey) – программа исследований по выяснению частоты реального соприкосновения граждан с коррупцией на практике и обращения в связи с этим в правоохранительные органы – был задуман для выяснения действительной встречаемости коррупции и не отражает ее простое восприятие3. Сравнительный анализ данных, предоставленных ИВК и МОЖП, показывает, что местоположение стран в таблице ИВК не всегда соответствует их расположению на диаграмме МОЖП4. Так, например, это касается Испании, США, Японии, граждане которых, исходя из исследований МОЖП, имеют совершенно незначительный опыт в коррупции, что не находит своего подтверждения в ИВК, так как указанные страны обладают более низким индексом восприятия коррупции, чем, к примеру, Австралия, Бельгия, Дания, Канада, Финляндия, граждане которых, в свою очередь, согласно МОЖП, имеют больший опыт в коррупционных сделках, чем в вышеупомянутых странах.
Говоря о коррупции и Индексе Глобализации: взаимосвязь между ними давно определена критиками последней и выражается в следующем. Одним из негативных последствий открытия национальных границ для расширения торговли и инвестиционных потоков является неминуемый рост коррупции. Однако фактически сравнение Индекса Глобализации с ИВК говорит о том, что экономическая, социальная, технологическая интеграция связана с восприятиями меньшей коррумпированности государств. Лидеры деловых кругов и международные эксперты воспринимают властьпредержащих как безупречно «чистых» в странах, достигших высоких показателей глобализации, в то же время восприятие государственной коррупции проявляется очень активно в странах с более низкой степенью глобализации. Это соотношение действительно не только для стран с развитой экономикой, но и для тех, где рыночная экономика только формируется; глобализованные страны – Чили, Израиль, Венгрия, Малайзия – показывают меньше признаков коррумпированности, чем их менее глобализованные соседи (Перу, Аргентина, Боливия, Иордания, Египет, Словакия, Румыния, Индонезия). Эти результаты свидетельствуют, что государства, глубоко интегрированные в мировые рынки, также нашли потенциал для развития политических, социальных, правовых институтов, которые противостоят коррупции. Этот же принцип подтверждается данными ИВК, что доказывает достоверность последнего, а также вывод о том, что коррупция являет собой крупное препятствие для экономического прогресса государств (в первую очередь, снижает поток иностранных инвестиций, поскольку нестабильная экономика отнюдь не привлекает инвесторов к размещению капитала в государстве, где условия прибыльности предприятия будут зависеть от прихоти государственной администрации).
Индекс Поддержания Окружающей Природной среды (ИПОПС – Environmental Sustainability Index) был разработан в целях измерения национальных уровней поддержания надлежащего состояния окружающей природной среды1. Правительства многих государств ставят поддержание природной среды политической целью, однако в действительности её достижение сопряжено с определенными трудностями. Исследователи из всемирного Экономического Форума обнаружили поразительную взаимосвязь между ИВК и состоянием окружающей среды: повышенный уровень коррупции в стране – пониженный показатель поддержания природной среды в надлежащем состоянии. Первые места в ИПОПС, как и в ИВК, занимают Финляндия, Норвегия и Канада. Коррупция является одной из 67 переменных величин, на базе которых составляется ИПОПС. Именно она была отобрана вследствие возрастающего признания несовместимости коррупции со здоровым, правильным управлением в сфере окружающей природной среды. Экономически развитые государства создали ответственные, подотчетные институты, которые организуют процесс рационального расходования бюджетных средств для обеспечения необходимого уровня качества природной среды, контролируют целенаправленное использование природных ресурсов на благо собственной экономики. Страны же третьего мира сталкиваются с огромным количеством трудностей не только в экономической сфере, поэтому вопрос поддержания качества природной среды находится в ряду последних на их повестке реформирования. Подобная ситуация во многом объясняется фактором коррумпированности государств. Таким образом, ИПОПС ещё раз подтверждает данные ИВК.
Афробарометр семи южно-африканских стран выявил чрезвычайно высокое восприятие народом правительственной коррупции в некоторых из них1. В Зимбабве более 2/3 граждан сказали, что все или большинство правительственных должностных лиц вовлечены в коррупцию. Половина респондентов в Замбии и ЮАР разделяют эту точку зрения. Однако существует и значительная асимметрия по региону: только 28% в Лесото и 20% в Намибии имеют такое же негативное восприятие. Исследование показывает, что восприятие коррупции практически никак не отражает действительный опыт граждан в столкновении с этой проблемой. Оказалось, что действительный опыт намного ниже, чем довольно высокое восприятие коррупции2. По крайней мере, среднее количество восприятий коррупции в секторе государственной администрации было в четыре раза выше, чем средний показатель практического опыта (в Намибии). В большинстве случаев восприятия превышали опыт в 40 раз и более (в Ботсване). Так или иначе, эта асимметрия говорит о том, что восприятие коррупции могло иметь в своей основе новости и отчеты Средств Массовой Информации (СМИ) об отдельных известных коррупционных делах; кроме того, оно могло основываться на опыте друзей или соседей, на различных слухах.
Латинский барометр 17-ти южных и центральных американских государств показал, что в то время, как в большинстве отдельно взятых стран достигнут консенсус в определении коррупции как «очень серьёзной» проблемы, эта точка зрения вполне может и не соответствовать действительному уровню коррупции в этом государстве3. Тогда как 61% опрошенных мексиканцев сочли коррупцию «очень серьёзной», наибольший процент респондентов в Чили дали тот же ответ, хотя Чили – страна со значительно более низким уровнем коррупции.
При подытоживании сказанного подтверждается вывод о том, что реальный практический опыт в коррупционных сделках не всегда соответствует уровню субъективного восприятия коррупции. И следует с большой осторожностью подходить к работам, имеющим в своей основе ИВК, с целью избежания неточностей и заблуждений. Гораздо надежнее было бы сверять информацию ИВК с другими проектами ТИ, выясняющими как можно более полное объективное положение дела. Тем не менее, данные ИВК, как можно увидеть, во многом совпадают с реальной ситуацией. Именно поэтому он используется для проведения разнообразных научных исследований, поскольку, рассматривая страны в поперечном разрезе, стало проще исследователям всего мира изучать причины и последствия коррупции. Достоинства ИВК очевидны, тем более, что на сегодняшний день он, благодаря усилиям работников ТИ, являет собой наиболее удачный уникальный комплексный информационный источник о текущем состоянии коррупции в мировом масштабе, методология построения которого постоянно находится в процессе совершенствования.

§ 3. Коррупционная карта мира – 2002

География коррупции – это пространственно-временное распределение коррупции (по уровню, динамике), связанное со спецификой различных стран, с их численностью, своеобразными формами организации жизни людей, условиями их труда, быта, культуры, национальных традиций и иных особенностей. Показательно география коррупции изображается на картограммах.
На основе данных Транспаренси Интернэшнл об ИВК–2002 попытаемся отобразить соответствующую информацию о коррупции на карте мира с целью изучения географических различий в восприятии коррупции, а также отображения современного уровня коррупции в мире1.
Анализ ИВК позволяет условно классифицировать страны мира на четыре категории: 1) наименее коррумпированные страны (10,0–7,0); 2) страны со средним уровнем коррупции (7,0–4,8); 3) страны, имеющие очень серьёзные проблемы с коррупцией (4,0–3,8); 4) чрезвычайно коррумпированные страны (3,0–0). Подобной системы будем придерживаться в дальнейшем.
В 2002 году на коррупционной карте мира выделилось три основных центра («триада развитых стран»), характеризующихся наименьшей степенью коррупции: Западная Европа, Северная Америка и Тихоокеанский регион, состоящий из двух групп стран: Австралии, Новой Зеландии и Японии, Сингапура и Гонконга (провинции Китая).
Несмотря на то, что в целом западноевропейский регион может быть оценен как один из наименее коррумпированных регионов мира, его отличает мозаичный страновой характер коррумпированности. Северная и центральная его части (страны Скандинавии, Великобритания, Нидерланды и Швейцария) характеризуются низкой степенью распространения коррупции: именно к этой группе относятся наименее коррумпированные страны мира – Финляндия и Дания (9,7 и 9,5). Более высокий уровень коррупции характерен для Германии, Испании, Франции и Португалии (7,3–6,3). Наиболее коррумпированной страной Западной Европы является Италия (5,2).
В Канаде уровень коррупции считается одним из самых низких в мире наравне со странами Северной Европы (9,0). Степень коррумпированности США существенно превышает соответствующий показатель для Канады и сопоставим с уровнем коррупции крупных экономических держав Западной Европы (7,0).
Коррумпированность Сингапура и Гонконга (провинции Китая) традиционно воспринимается как самая низкая в Азиатском регионе – по уровню коррупции эти новые индустриальные страны сопоставимы с наименее коррумпированными странами мира (Сингапур – со Швецией и Канадой, Гонконг – со Швейцарией и Норвегией). На этом фоне относительно большей степенью коррупции характеризуется Япония (7,1) Новая Зеландия (9,5) и, в несколько меньшей степени, Австралия (8,6), воспринимаемые как одни из наименее коррумпированных стран мира.
Среди многочисленной и разнообразной группы развивающихся стран трудно выделить четко сформированные «полюса коррупции». Как правило, каждый крупный регион обладает собственными «коррупционными экстремумами».
В Латинской Америке наименее коррумпированной страной считается Чили (7,5). Уровень коррупции здесь сравним с уровнем коррупции в таких развитых странах, как США и Германия. Коррумпированность Бразилии, Перу, Колумбии, Мексики превышает среднемировые показатели (4,0–3,6). В категорию чрезвычайно коррумпированных стран входят Аргентина, Венесуэла, Боливия, Эквадор и большинство стран Карибского бассейна. Самой коррумпированной страной этого региона является Парагвай (1,7).
Спектр коррумпированности африканских стран чрезвычайно широк. С одной стороны, именно здесь расположены «полюса» мировой коррумпированности – Нигерия, Мадагаскар, Ангола (1,7–1,6). С другой стороны, уровень коррупции таких стран, как Ботсвана (6,4) и Намибия (5,7), даже по мировым оценкам достаточно невысок: например, коррумпированность Ботсваны считается ниже коррумпированности Франции, а уровень коррупции в Намибии – ниже уровня коррупции в Италии. Для большинства же африканских стран уровень коррупции оценивается выше среднего (ЮАР, Тунис, Гана, Марокко) либо ближе к высокому (Уганда, Камерун).
Азиатские «центры коррупции» так же традиционны. К их числу относятся, прежде всего, Бангладеш (самая коррумпированная страна мира – 1,2) и Индонезия (1,9). Немногим лучше ситуация расценивается во Вьетнаме, на Филиппинах, в Индии и Пакистане (2,7–2,4). Благоприятнее ситуация в отношении коррупции – в более экономически развитых азиатских странах – так называемых новых индустриальных государствах «второй волны»: в Китае (3,5), Таиланде (3,2) и особенно на Тайване (провинции Китая) (5,6) и в Малайзии (4,9)1.
В целом высокий уровень коррупции отмечен в странах Восточной Европы и Балканского полуострова, среди которых наибольшей коррумпированностью характеризуются Румыния и Албания (2,6–2,5). Более низкий уровень коррупции наблюдается в Венгрии, Греции, Польше (4,9–4,0). Словения является самой "чистой" страной региона (6,0).
Относительно стран-республик бывшего СССР ситуация складывается далеко не однозначно. Коррумпированность Эстонии, Литвы и Белоруссии расценивается как средняя. На их фоне Латвия характеризуется более высоким уровнем коррупции (3,7). Остальные страны региона (в том числе и Россия) отличаются чрезвычайно высокой коррумпированностью (2,7). Среди бывших союзных республик наиболее коррумпированными считаются Азербайджан и Молдова (2,0 и 2,1).
Таким образом, первичный анализ представленной коррупционной карты мира позволяет сделать выводы о практически повсеместном распространении коррупции. Очевидно, что коррупция не является уделом исключительно стран третьего мира и даже в наиболее экономически развитых странах мира коррупция может достигать внушительных масштабов.
В самых общих чертах, низкие показатели степени коррупции действительно более характерны для экономически развитых стран (как, например, в случае скандинавских стран, Великобритании, США, Германии, Японии), а, соответственно, высокие показатели коррупции присущи менее развитым странам. В этом отношении показательна высокая степень корреляции уровня коррупции в различных странах мира со степенью экономической свободы, которая является основой стабильного экономического развития1. Ежегодный Индекс Экономической Свободы убедительно демонстрирует, что экономическая свобода препятствует коррупции: коррупция процветает в тех регионах, где экономическая свобода крайне ограничена, например, в странах Африки к югу от Сахары2. Однако подобного рода закономерность просматривается далеко не везде. Так, сложно игнорировать тот факт, что одни из богатейших стран мира – Франция и Италия – широко признаются странами, характеризующимися значительными масштабами коррупции. Наряду с этим, Ботсвана и Намибия отмечены достаточно низкой степенью коррумпированности. Ярким примером могут служить и такие латиноамериканские страны, как Чили и Мексика, которые по уровню развития занимают весьма схожие позиции, но разительно отличаются по масштабам коррупции.
Достаточно широкое распространение как в научных кругах, так и среди рядовых граждан получило суждение о значительно меньшей коррумпированности Запада (западного общества, западной цивилизации, к которой помимо собственно стран Западной Европы относятся такие страны, как США, Канада, Австралия и другие) по сравнению с Востоком (восточной цивилизацией). Самый общий взгляд на географию восприятия коррупции скорее подтверждает, нежели опровергает данное мнение: действительно, страны Западной Европы, США, Канада, Новая Зеландия, Австралия воспринимаются существенно менее коррумпированными, чем, например, Индонезия, Индия или Китай. Более детальное рассмотрение пространственной картины коррупции выявляет наличие значительного числа отклонений и исключений, и, таким образом, абсолютность представления о низкой «западной» коррупции и высокой «восточной» ставится под сомнение.
Закономерно, что страны Африки и Среднего Востока воспринимаются как наиболее коррумпированные, ведь в них на протяжении десятилетий ведется незаконная торговля наркотиками, оружием, алмазами, чему, конечно же, потворствует сильнейший симбиоз бизнеса и власти1. Реальная возможность наживы для органов власти при отсутствии жесткого контроля со стороны за их деятельностью способствует совершению злоупотреблений должностными полномочиями, преступлений; таким образом, цели функционирования: содействие стабильности и развитию социального, экономического, политического состояния общества – уходят на задний план, а цели личной выгоды выходят на первый.
Возвращаясь к коррупционной карте мира, основанной на ИВК, напомним, что последний не претендует на исчерпывающий подход. Приведенные градации условны, и нельзя говорить об абсолютных классификациях (хотя бы потому, что мир находится в процессе постоянного развития), но в целом они отражают реальную картину состояния коррупции в мире, того, какие регионы в наибольшей степени подвержены этому феномену. Таким образом, ИВК–2002 обеспечивает уникальный в своем роде обзор общемировой коррупции за 2002-й год.

§ 4. Причины коррупции

Тема "Причины коррупции" исследована в трудах многих научных деятелей. Ей посвящены работы А. В. Вакурина "Коррупциогенные факторы в сфере управления российской экономикой", С. В. Максимова "Где и почему процветает коррупция", А. А. Мухина "Коррупция: мифы и реальность",
В. С. Овчинского "ХХI век против мафии", А. В. Петухова "Коррупция и наиболее значимые детерминанты её развития" и многие другие.
Однако в данной работе, для осуществления попытки систематизации причин коррупции, представляется более предпочтительным использовать накопленный в этой сфере опыт Транспаренси Интернэшнл с опорой на точку зрения В. В. Лунеева по данной проблематике.
При изучении коррупционной карты мира возникает вопрос: вследствие чего она выглядит именно таким образом, а не как-либо иначе, что обусловливает такое положение вещей? Ответ не так прост, как может показаться на первый взгляд. На самом деле, изучение причин коррупции сопряжено с рядом серьезных трудностей. Насколько сложное явление представляет сама коррупция (хотя бы в аспекте ее латентности), настолько же неоднозначны и сложны причины, влекущие ее. Зачастую просто невозможно определить, причиной или следствием коррупции является тот или иной факт. Например, низкий уровень экономического развития в определенной степени способствует увеличению коррупции, которая, в свою очередь, является серьезным барьером для нормального экономического роста; политическая нестабильность, как правило, провоцирует коррупцию, однако коррупция сама может стать причиной нарушения подобной стабильности.
Попытка систематизации причин коррупции приводит к следующей их классификации: социально-экономические, политические, организационные, правовые, а также факторы культурно-этического характера1.
Социально-экономические причины. Основной закономерностью, выявленной при анализе пространственных особенностей коррупции, является зависимость степени коррумпированности страны от уровня ее экономического развития. В этом же аспекте существует и обратная взаимосвязь, которая прослеживается следующим образом. Исследования коррупции Международным Валютным Фондом идентифицировали ее негативное воздействие на экономический рост. Обнаружено: увеличение коррупции на одну единицу (по шкале от 0 до 10) будет снижать реальный рост Валового Национального Продукта на душу населения на 0,3–1,8 %2. Выяснено: коррупция понижает экономический рост путем сокращения потока инвестиций, вовлечения талантливых людей в непродуктивную деятельность, неэффективного управления богатыми естественными ресурсами; кроме того, коррупция является фактором отсрочки структурных реформ, направленных на повышение экономического роста.
Рассмотрим подробнее эти моменты. По данным британской консалтинговой группы Control Risks на 2000 год, 39% компаний развитых стран мира: США, Франции, Германии, Скандинавии и Соединенного Королевства – отказались от осуществления выгодного инвестирования проектов в менее развитых странах вследствие озабоченности коррупцией в них. Эта цифра корреспондирует с 27% по данным 1997 года. Коррупция в ряду таких проблем, как права человека, окружающая среда, условия труда, вызывает наибольшую обеспокоенность у инвесторов. Таким образом, уменьшение мировых инвестиционных потоков снижает экономическое развитие отдельных стран. Однако следует упомянуть, что реакцией на подобную ситуацию стало введение компаниями кодексов поведения, которые запрещают уплату взяток в целях охраны здорового, конкурентно- способного бизнеса. Около 70,5% европейских компаний, обследованных в 1997 году, ввели антикоррупционные кодексы, в 1999-м их число уже увеличилось до 85%.
Обеспеченность страны природными ресурсами (минеральными, лесными, водными) также относится к числу факторов, в той или иной степени оказывающих влияние на уровень коррумпированности страны. Однако оценка его может быть двоякой. С одной стороны, наличие богатых естественных ресурсов является базой для экономического развития страны, что, в свою очередь, может способствовать снижению коррупции. С другой стороны, природные богатства есть мощный стимул, почва для процветания коррупции, поскольку провоцирует рентоориентированное поведение лиц, желающих получить доступ к природным ресурсам. Кроме того, в государстве, изначально обладающем естественными богатствами (данными природой, а не добытыми собственным трудом), складывается потребительское, «нехозяйское» к ним отношение, что представляет собой среду для развития коррупции. Таким образом, высокую обеспеченность страны природными ресурсами в определенной степени можно расценивать как потенциальную предрасположенность общества к коррупции.
Исследования МВФ показали, что коррупция понижает годовой доход государства, поскольку способствует уклонению от налогов, неправомерному освобождению от их уплаты или слабому налоговому управлению, то есть ограничивает способность правительств обеспечивать качественную работу государственных служб. С другой стороны, нечеткая организация системы государственных органов, отсутствие реальной подотчетности провоцирует коррупцию, соответственно влекущую экономический спад.
По-прежнему остается невозможно определить направленность причинно-следственных связей экономического развития и коррупции, поэтому для выявления степени и направленности воздействия социально- экономических факторов на коррупцию используются косвенные показатели. В частности, высокий уровень естественного прироста населения свойствен преимущественно менее развитым странам. Наряду с этим, высокой продолжительностью жизни характеризуются наиболее развитые страны. Это имеет в своей основе социально-экономическую политику государства, базирующуюся отчасти на наличии финансовых бюджетных средств. Таким образом, данные демографические показатели, очевидно, не зависят от степени национальной коррупции, позволяют судить об уровне экономического развития страны и, вследствие этого, могут быть использованы для определения воздействия уровня развития общества на его коррумпированность. Исследования ТИ указывают на высокие показатели обратной зависимости между естественным приростом и индексом коррупции и высокие положительные значения коэффициента корреляции между продолжительностью жизни и ИК, подтверждают тенденцию «тяготения» коррупции к развивающимся странам и, соответственно, относительно невысокую коррумпированность развитых стран.
Наиболее важным экономическим показателем в контексте коррупции является различие уровня заработной платы в государственном и частном секторе1. Несомненно, что низкая оплата труда чиновников побуждает их к поиску дополнительных источников доходов, которые в данном случае видятся как взяточничество через злоупотребление официальными должностными полномочиями. В связи с этим имеет место и такая ситуация, когда чиновники различных министерств и ведомств входят за соответствующее вознаграждение в советы директоров акционерных обществ и компаний, что приводит к сращиванию государственных служащих с предпринимательством, а это представляет собой узаконенную коррупцию2. Однако возможен иной виток развития событий при определенных условиях, выглядит он следующим образом. Высокие официальные доходы государственных служащих повышают ценность занимаемых постов, побуждают чиновников заботиться, прежде всего, о безопасности и стабильности своего положения, увеличивают риск понести значительные потери при обнаружении совершения ими коррупционных действий. Особое значение при этом имеет контроль служебного соответствия через вознаграждение и поощрение надлежащего поведения на службе, а также через законное продвижение по карьерной лестнице, то есть вырабатываются стимулы к рациональному поведению. В таких условиях должностные лица предпочтут действовать строго в рамках своей компетенции и служить принципам справедливости, законности, честности, эффективности. Таким образом, обеспечивается прозрачность деятельности государственных служащих и их подотчётность.
К одному из наиболее важных достижений экономического развития относится система образования. Образованное общество, как правило, является наименее терпимым к различного рода нарушениям морально-нравственных и правовых норм, поскольку в достаточной степени осведомлено о своих правах и корреспондирующих им обязанностях государства. В связи с этим предполагается существование определенной зависимости между степенью образованности общества и уровнем его коррумпированности. Отрицательная зависимость между индексом коррупции и уровнем неграмотности, по данным ТИ, в очередной раз подтвердила наличие тесной связи между экономическим развитием и коррупцией. Высокая корреляция между выбранными «качественными» показателями образованности и ИВК свидетельствуют о большой роли образования (как показателя уровня развития общества) в процессе формирования условий, неблагоприятных для развития коррупции1.
Косвенно отражает уровень развития общества его отношение к окружающей среде. Обычно наиболее остро экологические проблемы стоят перед наименее развитыми странами, где крайне низкий уровень доходов не позволяет затрачивать значительные суммы на охрану окружающей среды. Всемирный Экономический Форум доказал справедливость этого утверждения, проведя оценку состояния окружающей среды в мире и выявив соответствующие результаты корреляции между ИВК и коэффициентом экологической устойчивости.
Таким образом, социально-экономические факторы в значительной мере определяют существование коррупции, уровень ее распространенности в том или ином государстве. Однако, как видно, обратная связь отнюдь не исключена и реально существует.
Политические причины. Среди политических факторов, влияющих на коррупцию, следует выделить особенности государственного строя. Государственный строй любой страны характеризуется, прежде всего, формой правления.
Демократический режим в республике (наиболее распространенный среди прочих в современном мире, поэтому остановимся именно на его анализе) обеспечивает возможности и стимулы для существования коррупции и появления новых ее форм. «Новые» области коррупции, появляющиеся с демократизацией, – это финансирование политических партий, электоральные должностные преступления, развитие новых систем политического патронажа для обеспечения голосов избирателей на выборах. Децентрализация, как часть процесса демократизации, допускает передачу отдельных полномочий для осуществления политической деятельности региональным и местным властям, что, в свою очередь, дает возможность правящей элите злоупотреблять, причем безнаказанно, своими новыми конституционными полномочиями1. Механизм централизованной системы контроля оказался неэффективным в столкновении с раздутостью государственного аппарата при демократии, а меры горизонтальной подотчетности в необходимой степени пока еще не разработаны для противостояния возможностям коррупции, раскрывающимся перед местной элитой.
Однако важное значение в отношении коррупции может иметь наличие устойчивых традиций демократии в обществе и, как следствие, высокая степень общественно-политических свобод. Выявлена закономерность, что страны с большим историческим опытом демократии в значительно меньшей степени подвержены коррупции, чем страны, не обладающие таким опытом или же имеющие относительно небольшой опыт2. Это утверждение подтверждается на швейцарской земле, где «непосредственная демократия» имеет прочные исторические корни. Обратная ситуация происходит в случае резкого изменения формы правления. Например, вместо монархии утверждалась республика. В историческом контексте это часто сопровождалось государственно-правовыми нарушениями, а народы десятилетиями расплачивались за них политической нестабильностью (предпосылкой коррупции), (что характерно для России).
Общественно-политические свободы оформляют положение личности, как гражданина государства, правомочного участвовать в осуществлении власти, в делах общества. Высокая степень подобных свобод повышает вероятность огласки преступных актов и, как результат, раскрытие коррупционных действий. В частности, отсутствие во множестве стран механизма практической реализации права на свободу информации приводит к тому, что гражданское общество начинает вести борьбу за информацию, которая "в общем и целом является борьбой за подотчётность" органов власти3. Кроме того, реальное наличие вышеупомянутых свобод позволяет установить особый социально-правовой контроль, который выражается в том, что определенные государственные органы, общественные организации, должностные лица законодательно наделяются властными полномочиями по наблюдению и проверке соответствия деятельности конкретных граждан и юридических лиц предъявляемым требованиям с правом информировать об обнаруженных отклонениях компетентные органы и (или) общественность, предъявлять ходатайства либо рекомендации о привлечении виновных к ответственности4. Необходимым условием при этом является прозрачность. Как отмечалось во Всемирном отчёте о преступности и правосудии, "недостаток прозрачности снижает возможности контроля облечённых властью"1. Социально-правовой контроль как средство борьбы с коррупцией получил наибольшее развитие в Японии и США. Подобный контроль в России возможен лишь в проекте, поскольку она только приступила к формированию гражданского общества. Для стран Востока характерно отсутствие гражданского общества или его зародышевое состояние, что говорит о невозможности внедрения здесь указанного контроля на данном этапе развития2. Вышеизложенные положения подтверждает коррупционная карта мира. Таким образом, свободное гражданское общество является залогом низкой коррумпированности государства.
Не подлежит сомнению тот факт, что политическая нестабильность влечёт рост коррупции. Тесная взаимосвязь между частой сменой правительств, правящих лидеров в стране и ИВК очевидна. Общество оказывается перед лицом утраты своего более или менее стабильного социально-экономического положения вследствие перемены общего политического курса государства. Гражданская неуверенность в завтрашнем дне провоцирует процветание коррупции.
Главнейшим политическим фактором коррупции является также отсутствие бескомпромиссной политической воли государства для эффективной борьбы с этим явлением. Свидетельств тому множество. В частности, в России систематические декларации властей о необходимости усиления борьбы с коррупцией до настоящего времени не реализованы на практике. До сегодняшнего дня продолжаются дебаты в Государственной Думе РФ по поводу содержания основополагающего и комплексного закона: «О борьбе с коррупцией». Кроме того, остаётся открытым вопрос, а будет ли подписан очередной антикоррупционный акт Президентом РФ, учитывая события прошлого десятилетия3. Таким образом, проблема сводится к эффективности организации всей системы государственной власти, к качеству государственного управления и, конечно, квалифицированной подготовке и формированию моральных качеств самих государственных служащих всех уровней власти.
Организационно-институциональные причины. Некоторые из последних исследований ТИ касались оценки национального институционального каркаса, необходимого для предупреждения и сдерживания коррупции. Выяснилось, что коррупция буквально поразила институциональные основы государственности и процветает в них вследствие их неэффективного функционирования, дезорганизации и отсутствия четкой линии подотчетности и контроля.
В частности, обратимся к предыдущей комплексной причине коррумпированности государства, то есть к политическим факторам, один из которых – вмешательство государства в национальную экономику. В случае, когда полномочия государства имеют широкое распространение в этой сфере и формируются предпосылки для развития коррупции, последняя представляет собой "один из способов избежать государственных ограничений"1. Отсюда следует, что, чем больше этих ограничений, тем мощнее размах коррупции. Наглядно эту ситуацию можно проиллюстрировать с помощью Путеводителей для инвесторов, составленных Агентством США по Международному Развитию в 40 странах, которые осветили существующие процессуальные и административные барьеры для инвестирования и ведения деловых операций в государствах, исследовали способы их преодоления. Путеводители для инвесторов представляют собой сеть инстанций, через которые инвестору необходимо пройти для легального оформления его деятельности в конкретной стране. Процесс продвижения по схеме Путеводителя неравномерен: там, где шаги инвестора трудоёмки (отнимают много времени), дорогостоящи, усложнены, есть возможность и, скорее всего, реально существует высокоуровневая коррупция; иногда же задержки и дополнительные трудности возникают вследствие неэффективного функционирования институтов, и это порождает возможность возникновения массовой мелкой коррупции. Таким образом, государство само задает тон существованию или отсутствию коррупции, поскольку самостоятельно формирует подобные административные бюрократические барьеры, которые и являются самой питательной почвой для развития государственной коррупции в сфере внешнеэкономической деятельности. При этом значительную роль играют личности, возглавляющие институты и руководящие ими в рамках данной схемы Путеводителя. Если это ответственный руководитель, сторонник политики инвестирования, то и возглавляемое им учреждение будет отражать эти же характеристики, в связи с чем актуальным остаётся вопрос о должной подготовке государственных служащих для работы в государственном аппарате. При этом следует правильно расставить акценты на качество профессионального образования и на личностные характеристики, приверженность морально-этическим нормам.
При анализе 40 Путеводителей выявлена их общая закономерность: природа бюрократического обращения с инвесторами тесно связана с правовой системой страны. Государства, чья система основана на общем праве (Великобритания, США, Канада, Австралия, Новая Зеландия), создают обычно меньше шагов в Путеводителе, менее бюрократизированы, более прозрачны, а, следовательно, менее коррумпированы, что соответствует действительности, судя по коррупционной карте мира.
В целом, Путеводители могут быть использованы как эффективное средство содействия проведению административной реформы, ликвидирующей слабые стороны организации и функционирования государственного аппарата, а следовательно, и как средство предотвращения коррупции в этой сфере.
Общеизвестно: власть и контроль над коррупцией тесно взаимосвязаны. Коррупция – это показатель слабой власти, неумелого руководства. Суть управленческого бессилия и происхождения коррупции заключается в отсутствии четкой институциональной организации, подробной регламентации деятельности, систем действующего контроля и ответственности за нарушения. Специфические институциональные изъяны лежат в основе слабого управления в отдельных национальных структурах. Диагностические исследования в этой сфере уже определили уязвимые звенья: законодательную и судебную систему, таможенное управление и региональный уровень власти. Рассмотрим некоторые подробнее.
В законодательной сфере уже не новость такие «формы» коррупции, как «покупка» парламентских законов, президентских указов. В некоторых странах (особенно с переходной экономикой) в определённой степени государственная политика (включая основные направления внутренней и внешней политики), законы, правовые нормы диктуются «захватническими» фирмами, которые аккуратно оплачивают соответствующим лицам очередной виток своего развития: открывают себе рынки сбыта продукции, формируют приемлемую для них таможенную и налоговую политику. Все больше они закабаляют, разоряют государство, которое погрязает в пучине коррупции, теперь оно работает исключительно на элитарную верхушку, оставляя народ прозябать в нищете.
Иной аспект этого же вопроса – так называемые факторы правового характера (или недостатки правового регулирования), имеющие организационную окраску вследствие их возникновения из-за неэффективности функционирования государственного механизма: это отсутствие зачастую в законодательстве некоторых стран дефиниции коррупции, действующей системы уголовного преследования за коррупционные сделки и принципа неотвратимости наказания. Нет регламентации и четких правил прохождения государственной службы. Происходит это из-за выгодного сотрудничества бизнеса, переходящего в организованную преступность, и власти. Отсюда процветание коррупционного фаворитизма, протекционизма, лоббизма. Широкое распространение получает и непотизм, политический патронаж, который особенно ярко выражен в государственных секторах развивающихся стран и нарушает принципы чести и конкуренции при поступлении на службу, продвижении по ней.
Коррупция становится нормой, а не исключением, в том числе и среди политической, правящей и экономической элиты. А это означает, что правоохранительные органы, сами погрязшие в мздоимстве, с одной стороны, слабы бороться с институциональной коррупцией, с другой – подчинены в этих делах не только и не столько закону. Могучий конгломерат (бюрократия – бизнес – организованная преступность), получивший название «железный треугольник», живет только по своим законам1.
Безнаказанность большинства провоцирует преступников продолжать заниматься своим делом. Так и выходит, что судебная система порой оказывается не столь самостоятельной и независимой, когда дело касается коррумпированного чиновника. Поэтому необходимым является создание специального учреждения (независимой комиссии или реально независимого прокурора) с особой процедурой назначения и снятия его руководителей. В ряде стран, где были введены независимые структуры (независимый прокурор в США, независимая комиссия в Гонконге, Сингапуре, Малайзии, Тайване), имеются реальные достижения в борьбе с коррупцией среди высших должностных лиц, о чём свидетельствуют показатели ИВК в этих странах и что отражено на коррупционной карте мира. При создании такого учреждения необходимо системное решение вопроса власти и собственности, политики и денег.
Наконец, национальные антикоррупционные программы не должны ограничиваться фактом принятия соответствующих комплексных законодательных актов, затрагивающих все отрасли права вследствие вездесущности коррупции, и учреждением необходимых институтов, а должны выработать реальный механизм имплементации самых новых международных конвенций против коррупции и осуществлять мониторинг за их исполнением. Кроме того, наибольшая прозрачность во всех сферах правительственной деятельности является, безусловно, эффективным инструментом против коррупции.
Этико-культурные факторы2. Оценка воздействия на коррупцию этико-культурных факторов является наиболее сложной задачей ввиду «нематериальности» этой сферы. Однако именно культурную предрасположенность социума следует рассматривать как основную причину коррупции.
Религия, как неотъемлемая часть культуры, может формировать предпосылки для развития коррупции в обществе.
В основе практически всех религий лежат два понятия – Бог и Закон. Однако в разных религиях одно преобладает над другим. Таким образом, религия влияет на восприятие обществом закона в любом его проявлении – божественном или человеческом: закон воспринимается либо как абсолют, либо он рассматривается как проявление чьей-то воли и не является безоговорочной истиной. Так, например, в исламе Бог превознесен до такой степени, что покрывает и подавляет все остальное во Вселенной. В буддизме вера в закон доведена до логического предела: для этой религии характерно отрицание личности вообще – как человеческой, так и божественной1. Христианство не разделяет понятия «Бог» и «Закон», ибо «Бог есть Верховный Судья. Бог есть Закон». Таким образом, на основе религиозной приверженности складываются типы социума, в которых изначально присутствуют либо традиции беспрекословного подчинения закону, либо традиции его возможного игнорирования.
Поэтому очень трудно бороться с коррупцией в обществе, где законодатель почти всегда вынужден быть праведнее гражданского населения, объявляя преступлениями то, что стало социальной нормой2. Проиллюстрируем ситуацию. Господствующей идеологией в Китае было конфуцианство, согласно которому подчиненные должны были рассматривать вышестоящих начальников как своих «отцов». Поэтому осудительным воспринимался скорее неприход на прием с подарком, а как раз наоборот – приход без подарка. Позднее в Китае (да и в целом в Азиатско-Тихоокеанском регионе) это явление становится социальным злом лишь по мере распространения христианского мировоззрения, которое однозначно осуждало взяточничество и другие злоупотребления с целью получения личной выгоды3. Как видно, общества некоторых стран не абсолютизируют аморальность коррупции. Часть коррупционных проявлений не воспринимается национальным общественным сознанием как неэтичное поведение либо традиционно оправдывается: приглашение «нужного» человека в ресторан, преподнесение за «особую» помощь ценного подарка, освобождение от службы в армии, поступление в престижный вуз.
В реальной жизни представление о коррупции, сложившееся в обществе, может расходиться с нормативным определением коррупции, при этом в глазах большинства людей общественное мнение может значить больше, чем закон. Если общественное мнение расходится с нормативным определением коррупции, то, вероятнее всего, чиновники будут действовать в «согласии» с общественным мнением вопреки закону, если, конечно, это будет им выгодно.
Надлежащее поведение соответствует высоким моральным стандартам на уровне руководства. Однако они, как правило, отсутствуют либо утрачены, так как в большинстве случаев не сформирована необходимая идеология строгости. Таким образом, коррупционные этические отклонения гнездятся в мировоззрении служащих. Поэтому отнюдь не случайно внедрение кодексов поведения государственных должностных лиц на международном уровне. В частности, в Международном Кодексе Поведения Государственных Должностных Лиц ООН 1996 года говорится: «государственные должностные лица выполняют свои обязанности и функции компетентно и эффективно в соответствии с законами или административными положениями и со всей добросовестностью… Государственные должностные лица внимательны, справедливы и беспристрастны при выполнении своих функций, в частности, в своих отношениях с общественностью»1.
Далее, при определении характера влияния религии на коррумпированность общества, выясняется, что различия в понимании религиями сущности человека также могут явиться причиной склонности общества к коррупции. Основой идеологии протестантства является тот факт, что человек – хозяин собственной судьбы, что только от него, твердости его характера, умения достичь цели зависит, насколько успешна, праведна и честна будет его жизнь. В то время как другие направления христианства, особенно католическая церковь, делают акцент на слабость человеческого существа, на его неспособность избежать грехов и ошибок. Подобная «лояльность» в определенной степени может оказывать влияние на внутреннюю раскрепощенность, «расслабленность» общества.
Сильное влияние на предрасположенность общества к коррупционной манере поведения оказывает слияние церкви и государства. Если они тесно взаимодействуют, то создаются наиболее благоприятные условия для формирования коррупционной обстановки. Такая ситуация характерна для мусульманского и католического мира. Протестантство, возникшее как секта, оппозиционно настроенная в отношении поддерживаемой государством церкви, сформировало независимое гражданское общество, контролирующее действия государства.
Данные выводы подтверждаются эмпирическими исследованиями ТИ. Так, достаточно высокий положительный коэффициент корреляции между долей протестантов и ИВК свидетельствует о существовании иммунитета к коррупции в обществе с весомым влиянием протестантских традиций и устоев. Ислам и православие, в противоположность протестантству, создают предпосылки для развития коррупции в обществе. Менее выражено воздействие на коррупцию католической веры и буддизма.
В этой связи можно говорить о влиянии протестантства на культурный фон других территорий. Так, британские культурные традиции, сформированные в условиях господства протестантской (англиканской) церкви обусловили низкую степень коррумпированности бывших колоний, доминионов, протекторатов Великобритании – Канады, Австралии, Новой Зеландии, ЮАР. В отношении же Нигерии, Кении, Бангладеша, Пакистана – стран, которые тоже были колониями Великобритании, но которые считаются одними из самых коррумпированных в мире, авторы этой концепции (Д. Трейсман, Л. Ла-Порта) убеждены, что реальная степень коррумпированности этих стран, соответственно уровню их развития, – гораздо выше существующей и колониальное наследие способствовало значительному снижению продажности общества до тех масштабов, которые наблюдаются сегодня.
В то же время колониальное наследие Португалии, Испании и Франции, где были сильны католические традиции со всеми вытекающими отсюда последствиями, о которых было упомянуто выше, не могло сформировать иное, менее коррумпированное общество в завоеванных ими колониях.
Таким образом, культура, религия, менталитет (мировоззрение), нравственность общества в совокупности влияют на предрасположенность того или иного государства к коррумпированному поведению.

х х х

Итак, основные выводы проведенного исследования касаются современного состояния коррупции в мире и комплекса причин, вызывающих предрасположенность общества к коррупционной манере поведения. К их числу можно отнести особенности религиозного состава населения, уровень экономического развития, степень монополии государства, политическую нестабильность. Однако неразрешимые трудности представляет комплексность воздействия этих факторов, их внутренняя взаимосвязь и взаимозависимость, что практически исключает возможность оценки степени влияния каждого из них в отдельности. Тем не менее, выявление сфер, ответственных за существование коррупции, необходимо для определения приоритетов и направлений деятельности в деле предупреждения и борьбы с этим явлением.

Страница: 1 2 3 4 5