Hotline


Организованная преступность: тенденции, перспективы борьбы. 1999г.

 Версия для печати

 

book_2.rar (0 байт)  

ГЛАВА III. ОСОБЕННОСТИ БОРЬБЫ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ В СТРАНАХ ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

3.1. Контроль над организованной преступностью в Юго-Восточной Азии
1. Предисловие. Начиная с 1970-х годов некоторые страны разрабатывают ряд особых правовых документов, вместо применения существующих обычных законов, для борьбы с организованной преступностью. Данная работа ставит перед собой задачу проанализировать данные правовые документы в тех пределах, в которых организация рассматривается и как коллектив, и как способ осуществления деятельности. В странах, где гражданская свобода ассоциации конституционно закреплена, не существует неправомерно действующих гражданских органов, объединений и их участников. Организованная преступность менее управляема в таких странах, потому что законодатели не управомочили надлежащим образом правоприменительные органы. В странах, где свобода ассоциации не предусмотрена, некоторые организации, объединения и их участники могут считаться незаконными. Существование преступных организаций подразумевается, и в связи с этим, организованная преступность рассматривается более чем просто способ совершения преступления. Что касается правового контроля, эти страны настолько же беспомощны в теории, насколько они добиваются успехов на практике. Неэффективность обусловлена жесткими требованиями со стороны закона. Между двумя существующими ситуациями существует также множество отклонений от нормы, где свобода ассоциации конституционно закреплена, но определенная часть гражданских образований лишена легитимности.

2. Введение. Преступные организации представляют собой различные типы тайных обществ (Мак 1981, стр. 9-12). Тайные общества существовали во многих частях мира в течение длительного времени до того, как они стали предметом заботы права. Они ведут активную деятельность в Европе и Азии от нескольких столетий до нескольких тысячелетий, а вот специальные законы по их контролю еще должны быть сформулированы. Многие страны до сих пор очень зависят от обычных законов, направленных на контроль за деятельностью преступников, которые действуют в одиночку. Тайные общества в Америке, такие как «Свободные масоны», действуют с 18-го века, а преступные организации, созданные различными этническими группами, действуют с 1920-х годов. Американское же правительство стало выражать обеспокоенность только в 1950-х годах.
Борьба с преступными организациями - далеко не то же самое, что борьба с отдельными преступниками. Преступники-одиночки и преступные группировки отличаются, по крайней мере, двумя фундаментальными свойствами (Мак 1991 стр. 15-26).
Прежде всего, различаются виды преступлений, совершаемые индивидами и группами. По своей природе многие преступления, совершаемые индивидами – это просто противоправные действия, не требующие работы в команде. Например, это такие преступления, которые совершаются индивидами, как прелюбодеяние, гомосексуализм, сексуальные преступления, уклонения от уплаты налогов, растрата, злоупотребление наркотическими веществами и различные виды краж и мошенничества. Совершение другого рода преступлений, особенно более серьезных, требует тщательного планирования, управления и мобилизации ресурсов. Такая деятельность, как контрабанда наркотиков, работорговля, вымогательство ссуды, нелегальные азартные игры, рэкет в сфере труда, отмывание денег и шпионаж организованна уже по своей природе.
Эти два вида также отличаются по своей правовой процедуре и способам наказания. Процедура вынесения решения по делу с участием преступников-одиночек начинается с заведением дела. Эта процедура займет много времени, если под следствием будет целый ряд преступников. Когда доходит до вынесения решения, то в то время, когда суд уже может отправить преступников-одиночек за решетку, этого не происходит с организацией.
Дюркгейм полагает, что не существует общества без уродов, как впрочем, и общества, состоящего из одних святых. По его мнению, удовлетворение одной социальной потребности приведет к формированию других. Трактуя значение социального неравенства и криминальной статистики в промышленных обществах, Вильсон (1985) пришел почти к тому же заключению: преступление – это что-то такое, что вы можете контролировать, но никогда не сможете искоренить. Если оба наблюдения должны были относиться непосредственно к организованной преступности, возможно ли было бы это вообще контролировать? В отличие от преступников, которые живут и промышляют на периферии общества, как это было раньше, сегодня члены преступных организаций действуют прямо в центре страны. Эти организованные преступники хорошо внедрены в общество и проникают в значимые правовые образования такие, как политика, бизнес, государственная бюрократия, ценные бумаги и трудовые движения (Ианни 1972; Мак 1991; Гамбетта 1993).
Ключевой концепцией в управлении организованной преступностью является сама организация. Ею может являться способ или метод выполнения определенных действий, время их выполнения. Организованное преступление – это преступление, совершаемое несколькими преступниками хорошо спланированным способом. Организованные действия могут подразумевать, но не обязательно включать в себя специально разработанную структуру ролей со стороны преступников; или структура ролей может не иметь значения вообще. С другой стороны, когда организация подключает существующий бюрократический аппарат, тогда мы имеем дело непосредственно с организацией.
Из ряда правовых документов, которые нацелены на контроль над организованной преступностью, следует, что некоторые из них направлены на преступление, совершенное членами преступных организаций, в то время как другие – на преступления, совершенные организованно, но без участия преступных организаций. В обществах, где свобода ассоциации или собрания конституционно не закреплена, преступные организации считаются незаконно действующими, хотя легальное подтверждение их существования оставляет желать лучшего. В других обществах законы, регулирующие деятельность организованной преступности, указывают способ, которым преступление совершается. Поэтому наличие преступной организации никогда не представляется проблематичным.
В настоящей работе делается попытка методологического анализа соответствующих законов, регулирующих деятельность организованной преступности. Методологический анализ касается концептуализации, операционализации концепций, и сопутствующих им сопоставимых проблем. Анализ будет фокусироваться на концептуализации проблем, встречающихся и подразумеваемых в сходных законах в США, Японии, Тайване, Гонконге, Сингапуре и Малайзии. Управление организованной преступностью более или менее зависит от того как, организованная преступность концептуализована.
Схожие законы могут быть классифицированы в три категории в зависимости от того, какова конструкция преступных организаций. В первой категории законов преступные организации подразумеваются реально существующими или существование их условно доказано. Законы, подпадающие под данную категорию, были приняты в Гонконге, Малайзии и Сингапуре.
Вторая категория включает в себя законы, которые умалчивают о существовании каких-либо преступных организаций и которые определяют организованную преступность как преступления, совершенные индивидами в определенной последовательности или по определенной схеме. Японские законы и Американский закон РИКО подпадают под вторую категорию. Третья категория законов, к которым принадлежат Тайваньские законы, не придают большого значения концепции преступной организации. Другими словами, эти законы воспринимают преступную организацию как реальность и также допускают ее опровержение через различные правовые процедуры.

3. Недоказанное существование.
Гонконг. Являясь британской колонией в течение 150 лет, вплоть до июня 1997, Гонконг руководствовался в основном Британскими законами. Его резиденты, однако, не обладали тем же объемом прав свободы ассоциации в отличие от коренных британцев. В Гонконге все Триады относятся к незаконным обществам (LHK 1988, гл. 151:18:2&3). Члены Триад подвергаются судебному преследованию, а Стантоновская книга (1900) под названием Триада выступает как окончательная инстанция в вопросах, относящихся к осуществлению их деятельности в Гонконге.
Владельцы офисов Триад облагаются более существенными штрафными санкциями по сравнению с обычными членами этих обществ. Максимальная штрафная санкция за создание составляет НК$100,000 (12.345.000 долларов США), или 5 лет тюремного заключения, либо то и другое; а за то же самое для обычных участников штрафные санкции составляют в половину меньше – НК$50,000 или три года тюремного заключения, или то и другое. Однако, штрафные санкции для обычных участников могут быть увеличены до НК$100,000 или семи лет тюремного заключения, либо то и другое, если они уже подвергались подобного рода наказанию.
В Гонконге существуют также другие незаконно действующие общества (преступные или иные). Штрафные санкции за членство в таких обществах сравнительно незначительны. Для обычного участника штраф составляет НК$10,000 или 12 месяцев тюремного заключения, либо то и другое. За повторное осуждение штрафные санкции возрастут до НК$50,000 или пяти лет тюремного заключения, либо то и другое.
Заниженные санкции были разработаны для добровольно сознавшегося участника, который «официально» признал свое членство в Триаде; это позволяет ему избежать судебного преследования, если он являлся членом в течение пяти лет. Более того, в течение этого пятилетнего периода его членство не будет использовано против него, если он осуждался за иное преступление, чем членство в преступной организации. Данное освобождение непосредственно говорит в пользу бывшего участника, который совершает только незначительные нарушения, такие, как мелкая кража. С членством в преступной организации дело обстоит гораздо сложнее.
Одновременно разработана специальная процедура для уменьшения численности членов Триад. Первым шагом является открытие офиса для проведения наблюдения за отречением от членства в Триаде и этот офис известен как Трибунал по Выходу из Триад (ТВТ). Была провозглашена цель – получать информацию из первых рук как о вовлечении людей в деятельность Триад, так и организационной структуре этих тайных обществ. При этом выдавался так называемый Сертификат Выхода из Триады тем членам, которые отказались от своего участия в столь уважаемых обществах. Процедура отречения включает в себя, прежде всего открытое заявление членов Триады в ТВТ. Стандартная форма заявления ТВТ включает в себя такие пункты, как название Триады, место и дата организации, информация о различных ритуалах, процесс вовлечения, должность, занимаемая в обществе.
После получения заявления со всей необходимой информацией, надлежащим образом заполненной заявителем, ТВТ затем проводит исследование аутентичности и надежности дела. Согласно сложившейся практике, далеко не все заявления были приняты, многие из заявителей не были добросовестными участниками, судя по информации, предоставленной Трибуналу. В 1989 году, когда была применена первая фаза схемы выхода, только 150 из 660 заявителей были признаны подлинными членами Триад.
Следующим шагом, предпринятым ТВТ было, применение психологической обработки заявителей, получивших успешные результаты. Они прошли через ритуал отречения, проведенный в порядке, обратном церемонии, проводимой Триадой. Эта система была преднамеренно разработана для развенчивания церемонии первого влияния на членов общества. Наконец, тем, кто официально и в ритуальном порядке отказались от членства в Триаде, был выдан Сертификат Выхода из Триады со сроком действия в пять лет.
ТВТ был распущен в 1991, так как он никогда не подразумевал собой постоянно действующего органа. За время этого двух годичного с половиной периода, ТВТ протестировал около 1200 заявителей по выходу из Триады, что составило около 1% из зафиксированных 100 000 участников, действующих примерно в тот же период.

Малайзия и Сингапур. Как Малайзия, так и Сингапур, были колониями Британии около 150 лет. Большую часть этого исторического периода, они следовали Британским законам. После того, как Малайзия получила независимость в 1957 году, а Сингапур в - 1965, их законы постепенно стали расходиться. Но у них по-прежнему остался ряд общих законов, одним из которых является Акт Внутренней Безопасности. Закон был принят в 1950-х для борьбы с коммунистическими элементами. Этот закон не обнаружен в других обществах, изучаемых в данной работе.
Первый закон, который ставил цель контролировать тайные китайские общества, был известен как Декрет об Обществах. Он был принят в 1890 году с целью видоизменить существующие китайские тайные общества в дружественные и отграничить их от тех, которые представляют собой опасность и представляют собой основание для закрытия.
Закон, который уполномочивает органы применять условное доказательство вины к тайному общественному подразделению, известен как Акт Уголовного Правосудия (Временные Положения). Он сначала использовался в обеих странах в 1955 году, затем Сингапурское правительство внесло в него поправки и дополнения в 1975 году. Было разработано два условия, которые могли бы установить связь между подозрительным и неправомерно действующим обществом. (СС 1970, гл. III: 4: 1: а, б). Первое условие касается ситуации, при которой человек реально существует, или скрывается поблизости от места совершения нарушения. Обзор места происшествия полицейскими считается достаточным доказательством при отсутствии опровержения неправомерного поведения того лица. Та организация или общество, которое предполагается действующим неправомерно, вполне заслуживает соответствующей официальной оценки.
Вторым условием является мнение арбитров. Два вида гражданских служащих считаются окончательной инстанцией в подтверждении членства в неправомерных обществах. Таковыми являются: Регистрационный Орган и Департамент Полиции, имеющий ранг Суперинтенданта, либо выше. Любое письменное представление арбитра будет рассматриваться как окончательное.
Все арестованные, согласно этому акту, могут быть арестованы без судебного разбирательства на срок до одного года по первой инстанции. К радости Президента - Республиканца, существующий порядок задержания может быть возобновлен.
Законы этой категории подразумевают существование преступных организаций, обеспечивают очевидную процедуру, которая довольно произвольна и слишком удобна, согласно законодательству. Очевидно, что эти законы оставляют слишком много не предусмотренным по политическим мотивам. В данном случае уместно задать методологический вопрос, допустимы ли в таких случаях упущения? Правовед - профессионал, специализирующийся на доказательствах, выразил бы сомнение при ответе на заданный вопрос. Ученый социолог предложил бы специальную методологию для сужения пробела между понятием и измерением.
Преступная организация может быть определена как высоко организованное коллективное образование, которое обладает характеристиками близкими к идеальному типу бюрократии Вебера (1947, стр. 330-333) и/или эмпирическому типу преступной организации Крессея (1972). Крессей сконструировал всеразмерную шкалу, чтобы разработать «организационную рациональность». Шкала исходит из шести разновидностей структуры ролей, которые могут быть обнаружены в Американской Коза Ностра. Теоретически выживание и существование любой организации не зависит так сильно от исполнителей ролей, как от самой структуры ролей: роли в структуре остались бы даже если главные исполнительные из них исчезли. Именно из-за этой своеобразной черты, преступная организация может быть временно выбита из строя именно тогда, когда ключевые фигуры будут сняты, но в результате этого ее деятельность не придет к полной остановке.
Самым идеальным и всеобъемлющим методом в борьбе с преступными организациями является «подталкивание» их к исчезновению. Правовым подходом к данной ситуации является отмена легитимности организации путем ее непризнания. Организация может быть распущена по приказу Регистрирующего органа, что означало бы, что она потеряет все свои законные права созывать собрания и голосовать. Власть Регистрирующего органа не может, однако, распространяться на любой незаконную организацию, только на том основании, что она никогда не была зарегистрирована соответствующим органом вообще. Другими словами, вы не можете перерегистрировать незарегистрированное общество.
Доказательство существования незарегистрированного общества может быть установлено через два основных канала, отличных от регистрации: исключительное собрание и/или членство. Как и у организаций, правовой статус собрания людей отличает одно общество от другого. В странах, где свобода собраний является конституционно закрепленным правом, существование ни одного собрания не может быть незаконным. В странах, где это не предусмотрено, некоторые собрания могут быть признаны неправомерно действующими. Определение правомерности собрания подразумевает комплексную оценку природы, создания, намерения участников, и непременно документирование осуществляемой деятельности. Однако не все являются участниками или членами; некоторые из них могут оказаться теми, кто присматривается или просто случайными людьми. Факт незаконного собрания, так называемого «преступного намерения» людей должен быть соответствующим образом доказан. Это делает конструкцию намерений собрания решающей, но это слишком утомительное занятие.
Членство осмотрительных индивидов, используемое как свидетельство наличия незаконной организации представляет собой другой популярный индикатор. Доказательство членства – критический вопрос правового контроля над неправомерно существующими организациями. Это также является наиболее спорным доказательством, при котором последнее включает весьма спорные условия, такие, как природа членства (например, постоянное или временное, бездействующее или активное, реально существующее или фиктивное), и достоверность информации, которая ведет к установлению членства (например, иск, притворство и подозрительная исповедь и обстоятельства, при которых информация была получена).
В судебном разбирательстве подозреваемого в установленном порядке просят доказать, что он перестал быть членом незаконно действующего общества либо его участие в этом обществе является до сих пор активным. В порядке прокурорского надзора прокурора могли бы попросить продемонстрировать наличие активного участия подозреваемого, либо то, что выход подозреваемого из незаконно действующей организации только подразумевается.
Членство в группе может быть установлено через имя в списке, признание или через символические признаки. Прежде всего, первостепенным источником является регистрация имен участников. Это фактически непременный признак большей части всех тайных обществ. Создание такого списка является гарантией того, что все члены находятся под угрозой быть разогнанными, хотя список имен может не содержать достаточных доказательств (Финдлей и Ховарт) 1992, стр. 480-518). Несколько лидеров братства могли бы предать своих братьев.
Во-вторых, членство может быть установлено через самопризнание членов. Самопризнание в наличии отношений с незаконно действующим обществом может быть выявлено в результате личного признания, либо какого-то побуждения или пытки. Гонконгский Трибунал выхода из Триады и тайваньская схема разгона незаконно действующих организаций через представление их лидеров из списка участников хорошо иллюстрирует этот подход.
Обеспечение достаточности признания всегда является проблематичным. Даже если признание может быть добровольным, арестованный может что-то выдумать, как имело место во время Гонконгских судебных тяжб (Финдли и Ховарт 1992: стр. 507-508). Слишком часто заключенный признается, что его обещало защитить лицо, которое является представителем определенного подпольного общества. Настоящий образ этого само-обвиняемого агента никогда не расшифровывается. Что больше всего заключенный мог бы превратить в правдоподобную историю, так это то, что он принадлежит к определенному неправомерно действующему обществу, к которому он в действительности не принадлежит.
Другая форма предположения заключается в обвинении в действительном членстве подозреваемого. Обвинение само по себе представляет интерес, но вызывает сомнение, как с теоретической, так и с правовой точки зрения. В Триаде существует или существовала традиция, которая подразумевала собой следующее: «единожды Триада, всегда Триада». (Финдлей и Ховарт 1992, стр. 488).
В-третьих, возможно обвинить кого-то в связи с неправомерно действующим обществом через обладание человеком ключевыми признаками или некоторыми атрибутами, свойственными нелегальной организации. Этот косвенный метод для установления личности, с правовой точки зрения требует доказательства трех условий. Первое, владелец таких документов имеет представление, для чего они нужны или какое они имеют отношение к Триаде. Это известно как «сознательное обладание». Должно быть доказано, что обладатель не имеет скрытого намерения извлечь пользу из таких моментов для преступных целей. Это известно как «невиновное обладание». Например, полиция и прокуратура могут обладать такого рода документами, не преследуя никакой преступной цели. Наконец, должно быть доказано, что в то время как подозреваемый находится под арестом, он все еще принадлежит к неправомерно действующей организации, и также то, что подозреваемый не отказался от своего членства, или автоматически прервал связь с ним во время нахождения под арестом.
Короче говоря, в обществах, где доказательство существования тайных организаций предполагается чрезмерно сложной процедурой, применяется более упрощенный подход, такой как «условная идентификация». Судьи обычно ссылаются на определенные надежные документы или людей, обладающих авторитетом. Такие общества наблюдаются в Гонконге, Малайзии и Сингапуре. Среди этих обществ, где правовая система определенно негативно относится к свободе ассоциации, арест без судебного разбирательства является решением относящимся, к членству в целом.

4. Несчетное существование. Там, где коллективные образования являются конституционно закрепленным правом граждан, фокусирование правового контроля может быть направлено только на действия индивидов, независимо от существования подпольного мира и связь этих индивидов с ним. Концепция организации в этом случае относится к способу совершения преступления, и эти законы преднамеренно избегаются, предосуждая саму природу любой организации. Когда не делается никакого предосуждения, членство организации никогда не признается неправомерным. Это только означает, однако, что de jure не существует преступной организации, но de facto существование преступной организации не отрицается. Эти законы действуют в пределах узкого пространства за пределами de jure и de facto. Это та область или ситуация, когда вы знаете, что это такое, но вы не можете об этом говорить; законодатели в действительности принимают ситуацию de facto как границу в применении формирующихся законов. Это концепция, свойственная как американским, так и японским законам, несмотря на разницу в их соответствующем подходе и применении.

Соединенные Штаты. Генеральный Прокурор США созвал конференцию по организованной преступности в 1950 году, и эта конференция, в конце концов, привела к формированию Комитета Кефаувер по изучению деятельности и тактики преступных организаций. Семь лет спустя, Комитет Мак'Клиэн обнаружил, что деятельность преступных организаций приняла бурное развитие в процессе проникновения в сферу трудового движения и делового сообщества.
Билль Американского Сената № 678, который изначально был нацелен на признание незаконным членство в преступных организациях, впервые был представлен в июне 1965 г. Этот билль потерпел поражение, так как он нарушил фундаментальные права граждан в свободной форме присоединяться к обществам.
Он был вновь представлен в 1967-68 годах с предложением налагать жесткие наказания на лиц, совершивших преступление и занимающих пост в незаконно действующем трудовом образовании. И снова он не прошел, так как, пройдя, он бы нарушил традиционную свободу американских граждан (Крессей 1972, стр. 84).
Роберт Кеннеди, Генеральный Прокурор, был настроен вести борьбу против организованной преступности и сделать эту борьбу национальным приоритетом. Первый закон по организованной преступности был известен как Акт по Контролю за Организованной Преступностью, который наконец-то получил одобрение в 1970 году, несмотря на критику, что такой закон является неконституционным.
Япония. В Японии не существовало специальных законов в совокупности направленных против Борёкудан до 1992 (LJ 1992), частично потому, что эти группы не предусматривались как незаконно действующие организации. Даже после принятия законов, регулирующих деятельность Борёкудан, незарегистрированные, или те, которые упустили возможность зарегистрироваться в качестве правового образования, стали только социально неприемлемыми.
Государственный подход Японии к контролю за Борёкудан – преимущественно носит социальный характер и является примирительным по своей натуре. Первым шагом является создание национальных и местных Комитетов по Общественной Безопасности, чтобы совместными усилиями установить и разграничить Борёкудан от всех остальных. Те, кто относится к категории социально опасных, проходят под названием «определенные группы». Ряд актов, прошедших и вступивших в силу в 1992 году были направлены с одной стороны на ограничение деятельности членов указанных групп, и с другой стороны на то, чтобы возбудить народное сознание относительно социальной нежелательности деятельности этих членов общества. Одно такое ограничение направлено на недопущение, чтобы эти группы принуждали подростков, не достигших 20 лет присоединяться к ним. Другое подобное ограничение, направленное на Борёкудан заключается в том, что они не должны препятствовать добровольному выходу из членства.
В прошлом, жертвы Борёкудан были неспособны получить формальной или законной компенсации от этих группировок. Настоящий закон предусматривает положения, согласно которым жертвы могут взыскать финансовые убытки от определенных членов Борёкудан; а Комиссия по Общественной Безопасности может служить связующим звеном при содействии процессу достижения необходимого соглашения. В этом отношении Комиссия в большей или меньшей степени представляет интересы жертвы.
Несмотря на признанную решимость Японской полиции принять крутые меры борьбы против этих ожесточенных групп, наказания, применяемые к нарушителям Борёкундан остается незначительным.

5.Теневое присутствие. В качестве побудителя китайской революционной традиции (Чеснаукс 1972), тайные общества имели длительные и хорошо установленные симбиотические отношение с ключевой элитной влиятельной группой на Тайване. Таким образом, правовой статус тайных обществ всегда оставался в тени, подобно тому, что «сейчас вы его видите и сейчас же его уже нет». О законах, предназначенных специально для регулирования деятельности тайных обществ, не было слышно до 1996 года, когда один был принят для регулирования преступных организаций. Закон определяет их как организации, состоящие из трех или более людей с внутренне распределенной структурой ролей, с целью совершения преступления; либо это одна группа, в которой деятельность преступных членов демонстрирует чувство солидарности, регулярность, угрозы и насилие (РОСА 1996, №2).
Закон разграничивает четыре категории людей, которые имеют тайные связи, и они несут наказание, включая штрафы и тюремное заключение. Прежде всего, к ним относятся те, кто образовывал, возглавлял, осуществлял управление или командовал преступной организацией; во-вторых, это ее члены; в-третьих, сторонники, которые предлагали финансовую поддержку таким организациям; и наконец, гражданские служащие и чиновники, которые находятся под защитой преступных организаций. Наказание в последней категории является единственным и в половину более весомым, чем применяемое к другим (РОСА 1996, № 3,4,6 и 9).
В 1987 году правительство Тайваня приняло поворотное конституционное решение по гражданским правам путем аннулирования Военных и Экстренных положений. Согласно дополнениям к Конституции, в особенности к Главе второй, статьям 12 и 14, а также согласно статье 154 Уголовного закона защищается свобода слова, гражданская свобода собраний и свобода ассоциации. В то время как ВРКО умалчивает о других типах тайных обществ, тайваньские законы отмечают, что в отличие от преступных организаций, иного вида тайных обществ слишком много, чтобы законодатели с ними справлялись.
Закон представляется социально значимым. Однако он упускает обеспечение какой-либо реалистической правовой процедуры, в отличие от первоначального двухмесячного благосклонного периода для членов преступных организаций прекратить свое участие и распустить саму организацию (RDW 1996). Даже если часть информации была получена через добровольные признания членов, не ясно, является ли информация, собранная таким образом, приемлемой для суда. Приемлемость такой информации была успешно оспорена в судебном разбирательстве Гонконга против членов Триад. В отличие от Гонконга, Малайзии и Сингапура, закон Тайваня упускает возможность извлечь пользу из результатов судебного разбирательства, чтобы сконструировать модель очевидного существования. Тайваньский закон выглядит, как попытка успокоить население; он оставляет преступные организации в тени и отсюда делает преступные организации менее управляемыми.

Заключение. Таким образом, основной вопрос контроля над организованной преступностью является не менее научным, чем правовым, в особенности, в сужении границы теоретической концепции природы преступных организаций и операционализации концепции. В странах, где свобода ассоциации приветствуется, проблема, с которой мы постоянно сталкиваемся, состоит в искоренении пробела между самой концепцией и ее измерением. Проблема начинается с концептуализации преступной организации, начиная со следующего вопроса: «Что это за организация?» или «Какие цели преследует эта организация?» Окончательный ответ на эти вопросы может быть найден в анализе бюрократии и власти Макса Вебера (1947, стр.324-385), но нас больше беспокоит более узко направленный элемент, который существует во всех тайных и преступных организациях. И этим элементом является членство в организации.
Существование тайных и преступных организаций является социальным фактом, что неоднократно доказывалось значительным числом изучений через различные исследования и наблюдения. Это то, что вы вправе проигнорировать, но это, то, что вы не можете отбросить от своего нежелания знать, либо категорически отрицать его существование. Рассматриваемые законы занимают три различные позиции по направлению к реальности: те, которые подразумевают существование преступных организаций; те, которые умалчивают об их существовании; и те, которые предпочитают оставлять их существование незамеченным. Последние две категории могут быть обнаружены в обществах, где свобода ассоциации конституционно защищена. Первая категория наблюдается в обществах, где такой свободы не хватает.
Именно в первой категории, особенно, где заключение возможно без предварительного судебного разбирательства, организованная преступность является более управляема; в двух других она менее управляема. Тем не менее, обе категории становятся менее управляемыми согласно имеющейся тенденции развития в тайном мире. Многие преступные организации уже больше не действуют только в пределах национальных границ. Существует уже явная тенденция к дальнейшей глобализации (Мак 1991, стр. 2201-212), и это делает существующий спектр исследований относительно организаций, существующих в пределах одной территории, довольно ограниченным и бледным.
Среди этой тенденции быстрого развития в тайном обществе, определенные черты, свойственные преступным организациям, не могут идти в ногу с текущими изменениями, одним из которых является организационный принцип и солидарность группы (Мак 1988). Эта область сравнительного изучения должна также привлечь интерес правоприменительных органов.
Глобализация идет шаг в шаг с международным сотрудничеством. Знание видов солидарности и культурные барьеры были бы полезны в определении возможности взаимовыгодного партнерства.
Другой постоянно изменяющейся чертой являлся бы симбиоз между социальными системами. Концептуализация и применение законов относится к рассмотрению каждого преступника в отдельности и организованных преступников вместе, что сходно с разграничением одной юрисдикции от другой, в основном из-за фундаментальных различий в политических культурах. Однако симбиотические отношения между легитимными и нелигитимными офисами должны сохраняться и это должно быть центральным моментом в управлении подпольными организациями в целом, как это предписано в тайваньских законах. Знание сложности этой проблемы позволит сделать организованную преступность более управляемой.

3.2. Японский опыт воздействия на организованную преступность.

1. Уголовная политика в сфере борьбы с ОП. Государственное принуждение не только аккумулирует регрессивные начала, но и обеспечивает прогрессивные тенденции социального развития, способствуя повышению правовой культуры населения. Ведь государственное принуждение – это одновременно и правовое принуждение и правовое воспитание. Не случайно в научной литературе оно исследуется и как метод государственного руководства, и как способ регулирования общественных отношений, и как средство, способствующее правильной ориентации личности в области государственно-правовой жизни.
Разумеется, в каждой культуре сосуществуют альтернативы: одна – ориентация на ужесточение наказаний, то есть насилия , другая – на ненасилие (Толстой Лев Н.). В этой связи невольно возникают вопросы: какая же из этих ориентаций является для истории человечества более прогрессивной, более адекватной объективным потребностям эволюционного развития? Известно, что все идеи в сфере насилия и ненасилия основываются на различных определениях "сила". Эта переоценка своего рода мировоззренческих сдвигов, по-видимому, должна привести к пониманию того, что сила любого государства состоит не в военной мощи, не в способности доминировать над другими государствами и защищать некие "национальные интересы", не в способности подавлять своих граждан и держать общественную и политическую жизнь в стране "под контролем", не в способности поддерживать стабильность с помощью насилия, а в способности обеспечить соблюдение прав человека, гарантировать своим гражданам достойный уровень жизни в экономическом и социальном плане.
В основе сказанного лежат идеи "права силы" в ненасильственной борьбе. Подобные взгляды свойственны и представителям западной философии и политологии. В частности, исследуются: зависимость "права силы" правителей от общества, сотрудничества с населением и общественными институтами; границы принуждения; влияние структурной основы общества на сферу и степень максимальной эффективности силы правителей; репрессии; ненасильственная дисциплина в действии; обратное воздействие репрессий на сознание населения и действия оппонента; а также механизмы изменений, которые происходят в ненасильственных действиях и другие вопросы.
Отсутствие научных разработок "права силы" в ненасильственной борьбе, по мнению Мордовца, является, вероятно, одной из причин того, что государственная власть в России, ее должностные лица в своих практических действиях нередко исходят из обратного: значение "права силы" в насильственной борьбе в обществе и политике.
Хотя нам больше нравится идея «силы права» в противовес «праву силы», то есть праву сильного. В противном случае, кто сильнее, тот и прав. Что и демонстрирует сейчас агрессия НАТО в Югославии.
В связи с этим представляется важным анализ механизма социально-правового регулирования, а не оценка отдельной нормы, поскольку в реальности редко приходится иметь дело не с отдельной нормой, а в подавляющем большинстве случаев – именно с механизмом социально-правового регулирования определяющим совокупности общественных отношений, который включает в себя, как правило, несколько связанных между собой норм, а также деятельность лиц и органов, воплощающих нормы в социальную политику.
Именно в этом случае (социально-правового контроля) в ходе правоприменительного процесса можно будет действительно ожидать обеспечение самых разнообразных социальных ценностей идеального характера: справедливость, истина, законность, целесообразность, свобода, равноправие субъектов, ибо общество "с большей охотой" пойдет навстречу мероприятиям государства, сглаживая отчужденность между обществом и государством.
С другой стороны, трудно не согласиться с Н.С. Малеиным в том, что "сам факт защиты законом достоинства личности посредством ущерба имеет положительное влияние на психическое состояние потерпевшего, вселяет веру в справедливость. И наоборот, если право оставляет без защиты нравственные переживания, то это дополнительно травмирует психику потерпевшего, ввергая его в состояние безысходности, бесправия, несвободы".
Как отмечают американские исследователи J.Robert Lilly и Paul Knepper, число заключенных, содержащихся в государственных тюрьмах в США, в 1990 году перевалило за отметку 1 миллион и ежегодно возрастает на 13%. При сохранении такого соотношения расходы, связанные с содержанием заключенных, составят, по меньшей мере, 100 млн. долларов в неделю… Огромные издержки и неэффективность сопутствуют исправительным учреждениям. Вместе с тем, не смотря на удвоение числа заключенных в течение последнего десятилетия, доля рецидивной преступности остается весьма высокой…
Поэтому главное в воздействии на правонарушителей в Японии – не на лишение свободы …. Именно переоценка мировоззрения, хотя и не без давления со стороны, в эпоху Мэйдзи, а затем и в послевоенное время, позволила японскому государству перейти к качественно иной уголовной политике.
Современная японская система воздействия на ОП наиболее интересна тем, что в ней, как представляется, удалось совместить относительную мягкость с высокой эффективностью. Одним из ее мягких элементов являются, например, особые полномочия прокуроров, позволяющие им отказывать в возбуждении уголовного дела, если есть основание полагать, что на лицо можно эффективно воздействовать, не прибегая к помощи репрессивного механизма. Судьи часто используют право на отсрочку исполнения приговора или назначают краткие сроки лишения свободы.
Успех уголовной политики современной Японии, по мнению некоторых авторов, состоит также прежде всего в умелом использовании неформальных институтов, что в значительной степени позволило правящим кругам переложить на общество функции государства по борьбе с ОП.
Представляется, что секреты успешной уголовной политики в Японии сводятся к следующему. 1)политика предупреждения преступности включена в контекст социальной политики; 2) на государственном уровне создаются специальные службы, советы предупреждения преступлений; 3) силовые министерства освобождаются от несвойственных им функций; 4) центр тяжести борьбы с преступностью перемещается туда, где совершаются преступления, а полиция берет на себя роль координатора, организатора и консультанта. Эти функции им по силам и они с ними успешно справляются.
Но есть ли в этом положительные моменты? Отдельные криминологи придерживаются своего взгляда на данное обстоятельство: в ближайшие годы и на Западе и на Востоке, как отмечается в ряде криминологических исследований и разработок, придется столкнуться с глобальным взрывом преступности в условиях одновременной либерализации мер борьбы с нею, с возрастанием страха перед преступлением среди населения и одновременно с безразличным отношением того же населения к правонарушениям (ибо грех начинает восприниматься, после массированной идеологической обработки населения, как норма жизни – А.И.). К этой ситуации… надо тщательно готовиться уже сейчас, используя мировой опыт борьбы с преступностью, и в большей мере - духовное наследие наших предков.
Не следует забывать и о проблемах защиты жертв преступлений. Принципиальный подход к первоочередной защите жертв преступлений не случаен. Насилие давно захлестнуло США, где в последние годы, по данным ФБР, темпы роста насильственных преступлений в 12 раз превышают темпы роста населения страны. Можно отметить далее, что уровень убийств в США в среднем в 4 раза выше, чем в Италии, в 9 раз выше, чем в Великобритании и в 11 раз выше, чем в Японии. Женщины в США становятся жертвами изнасилования в 8 раз чаще, чем в Европе. Уровень ограблений в США в 7 раз выше, чем в Италии и в 150 раз выше, чем в Японии.
Законодательство и практика возмещения ущерба в порядке реституции в Японии в целом не отличается от западноевропейских стандартов. Судебные органы в случае установления факта и размера ущерба, причиненного потерпевшему, обязывают виновного возместить ущерб под угрозой применения альтернативного наказания или даже его ужесточения.
Если же в результате деяний, имеющих характер насильственных требований, потерпевшему был причинен ущерб, то Комитет общественной безопасности в случае обоснованности заявления, принимает меры к возвращению изъятых бандитами денег или товаров, либо дома или участка и восстановлению их до того состояния, в котором они были до применения насильственных требований... В то же время такие меры включают профилактические мероприятия, т.е. КОБ может предоставить различные материалы, дать советы предпринимателям - как вести себя в соответствующей ситуации, а при необходимости и организовать курс лекций (ст.ст. 13-14).
Правовой основой системы компенсации ущерба в Японии в результате ОПД, являются ст.ст. 13,14 Закона об ОП и Закон о выплате компенсации, принятый в 1980 г. Эта система ставит своей целью уменьшить моральный, физический и экономический ущерб, причиненный жертвам преступлений. Она представляет собой "финансовую помощь из государственной казны в виде общественной поддержки". Как прямо отмечается в преамбуле Закона 1980 г., государственная компенсация жертвам преступлений ставит своей целью «не только рассеять недоверие к правовой системе страны, но и подкрепить на деле доверие народа к этой системе».
Как отмечают японские юристы, существование и эффективность японской системы компенсации за ущерб, причиненный преступлением, прочно вошло в сознание людей. Она вносит свой вклад не только в дело оказания помощи жертвам преступлений, но и консолидирует усилия государства и всего общества в деле борьбы с преступностью.
В целом система мер охраны прав потерпевших и свидетелей в Японии также во многом сходна с аналогичной системой мер в иных странах, в том числе и в России. Она состоит из тех же комплексных программ по: 1) обеспечению личной безопасности; 2) возмещению понесенных расходов; 3) обеспечения права на обжалование действий следователя и прокурора.
В Японии, как и в любой другой развитой капиталистической стране, правовая идеология дифференцируется в зависимости от социально-политических позиций ее выразителей. Господствующее положение занимает идея права как универсального регулятора общественных отношений, средства обеспечения социального консенсуса, одного из важных средств достижения высоких экономических результатов и развития политической демократии.
Высокий уровень правосознания японского общества во многом объясняется повседневной практикой обращения японцев к правовым реалиям, широким распространением юридического образования и юридической литературы, высоким уровнем общей культуры граждан и т.п. (в этой связи совершенно несостоятельными являются утверждения некоторых западных и японских специалистов, нередко некритически воспринимаемые советскими авторами об индифферентном и даже негативном отношении японцев к праву, об исключительно полюбовном разрешении споров на основе норм социального регулирования гири, которые, однако, продолжают традиционно присутствовать в правовом сознании).
Следует заметить, что отмечаемое в специальной литературе большое влияние западного законодательства на юридическую жизнь в Японии отнюдь не означает того, что Япония слепо копировала некоторые нормы и положения из западных источников права. Напротив, заимствовав многие научные концепции Запада, японская юридическая наука творчески использовала их применительно к японской действительности. По отдельным юридико-техническим параметрам правовой системы, характеризующим степень развития правовой культуры, Япония опережает другие страны (мирные положения конституции, институты общественного контроля за прокуратурой и полицией и т.п.) В социальном, политико-правовом плане правовая система соответствует довольно высокому уровню демократии западного типа, существующей в Японии в настоящее время: рядовой гражданин не лишен правовых средств социальной защиты, а политическая оппозиция имеет юридические возможности для активной деятельности…
Конечно, можно согласиться, отчасти, что значительную роль в том, что в Японии уровень преступности ниже, чем во многих иных странах сыграли особенности национального характера японцев. Но все же надо отдать должное и тому, что важное значение имеет также правильно сконструированное законодательство и его разумное применение.
Стержневая линия уголовной политики, осуществляемая в современной Японии, состоит в профилактике преступности – как первичной, так и повторной. Для предупреждения первичной преступности, в частности, выявляются и подвергаются индивидуальному воспитательному воздействию трудные подростки в школе (это дает положительный эффект, хотя в японских школах и семьях имеют место отдельные вспышки насилия со стороны учащихся в отношении других учеников, преподавателей и старших членов семьи);
Ведется широкая пропаганда законопослушания проводимая силами полиции, школы, общественных организаций; принимаются меры для устранения условий для совершения преступлений (под особый контроль берутся неосвещенные в ночное время места, непросматриваемые закоулки, пункты скопления праздношатающейся молодежи, усиливается охрана финансовых учреждений и других подобных объектов вероятного преступного посягательства и т.п.).
С целью предотвращения повторных преступлений в Японии стремятся не допускать излишнего "клеймения" лиц, преступивших закон, чтобы избежать формирования у них комплекса "преступной личности", "изгоя общества". Это достигается путем вывода (на стадии досудебного расследования) из сферы применения уголовного законодательства лиц, совершивших не столь тяжкие преступления; применение к подавляющему большинству подсудимых, признанных виновными, наказаний, не связанных с лишением свободы, или осуждением их к лишению свободы на непродолжительные сроки; дифференцированного подхода к обращению с заключенными; осуществление широкой программы контроля и воспитания в отношении лиц, условно осужденных и условно-досрочно освобожденных из мест заключения.
В сборнике «Организованная преступность Дальнего Востока: общие и региональные черты» уже указывалось о том, что комплексная программа борьбы с ОП была разработана Главным полицейским управлением в 1986 году. Она включает в себя не только чисто полицейские мероприятия, но направлена и на расширение участия в этой борьбе широкого круга государственных и общественных сил, находящихся за пределами собственно правоохранительного механизма, поэтому к более подробному знакомству с ней отправляем читателя к указанной книге. Здесь же попытаемся несколько дополнить прошлый материал.
Не смотря на все положительные стороны действующей программы, закрепленной в Законе об ОП (далее – Закон), следует отметить, что все же принимался указанный Закон с очень большими проволочками. Достаточно упомянуть, что при обсуждении вопроса о возможности принятия в Японии подобного закона на одном из семинаров ЮНАФЕИ еще в 1976 году японские юристы заявляли, что такой закон противоречил бы Конституции, гарантирующей свободу ассоциаций. Данный факт вполне свидетельствует о том, что высокопоставленным чиновникам, тесно связанным с ОП, такие нормы весьма невыгодны.
В японском обществе образовалось два антагонистических полюса: с одной стороны, это государство, целью которого является забота о благе каждого подданного, а с другой стороны ОП, целью которой является обогащение ради обогащения и сверхдоходы только для себя самой.
Следует отметить, что, вероятно, с учетом внутренней ситуации в стране Закон об ОП, или как он предлагается в варианте переводчиком Курлаповым В.В. - «Закон о превентивных мерах против насильственных групп» проработан достаточно детально.
Необходимо, все же еще раз вспомнить, что ОП - это не только и не столько уголовно-правовое понятие, а сложное социальное явление. Правовые законы как инструмент социальной политики не могут служить универсальным средством борьбы с преступностью Они лишь вспомогательные. Главная же роль должна отводиться общесоциальной профилактике. Именно общесоциальная профилактика призвана нейтрализовать тот комплекс причин, который порождает ОП. В скоординированной программе контроля над ОП – профилактика должна выступать и целью, и конечным результатом. Только комплексный подход дает возможность связать предупреждение преступности с проблемами экономики, политики, общественного сознания.
Представляется, что, с точки зрения структуры Закона, его авторы правильно поступили, расположив главу о наложении наказаний в самом конце. Такое расположение еще раз подчеркивает стремление государства создать такие рамки социально-правового контроля, которые бы «щадили уязвленное самолюбие преступников», не лишая его [Закона] при этом некоторой жесткости. Ведь при здоровой реакции правоохранительных органов на ситуацию, лежащую в пределах компетенции Закона, наказание может быть своевременно возобновлено. Очевидно, что судьба закона зависит от слаженных действий всех сил по искоренению ОП. Для того, чтобы оценить некоторые результаты действия этого Закона, необходимо лучше изучить опыт деятельности всех структур, призванных к реализации Закона, в первую очередь - КОБ, Центров по искоренению ОП, и полиции. Полагаем, что такая необходимость и целесообразность уже назрела, поскольку с момента вступления Закона в силу уже прошло 7 лет. У названных органов, несомненно, появились данные, которые следовало бы проанализировать. К тому же, жизнь заставляет вносить свои поправки. Буквально через два года после принятия Закона в него были внесены первые изменения, затем еще частичные изменения были внесены в 1997 г., то есть спустя пять лет после его принятия.
Изменения коснулись, в основном установления запрета на незаконные требования денег, под видом предоставления взамен «защиты», ограничения использования членами банд служебных помещений при своих разборках и др. (Ст.ст. 9, 12, 13, 15).
По нашему мнению, хотя, в целом, Закон достиг определенной положительной цели (большая часть ОПГ, по утверждению японских властей, ныне поставлена в условия изоляции от общества), само определение ОП, на котором остановился японский законодатель (борёкудан – группировки, совершающие насильственные действия), неоправданно ограничивает действие данного Закона в качестве Комплексной программы по борьбе с ОП. В частности, в нем не предусматривается возможность устранения иных видов ОП, не практикующих в своей деятельности насилие, хотя последствия от таких операций в материальном плане могут также представлять большую опасность для общества (например, различные сделки в бизнесе для отмывания нелегально полученных доходов). По-видимому, эта позиция волнует всерьез и японское общество, так как все же правительство вынуждено было внести в 1998 г. на рассмотрение парламентом более обширный вариант Комплексной программы по борьбе с ОП, который включает в себя наряду с прочими, дополнительно меры против отмывания денег; наказание за такие виды деятельности, как установление контроля над юридическими лицами путем использования своего права акционера, полученного незаконным путем; улучшенную систему мер по конфискации имущества и замораживанию средств; совершенствование системы отчетности по подозрительным сделкам; возможность прослушивания деловых и частных разговоров лиц, находящихся под подозрением в связях с ОПГ. В связи с этим, не исключено, что в новом варианте Закона будет также уточнено и содержание понятия ОП.

2. Деятельность правоохранительных органов оп преодолению ОП.
Основная рутинная нагрузка среди правоохранительных органов в борьбе как с общеуголовной преступностью, так и с организованной выпадает на долю полиции. Полицейские будки – Хасюцусё/Кобан и посты – тюдзайсё – низовые звенья, фундамент полицейской системы… Будки и посты, будучи как бы интегрированы в гущу жилых и иных кварталов, являются местами сборов информации и обращения жителей по самым разнообразным вопросам (в некоторых странах делаются попытки внедрить будки и посты по японскому образцу).
В превентивной деятельности полиции прослеживаются три основные направления: 1) Воспитательные меры, главным образом в отношении молодежи и особенно несовершеннолетних. Цель – внедрить в сознание законопослушание и таким образом предотвратить переход несовершеннолетних на преступный путь. (Многие полицейские, в связи с этим, занимаются на общественных началах тренерской работой в спортивных секциях или ведут иные кружки по интересам, чтобы предоставить возможность молодым людям полезно занять свое свободное время, попутно проводя беседы с несовершеннолетними на темы, способствующие воспитанию законопослушания.) 2) Консультативные просветительские меры, обращенные к населению в целом. Цель – научить предосторожности. (Одна из форм – выпуск литературы, комиксов по вопросам защиты от организованной преступной деятельности - ОПД). 3) Меры наблюдения и сбора информации о потенциальных преступниках, а также применение охранных и технических средств. (Функции будок.) Цель – предупредить совершение этими лицами преступления или заставить отступить от преступного намерения путем создания условий, делающих невозможным преступление. Это мера пресечения или предотвращения преступлений.
Система пенитенциарных учреждений (тюрем) включает пенитенциарные округа, в которых и располагаются тюрьмы трех видов: обычные, для несовершеннолетних и следственные. В каждом округе имеется классификационный центр с целью индивидуализировать обращение с заключенными. Организацию и функционирование пенитенциарных учреждений регламентирует закон о тюрьмах 1908 г.

3. Деятельность общественных организаций по преодолению и профилактике ОП. Общественные организации практического характера, получившие в Японии большое распространение, занимаются вопросами самозащиты в местах потенциальной преступности, информирования полицейских органов о совершенных преступлениях, работы с условно-осужденными и условно-досрочно-освобожденными, отбывшими наказание и подростками с неправильным поведением, налаживания нормальной атмосферы между родителями и детьми в семье и т.п.
Существуют комиссии по контролю за деятельностью правоохранительных органов, в частности по контролю за деятельностью прокуратуры. Вместе с тем, эти комиссии, создаваемые из представителей населения, имеют ограниченную компетенцию, поскольку их постановления носят рекомендательный характер: прокурор "учитывает" мнение комиссии, которое, однако, не имеет обязывающей силы.
Своеобразным звеном системы воздействия на преступность являются комиссии/комитеты общественной безопасности (коан иинкай). Их официальная задача – осуществление общественного контроля за деятельностью полиции с целью недопущения отклонения от "демократического курса".
В декабре 1996 года одним из самых влиятельных предпринимательских объединений Японии – Федерацией экономических организаций (Кэйданрэн) – был принят новый Устав поведения корпораций, который заменил аналогичный документ, действовавший с 1991 г. Этот Устав представляет собой как бы моральный кодекс бизнесменов и призван избавить сферу бизнеса от разного рода правонарушений. В нем продекларированы намерения действовать не только в собственных интересах, но и на благо всего общества. Корпорации, гласит Устав, будучи экономическими единицами, нацеленными на получение прибыли путем честной и справедливой конкуренции, должны быть полезными обществу в целом. По этой причине, корпорации, уважая букву и дух всех законов, независимо от того, законами какой страны они являются, а также уважая букву и дух международных правил, будут вести себя ответственно в социальном отношении и придерживаться следующих десяти принципов. В нашем аспекте интерес представляют принципы, касающиеся стремления корпораций к поддержанию здоровых, разумных отношений с политическими кругами и правительством; взятие на себя инициативы предоставлять правдивую информацию о своей деятельности не только держателям акций, но и обществу в целом; и что более важно - принятие обязанности выступать против антиобщественных сил и организаций, которые угрожают порядку и безопасности гражданского общества. Действуя за пределами Японии, корпорации будут уважать культуру и обычаи стран, на территории которых они функционируют, и будут строить свою деятельность так, чтобы она была полезной для развития этих стран. Высшие руководители корпораций, признавая, что претворение духа Устава в повседневную жизнь целиком зависит от них самих, будут брать инициативу в свои руки и подавать пример всем заинтересованным сторонам в том, что касается полного и глубокого осознания Устава, построения в соответствии с ним всех корпоративных систем и установления на его основе норм корпоративной этики.
Конечно, Устав поведения корпораций, как и любой другой документ, принятый негосударственной организацией, не имеет юридической силы, и выполнение или невыполнение его положений не влечет за собой абсолютно никаких правовых последствий. Однако это не повод для недооценки Устава, который, концентрируя внимание и силы компаний на действительно важных для общества проблемах, тем самым содействует разрешению последних. Остается надеяться, что указанные декларации не останутся просто на бумаге.

4. Целесообразность и необходимость заимствования некоторого японского опыта борьбы с ОП. Человеческое общество никогда не было равнодушным к проблеме насилия, попытки указать пути ее решения можно увидеть в каждом серьезном философском учении - как прошлого, так и настоящего. Это же можно сказать и о религиозных учениях и о законодательствах государств всех времен, которые предлагали различные способы искоренения насилия из человеческих отношений. Борьба с насилием, особенно с организованной его формой, нередко выдвигается в качестве козырной карты политической платформы политических деятелей современности.
Уже эти обстоятельства побуждают вновь и вновь обращаться к изучению феномена насилия, в том числе организованного, выявлению его истоков и исторических перспектив. Соглашаясь с известным тезисом о том, что всякое научное исследование должно начинаться и заканчиваться определением понятий, следует отметить многочисленность попыток раскрыть содержание термина "организованная преступность".
Решение всего комплекса существующих правовых проблем ОП в значительной мере связано с необходимостью многоуровневого подхода к изучению данного явления. Сложность и многообразие форм ОП определяют, на наш взгляд, необходимость его правового исследования, по крайней мере, на трех уровнях.
Первый уровень охватывает эмпирическое изучение индивидуальных актов проявления ОПД. Второй уровень исследования нацелен, главным образом, на создание типологии ОПД. Он подразумевает достаточно высокую степень обобщения эмпирического материала и служит, по существу, переходным звеном к теоретическому познанию явления. Именно на этом уровне можно установить типовые способы совершенствования ОП действий, разработать эффективные меры по борьбе с отдельными видами ОП, вскрыть механизм проявлений ОП, оценить совершенство законодательного регулирования вопросов борьбы с ОП, зафиксировать тенденции развития каждого из видов ОП, исследовать его виктимологические аспекты, выявить необходимость криминализации и декриминализации отдельных форм, совершенствовать уголовно-правовое регулирование и т.п. На третьем уровне ОП рассматривается как относительно массовое общественное явление. Только на этом уровне становится возможным в полном объеме подняться до социологического объяснения ОП, создаются предпосылки для решения ряда важнейших задач, которые не могут быть решены на любом ином уровне познания.
На этом уровне необходимо выявление системных показателей – общественная опасность, активность; установление взаимосвязи ОП с другими макросоциоявлениями – культура, нравственность, политика, карательная практика; оценка эффективности общепредупредительной функции уголовного законодательства по отношению к ОП; прогнозирование масштабов и форм массовой ОПД и др. установление общих закономерностей.
Еще одно важное методологическое положение, которое следует учитывать при исследовании ОП, заключается в том, что изучение ее должно носить системный характер.
Таким образом, в качестве основных принципов правового исследования ОП могут быть признаны следующие положения: - правовое исследование ОП не должно ограничиваться изучением лишь тех ее форм, которые попали в сферу прямого правового регулирования (в виде запрета или допущения); - изучение форм, видов и масштабов (уровня) ОП необходимо осуществлять на основе исторического и сравнительно-правового подходов; - изучение ОП как социального феномена должно вестись минимум на трех уровнях: индивидуальном, видовом и массовом. Наиболее продуктивен с концептуальной точки зрения, путь комплексного (системного) исследования отдельных видов и форм ОП.
Исследование ОП носит не только академический, но и практический характер, а его решение, видимо, находится на перекрестке истории и религии, психологии и биологии, социологии и права, политики, морали, этики и иных форм общественной жизнедеятельности.
Автор полагает, что если исходить из посылки, что определяющая роль в развитии общества принадлежит экономическому фактору, тогда напрашивается вывод о том, что не только появление феномена ОП, но и его существование – неизбежно, а устранение его невозможно. Поскольку всегда должны будут находиться люди, желающие получить сверхприбыль. Такая точка зрения представляется слишком пессимистичной, лишающей общества надежд на полноценную жизнь, ибо оно обречено на постоянный страх стать жертвой очередного организованного преступления. Видимых путей остается, в этом случае, два: либо слиться с ОП, либо предоставить ей «сожрать» себя. Ведь невозможность преодоления зла диктует именно такое поведение общества. Думается, однако, что большинство работников правоохранительной системы все же относится к тем, кто оптимистично считает, что ОП можно победить и поэтому с этим социальным злом нужно бороться. Иное дело - адекватные меры борьбы.
История мировая, в том числе отечественная дает немало примеров успешного преодоления смут в обществе, распрей, междоусобиц и иных проявлений, которые по сути своей также можно отнести к различным формам ОП. Мы коснулись, конечно же, не в полном объеме, но все же в достаточной степени ситуации с ОП в Японии. Ситуацию внутри нашей страны мы знаем не понаслышке. История народная живет памятью в нашей плоти, в нашем сознании.
Что касается необходимости заимствования положительного японского опыта преодоления ОП, то этому вопросу хотелось бы предпослать мнение заместителя председателя Комитета по безопасности Государственной Думы РФ, Босхолова С.С., который верно отметил, что "Россия уникальная страна с уникальным историческим опытом и слепое копирование норм западных или восточных – это не для нас, но разумное»… Понятно, что - то, что уже "родное" - может лучше прижиться на нашей почве. Но и совсем отметать положительный зарубежный опыт также не следует. Ведь объект борьбы может быть нашими соседями изучен с тех позиций, с которых мы его еще не рассматривали. Для полноты восприятия и необходим учет восприятия иного субъекта. И, лишь преломив такой опыт через призму национального восприятия, возможно, будет ожидать положительного результата и у нас. К тому же не будем забывать, что и за морями живут тоже люди…
В настоящее время правовая база борьбы с ОП в России не просто недостаточна, она неудовлетворительна, отмечает Номоконов В.А. Эффективно противодействовать ОП на базе устаревшего законодательства невозможно. Данный факт является признанным среди криминологов. Более того, диссертант, полагает, что сама недооценка, если не сказать прямое игнорирование этого факта со стороны государства – уже является преступной небрежностью по отношению к обществу.
Н.Ф. Кузнецова считает, что важной криминологической аксиомой является следующее: состояние преступности отражает духовное здоровье общества (действительно, без Бога наше общество болеет, изнемогает – А.И.); преступления имеют глубокие корни в общественных противоречиях; преступление может быть предотвращено эффективно, если производятся (соблюдены) необходимые информационные, правовые, материальные и технические меры в поддержку борьбы с ним.
Исследователи западной части России продолжают исследовать в основном опыт западноевропейских стран и США по противодействию ОП. И это понятно, ведь Москва находится ближе к Западу. Может быть было бы достаточно и этого? Но давайте не будем забывать о роли России как своеобразного моста во взаимоотношениях Запада и Востока. И это касается не просто участка суши, связующей Восток и Запад или же людей как материальной части этого «моста». Не в последнюю очередь это касается и духовной жизни, то есть менталитета, культуры, традиционных (взаимно) отношений между людьми. Поэтому для того, чтобы выполнять роль настоящего «моста» в мире мы не должны забывать и о том, что каждый мост имеет две опоры. То есть исследование опыта наших восточных соседей имеет не меньшую важность, чем исследование опыта западных стран. В особенности же это касается опыта Японии, так как в России до сих пор отсутствует специальный закон о преодолении ОП, в то время как в Японии он приносит свои положительные уже в течение семи лет, хотя, возможно и не во всех сферах.
Итак, рассмотрим в этой связи важные вопросы о возможности и целесообразности заимствования в российскую практику некоторого положительного японского опыта в деле борьбы с ОП.
1. О возможности заимствования японских методов борьбы с ОП в России. Данная возможность, как представляется, имеет несколько предпосылок.
Несмотря на кажущееся, на первый взгляд, большое различие между такими странами как Япония и Россия – нельзя не отметить и некоторое сходство в социально-исторических и политических условиях. Сюда можно отнести, например, факт, что, не смотря на мощное давление "демократических идей" – по-прежнему среди японского и российского народов сильны традиционные чувства приверженности к строго централизованному в частности, монархическому) управлению обществом. В наших народах едино осознание, что не разделение (разногласие, диссонанс, разлад) властей, а симфония (синонимы – созвучие, согласие, аккорд) властей - приводит к успеху. Исторический опыт обеих стран в разные периоды убеждает народы в том, что уклонение от легитимной (в частности, самодержавной) власти (то есть под воздействием переворотов, заговоров и тому подобных разновидностей ОПД) приводило только к пагубным последствиям для общества, усиливая противостояние общества и государства. Не смотря на некоторый материальный подъем, шло духовное разложение и государственности, и общества. И наоборот, стремление к централизации государственной власти приводило к усилению консолидации и единства народа. Вспомним хотя бы пример периода Мэйдзи в Японии по сравнению с периодом Сёгуната. И в России – периоды смут и время между ними.
Автору представляется, что идея разделения властей, как и многое другое, либо у нас в России доведена до абсурда, либо в своей основе сомнительна. Предполагалось, что власть не должна узурпироваться, кем бы то ни было, то есть присваиваться одним лицом (или группой) в ущерб интересам народа. На деле мы видим, как разделенные ветви власти сходятся в непримиримых, подчас кровавых схватках.
Далеко не случайно в Послании Президента России Федеральному собранию (1999 г.) часто и много говорится о необходимости единства ветвей власти на всех уровнях, единства политической воли и практических действий.
Как для Японии, так и для России характерны общественно ориентированный менталитет, чувство общности, сопричастности индивида к государству. Тенденция, или лучше сказать – внутреннее стремление – к единению (ибо без единства не может выжить ни одна страна, ни одна нация. Они попросту вымрут.) проявляется и в проявлениях так называемого “группизма”. Отсюда – привлекательность морали, основывающейся на принципе: один за всех и все за одного. Таким образом, считающееся “мягким” обхождение с преступниками в Японии вполне может привиться также в процедуре справедливого отношения к ним во время следственных действий и судебного разбирательства и в России. Вспомним, для примера, изречение из Библии: “Поступай с другим так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой”.
К себе будь строг, а к другим снисходителен. Наиболее близкой и понятной такая система обращения с преступниками будет в том случае, если мы сможем вспомнить о своих духовных корнях. Ибо святая Православная Церковь, воспитывающая народ и отвечающая за нравственное состояние общества в дореволюционной России всегда учила (да и сейчас учит): Когда нам делают добро, признательность требует помнить его; а когда делают зло, любовь побуждает забывать его. Кто памятозлобствует на дьявола, тот не злопамятен на людей (для тех, кто забывает, что основное зло исходит от Сатаны, а не от людей.); но с дьяволом заключает мир, кто памятозлобствует на брата. Питать ненависть следует к болезни, а не к больному. Истинное (христианское) терпение состоит в том, чтобы не только не мстить, но и не хотеть мстить обидевшему, хотя бы сердце и поощряло к тому.
Это понимали еще в старые времена и предупреждали, что нужно бежать зла. Как?
Уклонившись от него – совершить благо. Увеличением количества добра, мы уменьшаем количество зла вокруг нас. Отвечая злом на зло, увеличиваем его количество в обществе. Принцип талиона прекратил свое действие с развитием христианства, но за оскудением веры сейчас и светскости образования, мы пожинаем плоды. Ведь разве можно, убив душу, надеяться хоть на сколь-нибудь духовную жизнь и ждать перевоспитания от преступников?
Не путем подавления или репрессий, а путем развития социально ориентированной морали и соответствующей государственной политики можно преодолеть противостояние государства и общества. А именно этому и служит так называемый социально-правовой контроль, претворяемый в жизнь в Японии.
Таким образом, полагаем, что возможность безболезненного заимствования некоторых положительных методов борьбы с ОП в России существует.
2. О целесообразности заимствования японских методов борьбы с ОП. Кратким ответом на вопрос о целесообразности использования положительных методов откуда бы то ни было может быть только один, а именно: “да”. Использование же в российской действительности именно японских положительных методов окажется полезным не только для России, но и (вспомним о роли России в качестве “моста” между Востоком и Западом) – через развитие и улучшение данного опыта в России – это могло бы оказать благоприятное влияние на ситуацию и направление борьбы с ОП также и в Западных странах.
Но можем ли мы отметить, что в настоящее время государство озабочено нравственным и физическим здоровьем своего народа, то есть общества, представителем которого оно является? Что мы наблюдаем? Издержки массовой культуры – со страниц газет, с экранов ТВ и кино – насаждение мысли о том, что грех (зло) – это норма жизни. А раз так, то напрашивается вывод: значит, его надо не искоренять, а укоренять. Но тем, кто не разделяет такую точку зрения следует помнить, что как загрязненную одежду нельзя отмыть грязной водой, так и описаниями порока (а особенно смакованием этого), столь же нечистыми и смрадными сколь и он сам, - нельзя очистить людей от порока.
Рассматривая вопрос об устройстве системы наказания, и здесь увидим, что современный положительный опыт Японии нам вовсе не чужд. Скорее он чужд самой Японии, если вспомним из истории ее виды уголовных наказаний.
В отечественной научной литературе подход к преодолению ОП, аналогичный японскому подходу уже предлагался. В частности, в проекте «Закона о мерах против ОП» (далее – Проект), разработанном Гонтарем И.Я., также содержится идея установления над ОП в России социально-правового контроля. Сопоставительное сравнение названного Проекта с Законом, действующим в Японии, - специальная тема. Но именно потому, что в литературе уже прозвучала критика Проекта Гонтаря («практическая реализация такого подхода может повлечь необоснованное применение правового принуждения») - более подробный взгляд на упомянутый Проект Закона из дестабилизированной России на реальное применение аналогичных мер в Японии мог бы стать своего рода одной из оценок «целесообразности внедрения системы социально-правового контроля» у нас в стране... Ведь обычно, если сходны у двух организмов симптомы заболевания, то при прочих равных условиях - должно аналогично подействовать и лекарство против них.
Проект критиковали и за «копирование» японского Закона (далее – Закон). Следует отметить, что внешнее и внутренне сходство Проекта, конечно же, усматривается. Так, например, сходна концепция Проекта и Закона, рассматривающая ОП как разновидность социальной деятельности со всеми присущими ей закономерностями. Если общество заинтересовано в развитии той или иной деятельности, оно создает для этого необходимые стимулы. И напротив, стремясь к ограничению, ликвидации таковой, создает препятствия для реализации определенных интересов в будущем. Любая деятельность прекращает свое существование или снижается до минимально возможных пределов только тогда, когда становится невыгодной. Суть его положений так же, как и положений Закона, сводится к попытке пресечь ОП путем регистрации руководителей и участников ОПГ/ОПС однако только с помощью применения к ним административных, гражданско-правовых и уголовно-правовых мер органами государственной власти (ст.1 Проекта). Уже исходя из этого целеположения видно, что Проект не является «слепым копированием» Закона. Он представляет собой попытку применения отдельных мер по борьбе с ОП, зарекомендовавших себя с положительной стороны в Японии – с учетом существующей ситуации у нас в стране. Идея регистрации заключается в том, что она, не являясь уголовной репрессией, позволит, по мнению автора Проекта, в короткое время нейтрализовать деятельность сложившихся группировок и сообществ насильственной ОП путем создания препятствий для занятия этим видом криминального труда. Основанное на законе включение в «Список лиц, причастных к ОП», проверка имущественного и финансового состояния таких лиц, примененные меры административного ограничения дадут возможность разрушить устойчивость сложившихся связей между членами групп, сообществ, изъять неправомерно приобретенные материальные средства. Публикация «Списка…» в местной печати будет формировать негативное отношение к ним остальных граждан, заставлять отказываться от совместного предпринимательства. В этом плане Проект существенно отличается от Закона и творчески переработан в соответствии с действующим законодательством России. Вместе с тем, если говорить о ценности Проекта и его пригодности в реальной ситуации, то следует отметить еще несколько моментов. Во-первых, Японский Закон имеет существенное отличие в том, что он представляет собой не просто Закон, а как было показано выше, настоящую комплексную программу мер противодействия ОП силами и государства, и общества. В нем отражены поиски устранения одной из важнейших составляющих развития ОП – противостояния между государством и обществом. В частности, регламентируется деятельность Комиссий по общественной безопасности, имеющих некоторые полномочия даже по контролю деятельности полиции и прокуратуры; предусматривается создание и очерчивается круг функций общественных Центров по искоренению ОП, действующих «в смычке» с государственными органами и др.
Все это в предложениях Гонтаря отсутствует. Автор Проекта, если немного утрировать, просто высказывает предложения по образованию в судебной системе специальной коллегии по рассмотрению дел, связанных с ОП, а остальные статьи как бы являются регламентацией норм, связанных с регистрацией участников ОПГ в «Списках лиц, причастных к ОП». Мысль, сама по себе, заслуживает внимания, однако членами суда, на наш взгляд без особых оснований, автор позволяет быть только профессиональным судьям. Не предоставляя возможности принимать участие в таких делах заседателям, автор, тем самым, лишает общество дополнительного канала для контроля за государством. Дальнейшая судьба «Списков лиц, причастных к ОП» в Проекте, четко не прослеживается, хотя Пояснительная записка и оговаривает возможность их обнародования. Однако без надлежащего регулирования этого вопроса многие из «Списков…» могут в чьих-либо интересах просто остаться на хранении в суде, как обычные дела без доступа к ним широкой публики. Получается, что Проект предусматривает более узкую сферу действия, нежели Закон, исключая привлечение общества на борьбу с антиобщественным бедствием, как бы по-прежнему «зацикливая» чиновников «на самих себе». Такая недооценка роли общества, представляется, может в очередной раз привести к известной в России ситуации: «своя рука – владыка». Вместе с тем, возможность общественного контроля за правоохранительными и иными государственными органами, могла бы способствовать снижению уровня противостояния государства и общества. В данном отношении Закон выгодно отличается от Проекта. Во-вторых, не совсем обоснованным представляется и положение ст.18 Проекта о сроках действия регистрации: «Лицо включается в «Список лиц, причастных к ОП» сроком на три года». Такая категоричность, по крайней мере, лишает органы правосудия возможности индивидуального подхода к лицам, попадающим в указанный список. Кстати, в новой рукописи Гонтарь предлагает даже название Проекта еще более сходным с японским Законом «О борьбе с насильственными действиями ОП». Представляется, что это еще более суживает сферу воздействия Проекта, оставляя за своими рамками проявления ОП, внешне не выражающиеся в насилии. Здесь автор Проекта идет явно на поводу у авторов Закона.
Не учитывая глубоких причин существования ОП Проект, при всех его положительных сторонах, может оказаться очередным «беззубым» законом, в которых «утопает» нынешнее Российское законодательное пространство. Ведь даже если Проект способен будет создать нейтрализацию ОП, по замыслам автора Проекта, то без устранения условий в стране, благоприятных для существования ОП, она не замедлит вскоре дать рецидив и, возможно, в более острой форме.
Вместе с тем, социально-правовой контроль за организованной преступной деятельностью Японии является реальным примером формы взаимодействия государства и общества в борьбе с ОП.

3.3. Сингапурская стратегия борьбы с коррупцией

Сингапур – это наименее коррумпированная страна в Азии. В 1996 г. Сингапур провозглашен третьей наименее коррумпированной страной после Швейцарии и Австралии, и наименее коррумпированной среди 12 Азиатских стран согласно некоторым специальным исследованиям
У всех стран в законодательстве закрепляется цель борьбы с коррупцией, но только несколько правительств применяют такие строгие и последовательные законы, как в Сингапуре. Дела о коррупции среди служащих, особенно занимающих высокие посты, рассматриваются в Сингапуре с такой суровостью, какая редко встречается где-либо еще.

1. Сокращение возможностей для совершения коррумпированных действий. Лидеры государства были инициаторами всесторонней антикоррупционной стратегии в 1960 г., закрепив ее в Акте о предотвращении коррупции (POCA) и, укрепив Исследовательское Бюро по вопросам коррупции, которое было впервые создано Британским колониальным правительством в октябре 1952 года. С тех пор коррупция рассматривается с двух сторон – стимул и возможность принять участие в акте коррупции, новая всеобъемлющая стратегия основывалась на принципе "логика в контроле за коррупцией", т.е. "попытки искоренить коррупцию должны основываться на стремлении минимизировать или исключить условия, создающие как стимул, так и возможность, склонения личности к совершению коррумпированных действий".
Так как в 1959 году Сингапур был бедной страной, правительство не могло позволить себе поднять зарплаты служащим. Альтернативой было усиление существующего законодательства по уменьшению возможности для совершения коррумпированных действий и повышения наказания за коррупционные действия.
Акт о предотвращении коррупции (РОСА) был издан 17 июня 1960 года, и имел 5 важных особенностей, устраняющих недостатки РОСО (старого закона) и уполномочивающий CPIB (антикоррупционное агентство) на выполнение обязательств. Во-первых, размер РОСА вырос до 32 глав по сравнению с РОСО, которое имело 12 глав. Во-вторых, коррупция точно квалифицирована с точки зрения различных форм "вознаграждения" в главе 2, в которой также в первый раз указаны Бюро по Исследованию коррупции и его директор. В-третьих, повысился сдерживающий эффект РОСА, наказание за коррумпированные действия возросло до 5 лет тюремного заключения и (или) штраф 10 тысяч долларов (глава 5). Четвертое, лицо, признанное виновным в принятии незаконного вознаграждения, вынуждено заплатить сумму, которую оно приняло в качестве взятки в дополнение к тому наказанию, к которому приговорил суд (глава13).
Пятая и наиболее значительная особенность РОСА была в том, что он дал CPIB больше власти и вторую жизнь. Например, глава 15 обеспечивала служащих CPIB полномочиями на совершение арестов и обыск арестованных лиц. Глава 17 уполномочивала Общественного Прокурора давать разрешения директору CPIB и его главного заместителя проверять "любые банковские счета, долевые счета и расчетные счета" если кто-либо подозревается в совершении правонарушения в соответствии с РОСА.
Глава 18 уполномочивала служащих CPIB проверять банковские книжки государственных служащих, а также их жен, детей и агента, если это необходимо.
В 1981 году в РОСА были внесены поправки, для того, чтобы повысить сдерживающий эффект требованием к тем, кто совершил коррумпированное действие, возместить все полученные деньги помимо исполнения обычного судебного приговора. Для тех, кто не в состоянии произвести полное возмещение, выносится более строгий судебный приговор.
Важное значение для работы Следственной Комиссии имело то, что вскоре 3 Марта 1989 года был издан Акт о Коррупции (Конфискация выгод), в котором оговаривалась конфискация выгод, извлеченных путем коррупционных действий. Если ответчик умер, суд подает иск, содержащий в себе заявление о конфискации его владений.
В реализации антикоррупционного законодательства весьма велика роль специального агентства (CPIB). Основные функции CPIB: 1) получать и расследовать жалобы, содержащие обвинения в коррупции в общественных и частных сферах; 2) расследовать случаи халатности и небрежности, допущенные государственными служащими; 3) проверять деятельность и операции, проводимые государственными служащими с целью минимизировать возможность совершения коррумпированных действий.
CPIB имеет три подразделения: следственное, справочно-информационное и вспомогательное; административное следственное звено самое большое, оно ответственно за проведение операций CPIB. Члены этого подразделения подают дела о расследованиях главе CPIB, который обращается к государственному Прокурору и рекомендует предпринять соответствующие действия на основании имеющихся доказательств. Однако если доказательств для рассмотрения дела в суде недостаточно, директор направляет дело к главе отдела, занимающегося дисциплинарными делами, после получения разрешения Государственного Прокурора.
Справочно-информационная и вспомогательная служба ответственна за отбор кандидатов для назначения на государственные посты и их дальнейшее продвижение, за проведение научных курсов по повышению квалификации, отбор производится на том же основании, что и при получении гражданства и состязании подрядчиков строителей за получение государственного контракта. Это звено также поддерживается Исследовательским объединением, которое анализирует рабочие операции склонных к коррупции правительственных отделов и выявляет те слабые места в администрации, которые являются причиной коррупции. Более того, Исследовательское объединение также исследует завершенные дела для установления modus operandi для коррупции среди государственных служащих и рекомендует необходимые превентивные меры. Специальная база данных содержит в себе информацию для операционных нужд Исследовательской службы. Административная служба выполняет финансовые и управленческие функции CPIB и обеспечивает канцелярскую поддержку других подразделений.
Таким образом, в отличие от (так называемой) Комиссии, Препятствующей Коррупции в Гонконге, CPIB меньше по размеру и не нуждается в обширном персонале, хотя имеет большую нагрузку, т.к. размещается в офисе Премьер Министра и обладает законной властью, уполномочивающей CPIB получать требуемое сотрудничество, как с государственными, так и с частными организациями.

2. Уменьшение стимула совершать коррумпированные действия. Возможно, правительственный подход к борьбе с коррупцией путем уменьшения или ликвидации стимула к совершению коррумпированных действий был лучшим оправданием повышения зарплат политическим лидерам и главным государственным служащим, произведенного бывшим Премьер Министром Ли Куан Ё в парламенте 22 марта 1985 года, когда он объяснил, почему зарплаты у членов кабинета министров выросли. Он утверждал, что политическим лидерам стоит платить самые большие зарплаты потому, что они заслужили это тем, что представляют собой порядочное и честное правительство.
Если им недоплачивать, они могут поддаться соблазну и вовлечься в коррумпированные действия. В соответствии с высказываниями Ли, Сингапур нуждается в управлении, свободном от коррупции и в честных политических лидерах для сохранения наиболее ценных активов государства. Он заключил, что лучший способ в борьбе с коррупцией – это "движение с рынком", который является "честной, открытой, выгодной и работоспособной системой" вместо лицемерия, результатом которого является двуличие и коррупция.
В соответствии с этим, заработная плата государственных служащих Сингапура возрастала в 1973, 1979, 1982, 1989 и 1994 для уменьшения "утечки мозгов" в частный сектор и для сокращения разницы между величиной заработной платы в двух секторах.
Только в 1989 и 1994 годах изменения размера зарплат обсуждались здесь как наиболее значительные. В марте 1989 Министр торговли и промышленности, Ли Хсин Лунг, рекомендовал значительно повысит зарплату в SCS, так как низкая заработная плата и низкий уровень продвижения в сфере Административного Обслуживания приводит к низкому уровню трудоустройства и частым увольнениям. Правительственной философией было "платить государственным служащим в соответствии с рыночными расценками за их способности и ответственность", означало "предоставить, во что бы то ни стало зарплату, которая необходима для привлечения и удержания требуемых талантов".
При пересмотре в 1989 и 1994 гг. зарплаты высшим государственным служащим Сингапура повысили до такой степени, что, возможно, они стали самыми большими в мире, по сравнению со своими коллегами из других стран.
Например, базовая месячная зарплата служащих 5-го уровня USA $25.866, что гораздо больше, чем самая большая заработная плата в Государственной Службе США, которая равняется USA $7.224.
Таким образом, Сингапурская антикоррупционная стратегия с 1960 года состояла: 1) из комбинированного использования РОСА и CPIB для уменьшения возможности совершения коррумпированных действий; 2) из периодических повышений заработной платы политическим лидерам и главным государственным служащим в целях уменьшения стимула к совершению вышеуказанных действий.

3. Что могут другие страны почерпнуть из опыта Сингапура? При обсуждении актуальности Сингапурской анти-коррупционной стратегии для других стран, перед тем как обозначить выводы, следует обсудить два предостережения. Первое: для других стран затруднительно воспроизвести Сингапурскую анти-коррупционную стратегию целиком, так как город-государство имеет уникальные исторические, географические, экономические, демографические и политические черты.
Второе предостережение состоит в том, что в то время как рецепт борьбы с коррупцией борьбы с коррупцией ясен, нет гарантий того, что правительство других стран было бы готово заплатить высокую цену за успех следующих шести уроков, обсуждаемых ниже. Действительно, трудно воспроизвести и вживить Сингапурский опыт борьбы с коррупцией, т.к. это требует больших экономических и политических затрат.
Имея эти предостережения ввиду, приводим шесть уроков, которые могут быть извлечены политическими деятелями, ответственными за создание анти-коррупционных стратегий, из Сингапурской всесторонней анти-коррупционной стратегии.
 Политическое руководство должно быть искренне направлено на уничтожение коррупции. Оно должно демонстрировать примерное поведение, вести скромный образ жизни, и избегать вовлечения в коррумпированные действия. Каждый, кто признан виновным в совершении коррумпированных действий, должен быть наказан, не смотря на его (ее) позицию и положение в обществе. Если "большая рыба" ограждена от обвинений в коррупции, и только "маленькая рыба" ловится и наказывается (как происходит в Китае), то антикоррупционной стратегии недостает надежности и она не похожа на успешную.
 Бесполезно бороться с коррупцией путем использования дополнительных и частных мер в качестве всесторонних антикоррупционных мер, целью которых является минимизировать коррупцию среди государственных служащих и населения. Эффективная всесторонняя антикоррупционная стратегия имеет 2 элемента: обширное антикоррупционное законодательство и автономное антикоррупционное агентство. Антикоррупционное законодательство должно быть всеохватывающим. Чтобы предотвратить все способы уклонения от закона и должно периодически пересматриваться для введения актуальных поправок, когда это требуется
 Антикоррупционное агентство должно само по себе быть некоррумпированным. Что бы это обеспечивалось, оно должно контролироваться или находится под наблюдением политического лидера, который не склонен к коррумпированным действиям. Эти должности должны занимать честные и компетентные лица.
 Антикоррупционное агентство должно быть отделено от органов полиции как можно скорее, т.к. размещение рядом с полицией мешает его эффективному функционированию, особенно когда полиция коррумпирована.
 Уменьшить возможность коррумпированных действий в тех отделах правительства, которые склонны к коррумпированной деятельности. (Например, таможня, иммиграция, внутренние доходы и дорожная полиция).
 Стимул к совершению коррумпированных действий среди государственных служащих и политических лидеров может быть уменьшен путем обеспечения их заработной платой и дополнительными льготами, сопоставимыми с частным сектором. Другими словами, государственный служащий или политический лидер будет более склонен к совершению коррумпированных действий, если его зарплата скудна и не соразмерна с его постом и ответственностью. Однако правительство может быть неспособным повысить зарплаты, если нет экономического роста и соответствующих финансовых источников. Тем не менее, последствием того, что долгое время зарплата в госсекторе будет низкой, неблагоприятны, так как талантливые государственные служащие уйдут для того, чтобы устроится в частные компании, т.к. там оплата выше, в то время как менее способные останутся и вовлекут себя в коррумпированные действия, чтобы компенсировать низкую зарплату.
Суммируя все вышесказанное, успех Сингапура в минимизации коррупции может быть определен, как двойная политика уменьшения, как возможности, так и стимула к совершению коррумпированных действий. Действительно, опыт Сингапура в контроле над коррупцией демонстрирует возможность минимизации коррупции, если присутствует сильная политическая воля. Наоборот, если такой политической воли недостает, либо она отсутствует, ситуация безнадежна, т.к. политические лидеры и главные государственные служащие или военные офицеры признают только на словах существование анти-коррупционной стратегии в их стране.

3.4. Пути предупреждения должностных преступлений и коррупции: опыт Кореи

1.Введение. Должностные преступления и их влияние на развитие демократии составляют главный интерес многих корейских политиков. Дать оценку реального ущерба, причиненного должностными преступлениями, зачастую довольно трудно вследствие природы таких преступлений. Они связаны с деятельностью коммерческих и деловых структур, включая акционерные компании, банки и различные общественные организации, которые часто имеют в своих структурах государственных служащих, ищущих удовлетворение своих личных нужд и интересов и не думающих о других. Так сложилось, что должностные преступления часто остаются незаметными и вероятность их судебного преследования значительно ниже, чем других преступных деяний, поскольку часто их трудно доказать законным образом. Следует также отметить, что жертвы должностных преступлений часто игнорируют, и причины таких преступлений часто приводят к более сложным проблемам. Среди таких проблем существенной социальной проблемой является возможная связь между должностными преступлениями и коррупцией в отношении Кореи.
Хорошо известно, что, начиная с декабря 1997 г., Корея переживает огромный экономический кризис. Эта борьба рассматривается главным образом как следствие сильной запрещенной законом взаимосвязи – конгломерации – между политиками, государственными служащими и бизнесменами, которые обменялись своими взаимными интересами для извлечения каких-либо прибылей. Должностные преступления несли неблагоприятные последствия для служащих, их совершивших, и проникали в соответствующие правительственные структуры. Влиятельный «черный рынок» был создан в результате их запрещенного законом поведения, которое препятствует процессу национального развития. Для государственных служащих не было необычным быть причастными к укрывательству стоимости приватизированных основных и оборотных фондов государственных организаций и предприятий и их незаконных приобретений. Подобные должностные преступления рассматриваются как экономические преступления, которые приводят к большим потерям для общества, нежели традиционные виды преступлений. Термин «должностные преступления» в настоящей работе будет охватывать только коррупцию, в которую вовлечены государственные служащие.
В настоящей работе предпринята попытка сосредоточить внимание на должностных преступлениях и их связи с коррупцией. Коррупция, главным образом вызванная некоторыми государственными служащими, влечет за собой разнообразные воздействия на людей, а также на мировую экономику в более широком смысле. Причины и последствия должностных преступлений в отношении Кореи будут детально рассмотрены путем анализа современной ситуации.

2. Понятие должностных преступлений и коррупции. Определение того, что действительно является должностными преступлениями, является дискуссионным вопросом среди криминологов. Впервые определение «должностное преступление» было использовано в 30-х годах известным криминологом Эдвином Сатерлендом; тогда этот термин был применен для описания преступной деятельности лиц, обладающих богатством и властью. Сатерленд определял должностное преступление как «преступление, совершенное лицом почтенным и обладающим высоким социальным статусом благодаря занимаемой им должности». Он обнаружил, что лица, совершившие должностные преступления, не были объектом поисков, а также то, что такие преступления были связаны со значительными суммами, что привело к существенным финансовым потерям. В качестве последствий этих преступлений выступали не только материальные расходы, но и недоверие, конфликты, неудовлетворенность и другие воздействия на общественные отношения. Современное определение должностных преступлений, согласно такому криминологу как Гилберт Гейс, включает преступления, которые могут быть совершены лицами, принадлежащими к различным социальным слоям. Некоторые криминологи даже шире раскрывают этот термин, указывал, что он имеет отношение к любому занятию, нарушающему закон.
Возможно большое количество типологий, с помощью которых можно уловить природу должностных преступлений. Уклонение от уплаты налогов, вымогательство, а также растрата (присвоение) являются в некотором роде разновидностями должностных преступлений. Например, криминолог Марк Мур подразделяет такие преступления на 7 компонентов: обман и мошенничество, использование общественного положения в личных интересах; растрата и служебный обман; обман клиентов и корпоративные преступления. Никос Пассас и Дэвид Нелкен также попытались подразделить должностные преступления на корпоративные преступления, правительственные, должностные и организованную (профессиональную) преступность. Учение Пассака и Нелкена затрагивало только преступление против Европейского экономического сообщества, совершенные его государствами- участниками, но и исследовательские работы также могут быть применены по отношению к другим странам, например, к Кореи.
Корпоративные преступления могут включать в себя незаконную коммерческую деятельность. Преступления, связанные с предпринимательской деятельностью, могут быть разделены на два вида: должностные преступления и организованная преступность. Криминолог Ларии Дж. Сигель определяет должностные преступления как включающие незаконную коммерческую деятельность, целью которой является получение прибыли путем совершения «законных» сделок. С другой стороны, организованная преступность включает деятельность физических лиц и организаций, целью которой является получение прибыли через незаконные коммерческие предприятия. В третьих, правительственные преступления включают незаконную деятельность правительственных служащих, которые действуют либо в интересах правительства, политической партии, страны, либо в других интересах. В четвертых, определение «профессиональная преступность» относится к лицам, которые обходят или нарушают закон с целью получения дополнительных денег.
Герберт Эдельхерц также пытается классифицировать должностные преступления: умышленные нарушения, злоупотребление доверием, второстепенные коммерческие преступления и мошенничество. Умышленные нарушения совершаются главным образом для личных выгод субъектов этих преступлений, которые воспользовались доверием, оказываемым им организацией. Злоупотребление доверием как вид преступления может включать, например, взяточничество или присвоение (растрату) Второстепенные преступления относятся к организациям, которые пытаются содействовать своим коммерческим интересам путем нарушения ограничительных мер; мошенничество же совершается с целью обмануть клиентов.
Настоящая работа будет посвящена тому, что Пассас и Нелкен определяют как «правительственные преступления», а также тому, что Эдельхерц определяет как должностное преступление, имеющее черты злоупотребления доверием; особое внимание будет уделено таким из них, в которых правительственные служащие используют свою власть, оказывая кому-либо благосклонность в целях удовлетворения в дальнейшем своих интересов. Эти преступления включают продажность и другие виды коррупции, которые могут оказать огромное влияние на общество. Опыт некоторых правительств, таких как Маркоса на Филиппинах, режим Такеситы в Японии, Никсона в Соединенных Штатах и Ли-Сынг Мана в Южной Корее, показывает, что должностные преступления могут даже вызвать крах правительства в данной стране. Таким образом, должностные преступления тесно связаны с коррупцией, поэтому возможно рассмотрение их как части коррупционной деятельности.

3. Проблемы должностных преступлений. Последствия должностных преступлений могут оказать огромное воздействие на общество. Коррупция в Корее и настоящий экономический кризис являются прекрасным примером того, какое существенное влияние на общество она может оказать как в экономическом, так и в политическом смысле. Затронуты не только отдельные государственные и частные секторы, влияние должностной преступности может быть обнаружено и за пределами границы Кореи с другими государствами.
Вообще, существует два последствия коррупции среди правительственных служащих: прямое и косвенное. Прямые последствия выражаются в действиях правительства. Косвенные последствия могут быть обнаружены при более глобальном восприятии.
Коррупция среди правительственных служащих обладает прямым эффектом. Когда государственные служащие вовлекаются в коррупцию, когда число ее участников существенно, это означает, что правительство само по себе является коррумпированным. Это может вызвать ощущение недоверия, конфликты, неудовлетворенность, недейственность или неудовлетворенность у правительства или у общества. Согласно данным, ставшим доступными благодаря судебной власти в Корее, все 3887 правительственных служащих были замешаны в различного рода нарушениях. В 1996 г. это обозначает резкое увеличение (на 28 %) по сравнению с цифрами на 1995 г. Однако самое тревожное – это поразительный факт того, что число должностных лиц, вовлеченных во взяточничество, разительно увеличилось и составляет около 93,5 процентов роста по сравнению с предыдущим годом. В результате обвинения проводило всеобъемлющие проверки должностных лиц за последние месяцы, обращая особое внимание на заявления о коррупции и нарушениях. Это свидетельствует о процветании коррупции, в частности peddling злоупотреблений полномочиями, ухудшении образа жизни и другого рода правонарушений.
Поскольку все больше должностных лиц оказывается вовлеченными в коррупцию, расходы на ведение бизнеса, вероятнее всего, возрастут. Бизнесмен скорее займется ненадлежащей деятельностью, такой, как передача конвертов с наличными должностным лицам, и даже будет обеспечивать для них развлечения с целью выработать у них линию поведения в пользу себя. Кроме того, управление теряет свои возможности из-за коррупции в правительстве. Например, чэболь – огромные корейские конгломераты – будут давать взятки государственным должностным лицам в целях обеспечения благоприятной для себя политики, а должностные лица, в свою очередь, свяжутся с банками, чтобы проинструктировать их по поводу выдачи ссуды конкретному конгломерату. В результате имели место чрезмерные ссуды и неправильное распределение денежных средств, что привело КИА, Ханбо и другие банковские системы к краху.
Косвенные последствия коррупции в правительстве могут быть оценены, исходя из более глобальных понятий. Не так давно экономический кризис в Корее был темой новостей во всем мире, обостряя беспокойство о дальнейших экономических перспективах. Иностранная пресса, наряду с другими экспертами в бизнесе, политике и экономике предпринимали осторожные попытки выявить причины такого разрушительного эффекта. Бизнесменов затрагивают как сообщения СМИ о коррупции, так и причины экономического кризиса, хотя они должны быть иначе вовлечены в деловые отношения с Кореей, должны быть предложены какие-либо иные соображения. Это означает потерю иностранных вложений бизнесменов, поскольку коррупция вызывает дополнительные расходы, сокращает доходы и способна сделать некоторые страны, такие, как США или др., которые подписали Акт об иностранной коррупционной практике, менее конкурентоспособными.

4.Причины должностных преступлений и их связь с коррупцией. Коррупция – это понятие, возникшее при анализе неправильного регулирования внутри политической и/или управленческой систем и его взаимосвязи с политической, управленческой, социально-культурной обстановкой, а также с поведением политиков или государственных служащих (Ким, 1996, С. 200). Анализ причин должностных преступлений осложнен из-за природы этого вида преступности и запутанности коррупции. Гораздо сложнее анализировать причины еще и потому, что субъекты должностных преступлений, уже, будучи пойманными, согласно Герберту Эдельхерцу, эксперту в этой области, стараются дать рационалистическое объяснение своему поведению.
В случае с Кореей мы попытаемся проанализировать причины быстрого увеличения количества должностных преступлений более полно. Это потребует исследования основных социальных, политических, правовых, экономических и исторических перспектив Кореи, а затем путем применения нескольких разработанных подходов создать собственный анализ коррупции. Так, один из подходов главным образом рассматривает одну сторону такого феномена, как коррупция. Мы предлагаем следующие результаты научных наблюдений относительно Кореи.
Прежде всего, главные причины должностных преступлений и такого феномена, как коррупция, в стране происходят из-за чрезмерного уважения авторитаризма, политиков и бюрократов. Централизация власти и злоупотребления ею обеспечивает соответствующие возможности для коррупции. Корейская политическая система традиционно является кране централизованной вследствие влияния конфуцианства, которое пришло из Китая еще в веке. Корейская политическая и административная система девятнадцатого века может быть охарактеризована как общество, придерживающееся норм конфуцианства, феодализм, бюрократический деспотизм и система официальных назначений. Более того, появление конфуцианства в качестве политической доктрины единства знания и поведения показывает важность феодальных отношений власти-подчинения. Тенденция к централизации в особенности была вызвана политикой правительства Пака, образовавшегося в результате вооруженного государственного переворота в 1961 году, наряду с социально-культурным наследием. Централизацию можно объяснить каким-то образом совокупностью интересов экономических, бюрократических и политических сил , которые доминировали в тот период. Это указывает на крайне централизованный контроль правительства за поддержанием власти авторитарной политической элиты. Таким образом, отношения между центральной и местными властями были похожи на отношения господина и слуги.
Во-вторых, должностные преступления и коррупция были созданы бюрократической элитой в процессе разработки политики и ее осуществления. Несмотря на свой вклад в развитие экономики Кореи, политика Пака может быть оценена как инструмент, проводящий военную (милитаризованную) политику правительства на протяжении долгих 18 лет, которая сделала Корею более коррумпированным государством. Пак основал несколько институтов для поддержки своей экономической политики за счет создания новых органов по планированию, как, например, орган по экономическому планированию. Сначала Пак оправдывал этот государственный переворот, утверждая, что было просто необходимо покончить с коррупцией в правительстве и среди населения. Пак также создал чэболь, сущность которых заканчивается в том, что семья создает конгломерат и узаконивает его с помощью справок об экономическом развитии. Он поддерживал предприятия, способные организовать экспорт, а те, в свою очередь, платили за возможность ведения бизнеса в интересах политических партий. Эта негласная практика покровительства конгломератам продолжалась до недавнего времени, что привело к роковым для экономики Кореи последствиям в декабре 1997 года.
Пак установил тесные отношения с богатыми бизнесменами. Например, все 51 владельцев предприятий получили разрешение на свою деятельность сразу после того, как они торжественно поклялись в своей преданности Паку и согласились платить налоги; это свидетельствует о том, что Пак сразу же начал использовать свою почти абсолютную власть в целях извлечения незаконных доходов. Сообщение Палаты Представителей США об отношениях между Южной Кореей и США проясняет это положение (Палата Представителей США, 1978, С. 27): комментируя всеобщее положение в конце 1961 года, Посольство США сообщает в Вашингтон, что хунта высказывала свою благосклонность по отношению к арестованным за коррупцию после государственного переворота; следы коррупции и взяточничества обнаруживаются в самых высоких правительственных уровнях. Другим примером контроля Пака за экономикой является то, что Центральная разведывательная служба Кореи, основанная Паком, честно служила его единоличной политической власти; одним из ее основных занятий было увеличение фондов деятельности политических партий за счет незаконных махинаций и коррупции.
Режим Чона в 5-ой республике Корее был похож на военную диктатуру; экспорт привел к росту и злоупотреблению политической и бюрократической властью, которое, возможно, приобрело большие объемы нежели во время правления Пака. Например, военные осуществляли надзор за полицией, правящей партией, сетью разведывательной службы, и даже за организацией Олимпийских игр. Сотни уволенных в запас офицеров получали политические и управленческие посты послов, мэров, а также главные посты в системе центрального управления. Это свидетельствует о том, что одновременно существовали официальное правительство и своего рода неофициальное правительство, которое в действительности и контролировало все аспекты. В основном Чон придерживался стратегии Пака, ориентированной на: сдерживание производительности труда в целях победить инфляцию; возрождение конкурентоспособности, чтобы поднять производящие отрасли и повышение доходов чэболь (плутократии). В особенности прямое вмешательство государства использовалось для поддержки настойчивых в финансовом плане чэболь наряду с сокращением излишних производственных мощностей и реорганизацией выпускаемой продукции. В результате политическая и экономическая власть между политической элитой и элитой чэболь твердо укрепилась в процессе финансовой поддержки чэболь, т.е. чем больше взяток поступает от последних политикам и бюрократам, тем большую финансовую поддержку от правительства они получают. Статистические данные показывают количество чэболь, вовлеченных в структуру экономической системы Кореи во времена правления Пака и Чона. Например, что касается продукции, то совокупные продажи десяти наиболее влиятельных чэболь возросли с 15,1 % валового национального продукта в 1947 году до 48,1 % в 1980 году (Амсден, 1984, С. 43).
Режим Чона был скорее государством традиционного политического подкупа и террора, нежели государством демократического развития, если говорить языком изучения коррупции в данной стране. Например, чэболь принуждались к передаче Чону больших денежных сумм в качестве политических взносов. Чон основал в 1984 году свой собственный фонд под названием «Фонд Илхэй». Двенадцать наиболее крупных чэболь принуждались к передаче этому фонду приблизительно 14 млн долларов в год. Кроме того, руководители чэболь, отказывавшиеся уплатить взносы, были жестоко наказаны правительством. Наиболее понятно это было продемонстрировано в отношении группы Кукхэ – Международной торговой палаты в 1985 году. В особенности режим Хана включал широко распространенную коррупцию, связанную с участием родственников как Чона, так и его жены в незаконных операциях. Например, младший брат Чона осуществлял надзор за движением Нью-Виладж, в то время как жена Хана основала и возглавила Фонд Нового Поколения, который она явно использовала в качестве своего личного источника «комиссионных» и взяток. С другой стороны, ее отец был главным участником скандалов по земельным вопросам, относящихся к более важным предупреждениям об изменении земельных зональных тарифов и о покупке земель. Другие члены ее семьи предположительно получали доходы от незаконных махинаций включающих кооперативные заимствования (Харт-Лэндсберг, 1993. С. 236). В результате 31 декабря 1989 года бывшему президенту Хану пришлось свидетельствовать перед государственной Ассамблеей о злоупотреблении властью и других нарушениях, совершенных за время его семилетнего авторитарного правления.
Несмотря на то, что новый режим поддерживался идеей свободных выборов и конституционным законом между правящей и оппозиционной партиями, феномен коррупции в 6-ой Республике Корее, возглавленной Ро в 1988 году, был схож с предыдущим режимом Чона. Принимая во внимание политику поддержки чэболь, Ро также попытался защитить их и пополнить политические фонды. В результате в 1988 году 76,9 % частных земель принадлежало 6,2 % всего населения, подразумевается при этом, что разрыв между имущими и неимущими сильно увеличивался. Интересно, что по официальным данным крупнейший конгломерат являлся собственником 429 млн м2 м земель стоимостью около 15 млрд долларов, наряду с дополнительными 45 тыс м2, занятыми под строения. Подобные незаконные и безнравственные виды деятельности чэболь порождали экономические, политические или же социальные проблемы для государства. Серьезные спекуляции в отношении земель расстроили и разочаровали граждан, ведь это сделало невозможным для рядовых граждан с их зарплатами обзавестись жильем, потому что стоимость недвижимости возросла в 1987 году на 14,7 %, в 1988 году – на 27,5 %, в 1989 – на 32 %, а в 1990 год даже больше. В особенности несбалансированная политика роста, проводимая Паком, Чоном и Ро, обернулась серьезным разрывом между различными слоями общества и регионами, что подтверждается тем, что 80,4 % респондентов согласились с существованием серьезного регионального конфликта, в то время как 88,3 % опрошенных признали наличие серьезных конфликтов между различными слоями общества (Ким, 1989, С. 351 – 352). Таким образом, причины политической и бюрократической коррупции могут быть обнаружены в различных факторах, таких, как коррупционное поведение политиков и бюрократов, неправильное и плохое управление, проводимое военными режимами, а также в спросе и предложениях социально-культурной обстановки.
В третьих, структура должностных преступлений и феномена коррупции заключается в том, что установленные средства для контролирования коррупции в Корее были крайне разнообразны. Установленные антикоррупционные средства включают секретаря Президента, секретаря Премьер-министра, департамент по аудиту и инспекциям, комиссию по предотвращению коррупции, генеральные инспекции каждого из министерств, а также прокурора. Эти институты были основаны в связи с различными причинами и имеют недостатки из-за своей недостаточной независимости и невозможности эффективно скоординировать свои обязанности.
Например, прокурор и Департамент по аудиту и инспектированию, которые являются главными средствами борьбы с коррупцией в Корее, часто находились под влиянием политического давления в процессе разработки государственных антикоррупционных решений. Прокурор является должностным лицом и одновременно правительственным органом по расследованию и обвинению от имени государства в головных делах и делах о коррупции на основе уголовного права, уголовно-процессуального закона и актов прокурора. С другой стороны, Департамент по аудиту и инспектированию (BAI) был создан на основе конституционного права и закона об этом Департаменте Фактически BAI самой важной, высшей организацией по аудиту и инспектированию среди всех правительственных организаций по предотвращению коррупции в Корее. BAI сохраняет независимый статус, несмотря на то, что он был основан под началом Президента. Обязанности и функции BAI заключаются в подтверждении закрывающихся счетов доходных статей и расходов государства, в проверке отчетности государственных органов и органов местного самоуправления, организаций, действующих за счет инвестиций правительства и других объектов. Предыдущая администрация, возглавляемая Президентом Ким Ен Самом с 1993 года, основала СРС (комиссию по предотвращению коррупции), которая должна была выступать в качестве чисто совещательного органа, состоящего главным образом из частных лиц, целью которого была бы помощь Председателю BAI. В функции этой комиссии входили способы анализа причин противоправного поведения, коррупции и мер по их предупреждению; развитие способов устранения пробелов в праве, законодательстве и исправления таких положений, которые склонны благоприятствовать нарушениям, а также разработка рекомендаций относительно того, как улучшить деятельность BAI в целях искоренения неправомерного поведения и коррупции.
Предыдущий опыт правительства Кореи показал нам, что проводимая сверху антикоррупционная тенденция сама по себе не является достаточной, что стало причиной провала. Некоторые политики и государственные служащие опровергают тот факт, что все из предыдущих Президентов, такие как Ли, Пак, Чон и Ро предлагали своего рода антикоррупционную политику в начале своего политического правления, но успеха не добились. Нелегкой оказалась задача по искоренению коррупции и для последнего официального Президента Ким Ен Сама. Его неудача в попытке искоренить должностные преступления и другие виды коррупционной деятельности оказала вредное влияние на экономику Кореи.
Фактически недавние сплетни в правительствах Ким Ен Сама включали в себя слухи о растущих налогах, незаконных банковских ссудах и инцидентах коррупции. Обращение особого внимания на контроль за механизмом коррупции является приемлемым, по крайней мере, в отношении перспектив внешнего развития Кореи. Система контроля за политической и бюрократической коррупцией работает не согласованно, и это может создать серьезный конфликт в процессе применения принудительных мер для борьбы с коррупцией. Это правда, что зачастую сами разработчики антикоррупционной политики становятся коррумпированными. Люди часто сомневаются в искренности ораторского искусства политических деятелей, повествующих об антикоррупционной политике, поскольку многие из этих же самых должностных лиц получают доходы со стороны.
В четвертых, общество Кореи является уникально однородным, что редко встречается в других обществах. Однородное (гомогенное) общество Кореи обладает уникальной социально-структурной характеристикой, известной как коллективизм. Хотя коллективизм может оказывать положительное воздействие, крайний коллективизм несет негативные эффекты, такие как особые взаимоотношения, указывающие на важность «uiri», что может быть определено как чувство чести и преданности. Это означает ответное возвращение другому человеку любезности или доброго расположения, но когда человек отказывает в просьбе тому, кого хорошо знает, или же если он отличает свое о чужого в процессе пользования и владения вещами, то тогда он будет стоять особняком. В крайне однообразном обществе, где так важно единообразие, такие действия не будут восприняты как приемлемые. Фаворитизм тесно связан с «uiri», и корейцы стараются поддерживать связи с людьми из местности, откуда они родом, и со сходным образованием. Государственные служащие не защищены от того, что их будут просить об оказании любезности, или же сами они также будут просить о том же. Когда должностные лица высказывают другим такое предпочтительное отношение, основанное на происхождении лица, то естественно, что в данном обществе проблема должностных преступлений будет продолжать обостряться.
Наконец, еще одной причиной должностных преступлений является имущественная жадность, которая представляет собой антиобщественное поведение, нарушающее социально-этические нормы и зачастую перерастающее в преступное. Некоторые политики предыдущих режимов активно накапливали значительные денежные фонды за счет взяточничества и присвоения, что обернулось для них тюрьмой. Многие из этих должностных лиц пытались сходными средствами скопить состояния, пренебрегая при этом своими жизненными ценностями. Согласно результатам обследования, проведенного недавно правящим Национальным конгрессом по новой политике, участвующие в обследовании указами на должностных лиц налоговой службы и полицейских как на наиболее коррумпированных должностных лиц. Должностные лица органов государственного управления и органов местного самоуправления – следующие в списке коррумпированных должностных лиц. Необходимо применить много этических мер в целях сокращения стимулов к коррупции.

5. Методы предотвращения должностных преступлений и коррупции. В целях улучшения экономического положения Корее срочно нужно искоренить должностные преступления. Автор убежден, что первым шагом, который нужно предпринять, будет ликвидация коррупции. Недавно Банк развития стран Азии (ADB) определил коррупцию как результат иностранных займов. АДВ – это институт развития ссуд, который предоставляет займы азиатским странам. Согласно АДВ, источник коррупции представляется не только политической проблемой, но и экономической.
Так, кажется правдивым тот факт, что правительство Кореи пытается предотвратить совершение преступлений государственными служащими и сильно распространенную коррупцию. В настоящее время администрация Президента Ким Дэй Ханга способствует искоренению коррупции в полном размере. Администрация пытается расследовать различные случаи должностных преступлений и уничтожить разного рода виды коррупции, которые существуют в Корее. Реформа включает в себя прекращение влияний продажности и нарушений закона, совершений экономических преступлений гражданскими служащими, политиками, владельцами корпораций, а также методами объединений. В соответствии с заявлениями администрации, коррумпированные гражданские служащие могут быть отстранены от работы и даже от получения полной пенсии.
Действующая в настоящее время в Корее Администрация находится в поиске эффективных средств для борьбы с ростом преступности и преступных элементов должностных преступлений. На данный момент правительство Кореи обладает средствами для борьбы с должностными преступлениями, совершенными коррумпированными правительственными служащими и бизнесменами, через сеть описанных выше органов и учреждений. К несчастью, корейские служащие не смогли решительно ввести в действие этот правовой механизм.
Предпринимая попытки по борьбе с растущим количеством должностных преступлений и коррупцией, следует рассмотреть следующие антикоррупционные меры. Прежде всего действующая Администрация должна обнародовать более строгий закон о борьбе с преступлениями, использующий полную и исчерпывающую антикоррупционную политику. Всеобъемлющая стратегия будет более действенной и эффективной для контроля над должностными преступлениями и коррупцией, поскольку должностные преступления могут включать комплексные политические и управленческие результаты. Например, одним из критических замечаний относительно более частого вмешательства правительства в расследование дел о должностных преступлениях является то, что это ставит корейские коммерческие предприятия в невыгодное соперничающее положение из-за вмешательства правительства. Подобная антикоррупционная стратегия рассматривается как пристрастная и не в полной мере достаточная за контролем над таким феноменом, как коррупция. Политическая власть нуждается в более эффективных, координированных и всеобъемлющих средствах для борьбы с должностными преступлениями. Но в то же время антикоррупционная политика и меры по борьбе с должностными преступлениями должны быть демократичными и беспристрастными.
Во-вторых, Корея как целое государство должна воодушевить государственных служащих, как и граждан, на борьбу с коррупцией, показывая глубокое моральное и этическое убеждение и уверенность в необходимости этого. Несмотря на то, что усиление принудительных мер может облегчить проблему, оно никогда не сможет разрешить проблему преступного поведения должностных лиц. Таким образом, никто не должен сбрасывать со счетов важность укрепления моральных и этических устоев населения, а также то, что должны быть предприняты усилия по устранению первичных причин должностных преступлений и коррупции, включающих такие факторы, как различного рода психические расстройства, нравственная деградация и широко распространенное чувство о несправедливости общества. Короче говоря, специальное образование для государственных служащих в целях укрепления у них этического осознания борьбы с коррупцией является важным элементом, который должен быть включен в развитие антикоррупционной политики государства. Это также должно включать правительственную поддержку, оказываемую через проведение различного рода семинаров и встреч, их организацию.
Наконец, Корея должна принять политику уступчивости либо же, наоборот, устрашения в отношении должностных лиц. Уступчивость будет иметь в виду приспособление и сотрудничество государственных служащих. Правительство должно создать и укрепить механизм сотрудничества в целях обеспечения расследования и подавления коррупции. Эта попытка может быть использована в качестве экономических стимулов для прекращения разного рода нарушений закона. Один из методов представляет собой образование административного органа для надзора за коррупцией, осуществляемой государственными служащими. Другие могут включать в себя штрафы и другие наказания. Органы управления должны поддержать как государственный, так и частный сектора в исполнении антикоррупционных предписаний и руководящих указаний при осуществлении предпринимательской деятельности как в самой Корее, так и за ее пределами. Меры устрашения государственных служащих будут предполагать их наказание. Наказание государственных служащих будет удерживать их от нарушений в будущем. Должностные преступления могут быть проконтролированы путем введения такого устрашающего эффекта через наложение уголовным законодательством санкций.

6.Заключение. Проблема должностных преступлений в Корее является проблемой национального развития. В Корее, независимо от того, были или не были к этому разумные причины, многие прежние политические лидеры находили хорошие отговорки для неискоренения должностных преступлений и такого явления, как коррупция, когда они принимали политическую власть друг от друга. Например, Пак, Ро и Ким из всех Президентов страны предусматривали мощную антикоррупционную кампанию в самом начале своего правления, но никогда не подтвердили теорию делом. Со временем будет видно, но кажется, что нынешний Президент Ким Дэ Чжунг отличается от прежних политиков. Обычно правительство избегает применения наказаний в отношении коррумпированных бюрократов и политиков, с которыми нелегко иметь дело из-за занимаемых ими высоких постов или значительных связей.
Однако Корея должна столкнуться и с временными проблемами, касающимися борьбы с должностными преступлениями. Это может быть связано с переходом к узаконенной рыночной экономике в связи с очевидной эффективностью свободной конкуренции. Таким образом, в последнее время Корея переживает трудные в экономическом смысле времена. Было предложено несколько способов борьбы с должностными преступлениями и коррупцией. Но проблема должностных преступлений в Корее будет продолжать обостряться без непрерывного верховного руководства и обеспечения необходимых средств для борьбы с коррупцией. Когда нет четко установленных норм, которых следует придерживаться, вероятно, что количество должностных преступлений и случаев коррупции возрастет, и они станут широко распространенными. Ухудшение доверия общества к правительству, особенно в условиях экономического упадка, может привести к общественным волнениям, если это не будет предупреждено. Только ведя борьбу с должностными преступлениями Корея избежит того, что в будущем обернется сокрушительными потерями для экономики и коммерческих интересов.
Изменение содержания должностных преступлений в Корее так же будет зависеть от способов и средств, имеющихся в распоряжении должностных лиц и граждан, осуществляющих принудительные меры в целях предупреждения нежелательных действий со стороны государственных служащих и бюрократов. Вызывает беспокойство то, что резкий экономический спад, который переживает Корея в последнее время, может привести к сокращению бюджетных фондов, находящихся в распоряжении всех подразделений правительства, включая и исполнительные органы. Опасность этого положения заключается в том, что экономический спад может вызвать быстрый рост и распространение должностных преступлений. Преступный мир быстро реагирует на социальные перемены и используют неполноценность существующих мер воздействия для собственного незаконного обогащения.
Перед действующей администрацией сейчас стоит сложная задача по выявлению этих ключевых факторов в борьбе с должностными преступлениями и коррупцией в Корее, что означает развитие мер по поддержке антикоррупционной политики, которые сделают действия государственных служащих при ведении ими дел более эффективными, действенными и понятными.
Когда преступность должностных лиц минимизирована, то как для государственных, так и для частных предприятий становится легче преуспеть и достичь высоких показателей роста. Только тогда, в подходящих политических и социально-культурных условиях, могут быть достигнуты общественная справедливость и свобода личности.

3.4. Легализация доходов от торговли наркотиками и борьба с ней
в странах АТР.

Легализация преступных доходов является неотъемлемой частью любого незаконного бизнеса. Прибыль, получаемая в результате незаконной деятельности, составляет жизненную основу для преступных организаций. За счет нее формируются фонды, из которых финансируется преступная деятельность. Однако для безопасного использования своих капиталов преступники должны легализовать их, представив незаконно полученную прибыль в качестве законной или, используя устоявшуюся терминологию, "отмыть" деньги .
Существует мнение, что отмывание денег по общей сумме обращаемых капиталов является третьей по величине индустрией в мире. Исследования в США показали, что на территории этой страны 90% наличной валюты являются "грязными" и в той или иной степени прикосновенны к наркотикам. В Великобритании подобные исследования дали результат - 40%. По другим данным, около 80% собственности, связанной с преступной деятельностью приобретено на капиталы, вырученные от торговли наркотиками.
Торговля наркотиками - бизнес, в обороте которого находятся миллиарды долларов, без которых не может быть организовано производство, транспортировка, контрабанда и распределение этого незаконного товара, а также сопряженные с торговлей наркотиками подкуп чиновников, убийства и шантаж. Существование подобных оборотных активов во многом определяется деятельностью по отмыванию денег.
Прибыль от продажи наркотиков проходит через многие стадии очистки, зачастую вовлекающие различные национальные и международные финансовые учреждения, банки и пункты обмена валют. С существующими на сегодняшний день сложными банковскими методами, включая электронное перемещение денег, с момента появления денег в банковской системе, они могут быть перемещены через огромное количество банков в пределах 24-часового периода. Это приводит к тому, что отследить "бумажный след" денег либо невозможно, либо чрезвычайно трудно и занимает очень много времени. Глобализация торговли наркотиками привела к продолжающемуся расширению и все большей изощренности методов отмывания незаконной прибыли.
Поскольку международный рынок наркотиков охватывает все регионы и фактически каждую нацию, отмывание денег от торговля наркотиками так же приобрело международный характер. Вместе с тем, методы отмывания денег отличаются в различных странах и регионах, что связано с множеством факторов, в том числе, таких как развитость банковского дела и финансовых институтов, существование подпольных банковских систем и силе действующего на той или иной территории законодательства, направленного против операций по легализации преступных доходов.
В отличие от наркокартелей Латинской Америки, в которой на Западном Полушарии сконцентрировано производство кокаина, торговцы героина более многочисленны и используют базы во всем мире, включая Юго-Восточную и Юго-Западную Азию и Ближний Восток.
Производство и распространение наркотиков является одним из основных объектов организованной преступной деятельности в АТР. Во многом это обусловлено географическими и экономическими особенностями региона. Здесь сказываются такие факторы, как благоприятные климатические условия для произрастания наркотикосодержащих культур, являющихся сырьем для наркопроизводства, наличием труднодоступных площадей для выращивания указанных культур, а также дешевой рабочей силой, для которой работа на "наркобаронов" является единственным средством существования. Ситуация осложняется тем фактом, что производство опиума и героина ведется в развивающихся странах с чрезвычайно нестабильной политической ситуацией.
Одним из наиболее известных очагов наркопроизводства в АТР является, так называемый, Золотой треугольник – территория на стыке Таиланда, Бирмы и Лаоса. Плантации опийного мака, укрытые среди тропических джунглей Золотого треугольника позволяют поставлять на мировой рынок ежегодно тонны наркотиков. Производимый здесь наркотик распространяется не только по близлежащим юго-азиатским странам, но идет дальше – в Европу и Америку.
Отмывание денег в этом регионе мира происходит через сложную цепочку доверенных лиц, которые осуществляют подобный бизнес поколениями. Эти альтернативные банковские системы, работающие в значительной степени по этническим линиям, берут свое начало с времен, когда люди уезжали в поисках работы далеко от дома и для того, чтобы передать их семьям заработную плату сложилась целая система посредников. Подобная система, получившая в Индии и Пакистане название "hawala", сохранилась до наших дней основываясь на принципах семейственности и установившихся связях преступных групп. Правильность и конфиденциальность финансовых операций в подобных системах достигается жестоким наказанием нарушителей.
Перемещаясь по каналам подпольных банков, "грязные" деньги вообще не попадают в официальную банковскую систему. Альтернативные банки работают без бумажного следа. Подпольный банкир не пользуется ни платежными поручениями, на авизо, ни массой иных стандартных форм работы легальных финансовых институтов. В его работе достаточно конкретного устного обязательства, данного продавцу долларов для того, чтобы тот получил эквивалентную сумму в рупиях по согласованному курсу обмена через агента в Индии. Банкир посылает закодированное сообщение своему партнеру, в котором указываются данные получателя, время, дата и адрес, по которому будет произведен расчет. Комиссия за такую услугу может составлять до 15 процентов от обмененной суммы.
Несмотря на существенную комиссию, подпольные банковские системы продолжают существовать, и в них обращается большое количество денег. В 1992 году, например, Британские власти арестовали обосновавшегося в Лондоне пакистанца, оборот нелегальные финансовых операций которого составлял почти 13 миллионов долларов в неделю. А в1993 году полиция Дели арестовала подпольного банкира, в течение двухлетнего периода, конвертировавшего 1,45 миллиарда платежей его клиентов из Дубайи .
В Китае существует подобная система, которая известна как "fie chien" или "полет денег". Она, как и "hawala", основана на доверии, связях семейства, местных социальных структурах и угрозе неизбежной и жестокой расправы для любого нарушителя неписаных правил. Эта система, которую иногда называют "системой записки", позволяет, внеся деньги подпольному банкиру в одной стране, получить их в другой стране в обмен на "записку", то есть, своего рода, чек. Данный способ перемещения денег, в особенности "грязных", быстр и удобен, освобождает от транспортирования оптовых наличных денег, оставляет мало следов, и характеризуется минимумом затрат, ограничивающихся комиссией банкиру.
Торговцы наркотиками в рассматриваемом регионе традиционно вкладывают свои капиталы в недвижимость, а также в предприятия, занимающиеся производством каучука, добычей и переработкой морепродуктов, гостиничный бизнес и ювелирные магазины.
Наряду с подпольной банковской системой, для отмывания денег и инвестиций в недвижимость и производство в странах АТР применяются новейшие методы, такие как использование электронные расчетов и корреспондентского банковского дела, ценных бумаг, фьючерсных и производных финансовых сделок, которые не обязательно связаны непосредственно с реальным товаром.
Применение современных методов легализации преступных доходов характерно для стран с развитой экономикой, находящейся в тесной взаимосвязи с Европейскими, Американскими и международными финансовыми институтами. Примером может служить Сингапур, который является важным финансовым центром по отмыванию грязных денег от наркобизнеса. И хотя на его территории не имеет место ни культивирование, ни переработка наркотиков, Сингапур наряду с Гонконгом играет ключевую роль в перемещении и укрывательстве доходов от продажи восточно-азиатского героина.
Не смотря на то, что Сингапур до настоящего момента официально не присоединился к Венской конвенции ООН о предотвращении незаконного оборота наркотиков и психотропных веществ 1988 г., он является членом основанной в 1989 году "Большой семеркой" специальной Группы по борьбе с отмыванием денег (FATF) и продолжает придерживаться жесткой позиции по отношению к торговле наркотиками. В 1993г., Сингапур принял Закон о конфискации доходов от торговли наркотиками, который установил санкцию в виде 7 лет тюремного заключения и штраф в100 тысяч долларов за деятельность, связанную с легализацией прибылей наркобизнеса.
В период между 1992 и 1995 гг. правоохранительными органами Сингапура было конфискована сумма порядка 5,4 миллионов в Сингапурской валюте, что составляет 3,8 миллионов долларов США. По заявлениям официальных лиц, с 1989 по 1992 гг. торговцами наркотиков через Сингапур прошло приблизительно $ 100 миллионов долларов США, которые направлялись через подпольный банк в Бахрейн и, далее, на счета Всемирного Банка. В 1996 году в Сингапуре был наложен арест на средства организаций наркоторговцев в сумме эквивалентной, 20 миллионам долларов США.
Таиланд подобно Сингапуру имеет обширную и эффективную сеть банков и финансовых учреждений, которые используются торговцами наркотиками, чтобы перемещать и скрывать свои доходы. Таиланд имеет ряд существенных достижений в вопросе борьбы с отмыванием денег. К началу 1996 г. более чем 9 миллионов долларов США, имеющих отношение к торговле наркотиками были выявлены и арестованы, в сравнении с 1 миллионом в 1995 г.
Таиланд принял законы о запрете наркотиков и о конфискации средств, связанных с оборотом наркотиков. Закон о конфискации предусматривает, что доказательство законности получения средств лежит на подозреваемом.
Таиланд стремится к тому, чтобы стать главным финансовым центром в Азии. На территории Таиланда разрешено открытие представительств и филиалов иностранных банков, которые могут брать депозиты и выдавать кредиты в иностранных валютах от местных и иностранных лиц. Наряду с этим Таиланд разработал ряд законопроектов, касающихся регистрации и сообщений о подозрительных финансовых сделках, а также как условий, которые защищают служащих банка, выполняющих требования закона.
Благодаря гибкому законодательству и сложной банковской системе, Гонконг являлся, пожалуй, Восточно-Азиатской "Меккой" для мойщиков наркоденег. При этом в Гонконге были приняты законодательные акты, направленные против легализации незаконных доходов и об их конфискации. Существовало и положение, обязующее служащих банков уведомлять власти о подозрительных финансовых сделках. Переход Гонконга в 1998 г. под юрисдикцию КНР повлек за собой смену действующего законодательства при сохранении практически прежнего уровня развития банковских и иных финансовых институтов, что вряд ли способствовало уменьшению возможностей для преступников по использованию Гонконга в качестве центра по отмыванию денег.
Борьба с отмыванием денег ведется и в других странах АТР. Еще в конце 80-х г.г. Национальное полицейское агентство Японии предложило провести ряд мер, направленных на ограничение банковской тайны, в связи с деятельностью якудза по отмыванию денег. Однако эти меры были отвергнуты Министерством юстиции на том основании, что они посягают на личные права граждан.
Хотя организованные преступные объединения и сыграли огромную роль в торговле наркотиками, с начала 90-х г.г. уровень нелегальных поступлений от наркотиков и их влияние на японские финансовые институты были не такими высокими, как в США. В связи с этим, у финансовых институтов Японии был небольшой побудительный мотив для принятия дорогостоящих мер по проверке индивидуальных финансовых сделок.
Внешнее давление со стороны США заставило Японское правительство пересмотреть свою позицию, в результате чего в 1990 г. был принят ряд нормативных актов в данном направлении. Меры, принятые против отмывания денег, включают высокую плату за сообщения о сделках с наличными и тщательную проверку новых клиентов, открывающих банковские счета с первоначальным взносом более 230 000 долларов США. Желание банков проводить эти меры в жизнь исходит из того, что они позволяют им лучше контролировать своих конкурентов. В связи с этим, подходя объективно установленный контроль больше послужил интересам местных финансовых объединений, чем внес вклад в борьбу с легализацией преступных доходов .
В 1995 г. в Республике Корея был принят Специальный закон о предотвращении незаконной торговли наркотиками. Данный закон предусматривает конфискацию незаконной прибыли, полученной в результате нелегальной деятельности, связанной с наркотиками, и собственности, приобретенной на эти средства. Ранее, в 1993 г. на основании чрезвычайного Указа Президента, была введена обязанность для всех граждан и юридических лиц заключать финансовые сделки с реальными именами. Подобная мера резко ограничила возможности преступных организаций по перемещению своих капиталов на территории Кореи. Усиление финансового контроля в целом, а так же наблюдение за предприятиями, контролируемыми преступными организациями, такими как магазины по реализации спиртных напитков, частными ростовщическими конторами, игорными заведениями и т.п., позволяет выявлять и конфисковывать денежные источники преступных организаций, в том числе занимающихся контрабандой и распространением наркотиков.
Правительственные организации стран АТР, занимающиеся борьбой с организованной преступностью, уделяют большое внимание проблеме отмывания денег. Показателен в этом плане опыт Австралии, которая является одним из мировых лидеров в создании системы для предотвращения и контроля отмывания денег. Оценка отмывания денег в Австралии составляет примерно 3,5 млрд. долларов США ежегодно. Деньги могут быть отмыты за пределами Австралии через финансовые институты региона и возвращены в Австралию в более позднюю часть цикла по отмыванию.
Усилия Национального криминального агентства Австралии (НКА) направлены на то, чтобы определить и развить возможности воспрепятствования организованной преступной деятельности посредством вторжения в осуществляемые ими операции по отмыванию денег. В процессе работы НКА ориентируется на подозрительную финансовую активность, отмеченную банками и другими инвестиционными институтами в качестве ключевого показателя отмывания денег. В октябре 1994 г. НКА организовало в Австралии Государственную оперативную группу, через которую оно работает с другими государственными агентствами (АВСТРАК, АФП, ATO и др.) с целью совершенствования информационного взаимодействия для проведения детальных расследований. НКА и Государственная оперативная группа осуществили целый ряд успешных операций по пресечению отмывания денег.
Так операция под кодовым наименованием "Омо" началась с отчета банка, составленного для НКА, и включала расследование по делу отмывания 77 млн. долларов США наличными - выручки от продажи 10 тонн импортированного коннабиса. Вся партия наркотика была успешно и незаметно продана преступниками на территории Австралии. Деньги от продажи наркотиков были переведены через ряд подставных фирм на счета в Гонконг. В ходе другой операции была раскрыта сеть по отмыванию в Австралии более 20 млн. долларов США выручки от продажи в Нью-Йорке партии героина.
Расследование подозрительных операций с недвижимостью в Австралии привело к аресту одной из ключевых криминальных фигур в Гонконге - Томми Ло Кин-мэна и помогло осуществить конфискацию более 40 млн. долларов США из фондов преступного синдиката, как в Гонконге, так и в Австралии.
Австралии посчастливилось иметь, возможно, самую продвинутую систему контроля и анализа финансовых сделок во всем мире, также как и усовершенствованное государственное и территориальное законодательство в отношении отмывания денег и выручки от преступной деятельности, законодательство в отношении соучастия в преступной деятельности и новый государственный Закон о свидетелях. Кроме того, Австралийская Федеральная Полиция располагает 15 связными офисами в 14 различных странах. Существует усовершенствованное налогообложение, таможенные и корпоративные регуляторы, а также регуляторы индустрии ценных бумаг, а Межправительственный Комитет дал НКA полномочия на использование принудительной власти при расследовании подозрительной финансовой активности, ассоциируемой с крупномасштабным отмыванием денег организованными преступными предприятиями.
В вопросе отмывания криминального капитала особое место занимает Международный Банк Кредита и Коммерции (BCCI). Сравнивая BCCI и обычные банки, можно найти несколько примечательных отличий. Нелегальные услуги BCCI привлекают гораздо меньше внимания со стороны правоохранительных органов, чем незаконная деятельность национальных банков. Это обуславливает его использование для криминальных целей. BCCI мог способствовать таким сделкам, к которым не притронулись бы обычные банки. Например, BCCI мог выполнить нужды некоторых стран Третьего Мира, ищущих возможность избежать давления со стороны Международного Валютного Фонда и Мирового Банка, способствовать отмыванию незаконных доходов от торговли наркотиками, помочь контролировать нелегальный экспорт высокотехнологичного оружия.
Экономическая сущность организованной преступности состоит в формировании и обращении преступного капитала, путем получения сверхприбылей от торговли наркотиками и оружием, рэкета и других видов организованной преступной деятельности. Однако для реальной возможности использования капитала, полученного незаконными способами, необходимо произвести легализацию этих средств. А поскольку речь в данном случае идет о суммах, исчисляющихся в сотнях тысяч или миллионах долларов США, процесс отмывания денег становится исключительно важным как для преступников, так и для правоохранительных органов. Последние при успешном отслеживании движения преступного капитала получают возможность раскрытия совершенных преступлений. Но что наиболее важно, в случае, когда доказывается незаконность получения отмываемых денег и проводится их конфискация, организованная преступность лишается определенной части своей финансовой базы.
Борьба с организованными преступными синдикатами, занимающимися нелегальным производством и распространением наркотиков, посредством выявления крупномасштабной деятельности по отмыванию денег и конфискации их финансовой базы является высокоэффективной стратегией для их нейтрализации и разрушения. Оперативная работа по пресечению конкретных преступлений дает видимые результаты, однако не затрагивает фундамент организованной преступности. В связи с этим необходимо уделять особенное внимание пресечению попыток отмывания денег, полученных в результате организованной преступной деятельности.

Страница: 1 2 3 4 5