Hotline


Проблемы борьбы с проявлениями криминального рынка. 2005г.

 Версия для печати

 

book_3.zip (0 байт)  

В издании, созданном коллективом авторов при содействии ВЦИОП, говорится о различных проявлениях организованной преступности в сфере криминального рынка: взяточничестве, коррупции, незаконном обороте наркотиков и оружия, торговля людьми и биоресурсами, и т.д.
Неустойчивость в экономике, неадекватность правовой политики современным реалиям, неуверенность в завтрашнем дне, резкое имущественное расслоение общества, падение роли духовности – все это существенным образом сказывается на росте преступности, особенно организованной

 

Приложения, ссылки и таблицы доступны в прикрепленном архиве книги.

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С РЫНКОМ КОРРУПЦИОННЫХ УСЛУГ

С.Я. Улицкий. ОСТРЫЕ УГЛЫ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ.
Н.А. Лопашенко. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РОССИЙСКОЙ КОРРУПЦИИ: ОБОСНОВАННОСТЬ И ДОСТАТОЧНОСТЬ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ МЕР.
В.А. Номоконов. КОРРУПЦИЯ И АНТИКОРРУПЦИОННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ.
Н.В. Щедрин. ПРАВИЛА БЕЗОПАСНОСТИ ПРОТИВ КОРРУПЦИИ.
Т.Б. Басова. ТЕНДЕНЦИИ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВА В РОССИИ И ПРИМОРСКОМ КРАЕ.
И. А. Дамм. КОРРУПЦИЯ И ЕЕ ФОРМЫ В ИЗБИРАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ.
И. Д. Камынин. КОНВЕНЦИЯ ООН “ПРОТИВ КОРРУПЦИИ” – НОВЫЕ КОНТУРЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Глава 2. КРИМИНАЛЬНЫЙ РЫНОК И БОРЬБА С НИМ

Г.Ф. Маслов. ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ И КРИМИНАЛЬНЫЙ РЫНОК.
В.Г. Брылевский . СОЦИАЛЬНО-КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ РЫБОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ОТРАСЛИ ПРИМОРСКОГО КРАЯ, ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ, ВОЗМОЖНЫЕ ПУТИ РЕШЕНИЯ.
Н.Н. Нырова. КИТАЙСКИЕ КОМПАНИИ ПРИГРАНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ И ИХ МЕСТО В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.
Е.Е. Пономарева. «ПРОМЫСЕЛ» И «РАЗРАБОТКА» КОНТИНЕНТАЛЬНОГО ШЕЛЬФА И ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЗОНЫ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНЕ.
Д.В. Кузнецов. ИЗМЕНЕНИЯ В ГОСУДАРСТВЕННОМ РЕГУЛИРОВАНИИ БОРЬБЫ С НАЛОГОВЫМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ.
Е.О. Коваленко. КОНТРАБАНДА КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ: ВОСТРЕБОВАННОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЙ.

Глава 3. ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С ТОРГОВЛЕЙ ЛЮДЬМИ

М.Ю. Буряк. ЧТО ТАКОЕ ТОРГОВЛЯ ЛЮДЬМИ?
Г.Е. Майсурадзе. ТРЭФИКИНГ – ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИМИНАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН ДЛЯ ГРУЗИИ.
А.А. Гордейчик. ТОРГОВЛЯ ЛЮДЬМИ В КОНТЕКСТЕ ПОСЯГАТЕЛЬСТВА НА ПРАВА И СВОБОДЫ СЕМЬИ, ЖЕНЩИН И НЕСОВЕРШЕННО ЛЕТНИХ.
Д.В. Полещук. РАБСТВО И РАБОТОРГОВЛЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ.

Глава 4. ПРОБЛЕМЫ БОРЬБЫ С НАРКОБИЗНЕСОМ

К.А. Середа. ПОНЯТИЕ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАРКОБИЗНЕСА.
А.А. Зеличенко. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ НАРКОПРЕСТУПНОСТИ: «ЗОЛОТОЙ ПОЛУМЕСЯЦ» ДОМИНИРУЕТ.
А. Н. Сухаренко. ТРАНСНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ В РОССИИ.
Н.А. Крайнова. НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ БОРЬБЫ С НАРКОМАНИЕЙ И НАРКОТИЗМОМ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

ПРИЛОЖЕНИЯ:
1. Общественное мнение о коррупции в г. Владивостоке (результаты социологического исследования).
2. Краткий отчет о проведении международного круглого стола
«Проблемы противодействия проникновению российских преступников в страны АТР».
3. Э. Адамски. Презентация доклада на Круглом столе «Противодействие проникновению российских ОПГ за рубеж».


ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемая вниманию читателя новая книга, подготовленная Владивостокским Центром по изучению организованной преступности и коррупции (ВЦИОП), посвящена актуальным проблемам борьбы с криминальным рынком. Все мы продолжаем наблюдать повсеместный рост экономической преступности, коррупционных проявлений и т.п. Все это в настоящее время характерно как для всей страны, так и Дальнего Востока. Не случайно, поэтому ученые и практики по мере возможностей пытаются повлиять на складывающуюся тревожную ситуацию.
В этой книге главным образом отражены материалы экспертов и участников первой летней школы молодых ученых, организованной сотрудниками ВЦИОП в сентябре 2004 г. во Владивостоке при финансовой поддержке Американского (г. Вашингтон) университета.
Криминальный рынок, по определению проф. А.И. Долговой, – это совокупность преступлений, объединяемых оборотом товаров и услуг, запрещенных к обороту .
Представляется, что возможно понимание криминального рынка и в более широком смысле как «рыночной преступности» (по выражению проф. Н.Ф. Кузнецовой), т.е. как криминальных компонентов рыночной экономики. При таком подходе в это понятие войдут и экономическая преступность, и собственной криминальный рынок в виде незаконного оборота оружия, наркотиков, торговли людьми и т.д., а также коррупция как своеобразная форма торговли властью. Сюда следует добавить также и торговлю краденым имуществом, металлами и т.п. Именно в этом расширенном аспекте пойдет речь о криминальном рынке ниже.
Нельзя не сказать и об основной, как представляется, социальной базе криминального рынка – организованной преступности. Организованная преступность, как совершенно справедливо отмечает проф. А.И. Долгова,– это не столько вид преступности наряду с другими (экономической, насильственной и т.п.), сколько проявление особого качественного состояния и преступности, и общества в целом. Это, прежде всего система организованных преступных формирований, их отношений и широкомасштабной преступной деятельности. Другими словами, по выражению моего коллеги, В.И. Шульги, – это криминальная организация общества. Эта система выступает как альтернативное теневое государство. Она имеет и свой своеобразный криминальный менеджмент. Последний определяет основные направления и тенденции развития криминального рынка.
В настоящее время на территории Дальневосточного региона действует основное преступное сообщество (ПС) - “Дальневосточный воровской общак”. В состав сообщества, по данным правоохранительных органов, в 2001 г. входило 149 преступных групп, насчитывавших более 700 активных участников. Кроме этого, на учете состояло 40 международных организованных групп, действовавших независимо от “Общака”, и насчитывавших более активных 160 участников, в их числе 31 этническая группировка (121 участник) . «Общак» и сегодня объединяет около 150 автономно действующих преступных группировок, насчитывающих до 700 активных участников. Данное преступное сообщество имеет своих представителей в Магаданской, Сахалинской, Камчатской и Амурской областях.
По данным ГУ Госнаркоконтроля по ДФО, на территории Дальнего Востока в 2003 г. действовало около 70 преступных группировок, ориентированных на торговлю наркотиками. Причем более половины из них организованы на этнической основе (азербайджанские, таджикские, цыганские) и имеют устойчивые межрегиональные и международные связи. Территория округа активно используется также для контрабанды наркотиков в другие страны, например, в Японию и Китай.
В перспективе следует ожидать дальнейшую консолидацию наркогруппировок на межрегиональном и международном уровнях; увеличение масштабов контрабанды, освоение международными наркогруппировками, в частности, территории Приморского края для расширения наркобизнеса и отмывания преступных доходов; рост количества попыток вывоза наркотиков из Афганистана и Средней Азии на территорию КНР, Японии и Южной Кореи. Очевидна попытка международных преступных групп освоить новые, колоссальные по своей емкости рынки сбыта наркотиков афганского и среднеазиатского происхождения в густонаселенных районах дальневосточного региона.
Вместе с тем следует иметь в виду, что названные формирования – лишь низовое звено криминальной организации. На более высоких этажах находятся коррумпированные чиновники властных структур и правоохранительных органов, которые, с одной стороны, обеспечивают прикрытие деятельности преступных группировок, а с другой, сами используют административный ресурс, как сейчас модно говорить, для извлечения незаконных доходов. Характер и масштаб деятельности последних остаются глубоко скрытыми от общественности. Официальные данные отражают лишь самую малую часть данного явления.
Обратимся к основной составляющей криминального рынка (в широком смысле) – экономической преступности. В 2003 году в ДФО было выявлено свыше 17 тысяч преступлений экономической направленности. Это несколько меньше, чем в прошлые годы, но обращает на себя внимание, что сумма установленного материального ущерба возросла за год почти в два раза.
Наиболее опасными направлениями преступной деятельности в сфере экономики России по-прежнему являются преступления в области денежно-кредитной и банковской деятельности; во внешнеэкономической деятельности; в сфере приватизации; налоговые преступления; в сфере потребительского рынка; коррупционные преступления.
В последнее время в округе, как отмечалось на декабрьском (2004 г.) координационном совещании правоохранительных органов, значительно выросли объемы контрабанды: только за 9 месяцев 2004 года в ДФО было возбуждено 175 уголовных дел о контрабанде, что на 20% больше по сравнению с аналогичным периодом 2003 годом. Самым популярным контрабандным товаром на Дальнем Востоке по-прежнему остаются сырьевые ресурсы: через границу незаконно вывозится круглый лес (в основном - в Китай) и морепродукты (в Японию). В 2002 году в округе выявлено 9 фактов контрабандного перемещения леса и лесоматериалов, в 2003 году - 23, в 2004 году - 53. За 2002-2004 гг. было возбуждено 74 уголовных дела о контрабанде рыбы и морепродуктов. Однако рыбаки-контрабандисты в большинстве случаев уходят от преследования правоохранительных органов.
Прогноз на будущее криминального рынка Дальнего Востока остается неблагоприятным. Ситуация с криминальным рынком в Дальневосточном регионе будет продолжать ухудшаться. В целом в настоящее время мы продолжаем наблюдать процесс превращения российского Дальнего Востока в один из новых мировых центров деятельности транснациональной организованной преступности, где будут со временем преобладать наркобизнес, торговля людьми и экономическая преступность. Наша общая задача – всемерно затормозить эту тенденцию.

В.А. Номоконов, директор
Владивостокского Центра по изучению
организованной преступности и коррупции

Гл. 1. Проблемы борьбы с рынком коррупционных услуг

ОСТРЫЕ УГЛЫ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ

С.Я. Улицкий,
профессор кафедры
уголовного права ЮИ ДВГУ

1. Преступность и ее рост.
Положение нашей страны в изменяющемся мире, к сожалению, пока не улучшается. Сохраняются не только прежние угрозы, но и возникают новые.
Развернулась острейшая борьба крупных держав за контроль над природными ресурсами России.
Внутри страны имеются влиятельные силы, заинтересованные в распаде России, полной утрате ею государственности.
Мощные организации внутри страны и за ее пределами стремятся сейчас «поджечь» Кавказ, чтобы развалить наше государство.
Сейчас в стране мало кто чувствует себя в безопасности. В крупных сановников, бизнесменов и политиков стреляют. Рыночный торговец находится под гнетом вымогателей и бандитов. И даже бомжей сплошь и рядом убивают пьяные подростки.
Пышно расцветает взяточничество и иная коррупция. Наращивает силу организованная преступность.
Чем же это все объяснить? Думаю, не только злой волей преступников.
Неустойчивость экономики, неуверенность в завтрашнем дне, резкое имущественное расслоение общества, порождающее социальное неравенство, национализм, утрата значительной частью населения жизненных целей, падение роли духовности, бесконечная война в Чечне – все это сказывается на росте преступности, особенно организованной.
Основной причиной роста преступности в постсоветской России нужно, вероятно, считать развал Советского Союза и проведенную нашими реформаторами резкую и грубую смену общественного строя и криминальную капитализацию страны.
Не спорю, проведенные в стране реформы, позволили, конечно, многим россиянам проявить инициативу, устранили очереди за товарами. Но возникли и очень вредные явления: рост своекорыстия и стяжательства, резкое пренебрежение гражданским долгом, острый дефицит неподкупности. Происходит подмена блестяще описанных русской классикой литературой человеческих чувств рассуждениями о богатстве и занимательном сексе.
Да, в стране нынче вроде бы нет дефицита. Но уровень потребления многих продуктов (например, мяса и молока) на душу населения в России меньше, чем в доперестроечное время.
Кажущееся изобилие объясняется не резким ростом отечественного производства, а тем, что у миллионов людей нет денег на покупки.
Почти половина продовольственного рынка страны – импорт.
Мы финансируем зарубежных фермеров во много раз лучше, чем российских крестьян и попадаем во все большую и большую продовольственную зависимость от западных государств.
40 миллионов россиян, проживающих в сельской местности, - самая угнетенная группа населения страны. Многие из них месяцами не получают заработной платы, довольствуются лишь тем, что дает крестьянское подворье.
В селах закрывают немало школ, библиотек, клубов. Это не только угрожает национальной безопасности страны, но и противоречит элементарным принципам нравственности. Разумеется, отсюда не следует, что надо вернуться к административно-командной системе, хотя такая система не всегда и не везде порочна. Без плановой экономики и жестких приказов мы не смогли бы, опираясь лишь на собственные силы, превратить нашу страну в мощную индустриальную державу, не смогли бы одержать победу в Отечественной войне.
Правда, в конце восьмидесятых годов стало ясно, что в новых исторических условиях административно-командная система уже не годилась. Нужен был переход к рынку. Однако такой переход не был должным образом подготовлен. Возник криминальный базар с разворовыванием государственного имущества.
Приватизация предприятий бытового обслуживания, общественного питания, небольшой торговли была оправдана. Но распродажа «всего и вся без разбору» была безнравственной и причинила нашему обществу огромный вред.
В стране всячески распространяли миф, что государственная и общественная собственность не эффективна, говорили, что государственное и общественное имущество воруют потому, что у него нет хозяина. Однако приватизация не уменьшила, а увеличила число и размеры хищений.
В ряде стран Западной Европы и в Японии доля государства в экономике достигает 50-60 процентов. Рыночные отношения отнюдь не исключают государственного регулирования. Конечно, нет необходимости планировать в государственном масштабе число булавок и брошек, но полный отказ от государственного планирования в России привел к хаосу, способствовал массовым банкротствам предприятий и росту безработицы. Нравственность здесь явно оказалась в стороне.
Да и нельзя забывать о важности социальной эффективности экономики. Такая эффективность означает отсутствие значительной безработицы и разорительной нерентабельности отдельных предприятий, (их нерентабельность покрывается доходами других предприятий: все предприятия не могут непрерывно приносить прибыль). Социальная эффективность – это более легкие условия труда, освоение новых профессий, возможность сосредоточения больших сил и средств на решении серьезных, масштабных задач, это рост культуры производства, а не погоня за чистоганом любой ценой.
Поэтому социально эффективная экономика ведет к повышению нравственности и содействует сокращению преступности.
В конце восьмидесятых – начале девяностых годов XX века многие находились в плену демократической романтики. Мечтали о едином правовом поле, единстве интересов всех стран, приоритете прав любого человека, а не только того, у кого есть капитал. Думали, что в России запоют райские птички, появятся молочные реки и кисельные берега.
Свободу многие тогда понимали, как абсолютное и неоспоримое благо. Людей не задумывались над тем, что свобода благоприятствует не только хорошему, но и дурному. Она как солнце безучастно освещает дорогу хищникам и жертвам. В ее лучах быстро растут не только гладиолусы, но и конопля для марихуаны.
Жизнь оказалась значительно сложнее. В стране появились две России: Россия богатых и Россия бедных. Можно проводить (особенно на зарубежные деньги) сколько угодно «междусобойчиков» с призывами к толерантности (терпимости). Но только слепой не видит, что богатые и бедные чаще всего не понимают друг друга. У них разные стремления, разные заботы. Как в известной поговорке: у одних щи пустые, у других жемчуг мелкий. Но щи с жемчугом не бывают.
Да, нам нужна рыночная экономика. Но нужна нам не любая, а только социально ориентированная рыночная экономика. Само же общество не должно становиться рыночным. Нам не нужны рыночное здравоохранение, рыночное просвещение, рыночная культура. Социальная безопасность, реальная доступность образования, здравоохранения и культуры – это ценности, признаваемые большинством россиян. Да и наше платное вузовское обучение нередко превращается в легальную «крышу» от призыва в армию. Учиться в вузах теперь чаще всего могут лишь дети богатых, в том числе и малограмотные.
Российская правовая политика в области образования содействовала открытию многих частных школ, работающих как закрытые пансионы.
Бывает, что в том или ином классе подобной школы учатся 3- 4 ученика. Хорошо это или плохо? Научить 3-4 человека, конечно, легче, чем 30-40. При малой заполняемости классов легче обеспечить индивидуальный подход. В этом плане вроде бы хорошо. Но не все так хорошо, как это может показаться с первого взгляда.
Частная школа искусственно изолирует ребенка от «чужих», детей из иных слоев общества, даже талантливых, но не имеющих средств на обучение в такой школе. Это мешает воспитанию коллективизма и уважения к тем, кто лишен достатка. Но ведь вырастить надо человека, способного влиться в коллектив: жить-то выпускнику придется в обществе различных людей. Нынешняя российская частная школа отличается гиперопекой детей со стороны взрослых: преподавателей, воспитателей, обслуживающего персонала. Это блокирует нормальное личностное развитие ученика и приводит к его завышенной самооценке.
В частных школах все внимание, как правило, сосредоточивают на развитии интеллекта. Воспитание же волевых качеств, привитие чувства долга и ответственности там обычно считают далеко не главным.
Между тем сила личности не в количестве тех благ и соблазнов, которые личность может поглотить, а в количестве тех благ и соблазнов, от которых она в силах отказаться. Когда же это стараются не замечать, думая, прежде всего о родительских кошельках, то получается атрофированная воля и неразвитая ответственность (как у многих детей из неблагополучных семей).
Видимо, этим в значительной мере объясняется так называемый «эффект края» в отклоняющемся поведении подростков: проститутками, наркоманами, а нередко и преступниками чаще всего становятся выходцы из низших, или из высших слоев общества.
Каких-то 15-20 лет назад богатства страны – нефть, газ, электричество, драгоценные металлы, дары моря, а также ресурсы человеческого разума использовались на развитие экономики, на мощное вооружение, космос, на строительство жилья, образование и здравоохранение.
Где теперь эти богатства? Они перешли в частные руки. И деньги идут на потребности насыщенных богачей. Ну а строят нынче не заводы и фабрики, школы, больницы, а казино и развлекательные центры.
Богатства страны проматывают самым безнравственным образом.
Растет армия чиновников, преступные группировки не так уж редко связаны с чиновничьим аппаратом, который получает немалую долю «грязных денег».
На фоне массовых невыплат зарплаты, пенсий и пособий растут как грибы после дождя виллы и коттеджи чиновников разного калибра.
Серьезно настораживает бюрократизация общества.
Чиновничьи повадки присущи теперь не только тем, кто состоит на государственной службе или служит в муниципальных администрациях. Фактически в чиновников превратились депутаты различного уровня, работающие на профессиональной основе, и члены Совета Федерации.
Чиновниками, по сути дела, стали и большинство судей, особенно назначенных пожизненно. Появились у нас и практически пожизненные депутаты Государственной Думы, обросшие многочисленными связями, но оторвавшиеся от простого народа. Такие депутаты считают себя незаменимыми. Но ведь не боги горшки обжигают.
Вероятно, стоит установить, что человек может быть избран депутатом Государственной Думы не более двух раз подряд. Так было бы меньше бюрократизма и больше людей привлекалось к управлению государством.
А разве нормально, что в нынешней Государственной Думе нет рабочих и нет крестьян?
Да что говорить? В Думе г. Владивостока нет ни одного рабочего, ни одного учителя, ни одного врача.
Часто можно слышать, что многие преступления связаны с недостаточной оплатой труда чиновников. Повысьте, мол, им еще зарплату и они станут ангелами, думающими только о благе народа. Ой, ли?
Учителя, врачи, библиотекари, работники клубов получают значительно меньше чиновников, а преступлений они почти не совершают.
В последние годы чиновникам несколько раз повышали заработную плату, но коррупция от этого не уменьшилась. Большие взятки берут большие чиновники, а очень большие взятки – очень большие чиновники. Чем больше чиновник получает, тем больше сумма взятки, которую он требует.
Конечно, поднятие жизненного уровня работников бюджетной сферы – важная социальная задача.
Но чиновники – отнюдь не самые низкооплачиваемые люди. Куда материально хуже живут учителя, большинство врачей, многие ученые и работники культуры, большинство тружеников села.
А разве работа среднего муниципального столоначальника опаснее труда шахтера? Почему же шахтер получает значительно меньше? Не спорю, человек должен получать достойную заработную плату. Но ее уровень едва ли можно считать основным фактором улучшения работы.
При царствовании Бориса Ельцина россияне подверглись серьезной идеологической обработке, изменившей психологию многих людей. Усиленно превозносилась важность обогащения людей любой ценой, даже путем преступлений. Для многих первостепенное значение приобрели доллары, коттеджи, мерседесы. Честный труд оценивался как бездарность неудачников. Произошло перерождение значительной части населения. Но скорее не в сторону Храма, а в сторону Хама.
Росту преступности способствовал и серьезный перекос в правовом воспитании. Людям без конца говорили об их правах (часто больше формальных), но не говорили об их обязанностях. И многие восприняли это как наступление эры вседозволенности. (Что хочу, то и ворочу. Никто мне не указ. Я сам себе паровоз).
Но ведь у каждого человека есть обязанности: перед семьей, перед школой, перед трудовым коллективом, перед обществом, перед государством и т.д. Забвение таких обязанностей ведет к неправильному, а часто и преступному поведению. Ну а идею защиты прав человека у нас еще сплошь и рядом сводят к защите прав преступников, жуликов, наркоманов, «розовых» и «голубых». Права и интересы потерпевших и свидетелей теперь часто остаются за кадром, как будто преступник – это самый уважаемый человек, а потерпевший и свидетель – неизвестно кто.
Правда, недавно принят специальный закон о защите свидетелей и потерпевших. Он вступил в силу с 1 января 2005 г. Теперь российские свидетели и потерпевшие могут рассчитывать не только на личную охрану, охрану своего имущества и выдачу специальных средств индивидуальной защиты и связи, но и на переселение в другие места жительства или временное размещение в безопасном месте, замену документов и изменение внешности.
Лихо! Охрана, спецсредства и средства связи – это, конечно, неплохо. И все же не стоит, по-моему, бить в литавры и бросать в воздух чепчики. Хватит ли у наших правоохранителей сил и средств для охраны миллионов свидетелей и потерпевших, которым угрожают? Ведь в последние годы из 10 миллионов свидетелей, примерно 2,5 миллиона отказывается от прежних показаний из-за угроз (Лит. газета, 2003, № 13, с. 1).
Переселение же в другое место, на мой взгляд, похоже скорее всего на сказку. Допустим, из Воронежа или Ростова-на-Дону человека направят в Тюмень или Уссурийск (подальше от угрозы). Документы ему сделают новые. Был, скажем, Ковалев, а стал Сидоров или еще лучше – Саркисян (чтобы преступники не догадались, кто он). Был Ковалев курносый, а ему с помощью пластической операции сотворили горбатый нос, чтобы он походил на армянина. Скажите, пожалуйста, много ли найдется людей, готовых порвать с родственниками, друзьями, сломать служебный и профессиональный рост и начать все с самого начала? Да и кто даст гарантию, что операция окажется успешной? Может, рана у них будет долго болеть и кровоточить, а лицо станет вообще страшным? Так что же получится?
В последние годы существования СССР и после его развала обществу нередко навязывали идею, что сотрудничество граждан с органами, ведущими борьбу с преступностью, просто позорно.
Говорили и писали, что человек (особенно считающий себя интеллигентом) должен брезглива относиться даже к самой мысли о таком сотрудничестве. Лиц, оказывающих помощь правоохранительным органам, презрительно называли стукачами.
Подобное мнение в немалой мере носило эмоциональный характер. Люди часто вспоминали страшные репрессии середины тридцатых годов XX века, помнили о лживых доносах, приводивших к трагедиям.
В отечественной художественной литературе и в общественных науках конца восьмидесятых и почти полностью девяностых годов стала господствовать мнение, что борьба с преступностью – дело государства, а у граждан должны быть совсем иные заботы: семья, доходы, развлечения и т.п.
Видимо, поэтому составители нынешнего Уголовного кодекса России не предусмотрели в нем ответственности за недоносительство. А ведь статьи 83-1 и 190 УК РСФСР 1960 г. знали такую ответственность. И это имело важное профилактическое значение: оно напоминало людям об их гражданском долге и содействовало укреплению правопорядка.
Я полагаю, что недонесение об известных готовящихся и совершенных особо тяжких преступлениях должно и сейчас влечь у нас уголовную ответственность. Думаю, что соответствующую поправку надо внести в Уголовный кодекс России.

2. Правосудие и политика.
Реформирование судебной системы у нас нередко связывают с полной деполитизацией судов. На мой взгляд, правильнее вести речь не о деполитизации, а о четком усвоении судьями политического значения своей деятельности. Призывать Россию к отправлению правосудия без политики – все равно, что обещать на ужин жареный лед. Иное дело – какую политику должен проводить суд – политику, содействующую укреплению и процветанию страны, или политику, ведущую к разрушению государства.
Государство – политическая организация, а не футбольное поле. А судья – не спортивный арбитр. Закон предписывает суду выносить приговоры и решения не от своего имени, а от имени Российской Федерации. Поэтому противопоставлять суд и государство, вероятно, неверно. Судебная власть – это не просто ветвь власти, а ветвь государственной власти.
У нас же судебные приговоры и решения стали чрезмерно превозносить. Порой их сравнивают чуть ли не с божественными откровениями. И многие судьи поверили в свою непогрешимость.
Но их решения, образно говоря, не так уж редко признают, что Волга течет не в Каспийское, а в Черное море. Скажите таким судьям, что вопреки объявленным решениям Волга продолжает впадать в Каспийское море, и Вы услышите: «Великая река просто захулиганила и течет не по правилам. Суд не ошибается».
Формированию культа суда в какой-то мере способствовало облачение судей в рясу (то бишь в мантию). Судья в рясе призван создавать впечатление о своей отрешенности от всего, что не относится к правосудию. Ну-ну!
Правда и полунищего профессора в новой России уже облачили в рясу. Знай, мол, наших. Мы не хуже заграницы. Говорят, что ряса ограждает профессора от всего, что не связано с наукой. И он трудится лучше. Смеяться после этих слов не обязательно: блажен, кто верует.
И почему Вы, господа хорошие, забыли, что при Советской власти профессора не одевали мантию.
А какая была высота научных достижений! Ведь нынешние Российские нобелевские лауреаты получили премии за работы, выполненные тогда, а не теперь. Или не так?
Но профессор в мантии – все равно не судья. Куда ему грешному с судьей равняться! Ведь судья – власть! А к власти должно быть обращение особое.
И решили наши мудрецы, что к судье надо обращаться со словами «Ваша честь» (ч. 3 ст. 257 УПК РФ). Правда, обращение такое ввели лишь при рассмотрении дел уголовных.
Когда же судья слушает гражданское дело, то обращаться к нему велено со словами «Уважаемый суд» (ч. 2 ст. 158 ГПК РФ).
Не хочется думать, что сочинители Гражданского процессуального кодекса решили, что при рассмотрении гражданских дел судья может не иметь чести. Видимо, суть здесь в другом. Авторы ГПК лучше учли традиции и образ мышления россиян.
Наши суды долго именовались народными, и мы воспринимали их как своих товарищей, выходцев из народа. Понятно, что обращаться тогда к судьям со словами «Ваша честь» было бы нелепо. Более того, такое обращение судья мог бы посчитать насмешкой.
А способствует ли обращение «Ваша честь» лучшему взаимопониманию сейчас? На мой взгляд, едва ли. Прокурор и адвокат привыкли видеть в судье коллегу-юриста. Остальные участники процесса – представителя народа, призванного вершить правосудие. Поэтому раньше участники уголовного судопроизводства (кроме подсудимого) называли судью «товарищ судья», а подсудимый – «гражданин судья». Наш народ не любит баринов. Обращение же «Ваша честь» превращает судью в барина. И судья нередко трактует это как неподконтрольность и независимость от общества. Однако жить в обществе и быть независимым от общества нельзя.
Сочинители УПК РФ, искусственно навязавшие обращение «Ваша честь», не учли, что в новой России не привилось даже слово «господин». Конечно, на некоторых собраниях можно услышать «Дамы и господа». Но кто, простите, обращается к Вам со словом «господин» или «госпожа» на улице, в магазине, в общественном транспорте? Правильно. Никто.
Мы давно уже отказались от «Вашего величества», «Вашего сиятельства», «Вашей светлости» и иных подобных титулов. Думаю, что стоит отказаться и от вытащенной из нафталина «Вашей чести». Такое обращение чаще всего только злит людей и укрепляет у судей чувство личного превосходства и безответственности. Правосудие от этого не выигрывает, а проигрывает.
3. Вхождение преступных авторитетов во власть.
В некоторых регионах России к власти в результате выборов пришли криминальные авторитеты. Чем это можно объяснить? Почему население голосует за таких людей?
Немаловажное значение имеет, конечно, психологическая обработка избирателей средствами массовой информации. За это им, разумеется, платят немалые деньги. Но политика СМИ во многом зависит от установок, получаемых из Москвы. Ну а там имеются влиятельные силы, заинтересованные в приходе к власти криминальных авторитетов. Не удивляйтесь: компромат, собранный на таких лиц, позволяет их держать, образно говоря, на коротком поводке. Они легко управляемы и обычно не рискуют противопоставлять себя центру, так как понимают, что над ними висит дамоклов меч. Этот меч способен их пронзить как только они начнут артачиться. Вместе с тем избрание такого должностного лица населением позволяет центру дистанцироваться от ошибок и провалов избранного: сами, Вы его избрали – вот и расхлебывайте.
Вхождению во власть криминальных авторитетов способствует и обесценение роли судимости. Немалый вклад в это внесли, по-моему, и авторы ст. 86 нынешнего Уголовного кодекса России. Как известно, ст. 57 УК РСФСР 1960 г. предусматривала, что с лиц, осужденных к лишению свободы на срок свыше 10 лет и с особо опасных рецидивистов судимость мог снять только суд (если они в течение восьми лет со дня отбытия наказания не совершили нового преступления и если суд устанавливал, что они исправились и не было необходимости считать их судимыми). Уголовный же кодекс 1996 г. установил автоматическое погашение судимости при совершении любых преступлений по истечении определенного срока с момента отбывания наказания. Поведение осужденного после освобождения теперь имеет значение лишь тогда, когда суд снимает судимость досрочно (ч. 5 ст. 86 УК РФ).
Уголовный кодекс 1960 г. предусматривал, что совершение нового преступления в течение срока погашения судимости прерывает его течение. В нынешнем Уголовном кодексе такого правила, увы, нет.
Обесценение роли судимости вызвано и тем, что многие осужденные (особенно отбывавшие наказания за экономические преступления) сразу же после освобождения развернули активную коммерческую деятельность и стали вершителями судеб никогда не судимых наемных работников.
Есть, конечно, и иные причины. Население, например, часто не придает серьезного значения предшествующему отбыванию человеком лишения свободы и потому, что в стране бурно расцветает коррупция. Многие избиратели рассуждают примерно так: «Другие воруют больше, но они на свободе, так как откупились. А этот воровал мало, средств откупиться у него не было, вот его и посадили».
Да и смотрят избиратели скорее на то, что человек сделал, а не на то, за что его формально осудили. Не судили же многих террористов, но в глазах населения они все равно преступники.
Наконец, избиратели учитывают, что «чистый злодей» и «чистый ангел» встречаются довольно редко. Баба Яга, как воплощение зла, а Аленушка, олицетворяющая добро, - уникальны.
Обычно же одни и те же люди нередко способны и к совершению преступления и к благодеянию. Поэтому понятие личность преступника не всегда показательно.
Бывает, что преступники становятся героями (вспомним, например, многих воинов из штрафных батальонов), а бывает, что доблестные воины (например, некоторые «афганцы») становятся рэкетирами или бандитами. Многое ведь зависит от условий, в которых оказывается человек. И избиратели, разочаровавшись в болтунах и демагогах, подчас надеются, что криминальный авторитет – это именно тот человек, который, получив власть, наведет порядок. Правда, надежды эти не сбываются, но дело уже сделано. А после драки, как говорят, кулаками не машут. Бесполезно.
4. Закон и понятия.
Правовые начала и законность – важное условие жизни цивилизованного общества. Однако значение юридических норм не стоит и переоценивать. Правовой фетишизм, придание закону магической силы, превращение его в икону серьезно вводит людей в заблуждение. Возникает иллюзия, что «законы могут все». Это позволяет скрыть в юридической форме реальное содержание общественных отношений (например, фактическое неравенство в формальном равноправии, экономическое принуждение во внешне свободном договоре). Но, как справедливо писал К. Маркс, «… общество основывается не на законе. Это – фантазия юристов. Наоборот, закон должен основываться на обществе, он должен быть выражением его общих, вытекающих из данного материального способа производства интересов и потребностей …». (Маркс К. и Энгельс Ф. соч. Т. 6, с. 259).
Между тем часто можно слышать, что наша главная беда в недостаточном числе законов. Такое суждение, на мой взгляд, ошибочно. Государственная Дума превратилась в фабрику по выпечке законов. В России сейчас стремятся все предусмотреть в законе. Вероятно, это не лучший путь. Если правовой беспредел происходит в стране, где слишком мало законов, то отнюдь не лучше там, где их чрезмерно много. Огромное число бесконечно издаваемых законов мешает нормальной жизни общества. Здесь в какой-то мере действует принцип рынка: чем больше товаров (а закон тоже своего рода товар), тем меньше их цена.
У нас много говорят о необходимости соблюдения законов. Но нередко это звучит как пустое заклинание. А почему? В значительной мере потому, что в России – традиционное общество. Основное значение оно придает не закону, а мнению руководства, сложившимся обычаям, идеологии.
В царской России главную роль играла религия. В Советском Союзе – марксизм-ленинизм. В России «чистый закон» чаще всего не воспринимается. Он должен получить идеологическое обеспечение.
Российское общество не может развиваться без нужного идейного стержня. Идеология – это шампур. Нет шампура – нет шашлыка.
Механически копировать образ жизни других стран едва ли полезно. У нас иная социальная психология. Среднестатистический гражданин США, например судится, по меньшей мере, раз в год. В России же человека, который часто обращается в суд, считают, как правило, сутяжником, а то и просто ненормальным. Но нынешняя правовая политика, к сожалению, не придает этому значения.
Россия привыкла к системе патернализма. К системе, которая избавляет людей от необходимости самим решать многие проблемы, мучиться от разнообразия выбора. За многие поколения наш народ приучен все претензии предъявлять к отцу, под которым понимались в разные времена и в разных обстоятельствах Великий князь, царь-батюшка, генсек, секретарь обкома и т.д.
И теперь, когда возбуждают уголовное дело и встает вопрос, «посадить» или не «посадить» известного фигуранта (из структур власти, политики или бизнеса), «наверху» принимают, как правило, прежде всего политическое решение: «сдавать» или «не сдавать». Ответ здесь зависит от того, в какую политическую команду входит фигурант, кого он может за собой потянуть, в какие высокие кабинеты фигурант вхож, насколько он приближен «ко двору».
Это может нравиться или не нравиться, но это реалии современной России, с которыми нельзя не считаться.
Нередко мы слышим: «нужно жить по законам, а не по понятиям». Лично мне кажется, что так ставить вопрос едва ли верно. Нигде в мире люди не живут только по законам. В одних случаях они о законе просто не знают, в других считают его несущественным, в третьих не выполняют потому, что с ним не согласны, в – четвертых – полагают, что жизнь сложна и в рамки закона не укладывается и т.д.
Деятельность всякого нормального общества регулируется не только законом, но и обычаями, господствующими понятиями. Существуют непреходящие моральные ценности, понятия добра и зла, совести, чести и бесчестия, верности и предательства, стыда и бесстыдства. Когда А.С. Пушкин вызывал на дуэль Ж. Дантеса, он руководствовался не законом, а понятием о чести и приличии. Но Пушкин не был бы Пушкиным, если бы он отказался от поединка. Когда дворянин, совершив бесчестный поступок, пускал себе пулю в висок, он руководствовался не законом, а понятиями: считалось, что нельзя жить с клеймом позора. И если какой либо человек живет лишь по принципу «Мне позволено все, что не запрещено законом», то это еще не значит, что его нельзя считать негодяем.
Формирование понятий связано с мировоззрением. В немалой мере его определяет преподавание в школе гуманитарных предметов (особенно истории и литературы). Отбор рекомендуемых произведений, изучение их учениками должны не только помогать составить правильное представление об авторе, но и воспитать из школьника человека-патриота, человека-гражданина.
Разве А.С. Пушкин был бы величайшей гордостью нашей и самым полным выражением духовных сил России, если бы он написал лишь очень хорошие стихи «Я Вас любил. Любовь еще, быть может, …» и «Я помню чудное мгновенье …». Если бы у Пушкина не было «Евгения Онегина», этой энциклопедии русской жизни, не было бы вольнолюбивых, проникнутых пафосом стихов «К Чаадаеву» и «Во глубине сибирских руд …», не было бы «Капитанской дички» и «Бориса Годунова»? В разве Н.А. Некрасов занимал бы такое место в литературе, если бы он не написал «Размышления у парадного подъезда» и «Железную дорогу»?
В последние годы у нас всячески превозносят реформы Александра II. Понимая важность этих реформ как крупного шага на пути превращения феодальной монархии в буржуазную, лично я все же склонен считать, что русская классическая литература XIX века способствовала прогрессивному развитию общества и формированию у него здравых понятий больше, чем эти реформы.
В то время в центре внимания интеллигенции стояли не право, не техника и даже не торговля, а литература. В XIX-XX веках поэт в России был больше, чем поэт, а писатель – больше, чем писатель. Литература брала на себя задачу нравственно-политического воспитания народа.
Сейчас положение изменилось. Модной стала аполитичность и бездуховность.
Иногда, конечно, неплохо послушать стрекот зеленых кузнечиков и шорох стрекоз, послушать почти позванивающий трепет голубых колокольчиков. Но это только иногда.
И все же нынче принято (особенно на различных тусовках) цедить сквозь зубы: «Я политикой не интересуюсь». Сплошь и рядом мы слышим призывы: «Не занимайтесь политикой. Не ищите смысла жизни. Пейте лучше пиво». А кому это выгодно? Догадаться, думаю, нетрудно. Прежде всего тем, кто разрушает Россию.

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РОССИЙСКОЙ КОРРУПЦИИ: ОБОСНОВАННОСТЬ
ДОСТАТОЧНОСТЬ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ МЕР

Лопашенко Н.А.,
Саратовский Центр по исследованию проблем
организованной преступности и коррупции, директор,
д.ю.н., профессор

Понятие коррупции прочно вошло в жизнь российского общества, несмотря на то, что в законодательстве оно отсутствует. В действующем уголовном кодексе нет даже упоминания о коррупции, хотя общепризнанно, что в основном коррупция состоит из совокупности преступлений, совершаемых чиновниками различного ранга.
При определении сути коррупции нужно, на мой взгляд, руководствоваться традиционным значением этого слова. Термин «коррупция» происходит от латинского corruptio, чаще переводящегося как подкуп. Именно подкуп, который оборачивается продажностью подкупаемых, характеризует содержание коррупции. Подкуп является стержнем коррупции, присутствует в ней всегда, в обязательном порядке. Злоупотребления должностных лиц и иных служащих, даже носящие корыстный характер, с подкупом не связанные, на мой взгляд, не могут расцениваться как коррупционные. Думаю, что иная позиция, трактующая коррупцию более широко, основана на отождествлении противоправных должностных и служебных деяний и деяний коррупционных. Между тем, последние далеко не охватывают всех разновидностей неблаговидного и даже преступного поведения должностного лица или служащего. Коррупционные деяния не сравнимы по степени общественной опасности с должностными и служебными правонарушениями; они гораздо опаснее как раз потому, что всегда представляют собой сделку между должностным или служебным лицом и лицом, заинтересованным в его определенном поведении. Повышенная общественная опасность коррупционных деяний продиктована не только и даже не в основном тем, что, совершая их, должностное лицо или служащий руководствуется своими, часто корыстными интересами, а не интересами службы; она заключается в возможности третьим организациям и лицам произвольно, в зависимости только от назначенной цены и своих интересов, формировать поведение указанного субъекта. Совершенно точно подчеркивает В.В. Лунеев: «Коррупция имеет не только скрытый, но и согласительный характер совершения. Она, как правило, не влечет за собой жалоб, так как виновные стороны получают выгоду от незаконной сделки» . Сведение же коррупционных деяний к должностным и служебным правонарушениям или преступлениям, делает вообще нецелесообразным выделение их в качестве самостоятельной категории.
Приведенное понимание коррупции вполне соответствует ее международному пониманию.
Здесь же следует специально оговорить, что лежит в центре заключаемой противоправной сделки. Это обоюдно извлекаемая сторонами выгода в самом широком понимании. Она может носить конкретный, материальный характер и выражаться, например, в деньгах, имуществе, ценных бумагах. Материальная выгода может быть опосредованной, если лицо извлечет ее не сразу, а в результате оказанной ему услуги в виде, например, предоставления более высоко оплачиваемой должности. Наконец, выгода может вовсе не носить материального характера и быть нематериальной (помощь в избирательной кампании, благоприятный пиар, лоббирование чьих-либо интересов, и т.п.). Криминологи уже давно выделяют так называемую политическую коррупцию, в которой поведением коррупционера руководит стремление занять, сохранить, распределить или даже утратить соответствующую государственную должность . Характер выгоды с разных сторон коррупционной сделки совпадает далеко не всегда; обе ее стороны могут преследовать конкретные материальные цели, но это вовсе не является обязательным, и одна из сторон может преследовать цель получения нематериальной услуги. В результате коррупционной сделки ни одна из сторон может не претендовать на получение экономической выгоды; это опять-таки не только не исключает коррупцию, но в современных условиях даже часто ее характеризует. В любом случае коррупционная сделка носит возмездный характер, хотя возмездность отнюдь не означает только получение материальной выгоды.
На основании изложенного, не могу разделить широкого понимания коррупции, предлагаемого Б.В. Волженкиным, С.В. Максимовым, Л.Д. Гаухманом . Использование должностным лицом или служащим своего положения вопреки интересам службы, для целей личного обогащения, имеет место в подавляющем большинстве составов должностных и служебных преступлений и правонарушений. Однако коррупционные преступления и правонарушения - лишь часть должностных и служебных преступлений и правонарушений, хотя и наиболее опасная их часть. Обязательным признаком коррупции выступает обусловленная подкупом продажность должностных лиц и служащих различных категорий. В основе коррупции всегда лежит незаконная сделка между представителем власти и управления любого уровня и заинтересованными в их определенном поведении лицами, группами лиц, организациями.
В проектах российских законов о борьбе с коррупцией суть последней определяется по-разному. Более широкое (и в то же время в чем-то неоправданно узкое) понимание заложено в так называемом президентском проекте закона, который трактует коррупцию как незаконное получение материальных благ и преимуществ. Но незаконное получение благ и преимуществ может быть совсем не связано с подкупом чиновника; оно может явиться результатом, например, должностного злоупотребления, не основанного ни на какой противоправной сделке. В этом случае чиновник совершает должностное преступление, и должен привлекаться к уголовной ответственности именно за него. Не вижу никакой необходимости рассматривать подобное как коррупцию; ее пределы здесь расширяются совершенно искусственно. Понимание же коррупции только как незаконного извлечения материальной выгоды абсолютно неверно. По этому поводу очень точно высказался В.В. Лунеев: «Коррупция не сводится к примитивному взяточничеству, особенно в условиях рыночной экономики, свободной торговли и демократии. Лоббизм, фаворитизм, протекционизм, взносы на политические цели, традиции перехода политических лидеров и государственных чиновников на должности почетных президентов корпораций и частных фирм, инвестирование коммерческих структур за счет госбюджета, перевод государственного имущества в акционерные общества, использование связей преступных сообществ и т.д. являются завуалированными формами коррупции» . В любой из перечисленных форм коррупции отчетливо прослеживается ее дву- или многосторонний характер, характер противоправной сделки.
Сфера коррупции, как следует из процитированных выше позиций, определяется в науке по-разному. Признавая высочайшую опасность коррупции именно в сфере деятельности должностных лиц, т.е. в сфере государственной и муниципальной власти и управления, считаю в то же время, что коррупция может существовать и в сфере любой законной власти и управления. Формирование путем подкупа линии поведения государственных и муниципальных служащих, не относящихся к категории должностных лиц, или управляющих и служащих коммерческих и иных организаций, в том числе, хозяйствующих в экономике субъектов, не менее опасно, чем коррупция должностная, поскольку обусловленная подкупом продажность указанных лиц игнорирует какие-либо интересы, кроме собственных. На практике это ведет к нарушению экономических законов, принципов хозяйствования, к неразумному и нерациональному управлению экономическими процессами и, в конечном итоге, оборачивается неисчислимым ущербом для Российского государства в целом. Именно поэтому сферой существования коррупции следует считать любые законно функционирующие органы и структуры власти и управления, вне зависимости от того, кем они представлены – должностным лицом (в том числе высшим, занимающим государственную должность РФ, субъекта РФ или главы местного самоуправления), служащим, не являющимся таковым, или управляющим и служащим в коммерческой или иной организации. К сожалению, разработчики проектов российского закона «О борьбе с коррупцией» узко определяют сферу действия этого закона и возможных субъектов коррупции. В основном по разным проектам она совпадает, и ограничивается органами государственной власти, государственного и муниципального управления, органами управления в организациях межгосударственного или международного уровня или в организациях, выполняющих контрольные, ревизионные и т.п. функции.
При определении сферы существования коррупции принципиально указание на ее субъекта. Исходя из изложенного выше, в качестве него могут выступать: 1/ должностное лицо (в соответствии с его пониманием в примечании к ст. 285 УК); 2/ государственный или муниципальный служащий, не отнесенный законом к должностным лицам; 3/ лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации (в соответствии с примечанием к ст. 201 УК); 4/ служащий коммерческой или иной организации, не отнесенный законом к категории лиц, выполняющих в них управленческие функции. Включение в число субъектов коррупции рядовых служащих, на мой взгляд, совершенно необходимо и логично, если исходить из предложенного выше определения сути коррупции как противоправной сделки между представителем органа власти или управления любого уровня и лицами (группами лиц, организациями), заинтересованными в его определенном поведении. Оно соответствует и международно-правовому пониманию коррупции, содержащемуся в Уголовно-правовой конвенции Совета Европы «О борьбе с коррупцией», подписанной в Страсбурге в январе 1999 г. С.В. Максимов, готовивший для Государственной Думы РФ заключение о соответствии названной Конвенции действующему УК РФ, справедливо отметил, что в случае ратификации Конвенции российской стороной, в уголовное законодательство необходимо будет внести некоторые изменения и дополнения, касающиеся, в частности, субъектов должностных преступлений и преступлений управленческого характера, совершаемых в частном секторе. К последним нужно будет отнести служащих, должностными лицами ныне не являющихся, и служащих, не выполняющих управленческие функции в частном секторе . Думаю, однако, что указанные изменения следует внести в УК вне зависимости от того, будет ли ратифицирована европейская Конвенция.
Перечисленные выше четыре категории субъектов коррупции могут быть названы субъектами - коррупционерами. Именно их поведение, характеризующееся продажностью, составляет суть коррупции. Существует, помимо них, и еще одна, самая широкая по кругу возможных лиц (групп лиц, организаций), категория субъектов коррупции. Это вторая сторона противоправной сделки, - лица, группы лиц, организации, формирующие путем подкупа поведение субъектов – коррупционеров. Они являются питательной средой коррупции, часто – ее инициаторами. Их действия – неотъемлемая коррупционная составляющая.
Что касается форм выражения коррупции, то среди исследователей практически общепризнанно, что коррупция может носить форму аморального поведения, правонарушения и преступления, хотя разграничить их между собой бывает иногда слишком сложно. Думаю, что в основном коррупционные деяния являются преступными, и аморальными уже в силу этого. Понимание коррупции как противоправной сделки практически не оставляет возможности рассмотрения ее только как аморального поступка. Сужается и возможная сфера коррупционных непреступных правонарушений, хотя они вполне реальны и отличаются от коррупционных преступлений характером и степенью общественной опасности.
Следует еще раз подчеркнуть, что преступления, совершаемые должностным лицом или служащим, далеко не всегда являются коррупционными. Коррупционные преступления и преступления должностные или служебные – это не одно и то же. Первые – лишь небольшая часть вторых, однако самая их опасная часть. Повышенная общественная опасность коррупционных преступлений по сравнению с обыкновенными должностными и служебными преступлениями объясняется объединением при их совершении усилий лиц, представляющих органы власти и управления различного уровня, с усилиями лиц и организаций, не имеющих отношения к структурам власти и управления, но заинтересованных в их определенном, выгодном для себя поведении.
Коррупционные преступления, на мой взгляд, характеризуются следующими обязательными признаками: 1/ они всегда представляют собой сделку между должностным или служащим лицом и лицом, заинтересованным в определенном поведении первых лиц; 2/ эта сделка носит обоюдно возмездный характер; от нее выигрывают обе стороны. Однако возмездность здесь далеко не всегда является материальной; 3/ эта сделка заведомо незаконна. Она противоречит позитивному федеральному законодательству, например, законодательству о государственной или муниципальной службе, и уголовному законодательству, запрещающему под страхом наказания определенное поведение; 4/ эта сделка в большинстве случаев предопределяет поведение должностного лица или служащего при исполнении им своих служебных обязанностей, вне зависимости от того, действует ли он в соответствии с этими обязанностями, или нарушает их.
Перечни коррупционных преступлений у исследователей значительно разнятся, что в основном связано с разным определением сути и сферы коррупции. К коррупционным преступлениям традиционно и бесспорно относят только должностное взяточничество, считая его «ядром коррупции» . Разумеется, получение и дача взятки, предусмотренные ст. ст. 290 и 291 УК РФ, – типичные представители коррупционного поведения. В них четко прослеживается подкуп и продажность как разные стороны противоправной сделки в классическом ее варианте – с извлечением, по крайней мере, одной из сторон материальной выгоды. Исходя из понятия коррупции, предложенного выше, к безусловно коррупционным преступлениям следует отнести также коммерческий подкуп (ст. 204 УК) и подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ст. 184 УК) . Возмездностью, носящей материальный характер, ярко свидетельствующей о цене участников сделки, эти виды подкупа близки взяточничеству.
Именно поэтому все перечисленные преступления, - предусмотренные ст. ст. 184, 204, 290 и 291 УК, всегда являются коррупционными преступлениями, вне зависимости от каких-либо условий их осуществления.
В уголовном законе есть еще несколько преступлений, так или иначе связанных с подкупом: воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий путем подкупа (п. «а» ч. 2 ст. 141 УК); незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, путем подкупа (ст. 183 УК); подкуп к даче показаний или к неправильному переводу (ч. 1 ст. 309 УК). Воспрепятствование осуществлению гражданином своих избирательных прав или права участвовать в референдуме, воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума путем подкупа может быть отнесено к коррупционным преступлениям в тех случаях, когда с целью воспрепятствования подкупается один из возможных субъектов коррупции, например, должностное лицо, не включающее конкретного гражданина в избирательные списки. Как правило, подобное требует квалификации сразу по нескольким статьям УК, в том числе, по относящимся к безусловно коррупционным (ч. 1 или 2 ст. 204 или ст. 291 УК). В других ситуациях коррупционное преступление отсутствует, но, безусловно, имеет место преступление против конституционных прав человека и гражданина .
Точно также решается вопрос с подкупом, предусмотренным в ст. 183 УК. Коррупционными преступлениями незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, являются только тогда, когда одной из сторон этих взаимосвязанных преступных действий выступает лицо, могущее быть коррупционером. Но и в этом случае содеянное требует дополнительной квалификации по ст. ст. 204 или 290, 291 УК.
Что касается подкупа к даче показаний или к неправильному переводу, думаю, что это преступление к коррупции отношения не имеет, хотя и, безусловно, опасно. Свидетель, потерпевший, эксперт и переводчик не могут быть субъектами коррупции. С.В. Максимов, который расценивает это преступление как коррупционное во всех случаях, противоречит сам себе, поскольку суть коррупционного преступления он видит, как указывалось, «в противоправном получении государственным, муниципальным или иным лицом, занимающим государственную или муниципальную должность, либо служащим коммерческой или иной организации (в том числе международной) каких-либо благ (имущества, прав на него, услуг или льгот) либо в предоставлении этим служащим таких благ» .
К коррупционным преступлениям исследователи (С.В. Максимов) относят также провокацию взятки или коммерческого подкупа (ст. 304 УК) . Думаю, в большинстве ситуаций с этим согласиться нельзя. В том случае, если содеянное не увенчалось успехом и осталось только провокацией, оно не носит характер сделки; более того, виновный и не собирается на деле ее заключать, поскольку преследует другие цели – искусственное создание доказательств совершения преступления либо шантаж. Втянутое в орбиту совершения этого деяния должностное лицо или лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, не дает согласия на принятие незаконного вознаграждения, не вступает в предлагаемую ему сделку.
Если же под влиянием провокационных действий оно все-таки принимает незаконное вознаграждение, его действия квалифицируются по ст. ст. 204 или 290 УК, т.е. расцениваются как коррупционное преступление, хотя и не могут квалифицироваться как оконченный коммерческий подкуп или получение взятки. Справедливо замечает по этому поводу Б.В. Волженкин: «Это … покушение на получение взятки. Именно покушение, поскольку фактически взятку должностному лицу давать не собирались, а лишь с помощью имитации дачи взятки провоцировали его к совершению действий, направленных на получение взятки» . Только в этой описанной ситуации действия провокатора должны быть оценены как коррупционное преступление , и то, с известной долей условности, о которой пишет и Н.Ф. Кузнецова.
Что касается иных должностных и служебных преступлений, в том числе, и непредусмотренных гл. гл. 23 или 30 УК, а помещенных законодателем в другие главы и разделы уголовного закона, практически все они могут быть отнесены к коррупционным преступлениям, если в основе поведения совершившего их субъекта лежала возмездная (материальная и нематериальная) сделка с лицом (группой лиц, организацией), заинтересованным в его определенном поведении. Коррупционными преступлениями при этом условии являются, например: нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 136 УК); нарушение неприкосновенности частной жизни (ч. 2 ст. 137 УК); нарушение тайны сообщений (ч. 2 ст. 138 УК); нарушение неприкосновенности жилища (ч. 3 ст. 139 УК); отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК); воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ч. 2 ст. 144 УК); воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности (ст. 169 УК); регистрация незаконных сделок с землей (ст. 170 УК); легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем (п. «в» ч. 2 ст. 174, п. «в» ч. 2 ст. 174-1 УК); злоупотребления при эмиссии ценных бумаг (ст. 185 УК); контрабанда (п. «б» ч. 3 ст. 188 УК); невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193 УК); злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК); злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 202 УК); злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК); незаконное участие в предпринимательской деятельности (ст. 289 УК); служебный подлог (ст. 292 УК); привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК); незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300 УК); фальсификация доказательств (ст. 303 УК); и др.
На основании изложенного, вполне очевиден, на мой взгляд, вывод, что существует достаточное количество уголовно-правовых мер противодействия коррупции; едва ли есть необходимость изобретать новые. Можно вести речь лишь о повышении качества уголовного законодательства.
Посмотрим на проблему с другой стороны: возможно, превентивное воздействие указанных уголовно-правовых мер является явно недостаточным, и требуется усиление уголовной ответственности за коррупционные преступления? Проанализируем это на примере типичных коррупционных преступлений – получения взятки и коммерческого подкупа.
Максимальное наказание, которое может быть назначено за простое, неквалифицированное получение взятки – лишение свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет (ч. 1 ст. 290 УК). Любое из привилегированных убийств – убийств со смягчающими обстоятельствами (ст. ст. 106-108 УК), умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести, в том числе, с отягчающими обстоятельствами (ст. 112 УК), неквалифицированное заражение ВИЧ-инфекцией (ч. 1 и 2 ст. 122 УК), простые грабеж и вымогательство, легализация преступных доходов, контрабанда, хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, заведомо незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ч. 1 ст. 161, ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 174, ч. 1 ст. 188, ч. 1 ст. 221, ч. 1 ст. 299, ч. 1 и 2 ст. 301 УК), простое хулиганство (ч. 1 ст. 213 УК), возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства, даже квалифицированное (ст. 282 УК) наказываются менее строго, поскольку не предусматривают возможности назначения дополнительного наказания и, в основном, ниже по санкции в части лишения свободы.
Что же касается квалифицированного получения взятки, то максимальное наказание за него (по ч. 4 ст. 290 УК – лишение свободы на срок от семи до двенадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей либо без такового) вполне сопоставимо с наказаниями за такие, например, преступления, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1-3 ст. 111УК), простые и квалифицированные изнасилование и насильственные действия сексуального характера, угон судна воздушного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ч. 1-2 ст. 131, ч. 1-2 ст. 132, ч. 1-2 ст. 211 УК), особо квалифицированные кража, мошенничество, присвоение, растрата, грабеж, разбой, особо квалифицированная легализация (ч. 4 ст. 174, ч. 4 ст. 174-1 УК), фальшивомонетничество в крупном размере (ч. 2 ст. 186 УК), вся контрабанда (ст. 188 УК), простой терроризм и захват заложников (ч. 1 ст. 205, ч. 1 ст. 206 УК).
Есть ли необходимость увеличивать максимальное наказание за получение взятки? Едва ли это, на мой взгляд, 1/ отвечает современной уголовно-правовой политике государства, свидетельствующей о гуманизации уголовного законодательства; и 2/ поможет в борьбе с коррупцией. Ни для кого не секрет, что даже очень большие сроки лишения свободы в качестве наказания за содеянное – не препятствие для влиятельных подсудимых в деле поиска путей выхода на свободу (мы все помним условный срок длиною в девять лет лишения свободы, назначенный Ковалеву, вполне легализованный изменением уголовного законодательства от 8 декабря 2004 г.).
Иначе обстоит дело с коммерческим подкупом и такой его разновидностью, как незаконное получение вознаграждения лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации (ч. 3-4 ст. 204 УК). Здесь максимальное наказание за неквалифицированный коммерческий подкуп составляет лишение свободы до трех лет; квалифицированные разновидности подкупа влекут наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет. Столь разное наказание за поучение взятки и коммерческий подкуп, по-моему, ни на чем не основано. Определенная разница вполне возможна, но превышение максимума наказания за преступление с практически одинаковыми квалифицирующими признаками разумных объяснений не имеет. Более того, налицо фактическое освобождение от уголовной ответственности.
А если принять во внимание еще и принцип диспозитивности, предусмотренный в примечании 2 к ст. 201 УК, следует констатировать явное благоволение законодателя к управленцам, по сути, берущим те же взятки.
И, наконец, последнее, - как реализуется достаточное по объему, пусть и не всегда высококачественное, антикоррупционное уголовное законодательство на практике? Именно потому, что коррупционные преступления, по сути, являются сделкой, они обладают высочайшей латентностью. Ни одна из сторон незаконной сделки не заинтересована в ее выявлении; последнее означало бы утрату достигнутых в результате сделки благ или преимуществ и, часто, привлечение к уголовной ответственности обеих сторон сделки. О латентности коррупционной преступности свидетельствуют данные официальной статистики. Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях, например, занимали в 1997 г. в общей структуре российской преступности всего 0,006 % (было возбуждено 1 333 уголовных дел этой категории, в том числе 470 – по коммерческому подкупу ), в 1998 г. – 0,1 % (2 817 уголовных дел, из них – 974 по коммерческому подкупу), в 1999 г. – 0,1 % (3748 уголовных дел, в том числе 1236 по коммерческому подкупу ), в 2000 г. – 0,2 % (6122 уголовных дела, из них – 2146 по коммерческому подкупу), в 2001 г. – 0, 2 % (6766 уголовных дел, в том числе 2542 по коммерческому подкупу ), в 2002 г. – 0, 27 % (7033 уголовных дел, в том числе 2780 по коммерческому подкупу ), в 2003 г. – 0, 2 % (6108 уголовных дел, в том числе 2495 по коммерческому подкупу ). Разумеется, приведённые цифры действительности не отражают. Об уровне латентности коммерческого подкупа, в частности, свидетельствует показатель криминала во взяточничестве. В 1997 г. в России зарегистрировано 5624 фактов взяточничества, в 1998 г. – 5807 фактов , в 1999 г. – 6871 факт , в 2000 г. – 7047 фактов, в 2001 г. – 7909 фактов, в 2002 г. – 7311 фактов, в 2003 г. – 7346 фактов . Таким образом, как показывают приведённые данные, уровень выявленного взяточничества выше уровня выявленного коммерческого подкупа в 1997 г. в 12 раз, в 1998 г. – в 6 раз, в 1999 г. – в 5,6 раза, в 2000 г. – в 3,3 раза, в 2001 г. – в 3,1 раза, в 2002 г. – в 2,6 раза, в 2003 г. – в 2,9 раза. Сфера действия статьи 204 УК (коммерческий подкуп), между тем, много шире сфер действия ст. ст. 290 (получение взятки) и 291 (дача взятки) УК РФ, поскольку число хозяйствующих субъектов в стране исчисляется миллионами и явно больше числа государственных органов, органов местного самоуправления, государственных муниципальных учреждений и других, представленных должностными лицами. С достаточно высокой степенью вероятности, исходя из близости коммерческого подкупа и взяточничества, можно предположить, если не превышение первого в структуре преступности по отношению ко второму, то хотя бы их равенство. Таким образом, следует признать, что в структуру преступности попадает лишь один из одиннадцати – двенадцати (по 1997 г.), один из пяти – шести (по 1998 –1999 г.), один из трех (2000-2003 г.г.) реально совершённых фактов коммерческого подкупа. Это означает уход от уголовной ответственности, по меньшей мере, трех - десяти человек на каждого привлечённого к ней; появление у них, да и у общества в целом, ощущения безнаказанности подобного преступного поведения .
Это же означает, что основным уголовно-правовым направлением противодействия коррупции следует считать не совершенство уголовного закона, а воспитание воли, желания и умения правоохранительных и судебных органов его реально и эффективно применять.
Победить коррупцию, к сожалению, вряд ли возможно. Но можно, должно и чрезвычайно важно попытаться каждому, включая государство, найти в себе мужество противостоять ей.


КОРРУПЦИЯ И АНТИКОРРУПЦИОННАЯ ПОЛИТИКА В РОССИИ

Номоконов В.А.,
директор Владивостокского Центра
по изучению организованной преступности
и коррупции

Тема коррупции стала предметом многочисленных, растущих как снежных ком, исследований, публикаций, разбирательств не потому, что стала очередной модой, а потому, что ее действительный размах в нашей стране, во всяком случае, внушает серьезную тревогу .
1. Что следует понимать под коррупцией? Этому вопросу посвящены многочисленные исследования, определение коррупции содержится в ряде международных и национальных правовых актов, но до сих пор какого-то всеми признанного понятия не выработано. Наиболее часто термин «коррупция» употребляется для обозначения различного рода злоупотреблений служебным положением в личных целях . Такое понимание представляется чрезмерно широким, т.к. сюда в результате попадают и разнообразные хищения, а также злоупотребления, не связанные с коррупционными актами как своего рода сделками, подобными купле-продаже. В значительной степени это связано и с тем, что нередко отождествляются коррупция как социальное явление и так называемый коррупционный акт.
На мой взгляд, коррупция представляет собой ни что иное как торговлю властными полномочиями в государственном - прежде всего - и негосударственном секторах. Другими словами, коррупция – это нелегальный рынок властных полномочий, продажа распорядительных актов как неэквивалентный обмен власти на деньги в ущерб принципу социальной справедливости. Единичный же коррупционный акт состоит в так называемой «сделке» по купле-продаже властных полномочий.
Именно подкуп, который оборачивается продажностью подкупаемых, характеризует, как правильно отмечает проф. Н.А Лопашенко (и другие эксперты), содержание коррупции. Подкуп является стержнем коррупции, присутствует в ней всегда. В центре заключаемой противоправной сделки всегда лежит обоюдно извлекаемая сторонами выгода в самом широком понимании. Она может носить конкретный, материальный характер и выражаться, например, в деньгах, имуществе, ценных бумагах. Материальная выгода может быть опосредованной, если лицо извлечет ее не сразу, а в результате оказанной ему услуги в виде, например, предоставления более высоко оплачиваемой должности. Наконец, выгода может вовсе не носить материального характера и быть нематериальной (помощь в избирательной кампании, благоприятный пиар, лоббирование чьих-либо интересов, и т.п.) . Примечательно, что и в недавней резолюции ХУ11 Международного конгресса уголовного права (сентябрь 2004 г.), посвященной коррупции в международных деловых отношениях, коррупция определена именно как «злоупотребление властью в обмен на выгоду» .
Коррупция проявляется в виде соответствующих правонарушений и преступлений. Коррупционные преступления, как отмечает Н.А. Лопашенко, характеризуются следующими обязательными признаками: 1/ они всегда представляют собой сделку между должностным или служащим лицом и лицом, заинтересованным в определенном поведении первых лиц; 2/ эта сделка носит обоюдно возмездный характер; от нее выигрывают обе стороны. Однако возмездность здесь далеко не всегда является материальной; 3/ эта сделка заведомо незаконна. Она противоречит позитивному федеральному законодательству, например, законодательству о государственной или муниципальной службе, и уголовному законодательству, запрещающему под страхом наказания определенное поведение; 4/ эта сделка в большинстве случаев предопределяет поведение должностного лица или служащего при исполнении им своих служебных обязанностей, вне зависимости от того, действует ли он в соответствии с этими обязанностями, или нарушает их .
Сам по себе единичный коррупционный акт не представляет той огромной опасности, которая таится во всей массе коррупционных сделок. Чем же угрожает коррупция? На этом моменте следует остановиться особо, так как в общественном сознании широко распространены некоторые мифы на сей счет.
Прежде всего необходимо сказать о том, что коррупция приводит к порче, слому и разложению власти, государственного механизма. Не случайно латинское corrumpere и означает «порчу». Вопреки широко распространенному мнению о коррупции как своеобразной смазке ржавого государственного механизма («не подмажешь – не поедешь»), на самом деле «смазанная» для заинтересованных лиц часть оборачивается к другой, гораздо более многочисленной части граждан своей еще более неприглядной ржавчиной.
Тем самым грубо нарушается принцип социальной справедливости как определенное соответствие между тем, что отдельный индивид дал обществу и взял от него, как соответствие между заслугой и наградой, между проступком и наказанием и т.п.
Коррупция, как известно, очень тесно связана с преступностью и особенно организованной преступностью – еще одним страшным бичом современной России. Сама по себе коррупция без организованной преступности существовать может, а вот наоборот, организованная преступность без коррупции – нет. Специалистами подчеркивается, что наиболее крупным т.н. корруптером всегда является организованная преступность .
Хорошо известно, что мафия использует в своей деятельности для достижения поставленных целей три традиционных инструмента – подкуп, запугивание и устранение. Подкуп – коррупция стоит на первом месте по частоте применения и только когда не удается подкупить нужных людей, их затем пытаются запугать или убить.
Наконец, мало кто задумывается над тем, что коррупция причиняет существенный ущерб экономике, приводит к серьезному повышению цен на товары и услуги. В конечном счете, за коррупцию в стране расплачиваются все ее граждане. Незаконная оплата «услуг» должностных лиц воспринимается многими как некий «налог» на право заниматься той или иной деятельностью и, как всякий другой налог, включается в затратную часть при определении себестоимости продукции, товаров и услуг, что, безусловно, ведет к увеличению конечной цены товаров и соответствующему росту инфляции, снижению темпов роста ВНП, другим негативным экономическим последствиям .
2. Говоря об антикоррупционной политике государства и перспективах ее возможной корректировки, нужно, естественно, прежде всего учитывать реальные масштабы этого явления. Официальная статистика в нашей стране фиксирует устойчивый рост коррупционных преступлений. Так, число зарегистрированных фактов только взяточничества в последние годы составляет от 7 до 8 тысяч, что в полтора раза выше, чем в 1997 г. Приведенные данные весьма неполны в силу известной чрезвычайно высокой латентности (не менее 95-99%) этого вида преступлений.
Оценивая коррупционную ситуацию в целом (т.е. учитывая не только коррупционную преступность, но и весь спектр коррупционных проявлений), специалисты уже несколько лет бьют в набат: наша страна, увы, достигла такого критического уровня, при котором возникла и с каждым днем нарастает реальная угроза безопасности государства и в том числе угроза распада. Это обстоятельство констатировалось и на «Круглом столе», проведенном в сентябре 2004 г. Комиссией Государственной думы РФ по противодействию коррупции . Далеко не случайно Россия, по данным опросов неправительственных международных организаций, в том числе «Трансперенси интернешнл» (TI), прочно заняла место в числе наиболее коррумпированных стран, соседствуя с такими странами, как. Кения, Камерун, Непал и Танзания (90 из 145). Последние данные об уровне коррупции в России Елена Панфилова, директор Центра антикорупционных исследований TI, расценила как «большой национальный позор» . Из 104 стран, рассмотренных в ежегодном (2004 г.) докладе Всемирного экономического форума, посвященном конкурентоспособности стран мира, только четыре – Мадагаскар, Украина, Македония и Чад – оказались хуже России в том, что касается влияния действий коррумпированных чиновников на компании. Основываясь на опросе более 8700 крупных бизнесменов мира, составители отчета приходят к выводу, что коррупция остается основным слабым местом российской экономики
Специальные социологические исследования, проведенные в России за последнее время, свидетельствуют об очень высоком уровне коррумпированности органов власти. По данным отечественного фонда «Общественное мнение», который в январе 2002 г. провел опрос полутора тысяч человек из 44 регионов страны, коррупционная ситуация у нас весьма остра. На вопрос: «какая часть должностных лиц в России подвержена коррупции» почти половина (49%) опрошенных заявили, что, по их мнению, это большинство, еще 18% утверждали, что половина, 15% считают, что все чиновники в стране коррумпированы. Сходные данные получены фондом Индем, широко опубликованные в печати. Напомню: по данным исследования, на взятки в России ежегодно тратятся суммы, равные примерно 37 млрд. долларов США, что сопоставимо с доходной частью бюджета России (40 млрд.).
В печати приводятся некоторые цифры, характеризующие размер прямого и косвенного экономического ущерба от коррупции. В мире объем соответствующих экономических потерь, по данным Мирового Банка, составляет примерно 80 млрд. дол . Многие эксперты оценивают нижнюю границу только прямых экономических потерь от коррупции в России суммой, равной 20 млрд. дол. Таким образом, выходит, что четвертая часть прямого экономического планетарного ущерба от коррупции приходится на Россию. При всей условности и приблизительности названных цифр последние, вероятно, отражают реальные тенденции.
Давно следует согласиться с утверждениями, что в настоящее время коррупция в России приобрела системный характер.
В прессе приводятся многочисленные свидетельства сказанному. В Госдуме России, как отмечают эксперты, уже сложился фактически нелегальный рынок коррупционных услуг. Так, например, стоимость внесения законопроекта на рассмотрение нижней палатой Федерального Собрания стоит от 250 тысяч до миллиона долларов. В период формирования парламентских групп Госдумы прошлого созыва депутатам активно предлагались взятки за выход из одной фракции или вхождение в другую. Независимому депутату предлагалось 50 тысяч долларов плюс 5 тысяч ежемесячно в виде зарплаты .
Высокий уровень коррупции фиксируется и на Дальнем Востоке России и в том числе в Приморском крае.
К сожалению, за многочисленными разговорами о вреде коррупции на местах практически не осуществляется какой бы то ни было мониторинг реальных проявлений коррупции в городах и весях, в разных сферах общественной жизни и профессиональной деятельности, а он нужен и важен.
Важное и интересное социологическое исследование по проблеме выявления отношения населения к коррупции было проведено в мае 2004 г. во Владивостоке под эгидой и по заказу американской компании MSI . Исследование охватило 1200 респондентов. 61% опрошенных граждан считает, что взятки в повседневной жизни неизбежны. При этом 65% отметили, что ситуация в этом плане ухудшается. Примечательно, что эти данные полностью совпали с данными ростовского криминолога Н.П. Мелешко, который в ноябре 2003 г. опросил студентов-выпускников юридического факультета. На вопрос: «Можно ли в России прожить без взятки» 99,5% ответили отрицательно.
Вернемся к исследованию во Владивостоке. Две трети опрошенных считают, что коррупция власти стоит в ряду наиболее серьезных проблем в Приморском крае после преступности и наркомании/ наркобизнеса. Лишь 5-7% граждан считает, что власти – как региональные, так и федеральные – действительно хотят бороться с коррупцией.
Уровень доверия к органам власти и веры в то, что они действуют в общественных интересах, а не в личных, очень низкий. Наблюдается тенденция дальнейшего снижения уровня доверия к власти. Причины низкого доверия: коррупция, неэффективность, подверженность влиянию лоббистских групп.
Очень малый процент респондентов ответил, что они доверяют органам власти и верят в то, что органы власти работают во благо граждан, а не собственных интересов. Только 6% ответили, что у них высокий и очень высокий уровень доверия краевым управлениям федеральных органов власти, 4.8% - органам власти краевого уровня и соответственно 3.4% - городским властям.
Эти данные во многом совпадают и с теми, что были получены украинскими криминологами. На Украине доверяют своему Президенту 5,1%, Правительству – 2,5%, Верховной Раде - 3,1%. Решениям судов там доверяют чуть большее число граждан - 18%, прокуратуре – 23%, милиции – 14 . К слову сказать, и в России уровень доверия правоохранительным органам (милиции, судам, прокуратуре) невысок – лишь 32% . По данным опроса, проведенного Фондом «Общественное мнение», две трети россиян (67%) не сомневаются в том, что судьи берут взятки. В общем и целом деятельность судов в России отрицательно оценили 46% респондентов, в то время как положительно о системе правосудия отзывается почти в два раза меньше опрошенных (26%). Большинство выносимых сегодня приговоров, по мнению россиян, вообще несправедливы. Так, во всяком случае, считают 47% опрошенных, и лишь 24% граждан полагают, что ошибочные вердикты случаются нечасто.
В чем причина недоверия населения Владивостока органам власти? Прежде всего причина недоверия состоит в мнении, что органы власти коррумпированы (50%).
Более 80% населения считает, что все или почти все чиновники разных уровней власти Приморского края (краевые управления федеральных органов власти, краевые органы власти и городские) коррумпированы.
Наиболее распространена коррупция, по мнению жителей Владивостока, в органах ГИБДД и ДПС, других подразделениях милиции, городских и краевых органах власти (исполнительная и законодательная власть), налоговых органах и таможне.
Почти треть населения заявили, что в течение прошедшего года они делали неофициальные платежи (взятки в виде денег, подарков или услуг). Это очень высокий уровень.
Чем моложе возрастная группа, тем больше вероятности, что они были вовлечены во взяточничество.
Взятки платят в большинстве представители мало защищенных групп населения (студенты, неработающие и ищущие работу безработные), а также руководители разного уровня государственных учреждений и предприниматели.
Значительное большинство населения считает, что коррупцию ни при каких условиях нельзя оправдать. Тем не менее, 60% молодых людей в возрасте 18-25 лет считают, что коррупция может быть оправдана в тех случаях, когда нужно что-либо получить от чиновников.
Интересные данные получены доцентом ДВГУ Т.Б. Басовой в результате социологического исследования, проведенного во Владивостоке весной нынешнего (2004) года путем телефонного опроса 500 респондентов .
Подавляющее большинство опрошенных (86,6 %) полагают, что Россия – это страна, в которой взяточничество распространено шире, чем других государствах.
Две трети респондентов (62,2 %) считают, что размах взяточничества в регионе больше, чем в стране в целом.
Две трети ответивших (72,2 %) считают, что диапазон взяточничества в современной России шире, чем в советский период существования страны. Это мнение практически совпадает с мнением тех, кто полагает: распространенность взяточничества в Приморском крае с начала реформ в государстве увеличилась (72,8 % респондентов).
На вопрос: “Приходилось ли Вам (Вашим родным, близким или знакомым) за последние пять лет давать взятку должностным лицам?” утвердительно ответили 84,4% опрошенных..
Еще одним подтверждением беспрецедентной пораженности властных структур Приморья и Владивостока коррупцией, на мой взгляд, явились недавно прошедшие во Владивостоке выборы главы города. Количество злоупотреблений и явное покровительство в пользу одного из кандидатов в СМИ, в том числе зарубежных, наверное, не описывал только ленивый . Как завил в беседе (сентябрь 2004 г.) с автором данной статьи вице-консул Генерального консульства США во Владивостоке Рэндал Хьюстон, недавние выборы во Владивостоке имели «мировую скандальную известность». Примечательно, что при этом высокопоставленные официальные лица Дальнего Востока – полномочный представитель Президента К. Пуликовский и заместитель Генерального прокурора К. Чайка - никаких нарушений избирательного законодательства не зафиксировали.
Происходящее во Владивостоке, к сожалению, не исключение из складывающейся тревожной тенденции. Специальный опрос российских граждан например, показал: подавляющее большинство опрошенных (63%) полагает, что в их регионах к власти часто приходят люди, связанные с криминальным миром. Вместе с тем, 84% граждан считает, что к участию в выборах в качестве кандидатов, людей, связанным с криминальным миром, допускать нельзя .
По утверждению Г. Сатарова, Президента Фонда ИНДЕМ, в «стране уже давно ложь и преступление назначают региональную власть… Действительно, в России осталось максимум два-три губернатора, которые избирались более или менее честно. Остиальные покупали своих избирателей и обманывали их; шантажировали своих конкурентов; незаконно использовали свой административный ресурс; если попадались, откупались от федеральной власти» . Примечательно, что и в правительственной «Российской газете» уже грустно констатируется: «подкуп избирателей и использование административного (вплоть до силового) ресурса стали нормой, а не исключением региональных избирательных кампаний» .
Есть и косвенные показатели-индикаторы коррупции в России и на ее Дальнем Востоке. Как известно, В.В. Путин во время летнего визита во Владивосток признал, что 75% морепродуктов уходит из страны нелегально . По данным Дальневосточной оперативной таможни, только в контрабандном промысле краба и морепродуктов ежегодно участвует 200 предприятий и свыше 500 судов ведут нелегальный лов. Нелегальная вырубка леса на Дальнем Востоке достигает 50-70% от официально фиксируемых объемов . Все эти крупномасштабные действия просто немыслимы без соответствующего коррупционного прикрытия. Как сейчас стало известно, и беспрецедентная по своему цинизму и бесчеловечности террористическая акция в Беслане (Россия) в сентябре 2004 г., также стала возможной во многом благодаря предательству и подкупу сотрудников органов внутренних дел.
3. В основе эффективной антикоррупционной политики в России должно лежать адекватное представление об особенностях причин коррупции. Последнее позволяет более глубоко и точно определить и основные направления стратегии борьбы с ней.
Игнорирование названного обстоятельства может привести к необоснованным предложениям. В числе последних можно назвать сведение главного средства борьбы с коррупцией, например, к репрессии. Но репрессия сама по себе не столько уменьшает (хотя и уменьшает в определенной степени) масштабы коррупции, сколько повышает стоимость коррупционных услуг.
Самое распространенное объяснение - главная причина разгула коррупции в России носит экономический характер. Это едва ли точно. Коррупция порождается сложным многослойным причинным комплексом. Представляется, что, во всяком случае, у нас в стране коррупция коренится прежде всего в деформациях политической сферы, деформациях государственной власти, в ее гипертрофии или чаще гипотрофии.
В России главным источником коррупции, на мой взгляд, является вовлечение государственных структур в механизмы распределения капиталов и товарно-денежных потоков. Но это происходит у нас не столько потому, что такова экономика, хотя и поэтому тоже. Само государство, точнее, его политическая элита, втянулись в отношения собственности и распределения. А ведь государство должно только устанавливать правила игры на рынке и не становиться обычным продавцом или покупателем, преследующим индивидуальный интерес. Таким образом суть проблемы заключена в необходимости изменения направленности политики государства на обеспечение интересов всех граждан, а не только отдельных избранных представителей.
Здесь было бы уместно уточнить и роль «прозрачности» в генезисе коррупции. Отсутствие такой прозрачности, скрытость (мутность) властных отношений и принимаемых решений – не просто благоприятное условие или благоприятный фон коррупции, а ее самостоятельная причина. Коррупция – это не просто продажность власти, а скрытая, тщательно скрываемая продажность. Именно поэтому механизмы власти и рыночный механизм должны быть максимально открытыми, прозрачными и эта открытость должна ограничиваться главным образом только интересами сохранения государственной, военной или коммерческой тайны.
Отметим, что в мире уже есть положительный опыт борьбы с коррупцией при помощи обеспечения максимальной открытости механизма принятия чиновниками решений. Так, в Республике Корея не так давно, как известно, внедрена антикоррупционная программа «OPEN», которая показала свою весьма высокую эффективность .
Обращаясь к социальной и духовной сферам общественной жизни, мы обнаруживаем и здесь соответствующую деформацию: личность и социальная инфраструктура стали предметами торговли. В общественном сознании российских граждан мы сейчас наблюдаем две взаимосвязанные социальные установки. Одна из них – это коррупционная зависимость, при которой коррупция воспринимается как неотъемлемый атрибут образа жизни в России. Такое восприятие и соответствующий образ жизни нередко неправильно называют «социальной нормой». Полагаю, что «массовое» или «массовидное» не есть синоним «нормальности». В противном случае мы придем к парадоксальному выводу о том, что в России закон борется или пытается бороться с нормальным поведением, не причиняющим вреда личности, обществу или государству.
Вторую установку можно охарактеризовать как коррупционную готовность. Последняя означает психологическую установку на решение различных проблем с помощью подкупа. Восприятие коррупции как «социальной нормы» (что не равнозначно признанию ее в таком качестве, просто «все так делают»), в свою очередь, формирует психологическую готовность давать взятки и брать их. Как верно отмечается в одной из специальных работ, в атмосфере постоянной готовности к подкупу правовые запреты мертвы. Более того, в своем крайнем проявлении такая готовность превращается даже в своего рода «взяткоманию» – некое психопатоподобное расстройство сознания, при котором субъект стремится даже без выраженной корысти получить или дать взятку. В других случаях лицо не в состоянии остановиться от удовлетворения потребности в роскоши, богатстве, престиже и превосходстве путем получения взяток .
В конечном счете за названными деформациями общественного сознания, как представляется, скрыта еще более глубокая деформация ценностно-нормативной системы общественного, группового и индивидуального сознания. В основе ее – признание денег, капитала, собственности главной ценностью, что и ведет к отчуждению личности от общества и государства и наоборот и к превращению всего и вся в товар и разменную монету.
4. Сейчас часто можно слышать о необходимости корректировки политики государства в той или иной области. В последнее время стали говорить и об антикоррупционной политике и ее основах. Но закрадывается крамольная мысль: существует ли в нашей стране такая политика как четко выраженная государственная стратегия? К сожалению, реально проводимая властями политика пока еще носит скорее коррупционный, чем антикоррупционный характер. Это находит свое выражение в теневом лоббировании процесса законотворчества, организации системы так называемых «откатов» при распределении финансовых средств и заключении различных договоров, коррупциогенности самого законодательства и т.п.
В основе оптимальной антикоррупционной политики государства должны лежать соответствующие социальные, политические и правовые предпосылки.
Какой должна быть социальная основа антикоррупцонной политики? На мой взгляд, наибольшим антикоррупционным потенциалом обладает общество, в котором обеспечивается приоритет духовных ценностей по сравнению с ценностями материальными. Во-вторых, основным принципом социальной жизни выступает принцип социальной справедливости как некий эквивалент, соответствие между деянием и воздаянием за него, между мерой заслуги и поощрения, между степенью вины и наказания. В-третьих, в таком обществе должна быть обеспечена социальная свобода как возможность всестороннего и гармоничного развития личности, общества и государства в пределах четких и прозрачных границ.
Политической основой борьбы с коррупцией должно стать укрепление государства и его демократической связи с гражданами, разделение государственных и частных интересов, формирование подлинного гражданского общества.
По поводу правовой базы борьбы с коррупцией в России мнения специалистов разделились. Одни полагают, что существующее законодательство позволяет в полной мере бороться с этим явлением, другие видят основную проблему в качественном обновлении российского законодательства. На мой взгляд, последнее в нынешнем виде пока оставляет массу лазеек для нечистых на руку чиновников. Все чаще эксперты говорят о коррупциогенности как действующего законодательства, так и готовящихся законопроектов. И поэтому ограничиваться декларативными законами типа «Основ антикоррупционной политики» (а такие проекты обсуждаются) нельзя.
Поскольку борьба с организованной преступностью и коррупцией потребует огромных усилий и длительного времени, первостепенная задача заключается в формировании соответствующего антикоррупционного общественного сознания, включая политическую волю как решимость и готовность власти перейти, наконец, от деклараций к делу. Российскими экспертами правильно подчеркивается, что в цепи проблем, связанных с системной коррупцией в России, центральным звеном является коррупция на верхнем этаже управления государством .
Специальными исследованиями установлено (ИНДЕМ, 2002), что как российские граждане, так и предприниматели нередко переоценивают коррупцию как инструмент достижения нужной цели. Тот факт, что успешность бизнеса не зависит от степени вовлеченности в коррупцию, от монополизма на рынке, от наличия эксклюзивных властных льгот, может служить важным и весомым аргументом в антикоррупционной пропаганде.
Определенный интерес экспертов вызвал прошлогодний Указ Президента РФ от 24 ноября 2003 г., которым был образован Совет по борьбе с коррупцией. Однако надо сказать, что данная инициатива встретила неоднозначную реакцию специалистов. Многие выразили опасения, что данные действия властей скорее имитируют, чем реально представляют борьбу с коррупцией. Во многом эти опасения связаны с совещательным, консультативным характером новых структур.
Бесспорно одно: российскому государству как воздух необходима выработка и реализация адекватной антикоррупционной политики. Противодействие коррупции со стороны государства совершенно неадекватно характеру и степени нарастающей опасности.
К сожалению, изменения, внесенные в Уголовный кодекс РФ в декабре 2003 г., вряд ли будут способствовать усилению борьбы с этим явлением и даже наоборот. Во-первых, из системы наказаний исключена конфискация. Во-вторых, наказание до 8 лет лишения свободы суд теперь может назначать условно, что и происходило раньше (но эта практика не была узаконена) по делам коррупционеров. В этой связи я разделяю позицию профессоров, опубликовавших весной 2004 г. в «Известиях» свой критический отзыв на эти и другие декабрьские новеллы .
Что в этой связи необходимо сделать для корректировки сложившейся ненормальной ситуации? Специалистами предлагается комплекс соответствующих мер. В их числе: восстановление конфискации как меры наказания в уголовном кодексе, ограничение депутатского иммунитета, снятие ограничений на оперативную разработку судей и прокуроров, подозреваемых в коррупционных действиях и т.п.
Нужна соответствующая корректировка и института условного осуждения, который в настоящее время превратился в неприкрытую лазейку для увода виновных лиц от реального уголовного наказания.
К сожалению, и практика борьбы с криминальным взяточничеством является непоследовательной и неоправданно мягкой. Генеральный прокурор РФ В. Устинов недавно признал: «мы каждый раз вынуждены мусолить одно и то же – о том, что на взяточников приговоров единицы, что применение уголовного закона больше имитируется, чем является реальной практикой» .
Реальное лишение свободы получает не более 40-50% осужденных за взятки . И что более всего парадоксально: именно квалифицированное взяточничество, осложненное отягчающими обстоятельствами, как показывают специальные исследования, карается наиболее мягко: к условному осуждению приговариваются более половины из числа лиц, признанных виновными в даче взятки (ст. 291 УК РФ), две трети из числа лиц, признанных виновными в получении взятки при особо квалифицирующих обстоятельствах (ч. 4 ст. 290 УК РФ), четыре пятых из числа лиц, признанных виновными в том, что получили взятку, занимаю государственные должности, а равно должности главы органа местного самоуправления ( ч. 3 ст. 290 УК РФ) .
Только 20 уголовных дел по взяткам из 150 выявленных в Приморском крае преступлений были направлены в суд за последние (к январю 2004 г.) два года. При этом ни один из представших перед судом не получил реального лишения свободы. В прошлом (2003) году на Дальнем Востоке – по данным МВД - всего было выявлено 293 факта взяточничества, из которых 7 - в крупном и особо крупном размерах. И это при том, что – в отличие от того, что было несколько лет назад - размеры взяток теперь составляют уже миллионы долларов. За 8 месяцев нынешнего 2004 г. выявлено уже 245 фактов взяточничества и свыше тысячи должностных преступлений. В текущем году борьба со взяточничеством несколько активизировалась. Так, в Приморском крае к 7 годам лишения свободы был приговорен межрегиональный инспектор Минфина РФ за взятку в 600 тыс. дол. В Хабаровском суде слушается уголовное дело в отношении начальника департамента госконтроля Минприроды и руководителя управления природных ресурсов Хабаровского края, обвиняемых в получении взятки в сумме 220 тыс. дол. Однако в основном в поле зрения правоохранительных органов попадают работники медицины, образования и муниципальные служащие, хотя ничуть не менее поражены взяточничеством и госструктуры, которые призваны выявлять нарушения либо обладают разрешительными и контролирующими функциями – лесной комплекс, рыбная отрасль .
Подобная картина наблюдается и в других регионах. Так, изучение уголовных дел о преступлениях коррупционной направленности в Москве, проведенное в 2003 г., показало, что расследуется в основном «мелочевка». Удельный вес представителей органов государственной власти и управления среди осужденных за совершение преступлений против государственной власти и интересов государственной службы. Не превышает одного процента .
1. В целом в основе формирования антикоррупционной политики должна лежать общенациональная система антикоррупционных этических правил поведения. Борьба с коррупцией предполагает наличие таких элементов как коренная реформа основных государственных институтов и программ, изменение системы управления и обеспечение подотчетности государственных и муниципальных органов, изменение этических норм и традиций, господствующих в обществе и консолидацию антикоррупционных усилий государства частного сектора и гражданского общества .
Весьма важным представляется изучение и заимствование положительного опыта борьбы с коррупцией, как отечественного, так и зарубежного. В этой связи особый интерес вызывает современная антикоррупционная политика властей в Республике Корея. Помимо упомянутой программы “Open”, международное признание получил новый закон Южной Кореи «О борьбе с коррупцией», вступивший в силу 1 января 2002 г. В соответствии с этим законом, в частности, право начинать расследование факта коррупции, как известно, предоставлено любому совершеннолетнему гражданину страны.
5. Особо хотелось бы подчеркнуть важность и необходимость укрепления международного сотрудничества в борьбе со страшным злом, каким является коррупция. Мы должны учитывать и факт транснационализации коррупции. Последняя в России разрослась еще и потому, что определенным кругам за рубежом это было выгодно.
Здесь очень важным представляется реализация новой Конвенции ООН против коррупции, которая была подписана в конце 2003 года. В Конвенции подчеркивается, что действенная борьба с коррупцией возможна только на основе комплекса мер, на основе единой антикоррупционной политики, заключающейся в целенаправленном применении разносторонних и последовательным мер государства и общества по устранению причин и условий, порождающих коррупцию в различных сферах жизни. В Конвенции провозглашается необходимость создания специализированного государственного органа по борьбе с коррупцией.
Названная Конвенция направлена на поощрение, стимулирование и поддержку международного сотрудничества в борьбе с коррупцией, включая возвращение доходов от коррупции. Конвенция сориентирована на поощрение добросовестности и надлежащего управления.
Возведение Конвенцией коррупции в разряд преступлений международного характера расширяет сферу воздействия международного уголовного права за счет включения в него новых видов преступлений. В Конвенции рекомендовано криминализировать (объявить в уголовном законе преступным) такие действия, как злоупотребление влиянием в корыстных целях, неправомерное присвоение имущества должностным лицом, сокрытие имущества или средств, полученных в результате коррупционных преступлений, злоупотребление полномочиями, незаконное обогащение, отвлечение имущества, неправомерные выгоды и др. Представляется, что новая Конвенция ООН придает необходимый импульс для существенной активизации усилий мирового сообщества в борьбе с организованной преступностью и коррупцией.
В Госдуме РФ 23 ноября 2004 года в рамках парламентских слушаний состоялось обсуждение проблемы коррупции. Участники слушаний единодушно признали необходимость присоединения к международным конвенциям. По их мнению, наряду с ратификацией указанных документов депутаты должны задуматься и над выработкой общенациональной стратегии по противодействию коррупции.
По словам председателя комиссии Госдумы по противодействию коррупции Михаила Гришанкова, в конце 2004-го - начале 2005 года депутаты должны завершить работу над ратификацией международных конвенций в области борьбы с коррупцией. Речь идет о присоединении России к Конвенции ООН против коррупции (2003 г.), а также к двум Конвенциям Совета Европы Об уголовной ответственности за коррупцию (1999 г.) и О гражданско-правовой ответственности за коррупцию (1999 г.). Приведение российского законодательства в соответствие с нормами международного права потребует внесения изменений в целый ряд отраслей российского права. Как сообщил заместитель министра юстиции РФ Евгений Сидоренко, министерство уже подготовило законопроект о внесении изменений в уголовное законодательство в связи с предстоящей ратификацией конвенций. По его словам, отдельные положения конвенций представляют явные новеллы для российского уголовного права. Так, в отличие от международного права, в России до сих пор отсутствует уголовная ответственность юридических лиц за коррупцию. С присоединением к конвенциям предполагается расширить и понятие субъекта преступления, а также перечень должностных лиц, обвиняемых в коррупции, к которым могут относиться и иностранные граждане.
Мой главный вывод: политика российского государства в области борьбы с коррупцией должна быть принципиально иной, нежели сегодня, гораздо более жесткой и последовательной. И самое главное: в стране должна, наконец, появиться действенная государственная антикорруцпионная политика.

ПРАВИЛА БЕЗОПАСНОСТИ ПРОТИВ КОРРУПЦИИ

Щедрин Н.В., ,
доктор юридических наук,
профессор Красноярский государственный университет

Существует множество разных определений коррупции, но суть их сводится к тому, что коррупция – это использование должностного положения вопреки интересам службы в целях незаконного извлечения личной выгоды. Некоторые разногласия есть только по трем проблемам.
Первая касается более узкого или более широкого определения субъектов коррупции. Разброс позиций здесь очень широк: от лиц, замещающих государственные должности до служащих частных коммерческих структур и некоммерческих организаций. Вторая дискуссионная проблема – толкование «личной выгоды». Одни связывают ее только с корыстной целью, материальным обогащением, другие трактуют это понятие более широко – использование служебного положения в групповых интересах, получение неимущественных привилегий. Третья проблема, по которой существуют разногласия – это круг деликтов относящихся к коррупционным. Определенная часть исследователей сводит коррупцию исключительно уголовно-наказуемому взяточничеству. Другая часть полагает, что коррупцию составляют все правонарушения, связанные с корыстным использованием должностного положения, и, наконец, третья группа исследователей относит к проявлениям коррупции не только все правонарушения, но и аморальные поступки, связанные с извлечением личной выгоды вопреки интересам службы.
Мы придерживаемся более широкого толкования коррупции: по кругу субъектов, пониманию личной выгоды и по кругу деликтов в которых проявляется коррупция. Субъектами коррупции могут быть государственные, муниципальные служащие, а также служащие частных предприятий. Чем отличаются поборы двух преподавателей, один из которых работает в государственном, а другой – в частном вузе, если оба учебных заведения выдают дипломы государственного образца? Более того, субъектами коррупции следует считать не только вхзяточников, но и тех, кто решает свои проблемы, оплачивая коррупционные услуги. Война с коррупцией требует открытия «второго фронта», но наступление на взяткодателей в стратегических программах государства не значится. А ведь покупатели коррупционных услуг в большинстве случаев далеко не безобидные фигуры и пассивные жертвы чиновничьего произвола.
Личная выгода может состоять не только в получении материальных, но и нематериальных благ, а также в неадекватном повышении общественного или профессионального статуса, что косвенным образом или в перспективе ведет к приращению материального богатства. Например, вошедшую в моду среди высоких должностных лиц защиту диссертаций, которые они сами не писали, следует расценивать как одно из проявлений коррупции. Как, кстати, и другое распространенное явление, когда чиновники, используя свое служебное положение, становятся соавторами научных разработок, а затем и лауреатами престижных премий.
Круг коррупционных деликтов очень обширен и разнообразен. Они различаются по характеру и по степени общественной опасности. Использование служебного положения для извлечения личной выгоды всегда является проявлением коррупции, независимо от того является оно противоправным или нет. Поскольку масштабы коррупции в России очень велики, то в соответствии с принципом «основного звена» нужно определиться с «направлениями главного удара». Совершенно очевидно, что наибольшую общественную опасность представляет коррупция среди государственных и муниципальных служащих и, прежде всего, среди лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, и лиц, замещающих государственные должности субъектов Российской Федерации. Совершенно очевидно, что наибольшую общественную опасность представляет взяточничество. В борьбе с наиболее опасными проявлениями коррупции следует задействовать «тяжелую артиллерию» - потенциал уголовного закона. Вместе с тем менее опасные формы коррупционного поведения должностных лиц не должны оставаться без юридической и тем более нравственной оценки. Против них следует использовать средства административного, дисциплинарного и гражданскоправового воздействия. И пока у российского общества нет реальных ресурсов для борьбы со всем спектром коррупционных проявлений, необходимо вести разъяснительную работу: показывать опасность коррупции и формировать нетерпимость к самым различным ее проявлениям.
Поскольку коррупция порождена системой причин и условий, для борьбы с этим явлением очень важно использовать системный подход. В процессе предупреждения коррупции следует выделить два взаимоувязанных процесса: 1) стимулирование и 2) ограничение.
Стимулирование честной работы чиновников используется пока недостаточно. Однако именно этот процесс в значительной мере определяет эффективность борьбы с коррупцией. Стимулирование безупречной службы должно быть возведено в ранг государственной политики. Для повышения престижа государственной и муниципальной служб могут использоваться самые различные рычаги. Полезными в этом плане могут оказаться профессиональные конкурсы, награды за честную и беспорочную службу. При этом оценка деятельности службы и/или отдельного служащего (в том числе и уровень коррумпированности) должны в большей мере зависеть от мнения населения, которому, в конечном счете, чиновники и должны служить. Опыт проведения независимых опросов в этой области накоплен немалый . Однако независимые мониторинги общественного мнения в качестве показателей коррумпированности используются в России достаточно редко.
Размышляя о стимулировании, я обнаружил, что при обилии памятников выдающимся соотечественникам: воинам, рабочим и крестьянам, еще никому в голову не пришло увековечить неподкупного чиновника или неподкупавшего обывателя. Неужели в России нет таких героев? Тогда можно поставить памятник «Неподкупному чиновнику, имя которого неизвестно». Или на худой конец, соорудить монумент неизвестному коррупционеру. Должен же народ наконец увидеть хотя бы бронзовый образ того могущественного человека, который поразил госаппарат и даже, по признанию Президента, судебную систему.
Совершенно очевидно, что служащий должен быть обеспечен необходимыми средствами для жизни и для работы. Тогда он будет более независим, станет дорожить своим местом и иметь меньше соблазнов. Нельзя бесконечно модернизировать принцип «кормления», доведенный до крайности одним из русских царей, который, говоря о содержании чиновников, утверждал: «эта вошь сама себя прокормит».
В России многим категориям служащих помимо денежного содержания предоставляются различные льготы. Порядок и источник компенсации многих из них в соответствующих нормативных актах не определены. Такая «льготная» политика приносит только вред. Во-первых, наличие многочисленных льгот создает проблемы в установлении реального уровня доходов. Во-вторых, служащие пытаются реализовать свои необеспеченные льготы через местные, иногда подконтрольные органы и организации, попадая от них в зависимость. Было бы честнее и, в конечном счете, выгоднее, если бы государство выражало свое особое отношение к «государственным людям» через прямое денежное вознаграждение, а не через систему неизвестно кем финансируемых льгот.
Надлежащим образом должно быть обеспечено не только содержание чиновника, но и его деятельность. У нас уже есть отдельные виды государственной службы, где заработная плата по российским меркам достаточно высока. В их число можно включить судей и сотрудников прокуратуры. Но техническое и иное оснащение деятельности судов, прокуратуры и других правоохранительных структур так незначительно, что они вынуждены просить содействия на местах у исполнительной ветви власти и различных внебюджетных фондов и спонсоров.
Так, начальник ОГИБДД одного из городов Красноярского края майор милиции Л. нарушителям правил дорожного движения помимо штрафа, предусмотренного административным законодательством, предлагал оказать «спонсорскую помощь» и перечислить на специальный счет определенную сумму денег, которые впоследствии использовались для ремонта и содержания помещения ГИБДД. Характерно, что Л. даже не понимал общественной опасности и противоправности такого рода деяний и дал об этом интервью местной газете, которое собственно и послужило поводом к возбуждению уголовного дела. В судебном заседании подтверждено 25 подобных эпизодов и Л. осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ на 2 года 6 месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год .
Вместе с тем само по себе хорошее вознаграждение – это еще не гарантия того, что должностное лицо не будет торговать служебными интересами. Стимулирование обязательно должно сочетаться с ограничением, разновидностями которого являются меры восстановления (компенсации), меры наказания (ответственности) и меры безопасности. Каждая из разновидностей ограничения содержит специализированные «пакеты» мер, направленных на борьбу с коррупцией.
Ни одна из названных выше мер воздействия не имеет преимуществ. К успеху может привести только сбалансированное сочетание. Каждая из них «в войне с коррупцией» выполняет свою специфическую задачу, которая и должна быть уточнена. В настоящей статье речь пойдет о более эффективном использовании антикоррупционного потенциала межотраслевого института мер безопасности , которые, в свою очередь, можно подразделить на правила безопасности и санкции безопасности .
Во всем мире для борьбы с коррупцией используются специальные правоограничения, которые сужают или исключают возможность для злоупотребления своим служебным положением . По этому пути идет и российский законодатель. Тем не менее, правовое регулирование в этой области достаточно противоречиво и имеет существенные пробелы, одной из причин которых является их недостаточное теоретическое и эмпирическое обоснование. До сих пор не определена природа подобных ограничений. На наш взгляд, по своей природе это антикоррупционные правила безопасности, т.е. специальные ограничения, применяемые при поступлении и нахождении лица на государственной, муниципальной и иной службе или в период исполнения депутатских полномочий, цель которых – ограничить возможность использования должностного статуса для незаконного извлечения личной выгоды.
Долгое время российская бюрократия сопротивлялась подобным ограничениям, связывая их введение в правовую систему с нарушением прав человека, а именно: права на личную жизнь, на банковскую тайну, равного доступа к государственной службе, а также пассивного избирательного права. Введение и исполнение подобных ограничений и сейчас саботируется.
Между тем в данном случае просматриваются все уровни оснований мер безопасности . Действительно, антикоррупционные меры безопасности ограничивают некоторые конституционные права и свободы. Но для этого есть социально-криминологические основания. С одной стороны, властные отношения – это объект повышенной охраны. С другой стороны, власть – это источник повышенной опасности, подтверждением чему является вся российская история. Мои соотечественники от собственной власти получили столько бед, сколько не претерпевали от природных катаклизмов и войн. Противоречивость власти отмечал известный философ Н.А. Бердяев, который писал: “Бесспорно, начало власти связано с существованием зла. И это в двойном смысле. Власть принуждена бороться с проявлением зла, в этом ее функция. Но она сама сеет зло и бывает новым источником зла” .
Отсюда логично следует, что к лицам, которые допускаются к работе с таким источником опасности и объектом охраны, как власть, должны предъявляться повышенные требования. Совершенно естественно, что статус “человека публичного” должен отличаться от статуса “человека нормального”. Первый, наряду с дополнительными правами и дополнительными возможностями, предполагает особые ограничения. Человек, поступающий на публичную службу, должен быть готов к повышенному вниманию и контролю. Власть усиливает как позитивные, так и негативные качества ее обладателя. Чем выше статус должностного лица, тем более кратным должно быть «увеличительное стекло» под которым он должен находится по отношению к обществу, которому служит. Не желающий подвергаться досмотру в аэропорту, может ехать на поезде или идти пешком. Если претенденту на госслужбу, жесткий контроль представляется унизительным, то он может избрать иной вид деятельности.
Посредством ограничений, применяемых к своим служащим, государство обеспечивает общественную безопасность. Но эти ограничения представляют собой вмешательство государства в сферу личной жизни и, чтобы предотвратить различные злоупотребления со стороны государства, они должны быть достаточно детально регламентированы в законодательстве.
Нормативно-правовые основания для ограничений имеются в международно-правовых документах и в российском законодательстве. Возможность ограничения прав и свобод в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, предусматривает ст. 55 Конституции РФ. Защита от коррупции – необходимость такого рода.
Отдельные антикоррупционные меры предусматривались многими отраслями советского законодательства. Достаточно назвать, например, ограничение совместной службы родственников, если их служба связана с непосредственной подчиненностью и подконтрольностью (ст. 20 КЗоТ РСФСР) .
Новое российское законодательство расширило перечень таких ограничений, а после Указа Президента РФ “О борьбе с коррупцией” они введены практически во все законы, регламентирующие государственную и муниципальную службы. Упомянутым Указом впервые в российской практике установлено обязательное представление при назначении на руководящую должность декларации о доходах, движимом и недвижимом имуществе, вкладах в банках и ценных бумагах, а также обязательствах финансового характера. Непредоставление таких сведений или умышленное представление неполной, недостоверной или искаженной информации служат основанием для отказа в назначении на должность.
Статья 11 ФЗ “Об основах государственной службы Российской Федерации” предусматривает, что государственный служащий не вправе:
заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме педагогической, научной или иной творческой деятельности;
быть депутатом законодательного (представительного) органа РФ, субъектов Федерации и органов местного самоуправления;
заниматься предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц;
состоять членом органа управления коммерческой организацией;
быть поверенным или представителем по делам третьих лиц в государственном органе, в котором он состоит на государственной службе либо который непосредственно подчинен или непосредственно подконтролен ему;
использовать в неслужебных целях средства материально-технического, финансового и информационного обеспечения, другое государственное имущество и служебную информацию;
получать гонорары за публикации и выступления в качестве государственного служащего;
получать от физических и юридических лиц вознаграждения (подарки, денежное вознаграждение, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов и иные вознаграждения), связанные с исполнением должностных обязанностей, в том числе и после выхода на пенсию;
принимать без разрешения Президента РФ награды, почетные и специальные звания иностранных государств, международных и иностранных организаций;
выезжать в служебные командировки за границу за счет физических и юридических лиц, за исключением командировок, осуществляемых в соответствии с международными договорами или договоренностями на взаимной основе;
принимать участие в забастовках;
использовать свое служебное положение в интересах политических партий, общественных, в том числе религиозных, объединений для пропаганды отношения к ним. В государственных органах не могут образовываться структуры политических партий, религиозных, общественных объединений, за исключением профессиональных союзов.
Кроме того, государственный служащий обязан передавать в доверительное управление под гарантию государства на время прохождения службы находящиеся в его собственности доли (пакеты акций) в уставном капитале коммерческих организаций.
В ст. 12 указанного Закона предусмотрена обязанность гражданина при поступлении на госслужбу или для государственного служащего ежегодно предоставлять в налоговую службу сведения о полученных им доходах и принадлежащем ему имуществе, которое подлежит налогообложению.
Почти текстуально указанные ограничения воспроизведены в ст. ст. 11 и 12 Закона «Об основах муниципальной службы», в ст.ст. 7 и 8 Закона «О службе в таможенных органах». В соответствии со ст. 40.2. Закона «О прокуратуре Российской Федерации» ограничения, предусмотренные ст. 11 Закона «Об основах государственной службы…», распространяются и на должностных лиц прокуратуры.
Несколько иной, иногда более узкий перечень ограничений предусмотрен ст. 3 Закона «О статусе судей в Российской Федерации», ст. 20 Закона «О милиции», ст. 7 Закона «О статусе военнослужащих», а также в некоторых других законах, регламентирующих деятельность государственных служащих, депутатов и выборных должностных лиц.
Объем ограничений варьируется, но, тем не менее, просматривается общая тенденция – установить антикоррупционные правила безопасности. Статья 17 недавно принятого Закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации» от 27 июля 2004 года не только воспроизводит перечисленные выше ограничения, но и дополняет их перечень. В частности гражданскому служащему запрещается: приобретать ценные бумаги по которым может быть получен доход; избрание на оплачиваемую выборную должность в органе профсоюза; использовать преимущества должностного положения для предвыборной агитации, а также агитации по вопросам референдума.
В ст. 19 названного закона, который вступит в силу в январе 2005 года, предусматривается алгоритм поведения гражданского служащего в распространенной ситуации «конфликта интересов», когда личная заинтересованность служащего входит или может войти в противоречие со служебным интересом. В этом случае служащий обязан проинформировать представителя нанимателя в письменной форме, а последний должен принять меры по предотвращению или урегулированию конфликта интересов.
В этом же направлении реформируется и избирательное законодательство. Пункт 7 статьи 4 Закона РФ «Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 19 сентября 1997 г. предусматривал, что ограничения, связанные со статусом депутата, выборного должностного лица устанавливаются Конституцией РФ, федеральными законами, конституциями, уставами, законами субъектов РФ.
В названном законе предусматривалось, что кандидат обязан сообщить о себе ряд достоверных сведений, в том числе и сведения о неснятых и непогашенных судимостях, о доходах, движимом и недвижимом имуществе. Он также не должен использовать преимущества должностного или служебного положения, развернутый перечень которых дан непосредственно в этом законе. Все эти требования сохранены и усилены в новом законе РФ «Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 12 июня 2002 г.(см.: ст.ст. 32,33,40).
Подобные правила безопасности имеются в законе “О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации” от 20 декабря 2002 г. Радует, что жесткий контроль за их соблюдением пытались установить уже в ходе прошедших избирательных кампаний.
Фактическим основанием применения антикоррупционных ограничений является поступление на службу. Организационное основание – это приказ о приеме на работу. При приеме на службу целесообразно знакомить с комплексом особых ограничений, которые служащий должен соблюдать.
Анализ российского законодательства позволяет нам утверждать, что большинство необходимых антикоррупционных правил безопасности уже установлены, но по разным причинам они не исполняются. Для того чтобы сделать их реально действующими, предстоит еще большая работа. Основные усилия, на наш взгляд, нужно приложить в следующих направлениях:
1. Систематизация и унификация антикоррупционных правил безопасности. В соответствии с принципом разделения властей выделяют три основных ее ветви: законодательная, судебная и исполнительная. В последнее время обсуждается вопрос о выделении в самостоятельную - контрольной ветви власти.
Федеральный закон «О системе государственной службы Российской Федерации» от 27 мая 2003 года определяет, что система государственной службы включает в себя: государственную гражданскую, военную и правоохранительную службы.
Анализ действующего законодательства вызывает множество вопросов. Различия в объеме антикоррупционных ограничений, которые возлагаются на различные категории лиц, занимающих государственные должности, а также особенности ответственности за их несоблюдение, трудно объяснить. С криминологической точки зрения принципиальной разницы между служащими, которые работают по найму на государственных предприятиях, должностными лицами, работающими в различных ветвях власти (исполнительной, законодательной и судебной) не существует. Все они представляют государство, и использование своего должностного положения вопреки интересам службы для извлечения личной выгоды представляет общественную опасность независимо от того, в каком ведомстве происходят эти безобразия, и каким способом замещена государственная должность: путем назначения или избрания. В этом плане нет разницы между служащими и депутатами. Однако действующее законодательство в этой части достаточно противоречиво.
В законе «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» отсутствует отдельная статья, предусматривающая перечень антикоррупционных ограничений. Из содержания ст. ст. 4 следует, что полномочия депутата прекращаются в случае избрания в другой законодательный орган, замещения государственной должности или поступления на государственную или муниципальную службу, вхождения в состав органа управления хозяйственного общества или иной коммерческой организации или осуществления иной оплачиваемой деятельности, кроме преподавательской, научной или творческой. Статья 9 возлагает на членов Совета Федерации и депутатов обязанность соблюдения этических норм и предоставления декларации о доходах. Как видим, перечень ограничений для членов Совета Федерации и депутатов Госдумы гораздо короче, чем у государственных и муниципальных служащих. С чем связана такая «дискриминация»?
Аналогичным образом «обижены» депутаты законодательных органов субъектов федерации. Более того, в законах, регламентирующих статус депутатов в субъектах федерации, встречаются очень парадоксальные положения. Так, в соответствии с Уставом Красноярского края все депутаты Законодательного Собрания края делятся на две категории: 1) работающие на профессиональной постоянной основе; 2) работающие не на постоянной основе. Если деятельность депутата Законодательного Собрания края осуществляется на профессиональной постоянной основе, указанный депутат не может заниматься предпринимательской и иной оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и творческой деятельности, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации (п. 2. ст. 34).
В отношении депутатов, не работающих на постоянной основе, таких ограничений нет, и они могут совмещать свою депутатскую деятельность с любой, в том числе с предпринимательской деятельностью, которая, кстати, для многих из них является основным источником доходов. Спрашивается, какой смысл в установлении ограничений для первой группы депутатов, если при выполнении своих функций и те и другие имеют одинаковые депутатские полномочия, обладают равными правами и равными голосами? Такая оригинальная ситуация сложилась в результате полного непонимания антикоррупционной сущности ограничений. Для ее устранения есть два варианта: либо отменить ограничение для первой группы депутатов, либо, что, на наш взгляд, предпочтительнее, отказаться от депутатства «на общественных началах». Стоит подумать о сокращении общего количества депутатов, а на сэкономленные средства несколько увеличить, число депутатов работающих на постоянной основе.
Еще более противоречивым является законодательство, регламентирующее деятельность лиц, замещающих государственные должности РФ и субъектов федерации. Так, например, лица, замещающие должности категории «А», не являются государственными служащими и на них не распространяются ограничения и специальные требования закона «Об основах государственной службы…».
Как видим, федеральное законодательство ставит ответственных должностных лиц в особое положение, при котором общие антикоррупционные ограничения распространяются на них только в тех случаях, когда об этом прямо сказано в законе. Но, как правило, специальные законы не предусматривают или предусматривают более узкий перечень ограничений, чем Закон «Об основах государственной службы…». Так, Губернатор Красноярского края не может быть депутатом представительных органов государственной власти и местного самоуправления, занимать иные должности в органах государственной власти и местного самоуправления, заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности, если иное не предусмотрено федеральным законодательством. Других ограничений ст. 57 Устава Красноярского края на это должностное лицо, категории «А» не возлагает. Законодательство РФ для Губернатора Красноярского края никаких ограничений не предусматривает. Выходит, в отличие от иных категорий госслужащих он может принимать подарки, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов состоять членом органа управления коммерческой организацией и т.п.?
Так оно могло и быть, если бы депутаты Законодательного Собрания края не установили в ст. 26 Закона «О государственной службе Красноярского края» правило, в соответствии с которым до принятия законов, регулирующих статус и правовое положение лиц, замещающих государственные должности категории «А» распространяются все ограничения, установленные для государственных служащих Федеральным законом «Об основах государственной службы в Российской Федерации». Но это лишь временный вариант.
Однако законодатель старательно не замечает и упорно игнорирует критические замечания в этой части. Статья 1 недавно принятого Закона «О системе государственной службы Российской Федерации», вновь предусматривает, что деятельность лиц, замещающих государственные должности «настоящим Федеральным законом не регулируется», а в специальных законах почти никаких ограничений не предусмотрено. Более того, зачастую отсутствуют и сами законы, регламентирующие статус этих должностных лиц. Какие ограничения возлагаются на Президента РФ и в каком законе их можно отыскать? Неплохо бы В.В. Путину показать личный пример другим должностным лицам и внести в Государственную Думу проект закона, в котором возложить на себя и последующих глав государства самые жесткие антикоррупционные ограничения.
Для устранения подобных противоречий необходимо провести ревизию антикоррупционных ограничений во всех отраслях законодательства и привести их в систему. Ограничения для служащих и депутатов одного уровня, независимо от того, в какой ветви власти они работают, должны быть унифицированы, а имеющие различия соответствовать принципу: чем выше статус чиновника или депутата, тем более жесткие антикоррупционные правила безопасности они должны соблюдать. В плане законодательной техники для этого нет особых проблем. Необходимо просто-напросто связать жесткость ограничений с классификацией государственных должностей согласно реестрам государственной и муниципальной служб, а также со статусом законодательного органа. В процессе унификации должна быть учтена также такая специфика: депутаты законодательных и представительных органов в отличие от служащих, не должны иметь ограничений на партийную и политическую деятельность.
2. Дополнение системы ограничений. Мы уже писали о преждевременной отмене в трудовом законодательстве ограничения на совместную службу родственников, если их служба связана с непосредственной подчиненностью и подконтрольностью (ст. 20 КЗоТ РСФСР). Причины упразднения этого ограничения отчасти объяснимы. В последнее десятилетие в российской экономике значительно выросла доля негосударственного сектора. И кому как не собственнику, который ведет дело на свой страх и риск, решать, кто и кому должен быть подотчетен и подконтролен: родственники или посторонние люди?
Тем не менее доля государственных предприятий и учреждений в России остается значительной. Собственник в данном случае обезличен. Народ, о котором любят говорить во время предвыборных кампаний как о хозяине, отстранен от непосредственного управления. Всем богатством владеют слуги народа, среди которых встречаются и вороватые. Поэтому для служащих государственных учреждений и предприятий такие ограничения могли бы по-прежнему использоваться.
Необходимость таких ограничений иллюстрирует простая, но поучительная история. В окрестностях г. Красноярска находится государственный природный заповедник «Столбы». В шестидесятые годы на территории заповедника Еленой Александровной Крутовской был создан «Приют доктора Айболита», куда люди приносили брошенных животных, подранков. Приют или как его еше называли - «Живой уголок», содержался вначале на личные средства Е.А. Крутовской и на благотворительные пожертвования, а с 1961 г. стал структурным подразделением заповедника и финансировался из бюджета. «Живой уголок» пользовался любовью красноярцев и был известен далеко за пределами края, как пример доброго и милосердного отношения ко всему живому. Он радовал посетителей еще около 15 лет после смерти основательницы и, возможно, пережил бы трудные времена, но… заведующим приютом был принят сын главного бухгалтера заповедника. Поскольку заведующий приютом – это материально-ответственное лицо, администрации заповедника неоднократно указывали на нарушение ст. 20 КЗоТ РСФСР, ограничивающей совместную службу родственников. Однако администрация, сославшись на исключения, предусмотренные для заповедников (по смыслу закона только для тех, которые расположены в труднодоступных районах), это положение трудового законодательства все-таки проигнорировала.
Воспользовавшись отсутствием бухгалтерского контроля, заведующий похитил и растранжирил не только государственные средства, но и спонсорскую помощь. Хотя в конце концов он был привлечен к ответственности и осужден, но, в значительной степени, именно в результате его злоупотреблений «Приют доктора Айболита», прекратил свое существование. Так несоблюдение элементарных антикоррупционных правил привело к последствиям, нравственный вред от которых красноярцами еще в полной мере не осознан. Думается, что ограничение совместной службы родственников необходимо ввести в новое трудовое и служебное законодательство . Дополнительным аргументом в пользу этого предложения служит конституционное положение: никто не обязан свидетельствовать в отношении своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ).
А.Г. Хлопонин, работающий в настоящее время Губернатором Красноярского края, недавно сделал подарок группе красноярцев. За собственный счет он отправил их на летнюю олимпиаду в Афинах. Ничего не скажешь, благородный и щедрый жест. Можно порадоваться за губернатора и за небогатых земляков, которым повезло. Но вот что настораживает. В числе получивших такой подарок оказались государственные служащие и депутат Законодательного Собрания? В связи с этим возникает ряд щекотливых вопросов: Не превышает ли указанный подарок размер, предусмотренный ст. 575 ГК РФ и не связан ли подарок с исполнением должностных обязанностей? Вправе ли Губернатор или иной чиновник делать такие подарки депутатам? И вправе ли служащие и депутаты принимать такие подарки?
Несколько лет назад ряд чиновников администрации Красноярского края летали в числе других болельщиков чартерным рейсом на хоккейный матч из Красноярска в Архангельск и позже в телеинтервью гордо заявили, что они летали на матч не за счет краевого бюджета. Чартерный рейс оплатил некий околоалюминиевый благотворительный фонд. Снова тот же вопрос: А не является ли оплата транспортных услуг завуалированным подкупом?
В свете приведенных примеров представляется правильным откорректировать положение, запрещающее служащим получать вознаграждения (подарки, денежное вознаграждение, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов и иные вознаграждения), связанные с исполнением должностных обязанностей, в том числе и после выхода на пенсию. Выделенную фразу следует записать в такой редакции: «которые связаны или могут быть связаны с исполнением должностных обязанностей. Если такая поправка в закон не пройдет, то ее следует внести в этические кодексы служащих. Именно такой подход предлагается Комитетом министров Совета Европы: «Государственным служащий не должен ни просить, ни принимать подарки, услуги, приглашения и любые другие выгоды, предназначенные для него или для его семьи, родственников, близких друзей, а также для лиц или организаций, с которыми государственный служащий имеет или имел деловые или связанные с политикой отношения, способные повлиять или создать видимость влияния на беспристрастность, с которой он или она исполняют свои служебные обязанности, или которые могут быть вознаграждением или создать видимость вознаграждения , имеющего отношения к выполняемым служебным обязанностям» .
В некоторых государствах запрет принимать подарки родственникам и членам семей государственных служащих является правовым. Так, например, в Законе о прокуратуре Словении предусмотрено, что прокурор всегда должен обеспечивать соблюдение своих прав и привилегий таким образом, чтобы сохранять репутацию и честь выполняемой им службы. Он не может принимать подарки и другие льготы или поощрения за действия имеющие отношение к служебной деятельности. Такие же ограничения распространяются и на супруга (супругу) прокурора, а также других членов семьи и родственников, независимо от того, когда эти подарки и поощрения имели место быть. Возможно, российскому законодателю это положение следует позаимствовать?
Одним из главных условий успешной борьбы с коррупцией являются правила, обеспечивающие прозрачность личных бюджетов чиновников и депутатов. В противном случае, сколько бы «жестких» законов и «грозных» постановлений не принималось, все останется на прежнем уровне.
В соответствии с действующим законодательством, служащие при поступлении на государственную (муниципальную) службу и находясь на службе, а также депутаты обязаны ежегодно предоставлять в органы государственной налоговой службы сведения о доходах и имуществе, принадлежащем ему на праве личной собственности, являющимся объектами налогообложения. Это замечательное правило имеет несколько недостатков и явно требует доработки.
Во-первых, не решен вопрос с предоставлением подобных сведений близкими родственниками служащих, т.е. осталась открытой одна из самых распространенных лазеек, когда в период пребывания в должности начинает резко прирастать имущество не самого служащего, а его родственников, которые подобных деклараций предоставлять не обязаны.
Во-вторых, финансовый контроль одних чиновников осуществляют другие чиновники. А ворон, как известно, ворону глаз не выклюнет. Сведения о доходах представляют собой служебную тайну. Не вдаваясь в детали, можно прямо сказать, что условий для контроля за финансовым состоянием своих слуг со стороны населения до сих пор не создано. Ст. 10 Закона «О статусе члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы …», правда, предусматривает, что «информация о нарушениях, связанных с умышленным (!?) сокрытием доходов и выявленных налоговыми органами подлежит опубликованию в официальном печатном издании Федерального Собрания». Но таких публикаций в новейшей истории России не было. Рассеянные депутаты, очевидно, не только забывают прописать ограничения для себя, но и доходы укрывают по рассеянности. Ведь для квалификации сокрытия как умышленного требуется юридическая оценка в рамках административного или уголовного процесса, а это невозможно в силу депутатского иммунитета.
В принципе, предоставление средствам массовой информации сведений о доходах и имуществе лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, предусмотрено Указом Президента от 15 мая 1997 г. № 484. Никакой ответственности за отказ в предоставлении упомянутых требований не установлено. Совершенно непонятно как быть с депутатами и служащими субъектов Федерации и муниципальными служащими? Например, в 2001 г. редакция газеты «Вечерний Красноярск», удовлетворяя интерес читателей, обратилась в Законодательное Собрание и к Губернатору края с просьбой предоставить сведения об имущественном положении председателя собрания и председателей комиссий, губернатора и его заместителей. Сведения поступили только из Законодательного Собрания. Администрация края проигнорировала запрос редакции, сославшись на служебную тайну. В июле 2002 г. с такой же просьбой в городскую администрацию обратилась одна из красноярских телекомпаний и тоже получила отказ.
Проблема эта не простая. В Налоговом кодексе предусмотрено, что сведения о доходах граждан являются «налоговой тайной», т.е., могут быть предоставлены и опубликованы только с согласия гражданина, если иное не предусмотрено федеральным законом. Есть еще и банковская тайна. В соответствии со служебным законодательством эти сведения составляют служебную тайну. Кроме того, если мы начнем публиковать сведения обо всех чиновниках, у нас просто-напросто не хватит бумаги. И, наконец, можно предположить такой всплеск интереса к чиновнику, что налоговые и кадровые службы будут только тем и заниматься, что отвечать на запросы представителей СМИ.
Для того чтобы урегулировать эту проблему, необходимо внесение соответствующих изменений в действующие законы, где должны быть прямо предусмотрены: возможность публикации таких сведений, их перечень, периодичность и взаимные обязанности. В первую очередь, это должно распространяться на лиц, занимающих государственные должности Российской Федерации и субъектов федерации.
С недавнего времени предоставляются сведения кандидатов в депутаты всех уровней о движимом, недвижимом имуществе и о доходах. Правильное, но, на наш взгляд, половинчатое решение. Прошедшие избирательные кампании выявили интересные факты. Многие из кандидатов в депутаты владеют крупной недвижимостью и очень дорогими автомашинами. Однако доходов, которые они указывают в декларациях , вряд ли может хватить на то, чтобы заплатить налоги и пройти техосмотр. Проверку реального имущественного и финансового положения не осуществляет никто, да для этого как будто бы нет оснований. Кроме того, законодательство многих субъектов федерации не предусматривает возможности опубликования этих сведений.
Сотрудники милиции получают невысокие зарплаты и совершенно справедливо обижаются на несправедливую оценку своего нелегкого труда. Но при таком бедственном положении очень странно выглядят стоянки перед отделами, где паркуется их личный автотранспорт. Откуда деньги на такие «крутые» автомашины?
По свидетельству детектива-суперинтенданта из Антикоррупционного управления Скотланд-Ярда Стивена Майкла Кондона: В Англии превышение расходов над доходами полицейского является основанием для его проверки отделом финансовых расследований. Неплохое правило, которое и россиянам следует перенять.
Одиннадцать ведущих банков мира инициировали разработку и 30 октября 2000 года подписали Всеобщие директивы по противодействию отмыванию доходов в частном банковском секторе (Вольфсбергские принципы). Определяя ситуации, требующие от банков дополнительной проверки и внимания, пункт 2.5 этого документа предусматривает: «Лица, занимающие или занимавшие должности, предполагавшие общественное доверие, например, правительственные чиновники, старшие должностные лица государственных компаний, политики, видные деятели политических партий и т.д., члены их семей, близкие к ним лица, должны проверяться с особой тщательностью». . Представляется, что в этом направлении следует дорабатывать российское финансовое и банковское законодательство и, в первую очередь, федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма».
До сих пор наши шаги по контролю финансового и имущественного положения служащих являются робкими и непоследовательными. Не определен орган, который должен заниматься таким контролем . До сих пор не создана правовая основа для доверительного управления ценными бумагами и акциями при поступлении на государственную службу или избранию в представительный орган.
3. Наведение порядка в предоставлении льгот и привилегий служащих и депутатского корпуса. Одним из лозунгов борцов с коммунистическим режимом в России была отмена номенклатурных привилегий. Но если с этой точки зрения взглянуть на существующую систему, то вряд ли ситуация изменилась в лучшую сторону. Скорее ухудшилась. Советские «слуги народа» не особенно афишировали свои привилегии. Новая номенклатура старается подчеркнуть свою «исключительность» и высокий статус: телохранители, кортежи, чартерные рейсы, «персоналки» и «мигалки», особые автомобильные номера, почетные звания и т.д. и т.п.
Помимо того, что указанные привилегии нарушают принципы равенства и справедливости, а также развращают их обладателей, наличие подавляющего большинства из них содержит признаки коррупционных правонарушений. Во-первых, почти все они имеют материальное выражение, а те, которые выглядят нематериальными, все равно облегчают существование их обладателя, либо повышают качество жизни в перспективе. Во-вторых, эти привилегии необоснованно нарушают и стесняют права и свободы других граждан. В-третьих, их предоставление либо вообще не предусмотрено законодательством, либо предусмотрено, но в гораздо меньшем объеме.
4. Установление в законодательстве сроков антикоррупционных ограничений. Проблема длительности ограничений безопасности в теории права, а соответственно и в законодательстве, практически не разработана.
Нам представляется, что сроки антикоррупционных ограничений должны распространяться на все время государственной, муниципальной службы и депутатских полномочий, а в некоторых случаях действовать более длительный период и распространяться на служащих после увольнения, а определенные ограничения - также в период предшествующий службе и осуществлению депутатских полномочий.
В отношении претендентов на должности целесообразно ввести запрет на предоставление заведомо ложных сведений о своей биографии, квалификации, доходах, имущественном и финансовом положении, а также на нарушение иных правил, предусмотренных законодательством о выборах и конкурсах. Кандидат, допустивший подобные нарушения, должен быть отстранен от участия в выборах или конкурсном отборе. В случае принятия его на службу, он должен быть отстранен от должности и уволен независимо от срока, в течение которого эти нарушения выявлены. Полагаем, что при таком подходе соблазн ввести в заблуждение работодателя, конкурсную комиссию и избирателей у претендентов на высокие должности несколько уменьшится.
Практика показывает, что в России распространен переход государственных служащих в курируемые ими коммерческие предприятия. Чиновники, используя служебное положение, готовят для себя «тепленькое место», а впоследствии, работая в коммерческом предприятии, используют связи, «наработанные» на государственной службе. Примеров тому множество. Так, один из заместителей губернатора Красноярского края, являясь членом совета директоров АО «Красфарма», инициировал процедуру банкротства, а затем - продажу акций московскому холдингу «Отечественные лекарства». Через некоторое время этот заместитель уволился по собственному желанию, уехал в столицу и перешел работать в совет директоров холдинга. Для предотвращения подобных ситуаций следует использовать зарубежный опыт, где общим правилом стало запрещение служащим переходить на работу в частные компании, с которыми непосредственно ведет дела их бывшее ведомство. Полностью разделяем мнение о том, что некоторые ограничения можно распространить на пенсионеров и лиц, оставивших государственную службу по другим причинам, и присоединяемся к предложениям: ввести подобное ограничение в России .
5. Установление и дифференциация санкций за нарушение антикорупционных правил. Система антикоррупционного предупреждения останется незавершенной, если нарушение правил безопасности не будет влечь за собой применение санкций восстановления, наказания и безопасности.
Судя по количеству публикаций, в качестве главного средства борьбы с коррупцией рассматривается уголовное наказание. Действительно, в этом направлении имеется много неиспользованных резервов. По оценкам исследователей, правоохранительные органы выявляют 1–2 % реально совершаемых коррупционных преступлений, еще меньше виновных предстает перед судом .
Потенциал дисциплинарной, административной и материальной ответственности используется для борьбы с коррупцией еще в меньшей степени. «Практика неприменения» норм, предусматривающих ответственность за коррупцию, объясняется как несовершенным законодательством, так и низкой активностью правоприменителей. В действующем законодательстве по существу не детализирована дисциплинарная ответственность и практически отсутствует законодательная база для административной ответственности за нарушение антикоррупционных ограничений. Не используются санкции восстановления (например, специальная конфискация подарков, имущества, приобретенного в результате злоупотреблений).
Целесообразно расширение практики «гражданских исков со стороны государства против чиновников, уличенных в коррупции» , а также компенсация материального и нематериального вреда потерпевшим от коррупционных правонарушений. Хорошим подспорьем для этого является Конвенция Совета Европы «О гражданско-правовой ответственности за коррупцию». При этом хотелось обратить внимание, что уже сейчас в соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный в результате незаконных (в том числе и коррупционных) действий (бездействия) должностных лиц государственных органов и органов местного самоуправления, подлежит возмещению за счет казны РФ, казны субъекта РФ или казны муниципального образования. Однако много ли мы знаем случаев возмещения вреда, причиненного коррупционными правонарушениями?
Особое внимание следует обратить на разработку составов дисциплинарной, административной и гражданско-правовой ответственности руководителей, виновных в попустительстве и укрывательстве коррупционных правонарушений, которые совершили их подчиненные. Разгул коррупции в возглавляемом ведомстве есть свидетельство неспособности руководителя должным образом организовать и контролировать работу подчиненных.
Требует усиления и третья группа санкций – антикоррупционные санкции безопасности, в основе которых должен лежать запрет занимать определенные должности лицам, ранее совершавшим коррупционные правонарушения и преступления. Естественно, что необходимым условием для этого является создание банка данных для учета лиц, совершавших коррупционные правонарушения.
В свете борьбы с коррупцией и экономическими преступлениями очень странным шагом российского законодателя выглядит отмена конфискации как вида уголовного наказания.
6. Организация эффективного контроля за исполнением антикоррупционных правил безопасности. Неудачи в борьбе с коррупцией в России принято оправдывать отсутствием у нас закона «О борьбе с коррупцией», «Об основах антикоррупционной политики» или подобного комплексного антикоррупционного закона. Но ведь можно использовать другой путь – совершенствование отраслевого законодательства – служебного, финансового, административного, уголовного. Тем более, что после принятия комплексного закона придется вносить изменения и дополнения в отраслевое законодательство.
В конце концов, не так уж важно, где будут расположены антикоррупционные нормы: в комплексном законе или в отраслевом законодательстве? Во втором варианте для удобства правопримененителей можно издать специальные тематические сборники. Есть большие сомнения, что с принятием комплексного закона, о котором у нас много говорят и пишут , ситуация с коррупцией в России изменится кардинально. Если не исполняется действующее законодательство, то откуда уверенность в том, что будет «работать» «Закон о борьбе с коррупцией»?
Правоохранительные структуры часто ссылаются на отсутствие необходимых полномочий, которые им якобы необходимы для выявления коррупционных правонарушений. Нам кажется, что полномочий у правоохранительных органов для этого уже достаточно. Методы выявления коррупционных преступлений детально прописаны в законе «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации», в Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Совершенных законов нет и не будет. Некоторые несуразицы, пробелы и противоречия, которые есть в этих и других нормативных актах, должны постоянно устраняться и это нормальная законотворческая практика.
Расширение полномочий правоохранительных органов в этой сфере ставит под угрозу неприкосновенность частной жизни, личную, семейную и иные тайны. Сегодня на первый план выдвигается проблема законности использования негласных приемов. По нашим наблюдениям, в настоящее время правоохранительные органы располагают большим объемом оперативной информации о злоупотреблениях должностных лиц, но законным образом реализовать ее или не хотят, или не умеют. Вместо того, чтобы давать этим сведениям законный ход, под влиянием той или иной «политической воли» организуется утечка оперативной информации в виде «компромата». Возникает политический скандал, который, как правило, не получает завершения в рамках правовой процедуры.
Все россияне знают, что во время кампании по выборам Президента РФ в 1996 г. были задержаны двое сотрудников избирательного штаба. Они выносили картонную коробку, в которой лежали 500 000 «бесхозных» долларов. Однако до сих пор внятного объяснения о происхождении и дальнейшей судьбе этих денег электорат не получил.
Или, например, в 1999 г., через полтора года после избрания Губернатором Красноярского края А.И. Лебедя, бухгалтер его избирательного штаба А. Быбин и тележурналистка М. Добровольская представили документы, подтверждающие многократное превышение его штабом установленного законом избирательного фонда. Сам А.И. Лебедь еще в период избирательной кампании признавал, что он использует так называемые «серые деньги», источник которых он отказался назвать. Возможно, избирательным штабом «отмывались» криминальные деньги, однако даже элементарных проверок по заявлениям бухгалтера и журналистки со стороны правоохранительных органов до сих пор не последовало. Спрашивается: какие дополнительные полномочия нужны были правооохранительным и контролирующим органам для того, чтобы провести проверку по этим фактам, возбудить уголовные дела и довести их до логического конца?
Понятно, что в правовом государстве подобные факты повлекли бы за собой «политическую смерть» кандидатов и должностных лиц, допустивших злоупотребления, а также отставку руководителей правоохранительных структур, не принявших меры по расследованию указанных случаев. Однако в России правоохранительные и контролирующие органы по-прежнему находятся под «пятой» исполнительной власти. Более века назад М.Е. Салтыков-Щедрин написал сказку «Недреманное око», которая начиналась словами: «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Прокурор, и было у него два ока: одно – дреманное, а другое - недреманное. Дреманным оком он ровно ничего не видел, а недреманным видел одни пустяки». С тех пор изменилось немногое. «Прокурорская принципиальность» распространяется, главным образом, в отношении рядовых граждан или в отношении политических оппонентов действующей власти, но почти никогда на высокопоставленных представителей самой власти.
Предложения о создании независимых структур для борьбы с коррупцией заслуживают внимания, но все усилия в этом направлении пока, к сожалению, выражаются лишь в переименовании органов и создании комиссий, которые не наделены соответствующими полномочиями. Привлекательной выглядит идея формирования четвертой самостоятельной ветви государственной власти - контрольной власти . Но кто будет контролировать контролеров?
Следует, конечно, отдавать отчет, что еще одна бюрократическая структура контроля вряд ли может компенсировать отсутствие в России гражданского общества. В этом плане своевременной и перспективной представляется инициатива Президента о создании Общественной палаты. Ключевой вопрос: как и кем будет формироваться ее состав. Некоторые элементы общественного (гражданского) контроля в России имеются, например, введение представителей общественности в квалификационные коллегии судей. Было бы полезно законодательно внедрить представителей общественности в кадровые и дисциплинарные органы других правоохранительных органов, а также государственной гражданской службы.
7. Создание федерального и регионального банков данных (регистров) лиц, совершавших коррупционные правонарушения будет иметь общепредупредительный и специально-предупредительный эффект. Такие банки данных необходимы для усиления антикоррупционных санкции безопасности, в основе которых должен лежать запрет занимать определенные должности в системе государственной и муниципальной служб для лиц, ранее совершавших коррупционные правонарушения и преступления.
8. Расширение и унификация профессиональных запретов в отношении, лиц, ранее совершавших общественно опасные деяния. В России в последние годы оживленно обсуждается проблема криминализации представительной и исполнительной власти. Очевидно, что на пути криминалитета во власть необходимо установить "барьеры". Одним средств предотвращения коррупционных и иных преступлений, на наш взгляд, являются профессиональные запреты в отношении лиц, ранее совершавших общественно опасные деяния. Однако пока вокруг этого ведется много разговоров и делается мало конкретных шагов. Вместо того чтобы однозначно решить эту проблему, мы, якобы защищая права лиц, скомпрометировавших себя тяжкими преступлениями, нарушаем право законопослушных граждан на защиту от преступных посягательств.
Правда, 24 июня 1999 г. дело сдвинулось с «мертвой точки». Кандидат в депутаты наряду со сведениями о гражданстве, о размере, источниках доходов и принадлежащем ему имуществе обязан сообщить сведения о неснятой и непогашенной судимости. Недостоверность сведений может служить основанием для отказа в регистрации .
На наш взгляд, это - полумера. При современных избирательных технологиях из махрового рецидивиста не так уж сложно «вылепить» образ «борца за народное дело». Мы имеем достаточно фактов, когда осведомленные избиратели дружно голосовали за кандидатов, которые в прошлом были неоднократно судимы, причем за тяжкие преступления.
Исходя из сегодняшних реалий, для лиц, совершавших умышленные общественно опасные деяния, предусмотренные Уголовным кодексом, следует установить прямой запрет занимать ответственные государственные должности. Эти лица должны также лишаться пассивного избирательного права. Социально-криминологическое основание такого запрета базируется на презумпции, что лицо, уже совершавшее преступные деяния, является источником опасности для отношений, которые складываются в сфере управления. Ограничивая право на равный доступ к государственной службе таких лиц, законодатель предотвращает наступление большего вреда, который может быть причинен, если лица, уже вступавшие в конфликт с уголовным законом, получат доступ к власти.
Следует обратить внимание на то, что профессиональные запреты в отношении лиц, имеющих криминальное прошлое, в российском законодательстве есть, но регулирование в этой части содержит много противоречий. В настоящее время законы РФ «Об основах государственной службы Российской Федерации», «О государственной гражданской службе Российской Федерации», «Об основах муниципальной службы Российской Федерации» не содержат запретов для поступления и прохождения службы для осужденных и судимых граждан. Редакции федеральных законов, регламентирующих некоторые виды государственной службы, не позволяют решать этот вопрос однозначно.
Закон РФ «О статусе судей» прямо не запрещает занятие судейской должности лицами, которые были ранее судимы, а требование, сформулированное в ст. 4 названного Закона, предъявляемое к кандидатам на должность судьи, «не совершивший порочащих его поступков», может толковаться по-разному. Можно ли считать гражданина, судимость которого снята и погашена, «совершавшим порочащий поступок»? Любопытно, что в отличие от профессиональных судей, в списки присяжных заседателей не включаются лица, имеющие неснятую и непогашенную судимость (ст. 80). Интересно, что практика идет вразрез с осторожным законодательством. В действительности на предмет судимости проверяются не только сами кандидаты в судьи, но также члены их семей и другие родственники. Причем наличие судимости у последних может служить препятствием для назначения на судейский пост. Не является ли в данном случае практика критерием истины и не следует ли законодательство привести в соответствие с практикой? Или, может быть, наоборот, привести практику в соответствие с законом и отменить ограничения, которых нет в федеральном законе, что нам представляется более верным. Сын за отца не ответчик. Во всяком случае, не следует закрывать глаза на столь вопиющее противоречие.
Статья 7 ФЗ «О службе в таможенных органах Российской Федерации» ограничивает прием на службу в таможенные органы и ее прохождение при наличии у гражданина неснятой и непогашенной судимости. Следуя букве этого закона, препятствий для работы в таможне лиц, судимость которых снята и погашена, нет. Перечень таких противоречий можно продолжить.
Статья 18 Закона «О милиции» однозначно предписывает: «Не могут быть приняты на службу в милицию граждане, имеющие либо имевшие судимость», а вот среди требований, предъявляемых к лицам, назначаемых на должности прокуроров и следователей (ст. 40 Закона о прокуратуре РФ), до недавнего времени запрета приема в прокуратуру лиц, имеющих судимость, не было. Законодатель ограничивался расплывчатой формулировкой: «…обладающие необходимыми профессиональными и моральными качествами…». И только 10 февраля 1999 г. в нем четко сформулированы требования, предъявляемые к лицам, назначаемым на должности прокуроров, следователей, среди которых значится запрет в отношении лиц, имеющих или имевших судимость.
Статья 331 Трудового кодекса РФ предусматривает, что к педагогической деятельности не допускаются лица, которым эта деятельность запрещена приговором суда или которые имели судимость за определенные преступления.
Возникают резонные вопросы: Если мы ограничиваем доступ лиц, имеющих криминальное прошлое, на должности служащих, которые применяют закон или осуществляют надзор за его соблюдением, то почему таких запретов не существует в отношении служащих и депутатов, которые этот закон принимают? Если мы ограничиваем доступ ранее судимых на педагогические должности, то почему не делаем этого в отношении должностных лиц, которые определяют политику и идеологию нашего государства?
Отсутствие ограничений в отношении лиц, скомпрометировавших себя преступлением, для занятия ответственных государственных должностей и депутатства не соответствует даже правилам формальной логики. Законы РФ «Об оружии», «О государственной тайне» предусматривают определенные ограничения, связанные с судимостью и получается, что депутаты, губернаторы и мэры, если у них есть судимость, не смогут выполнять часть работы, для которой они избраны.
Срок указанных ограничений необходимо дифференцировать в зависимости от должности и вида совершенного преступления. Он может быть более длительным, чем срок наказания и даже чем срок судимости. Мы полагаем, что совершение особо тяжкого или тяжкого преступления должно ограничивать замещение государственных должностей Российской Федерации или субъектов Российской Федерации, а также служить основанием для ограничения пассивного избирательного права пожизненно.
Мы уже высказывали мысль о том, что судимость должна иметь только уголовно-правовое значение. И сегодняшняя редакция ст. 86 УК РФ должна звучать следующим образом «Погашение и снятие судимости аннулирует все уголовно-правовые последствия».
Фактическим (материальным) основанием профессионального запрета должна служить не судимость, а преступление или общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса РФ. Последнее обстоятельство значимо для ограничения доступа на государственную службу лиц, освобожденных от наказания в связи с невменяемостью или психическими расстройствами. Эти лица не имеют судимости, и в соответствии с действующим законодательством, если их дееспособность не ограничена, могут занимать ответственные государственные должности.
Судимость предполагает, что факт преступления должен быть «удостоверен» судом. Но, на наш взгляд, в некоторых случаях это не обязательно. В настоящее время основаниями для запрета службы в органах внутренних дел могут быть факты преступлений, «удостоверенные» постановлением следователя, который с согласия обвиняемого прекратил уголовное дело по нереабилитирующим основаниям, например, по амнистии.

ТЕНДЕНЦИИ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВА
В РОССИИ И ПРИМОРСКОМ КРАЕ
Басова Т.Б., к.ю.н., доцент кафедры уголовного права
юридического института ДВГУ

Решительная борьба с коррупцией, как социальным и правовым злом - яркая примета нашего времени. Предупреждение коррупционных правонарушений и устранение порождающих их причин – одно из важных условий укрепления правовой основы государственной и общественной жизни. Поэтому задача разностороннего изучения вопросов борьбы с коррупцией выдвигается в качестве одной из наиболее важных и актуальных для современной юридической науки. Ядро коррупционной преступности, как известно, составляет взяточничество. Взяточничество (ст.ст.290 и 291 УК РФ) относится к наиболее опасным преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, носящих коррупционный характер. На протяжении последних лет наблюдается устойчивый рост взяточничества как в России, так и в Приморском крае. Именно поэтому представляется необходимым исследовать вопрос о тенденциях взяточничества в России и Приморье. Полагаем, что криминологическое рассмотрение тенденций взяточничества не только в масштабах страны, но и на региональном уровне позволит установить возможные направления его развития. Это, в свою очередь, будет способствовать определению эффективных мер противодействия взяточничеству.
Необходимо учитывать, что установить точную фактическую картину уровня распространенности коррупционных должностных злоупотреблений в форме взяточничества в Приморском крае (как, впрочем, и по России в целом) достаточно сложно, поскольку высока их латентность, - более того, должностную преступность вообще криминологи традиционно относят к разряду высоко латентных. Но необходимость такого анализа обусловлена не вызывающей сомнение особой социальной опасностью данного вида преступлений.
Оценивая тенденции взяточничества в России и в Приморском крае, прежде всего, необходимо исходить из того, что за последние полтора десятка лет наша страна переживает серьезные социально-экономические и политические преобразования. Произошел распад советского государства. В этот же период принят и вступил в действие новый уголовный закон России. Эти обстоятельства затрудняют провести совершенный анализ уровня распространенности взяточничества. Несмотря на наличие отмеченных сложностей, с целью получения более точных и объективных выводов о состоянии борьбы с этими преступлениями при осуществлении криминологического анализа автор считает целесообразным обратиться к имеющимся данным уголовной статистики с первой трети 80-х годов ХХ столетия. Таким образом, к сравнительному анализу были взяты данные уголовной статистики о зарегистрированных фактах взяточничества за период 1983-2003 гг. в России и Приморском крае.
Динамика зарегистрированных фактов взяточничества в России за 1983-2003 гг. сведена в таблицу 1, в которой представлены сведения, показывающие, что за период с 1986 по 1992 годы сложилась устойчивая тенденция снижения абсолютного числа регистрируемых фактов взяточничества. Связывать это следует с началом в стране курса так называемой «перестройки». Затем с 1992 г. начинается рост числа рассматриваемого преступления. Особенно отчетливо это проявилось в 1993-1994 гг. в связи с применением Указа Президента РФ от 04 апреля 1992 г. "О борьбе с коррупцией в системе государственной службы". Так, в России в 1993 г. было выявлено фактов взяточничества на треть больше по сравнению с 1992 г., а в 1994 г. – уже в полтора раза больше с тем же периодом. В Приморском крае с 1993 г. также наблюдается тенденция к росту числа регистрируемых фактов взяточничества, но по сравнению с 1992 г. эти показатели ниже российских: в 1993 г. в При-
Таблица 1
Изменение числа зарегистрированных фактов взяточничества
в России и Приморском крае в 1983-2003 гг .

Годы Показатели распространенности взяточничества в России
Показатели распространенности взяточничества в Приморском крае
Зарегистрировано преступлений Динамика, %

Зарегистрировано преступлений Динамика, %

По сравнению с 1983 г. По сравнению с 1992 г. По сравнению с 1997 г. По сравнению с 1983 г.
По сравнению с 1992 г. По сравнению с 1997 г.
1983 4703 100,0 - - 51 100,0 - -
1984 5334 113,4 - - 69 135,3 - -
1985 5909 125,6 - - 72 141,2 - -
1986 6562 139,5 - - 78 152,9 - -
1987 4155 88,3 - - 78 152,9 - -
1988 2464 52,4 - - 37 72,5 - -
1989 2195 46,7 - - 33 64,7 - -
1990 2691 57,2 - - 34 66,7 - -
1991 2534 53,9 - - 33 64,7 - -
1992 3331 70,8 100,0 - 37 72,5 100,0 -
1993 4497 95,6 135,0 - 39 76,5 105,4 -
1994 4919 104,6 147,7 - 46 90,2 124,3 -
1995 4889 104,0 146,8 - 52 102,0 140,5 -
1996 5453 115,9 163,7 - 63 123,5 170,3 -
1997 5608 119,2 168,4 100,0 56 109,8 151,4 100,0
1998 5804 123,4 174,2 103,5 62 121,6 167,6 110,7
1999 6823 145,1 204,8 121,7 63 123,5 170,3 112,5
2000 7047 149,8 211,6 125,7 82 160,8 221,6 146,4
2001 7907 168,2 237,4 141,0 101 198,0 273,0 180,4
2002 7311 155,5 219,5 130,4 94 184,3 254,1 167,9
2003 7346 156,6 220,5 131,0 117 229,4 316,2 208,9
морском крае было выявлено таких преступлений лишь на 5,4 % больше, а в 1994 г. их возросло немногим менее чем на четверть.
С 1997 г. - момента вступления в действие нового УК РФ число зарегистрированных фактов взяточничества, как в России, так и в Приморском крае продолжает возрастать. Однако нельзя не отметить, что динамика показателей распространенности взяточничества в масштабах страны и рассматриваемого региона в период с 1997 по 2003 гг. разнится: темп роста взяточничества в Приморье опережает общероссийский показатель. Так, если за шестилетний период действия нового уголовного закона число регистрируемых фактов взяточничества выросло более чем в два раза, то по России увеличение составило лишь 1,3 раза.
Динамические ряды взяточничества за период с 1983 по 2003 гг., выстроенные методом постоянной (неподвижной) базы, за которую взяты данные 1983 г. и 1992 г. подтверждают, что темпы роста данного преступления в Приморском крае выше, чем по России в целом. В 2003 г. по сравнению с 1983 г. было зарегистрировано фактов взяточничества в России в полтора раза больше, а в Приморье – в 2,3 раза. По сравнению с 1992 г. эти показатели роста взяточничества составили 2,2 и 3,1 раза соответственно.
Следовательно, динамические показатели свидетельствуют о неуклонном росте зарегистрированных фактов взяточничества за период 1992-2003 гг. как в России, так и в Приморском крае. Однако темпы роста взяточничества на региональном уровне обгоняют соответствующие показатели по России в целом. Для наглядности этот вывод представлен в виде диаграммы 1.

Диаграмма 1
Динамика взяточничества в России и Приморском крае (1992-2003 гг)
Для контроля достоверности анализа общей тенденции взяточничества был использован метод преобразования динамических рядов (ступенчатая средняя) (таблица 2), проведенный на основе данных таблицы 1.

Таблица 2
Ступенчатая средняя числа взяточничества
в России и Приморском крае в 1983-2002 гг

Годы Факты взяточничества в России.

Динамика,
% Факты взяточничества в Приморском крае
Динамика,
%
1983-1984 5018,5 100,0 60,0 100,0
1985-1986 6235,5 124,3 75,0 125,0
1987-1988 3309,5 65,9 57,5 95,8
1989-1990 2443,0 48,7 33,5 55,8
1991-1992 2932,5 58,4 35,0 58,3
1993-1994 4708,0 93,8 42,5 70,8
1995-1996 5171,0 103,0 59,5 99,2
1997-1998 5706,0 113,7 59,0 98,3
1999-2000 6935,0 130,2 72,5 120,8
2001-2002 7609,0 151,6 97,5 162,5
Как видно из таблицы 2, с 1986 по 1991 год идет снижение взяточничества, а с 1992 года идет рост. Это подтверждается и приведенными выше показателями уровня и динамики рассматриваемого преступления.
Таким образом, анализ показателей зарегистрированных фактов взяточничества в России и Приморском крае в 1983-2003 гг. свидетельствует о равномерных положительных тенденциях в изменении их числа за последние двенадцать лет.
Обоснованность данного вывода была проверена с помощью эмпирического материала, полученного в результате проведения автором конкретного социологического исследования по специальной методике. Так, по специально разработанной анкете нами проведен телефонный опрос жителей г. Владивостока по вопросам, относящимся к теме исследования. Целью данного конкретного криминологического исследования стало выявление реального положения со взяточничеством в России и Приморском крае. Программа социологического наблюдения предусматривала выяснение путем телефонного интервьюирования мнения населения (498 человек) по вопросам масштабов распространения, причин и тенденций взяточничества.
Для рассмотрения результатов исследования потребуется также учет некоторых социально-демографических характеристик опрошенных лиц.
498 граждан проживают в пяти районах г. Владивостока. Из них: 60,2 % - женщин и 39,8 % - мужчин. Возраст опрошенных граждан: 18-25 лет – 16,6 %; 26-35 лет – 17,8 %; 36-55 лет – 19,2 %; старше 55 лет – 46,4 %. Род деятельности: студенты – 12,2 %; работающие – 36,6 %; временно не работающие – 10,8 %; пенсионеры – 40,4 %.
Исследование предполагало несколько групп вопросов, которые задавались. Результаты этого опроса сведены в таблицу 3.

Таблица 3
Оценка респондентами уровня распространенности взяточничества
в России и Приморском крае
(498 чел., 2004 г., Приморский край, г. Владивосток)


Ответы

Вопрос В России взяточничество распространено шире , чем в других странах В России взяточничество распространено на таком же уровне как и в других странах В России взяточничество распространено менее , чем в других странах Ответ «затрудняюсь ответить»
Чел. % Чел. % Чел. % Чел. %
Как Вы оцениваете уровень распространенности взяточничества в России по сравнению с другими странами мира? 433 86,6 47 9,4 14 2,8 4 0,8

Ответы

Вопрос В Приморье взяточничество распространено шире , чем в России В Приморье взяточничество распространено одинаково как и во всей России В Приморье взяточничество распространено меньше , чем в России Ответ «затрудняюсь ответить»
Чел. % Чел. % Чел. % Чел. %
Как Вы оцениваете уровень распространенности взяточничества в Приморском крае по сравнению с общероссийским уровнем ? 311 62,2 157 31,4 22 4,4 8 1,6


Ответы

Вопрос В современной России взяточничество распространено шире , чем в «советский» период В современной России взяточничество распространено примерно также , как в «советский» период В современной России взяточничество распространено меньше , чем в «советский» период Ответ «затрудняюсь ответить»
Чел. % Чел. % Чел. % Чел. %
Как Вы оцениваете уровень распространенности взяточничества в современной России по сравнению с «советским» периодом? 361 72,2 32 6,4 11 2,2 94

18,8


Ответы

Вопрос Распространенность взяточничества в Приморском крае с начала реформ в государстве увеличилась Распространенность взяточничества в Приморском крае с начала реформ в государстве на том же уровне Распространенность взяточничества в Приморском крае с начала реформ в государстве не увеличилась Ответ «затрудняюсь ответить»
Чел. % Чел. % Чел. % Чел. %
Как Вы считаете, возросла ли распространенность взяточничества в Приморском крае с начала реформ в государстве ? 364 72,8 68 13,6 38 7,6 28 5,6

Исследование было начато с выяснения мнения респондентов об уровне распространения взяточничества в России и Приморском крае. Подавляющее большинство опрошенных (86,6 %) полагают, что Россия – это страна, в которой взяточничество распространено шире, чем других государствах. Лишь 2,8 % опрошенных (14 чел.) дали на этот вопрос противоположный ответ. А 9,4 % респондентов полагают, что в России масштабы взяточничества такие же, как и в других странах.
При оценке уровня распространенности взяточничества в России и Приморье, более половины респондентов (62,2 %) считают, что размах взяточничества в регионе больше, чем в стране в целом. При этом граждане находили тому объяснение, как-то: «экономико-географические особенности края», «уровень жизни населения выше, чем во многих регионах России», «бурная политическая жизнь края и г. Владивостока», «широкий размах коррупции и организованной преступности» и др.
Около трети (31,4 %) опрошенных полагают, что масштабы взяточничества в Приморском крае и России примерно одинаковы. Лишь 22 человека (4,4) убеждены, что в Приморье размах взяточничества меньше, нежели в России.
При анализе ответов на вопрос об оценке уровня распространенности взяточничества в современной России по сравнению с «советским» периодом, обращает внимание тот факт, что почти пятая часть, участвующих в опросе, затруднились ответить на поставленный вопрос. Объяснить это можно лишь тем, что 16,6 % респондентов – люди молодого возраста (до 25 лет), которые в советский период существования России были еще маленькими детьми и вряд ли могут объективно на него ответить. Но зато две трети ответивших (72,2 %) считают, что диапазон взяточничества в современной России шире, чем в советский период существования страны. Это мнение практически совпадает с мнением тех, кто полагает: распространенность взяточничества в Приморском крае с начала реформ в государстве увеличилась (72,8 % респондентов).
Далее нами выяснялось: как оценивают респонденты основные причины распространения взяточничества в России. В этой связи нами на основе анализа материалов юридической литературы был составлен перечень причин, которые, по мнению специалистов, относятся к числу наиболее значительных. Гражданам было предложено из перечня выбрать пять, наиболее важных по их мнению причин распространенности взяточничества. Результаты опроса сведены в таблицу 4.
Таблица 4
Оценка респондентами причин взяточничества в России
(выбирали до пяти вариантов из предложенных)

Варианты ответов
в процентах от общего числа опрошенных (498 чел.)
Социально-экономические преобразования в стране 46,2
Попустительство высших руководителей власти 35,8
Падение нравственного уровня общества 32,8
Несовершенство законодательной базы в стране 35,2
Общая слабость государственной власти 14,6
Круговая порука чиновников 8,8
Безнаказанность взяточничества 40,8
Низкие зарплаты чиновников 4,6
Незнание законов населением 11,2
Иные причины 8,2
Анализ результатов исследования (табл.4) показывает, что основными причинами распространенности взяточничества в России по мнению респондентов являются: социально-экономические преобразования в стране (46,2 %); безнаказанность взяточничества (40,8 %); попустительство высших руководителей власти (35,8 %); несовершенство законодательной базы в стране (35,2 %); падение нравственного уровня общества (32,8 %).
Примечательно, что мнение респондентов отражает то, как объясняются причины распространения взяточничества в современной юридической литературе. В частности, причины экономического характера обретают, по мнению специалистов, все большее значение для распространения взяточничества в России. Создаваемый в России рыночный уклад экономики объективно зачастую влечет дисгармонию между новой экономической практикой и нормативно-правовыми актами, регламентирующими ее. Имеющиеся пробелы, несовершенство, а также противоречивый характер нормативных актов, недостаточная правовая грамотность граждан создает большой потенциал для всевозможных нарушений со стороны должностных лиц, в том числе взяточничества.
Несовершенство законодательной базы в стране без сомнения способствует нравственному разложение чиновников и падению морального уровня общества в целом. В результате смены политической системы изменилась и система ценностей. В настоящее время преданы забвению прежние нормы морали, профессиональной этики. Взяточничество не кажется столь предосудительным, когда законы нарушаются многими государственными органами и отдельными гражданами.
Это суждение подтверждается результатами ответа респондентов на вопрос: «Приходилось ли Вам (Вашим родным, близким или знакомым) за последние пять лет давать взятку должностным лицам ?». Ответы распределились следующим образом:

Таблица 5

Всего опрошено
Ответ - да Ответ – нет
Чел. % Чел. % Чел. %
498 100 422 84,4 76 15,2

Ни один из отвечавших не затруднился ответить на поставленный вопрос. Подавляющее большинство - 422 человека (84,4 %) дали положительный ответ на поставленный вопрос. Причем, только один из отвечавших отметил, что по факту взяточничества проводилось следствие. В остальных случаях ни взяткодатели, ни взяткополучатели не привлекались к уголовной ответственности. Респонденты искренне удивлялись, когда мы интересовались, почему эти факты они не донесли до внимания соответствующих правоохранительных органов. «А зачем?» – чаще всего звучало в ответ. «Спираль молчания» – становится обычным делом не только для чиновничьего аппарата, но и для общества.
В качестве случаев, при которых чаще всего давались взятки, гражданами назывались случаи: за поступление на работу; за поступление в ВУЗ; за сдачу экзамена либо прохождение техосмотра в ГИБДД, за непринятие мер за совершенное преступление или правонарушение; за освобождение от призыва в армию; при растаможивании грузов; за оформление разрешение на занятие предпринимательской деятельностью и др.
К числу причин, способствующих распространению взяточничества, респонденты отнесли безнаказанность взяточничества. Для того, чтобы оценить насколько справедливо говорить о безнаказанности взяточничества нами была изучена практика назначения наказания за преступления, предусмотренные ст.ст.290, 291 УК РФ.
Из числа изученных приговоров лишь в четырех случаях (1,4 %) судами было назначено за взяточничество наказание в виде реального лишения свободы. При осуждении даже за квалифицированное взяточничество широко применяется условное осуждение на основании ст.73 УК РФ. При этом суды в приговорах зачастую не приводят мотивов условного осуждения и не указывают, какие обстоятельства учитываются как исключительные при назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено законом. Лишь в 3,8 % о получении взяток суды обсуждали вопрос и применяли в качестве дополнительного наказания на основании ст.47 УК РФ лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Вряд ли такая политика суда оказывает профилактическое воздействие на россиян и способствует предупреждению взяточничества.
И в завершение телефонного интервьюирования жителям г. Владивостока был задан вопрос: «Можно ли искоренить взяточничество?». Большинство отвечавших приморцев (62,7 %) полагают, что взяточничество обуздать невозможно. Однако четверть ответивших (25,3 %) считают, что это осуществимо. Причем респонденты предлагали разнообразные рецепты борьбы со взяточничеством. Было немало граждан (19,7 %), кто предлагал радикальные меры борьбы со взяточничеством, а именно: «публичной казни», «расстрела», «репрессий не только для взяткополучателей, но и для тех, кто дает взятки» и т.п. Примерно десятая часть респондентов (9,4 %) считают, что искоренению взяточничества поможет «ужесточение законов», «указание судам лишать свободы взяточников на долгие годы», «увольнять взяточников без права работать во властных органах» и т.п. Некоторые приморцы (5,6 %) в своих ответах прямо заявляли, что «полагаются на волю президента», «правительство возьмет реальный курс на разбюрократизацию органов государственной службы», «прокуратура должна быть решительнее в контроле за органами власти». Вместе с тем, значительная доля респондентов (33,9 %) не смогла дать никаких рецептов избавления общества от взяточничества.
Таким образом, завершая наше исследование можно сделать некоторые выводы:
1. Взяточничество для России в целом и Приморского края является серьезной проблемой и характеризуется негативной тенденцией к росту. Эту направленность в распространении взяточничества можно назвать достаточно устойчивой, несмотря на некоторое отмеченное в 2002 г. снижение.
2. По оценкам жителей г. Владивостока в России взяточничество распространено шире, чем в других странах, причем в современный период размах взяточничества в нашей стране больше, чем при «советском строе»; масштабы взяточничества в Приморье перекрывают общероссийские, при этом распространенность взяточничества в нашем крае получило размах с начала реформ в государстве.
3. Для устранения причин, способствующих распространению взяточничества, представляется необходимым в первую очередь:
- не ужесточать уголовное наказание за взяточничество, а сделать его реально неотвратимым;
- предпринять меры для того, чтобы позиция самих граждан в борьбе со взяточничеством стала активнее;
- ужесточить систему контроля за деятельностью должностных лиц, государственных служащих. Их работа должна быть прозрачной для общества.
1.

КОРРУПЦИЯ И ЕЕ ФОРМЫ В ИЗБИРАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ

И.А. Дамм,
аспирантка кафедры
уголовного права и криминологии
Красноярского государственного университета

Исследованию феномена коррупции посвящено внушительное количество научных работ, как в отечественной, так и зарубежной научной литературе. Однако в дискуссии о понятии, признаках, видах коррупции и необходимых мерах противодействия ей еще рано ставить точку.
В отечественной уголовно – правовой и криминологической науке выработано множество определений коррупции, но, несмотря на это, по справедливому замечанию В.В. Лунеева, «полной ясности и правовой точности нет» . Среди сложившегося спектра различных точек зрения можно выделить два основных подхода к определению коррупции. Сторонники первого, более узкого подхода (А.И. Долгова , Н.Ф. Кузнецова , Н.А. Лопашенко и др.) предлагают рассматривать коррупцию как подкуп – продажность государственных или иных служащих. При этом Н.А. Лопашенко отмечает, что при определении сути коррупции нужно руководствоваться традиционным значением этого слова, которое переводится как подкуп. «Подкуп является стержнем коррупции, присутствует в ней всегда, в обязательном порядке» . По ее мнению, злоупотребления должностных лиц и иных служащих, даже носящие корыстный характер, с подкупом не связанные не могут расцениваться как коррупционные. Сторонники второго (Б.В. Волженкин , Л.М. Колодкина , З.А. Незнамова , Н.И. Мельник , К.Г. Мишин , А.С. Горелик , Н.В. Щедрин ) включают в объем понятия коррупции помимо подкупа-продажности и иные злоупотребления служебным положением. При этом сферой существования коррупции, как правило, обозначается государственное, муниципальное управление и, реже, служебная деятельность в коммерческих и иных негосударственных организациях.
Нельзя не отметить, что в последнее время наметилась тенденция к более широкому, пониманию коррупции, рассмотрению ее не только в правовом, но и политологическом, экономическом и социологическом аспектах. Л.Д. Гаухманом предложен системный подход при рассмотрении коррупции в общесоциальном, политэкономическом, криминологическом и уголовно-правовом значениях .
Коррупция – это комплексное, многоаспектное и многоуровневое явление, которое под влиянием времени, политических, социально-экономических условий эволюционирует, расширяет сферы своего влияния. «Так, многие годы слишком традиционно рассматривали формы коррупции. Сегодня же появляются новые формы коррупции, которым нет еще названия и которые не получили правового и криминологического наполнения» .
Одной из таких новых форм коррупции является политическая коррупция. В.В. Лунеев определяет политическую коррупцию как «коррупционные (или связанные с коррупцией) формы политической борьбы правящих или оппозиционных элит, партий, групп и отдельных лиц за власть» . Формы проявления политической коррупции весьма разнообразны; к ним относят, в частности, вымогательство материальных средств у коммерческих структур для политических партий, общественных фондов - «бюрократический рэкет»; предоставление государственных финансовых и материальных ресурсов в избирательные фонды поддерживаемых претендентов . К политической коррупции так же относятся как подкуп избирателей, так и избираемых .
Поскольку одной из основных форм борьбы за власть, включающей в себя указанные выше формы политической коррупции, являются выборы в исполнительные и законодательные органы власти на федеральном, региональном и местном уровне, соответственно, можно предположить, что коррупция в избирательном процессе является одним из видов политической коррупции.
Известно, что политическая власть всегда испытывает на себе воздействие различных групп давления, которые стремятся скорректировать политический курс в соответствии со своими интересами . И если раньше «корректировка» осуществлялась путем разового или тотального подкупа чиновников, то сегодня она приобретает совершенно иные масштабы.
Демократические, свободные, равные выборы в Российской Федерации являются высшим непосредственным выражением принадлежащей народу власти. Но вопрос о том, действительно ли проводимые выборы являются демократическими, свободными и равными вызывает серьезные сомнения. Выборы сегодня – это война за власть между несколькими группами, включающими в себя, как правило, представителей власти, политических партий и объединений, финансово – промышленных групп, иногда и представителей организованной преступности. Консолидированные общностью интересов они активно способствуют избранию «своего» кандидата или списка кандидатов законными и незаконными способами и средствами. А поскольку победа на выборах может принести высочайшие политические и финансовые дивиденды, более того, административная машина в целом будет работать на обеспечение и охрану интересов пришедшей к власти группы, в избирательные кампании незаконно вкладываются колоссальные средства. Таким образом, «коррумпированность представительных и исполнительных органов государственной власти закладывается уже в ходе избирательного процесса» , делает их представителей политически безвольными.
Выявление и выработка мер противодействия на том или ином этапе развития общества новых общественно опасных явлений, способных причинить значительный вред человеку, обществу, государству и криминализация их – одна из важных задач криминологии. Представляется, что коррупция в избирательном процессе относится числу именно таких задач. Масштабы ее распространения убедительно свидетельствуют о том, что это явление серьезно угрожает демократии, верховенству закона и правам человека, подрывает доверие населения к формируемой в процессе выборов власти, посягает на принципы государственного управления, равенства и социальной справедливости.
К сожалению, проблема коррупции в избирательном процессе еще не достаточно исследована в научной литературе. Возможно, это связано с тем, что традиционное понимание коррупции, перечень ее субъектов прямо не проецируются на избирательный процесс. Но, представляется, что подкуп избирателя, члена избирательной комиссии, представителя средства массовой информации, представителя власти, других субъектов избирательного процесса, когда последним, в обмен на незаконное использование ими своего статуса предоставляются денежные средства, иные материальные и нематериальные блага, является ничем иным, как коррупцией, только коррупцией в особой сфере, в сфере избирательного процесса.
Коррупцию в избирательном процессе можно определить как социально-негативное явление, искажающее реальную политическую конкуренцию, заключающееся в использовании субъектами избирательного процесса своего статуса в целях извлечения выгод и преимуществ в ходе подготовки и проведения выборов, а также в предоставлении или обещании таких выгод и преимуществ.
Содержание коррупции в избирательном процессе проявляется в специфических формах ее существования. К наиболее распространенным среди них можно отнести:
1) использование субъектами избирательного процесса административного ресурса;
2) неправомерное воздействие субъектов избирательного процесса на органы, обеспечивающие организацию и проведение выборов, соблюдение законности;
3) неправомерное использование субъектами избирательного процесса средств массовой информации;
4) незаконное привлечение и использование материально-финансовых средств помимо избирательного фонда;
5) фальсификация избирательных документов, итогов голосования;
6) подкуп избирателей;
Названные формы коррупции в избирательном процессе не являются взаимоисключающими, напротив, в условиях реального избирательного процесса чаще имеет место синтез нескольких из них. Кроме того, необходимо отметить, что в указанном перечне обозначены основные, наиболее очевидные формы коррупции в избирательном процессе, не исключается существование иных, еще не исследованных. Рассмотрим указанные формы коррупции в избирательном процессе подробнее.
Общепринятого определения у термина «административный ресурс» нет, но при каждом упоминании об этом явлении речь, как правило, идет об использовании субъектами власти своего служебного положения в целях оказания влияния на нормальный ход избирательного процесса в интересах определенного кандидата или избирательного объединения. Административный ресурс может использоваться в избирательном процессе как напрямую, так и опосредованно.
Прямое использование административного ресурса выражается в даче непосредственных указаний на осуществление конкретных действий в интересах тех или иных кандидатов, избирательных объединений. Например, проведение «установочных» совещаний в государственных, муниципальных органах, на которых «задается» направление деятельности по созданию режимов «наибольшего благоприятствования» либо, наоборот, по созданию максимального количества препятствий при осуществлении избирательных прав конкурирующими кандидатами, при этом, зачастую назначаются ответственные за проведение конкретных мероприятий. О прямом использовании административного ресурса можно говорить и тогда, когда представители власти включаются в списки кандидатов определенных избирательных объединений в качестве так называемых «локомотивов», на период проведения выборов уходят в отпуск, продолжая фактически исполнять свои служебные обязанности, и, соответственно, использовать преимущества своего должностного положения. А после выборов снимают свои кандидатуры и не участвуют в распределении мандатов.
Опосредованное использование административного ресурса может осуществляться через давление на органы внутренних дел, налоговые органы, пожарные службы, санитарно-эпидемиологические службы и др., которым указывается, в отношении каких кандидатов, физических и юридических лиц их поддерживающих возбуждать уголовные дела, проводить всевозможные проверки, чьи агитационные материалы изымать и т.д.
Как правило, представители власти стараются все же не афишировать активное содействие тому или иному кандидату, избирательному объединению, хотя бы потому, что законодательством о выборах прямо запрещается лицам, не являющимся кандидатами и замещающим государственные или муниципальные должности использовать преимущества своего должностного или служебного положения целях выдвижения и (или) избрания кандидата, списка кандидатов, а в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях, Уголовном кодексе Российской Федерации соответственно, предусматривается ответственность за совершение указанного правонарушения. И в случае совершения очевидного правонарушения в прокуратуру, поскольку именно на нее возложена обязанность возбуждения дел об административных правонарушениях, уголовных дел по соответствующим составам, начнет поступать поток жалоб, организованных конкурентами, и последняя будет вынуждена так или иначе реагировать. Но запреты законодательства и угроза привлечения к ответственности не далеко не всегда страшит представителей власти. Так, например, представитель президента в Приволжском федеральном округе Сергей Кириенко в интервью для журнала «Комерсантъ Власть» открыто заявил, характеризуя скандальную ситуацию на выборах мэра Нижнего Новгорода в 2002 году, что «Есть кандидат, имеющий высокие шансы быть избранным. Его противники обладают местным административным ресурсом и, по нашим данным, будут его использовать для фальсификации. Мы вводим федеральный административный ресурс для контроля» . Вероятно, арест избирательных бюллетеней судебными приставами в процессе их подсчета, когда еще не во всех избирательных комиссиях были подписаны протоколы об итогах голосования; контроль избирательных комиссий федеральными инспекторами; отмена регистрации дважды судимого бизнесмена А. Климентьева и есть проявления того самого «федерального административного ресурса для контроля», вот только законность такого активного его введения остается под вопросом.
Неправомерное воздействие субъектов избирательного процесса на органы, обеспечивающие организацию и проведение выборов, соблюдение законности, как форма коррупции в избирательном процессе является эффективным средством влияния на ход избирательной кампании устранения серьезных конкурентов на выборах. Так, избирательная комиссия в рамках своих полномочий может привлекать к конституционной и административной ответственности одних кандидатов и не реагировать на нарушения законодательства о выборах другими. А может и вообще признать результаты выборов недействительными, как это, например, произошло в Красноярском крае при определении результатов выборов губернатора Красноярского края в 2002 году. Соответствующее решение Избирательной комиссии Красноярского края было обжаловано фактическим победителем А.Г. Хлопониным в Красноярском краевом суде, где жалоба заявителя была удовлетворена.
Не остаются беспристрастными в предвыборных баталиях и органы прокуратуры, внутренних дел, иные государственные органы, а так же суды. Так, в ноябре 2000 в Курской области накануне первого тура выборов губернатора Курской области было возбуждено уголовное дело в отношении губернатора Александра Руцкого. За несколько часов до начала голосования Курским областным судом было принято решение о снятии его с регистрации за сокрытие сведений об имуществе и доходах. В декабре 2000 за несколько дней до выборов губернатора Чукотки снял свою кандидатуру глава округа Александр Назаров. Перед этим его вызывали в Федеральную службу налоговой полиции для отчета о деятельности предприятий округа. Выборы выиграл Роман Абрамович. Весной 2001 отказался от участия в выборах губернатора Эвенкии глава округа Александр Боровиков: против него было возбуждено несколько уголовных дел за срыв «северного завоза». В результате победил вице-президент компании ЮКОС Борис Золотарев . Конечно, причинно-следственные связи приведенных примеров в судебном порядке не доказаны, но, такие совпадения позволяют сделать вполне определенные выводы.
Такая форма коррупции, как неправомерное использование субъектами избирательного процесса средств массовой информации является одним из мощнейших рычагов воздействия на сознание избирателей. Ангажированность тех или иных государственных или частных СМИ не вызывает сомнений, поскольку в период проведения той или иной избирательной кампании даже невооруженным глазом можно безошибочно определить в интересах какого кандидата или избирательного объединения осуществляется информационное обеспечение избирателей. Классическим примером коррупции в средствах массовой информации при проведении выборов можно назвать вышедший на телевизионном канале ОРТ цикл передач скандально известного журналиста С. Доренко, откровенно дискредитирующих мэра города Москвы Ю. Лужкова. К сожалению, причиной появления щедро оплачиваемого «черного пиара» в средствах массовой информации в период проведения предвыборных кампаний является не только нечистоплотность журналистов, но и несовершенство действующего законодательства о выборах, которое позволяет под видом информационных материалов в новостийных выпусках на телевизионных каналах, на страницах периодических печатных изданий проводить слегка завуалированную, а иногда и открытую предвыборную агитацию в пользу того или иного кандидата, избирательного объединения и создает реальные препятствия для реализации возложенных законодательством на соответствующие избирательные комиссии полномочий.
Так, согласно п.5 ст.45 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных права и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (Далее – ФЗ «Об основных гарантиях…») в информационных теле- и радиопрограммах сообщения о проведении предвыборных мероприятий должны даваться средствами массовой информации исключительно отдельным информационным блоком, без комментариев. При этом в п.4 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации №15-П от 30 октября 2003 года указывается, что положение п.5 ст.45, во взаимосвязи с п.2 ст.45 и п.1 и 2 ст.52 ФЗ «Об основных гарантиях…» не может толковаться как запрещающее представителям организаций, осуществляющих выпуск средств массовой информации, высказывать собственное мнение, давать комментарии за пределами отдельного информационного блока, поскольку только в таком блоке не должно содержаться комментариев и не должно отдаваться предпочтение кандидату, избирательному объединению, избирательному блоку по времени освещения предвыборной деятельности, объему печатной площади и соотношению ее представления за плату. Все казалось бы просто. Но на практике возникло серьезное затруднение с определением указанных Конституционным Судом РФ границ информационного блока, начинается ли он с момента показа непосредственно видеоряда о проведенном предвыборном мероприятии, либо с момента начала освещения предвыборного мероприятия ведущим информационного выпуска. Возник так же вопрос о том, а что есть «предвыборное мероприятие», каков объем данного понятия. В широком смысле можно говорить о том, что вся избирательная кампания и есть предвыборное мероприятие, а можно утверждать, что под термином «предвыборное мероприятие» нужно понимать только встречи с избирателями, приводя в суде необходимую аргументацию. Таким образом, возникла тупиковая ситуация, когда высказывать свое мнение, давать комментарии можно, но с какого именно момента не известно, что, соответственно, привело к серьезным трудностям при привлечении нарушителей к ответственности.
Но одним из основных препятствий, возникающих у соответствующих избирательных комиссий при составлении протоколов об административных правонарушениях, судов в процессе привлечения к ответственности стала необходимость доказывания наличия в тех или иных действиях представителей средств массовой информации специальной агитационной цели, умысла добиться конкретного результата на выборах, что, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации в указанном выше Постановлении, отличает предвыборную агитацию от простого информирования избирателей. В сложившейся ситуации, в преддверии выборов депутатов Государственной Думы в 2003 года и президента РФ в 2004 была создана благоприятная почва для масштабного неправомерного использования средств массовой информации.
Одной из самых опасных форм коррупции в избирательном процессе является фальсификация избирательных документов, итогов голосования. При проведении голосования используются различные способы фальсификации, которые можно классифицировать по различным основаниям. В зависимости от этапа проведения голосования можно выделить фальсификации: при досрочном голосовании, при проведении голосования, при подведении итогов голосования.
Самым распространенным способом фальсификации при досрочном голосовании является замена или порча заполненного и вложенного в конверт избирателем бюллетеня. То, что конверт с бюллетенем заклеивается, и на месте склейки ставятся подписи двух членов соответствующей избирательной комиссии, указанные подписи заверяются печатью соответствующей комиссии, а так же подписью избирателя, ничуть не мешает фальсификации, поскольку заранее приобретаются конверты с клеем плохого качества, которые через определенное время после непосредственного склеивания, при высыхании открываются. Аккуратно заново склеить неповрежденный конверт не составит особого труда.
Среди способов фальсификации при проведении голосования можно выделить фальсификации при голосовании в помещении для голосования и голосовании вне помещения для голосования. Наиболее известным способом фальсификации при голосовании в помещении для голосования является голосование так называемых «мертвых душ», когда из списка избирателей умышленно не исключаются умершие или переехавшие граждане и в день выборов либо подставным лицам, по предъявлению несоответствующего паспорта выдается бюллетень и такое лицо самостоятельно заполняет бюллетень и сбрасывает его в урну, либо заранее договорившиеся члены участковой избирательной комиссии самостоятельно заполняют и вбрасывают в урну соответствующее количество бюллетеней.
При голосовании вне помещения для голосования возможна следующая фальсификация: не менее двух членов участковой избирательной комиссии с правом решающего голоса по заявлениям, устным обращениям, регистрируемым в специальном реестре выезжают с предварительно полученными бюллетенями и опечатанной урной для голосования к избирателям, которые по не могут по уважительным причинам прибыть самостоятельно в помещение для голосования. А уже к кому и куда в действительности едут эти члены избирательной комиссии, и что в этот момент происходит с ящиком для голосования зачастую неизвестно. Сопровождать подобные выезды вправе члены избирательных комиссий с правом совещательного голоса, а также наблюдатели, вот только последние не всегда хорошо знают свои права, и тем самым того не сознавая, способствуют искажению волеизъявления граждан.
Особенный интерес, с точки зрения возможностей фальсификаций представляет голосование на избирательных участках в ходе федеральных выборов, образованных на судах, находящихся в плавании, в воинских частях, на полярных станциях, в труднодоступных или отдаленных местах. Кроме того, в исключительных случаях на таких избирательных участках, допускается изготовление избирательной документации, бюллетеней силами соответствующих участковых избирательных комиссий. Можно предположить, что в таких комиссиях членов избирательных комиссий с правом совещательного голоса, как и наблюдателей, присутствует не много, если вообще присутствуют, чем создаются благоприятные условия для возможной фальсификации.
При подведении итогов голосования часто используется следующая технология фальсификации. После сортировки бюллетеней по пачкам «за» определенных кандидатов, «против всех», в пачку бюллетеней «за одного кандидата» вкладывают пачку «за другого» или «против всех» непосредственно перед подсчетом бюллетеней. Таким образом, в процессе подсчета бюллетеней определенному кандидату приплюсовываются голоса, ему не принадлежащие. Этот способ очень эффективен при условии согласованных действий членов участковой избирательной комиссии по переложению пачек и соблюдении всех необходимых мер по отвлечению присутствующих членов комиссии с правом совещательного голоса, наблюдателей. При подведении итогов голосования также возможна порча бюллетеней, заполненных избирателем в пользу конкурентов путем внесения дополнительной отметки в иной, не заполненный квадрат либо вброс избирательных бюллетеней в пользу определенного кандидата, но при этом необходимо, чтобы сошлись соответствующие строки в протоколе об итогах голосования.
При характеристике указанной формы коррупции в избирательном процессе были названы лишь ставшие известными автору виды фальсификации избирательных документов, итогов голосования. Представляется, что существуют и иные способы и методы фальсификации.
Такая форма коррупции в избирательном процессе как подкуп избирателей достаточно широко практикуется кандидатами и их штабами. Исходя из уже сложившейся практики подкупа избирателей, можно выделить прямой и непрямой подкуп.
Прямой подкуп предполагает получение избирателем денег, подарков непосредственно при голосовании. Существуют специальные способы прямого подкупа избирателей, и одним из основных является так называемый «чистый бюллетень», «вертушка» или «карусель». Механизм данного способа заключается в следующем: избирателя за вознаграждение просят вынести из избирательного участка чистый бюллетень. Этот бюллетень заполняется «покупателями» и предлагается другому избирателю для сброса в урну, после чего, последний выносит «покупателю» свой чистый бюллетень и получает свое вознаграждение.
Непрямой подкуп может выражаться благотворительных обедах для избирателей, раздаче гуманитарной помощи, заключении договора на оказание услуг с последующей выплатой премиальных в случае победы кандидата из средств созданного кандидатом специально для этих целей благотворительного фонда и т.д.
И самой распространенной формой коррупции в избирательном процессе является деятельность кандидатов, избирательных объединений, их штабов связанная с незаконным привлечением и использованием материально-финансовых средств, помимо избирательного фонда. Еще в 1996 г., в период подготовки второго тура президентских выборов, вечером 19 июня охраной Белого дома и оперативниками ФСБ были задержаны двое активистов предвыборного штаба Б. Ельцина А. Евстафьев и С. Лисовский, выносившие и Дома правительства большую картонную коробку, в которой находилось 538 тысяч долларов, предназначенных для артистов, принимавших участие в шоу «Голосуй, а то проиграешь». После избрания А. Лебедя Губернатором Красноярского края бухгалтер его избирательного штаба А. Быбин в телевизионной передаче М. Добровольской «Будни» представил документы, подтверждающие превышение положенного расходования денежных средств на проведение предвыборной кампании в двадцать два раза. И это далеко не единственные примеры.
То, что избирательные кампании проводятся за счет средств, многократно превышающих размеры избирательных фондов кандидатов, избирательных объединений вряд ли вызывает сомнения. Участие в выборах стоит очень дорого. Достаточно просто посмотреть на качество и количество распространяемых кандидатом, избирательным объединением агитационных материалов, чтобы сделать вывод о том, превышаются ли размеры их избирательных фондов, поскольку средств этих фондов в целом зачастую может хватит лишь на производство агитационных материалов по реальным рыночным ценам и их распространение с надлежащей, как того требует законодательство о выборах, оплатой. Поэтому и ведется в избирательных штабах двойная бухгалтерия. Со сборщиков подписей избирателей, агитаторов, распространителей печатных агитационных материалов, работников избирательных штабов берутся заявления о безвозмездном личном выполнении работ, оказании услуг по подготовке и проведению выборов, а по выполнению необходимых работ, под роспись в документах «внутри штабной» финансовой отчетности выплачивается вознаграждение.
Соответственно, основной задачей потенциального кандидата, в случае отсутствия собственных средств на проведение предвыборной кампании является их поиск и привлечение. Найти спонсора, готового профинансировать избирательную кампанию кандидата, еще не значит получить необходимые средства, прежде, нужно договориться о последующем, в случае победы на выборах их возмещении, а значит, заранее связать себя обязательствами, которые далеко не всегда имеют законный характер.
Привлеченные материально-финансовые средства направляются непосредственно на организацию и проведение предвыборных мероприятий и на оплату осуществляемой в интересах кандидата, избирательного объединения деятельности представителей власти, избирательных комиссий, правоохранительных органов, средств массовой информации, избирателей.
Подводя итог, нельзя не отметить, что, возможно, многое из сказанного спорно и требует дополнительного теоретического осмысления, большего эмпирического подтверждения, но масштабы распространения коррупции в избирательном процессе, ее губительные для общества последствия, позволяют с уверенностью предположить, что эта проблема не останется без внимания в отечественной научной литературе.

КОНВЕНЦИЯ ООН “ПРОТИВ КОРРУПЦИИ” – НОВЫЕ КОНТУРЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

И. Д. Камынин,
старший прокурор отдела
Генеральной прокуратуры РФ

Важнейшим событием в укреплении международно-правовой базы в сфере борьбы с коррупцией стало подписание многими странами в декабре 2003 г. в Мериде (Мексика) Конвенции ООН «Против коррупции».
Активная работа по разработке настоящей конвенции началась сразу же после принятия другой глобальной Конвенции ООН «Против транснациональной организованной преступности». Специальный комитет получил соответствующий мандат на разработку международно-правового документа против коррупции на основании резолюций Генеральной Ассамблеи ООН 55/61 от 04 декабря 2000 г. и 55/260 от 31 января 2002 г.
В соответствии с полученным мандатом Специальный комитет организовал проведение семи сессий, в ходе которых ее участникам удалось наметить основные контуры и структуру новой конвенции, определиться по главным понятиям и инструментам ее реализации, а также выработать соответствующие механизмы контроля.
Структура новой конвенции традиционна для международных документов подобного рода. Она состоит из преамбулы и восьми разделов (глав), каждый из которых посвящен отдельным аспектам борьбы с коррупцией. Для более точного восприятия содержания новой конвенции и основных ее концептуальных положений, лучше всего начать ее рассмотрение с конкретных глав.
В преамбуле описываются негативные последствия от коррупции, ее влияние на различные институты государственной власти, уровень социально-экономического развития стран, социальные и демократические ценности, сделан анализ существования тесной корреляции между коррупцией и иными формами организованной преступности, а также указаны международно-правовые источники, послужившие основой для подготовки этой конвенции.
Важным шагом на пути развития международного сотрудничества в области борьбы с коррупцией является признание того факта, что коррупция имеет самое непосредственное отношение к отмыванию незаконных денежных средств. Указанный вывод в определенной степени повторяет соответствующие положения Конвенции Совета Европы от 27 января 1999 г. об уголовной ответственности за коррупцию (Criminai Law Convention on Corruption) , в которой впервые подчеркивалась тесная связь между указанными явлениями. Однако новый международный документ идет дальше в этом вопросе, увязывая случаи существования крупной коррупции с утечкой капитала и основных финансовых ресурсов из страны их происхождения. Такое понимание проблемы диктует необходимость принятия совместных мер с целью возврата незаконно перемещенных средств от коррупции в страны их происхождения, что в дальнейшем должно найти отражение в последующих разделах конвенции. Причем, конфискация незаконной прибыли у лица будет приравнена к международной правоохранительной санкции в рамках возможных внутренних и международных расследований.
Указанным обстоятельством меры, направленные на борьбу с коррупцией, не исчерпываются. Исходя из провозглашенного принципа справедливости, конвенция предполагает возврат незаконных активов потерпевшим от преступлений либо иным законным собственникам.
Серьезную обеспокоенность у стран-участниц вызвала проблема незаконного обогащения старших публичных должностных лиц, членов их семей и их помощников. Далее же по тексту при составлении последующих разделов этот тезис получил свое развитие. Однако в ходе обсуждения соответствующего раздела по нему возникли серьезные разногласия, вызванные существованием различных моделей национальных правовых систем (более подробно об этом будет сказано в ходе анализа раздела о необоснованном обогащении).
На столь представительном международном форуме также прозвучала мысль о том, что на каждое государство возлагается институционная обязанность принимать все необходимые меры для искоренения коррупции. Такое радикальное видение перспектив решения проблемы свидетельствует о желании разработчиков конвенции не ограничиваться разработкой только отдельных антикоррупционных инструментов, а создать комплексный и всеобъемлющий документ, позволяющий «поразить коррупцию в самое сердце».
Некоторые понятия международного права отнесены к категории так называемых «этических принципов». Среди них следует назвать такие, как: справедливость и равенство перед законом, обеспечение открытости при управлении публичными делами, честность и неподкупность.
В преамбуле изложены основные международные документы, действующие в сфере борьбы с коррупцией, которые учитывались экспертами в ходе подготовки текста новой конвенции. К сожалению, некоторые существенные международные источники по непонятным причинам не вошли в указанный список. Например, на основании резолюции (97) 24 Комитета министров Совета Европы 6 ноября 1997 г. на состоявшейся 101-ой сессии утверждены двадцать руководящих принципов борьбы с коррупцией. Многие европейские страны поддержали данные принципы и активно используют их в своем национальном законодательстве.
Такого же пристального внимания заслуживают специальная резолюция ООН «Коррупция среди чиновников», принятая в 1990 г. на 8-ом Конгрессе по предотвращению преступлений и обращению с правонарушителями, а равно ряд документов, принятых в 1995 г. на 9 конгрессе ООН в Каире.
Глава 1 «Общие положения» включает в себя нормы, раскрывающие цели настоящей конвенции, а также содержащие довольно объемный понятийный аппарат. На протяжении большинства состоявшихся сессий понимание участниками целей настоящей конвенции менялось.
Например, в окончательном варианте документа из пункта «а» ст. 1 исключено указание о необходимости искоренить коррупцию. По-видимому, возобладала точка зрения ряда криминологов, придерживающихся умеренного «антикоррупционного институционализма» (S. Rose-Ackerman). Наряду с этим, стратегическая идея международного партнерства с целью искоренения коррупции осталась в преамбуле проекта конвенции, что придает документу несколько противоречивый характер. С одной стороны, страны участницы подчеркивают свое намерение полностью искоренить коррупцию, а с другой – исключают аналогичные положения из целей конвенции.
Основные понятия, содержащиеся в разделе 1 (Общие положения), формировались под влиянием теории частно-публичных отношений. Это и не случайно, так как в соответствии с настоящей конвенцией признак «публичности» получил доминирующее значение при определении правового статуса любого лица независимо от установленных организационно-правовых форм.
В отличие от ранее принятой «Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности», в которой признак «публичности» понимался в значении исполнения лицом публичной услуги либо с точки зрения отнесения конкретной должности к категории публичной (часть 4 статьи 8), рассматриваемая конвенция в этом вопросе пошла дальше. В ней уже говорится о «публичной функции» как о непременном элементе публичного статуса лица и заметно расширяется перечень оснований, позволяющих такому лицу вступать в отношения с другими лицами в публичном качестве.
Как мне кажется, сформулированные в конвенции концептуальные подходы в определенной степени опираются на ряд проведенных в рамках программы Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) микроэкономических исследований, которые в свою очередь привели к появлению теории «делегирования полномочий» . Согласно ей, возможности для коррупции имеют место в результате расхождения интересов агентов (посредников) и их патронов либо по причине выполнения агентами своих функций по собственному усмотрению.
Именно поэтому об осуществлении лицом публичной функции можно говорить в тех случаях, когда государство или иной государственный орган уполномочит это лицо на осуществление каких-либо действий. Правовые основания могут быть самыми разными, например договор либо доверенность. Однако непременным условием такого представительства является обязанность упомянутого лица осуществлять возложенную на него функцию от имени государства.
В определении «публичная функция» присутствует один очень важный нюанс, который серьезно меняет наше представление о публичной сфере осуществления государственных функций. Речь ведется о представительстве интересов «смешанных предприятий», которыми признаются частные предприятия с долей государственного участия. Несмотря на то, что доля государственного участия в подобных предприятиях может быть самая разная, равно как и формы такого участия, конвенция не упоминает более точных критериев, позволяющих относить эти предприятия к разряду смешанных.
Как это и положено в международных документах подобного уровня, центральное место в нем должна была занять дефиниция «коррупция». Вокруг данного определения велись наиболее ожесточенные споры. Эксперт от Франции, например, заявил, что предложенная дефиниция носит явно догматический характер, не учитывает особенностей национального языка и перевода. С этим аргументом трудно не согласиться. Так, если в английском варианте под «коррупцией» понимается мздоимство, то французы ассоциируют данное явление со взяточничеством либо подкупом. При переводе данного понятия с французского на английский его содержание снова меняется и означает «невежество».
В итоге, по общему мнению большинства участников, составивших консенсус, принято решение не вводить указанное понятие в текст конвенции, что и было сделано в его окончательном варианте.
Что важно еще подчеркнуть. Понятие «коррупция», хотя оно и не раскрывается в понятийном аппарате, тем не менее, его значение можно вывести из иных положений конвенции и в частности из используемых формулировок преступлений, непосредственно связанных с коррупцией. Пока еще трудно установить, где проходит водораздел между этими институтами, но уже сейчас заметны некоторые правовые трудности, которые могут возникнуть при применении данной конвенции.
Во-первых, если существуют «преступления, непосредственно связанные с коррупцией», то соответственно нельзя исключить и преступлений, которые косвенным образом будут связаны с коррупцией.
Во-вторых, конвенционные требования отнесения установленных правонарушений к категории коррупционных весьма условны, в их описании не прослеживаются универсальные критерии, позволяющие с большой долей уверенности говорить о коррупционной природе таких нарушений. Отмеченные недостатки способны вызвать определенные расхождения на практике и замедлить ход проведения эффективной антикоррупционной политики.
Во время обсуждения понятий «доходы от преступления» и «конфискация» у некоторых экспертов возникли вполне резонные вопросы. Один из вариантов понятия «доходы от преступления» отождествлял с ними и так называемые «права или привилегии». Очевидно, что указанные категории, хотя и могут иметь имущественный характер, однако не могут рассматриваться в качестве объекта конфискации.
Так, если виновному лицу были оказаны какие-либо сексуальные услуги, то соответственно их нельзя в последующем изъять и тем более конфисковать. То же самое наблюдается на примере почетного членства лица в элитном гольф-клубе, если такая привилегия получена им вследствие совершения коррупционных деяний. В итоге из этого понятия исключены ссылки на нематериальные предметы.
Ранее разработчики проекта рассматриваемого международного документа квалифицировали полученные лицом доходы как преступные при условии наличия их прямой или косвенной связи с преступлениями, признанными таковыми в соответствии с настоящей конвенцией. В окончательном варианте эта концовка интерпретирована: для признания полученных доходов преступными достаточно установить прямую или косвенную связь с каким-либо преступлением.
Довольно непросто сформулирована дефиниция «незаконно приобретенные активы». От этого понятия зависит вопрос об объеме финансовых средств и иных имущественных преимуществ, которые предполагается возвращать странам, несущим определенные убытки от преступлений. Предвидя такие правовые последствия, разработчики конвенции выделили в понятии «незаконно приобретенные активы» конкретные способы совершения преступлений (присвоение, хищение или растрата) и указали объект преступных посягательств – публичные финансовые средства либо казна.
На первый взгляд, использованная правовая терминология не представляет сложностей для точного понимания конвенционной нормы. Однако это не так. В текст конвенции также включены другие формулировки преступлений, являющихся предикатными по отношению к полученным в результате их совершения доходам. В частности, в ней говорится о преступлениях, охватываемых настоящей Конвенцией.
Первая формулировка обязывает страны-участницы предусмотреть в своем внутреннем законодательстве уголовную ответственность за все преступления, признанные таковыми в соответствии с настоящей конвенцией. Если какое-либо преступление не нашло отражение во внутреннем уголовном законодательстве страны-участницы, то такое преступление получает статус лишь «охватываемого настоящей конвенцией» со всеми вытекающими из такой формулировки правовыми последствиями.
Глава 2 «Меры по предупреждению коррупции» занимает центральное место в Конвенции. В этом разделе впервые на столь высоком международном уровне сделана попытка определить существо и содержание политики предупреждения и противодействия коррупции. В отличие от набора отдельных мер, направленных против коррупции, политика предупреждения и противодействия коррупции подразумевает активное государственное участие и является более точным и всеобъемлющим инструментом в борьбе с этим общественно-опасным явлением. Данная политика строится с учетом оптимальных видов практики, направленных на предупреждение коррупции и возможности поддержания стандартов публичного аудита.
Непременным условием осуществления эффективной антикоррупционной политики является поддержание надлежащего режима поведения в публичном секторе. Как и во многих других международных документах, посвященных проблеме коррупции, данная конвенция содержит механизм предупреждения возникновения коллизии интересов. Этой цели служит установленная для публичных должностных лиц обязанность подавать декларацию о своих финансовых интересах и источниках доходов и в необходимых случаях публиковать эти сведения в средствах массовой информации.
Данная мера не является для нас новой. Она детально регламентировалась ранее подготовленными проектами законов «О борьбе с коррупцией». Аналогичные механизмы предусмотрены в проекте закона «О противодействии коррупции».
Тем же целям – предотвращению конфликта интересов, служат положения конвенции о порядке принятия и издания кодекса поведения публичных должностных лиц (стандартов поведения). Отдельные основополагающие принципы таких стандартов должны учитываться странами-участницами при разработке своего законодательства.
В проекте конвенции констатируется существование публичных должностей, которые считаются особенно уязвимыми с точки зрения коррупции. Для признания их таковыми криминологи берут за основу повышенную степень риска, сопряженную для коррупции. Исходя из подобной опасности в конвенцию включена контрмера против таких рисков, заключающаяся в осознании публичным должностным лицом возможного коррупционного влияния на него. Причем, такая мера распространяется также на деятельность судебных органов. Согласно ей установленные правила и процедуры должны затрагивать не только деятельность непосредственно судей, но и работников судебных органов. В иных разделах конвенции эта теория получит свое развитие через институт устранения конфликта интересов.
Существующая система оценки эффективности проводимой антикоррупционной политики (антикоррупционный мониторинг) охватывает правовую и практическую плоскости. На основании разрабатываемой конвенции в орбиту мониторинга включены правовые документы и соответствующие виды публичной практики, уязвимые с точки зрения коррупции. В ряде уже упоминавшихся национальных проектов законов против коррупции предусматривался более радикальный механизм, включающий в себя обязательное проведении криминологической экспертизы как действующих правовых актов, так и разрабатываемых на предмет их коррупциогенности. По-видимому, провозглашая такие меры разработчики конвенции дадут возможность национальным юрисдикциям самим определять критерии риска коррупции (коррупциогенности) применительно к правовым актам и видам публичной практики, что вполне соответствует общим началам международного права.
В проекте конвенции специально выделяются отдельные сферы хозяйственной и финансовой деятельности, которые могут быть подвержены коррупции. К ним относится сфера осуществления публичных закупок и управления публичными финансами. Для минимизации возможных негативных последствий от коррупции предлагается использовать оправдавшие себя на практике методы честного и открытого проведения конкурсов по отбору конкурентов, механизмы, препятствующие участию в конкурсе юридических и физических лиц, не отвечающих требованиям добросовестности.
Важным криминологическим аспектом в данной конвенции является утверждение о влиянии отдельных нарушений в области бухгалтерского учета и аудита на уровень коррупионной преступности. Эффективность противодействия, по замыслу разработчиков конвенции, может быть достигнута за счет внедрения стандартов бухгалтерского учета и аудиторской деятельности, которые будут носить сдерживающий характер. Одновременно предлагается предусмотреть все возможные виды ответственности (гражданско-правовую, административную и уголовную) за нарушения установленных бухгалтерских правил.
Данная сторона проблемы уже нашла определенное решение в нашем законодательстве. В частности, у нас утверждена и исполняется «Программа реформирования бухгалтерского учета в соответствии с международными стандартами финансовой отчетности» (постановление Правительства РФ от 6 марта 1998 г. № 283).
Опять-таки с целью предотвращения возникновения конфликта интересов в проект конвенции включены нормы, касающиеся финансирования политических партий. Среди них наибольший интерес представляет запрет на использование средств, полученных в результате применения незаконных и коррупционных видов практики, для финансирования политических партий.
В свете развернувшейся дискуссии о возможном совмещении лицом функций руководителя партии с иными публичными функциями, осуществляемыми в федеральных органах исполнительной власти, заслуживает внимания конвенционный подход, допускающий подобное совмещение. Однако при этом странам-участницам предлагается в максимально доступной степени принять все необходимые меры, которые бы не позволили возникнуть коллизии интересов вследствие совмещения лицом таких функций. Аналогичные шаги предписано предпринять к лицам, совмещающим свои обязанности одновременно в частном секторе и в структурах политических партий.
Ряд мер, направленных на предупреждение коррупции в частном секторе, совпадает с аналогичными процедурами, используемыми в публичном секторе. Наиболее же перспективной, в свете развития нашего национального законодательства, представляется идея об установлении ограничений на профессиональную деятельность либо работу в частном секторе для бывших публичных должностных лиц, если до ухода в отставку или на пенсию деятельность этих лиц была непосредственно связана с новой работой в частном секторе, включая осуществление ими контроля и надзора.
Представленная картина общих мер по предупреждению коррупции в частном секторе была бы неполной, если бы в ее описании отсутствовали некоторые налоговые инструменты. И действительно, в проекте ст. 11 Конвенции наличествует указание о неправомерности вычета налоговых расходов из той суммы, которая пошла на подкуп публичного должностного лица. Впервые об этом было сказано в Рекомендации Совета ОЭСР от 11 апреля 1996 г. «О вычете сумм взяток, выплаченных иностранным государственным должностным лицам, из налогооблагаемой базы». Однако разработчики настоящей конвенции пошли дальше и распространили данное правило на отношения, где одной из сторон уже является национальное публичное должностное лицо и по причине которых использовались иные расходы неналогового характера.
Следующая глава 3 «Криминализация и правоохранительная деятельность» включает в себя как вопросы материального права, так и вопросы процессуального законодательства. В этой главе описываются составы конкретных видов преступного поведения, связанного с отмыванием преступных доходов, включая содействие, поддержку, подстрекательство и участие в совершении преступлений подобного рода.
Конструкции составов преступлений о подкупе национальных и иностранных публичных должностных лиц имеют много общего. Объективная сторона, выражающаяся в активном подкупе, проявляется в обещании, предложении и предоставлении таким лицам либо в их интересах иным лицам (физическим и юридическим) неправомерных преимуществ. Пассивный подкуп связывается с вымогательством либо принятием такими лицами неправомерных преимуществ.
Однако в отличие от состава преступления о подкупе национальных публичных должностных лиц пассивный подкуп применительно к иностранным публичным должностным лицам может выражаться и в форме принятия предложения о намерении предоставить какое-либо неправомерное преимущество. Другим обязательным признаком является нарушение иностранным публичным должностным лицом своих обязанностей, что заметно ограничивает основания и пределы уголовной ответственности таких лиц. К тому же, если криминализация активного подкупа иностранных публичных должностных является обязательным условием выполнения конвенции, то решение о криминализации пассивного подкупа таких лиц рассматривается каждым государством самостоятельно, исходя из своих внутренних интересов.
Более сложную конструкцию имеет состав преступления злоупотребление влиянием в корыстных целях. В цепочку незаконных действий оказываются втянутыми уже три стороны и причем, последней инстанцией, от которой зависит окончательное решение вопроса, по замыслу разработчиков конвенции, выступает администрация либо публичный орган. Для признания деяния преступным не важно, наступили ли для инициатора злоупотребления влиянием какие-либо благоприятные последствия либо нет.
Результаты состоявшихся дискуссий по этой статье приводят к выводу о необходимости более четкого понимания такого элемента состава преступления, как действительное или предполагаемое влияние. Практически именно это влияние становится объектом торговли, и поэтому от его содержания будет зависеть последующая квалификация незаконных действий.
Страны-участницы также пришли к выводу о необходимости расширении перечня коррупционных преступлений. Указанный категорийный ряд дополнен преступлениями против собственности (хищение и неправомерное присвоение чужого имущества) и должностными преступлениями (нецелевое и неправомерное использование имущества). Разумеется, такая оценка дана с учетом традиционно использованной в нашем уголовном законодательстве структуры построения норм и глав.
Имея общий базовый элемент в части признания субъекта ответственности, которым является публичное должностное лицо, отмеченные составы преступлений направлены на охрану публичных и частных средств, т.е. любого имущества. Подобная конструкция создает предпосылки для определения дальнейшей судьбы таких средств при обнаружении их на территории страны-участницы. Если речь ведется о похищенных публичных средствах, то тогда может быть допустим принцип безусловного возврата таких средств в страну происхождения. Применительно же к частным средствам такой механизм не используется.
Важно отметить, что конвенционная норма сформулирована как императивная установка для всех стран-участниц. Данное обстоятельство обуславливает необходимость криминализации в нашем внутреннем законодательстве таких деяний как нецелевое и неправомерное использование чужого имущества.
Законодатель не замедлил с принятием своего решения. Почти одновременно с подписанием нашей страной Конвенции ООН «Против коррупции» был принят Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ». Не буду останавливаться на оценке всего закона, отмечу лишь, что в него включены в качестве самостоятельных составов преступлений нормы о нецелевом расходовании бюджетных средств (ст. 285-1) и нецелевом расходовании средств государственных внебюджетных фондов (ст. 285-2). Указанные составы по ряду позиций более радикальные, чем те преступления в сфере бюджетной сферы, которые вытекают из настоящей Конвенции. Сразу же обращает на себя внимание отсутствие в них описания мотивов совершенного преступления. В противовес этому международное законодательство цель извлечения лицом выгоды для себя либо иных третьих лиц рассматривает в качестве обязательного элемента состава преступления. Но в то же время в Конвенции заметно шире раскрыты предметы преступления. В указанный перечень включены частные средства, ценные бумаги, иные ценные вещи. Безусловно, некоторые разночтения могут также возникнуть при толковании понятий «использование» и «расходование» средств с точки зрения их соответствия конвенционным требованиям. Однако в целом можно констатировать, что наше национальное уголовное законодательство восприняло международные установки о специальной криминализации нарушений в области бюджетного процесса.
На первый взгляд принципиальные возражения может вызвать новый уголовно-правовой состав о незаконном обогащении (ст. 20 Конвенции). Причин здесь много и основная из них заключается в том, что наша правовая система не позволяет рассматривать указанные правонарушения в качестве преступных в силу того, что вывод о противоправности совершенных деяний вовсе не вытекает из установленного факта значительного увеличения активов публичного должностного лица.
Этому препятствует также фундаментальный принцип презумпции невиновности, возлагающий обязанность доказывания противоправности совершенного нарушения на специальные правоохранительные органы и исключающий возможность принятия решения на основании противоречивых и сомнительных выводов.
В этом вопросе правильнее будет оперировать нормами налогового законодательства исходя из понимания того, что полученные публичным должностным лицом доходы составляют налогооблагаемую базу. Иными словами суть ответственности должна заключаться не в том, что виновное лицо незаконно обогатилось, а в том, что оно не уплатило законно установленные налоги с полученных доходов.
Однако и тут есть свои нюансы. Имеются в виду не только законно полученные публичным должностным лицом доходы, но и такие доходы, которые по своей природе не имеют законного происхождения. Как быть в данной ситуации? Вменять публичному должностному лицу в обязанность сообщать компетентному органу о сумме всех полученных им доходах (законных и незаконных) и источниках их получения либо ограничиться только осуществлением контроля за законно полученными доходами.
Двойственность положения должностного лица может быть вызвана тем обстоятельством, что при добровольном раскаянии (по иному такое поведение нельзя назвать) оно одновременно информирует компетентные органы о совершенном правонарушении, в результате которого были получены такие доходы. В этом случае будут отсутствовать признаки деяния незаконного обогащения, поскольку выгодоприобретатель разумно объяснил происхождение полученных средств. Но в то же время налицо будут присутствовать признаки другого состава преступления – легализации средств, полученных преступным путем. Напротив, если должностное лицо уклонилось от дачи объяснений о происхождении у него имущества либо дало по этому вопросу недостаточно разумное обоснование, то фактически оно может понести ответственность только за незаконное обогащение.
Указанные и иные обстоятельства, влияющие на степень общественной опасности совершенного правонарушения, безусловно, должны учитываться при рассмотрении вопроса о криминализации незаконного обогащения. На данном этапе такое решение представляется преждевременным и, скорее всего, при ратификации настоящей Конвенции нам следует воспользоваться правом на оговорку, позволяющую не включать в наше национальное уголовное законодательство норму о незаконном обогащении.
Поставленная проблема имеет иной угол зрения. В соответствии с ч. 7 ст. 12 Конвенции ООН «Против транснациональной организованной преступности» государства-участники могут зафиксировать в своем внутреннем законодательстве требование о том, чтобы лицо, совершившее преступление, доказало законное происхождение предполагаемых доходов или другого имущества, подлежащего конфискации. Несмотря на то, что и указанная норма не имеет обязательного характера для стран-участниц, применительно к коррупционным преступлениям это требование может быть реализовано в нашем процессуальном законодательстве без ущерба для общих принципов правовой системы. Предпосылки к этому имеются и весьма существенные.
На основании подпункта 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ имущество, деньги и иные ценности должны признаваться вещественными доказательствами по делу тогда, когда они получены в результате преступных действий либо когда указанные предметы нажиты преступным путем. К сожалению, этот терминологический ряд не был в полной мере раскрыт и поэтому мы вынуждены обращаться к другим правовым источникам для правильного понимания существующих понятий.
Обратимся вначале к Определению Конституционного Суда РФ от 16 января 2001 г. «По делу о проверке конституционности примечания 2 к ст. 158 Уголовного кодекса РФ в связи с жалобой гражданина Скородумова Дмитрия Анатольевича». В нем сказано, что преступность деяния оценивается по его степени общественной опасности и порожденным им последствиям, необходимыми компонентами которого служат объем причиненного вреда правоустановленным отношениям и размер неосновательного обогащения виновного лица. Как правило, имущественный вред, причиненный собственнику имущества, составляет стоимость доходов, полученных лицом в результате совершения преступления. Такие последствия характерны для корыстных преступлений против чужой собственности. Поэтому имеются все основания для отождествления понятия «неосновательное обогащение» с понятием «имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате совершения преступных действий».
Если же взглянуть на ранее действовавшее Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о взяточничестве» (в редакции Пленума от 26 апреля 1984 г. № 7), то мы увидим, что по делам указанной категории судам предписывалось признавать деньги и ценности как неосновательно приобретенное имущество. Когда же в ходе предварительного расследования, несмотря на предпринятые усилия, их не удавалось обнаружить, судам предлагалось руководствоваться положениями ст. 473 ГК РСФСР для взыскания неосновательно приобретенного имущества в доход государства. Напомню, что ст. 473 ГК РСФСР регулировала отношения, возникающие из неосновательного приобретения или сбережения. Согласно указанной норме имущество, приобретенное за счет другого лица в результате действий, заведомо противных интересам государства и общества, если оно не подлежало конфискации, взыскивалось в доход государства. Такой же порядок распространялся на полученные виновным лицом доходы, которые оно получило или должно было получить в результате неосновательного обогащения. Из этого следует, что термин «имущество, нажитое преступным путем» наиболее созвучно понятию «доходы от преступления», которое используется в тексте Конвенции ООН «Против коррупции». В отмеченном международном документе под такими доходами понимается имущество, которое прямо или косвенно приобретено либо получено в результате совершения преступления. Косвенный путь получения доходов и есть та квинтэссенция, указывающая на вторичность их извлечения в процессе осуществления легитимной либо нелегитимной деятельности. Практически все становится ясно
По моему мнению, следует вернуться к существовавшим правовым традиция нашего национального законодательства, модернизировать гражданско - правовые средства с целью эффективного истребования и обращения в доход государства имущества, явившегося результатом незаконного обогащения. Закономерным итогом такой работы должна стать реализация норм международной конвенции в нашем внутреннем праве.
Ст. 21 Конвенции (Подкуп в частном секторе) распространяется на отношения, возникающие между участниками экономической, финансовой или коммерческой деятельности. Указанная норма не является обязательной для стран-участниц и может рассматриваться ими лишь в качестве рекомендации. Идя на опережение, наш законодатель предусмотрел уголовную ответственность за подобного рода правонарушения – ст. 204 УК РФ (Коммерческий подкуп). И поэтому в контексте подписанной Конвенции важно понять, в какой степени содержащаяся в ней норма приемлема для нашего национального уголовного законодательства.
Определенные неясности могут возникнуть при определении субъекта ответственности за подкуп в частном секторе. В качестве такового Конвенция рассматривает лицо, которое «руководит работой организации частного сектора или работает в любом качестве в такой организации». Судя по всему обязательный признак, связанный с выполнением лицом работы в любом качестве, не должен пониматься слишком широко. Такая конструкция не применима ко всем лицам, находящимся в штате какой-либо коммерческой организации. Иная точка зрения приводила бы к избыточной правовой регламентации в данной сфере.
На эту мысль меня наводят заключения некоторых экспертов Совета Европы, специализирующихся в области международного законодательства, направленного против коррупции. Давая оценку положениям нашего внутреннего уголовного законодательства, они отмечали, что субъектами коммерческого подкупа с точки зрения международных стандартов должны признаваться не только лица, выполняющие управленческие функции, но и иные лица, деятельность которых имеет большое значение для таких коммерческих и иных организаций. Имея в виду, что стандарты, выработанные Советом Европы, имеют принципиальное значение в плане осуществления добросовестной коммерческой практики, нам предстоит серьезно подумать над проблемой унификации норм об уголовной ответственности за коммерческий подкуп. И в первую очередь, эти меры должны коснуться описания субъектов ответственности.
Стоит обратить внимание еще на один элемент нормы о подкупе в частном секторе. Международное законодательство связывает возможность наступления уголовной ответственности с установленным фактом нарушения лицом своих обязанностей. Согласно же действующей редакции ст. 204 УК РФ ответственность может наступать в случае получения виновным лицом имущества в связи с занимаемым служебным положением и независимо от того, нарушило ли данное лицо свои обязанности. Очевидно, что национальная норма уголовного законодательства применима к иным ситуациям, а не только к тем случаям, когда виновное лицо нарушает свои обязанности. Указанное обстоятельство будет иметь важное значение в процессе оказании международной правовой помощи, поскольку такая помощь обуславливается условием соблюдения стороной принципа «двойной криминализации».
Ст. 22 Конвенции (Хищение имущества в частном секторе) в определенном смысле перекликается со ст. 17 (Хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом). Обе нормы имеют общий признак, выражающийся в том, что незаконные действия совершаются с таким имуществом, которое вверено виновному. На этом сходство отмеченных статей заканчивается.
Например, в соответствии с Конвенцией хищение, совершенное в публичной сфере, по своим объективным характеристикам не одно и то же, что присвоение публичных средств. Напротив, не совсем понятно можно ли рассматривать незаконное присвоение имущества в частном секторе как способ хищения такого имущества. И дело не в том, что подобные конструкции могут внести неточность в описание аналогичных норм в нашем внутреннем законодательстве (обязательная криминализация таких составов не предусмотрена). Проблема состоит в другом и связана она, прежде всего, с необходимостью более точного разграничения преступлений коррупционной направленности, совершаемых в частном и публичном секторах. Достаточно взглянуть на ст. 160 УК РФ (Присвоение или растрата), которая распространяет свое действия на отношения, складывающиеся в публичной и частной сферах.
Исходя из смысла закона, содеянное квалифицируется по этой норме без относительно к тому, что похищенные средства являются публичными либо составляют собственность конкретных коммерческих компаний. Однако в первом случае, как мы можем убедиться позже, когда станем рассматривать раздел Конвенции о мерах по возвращению активов, публичные средства должны быть возвращены в страну происхождения. Что касается похищенных частных средств, то это правило к ним не применяется. Таким образом, возникает некая «коллизионность», вызванная тем обстоятельством, что хищение публичных и частных средств квалифицируется по одной статье, что отнюдь не влечет применение одинаковых правовых последствий к похищенным средствам. Это обстоятельство нарушает целостность системы ответственности за коррупционные преступления.
В ходе проведения подготовительной части работы над Конвенцией серьезному анализу подверглись вопросы, связанные с созданием эффективной системы мер против легализации преступных доходов. Указанной проблематике была посвящена резолюция Экономического и Социального Совета 2001/13 от 24 июля 2001 г. «Укрепление международного сотрудничества в предупреждении перевода средств незаконного происхождения, полученных от актов коррупции, включая отмывание денег, и в борьбе с ним, а также в возвращении таких средств». В резолюции содержалась просьба к межправительственной группе экспертов открытого состава о включении в итоговый международный документ положений, которые бы определяли средства, полученные от актов коррупции как доходы от преступлений и позволяли бы рассматривать коррупционные преступления в качестве предикатных применительно к отмыванию денег. Отмеченные рекомендации в полном объеме включены в текст Конвенции.
При составлении ст. 23 Конвенции (Отмывание доходов от преступлений) экспертами учитывались положения многих международных документов, действующих в данной области. Среди основных источников: Конвенция ООН «О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ» от 20 декабря 1988 г., Конвенции Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности», которую Российская Федерация ратифицировала 28 мая 2001 г.
Отличительной особенностью Конвенции ООН «Против коррупции» в части регламентации ответственности за отмывание преступных доходов является наличие в ней указания о криминализации сговора на совершение преступления. Впервые подобная конструкция была использована в Конвенции ООН «О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ». Европейское международное право, затрагивая проблему борьбы с легализацией преступных доходов, выделяет лишь организованные формы совершения преступлений данного вида и характерные для них виды соучастия. Нашему законодательству наиболее близка криминологическая модель, действующая на основе международных конвенций ООН. Безусловно, при этом нельзя сбрасывать со счетов присущие нашей правовой системе некоторые специфические национальные черты. В соответствии с частью 1 статьи 30 УК РФ сговор на совершение преступления признается приготовлением к совершению преступления. Одновременно презюмируется ответственность за приготовление лишь к тяжкому и особо тяжкому преступлениям.
Комментарий статьи 23 Конвенции будет неполным, если мы не рассмотрим особенности конструкций отдельных норм, квалифицируемых как правонарушения, связанные с отмыванием преступных доходов. В этом контексте важно помнить, что составы преступлений, включенные в пункт «а» части 1 статьи 23 Конвенции, должны быть самостоятельно имплементированы в наше внутреннее законодательство даже в тех случаях, когда они не согласуются с основными принципами правовой системы.
Таким образом, в ситуациях, обусловленных коллизией национальных норм и норм международного права, предпочтение отдается международному законодательству. Однако такое правило не может применяться в случаях, когда втекающие из настоящей Конвенции дополнения затрагивают «основополагающие принципы внутреннего законодательства». По-видимому, (к сожалению, мы не имеем официального толкования понятий «основные принципы правовой системы» и «основополагающие принципы внутреннего законодательства»), вторая группа принципов по сути определяет фундаментальное построение законодательства государств и потому они являются конституционными.
По содержанию своих криминообразующих признаков содержащиеся в пункте «а» части 1 ст. 23 Конвенции составы преступлений имеют много общего. Основные различия связаны с элементами мотивации преступлений и в меньшей степени с особенностями описания объективной стороны таких преступлений. Первая конструкция предполагает совершение виновным конкретных действий (конверсия или перевод) с имуществом, которое реально имеется в его распоряжении. И причем, умысел такого лица направлен на введение в заблуждение официальных структур о преступном происхождении имущества. Делаться это может по-разному с использованием различных завуалированных форм с обязательной принципиальной поведенческой установкой указать квазилегальный источник происхождения имущества.
Особенностью другого состава преступления является то обстоятельство, что само имущество может не представляться виновному лицу либо передаваться ему на временное хранение без права в дальнейшем определять его судьбу. При заданной ситуации ответственность наступает за сокрытие лицом бенефициарных владельцев имущества и иных важных сведений о происхождении такого имущества без совершения с ним каких-либо операций. Вместе с тем как в первом случае, так и во втором виновный должен знать, что такое имущество представляет из себя доходы от преступлений.
В соответствии с разработанной Конвенцией к преступлениям, связанным с легализацией преступных доходов, следует относить сделки по приобретению, хранению или использованию имущества, если в момент его получения лицу известно, что такое имущество представляет из себя доходы от преступлений. Аналогом такого состава является ст. 175 УК РФ, предусматривающая ответственность за заранее не обещанное приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем. Все иные операции с таким имуществом, совершенные лицом, заранее давшим обещание на их проведение, квалифицируются как соучастие в основном преступлении, связанном с легализацией преступных доходов.
Ч. 2 ст. 23 Конвенции представляет из себя руководство по разработке универсального законодательства, в части касающейся криминализации деяний, связанных с легализацией преступных доходов. В ней формулируется правило экстерриториальной юрисдикции. Согласно ему национальная юрисдикция может распространяться на предикатные (основные) преступления, совершенные за пределами территории государств-участниц. Условием реализации данного правила служит принцип двойной криминализации, заключающийся в том, что основное преступление должно быть наказуемо как по законодательству государства-участника, где оно имело место, так и по законодательству другого государства-участника, рассматривающего вопросы ответственности за преступление, связанное с легализацией преступных доходов. Если проиллюстрировать действие данного правила на конкретном примере, то можно рассмотреть следующий случай.
Допустим, некоторое лицо совершило на территории государства «А» основное преступление, квалифицируемое как мошенничество. В последующем на территории другого государства «Б» преступно – полученное имущество легализуется иным лицом путем заранее не обещанного приобретения либо использования. Имея такую информацию и получив соответствующие доказательства, правоохранительные органы государства «Б» могут привлечь к уголовной ответственности основного исполнителя предикатного преступления и другое лицо, действующее на территории данного государства. Но эту процедуру можно осуществить лишь в том случае, когда мошенничество будет уголовно – наказуемо в государстве «А» и в государстве «Б».
По своему характеру и содержанию основных признаков преступление, квалифицируемое как сокрытие (ст. 24 Конвенции), является родственным по отношению к иным преступлениям, связанным с легализацией преступных доходов. От государств не требуется, чтобы они в обязательном порядке включили данный состав в свое внутреннее уголовное законодательство. Сокрытие как уголовно-правовой состав имеет отношение к преступлениям, связанным с легализацией преступно - полученного имущества, по ряду признаков.
Во-первых, сокрытие или непрерывное удержание совершается только с таким имуществом, о котором виновному лицу известно, что оно получено в результате совершения коррупционного преступления.
Во-вторых, указанное имущество должно быть получено в результате совершения преступлений, признанных настоящей Конвенцией. Как я уже ранее обращал внимание, термин «признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией» предполагает криминализацию государством-участником преступления, о котором ведется речь в Конвенции в своем внутреннем законодательстве. Если такого не происходит, то преступление для государства-участника не может рассматриваться в качестве основного применительно к иным преступлениям, связанным с легализацией преступных доходов. Таким образом, к таким преступлениям наиболее применим термин «охватываемых настоящей Конвенцией».
И последнее. По-видимому, предполагая, что предложенный состав может затронуть институт соучастия, международный законодатель заранее оговорил, что он не может применяться к случаям соучастия лица в основном коррупционном преступлении. Тем самым, была снята коллизия между статьями 24 и 27 рассматриваемой Конвенции.
Ст. 25 Конвенции (Воспрепятствование осуществлению правосудия) направлена на защиту публичных должностных лиц правоохранительных органов и судебных органов, а также иных участников уголовного процесса от неправомерного вмешательства в ходе осуществления уголовного преследования и судебного рассмотрения дел коррупционного характера. В данном контексте странам-участницам предписано в обязательном порядке предусмотреть уголовную ответственность за преступления подобного рода.
Подводя некоторый итог рассмотрению конкретных составов преступлений, содержащихся в настоящей Конвенции, целесообразно обратить внимание на некоторые характерные моменты. Такие преступления как отмывание доходов от преступлений (ст. 23), сокрытие (ст. 24) и воспрепятствование осуществлению правосудия (ст. 25) не являются число коррупционными. Тем не менее, международный законодатель сознательно включил их в главу Конвенции о криминализации с тем, чтобы подчеркнуть связь таких преступлений с коррупционными преступлениями и создать дополнительный правовой механизм, обеспечивающий реализацию уголовно-правовой политики в сфере борьбы с коррупцией.

Гл. 2. Криминальный рынок
и борьба с ним

ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОСИИ
И КРИМИНАЛЬНЫЙ РЫНОК

Г.Ф. Маслов,
кандидат юридических
наук, доцент.

Последнее десятилетие криминологи регулярно указывали на необходимость защиты экономики от влияния преступности, однако все рекомендации остались не востребованными.
В итоге наиболее доходные сферы бизнеса на местах были поделены между наиболее активными субъектами экономических отношений и среди них были, в том числе, и представители организованной преступности.
Организованная преступность Дальнего Востока не сразу вписалась в новые рыночные отношения и в свое время прошла ряд традиционных для нее этапов освоения.
Сначала был пройден этап рэкета и бандитского передела территорий. Затем вчерашние бандиты занялись переделом экономических сфер влияния, стали примерять на себя «малиновые пиджаки» коммерсантов и стали приобретать статус руководителей коммерческих структур. Но их выдавали привычные для бандитов методы решения проблем и личного характера и экономических. Чем дальше развивался бизнес таких новых русских, тем больше становилось ясным, что помимо бицепсов нужны мозги, а кроме понятий нужно применять (использовать) и букву закона.
Ряд бывших лидеров преступных формирований сумели найти приемлемые для себя и достаточные для бизнеса рамки закона. Безусловно, на них работали и работают весьма грамотные, юристы, экономисты (бухгалтеры) и попавшие под сокращения штатов специалисты контролирующих и правоохранительных органов. Стоит ли им сейчас, спустя десятилетие ставить в укор то, что во времена государственной и экономической смуты они смогли заработать стартовый капитал (получить, поднять брошенное государством и пр.) и найти в себе силы адаптироваться.
Другие не смогли, по ряду причин объективного или субъективного характера, принять правила установленные государством и продолжили конкурентную борьбу с применением легкого оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств.
И первые, и вторые имеют свои жизненные перспективы. Так, отошедший от криминальных дел г-н Мамедов уже многие годы являет собой пример удачливого бизнесмена, а члены его семьи поддерживают тесные контакты с руководством Азербайджана. И это не единичный пример, хотя большинство таковых предпочитает, не конфликтуя с законом, использовать пробелы в праве или противоречие норм закона.
К примеру, таможенные сборы в России весьма высоки если коммерсант приобретает за рубежом товар в больших количествах. Однако, стоит оному получить сертификат на ввозимый товар до его закупки и завоза, то в соответствии с Приказом ГТК России 2004г № 203-й это позволяет на сегодняшний день избежать существенных выплат в бюджет страны.
И первая и вторая группа представляет собой наиболее активную часть населения, заинтересованную в получении прибыли (лучше сверхприбыли) или криминальных доходов от наиболее выгодных сфер экономики.
Они лучше всяких экспертов определяют доходные сферы деятельности на любой территории при любой конъюнктуре рынка. На Дальнем востоке России их не мало: в тайге – лес и дикоросы; от животных – дериваты; в море – биоресурсы. На Сахалине нефть, а в Приморье уголь. В Хабаровском крае, Магаданской области и Амурской – золото, а в Якутии и золото и алмазы. Владивосток, Находка, Советская Гавань и прочие портовые города приносят большой доход от морских перевозок, а Хабаровск - крупный железнодорожный транспортный узел. Близость стран АТР позволяет работать в сфере ВЭД, а удаленность Магадана, Камчатки и Чукотки обусловливают осуществление ежегодного северного завоза. Кроме того, поскольку Дальний восток является во многом дотационным, стало быть, через банковскую сеть идут финансовые потоки.
Можно продолжать этот список, но в каждой сфере экономики будут фигурировать где чаще, а где реже известные криминальные авторитеты. Их присутствие объективно обусловлено, а происходящие периодические «рокировки» кадров только меняют имена ответственных, но слабо влияют на состояние бизнеса.
Однако ситуация может усугубляться с приходом новых игроков и не только из числа новой голодной молодежи. Появляются новые игроки по разным причинам, но наиболее опасным для России в целом, по нашему мнению, является развитие кумовства, местничества, создание семейных кланов и семейного бизнеса. Как иначе объяснить

Эта ситуация уже вышла из-под контроля, поскольку уже частично получила в России законодательное закрепление и еще более усложнила развитие рыночных отношений.
Кроме того, сложность экономического бытия указанных категории бизнесменов заключается в том, что само государство постоянно и методично меняет правила экономической игры. В итоге бывшие лидеры вынуждены постоянно находиться в состоянии тревожности, что не делает их жизнь приятной, а шанс попасть в места лишения свободы остается весьма высоким.
Для избежания негативных для себя последствий некоторые из них побеспокоились о приобретении правового иммунитета, либо создания собственных служб безопасности или придали своей деятельности политическую окраску. В этих условиях уже само государство возлагает на себя обязанность заботиться о безопасности этих лиц.
Опять возникает вопрос, стоит ли им ставить в укор то, что они используют государственную систему для собственного обогащения?
Ответ не праздный, но никто не хочет на него отвечать. Более того, само государство в лице своих органов периодически отказывается от исполнения принятых ею законов. Дело уже дошло до объективного вменения, расширительного толкования норм уголовного кодекса и насаждения судебных прецедентов Верховным Судом! По нашему мнению, Уголовный кодекс в настоящее время стал для власти самым востребованным, а Прокуратура, по нашему мнению, все чаще являет собой на местах орган политической репрессии и стала активным участником передела и регулятора экономической деятельности.
Не лучшая ситуация и с судебными органами. Если на весы Фемиды возлагаются права человека из числа ранее судимых или по оперативным данным входящим в состав этнического или иного криминального сообщества, а с другой стороны честь мундира или интересы судебной системы, то решение принимается в пользу последних.
Вторая группа лиц, включившихся в экономическую борьбу, но сохранивших в своем арсенале общеуголовные методы, так и не смогла встать ни на легальный, ни на легитимный путь развития бизнеса.
Безусловно, речь не идет о тех, кто по привычке предпочитает торговать наркотиками, оружием, организовывать и совершать кражи, грабежи, разбои или угонять автотранспорт. Эта деятельность не рассматривается нами сейчас как часть экономических отношений, хотя и приносит сверхдоходы.
Сущность экономической деятельности, осуществляемой представителями рассматриваемой нами второй группы, вполне может являться легитимной и легальной: ВЭД, трудоустройство иностранной рабочей силы и даже реализация органов для трансплантации.
Однако преступным, криминальный рынок указанных ранее видов деятельности делают методы, условия, сопутствующая деятельность, формы реализации.
Для возможного определения направления профилактики рассмотрим некоторые из них.

Строительство
Строят в настоящее время много, но очень дорого…  Хищения из бюджета при его участии (особенно при дорожном строительстве)
 Мошенничество
 Недопущение, ограничение или устранение конкуренции
 Взяточничество и коммерческий подкуп
 Совершение преступлений против личности
Трансплантация органов
В настоящее время человек реально рассматривается как игрушка ЛЕГО…  Фальсификация документов,
 Злоупотребления и превышения должностных полномочий,
 Причинение ТВЗ, убийство,
 Подкуп
 Контрабанда
ВЭД
В зависимости от характера товара или продукции  Контрабанда
 Подделка документов,
 Совершение экологических преступлений
 Подкуп руководителей лесхозов и леспромхозов, таможенных работников и пограничников
 Убийство конкурентов и руководителей контролирующих органов (Гамов)
Иммиграция
 Незаконное пересечение границы
 Подделка документов
 Подкуп
Торговля товарами широкого спроса (продукты питания, бытовая техники, стройматериалы) и предоставление легальных услуг населению (туризм, увеселительные учреждения и пр.)  подделка документов,
 осуществление торговли или деятельности без лицензии,
 подкуп контролирующих органов,
 Недобросовестная конкуренция и пр.
В целом определение преступных методов и сопутствующей криминальному рынку преступной деятельности не представляется затруднительным, однако правоохранительные органы до сих пор не могут или не хотят определиться с направлениями борьбы с организованной преступностью в сферах экономики.
Подтверждением тому статистические данные о работе правоохранительных органов за первое полугодие 2004 года.
Согласно отчету МВД РФ ф. № 451, правоохранительные органы не выявили на территории ДФО ни одного коррупционного преступления, совершенного ОПГ. В сфере экономической деятельности преступлений совершенных ОПГ нет ни в Хабаровском, ни в Приморском краях. Уголовные дела с квалификацией ОПГ в сфере топливно-энергетического комплекса имеются только в Приморье (4), а в сфере финансово-кредитной системы на совершенные ОПГ приходится 1\40 (Приморье) и 1\65 (Хабаровский край). Не удивительно, что у нас нет ни одного преступления, возбужденного по ст. 187 УК РФ (подделка платежных документов), а «Северный завоз» из года в год проводится за счет местных бюджетов в авральном порядке.
Не лучше обстоит дело и с водными биоресурсами. Так из 109 уголовных дел по Приморью только 3 квалифицированы как «браконьерство совершенное ОПГ», а в Хабаровском крае таковых нет вообще. В лесной и деревообрабатывающей отраслях ситуация тоже требует особого внимания (прессы, Счетной Палаты или, что вряд ли, Прокуратуры). Так на весь ДФО приходится всего 209 преступлений связанных с лесом, из них только 48 приходится на Хабаровский край из которых только одно совершено ОПГ (в Приморье 121 и 7 соответственно). Но даже эти мизерные результаты не связаны с внешнеэкономической деятельностью, т.к. ст. 188 (контрабанда) не вменялась с квалифицирующим признаком ОПГ в ДФО ни разу. Вывод: в указанных 48 случаях ОПГ «валили» лес на дрова для внутреннего рынка.
Создается впечатление, что борьба с организованной преступностью в сфере экономики на Дальнем востоке нужна только Владивостокскому центру, а правоохранительные органы заняты более серьезным делом, таким, к примеру, как борьба с терроризмом. Так, из семи с небольшим тысяч преступлений по России на ДФО приходится 473, из которых 199 штук на г. Хабаровск и 47 на Приморский край. Полагаем, что если в бюджете страны на борьбу с терроризмом будут выделены соответствующие средства, то 5-6% из них поступит в Хабаровск.
Не хотелось бы сеять пессимизм, но улучшения ситуации в противодействии организованной преступности нами не предвидится. А раз так, то лидеры ОПГ и семейные кланы чиновников и впредь будут контролировать наиболее важные сферы бизнеса Дальнего востока.

СОЦИАЛЬНО-КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ
РЫБОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ОТРАСЛИ ПРИМОРСКОГО КРАЯ,
ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ, ВОЗМОЖНЫЕ ПУТИ РЕШЕНИЯ

Брылевский В. Г.,
заместитель начальника
отделения НЦБ Интерпола России
при УВД ПК
Рыбная отрасль. На территории Приморского края в сфере добычи, переработки, транспортировки и реализации водных биоресурсов осуществляют деятельность около 600 предприятий, занятых, в том числе 3 крупных. Эти предприятия имеют выход на Транссибирскую железнодорожную магистраль, незамерзающие рыбные порты (Владивостокский, Находкинский и Хасанский), холодильники общей емкостью единовременного хранения продукции в объеме 64 тыс. тонн, 9 рыболовецких колхозов, 10 заводов и 214 цехов по производству рыбопродукции.
ТАБЛИЦА 1
Численность действующих больших, средних и малых судов Дальнего Востока в зависимости от года постройки

Как видно из данной таблицы большое количество судов имеет возраст более 30 лет. Эти суда имеют слишком высокую численность экипажей и низкие удельные показатели работы из-за отсталого технического уровня оборудования. По расчетам экспертов, в ближайшие годы российские компании будут вынуждены списать на металлолом свыше 1700 рыболовных судов. Это результат резкого сокращения в 90-е годы инвестиций в строительство и приобретение судов. Банковские кредиты из-за высоких процентных ставок стали недоступными для большинства предприятий.
По некоторым данным, добывающий флот бассейна в настоящее время представлен 207 единицами крупных судов, 644 единицами средних и 730 единицами малых и маломерных судов. Некоторые большие и средние суда работают в режиме приемки и транспортировки, другие используются как научно-исследовательские суда, а также в системе рыбоохраны. Основными держателями судов крупнотоннажного флота являются предприятия Приморского края (52,6 %), Камчатской (19,8 %) и Сахалинской областей (13,5 %). По средне тоннажным судам на Приморский край приходится 32,6 %, Сахалинскую область -29,2 %, Камчатскую - 22,5 %. По малым и маломерным судам на предприятия Сахалина приходится 42,3 %, Камчатской области -19,4 %, Приморского края - 17,7 % , Корякского автономного округа - 12,9 %.
Возраст крупных и средних судов свидетельствует о том, что около 49 % их численности превышают нормативный срок эксплуатации.
Слабость российского добывающего флота приводит к его вытеснению зарубежным флотом, который интенсивно наращивает свое присутствие в экономической зоне России. Один из важных аспектов криминализации рыбной отрасли состоит в том, что экономически рыбная промышленность и функционирующие в ее составе производители поставлены в гораздо худшие условия, чем иностранные конкуренты. Налоговая и таможенная системы стимулируют уход рыбаков с внутреннего рынка.
Так, при официальном экспорте необходимо заплатить пошлину в размере от 5% до 10%, а при поставке продукции на внутренний рынок размер НДС составляет 20%. Затраты в российских портах на приобретение дизельного топлива, орудий лова, оборудования в 2-3 раза выше, чем в зарубежных. Поэтому флот перебазируется в иностранные порты, способствуя развитию рыбной отрасли и инфраструктуры зарубежных стран. Сотни новых судовладельцев увели бывшие советские суда под удобные флаги - в иностранных портах дешевле ремонт, услуги, ниже налоги, более льготен кредит. В результате большинство предприятий кредитуется за границей, а затем расплачивается рыбой. Это, в свою очередь, приводит к вывозу рыбы и морепродуктов за границу по демпинговым ценам.
По оценкам специалистов, ни в одной из соседних стран с развитой рыночной экономикой (Япония, США, Китай) для собственных рыбаков не создаются подобные условия. Рыболовство, с одной стороны, является рискованным и довольно затратным сектором экономики, а с другой - оно не только обеспечивает население продовольствием, но и обеспечивает занятость в отдаленных регионах страны. Поэтому в развитых странах рыбная отрасль дотируется, так как затраты на производство рыбной продукции примерно на 30% превышают ее рыночную стоимость.
На сегодняшний день отечественное судостроение по комплектующим на 90% зависит от иностранцев. Рыбная продукция Дальнего Востока бывает неконкурентоспособна именно потому, что энергетические, транспортные расходы на ее выпуск во много раз больше, чем в европейской части России. Нужно понять, что, если государство сохранит аукционы, отрасль на 90% попадет в зависимость от иностранного капитала.
Но в последние годы рыбаки столкнулись с несколькими проблемами: подорваны рыбные запасы и сокращается общий допустимый улов (ОДУ), поддержки государства нет, флот безнадежно устаревает, а вместо дотаций правительство ввело аукционы по продаже квот. Результат налицо - суда не выставляются на промысел, уловы снижаются, предприятия нищают, потребление населением рыбопродукции сокращается.

ТАБЛИЦА 2
Анализ вылова биоресурсов дальневосточными рыбаками за последние 14 лет (с начала падения добычи)
Годы Добыча, тыс. тонн % снижения или увеличения к предыдущему году
1988 4 938 -
1989 4 882 -1,1
1990 4 590 -6,0
1991 4 050 -11,8
1992 3 149 -22,2
1993 2 711 -13,9
1994 2 110 -22,3
1995 2 785 32,0
1996 3 017 8,3
1997 3 147 2,9
1998 3 004 -4,5
1999 2 625 -12,6
2000 2 338 -11,0
2001 2 050 -12,0

так как сокращается общий объем добычи, как видно из приведенной таблицы .Расцветает лишь браконьерство, которое в буквальном смысле захлестнуло отрасль. Рыбаки откровенно заявляют, что честно работать в сегодняшних условиях очень тяжело.
Управление охраны морских биоресурсов ФПС России подтверждает: рост нарушений правил рыболовства продолжается. В 2001 г. выявлено 2312 нарушений, за аналогичный период 2000 г. - 2705. В Дальневосточном бассейне на нарушителей наложено штрафов на 15 млн. руб., 325 тыс. долларов. Несмотря на привлечение к охране биоресурсов пограничников, сбить волну браконьерства пока не удается. Браконьерствуют и с квотами, и без них. По некоторым оценкам, объем теневого экспорта рыбных ресурсов и морепродуктов от дальневосточных рыбаков составляет около 4 млрд. долларов.
Браконьерством занимаются не только российские рыбаки. В 2000 г. только в Охотском море работало свыше 60 иностранных судов, которые добывали в российской экономической зоне в 2-3 раза больше того лимита, который им был выделен.
Рыбные аукционы привели к падению объемов вылова, сокращению рабочих мест, безработице, а основная доля биоресурсов перепродана иностранцам.
По подсчетам Приморского рыбохозяйственного совета, за 9 месяцев 2001 года по вине аукционов приморские рыбаки недовыпустили продукции на сумму около 2 млрд. руб., бюджеты всех уровней недосчитались почти 400 млн. руб., кредиторская задолженность рыбаков превысила 14 млрд. руб., резко возросло число убыточных предприятий, остались без работы около 3 тыс. человек.
Прекращены рыбопромысловые океанические экспедиции, требующие выделения больших средств на долгосрочной основе. С целью сосредоточить основные затраты на наиболее рентабельных направлениях работы судовладельцы начали процесс передачи части действующего флота в аренду или продажи его возникающим новым коммерческим структурам.
Основной проблемой этого периода стала волна банкротств крупных рыбохозяйственных предприятий в 1995-1999 г., причины которых следующие:
В условиях отсутствия дотаций и инвестиций им было труднее, чем малым и средним предприятиям отрасли подстроиться к быстро меняющимся условиям свободного рынка, были необходимы серьезные затраты на переоборудование и оснащение флота. Неконтролируемый поток морепродуктов, хлынувший на сбалансированные рынки стран АТР, являющихся покупателями российской рыбопродукции, привел к падению мировых цен на морские биоресурсы, что, прежде всего, ударило по крупным предприятиям.
В Приморье через процедуру банкротства уже прошла большая часть крупных компаний рыбной отрасли. Практически разорена и лишилась флота Владивостокская база тралового флота. Эта же участь вот-вот настигнет крупнейшую компанию России ХК "Дальморепродукт". Убытки грозят и "Находкинской БАМР". Резко снизили свои показатели в период арбитражного управления ОАО "Дальневосточная база флота", ОАО "Южморрыбфлот", рыболовные колхозы "Огни", "Рыбак", "Новый мир", колхоз им. Чапаева. А возможный сценарий "финансового оздоровления" у всех на глазах - ОАО "Приморрыбпром".
По действующему закону процедура внешнего наблюдения является инструментом вывода предприятия из кризиса. Однако на Дальнем Востоке она, как правило, приводит к полному банкротству компании и распродаже за бесценок самого ликвидного имущества. Однако ни в одном случае банкротство не было бы возможным без субъективного криминального фактора. Руководители крупных предприятий, в большинстве своем не смогли приспособиться к изменившейся экономической обстановке, и как результат - неэффективный менеджмент и убыточность предприятий. Более того, некоторые из них сознательно шли на прямое преступление из желания получить предприятие в свою собственность.
В течение 1997-1999 гг. объектом пристального внимания стало руководство ВБТРФ, а затем и ВТФ, в отношении которых в правоохранительные органы Приморского края стала поступать информация о выводе основных фондов в подконтрольные структуры и которые, таким образом, сознательно злоупотребляя своими должностными полномочиями, вели предприятия к банкротству. По материалам проверок Межрайонного Управления по борьбе с экономическими преступлениями в рыбной промышленности при УВД ПК возбуждены уголовные дела по факту противоправных действий руководства ВБТРФ (Никитенко), ВТФ (Милашевич), Дальневосточной базы флота (Пак).
В ходе расследований этого и других уголовных дел установлены факты, когда суда компаний продавались по ценам в десятки раз меньше. В ходе проведенных мероприятий через арест было возвращено ВБТРФ и ВТФ соответственно 12 и 5 судов. Однако весь остальной флот, находившийся за пределами России, был распродан руководством этих компаний, в обоих предприятиях введена процедура банкротства, которая стала отражением борьбы за оставшиеся фонды, в то время как главные фигуранты скрываются за границей. В результате уголовные дела до сих пор в производстве, решение по ним не принято. На грани банкротства стояли и другие крупные предприятия рыбной отрасли (ОАО «ТУРНИФ»).
Период с 2000 г. по настоящее время можно охарактеризовать следующими тенденциями развития криминальной ситуации в рыбной отрасли Приморья:
Во-первых, наблюдается снижение количеств заходов рыбопромысловых судов в порты края, и как следствие, снижается и поступление рыбопродукции в порты края. Эта тенденция связана с конъюнктурой мирового рынка, где цены на рыбопродукцию выше, чем на внутреннем рынке Дальневосточного региона и Приморского края. Однако показатели изъятой и оприходованной продукции продолжают расти, несмотря на то, что фактически преодолена тенденция к бесконтрольному ввозу в порты края неучтенной продукции. Если раньше ввоз незаконно добытой рыбопродукции на территорию края был инициирован командным составом экипажей, то сейчас осуществляется с санкции судовладельца и замаскирован проводками в судовых документах.
Поэтому рост выявляемой неучтенной продукции достигается за счет изъятия и оприходования крупных партий (за истекший период 2002 г. изъяты партии весом 20 тонн, 8 тонн, 54 тонны, 117 тонн), что достигается на основе планомерной работой правоохранительных органов в данном направлении.
Во-вторых, идет смещение экономико-хозяйственных акцентов в рыбохозяйственном комплексе края. За последнее десятилетие наблюдается неуклонное падение объемов допустимых уловов, выделяемых наукой под освоение. По данным Комитета рыбного хозяйства Администрации Приморского края, в 2000 г. выловлено 926,3 тысячи тонн, в 2001 - 748,2 тысячи тонн водных биологических ресурсов. Промышленные квоты, выделенные в 2002 г. предприятиям Приморского края, составляют 490.746 тонн. Это отражается и на выпуске пищевой рыбопродукции, которой в 2001 г. выпущено 562,6 тыс. тонн, что составляет 85,7% от уровня 2000 года, и на выплатах, осуществляемых рыбопромысловыми предприятиями края в бюджеты всех уровней. Так, в 2000 г. выплачено 886 млн. руб., в 2001 - 664 млн. руб. Выход из данной ситуации рыбаки края ищут в воспроизведении марикультуры, площади которых с 30 га в 1998 г. увеличилось до 13000 га в 2002 г., что объективно ведет к дальнейшему падению роли крупнотоннажного флота.
В третьих, остро стоит проблема борьбы с морским браконьерством и контрабандным вывозом морепродуктов в порты иностранных государств. Функции охраны водных биоресурсов в Японском море выполняет Тихоокеанское региональное управление (ТОРУ) ФПС РФ, имеющее в своем распоряжении необходимое сторожевые и патрульные суда. Созданная внутри ТОРУ структура (сначала региональная инспекция охраны морских биологических ресурсов, затем - Приморская государственная морская инспекция /ПГМИ/) сделала основным направлением своей работы выявление административных правонарушений. Причем административные протоколы на браконьеров составлялись даже при наличии состава ст. 256 УК РФ (незаконная добыча водных животных и растений). Некачественное оформление пограничниками материалов существенно затрудняло дальнейшую работу по вскрываемым ими фактам незаконного промысла.
Свою положительную роль в борьбе с преступлениями экономического характера в рыбной отрасли вносит и Таможенный комитет РФ. В 2002 году таможенные органы РФ выявили более 300 случаев контрабанды морских биоресурсов на сумму свыше 500 млн. руб. У преступников было изъято более 1 тонны рыбы осетровых пород, более 300 кг икры ценных пород рыб. На Дальнем Востоке проведено 17 специальных морских операций по пресечению попыток контрабандного вывоза морских биоресурсов. В ходе этих операций задержано 22 судна, изъято 30,8 тонн морских биоресурсов.
С 2002 г. в Приморье при поддержке Администрации края, арендовавшей под патрульный режим суда и под контролем Приморской межрайонной природоохранной прокуратуры, действуют межведомственные группы по проверке судов в районах промысла в подзоне «Приморье». Группы состоят из сотрудников УБЭП в рыбной отрасли при УВД ПК, Тихоокеанской спецморинспекции, таможни и пограничников. Результатом работы этих групп стало выявление 19 фактов морского браконьерства, по 17 из которых возбуждены уголовные дела (в предыдущие годы по материалам ТОРУ возбуждалось 1-2 уголовных дела). Общий объем изъятого и выпущенного в естественную среду обитания краба превышает 250 тонн.
Результаты борьбы с экономическими преступлениями в рыбной отрасли в целом (таблицы 3-4) позволили перейти от государственных распределительных отношений к рыночным. Однако значительное повышение тарифов на транспортные расходы и энергоресурсы, уменьшение, в связи с этим собственной базы рыбохозяйственного производства еще оставляет моральный и материальный интерес для совершения экономических преступлений, как для простых рыбаков, так и для руководителей крупных рыбодобывающих предприятий.
Характерной особенностью перехода экономики Приморского края к рыночным отношениям являлась активная приватизация государственных и муниципальных предприятий. Однако формирование новых рыночных структур сопровождалось недобросовестной конкуренцией, занижением стоимости основных фондов приватизируемых предприятий, увеличение масштаба укрытия доходов о налогообложения, различными финансовыми махинациями с целью отмывания денег. Управленческие структуры, в свою очередь, путем злоупотреблений, волокиты и прямого вымогательства препятствовали нормальному ходу приватизации.

ТАБЛИЦА 3
Результаты борьбы с экономическими преступлениями в рыбной отрасли

1997
1998
1999
2000г.
2001г.
8 мес.
2001г.
8 мес. 2002г.

Выявлено преступлений, всего
492
576
718
818
839
557
675

:хищений
278
298
267
323
336
241
251

взяточничество
3
8
4
9
15
14
19

коммерческий подкуп
16
16
11
15
12
3
14

Тяжких, всего
258
294
274
353
373
209
258

В крупных и особо крупных размерах

42
44
78
114
125
98
130

Возбуждено уголовных дел
472
548
692
768
818
504
531

Направлено в суд
147
331
317
388
450
275
101

Установленный ущерб (в млн.руб)
21
25
80,3
134
146
104
210

Возмещенный ущерб (в млн. руб.)
12
14
38
68
94
54
99

Изъято и оприходовано рыбы и морепродуктов (в тоннах)
173
185
217
239
291
241
272

ТАБЛИЦА 4

1997
1998
1999
2000
2001
8 мес. 2001
8 мес. 2002

Выявлено преступлений всего:
334
350
444
515
564
377
403

- хищений

174
176
197
202
213
167
246

- взяточничество
3
8
3
8
14
13
18

- коммерческий подкуп
16
16
11
10
12
6
14

- незаконное предпринимательство
5
26
1
6
51
51
86

- браконьерство (ст. 253-256 УКРФ)
-
-
1
1
2
2
19

Тяжких всего:
195
201
241
261
279
201
218

В крупных и особо крупных размерах
34
40
65
92
104
80
122

Возбуждено уголовных дел
311
338
441
493
551
357
328

Направлено в суд
119
214
203
249
311
191
95

Установленный материальный ущерб (млн.
руб.)
18
22
62
90
117
93
183

Возмещенный ущерб (млн. руб.)
10
12
32
55
79
48
87

Изъято рыбы и морепродуктов (тонн)
133
151
198
206
265
218
253

В заключение необходимо отметить не только необходимость бескомпромиссной борьбы правоохранительных органов Приморья с криминалом, особенно в рыбной отрасли, но и необходимость законотворческого процесса для ликвидации существующих пробелов законодательства.
Первостепенное значение здесь имеет принятие базового Федерального закона "О рыболовстве и охране водных биологических ресурсов". По оценкам экспертов, прямые убытки отрасли превышают 1 млрд. долларов в год. В законе необходимо четко обозначить сочетание методов экономического, административного управления отраслью и приоритет отечественного рыболова. Закон решит проблемы определения размера квот, установит механизм передачи их рыбопромышленникам, долгосрочное закрепление рыбных угодий за пользователями, права и обязанности рыбопользователей и т.д.
Государственная поддержка отрасли должна предусматривать реструктурирование долгов рыбопромышленных предприятий перед государством, создание государственной лизинговой компании, которая бы осуществила финансирование строительства судов на российских заводах. Необходимо упорядочить систему налогов (сейчас в отрасли 24 налога), а также стимулировать вылов менее ценных видов рыб и морепродуктов, чтобы добиться комплексного и рационального использования сырьевой базы.
На региональном уровне экономическая политика в области освоения морских биоресурсов должна быть сосредоточена на поддержке отраслевой науки, создании программы по строительству среднего и малого флота, содействии техническому перевооружению и реконструкции береговых рыбоперерабатывающих предприятий.
Принятие этих и других мер позволит если не остановить криминал в рыбной отрасли, то хотя бы стабилизировать криминальную обстановку в ней, контролировать и прогнозировать тенденции криминального воздействия на нее с целью подрыва экономической базы влияния преступного элемента на хозяйственные процессы в рыбной отрасли Приморского края.

КИТАЙСКИЕ КОМПАНИИ ПРИГРАНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ И ИХ МЕСТО В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Ныров Н.Н.
Введение
В настоящее время проблемы российско-китайских отношений стали интересовать почти все регионы России, которые в той или иной мере связаны торгово-экономическими отношениями с Китаем. Газеты и журналы пестрят статьями о незаконной миграции с Востока, контрабанде сырья и валюты, браконьерстве, криминальных разборках с участием иностранцев и т.д. Мы уже привыкли к тому, что разрешение экономических споров порой осуществляется криминальными способами (насильственное удержание должников, угрозы и физические расправы за невозврат долга). Некоторые виды деятельности, например, производство и реализация контрафактных товаров, контрабандный импорт-экспорт, незаконные финансовые операции, неуплата налогов, деятельность фирм “однодневок” уже твёрдо связываются с лицами китайской национальности и китайскими компаниями на территории России. Понятие “китайская преступность в России” уже стало привычным.
Такая деятельность китайцев, безусловно, связана с риском, но приносит значительные доходы, которые, в конечном счёте, практически все уходят в Китай. России же остаются только убытки и социально-экономические проблемы.
Как и почему в России сложилась такая ситуация? Что стало причиной этих проблем? Как они возникли и как долго накапливались? К чему может привести их игнорирование или недооценка властями?

1. ПРИГРАНИЧНАЯ ТОРГОВЛЯ И ЕЁ РЕГУЛИРОВАНИЕ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ КИТАЯ И РОССИИ
 Приграничная торговля в законодательстве КНР
Приграничную торговлю можно определить как вид внешней (международной) торговли, ведущейся через границу субъектами, проживающими или зарегистрированными вблизи (на определённом расстоянии) сухопутной границы между двумя государствами. Приграничная торговля рассматривается как часть внешней торговли государства, отданная в ведение местных властей и местного населения. Объёмы такой торговли всегда считались малыми по сравнению с объёмами общегосударственной торговли (поэтому китайцы это подчёркивают и всегда используют термин “малая приграничная торговля”). Исторически, приграничной торговлей всегда занималось приграничное население в легальных или нелегальных формах.
В конце 1984 года, когда в Китае реформы “открытости внешнему миру” приобрели устойчивость в своём развитии, Госсовет КНР утвердил “Временные способы регулирования приграничной торговли в малых размерах”. Власти Китая, не отказываясь от управления приграничной торговлей и от жёсткого контроля за действиями субъектов торговли, решили направить инициативу и энергию народных масс на решение общегосударственных задач, таких как: обеспечение занятости населения, снятие социального напряжения, повышение благосостояния населения, освоение ресурсов соседних стран в целях развития своей экономики, а также решение ряда других задач, интерес к которым не всегда афишировался.
Основная часть современной нормативно-правовой базы КНР по вопросам приграничного сотрудничества и приграничной торговли активно формируется в 1987 – 1996 годы. В этот период были разработаны и законодательно установлены общие принципы, задачи, пределы и границы приграничной торговли (как по суммам сделок, так и по территориальным масштабам); определён статус участников приграничной торговли; компетенция органов государственного управления, курирующих вопросы приграничной торговли. В этот же период были введены в действие отраслевые документы, направленные на организацию и развитие приграничной торговли в интересах китайского государства. Начиная с 1997 года, вплоть до настоящего времени, в КНР продолжается совершенствование уже имеющегося законодательства, как центрального (всекитайского), так и законодательства на местах (законодательства конкретных приграничных провинций и автономных районов КНР). Таким образом, отсутствие между КНР и РФ межправительственного соглашения по вопросам приграничной торговли, проект которого в России только-только начал разрабатываться, не помешало Китаю разработать достаточное для него национальное законодательство, определяющее режим приграничной торговли. Для России интерес представляют, прежде всего, китайские документы валютно-финансовой направленности (по стимулированию использования местных валют в приграничной торговле), а также документы, определяющие дальнейшее социально-экономическое развитие китайских районов, граничащих с Россией; и направления развития приграничной торговли. Эти документы влияют не только на развитие легальных российско-китайских экономических взаимоотношений, но в известной степени, на возникновение, характер и направленность различных правонарушений и преступлений в этих сферах.
Приграничной торговле в КНР первоначально были дозволены две формы: (1) международная частная торговля населения на приграничных народных рынках и (2) международная торгово-экономическая деятельность китайских компаний приграничной торговли.
Приграничной торговле Китай уделяет больше внимания, чем Россия. Приграничную торговлю Китай создал и развивает в первую очередь для развития своих отдаленных от центра регионов; для сохранения бартерной торговли, невыгодность которой Россия стала понимать и не без труда сумела от неё отказаться. Тем не менее, даже в настоящее время китайцы пытаются придать бартерной торговле второе дыхание. Китайские аналитики уверены, что отказ России от бартерной торговли принёс китайским предприятиям большие убытки. Эмоционально этот поступок России китайцы считают очень недружественным. Приграничная торговля с Россией всегда рассматривалась Китаем как инструмент получения дешевого российского сырья и реализации своих товаров, используя “широкие возможности народных масс”.
Особенно большую выгоду бартерная торговля принесла Китаю на первых этапах открытия границ и либерализации внешней торговли республик бывшего Советского Союза. Тогда, в начале 90-х годов, российские физические лица и коммерческие организации, получившие свободу внешнеэкономической деятельности, активно и инициативно занялись внешней торговлей, не имея опыта, не зная цены своим товарам, испытывая дефицит товаров народного потребления в условиях низкого уровня жизни населения, доходящего до бедности. В этих условиях бартерная торговля дала большинству участвующих в ней китайцам фантастические возможности для обогащения.
 Приграничная торговля в законодательстве РФ
Активная децентрализованная торговля между российскими и китайскими регионами (в первую очередь, приграничными) фактически ведётся уже на протяжении третьего десятка лет (с 1980 года). Словосочетание “приграничная торговля”, заявления о её исключительной важности для России, равно как и признание государством проблем приграничной торговли (не только российско-китайской) присутствует во многих политико-правовых документах. Однако законодательная база России по вопросам приграничной торговли не сформирована даже по наиболее важным вопросам. Прежде всего, в российском национальном законодательстве отсутствуют правовые определения и другие, законодательно установленные характеристики понятий “приграничная торговля”, “территория приграничной торговли”; “участники приграничной торговли”; “приграничные народные рынки”, а также других понятий, часто используемых в действующих межправительственных российско-китайских соглашениях. В национальном законодательстве, только в федеральном законе РФ от 13. 10.1995 г. № 157-ФЗ (в ред. федерального закона от 08.07. 1997 г. № 96-ФЗ) “О государственном регулировании внешнеторговой деятельности” содержится единственная статья 22, согласно которой: “Приграничная торговля может осуществляться между российскими лицами, имеющими постоянное место нахождения (место жительства) на приграничной территории Российской Федерации, и иностранными лицами, имеющими постоянное место нахождения (место жительства) на соответствующей приграничной территории, определяемой в международных договорах Российской Федерации с сопредельными государствами, исключительно для удовлетворения местных нужд в отношении товаров, производимых в пределах соответствующей приграничной территории, а также товаров, предназначенных для потребления в пределах соответствующей приграничной территории.
Порядок осуществления приграничной торговли и соответствующие приграничные территории определяются Правительством Российской Федерации в соответствии с федеральными законами и международными договорами Российской Федерации с сопредельными государствами”. В настоящее время федеральный закон о приграничной торговле отсутствует даже в проекте.
Только в 2001-2002 годах в России появились два документа, начавшие цивилизованное правовое регулирование общего приграничного сотрудничества. Можно подразумевать, что приграничная торговля является частью такого общего приграничного сотрудничества. Однако правовое определение “приграничной торговли” в этих документах по-прежнему отсутствует. Большинство правовых норм, в той или иной мере, относящихся к приграничной торговле, в настоящее время по-прежнему “разбросаны” по многочисленным законам и подзаконным актам. Кроме этого, эти нормы, как правило, в равной степени относятся как к приграничной торговле, ведущейся в европейских регионах России, так и к приграничной торговле России с азиатскими странами, которые, в свою очередь, делятся на среднеазиатские и восточно-азиатские страны. Следовательно, не учитываются негативные особенности дальневосточного региона, ему присущие - отдалённость, малонаселённость, неразвитость инфраструктуры, вопросы неурегулированности границ и др. Таким образом, приграничная торговля в России всё это время возникала и развивалась произвольно, в условиях юридического вакуума. Это привело к возникновению многочисленных проблем, серьёзность которых в настоящее время вызывает у российских граждан и властей сильную озабоченность.
Особенности российско-китайского приграничного торгово-экономического сотрудничества и их привлекательность для транснациональной преступности
Состояние российско-китайской торговли и экономического сотрудничества во многом определяется развитостью законодательств двух стран в данном вопросе; их совместимостью друг с другом, определяющей взаимные возможности предпринимателей двух стран. Национальные особенности этого сотрудничества также определяются уровнем развития национальных экономик, задачами, решаемыми внутренней и внешней политикой.
Например, на первой сессии Всекитайского Собрания Народных Представителей КНР 10-го созыва (далее – ВСНП. – Прим. автора), проходившей 06-18 марта 2003 года, Правительство КНР поставило китайским приграничным компаниям задачу в рамках политики открытости внешнему миру “оптимизировать структуру импорта”, стабилизировать и стимулировать экспорт китайских товаров за границу, “поощрять и поддерживать транснациональную хозяйственную деятельность китайских предприятий всех форм собственности”, “активно продвигать многостороннее, двустороннее и межрегиональное экономическое сотрудничество”; поддерживать многообразие сотрудничества китайских предприятий с транснациональными корпорациями; расширять масштабы привлечения иностранных средств и поднимать качество их использования.
Даже в настоящее время, когда в России сложилось крайне неблагоприятное мнение о качестве китайских товаров, китайские аналитики считают, что экспорт в Россию низкосортных и дешевых товаров следует продолжать наравне с качественными и дорогими товарами, так как в России имеется большое количество бедного населения, нуждающегося в таких товарах. С другой стороны, производство этих товаров обеспечивает деятельность большого количества кустарных заводов в неразвитых районах Китая, что очень выгодно Китаю.
Вступление КНР в ВТО в 2001 году поставило перед экономикой Китая новую проблему, связанную с необходимостью дальнейшей либерализации и открытия внутренних рынков для иностранных партнёров, в первую очередь США. Не секрет, что в настоящее время больше половины прироста ВВП КНР происходило за счёт роста экспорта на рынки США, ЕС, Японии и других стран. Только с США Китай имеет положительное торговое сальдо в 60 млрд. долл. Однако после 2005 года ситуация в этом плане будет радикально меняться. Например, китайские импортные тарифы, в частности, для американских товаров будут снижены с 25% до 9%, а пошлины на сельскохозяйственную продукцию – с 31% до 14%. Такие изменения во внешней торговле негативно скажутся на местном производителе, так как возрастёт конкуренция китайских и иностранных товаров на внутреннем рынке КНР. Отсюда возрастёт агрессивность китайцев в сфере приграничной торговли, где задействованы широкие массы населения Китая, и где Россия, ещё не являющаяся членом ВТО, уже демонстрирует свою слабость.
Раскрывая тезисы сессии ВСНП, можно выяснить, что “оптимизация структуры импорта” означает стремление к увеличению импорта сырья и научных технологий из России, в чём ведущая роль отводится компаниям приграничной торговли и внешнеэкономического и технического сотрудничества. В политике Китая по развитию экспорта китайских товаров власти КНР большую роль отводят массовым действиям множества “мелких”, “малых” (по китайским масштабам), предприятий, особенно в приграничных регионах, а также компаниям приграничной торговли. Китай понимает, что направленная энергия и инициатива миллионов мелких китайских предпринимателей в совокупности сможет преодолеть все преграды и противодействия иностранных контрагентов. Конечно, такая политика поощрения инициативы китайского бизнеса не может не усиливать криминальную составляющую бизнеса. Если она (эта составляющая) не направлена против Китая, то с ней не будут особенно бороться. Поощрение “народной” транснационализации китайских компаний приведёт к усилению международной криминальной составляющей в их деятельности.
Любая деятельность, связанная с обменом товаров и услуг через границу, дающая возможность использовать блага двух государств, всегда привлекала внимание людей с преступными наклонностями.
А ситуация, когда по разные стороны границы существуют неравносильные законы, в частности, по трансграничной торговле, дающие разную степень коммерческой свободы и преступных возможностей, несущие разную меру ответственности, иногда вплоть до безнаказанности, особо стимулирует неправомерные действия, как законного бизнес-сообщества, так и преступных элементов.
Более развитая законодательная база Китая по вопросам торговли, целенаправленная и логичная политика властей по поощрению инициативы китайских граждан в использовании богатства, возможностей и слабостей иностранного партнёра в интересах китайской стороны (отдельных граждан, компаний, всего государства) работают на формирование неравноправного сотрудничества, дающего максимальную прибыль. Но это же делает приграничную торговлю и приграничное сотрудничество уязвимыми для криминала.
Ситуации, когда “яблоки менялись на самолёты”, когда при бартере можно обмануть по цене, по объёму, по качеству товара, приносили китайской стороне огромную прибыль, дали многим китайским компаниям возможность быстрого накопления первоначального капитала, но в то же время способствовали быстрой криминализации приграничной торговли, особенно таких видов как бартерная и челночная. Возможность легкого обогащения быстро развратила конфуцианский дух китайцев, которые почувствовали себя не связанными никакими моральными ограничениями.
Ситуация, когда незаконная предпринимательская деятельность китайских приграничных компаний на территории России приводила к нелегальному накоплению огромных денежных масс (в рублях и долларах), потоки которых контролировались и направлялись волей отдельных лиц, способствовали развитию тяжких уголовных преступлений, связанных с покушением на жизнь и свободу личности.
С другой стороны границы российские преступники, видя слабость своего государства, успешную полу законную (теневую) деятельность китайских и российских бизнесменов, появление новых возможностей для преступного обогащения, также активизировали свою деятельность и своё участие в приграничном торгово-экономическом сотрудничестве, в том числе, и в кооперации с преступным сообществом соседнего государства – Китая. Приграничная торговля и торгово-экономическое сотрудничество стало универсальным инструментом расширения преступной деятельности до международного масштаба.
2. КИТАЙСКИЕ КОМПАНИИ ПРИГРАНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ
2.1. Статус, цели, задачи, функции, особенности государственного регулирования деятельности компаний приграничной торговли в КНР
Основными субъектами приграничной торговли являются юридические лица – компании приграничной торговли, которые прошли разные этапы своего развития, но неизменно были в центре внимания высших государственных органов управления КНР. Роль компаний приграничной торговли с самого их возникновения была значительной, так как таможенная очистка импортных товаров из соседних стран разрешалась только в пунктах пограничного перехода.
Стоит отметить, что в последние годы китайские власти стали уделять всё большее внимание не просто торговле, а деятельности китайских приграничных компаний, направленной на внешнеэкономическое и техническое сотрудничество с иностранными партнёрами, придавая ей отдельный статус. Поэтому компании, зарегистрированные в приграничных районах (как правило, в пунктах пограничного перехода) и занимающиеся только внешнеторговыми операциями, китайцы называют “предприятиями приграничной малой торговли”. А компании, получившие право на проведение внешнеэкономического и технического сотрудничества и импортирующие товары в рамках экономического сотрудничества с приграничными районами соседних государств, называются “внешнеэкономическими предприятиями приграничных районов”.
Так как регулирование деятельности предприятий приграничной малой торговли и внешнеэкономических предприятий приграничных районов одинаково, то можно объединить их под одним названием “компании приграничной торговли”.
Обращает на себя внимание, что китайские компании приграничной торговли согласно нормативным документам (п.п. 2, 4 Уведомления Госсовета по вопросам приграничной торговли № 2 от 03. 01.1996 г.) должны работать только с торговыми компаниями приграничных районов соседних государств. Однако в случае с Россией, когда российское законодательство ещё не определило ни статус районов приграничной торговли, ни статус российских компаний приграничной торговли, то китайские компании приграничной торговли работают с российскими компаниями всей России, не ограничивая себя деятельностью в приграничье.
Китайские компании, чтобы зарегистрироваться в приграничном районе КНР в качестве юридического лица и получить разрешение на ведение приграничной торговли должны отвечать следующим требованиям:
(1) уставный капитал должен быть не менее 500 тысяч юаней КНР (в настоящее время 1 доллар США = 8,19 юаней КНР. – Прим. автора);
(2) следует иметь определённый адрес, по которому китайская компания осуществляет (будет вести) свою деятельность, а также иметь необходимую материально-техническую базу и капитал для развития своей деятельности по ведению приграничной торговли;
(3) необходимо иметь надлежащую организационную структуру и соответствующие кадры для ведения приграничной торговли.
Компания, желающая заниматься приграничной торговлей, должна дополнительно пройти процедуру получения данного статуса в правительственных структурах провинциального уровня, который даётся в пределах установленной квоты на количество таких компаний. Затем компания–претендент становится на особый учёт в местных таможенных органах. Если же компания не выполнила полностью процедуру получения и регистрации статуса компании приграничной торговли, то она рассматривается властями как обычная экспортно-импортная компания, не имеющая прав на льготный порядок налогообложения.
Общее количество компаний, имеющих статус предприятий приграничной малой торговли, и количество внешнеэкономических предприятий по каждому пограничному пункту регулируется, но в практике ещё не было случаев отказа в предоставлении статуса компании приграничной торговли в связи с их избытком и превышением квотируемого количества. Так как количественная квота никому не известна, то количество зарегистрированных компаний приграничной торговли в китайском приграничье не производит впечатления каких-либо количественных ограничений по их созданию. Только в городе Суйфэньхэ зарегистрировано более 300 подобных компаний приграничной торговли и продолжается их постоянная регистрация. Думается, что количество таких компаний будет регулироваться политической целесообразностью. Конечно, определённое число таких компаний не получают своего развития и они больше значатся на бумаге.
Следует отметить, что сравнительно большая сумма уставного капитала (около 60 тыс. долларов США; по сравнению с Россией, где достаточно 3 тыс. долларов США. – Прим. автора), обязательное наличие в компании аттестованных специалистов, централизованный учёт и строгий контроль специальных органов позволяет китайским властям исключить практику создания в Китае фиктивных компаний–“однодневок” (в отличие от России), тем более фиктивных компаний приграничной торговли. Поэтому деятельность китайских компаний приграничной торговли, сосредоточенных в пунктах пограничного перехода, легко контролируется, учитывается и направляется уполномоченными властными органами Китая.
Предприятия приграничной малой торговли, получившие разрешение властей приграничных провинций или автономных районов, а также структур Министерства внешней экономики и торговли КНР, в принципе (то есть декларативно), не ограничиваются в формах торговли и видах деятельности по международному разделению труда с иностранным партнёром. Однако на практике существуют реальные ограничения по экспорту-импорту многих видов товаров, в отношении которых осуществляется единое государственное регулирование: например, это тендерные товары, товары двойного назначения, квотируемые и/или лицензируемые товары; товары, в отношении которых государством признано целесообразным применение, так называемой, “торговой политики единообразного регулирования” и т.д. Поэтому, для ещё большего ужесточения контроля и концентрации управления приграничными компаниями, каждой приграничной провинции, автономному району разрешено иметь только одну-две компании из числа предприятий приграничной малой торговли, которым разрешено заниматься экспортом товаров, произведённых в данной провинции (автономном районе), и в отношении которых государством установлен единый порядок регулирования Этим же компаниям (фактически “спецэкспортёрам”) разрешено заниматься импортом товаров , в отношении которых государством применяется режим импорта через определённые компании (то есть через “специмпортёров”). Список этих компаний рассматривается и утверждается Министерством внешней экономики и торговли КНР (с 10 марта 2003 года - Министерство коммерции КНР. – Прим. автора).
В настоящее время внешнеэкономическим предприятиям приграничных районов, т.е. китайским приграничным предприятиям, осуществляющим технико-экономическое сотрудничество с соседними иностранными приграничными районами, также предоставляются льготы в области взимания импортных пошлин и налогов, аналогично компаниям приграничной малой торговли. Более того, ввоз иностранных материальных ресурсов в рамках подрядного проекта, или проекта, связанного с экспортом рабочей силы, осуществляется без применения ограничений международного разделения труда. Кроме этого, при экспорте рабочей силы в рамках подрядных проектов соответствующий вывоз оборудования и предметов личного пользования выезжающих работников (конечно, в разумном количестве) вообще не подлежит ограничениям экспортных квот и освобождается от экспортного лицензирования. Понятно, что юридическое определение термина “разумность” отсутствует, и поэтому определяется чиновниками (властями).
С одной стороны, все эти меры многоступенчатого контроля усиливают государственное управление внешнеэкономической и торговой деятельностью китайских компаний приграничной торговли, помогают властям повышать её эффективность и воздействовать на структуру экспорта и импорта, строго пресекать контрабанду и нарушения в хозяйственной деятельности, обеспечивать исполнение политики приграничной торговли и её здоровое развитие, направлять участников приграничной торговли на получение максимальной прибыли для китайских участников и для государства. Отношение властей к компаниям приграничной торговли строго персональное. В зависимости от доверия и репутации, которыми они пользуются, компании приграничной торговли попадают в “категорию А”. Такие компании пользуются большой степенью доверия и льготным регулированием. Компании из “категории В” пользуются обычным доверием и подвергаются стандартному контролю. Компании из “категорий С и D” не пользуются доверием властей и могут быть лишены права на приграничную торговлю.
С другой стороны, китайские власти проявляют большую терпимость к действиям компаний, не затрагивающих интересы государства и не нарушающих его положительный имидж. Более того, власти обеспечивают защиту и поддержку китайских компаний в их соперничестве с иностранцами, закрывают глаза на “мелкие шалости” и позволяют свободу действий при поиске новых форм получения прибыли и т.д. Это проявляется в информационной и моральной поддержке своих бизнесменов; в затруднении действий иностранцев в получении достоверной официальной информации; в затруднении решения внешнеэкономических споров и исполнения судебных постановлений, вынесенных в пользу иностранной стороны и др.
Примечательно, что только с возникновением внешнеторговых споров российские участники приграничной торговли с Китаем стали задумываться об экономической политике и юриспруденции Китая, обеспечивающих наступательный характер деятельности китайского торговца и защиту его интересов китайским государством. И здесь обнаруживается, что китайцы, всячески упрощающие юридическое оформление торговли с россиянами, у себя в стране имеют одно из наиболее развитых торговых законодательств.
Примером служит принятый в 1999 году Закон КНР “О договоре”, позволяющий любому предприимчивому лицу (физическому или юридическому) быстро и надежно включаться в цепочку участников торгово-экономического оборота сообразно своим потребностям и интересам.
Согласно этому закону имеются три вида посреднических договоров, используемых в торговой деятельности, в том числе в приграничной торговле и технико-экономическом сотрудничестве. Это договор поручения, договор комиссии и договор так называемого “чистого посредничества” (Международная Торговая Палата в 2000 году разработала аналогичный типовой контракт, но назвала его договором “случайного посредничества”. - Прим. автора). Этот комплекс посреднических договоров является универсальным инструментом организации торгово-посреднических отношений между неограниченным количеством как юридических, так и физических участников торговых сделок, позволяет проявлять творчество и инициативу любому участнику, строго и полно регламентирует ответственность по выполнению принятых обязательства, обеспечивает каждому участнику справедливое получение своей части дохода. Например, “чистый посредник” может выполнять функции организатора любых сделок и заключения любых договоров, осуществлять поиск возможных партнёров, сбор и перепроверку коммерческой информации, содействовать выполнению любых юридических и фактических действий и имеет право получать за свою работу вознаграждение даже с обеих сторон по заключенной сделке. Такое правовое обеспечение торговой деятельности сильно стимулирует активность любых лиц к участию в ней.
Тем самым китайские власти расширяют занятость своих граждан в сфере продажи и перепродажи товаров, оказания услуг; способствуют созданию длинных посреднических цепочек, которые играли и еще играют немаловажную роль в российско-китайской децентрализованной торговле.
3. РОЛЬ И МЕСТО КИТАЙСКИХ КОМПАНИЙ ПРИГРАНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
 Виды и специфика трансграничной преступности как негативной составляющей российско-китайских торгово-экономических отношений
Международная преступная деятельность как взаимопроникающая и взаимодополняющая деятельность преступных сообществ по обе стороны российско-китайской границы имеет все или почти все присущие международной преступности атрибуты, но также имеет некоторые свои особенности, связанные с национально-психологическими чертами, аспектами исторического развития, особенностями экономического развития регионов, а также с качеством законодательства и непосредственного правоприменения в государстве.
В деятельности китайских и российских организованных преступных групп по обе стороны границы сформировались несколько приоритетных направлений. В первую очередь - это рэкет, внешнеэкономические преступления, в основном, связанные с контрабандным вывозом природных ресурсов: ценных пород древесины и недревесных продуктов леса, ценных морепродуктов, энергоносителей, цветных и редкоземельных металлов; нелегальная торговля импортными потребительскими товарами (в том числе и контрафактными); незаконная производственная деятельность, нелегальная миграция и изготовление фальшивых документов; распространение наркотиков; нелегальные финансовые операции. Традиционно преступные сообщества занимаются организацией проституции, азартных игр, деятельности подпольных банков, финансовыми махинациями с ценными бумагами, налоговыми и таможенными платежами. Криминал также активно участвует во всех видах легального трансграничного бизнеса, как собственными силами (физически), так и капиталом, используя все слабые места российского законодательства, его несовместимость с китайским законодательством и разобщённые усилия правоохранительных органов двух стран. Основными видами правонарушений и преступлений являются:
3.1. Незаконное предпринимательство.
Экономической основой почти всех криминальных действий преступных сообществ является упрощенный допуск иностранцев к предпринимательской деятельности, в первую очередь, к торговой, на территории России. Данная ситуация усугубилась экономическим кризисом и возникновением в России мощного теневого сектора экономики. По данным правительства Хабаровского края “осветление” бизнеса только в крае может повысить на 30-50 процентов доходную часть краевого бюджета.
Китайцы своей бартерной торговлей энергично поддержали теневой сектор экономики России, особенно в ресурсодобывающих отраслях. Ими создаются целые отрасли по незаконному сбору дикоросов и добыче морепродуктов, создаются подпольные рынки по скупке природных и вторичных сырьевых ресурсов. Они стали быстро осваивать оптовую, мелкооптовую, а затем и розничную торговлю товарами народного потребления, а также сферу бытовых услуг (починка обуви, мелкий ремонт одежды и др.). Любая сфера деятельности на территории России развивалась китайцами, в первую очередь, в теневой направленности, позволяющей получать большую прибыль, чем легальные формы бизнеса. Незаконная предпринимательская деятельность китайцев поддерживается использованием системой расчётов за наличные деньги, которую упорно стремятся сохранить китайские предприниматели во взаимоотношениях с российскими компаниями.
3.1.1. Незаконная финансовая деятельность. Подпольные банки.
Незаконная производственная и коммерческая деятельность, в первую очередь, розничная торговля приносит китайцам огромную массу наличных рублей, которые легко конвертируются в российских банках в валюту. Например, по данным органов МВД РФ за 1998 год прибыль китайских торговцев на Черкизовском рынке Москвы доходила до 15 млн. долларов США ежемесячно. В Хабаровском крае в 2002 году незаконная добыча леса с последующим экспортом большей частью в Китай составила около 3 млн. кубометров. Ежедневный незаконный оборот китайских торговцев на иркутском рынке “Шанхай” в 2003 году составил около 300 тысяч долларов США.
Большие объёмы незаконной наличности в руках китайцев на территории России являются причиной создания подпольных китайских банков, обеспечивающих хранение, расчёт и международные переводы денег по старинной нелегальной системе китайских банкиров - системе “летающих денег”. Косвенным подтверждением эффективной работы подпольных китайских банков служат факты, что у задержанных российскими пограничниками китайцев, нелегально возвращающихся в Китай из России, а также пробирающихся через Россию в Западную Европу, как правило, не обнаруживают при себе денежную наличность.
Большое значение для нелегальной финансовой системы имеет создание системы отмывания денег, например через китайские рестораны, которых только в Москве насчитывается около 70, а в Хабаровске уже известны 6 китайских ресторанов. Подкреплением возможностей теневой финансовой деятельности китайцев на территории России послужит активно внедряемая в настоящее время правительством КНР система международных расчётов в национальных валютах “юани – рубли”. Данная система прямого обращения “юани – рубли”, несомненно, облегчит легализацию теневых денег, их включение в легальный оборот не только в России, но и в Китае, минуя стадию банковской конвертации в международную валюту, а значит соответствующего международного контроля.
3.1.2. Незаконная миграция, изготовление фальшивых документов.
Плохо контролируемый безвизовый туризм, существование туристических виз сроком пребывания на 3 месяца, слабый внутренний миграционный контроль, возможность безнаказанно (мизерные штрафы не в счёт) заняться незаконной трудовой и коммерческой деятельностью на территории России, рост финансовых возможностей у формирующейся китайской диаспоры являются причиной того, что китайские граждане продолжают нелегально оседать на российской территории. По ориентировочным данным Федеральной миграционной службы (по данным спецслужб) только просторы Сибири и Дальнего Востока России по настоящее время помогли “потеряться” примерно одному миллиону китайских граждан. При этом методы легализации китайских граждан в России совершенствуются ими вместе с укреплением экономической базы, совершенствованием знаний русского языка и “легенды” своего нахождения в России, а также искусством изготовления фальшивых документов и приобретения подлинных.
Китайцы организуют незаконное производство и оборот фальшивых документов на въезд в Россию и проживание на российской территории. Такая деятельность невозможна без содействия российского криминала. С введением миграционных карт для иностранцев можно ожидать ещё большую смычку с российскими преступниками, которые успешно осваивают этот бизнес. В Москве уже выявлены факты создания лжемиграционных служб, проводящих регистрацию иностранцев и выдачу фальшивых миграционных карт (например, стоимость такой регистрации - 1000 рублей, а миграционной карты – 600 рублей; стоимость заключения лжеконтракта на работу –100 долларов США). Примечателен случай задержания в здании Московского государственного университета двух лиц из Вьетнама и Лаоса, у которых изъяли 60 миграционных карт безукоризненного качества и полную сумку регистрационных бланков.
По мнению экспертов, на одного легально оформленного китайского рабочего приходится десять нелегально трудящихся, которые пытаются осесть в России. Только в 2002 году в Хабаровском крае за подделку документов было задержано 607 граждан КНР. В 2002 году только в Хабаровском крае было пресечена деятельность 28 фиктивных организаций, занимающихся приглашением иностранной рабочей силы наподобие ООО “АПИТ”, которое в начале 2003 года ввезло 140 китайских граждан якобы для производства различных работ. Однако по зарегистрированному адресу данная компания никогда не существовала.
По разным оценкам, на Дальнем Востоке сейчас проживают до 50 тыс. китайцев (по официальной статистике, ежегодно лишь в Приморье оседают примерно 3-4 тысячи граждан КНР). Купить российский паспорт на рынке Уссурийска недавно можно было всего за 2000 рублей.
3.1.3. Контрабанда, браконьерство, нарушение пограничного режима.
С развитием теневого сектора экономики и незаконной предпринимательской деятельности китайцев на территории России большое развитие получила контрабандная деятельность по вывозу в Китай добытых незаконным путем ценных видов природного сырья, незаконно приобретённой и укрытой от налогообложения промышленной продукции, продукции высоких технологий, а также ввоза на территорию России китайских товаров для незаконной торговли.
Контрабандный ввоз товаров легко прикрывается такими легальными формами как шоп-туризм, когда под видом багажа физических лиц из числа туристических групп на территорию России доставляются коммерческие партии груза в обход таможенных обязательств и избегая сертификации товаров. Интересен тот факт, что китайцам стало настолько привычным использовать туристический канал (челночный способ) для поставки большого объёма товаров под видом багажа “туристов”, что они уже считают его “законным каналом беспошлинного режима”. Китайские аналитики даже возмущаются, что “…многие китайские компании поставляют товары в Россию в беспошлинном режиме, а налоговые органы, милиция часто конфискуют этот товар, взимают штрафы”. Прибыльность и легкость создания такого канала доставки товаров настолько высока, что даже создав в России свою компанию (юридическое лицо), китайцы используют доставку товаров челночным способом, т.е. с использованием туристических групп и под видом багажа физических лиц.
Возможность контрабандного вывоза товаров в Китай активно стимулирует браконьерство на территории России. Китайские и российские граждане в массовом порядке вплоть до истребления стали добывать лягушек и черепах, трепангов, морской гребешок и других моллюсков; стали безжалостно охотиться на таёжных животных для получения дериватов тигра и леопарда, медвежьей желчи и лап, струи кабарги, хвостов и пантов изюбра, рогов сайгака, ценной пушнины, а также собирать ценное растительное лекарственное сырьё, многие виды которого занесены во всемирную Красную книгу. Многие методы добычи и сбора лесной и водной продукции ведутся самыми варварскими методами (химическое отравление, использование взрывчатки, электрического тока, петли, самоловы, ловчие ямы и прочее).
Чтобы иметь возможность заняться браконьерством на территории или в водах российской стороны китайцы идут на нарушение линии государственной границы, при задержании российскими пограничниками порою оказывают вооруженное сопротивление.
Для получения дешевого круглого леса, чтобы осуществлять его переработку в Китае, китайцы активно стимулируют незаконную вырубку леса и воровство ценных пород (кедр, ясень, липа, орех, дуб). Так, по данным отдела Генеральной прокуратуры в Дальневосточном Федеральном Округе, рост преступлений в сфере лесного законодательства продолжается: если в 2001 году по фактам незаконных рубок было возбуждено 471 уголовных дела, то только за первое полугодие 2002 года – 472. Однако инспекторам попадаются, как правило, лишь исполнители, а не организаторы преступных сообществ, организующих хищнические рубки.
По данным Иркутского телевидения, только в марте 2003 года ежедневно на железнодорожную станцию прибывает 28 большегрузных лесовозов с лесом для продажи его китайским компаниям, зарегистрированным в России. Происхождение леса, как правило, сомнительное. Документы по происхождению леса и законности его дальнейшего экспорта особо не проверяются. Арестованный, незаконно вырубленный лес, стоимостью в миллионы долларов передается государством для реализации тем, у кого его и арестовали.
3.1.4. Рэкет, разбой, грабежи.
Наличие на руках китайцев больших сумм денег, используемых в незаконном бизнесе на территории России, является причиной большого числа преступлений, связанных с насилием против личности. Китайские преступные группировки совершают грабежи и рэкет в отношении соотечественников, в частности в поездах сообщением “Москва – Пекин – Москва”. При совершении корыстно-насильственных преступлений они отличаются особой жестокостью по отношению к жертвам, а также вооруженным сопротивлением силам правопорядка. Российские преступники также идут на тяжкие преступления против китайских и российских граждан, участвующих в обороте крупной нелегальной наличности. К примеру, в районе имени Лазо Хабаровского края произошло нападение на гражданина КНР, у которого имелось при себе 300 тысяч долларов США.
Разбою преступников также подвергаются и сами компании. У компании с малазийскими инвестициями “Римбунан Хиджау” (Хабаровский край) за короткий период времени украли пять машин с лесом. Один “КАМАЗ” остановили на дороге, выбросили водителя и угнали вместе с грузом на полмиллиона рублей. Машину на дорогах, контролируемых ГИБДД, не нашли.
Надо сказать, что российские правоохранительные органы не способны оперативно контролировать ситуацию в среде китайской диаспоры и не пользуются её доверием по возможности защиты. Внутренние конфликты, а порою и внешние, китайцы предпочитают решать собственными силами и методами. Так, после драки между несколькими китайскими торговцами, арендующими почти весь муниципальный торговый центр “Рума” (г. Комсомольск-на-Амуре, Хабаровский край), данный торговый центр был подожжён в нескольких местах на площади 2 тысячи квадратных метров.
3.1.5. Наркотики
Несмотря на то, что в самом Китае ведется жестокая борьба с наркотиками и наркобизнесом, наблюдается некоторая несовместимость в законодательствах Китая и России по данному вопросу. Эти особенности состоят в том, что список признанных наркотических веществ в России гораздо шире китайского, разрешающего производство и свободную продажу многих компонентов наркотических препаратов, широко используемых населением в традиционной китайской медицине. Таким положением не преминули воспользоваться криминальные элементы обеих стран, которые под видом китайских лекарств стали завозить на территорию России наркотические средства и их составляющие. Всем известна практика с завозом в Россию китайского эфедрина, пресечь которую российские правоохранительные органы смогли только после того, как китайские власти пошли на сотрудничество с российской стороной и запретили свободную продажу и хранение данного препарата. Для этого российской стороне понадобилось более 10 лет. Однако до сих пор в багаже и грузе пограничники и таможенники по обе стороны границы находят данный препарат весом от несколько граммов до десятков килограммов, предназначенный для ввоза в Россию.
Другим примером является китайский метаквалон – препарат, который в Китае производится до сих пор. Недавно в Москве в Мытищах у российского наркодилера нашли “в остатках” три тонны метаквалона – синтетического препарата, лет тридцать назад применявшегося в медицине как успокоительное средство. Но из-за разрушительного воздействия на мозг и быстрого привыкания этот препарат был запрещён в большинстве стран. При смешивании с димедролом (смесь получила название “мандракс”) эффект действия сильнее героина. Упомянутый наркодилер ещё в 1997 году сумел закупить в Китае 9 тонн метаквалона и 3 тонны димедрола. Там же он купил станок для таблетирования мандракса в таблетки весом около полуграмма. В 1999 году три тонны наркотиков были отправлены в Мозамбик, в 2000 году три тонны наркотиков были направлены в Малави (Африка).
Имеются уже несколько случаев арестов российских граждан на территории Китая за хранение и провоз наркотиков из южных приграничных районов наркоторговли вглубь страны. Это, как правило, женщины, занимающиеся проституцией на территории Китая, находящиеся в зависимости от преступников и по разным причинам соглашающиеся исполнить роль наркокурьера.
3.1.6. Проституция, торговля живым товаром
С самого момента открытия границ большой интерес китайский и российский криминал проявил к бизнесу по оказанию сексуальных услуг. Десятки-сотни российских девушек и молодых женщин под предлогом трудоустройства в Китае в качестве танцовщиц, официанток, барменш завозились на территорию Китая, где они попадали в фактическое рабство и принуждались к проституции. Конечно, многие кандидатки на поездку в Китай сами желали заняться этим, по их мнению, “бизнесом”. На данный момент количество пропавших без вести женщин достигает нескольких сотен человек. Власти дальневосточного региона России признают, что существуют каналы транспортировки людей в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, которые активно используют преступные группировки Китая и России. В Хабаровском крае уже два года действует постановление о противодействии торговли людьми. Аналогичный документ разрабатывается в Приморском крае. Нельзя сказать, что правоохранительные органы двух стран не борются с проституцией и торговлей женщинами, однако острота данной проблемы не становится меньше.
 Китайские компании приграничной торговли – универсальный “инстру-
мент” транснациональной преступности
Китайский бизнес уже осел и укрепил своё присутствие по обеим сторонам российско-китайской границы. Исходя из этого, у него возникли новые возможности, появились новые устремления, стали видны новые формы получения прибыли, а следовательно, деятельность китайских компаний привлекает возрастающее внимание криминальных сообществ. Сила и возможности китайских компаний приграничной торговли привлекает внимание китайского криминала, а слабые возможности российских компаний, находящихся только на одной стороне границы, заставляет российский криминал искать сотрудничества с китайским.
Транснационализация преступности на Дальнем Востоке происходит в различных формах. Это и установление “кооперационных” связей с китайской организованной преступностью с целью более эффективного использования возможностей друг друга, и создание интернациональных преступных групп. Известны факты укрытия китайских преступников (должников) на территории России с помощью российского криминала. Существуют интернациональные конфликты отдельных преступных группировок между собой за контроль над определёнными секторами легальной и теневой экономики; интернациональные компромиссы одних преступных групп для борьбы с другими.
В российско-китайском приграничном сотрудничестве и торговле китайские приграничные компании в силу своего исключительного положения и возможностей стали “ротором” трансграничного торгового и экономического “вращения”, но вместе с тем стали центром криминального приложения интересов преступников обеих стран. Нет ни одной сферы деятельности, где не работали бы эти компании, пытаясь извлечь прибыль, или где не могли бы участвовать представители этих компаний. Можно сказать, что эти компании могут являться универсальным инструментом и полезным сообщником в любом преступном деле.
Например, высокая доходность челночного бизнеса привлекает в приграничные регионы России (и далее в глубь страны) тысячи китайских торговцев. Законодательство РФ допустило, чтобы внутренняя торговля на территории России в упрощенной форме стала доступной для иностранцев. Создание так называемых “китайских рынков”, как правило, осуществляется при договорном участии крупных китайских компаний приграничной торговли и является первым шагом по формированию этнических “чайна-таунов”. Вокруг “китайских рынков” формируется криминальная инфраструктура, которая пропускает через себя нелегальных мигрантов (с целью дальнейшей легализации, оседания или переправки на Запад по поддельным документам), фальшивые документы и деньги. Эти рынки активно ведут торговлю контрабандным и контрафактным товаром; концентрируют в себе огромные суммы укрытых от налогообложения доходов (вплоть до создания нелегальных банков и системы международных расчётов); дают места для игорного бизнеса и проституции (вплоть до поставки “живого товара” в увеселительные заведения стран Юго-Восточной Азии), а также предлагают оружие и наркотики.
Свою деятельность преступники активно прикрывают вывесками различных легальных фирм (компаний со 100% китайским капиталом, российско-китайскими совместными предприятиями, фирмами-однодневками, созданными на подставных лиц). Поэтому им часто удаётся избежать уголовного преследования, порою в прямом смысле этого слова, убежав за границу. На смену скомпрометировавшим себя сотрудникам китайских компаний сразу прибывают другие. Такой практике способствует либеральность российского законодательства, слабое взаимодействие российских правоохранительных органов.
С оседанием граждан КНР на территории России происходит быстрое формирование отдельных диаспор и преступных группировок по признакам этнической принадлежности (ханьцы, корейцы) и землячеств (северяне, южане). Такие “сплочение” и “солидаризация” имеют под собой экономическую подоплёку и являются продолжением бизнеса на территории России. Только в одной соседней провинции Хэйлунцзян массовая безработица, по прогнозам, грозит 20 млн. человек. Отсюда интенсивный приток китайских граждан в Россию, особенно криминально настроенных лиц, целью которых является стремление быстро разбогатеть и вернуться в Китай. Они легко идут на преступления. Так в Приморском крае китайцы (в том числе и корейцы – граждане КНР) занимают лидирующее положение в структуре тяжких преступлений, совершенных иностранцами. Больше половины экономических преступлений со стороны иностранных граждан совершают представители этих этнических групп.
Большое значение для освоения китайцами российского приграничья (задача первого плана) играет туристический бизнес. Согласно межправительственному Соглашению по вопросам туризма определены несколько российских и китайских туристических компаний, имеющих право заниматься безвизовым туризмом и продавать другим турагентам приглашения по безвизовому обмену. Китайские туристические компании являются по своей сути компаниями приграничной торговли или приграничного сотрудничества, и следовательно, их назначение и деятельность полностью определяется региональными властями КНР, ведущими целенаправленную приграничную политику. И китайские и российские власти ведут политику ограничения числа туроператоров под предлогом усиления контроля за деятельностью туристических фирм. На российской стороне идёт неуправляемый процесс борьбы за включение туристических компаний в межправительственное Соглашение, дающее возможность выжить на этом рынке, путём монополизации рынка, ограничения конкуренции и усиления коррупции. Но китайцы имеют возможность создавать свои фирмы на территории России, в том числе и туристические, поэтому не столько конкурируют друг с другом, сколько целенаправленно используют своё преимущество для выдавливания россиян из российско-китайского туристического бизнеса. Особенно хорошо это заметно в Приморском крае. Китайские туристические фирмы сами организуют набор китайских туристов, сами их везут в российский город, поселяют их в китайскую гостиницу, кормят в китайском ресторане, везут играть в китайское казино.
Так китайцы в первую очередь помогают развитию своего бизнеса на территории России. Вытесняют российских специалистов с этого поля деятельности – переводчиков, шофёров, гидов. Демпингуют на ценах.
Более либеральных условий для работы иностранцев на своей территории не создало ни одно другое государство, кроме России. Приём российских туристов в Китае также осуществляют китайские туристические фирмы, так как иностранцы практически не имеют возможности осуществлять туристическую деятельность на территории Китая. Такую неравноправную ситуацию усугубляют неоднократные примеры коррупции местных российских властей, когда наблюдается неравноправное отношение к китайцам и российским гражданам со стороны местных властей, органов милиции (“коррупционное благоприятствование китайцам со стороны российских контролирующих органов”).
Расчёты между китайскими и российскими туристическими компаниями зачастую осуществляются наличными, поэтому есть факты, когда через фирму проходят 3 тысячи туристов, а в отчёте отражаются 300. Например, правительству Хабаровского края приходится прилагать усилия, чтобы убедить компании переводить средства через банк.
Туристические фирмы являются главными организаторами доставки “туристического” багажа российских “шоп-туристов” и китайских торговцев. Во всех видах транспортных перевозок (воздушных, железнодорожных, автомобильных, речных, морских) активными участниками являются китайские компании приграничной торговли, являющиеся главными действующими лицами внешнеторговой сделки или выполняющие роль посредника между перевозчиком и клиентом, отправителем и получателем, таможенными и транспортными службами и прочее, и прочее. Только организованный преступный перегруз самолётов (до 10 тонн перегруза при норме загрузки 60 тонн) приводит к значительному увеличению контрабанды и росту денежных сумм, вырученных за неучтённый объём товаров. Незаконные доходы идут на дачу взяток, подкупы, подачки, откаты, угрозы. Поэтому, по данным российских экспертов, китайско-российские грузовые авиаперевозки стали одной из самых коррумпированных отраслей экономики в ущерб авиационной безопасности.
В последнее время заметны усилившиеся устремления китайцев к занятию командного положения в двухсторонних транспортных отношениях. Это быстро почувствовали российские автоперевозчики, работа которых на рынке грузопассажирских перевозок с Китаем ведётся в соответствии с соглашением, подписанным РФ и КНР в 1992 году. Однако после вступления Китая в ВТО и ратификации им Конвенции о дорожном движении власти Китая могут в нужный им момент запретить въезд российских перевозчиков, не имеющих международных сертификатов технического осмотра, на территорию своей страны. Сделав такой шаг, Китай, несомненно, сможет взять в свои руки автомобильную составляющую российско-китайских трансграничных перевозок.
Так как организация экспорта рабочей силы является главной задачей внешнеэкономических компаний приграничных районов, то всё направление китайской рабочей силы в Россию происходит под контролем и при непосредственном участии этих компаний.
С января 2003 года решением российских федеральных властей за ввоз одного гастарбайтера в Россию установлена плата в размере 4000 рублей (раньше было 100 рублей). По новому закону РФ “О правовом положении иностранцев” предприниматель, приглашающий иностранца на работу, несет личную ответственность за добропорядочность иностранца в вопросе нарушения российских законов. Эти нововведения резко снизили количество приглашений рабочей силы из Китая.
Например, в 2003 году Приморский край получил рабочую квоту на 10266 иностранцев, при числе безработных в крае более 100 тысяч человек и при населении края 2,2 млн. человек. Это квота подсчитана по заявкам легальных предпринимателей, регулярно приглашающих рабочую силу. В основном рабочую квоту заполняют граждане Китая - торговцы, строители, разнорабочие, сельскохозяйственные рабочие.
Явной политической недоработкой и юридическим казусом является факт отнесения иностранных торговцев, торгующих собственным товаром, к разряду иностранной рабочей силы. Поэтому администрация “китайских” рынков наделяется определённой квотой на “иностранную рабочую силу” и сдаёт “рабочие места” на год. А ведь мы отдаём иностранцам не рабочие места, которые не пользуются спросом у российских граждан (согласно недавно принятой Правительством “Концепции действий на рынке труда на 2003-2005 годы”), а привлекательный для самих россиян сектор малого предпринимательства, в котором россияне жестко и неконкурентно вытесняются иностранцами.
Всего по России в 2003 году разрешено работать 530 тыс. иностранцам. Такая цифра не может удовлетворять китайскую сторону, поэтому перед китайцами стоит задача расширить возможности экспорта китайской рабочей силы. Это возможно двумя способами:
- легальным расширением потребности в китайской рабочей силе путём участия в совместных проектах и помощи российским нанимателям в денежных оплатах приёма рабочей силы; увеличением количества китайских компаний в России; роста их производства и объёма оказания услуг, требующих увеличения числа работников;
- нелегальное использование труда китайских граждан под прикрытием легальных компаний, контролируемых китайцами или криминальными структурами. При этом организаторы такого труда сознательно идут на нарушения правил привлечения рабочей силы и её нахождения на российской территории. При выявлении таких нарушений китайцы, как правила, отделываются небольшим штрафом в размере 1-2 тысячи рублей и им могут запретить въезд в страну сроком на 5 лет.
Особенно часто такие нарушения допускают предприятия, находящиеся в отдаленных районах и труднодоступных местах, как правило, лесозаготовительные предприятия. Большие нелегальные возможности также предоставляют так называемые оптово-розничные базы китайских товаров, где хозяевами являются китайцы, где вольготно чувствует себя российский и китайский криминал и, где затруднён контроль со стороны российских спецслужб.
Например, только в начале 2003 года в Облученском районе Еврейской автономной области (в тайге, в 45 километрах от посёлка Будукан) милиция задержала 40 “туристов” из Китая, работающих по заготовке леса на деляне предприятия со 100%-ными иностранными инвестициями, зарегистрированном в неприметном посёлке. Девятнадцать китайских “туристов” вообще не имели право покидать г. Биробиджан, куда их на “экскурсию” привезла одна российская туристическая фирма. По решению суда их принудительно депортировали на родину. Остальных нарушителей паспортно-визового режима оштрафовали на 500 рублей каждого. Такие факты выявляются, несмотря на то, что ещё в 2000 году губернатором ЕАО было принято постановление “О повышении экономической эффективности лесопользования”. В нём, в частности, указывается на то, что приоритетным правом обеспечения работой на заготовках древесины пользуется местное население, поэтому ввозить китайских лесорубов даже на законном основании предприниматели не должны.
Наказания за такие правонарушения иностранцев в России являются более слабыми по сравнению с Китаем. Так в Китае суммы штрафов составляют от 1000 до 10000 юаней КНР (от120 до 1200 долларов США). На иностранца, нарушившего режим нахождения на территории КНР, может быть наложен штраф в 500 юаней за каждый день незаконного пребывания, но в сумме не более 5000 юаней КНР (согласно Инструкции Министерства общественной безопасности КНР по применению Закона КНР “О регулировании въезда и выезда иностранцев” в редакции 1994 года).
Китай (как и КНДР, Вьетнам, Азербайджан) никак не реагирует на попытки российских властей получить от него практическую помощью по депортации тех китайских граждан, которые не получили в России легитимность. Со стороны китайских властей нет никакого наказания за не вернувшихся туристов, за попытки выезда-въезда китайцев по поддельным документам или документам других лиц, если это не несёт угрозы безопасности или положительному имиджу страны.
Поэтому российские власти на местах вынуждены сами решать финансовые вопросы по депортации иностранцев. Например, Москва пошла на создание спецприёмников для иностранцев (5 бывших приёмников-распределителей для бродяг), где они находятся до и после решения суда и до депортации за пределы России.
Имеются случаи, когда сами китайские колонии-диаспоры сотрудничают с милицией по депортации китайских нелегалов. Например, 04 марта 2003 года из аэропорта “Кольцово” рейсом Екатеринбург - Урумчи на родину были выдворены 15 граждан КНР. Свердловская милиция с гордостью заявила, что она пока ни разу не оплачивала выдворяемым гражданам обратный билет. По её словам “лидеры огромного на Урале китайского сообщества не заинтересованы в подрыве добрых отношений с “начальником милиции”. Интересы бизнеса выше. Поэтому китайцы готовы отвечать, в том числе финансово, за каждого члена своей диаспоры. Тех, кто попался на нелегальной миграции, милиционеры не сажают в камеры: когда надо, те сами явятся к ним с деньгами на самолёт домой. Это гарантирует диаспора. Однако такая практика только приводит к усилению коррупционных связей китайской диаспоры с органами правопорядка и местными структурами власти, развращая их. Более того, такая практика повышает политическое влияние руководителей диаспоры и диаспоры в целом, превращая её в элемент государственного регулирования. Возникновение крупных, экономически и политически влиятельных, национально и социально замкнутых колоний этнических китайцев является важнейшей целью внешней политики китайского государства.
В крупных городах России уже возникают своеобразные “чайна-тауны” – с компактными поселениями, этническими связями, взаимной поддержкой. Однако представление о национальной замкнутости китайской диаспоры несколько завышено. 78% опрошенных жителей КНР (средний возраст 33 года) хотят жениться или выйти замуж за русских. На взгляд китайцев, наличие родственников по обе стороны границы поможет легко делать бизнес и быстро заработать деньги.
Возрастает влияние китайцев на укрепление коррупции в России. Китайцы традиционно достаточно искушены в вопросах подкупа и дачи взяток представителям власти и правоохранительных органов (чего стоит одна система “хун бао” - “красных конвертов”). Искусство подношений, цинизм отношений и верность подкупу как самому быстрому и эффективному способу решения коммерческих вопросов были быстро замечены и оценены российскими потенциальными взяткополучателями. Они уже предпочитают брать взятки у китайцев, чем у конкурирующих с ними россиян – так надёжнее и безопаснее: иностранец, особенно нелегально находящийся на территории России или имеющий другие проблемы с законом, жаловаться не побежит. Таким образом, даже внутри преступного (противозаконного) бизнеса формируется целая система моральных преимуществ китайцев перед россиянами.
С ростом финансового и экономического потенциала китайских колоний возрастает их самоуважение и чувство силы.
Так, например, 18 марта 2003 года одна из оптовых баз города Хабаровска стала местом митинга более 150 китайских предпринимателей, занимающихся оптовой торговлей овощами и фруктами. Китайские предприниматели заранее известили руководителей базы о невыходе на работу по случаю похорон своего убитого коллеги. Панихида превратилась в стихийный митинг с гневными воззваниями к властям с требования защитить их от криминала. Однако всё действо проходило на китайском языке. Но в этот день магазины авиагородка Железнодорожного района почувствовали исчезновение с прилавков картофеля, лука, моркови, что наводит на мысль о зыбкости системы продовольственной безопасности России, Дальнего Востока в частности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Вся деятельность китайских компаний приграничной торговли происходит на фоне экономического роста КНР и превращения её в новую сверхдержаву, в стратегическом партнёрстве с которой заинтересована Россия. Однако имеющиеся противоречия и негативные особенности российско-китайской приграничной торговли отражают неполное совпадение экономических интересов двух стран. Эти объективные противоречия обостряются несовместимостью законодательств стран-соседей, неодинаковой ролью, которую играют государственные органы двух стран по отношению к своим гражданам и организациям, участвующим в приграничной торговле. Вялость политической воли, невнятность и непоследовательность действий российских властей против активных, чётких и продуманных программ приграничной политики Китая, разная “пассионарность” приграничного населения, когда жители китайского приграничья массово и активно изучают русский язык, а изучение русскими китайского языка не носит массового характера, – всё это является свидетельством того, что в китайско-российском партнёрстве Россия играет ведомую или вторичную роль.
Глобализация экономики и вытекающее отсюда стремление Китая грамотно и динамично интегрироваться в мировую экономику, осуществить экспансию на мировые рынки проявляется в активизации его действий по транснационализации китайских компаний. Китайские компании приграничной торговли будут первыми в этой политике в той части, которую им даст транснационализация на территории России, являющейся ведущим складом сырьевых товаров и научных технологий, и жизненного пространства. В тени этих компаний также активно будут развиваться и использоваться нелегальные, а значит преступные формы получения прибыли.
Конечно, государство всегда будет вести борьбу с преступностью. Борьба с трансграничной преступностью уже потребовала создания механизма совместной борьбы. Однако действующий механизм взаимодействия правоохранительных органов двух стран отработан слабо, имеет ряд недостатков.
В декабре 2002 года состоялся визит президента РФ Владимира Путина в КНР. В числе межправительственных соглашений, которые были подписаны и которые имеют непосредственное отношение к дальнейшему развитию российско-китайских экономических отношений (в том числе и для приграничной торговли), были Договор между РФ и КНР о передаче осуждённых; Соглашение о сотрудничестве в области борьбы с нарушениями налогового законодательства и другими экономическими преступлениями; Соглашение об организации информационного обмена и подготовки кадров в сферах противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступных путём, борьбы с финансированием терроризма, а также в сфере валютного контроля. Подписав указанные документы, обе стороны закрепили свою обоюдную волю на решение многих проблем, однако, без разработки понятного, реального и эффективного механизма взаимодействия не только между центральными органами РФ и КНР, но и непосредственно между органами субъектов РФ с провинциями (автономными районами и городами центрального подчинения) КНР подписанные соглашения останутся лишь заявлениями декларативного характера.
Вместе с тем, китайские правоохранительные органы, как и китайские предприниматели, начали постепенно организовывать свою работу на территории России, не всегда извещая об этом российских коллег и вне их контроля. Например, по данным китайского журнала “Будни прокуратуры” № 5 (109) за 2001 год сотрудники органов общественной безопасности г. Муданьцзян (провинция Хэйлунцзян) неоднократно выезжали в г. Уссурийск (Приморский край) в качестве туристов, но для сбора доказательств по действиям преступной китайской группы Чжэн Жэньхао. Они опрашивали китайских коммерсантов, вели оперативную работу среди китайского сообщества. Как правило, китайские оперативники приграничных районов изучают русский язык. Российские представители правоохранительных органов - МВД, прокуратуры, за исключением ФСБ, не могут похвастаться наличием кадров юристов, владеющих китайским языком и изучающих право Китая. И уж тем более им ещё и в голову не приходит обеспечивать правовую защиту российских граждан и сотрудничать с китайскими правоохранительными органами на самой территории КНР.
Китайские силовые органы чувствуют свою силу и зрелость по сравнению с российскими. Поэтому китайцы проявляют большую инициативу в международном сотрудничестве по борьбе с международной преступностью, особенно проявляют интерес к возможности выхода оперативной деятельности на территорию сопредельного государства – Россию. Примером этого служит Протокол о совместном противодействии преступности между Управлением Общественной безопасности провинции Хэйлунцзян и Главным управлением МВД по ДВФО в апреле 2003 года в городе Хабаровске. Начальник УОБ КНР Чэнь Юнцай известил российских коллег, что в провинции Хэйлунцзян создаётся представительство Интерпола Китая. Предполагается, что его сотрудники будут выезжать в ДВФО для расследования транснациональных преступлений в приграничных районах. Китайская сторона делает упор на активизации совместного расследования и раскрытия особо тяжких преступлений, которые, как правило, на территории России направлены против китайских граждан. Характерно, что российские представители МВД больше внимания пытались уделить борьбе с экономическими преступлениями и нелегальной миграцией. Однако не видно, чтобы российские правоохранительные органы были способны стремиться к аналогичной паритетной деятельности на территории Китая. Хотя по данным тех же китайцев в 2002 году на территории провинции Хэйлунцзян российскими гражданами было совершено 23 преступления, а 208 уголовных преступлений было совершено против них.
Отсюда можно сделать вывод, что экономическая сила и расширение возможностей китайских компаний приграничной торговли неизбежно повлекли за собой расширение и других видов возможностей страны соседа на российской территории, за которыми последуют другие действия. А начиналось всё с местных компаний малой приграничной торговли…

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫЕ АКТЫ
1. Концепция приграничного сотрудничества в Российской Федерации; утверждена распоряжением Правительства РФ от 09 февраля 2001 г. № 196-р;
2. Федеральный закон от 22 июля 2002 г. № 91-ФЗ “О ратификации Европейской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей от 21 мая 1980 года” (подписана от имени Российской Федерации в городе Страсбурге 03 ноября 1999 года).
3. Федеральный закон РФ от 13. 10.1995 г. № 157-ФЗ (в ред. федерального закона от 08.07. 1997 г. № 96-ФЗ) “О государственном регулировании внешнеторговой деятельности”
УЧЕБНИКИ
1. Теневая экономика и экономическая преступность: Электронный учебник / А.К. Бекряшев и др. - П.3.6. “Транснациональная организованная преступность в России”.
МАТЕРИАЛЫ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ
1. Андрюхин А., Беррес Л. Карточный дом // Известия. – 2003. – 06 марта. – С. 8.
2. Ардальянова Елена. Губернатора призвали бороться с треффекингом // Золотой Рог. – 2003. – 06 мая. – С. 20.
3. Бельский Анатолий. Зарубежный капитал обходит территорию // Дальневосточные бизнес-вести. – 2003. - № 2(5). - Апрель. - С. 3.
4. Бочаров Г. Безопасность самоубийц // Российская газета. – 2003. – 17 апреля. – С. 1, 8.
5. Воробьёва Елена. Наших людей никакой пневмонией не остановишь… // Якутия. – 2003. – 19 апреля. – С. 1, 6.
6. Двусторонние документы, подписанные во время визита // Коммерсантъ. – 2002. – 04 декабря. - № 220. – С. 2.
7. Журман Ольга. Это они учат русский, а не мы китайский // Российская газета – Дальний Восток. – 2003. – 21 марта. – С. 21.
8. Зубов Александр. Инвестиции пойдут в инновации // Дальневосточные бизнес-вести. – 2003. – Апрель. - № 2. С. 1, 4.
9. Иващенко Владимир. Гастарбайтеры едут в Россию как туристы // Приамурские ведомости. – 2003. – 21 марта. – С. 2.
10. Князева Илона. Сколько у нас иностранцев, приходится только предполагать // Приамурские ведомости. – 2002. – 10. декабря. – С. 1.
11. Кузина Г. Глава КНР помолодеет // Тихоокеанская звезда. – 2003. – 07 марта. – С. 2 (со ссылкой на Интернет-источник www.gazeta.ru).
12. Лузянин Сергей. Дракон на перепутье // Приамурские ведомости. 2003. – 18 апреля. – С.3.
13. Лю Хайянь. Постижение понятия “Сделано в Китае” // Бизнес Китая. – 2002. – 30 декабря
14. Материалы Интерфакс // Тихоокеанская звезда. – 2003. – 05 марта. – С. 1.
15. Молотов Макс. Месть горячих китайских парней // Тихоокеанская звезда. – 2003. – 07 мая. – С.1.
16. Пимин Александр. Китайское предупреждение властям // Приамурские ведомости. – 2003. – 20 марта. – С. 3.
17. Спирин Юрий. Картель Петрова // Известия. – 2003. – 15 апреля. – С. 1-2.
18. Степура Ирина. Накормят, оденут. И обуют. // Российская газета – Дальний Восток. – 2003. – 14 марта. – С. 20.
19. Усова Маргарита. Свой – чужой // Золотой Рог. – 2003. – 04 марта. – С. 8.
20. Чак Анна. Китайский интерпол приедет в Россию // Коммерсант –ДВ. 2003. – 15 апреля. – С. 12.
21. Шведов Анатолий. Табор уводят в небо // Известия. – 2003. – 07 марта. – С. 1.
22. Юрьев Владимир. Грабёж в воде, на земле и под землёй // Дальневосточные бизнес-вести. – 2003. - №2. - Апрель. - С.7.
23. Яшманов Б., Козлова Н. Владимир Пронин: мой прямой телефон – 02. // Российская газета. – 2003. – 15 апреля. – С. 5.

«ПРОМЫСЕЛ» И «РАЗРАБОТКА» КОНТИНЕНТАЛЬНОГО ШЕЛЬФА И ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЗОНЫ В
УГОЛОВНОМ ЗАКОНЕ

Пономарева Е.Е.,
старший преподаватель
кафедры Уголовного и административного права
Камчатского филиала ДВГУ

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 253 УК РФ выражается в трех самостоятельных действиях: исследование, разведка и разработка континентального шельфа и исключительной экономической зоны. Как отмечает Л.Д. Гаухман, признаки каждого конкретного состава преступления, отличающие его от всех других составов преступлений, предусматриваются статьей Особенной части УК РФ, а если диспозиция статьи бланкетная, то и (или) в другом или других – не уголовных – законах и (или) иных нормативных правовых актах либо международных договорах РФ.
Федеральный Закон «О континентальном шельфе Российской Федерации», Федеральный Закон «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» в ст. ст. 4 определяют понятие промысла живых ресурсов континентального шельфа и исключительной экономической зоны как комплексный процесс, включающий поиск и вылов (добычу), приемку, обработку, транспортирование, хранение продукции, ее перегрузку, а также снабжение промысловых судов и установок топливом, водой, продовольствием, тарой и другими материалами.
Ст. 46 Федерального Закона «О континентальном шельфе Российской Федерации» и ст. 40 Федерального Закона «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» устанавливают ответственность за нарушение требований указанных законов, в частности называются следующие виновные действия физических и юридических лиц:
- проведение без разрешения или с нарушением условий и установленных правил ресурсных или морских научных исследований;
- незаконный поиск, разведка или разработка неживых ресурсов, разведка и промысел живых ресурсов или нарушение правил, связанных с указанной деятельностью;
- передача неживых или живых ресурсов иностранным государствам, их физическим или юридическим лицам, если это не отражено в лицензии (разрешении);
- нарушение предусмотренных лицензией (разрешением) и (или) международными договорами условий промысла живых ресурсов или нарушение действующих стандартов (норм, правил) по безопасному проведению поиска, разведки и разработки неживых ресурсов;
- нарушения, повлекшие ухудшение условий воспроизводства живых ресурсов.
Таким образом, законодатель, создавая нормы национальных законов о континентальном шельфе и исключительной экономической зоне, устанавливает несколько различных действий, за совершение которых может наступить юридическая ответственность. Действий, которые должны войти в объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 253 ч. 2 УК РФ должно быть в таком случае ни менее четырех: исследование, разведка, промысел и разработка. Однако, законодателем в ст. 253 УК РФ, промысел, как действие объективной стороны не указывается.
В настоящее время правоприменительная практика включает понятие промысла в понятие разработки. Такая позиция не просто не основана на законах, к которым отсылает законодатель, но и противоречит им. Как справедливо отмечается, практика бланкетных норм всегда чревата возможностью неопределенности и произвола в правовом регулировании.
Из смысла ст. 46 Федерального Закона «О континентальном шельфе Российской Федерации» и ст. 40 Федерального Закона «Об исключительной экономической зоне» следует, что промысел и разработка – это два самостоятельных, альтернативных действия: промысел – действие, осуществляемое в отношении живых ресурсов, а разработка – в отношении неживых ресурсов, что собственно, вытекает из толкования и самого термина «разработка». «Промысел», по нашему мнению, является формально-определенным признаком, так как его понятие установлено в статьях 4 указанных законов, но уголовному закону такое действие не известно, а в соответствии со ст. 3 УК РФ преступность деяния определяется только уголовным законом. Следовательно, преступность промысла с позиции уголовного закона не установлена до настоящего времени и необходимо поставить под сомнение законность привлечения к уголовной ответственность за промысел, осуществленный на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне до приведения ст. 253 УК РФ в соответствие с федеральными законами.
Регулирование деятельности в отношении живых ресурсов континентального шельфа и исключительной экономической зоны осуществляется, в том числе, на основании Правил промысла водных биоресурсов для российских юридических лиц и граждан в исключительной экономической зоне, территориальном море и на континентальном шельфе Российской Федерации в Тихом и Северном Ледовитом океанах, утвержденных приказом Минрыбхоза СССР № 458 от 17 ноября 1989 года с изменениями и дополнениями, внесенными приказом Госкомрыболовства России № 467 от 11 декабря 2002 года. Обращает внимание, что подзаконный нормативный акт называется именно как правила промысла, а не правила разработки. Кроме этого, п. 2 устанавливает, что настоящими Правилами регулируется промысел российскими юридическими лицами и гражданами рыбы и других живых ресурсов, а также исследования, разведка, хранение, обработка, транспортировка, погрузо-разгрузочные и вспомогательные операции, связанные с таким промыслом. Правилам не известно такое действие, такой термин как «разработка», и это логично вытекает из норм федеральных законов, так как правила не касаются неживых ресурсов, а распространяют свое действие только в отношении живых ресурсов.
По нашему мнению, нельзя говорить в таком случае и о конкуренции норм уголовного закона, установленных ст. 253 и ст. 256 УК РФ, поскольку промысел не установлен как действие объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 253 УК РФ. В случае осуществления незаконного промысла биоресурсов на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне, деяние виновного лица следует квалифицировать по ст. 256 УК РФ.
Видимо по этим причинам и научное толкование действий объективной стороны ст. 253 УК РФ, в том числе и разработки, дается неоднозначно и понимается по-разному.
Г.Н. Борзенков и В.С. Комиссаров полагают, что разработка – это подготовка к добыче или промысел природных ресурсов. С данной позицией нельзя согласиться. Такое понимание противоречит указанным федеральным законам и Правилам промысла водных биоресурсов. В соответствии со ст. 4 Федерального закона «О континентальном шельфе Российской Федерации» и ст. 4 Федерального закона «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» понятие промысла включает в себя все технологические процессы, связанные непосредственно с осуществлением промысловой деятельности, как, например, обработку, транспортировку, хранение и так далее. Законодателем не устанавливаются действия, относящиеся к подготовке к добыче, к которой можно отнести приобретение орудий и средств добычи, подбор экипажа и другие. Необоснованным является отождествление понятий «добыча» и «промысел». Промысел более широкое понятие, включающее в себя и добычу, как процесс изъятия биоресурсов непосредственно из среды обитания.
Н.А. Лопашенко понимает разработку как промышленную добычу.1 Такое понимание разработки, в противоречие федеральным законам, включает в себя только один процесс – добычу. Вместе с тем, федеральные законы и правоприменительная практика относят к понятию промысла не только добычу, но и другие технологические процессы, наиболее часто встречающиеся в практической деятельности, наряду с добычей – переработка, транспортировка и другие.
По мнению О.Л. Дубовик, исследование, разведка, разработка представляют собой сложные по структуре виды деятельности, совершаемые самовольно, в виде промысла либо в целях промысла (добычи).2 Невозможно оспаривать, что действия объективной стороны ст. 253 ч. 2 УК РФ – это сложные по структуре виды деятельности. Однако, нельзя согласиться с мнением, что это деятельность в виде промысла либо в целях промысла. Это узкое понимание объективной стороны преступления. Промысел, даже если исходить из позиции, что это составная часть разработки, незаконно и необоснованно включать в разведку континентального шельфа и исключительной экономической зоны. Данное определение не отражает специфику деятельности по отношению к неживым ресурсам, поскольку их промысел не осуществляется.
Полагаем, разноречивость позиций связана с тем, что уголовный закон в ст. 253 ч. 2 УК РФ противоречит и нормам международного права, и нормам национального права.
Вместе с тем, законодателем была предпринята попытка приведения в соответствие уголовного закона с нормами Федерального закона «О континентальном шельфе Российской Федерации». Федеральным законом от 15 марта (13 апреля) 1996 года № 30-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР»3 в УК РСФСР 1960 года были внесены изменения. Исключив ст. 167-1 УК, законодатель дополнил УК РСФСР новыми статьями, которые вводили новые действия в объективную сторону, ст. ст. 167-3 – 167-8, приводя к логическому соответствию нормы национального законодательства. В частности, статьей 167-4 УК РСФСР была введена уголовная ответственность за незаконную разработку минеральных ресурсов или незаконный промысел живых ресурсов на континентальном шельфе Российской Федерации. Обращает внимание, что законодатель четко разделил действия: разработка в отношении неживых ресурсов и промысел в отношении живых ресурсов. Однако, в УК РФ 1996 года, в ст. 253 УК эти изменения не нашли отражения. Смеем предположить, что если бы законодатель, при принятии УК РФ года или в последующем, изменил уголовный закон, так как он был изменен в марте 1996 году в отношении преступлений, совершаемых на континентальном шельфе или в исключительной экономической зоне, то это привело бы не только к уменьшению научных дискуссий, но и к снижению проблем, возникающих при квалификации деяний, подпадающих под признаки преступления, предусмотренного ст. 253 ч. 2 УК РФ.

ИЗМЕНЕНИЯ В ГОСУДАРСТВЕННОМ РЕГУЛИРОВАНИИ БОРЬБЫ
С НАЛОГОВЫМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ
Кузнецов Д.В.,
преподаватель кафедры Специальных
юридических дисциплин Дальневосточной академии
государственной службы

В начале XXI века политика Российской Федерации по вопросам налоговых правонарушений не выглядит однозначной. С одной стороны, государство сделало свои отношения с налогоплательщиками более либеральными, что выразилось в ряде новых норм Налогового кодекса, ликвидации специального органа, отвечающего за выявление налоговых преступлений – Федеральной службы налоговой полиции, изменениях в Уголовный кодекс, переведший вопросы наказания в денежную форму. С другой стороны, государство стало использовать механизм регулирования налоговых правоотношений для расправы с неугодными олигархами, что вызвало большой общественный резонанс. Расплывчатость многих формулировок в современном законодательстве оказывается выгодной не только налогоплательщикам и налоговым агентам, пытающимся незаконно уклониться от уплаты налогов и сборов, но и государству, когда необходимо поставить какого-либо финансового магната на место.
Налоговая преступность - общественно опасное социально-правовое явление, включающее в себя совокупность преступлений, объектом которых являются охраняемые уголовным законом отношения по поводу взимания налогов и иных обязательных платежей, а также осуществления контроля за своевременностью и полнотой их уплаты . Данное явление представляется гораздо большее опасным, чем общеуголовная преступность, так как почти всегда угрожает основе безопасности государства - экономике. Общественная опасность налоговых преступлений состоит в том, что перекрываются каналы поступления денежных средств в доходную часть бюджетов и внебюджетных фондов всех уровней и, таким образом правительство Российской Федерации и ее субъекты лишаются одного из наиболее действенных инструментов управления экономикой - денежных средств. Недостаток их в бюджете прежде всего сказывается на социальной сфере, развитии культуры, содержании наукоемких отраслей экономики, армии, правоохранительных органов, провоцирует социальную напряженность и политическую нестабильность .
По данным МВД РФ, в 2003г. выявлено 2 тыс. 509 преступлений налоговой направленности, из которых 2 тыс. 174 совершены в крупном и особо крупном размере. Отмечено, что сумма причиненного ущерба по выявленным преступлениям составила 15,8 млрд. руб., а сумма возмещенного ущерба по возбужденным уголовным делам составила 3 млрд. 316 млн. руб. Были привлечены к уголовной ответственности 650 человек .
Велики масштабы налоговой преступности и в сфере внешней торговли. По оценкам экспертов, сейчас в мировых финансовых центрах за границей находится свыше 60 миллиардов долларов, вывезенных из России. Из этого числа доля "грязных" денег составляет 30-40%.
По мнению депутата Государственной Думы РФ, члена комитета по за-конодательству А.Е. Баранникова, изменения в законодательстве по вопросу борьбы с налоговыми преступлениями носят, в целом, позитивный характер . Такие нововведения помогли удалить ряд белых пятен из законодательства, в частности, путем добавления ответственности налоговых агентов и тех лиц, которые скрывают имущество, за счет которого должна быть взыскана недоимка по налогам и сборам. Кроме того, по мнению Президента РФ, виновные в экономических преступлениях должны наказываться экономически, то есть штрафами. Ранее, если фирма уклонялась от налогов, ее должностных лиц могли только лишится свободы и права заниматься определен-ной деятельностью. В новом законодательстве планируется в большинстве случаев штрафовать за такие нарушения. Данное положение представляется не совсем оптимальным, позволяя организациям, в которых были совершены налоговые преступления, продолжать свою деятельность, заплатив строго ограниченную сумму штрафа. Данная норма выгодна, прежде всего, крупному бизнесу, когда размеры неуплаченных налогов существенно превышают размеры штрафов, из которых максимальный составляет 500 тысяч рублей. Изменился и подход к тому, что считать уклонением от уплаты налогов. Теперь им считается только непредставление налоговой декларации или других обязательных документов либо намеренное искажение в них данных. Фраза об уклонении от уплаты налогов "иным способом" из "налоговых" статей Уголовного кодекса (198 и 199) исключена . Норма о так называемом "деятельном раскаянии", которая позволяла в первый раз избежать ответственности при условии доплаты налогов и помощи следствию также исключена, что явилось следствием желания государства привлечь к ответственности олигархов. Конечно, до полной аналогии со всем известной расправой Н.С. Хрущева со спекулянтами Рокотовым и Файбышенко в начале 60-х годов сегодняшняя ситуация не дотягивает, но факт влияния временных политических течений в руководстве страной на ситуацию в законодательстве не может не настораживать. Ведь если политическая группировка может менять законы по своему усмотрению, то никакой закон без сильного гражданского общества не станет препятствием для прихода к власти очередного Гитлера.
В Налоговом кодексе предусмотрено, что привлечение к ответственности не освобождает от обязанности по перечислению в бюджеты и внебюджетные фонды причитающихся сумм налогов и пеней, но механизм взыскания не продуман, что позволяет сокрыть значительные суммы денег для получения сверхприбылей.
Основной же проблемой борьбы с налоговой преступностью видится даже не качество законов и закрепление в них механизмов реализации, а тот факт, что целесообразность у нас ставится выше законности. Законы, регулирующие налоговые правоотношения меняются слишком часто для того, чтобы стать фактором стабилизации, общим правилом, по которому будут жить предприниматели и государство. Ведь меняются не только ставки налогов, но и принципиальные подходы по поводу определения деяния в качестве общественно опасного, меняются основные отношения между налогоплательщиками и налоговыми и правоохранительными органами. Вопросы в сфере борьбы с налоговой преступностью требуют дальнейшего разрешения, в том числе и на общественном уровне. Пока государство само решает сколько и кому платить, причем, меняя свое мнение по сотне раз за год, стабильной ситуации в налоговой сфере не предвидится.

КОНТРАБАНДА КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ: ВОСТРЕБОВАННОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Коваленко Е.О.,
Cаратовская государственная
Академия права, аспирантка.

Бесспорно, культурные ценности всегда притягательны для преступных посягательств, поскольку их немалая стоимость постоянно повышается. Незаконный вывоз культурных ценностей через границу РФ участился в 2001-2003 г.г. Так в Приморье лишь с июня по ноябрь 2002 года выявлено 14 фактов незаконного перемещения культурных ценностей через границу .
Контрабандному вывозу чаще всего подвергаются произведения изобразительного искусства, иконы (по оценкам специалистов, из России вывезено около 80 % всех имеющихся икон), предметы религиозного культа и декоративно-прикладного искусства, рукописные старопечатные и редкие книги, филателистические материалы, предметы нумизматики, фалеристики и бонистики. Кроме того, в последние годы отмечаются факты незаконного вывоза из России найденных при раскопках предметов военной атрибутики времен Великой Отечественной войны.
За последние пять лет благодаря совместной работе правоохранительных органов было истребовано из незаконного владения за рубежом и возвращено на постоянное хранение более 800 произведений искусства и архивных материалов стоимостью более 12 млн. долларов США.
Исследуя причины и условия контрабанды культурных ценностей, нужно помнить, что существует два основных направления совершения данного преступления.
В первом случае исполнителем обычно является собственник товара, который не указывает в таможенной декларации предмет, представляющий собой культурную ценность и провозимый без соответствующего разрешения, поскольку данное лицо не считает предмет таковым либо знает о принадлежности предмета к особой группе товаров, но не считает себя (собственника товара) обязанным брать соответствующее разрешение.
Во втором случае речь идет о преступлении, представляющем гораздо большую общественную опасность, чем контрабанда культурных ценностей, совершаемая их собственником. Это – криминальная контрабанда, совершаемая устойчивыми преступными группировками. Предметы данного преступления поступают на особый, криминальный рынок культурных ценностей, а после реализуются, принося преступником немалую прибыль.
Почему же мировые культурные ценности так часто подвергаются преступным посягательствам? Каким образом формируются нелегальные рынки культурных ценностей, существующие практически во всех развитых странах? Почему продолжается процесс утечки, нелегального вывоза российских культурных ценностей за границу?
Последний вопрос требует особой оговорки. Действительно, контрабандно из России вывозят предметы культуры, и совершается это в нашей стране с особой легкостью.
Вопиющий пример. В октябре 2001 года в каталоге аукционного дома Сотбис были обнаружены выставлены для продажи произведения искусства российского происхождения: лот № 6 “Портрет графа Николая Ивановича Зубова”, значившийся как работа С.С. Щукина с оценкой 88’500 долларов США и лот № 7 “Портрет графини Натальи Александровны Зубовой”, значившийся как работа А. Молинари с оценкой 88’500 долларов США. Данные картины были идентифицированы по Государственному регистру как принадлежащие Грозненскому музею, и в результате мер, принятых по линии Интерпола, портреты были сняты с торгов и возвращены в Россию. Следует подчеркнуть, что портреты были сняты с аукциона, хотя известно, что уголовное дело по факту разграбления данного Музея в то время еще не было заведено. Пример беспрецедентный. Даже война является благодатной почвой для совершения преступных деяний.
Поскольку деяния подобного рода совершаются, главным образом, устойчивыми преступными группами, поражает легкость, с которой последние контрабандно перемещают через границу предметы культуры. Бесспорно, обнаружение и идентификация культурных ценностей представляет собой сложность для работников таможни. Однако нежелание работников таможенных органов выполнять свои прямые обязанности является, по мнению большинства опрашиваемых на протяжении почти года респондентов, наибольшей «сложностью», возникающих у таможенных органов при выявлении и раскрытии данного преступления . Причинами же указанных проблем являются (большинство отмеченных вариантов помимо множества предложенных): коррупция и взяточничество в таможенных органах.
Кроме того, легкость совершения рассматриваемого преступления как внутренняя детерминанта контрабанды культурных ценностей корреспондирует внешнему условию – получению наибольшей выгоды при реализации предметов культуры на криминальных рынках развитых стран Европы, США.
Почему стоимость культурных ценностей за рубежом выше, чем в России? Этот вопрос был задан юристам (как практикам, так и представителям российской юридической науки), студентам юридического профиля, искусствоведам (мини-опрос 150 человек проводился в сентябре 2004 года). В результате выяснилось, что общество придерживается позиции: «За рубежом, в отличие от России, покупка культурных ценностей считается хорошим вложением денег» (51 % респондентов ответили подобным образом). 26 % полагают, что уровень жизни в иностранных государствах выше, чем в России, и 14 % - что иностранцы являются более тонкими ценителями культуры, чем россияне.
Российский товар востребован на западных криминальных рынках, потому что он стоит дешевле, чем на аукционах. Кроме того, не исключено, что данный предмет культуры «чист», не числится в интерполовских списках похищенных предметов культуры. Российские контрабандисты нередко скупают старинные иконы за бесценок в глухих сибирских селениях (как известно, икона – самый ходовой товар на рынках культурных ценностей). В результате иностранный покупатель приобретает дополнительную выгоду – возможность открыто поделиться радостью своего приобретения, а не скрывать раритет от правоохранительных органов.
Стоимость предметов культуры достаточно велика и постоянно повышается. Поэтому данный товар всегда будет востребованным на западных криминальных рынках, тем более что там культурные ценности оцениваются дороже, чем в России.
Контрабанда культурных ценностей – транснациональное преступление. В его совершении всегда принимают участие устойчивые преступные группировки. Они немногочисленны, но в их составе всегда присутствуют представители более чем одного государства. Нередко участниками подобных групп выступают высокопоставленные должностные лица . Кроме того, при совершении данного преступления явно проявляют себя наличествующие коррупционные связи. Представители правоохранительных структур, таможенники, работники ведущих аукционов, искусствоведы известных музеев – все эти и другие лица получают немалые деньги за беспрепятственное продвижение товара на криминальный рынок культурных ценностей.
Преступление латентно. Тем сложнее его выявление и раскрытие. Тем самым еще более повышается его общественная опасность. И возрастает необходимость противодействия данному негативному общественному явлению.

Гл. 3. Проблемы борьбы с торговлей людьми

ЧТО ТАКОЕ ТОРГОВЛЯ ЛЮДЬМИ?

М.Ю. Буряк,
исследователь-переводчик
Владивостокского центра
по изучению организованной преступности

Торговля людьми – одна из современных форм рабства, к которым также относят домашнее рабство, принудительные браки, работу на предприятиях с потогонной системой труда и т.д. В докладе ООН, представленном в июне 2003 г., содержатся следующие цифры: всего в мире насчитывается около 27 000 000 рабов, 700 000 человек продаются ежегодно через границы государств. Кроме того, эксперты этой международной организации полагают, что за последние 20 лет в мире было продано только детей и женщин 20 000 000. Центр по предотвращению международных преступлений ООН полагает, что ежегодно мировой рынок торговли дает 12 миллиардов долларов прибыли.
Торговля людьми есть крайний случай нарушения основных прав и свобод человека. Как заявил 23 сентября прошлого года на Генеральной Ассамблее ООН Президент США Джордж Буш, «есть особое зло в унижении и эксплуатации самых невинных, самых уязвимых людей - таких же людей, как мы».
Одним из основных и необходимых шагов на пути изучения и выработки мер противодействия торговли является, в первую очередь, определение самого термина «торговля людьми» как родового и «торговли женщинами в целях сексуальной эксплуатации» - самой распространенной разновидности торговли как видового понятия.
По сей день нет единой дефиниции торговли людьми; национальные правовые акты дают ей различные толкования. Более того, нет общего мнения по этому поводу и среди юристов, ученых, специалистов и представителей соответствующих общественных организаций, работающих в сфере предотвращения торговли. С одной стороны, некоторые официальные лица не делают четкого различия между видами эксплуатации, которые претерпевают люди и другими формами торговли. С другой стороны, ряд практиков и неправительственных женских организаций предпочитают употреблять термин «трэффик» в значении описания принудительной проституции среди женщин-переселенок.
Проблема употребления данного термина затрудняется также и тем, что он не всегда связан с ситуацией, в которой лицо подвергается эксплуатации или может быть признано жертвой преступлений, совершенных против него. Например, путаница в применении термина «торговля людьми» возникает в тех случаях, когда проданный человек не обязательно въезжает в страну назначения нелегально или делает это добровольно, в надежде получить хорошую высокооплачиваемую работу. Данные паспортно-визовой и Федеральной пограничной служб Приморского края показывают, что жертвы часто выезжают с соблюдением закона, по крайней мере, на бумаге. Они получают гостевые визы, приглашения, выезжают по туристическим путёвкам, безвизовому обмену или получают частные приглашения для трудоустройства в индустрии развлечений или в низкооплачиваемых сферах тяжёлого физического труда. Не ясны границы между определением проституции и торговлей. Не все иностранные проститутки были проданы и не все проданные женщины занимаются проституцией. Другие формы торговли включают материальную и трудовую эксплуатацию, женитьбу с целью использования в качестве бесплатной рабочей силы в домашнем хозяйстве, использование в качестве доноров органов и т.д. Между тем, большинство случаев, известных в этой сфере, действительно связаны с принуждением женщин к проституции или жестокой эксплуатацией в качестве проституток.
Тем не менее, термин «торговля людьми» употребляется для крайних случаев нарушения основных прав и свобод человека. Каким же образом, в таком случае, можно определить его самоё и понятие «торговля женщинами в целях сексуальной эксплуатации»?
В англо-говорящих странах и международных документах для обозначения данного феномена употребляется термин «trafficking in human beings» - торговля людьми. Понятие «traffic» традиционно относится к торговле наркотиками и оружием, и оно значительно упрощает суть проблемы, если мы говорим о людях. Использование для обозначения феномена того же самого термина, что и для неодушевленных предметов, вызывает определенные ассоциации, которые помогают понять суть происходящего, вернее одну из его сторон - что людьми манипулируют так же, как предметами.
В лингвистическом понимании «human trafficking» не может быть буквально переведено на русский язык. В связи с этим в русскоязычной литературе употребляются его аналоги – «трэффик», «торговля». Вероятно, в настоящее время нельзя предложить более короткую и емкую формулировку понятия, хотя само по себе слово «торговля» не несет той смысловой нагрузки в русском языке, которая вкладывается в содержание «trafficking in human beings».
Однако, далеко не все согласны именно с таким переводом. По мнению проф. А.Л. Репецкой, следует остановиться на термине «криминальная эксплуатация». К употреблению именного этого понятия склоняется и В.Б. Шакин. Использование определения «торговля» является, по словам Шакина, некорректным ввиду сужения им содержания проблемы. Криминальная же эксплуатация людей, по мнению ученого, «включает в себя две основные составляющие: легальное и нелегальное перемещение и эксплуатацию людей с помощью различных форм принуждения». Однако, из приведенной цитаты очевидно, что и наименование «криминальная эксплуатация» не отражает собственное содержание, поскольку последнее шире. Следовательно, этот аргумент не может быть принят как достаточный в пользу выражаемой позиции, к тому же смещение акцента на одну из составляющих торговли вряд ли уместен.
Как верно подмечает в своей статье В. Шакин, международное и национальное законодательство не содержит однозначного толкования понятия «эксплуатация людей», хотя традиционно это словосочетание носит негативный оттенок, поскольку непосредственно «эксплуатация» означает использование, извлечение выгоды и употребляется в основном в следующих сочетаниях: «эксплуатация природных богатств, земли, промышленных предприятий, средств транспорта, зданий» и т.д.». Эксплуатация людей «подразумевает основные формы нарушений прав человека, такие как применение угроз, насилия, обмана, долговая зависимость, злоупотребление властью и др». Ст.1271 УК РФ содержит более узкую трактовку, предлагая под эксплуатацией человека понимать «использование занятия проституцией другими лицами и иные формы сексуальной эксплуатации, рабский труд или услуги, подневольное состояние, а равно изъятие его органов или тканей», тем самым, подчеркивая незаконную сущность самого понятия эксплуатации. В любом случае, мы полагаем, что термин «криминальная эксплуатация» является тавтологией.
Омские криминологи проф. М. Клейменов и С. Шамков предлагают термин «криминальное перемещение людей». Такого же мнения придерживается и А.Н. Цуканов. Мы не можем принять и этот термин, поскольку он определяет один из этапов торговли, а не весь процесс в целом. Подчеркнем, что «human trafficking» включает не только перемещение через границу, но и последующую эксплуатацию, являющуюся характерной особенностью и определяющим признаком торговли. Кроме того, как уже упоминалось нами выше, в большинстве случаев жертвы передвигаются добровольно хоть и под влиянием обмана. То, что рассматривается Клейменовым и Шамковым как криминальное перемещение людей, вернее будет отнести либо к принудительной миграции, в том числе и нелегальной, с чем сопряжена торговля, но что отнюдь ее не поглощает, либо к похищению человека (ст. 126 УК РФ).
Таким образом, выбор термина, заведомо ассоциирующегося и трудно отграничиваемого от миграции, заведет нас в очередной тупик отождествления жертв торговли и нелегальных мигрантов, из которого только что с трудом выбралось международное законодательство, проведя в Протоколе 2000 г. границу между торговлей и нелегальной миграцией. Те же самые аргументы мы можем привести и против использования термина «контрабанда людей», предлагаемого в отчете ОБСЕ 1999 г. «Проблема контрабанды людей: задачи ОБСЕ», и трактуемого как синоним торговли. Отметим, что вообще под контрабандой понимается «незаконное перемещение через государственную границу товаров, ценностей и иных предметов, т. е. перемещение их с нарушением требований таможенного законодательства». С одной стороны, люди ни в коей мере не могут выступать предметами контрабанды (например, ст. 188 УК РФ), а с другой, отметим, что параллели с указанным преступлением проводятся в связи с нелегальным пересечением границы в ряде случаев, но зачастую будущие жертвы торговли выезжают из страны или переезжают с места на место без пересечения границ на легальных основаниях.
Широко распространенно в литературе использование термина «трэффик», являющегося звукоподражанием английскому «traffic». Однако на конференции Коалиции «Ангел» в мае 2003 г. представители большинства неправительственных организаций определили его как «этап торговли, который непосредственно связан с перемещением жертвы через границу вне зависимости от легальности такового». Полагаем, подобное разделение понятий «торговля» и «трэффик» разумно и обоснованно и должно быть воспринято юридической наукой.
Несмотря на существование нескольких вариантов интерпретации англоязычного понятия, по нашему мнению, необходимо остановиться на термине «торговля людьми». В такой формулировке данное понятие несет «правильную внутреннюю смысловую нагрузку» и может охватывать любое незаконное использование людей как предмета купли-продажи, с целью получения выгоды, и включать в себя не только экспорт людей за границу, но и преступления, связанные с похищением, трудовую и сексуальную эксплуатацию и др.
«Хотя проблема торговли людьми близко соприкасается с проблемами нелегальной миграции или контрабандной переправкой людей через границы, эти понятия необходимо отличать друг от друга».
Проф. И.И.Карпец рассматривал нелегальную эмиграцию как преступление, наносящее ущерб международному, экономическому и социально-культурному развитию государства и содержащее следующие составляющие элементы: «бегство людей из стран, где господствует террористический режим (в нарушение иммиграционных законов); скрытый ввоз дешевой рабочей силы для капиталистических монополий; нелегальный ввоз в другую страну людей, которых собираются использовать для совершения террористических актов». Торговля людьми была отнесена им к совершенно иной группе преступлений – к преступлениям, наносящим ущерб личности, личному, государственному, общественному имуществу, моральным ценностям. По мнению учёного, торговля людьми включает в себя несколько составов: рабство, работорговлю; торговлю женщинами (в том числе эксплуатацию проституции); торговлю детьми и так называемый принудительный труд.
Этого же мнения придерживается Ф.Л. Синицын, указывая, что нелегальную миграцию, которую он определяет как «контрабанду людей» или «облегчаемую миграцию», следует отнести к «преступлениям, нарушающим суверенитет государства» , в то время как торговля людьми является «преступлением против физического лица и только во вторую очередь – нарушением суверенитета государства» .
Профессор А.Л. Репецкая полагает, что торговля людьми состоит из вербовки/перемещения и криминальной эксплуатации. «Именно связь между перемещением будущих жертв и целью данного перемещения является ключевым аспектом различия понятий «торговля людьми» и «незаконная миграция». Такого же мнения придерживаются эксперты ОБСЕ.
Некоторые авторы считают, что незаконная миграция является составной частью торговли людьми, которая включает в себя как незаконную перевозку иммигрантов-нелегалов, в т.ч. женщин для занятия проституцией, так и мошеннический найм рабочей силы, продажу детей для незаконного усыновления. Ряд авторов просто отмечают тесную связь незаконной миграции с торговлей людьми, другие – не считают незаконную миграцию преступлением самостоятельным в виду отсутствия состава такового в международных и национальных нормативных актах.
В целом, мы склонны согласиться с И.И. Карпецом, Ф.Л. Синицыным, А.Л. Репецкой, Е.В. Тюрюкановой и М.М. Малышевой, относящих торговлю людьми и нелегальную миграцию к разным видам преступлений, разделяя их по объекту и целям деяния.
К сожалению, единства среди теоретиков и практиков нет не только в переводе англоязычного термина, но и в интерпретации его содержания. Разнообразны и трактовки, даваемые торговле международным законодательством.
Пекинская декларация и Платформа действий 1995 года установили, что в настоящее время понятие торговли людьми включает в себя торговлю не только в целях сексуальной, но и всех других видов эксплуатации. По мнению Пекинской декларации, в сферу торговли людьми входит, помимо вовлечения женщин в занятие проституцией, еще и принудительный труд и браки по принуждению.
Большинство экспертов придерживаются точки зрения, что торговля людьми обязательно должна быть определена как акт, в котором есть наличие обмана, и принуждения любого рода. Например, даже если въезд в страну назначения, где женщине обещали работу танцовщицей, осуществляется легально, то обман заключается в том, что она предназначается не только для выполнения указанных обязанностей, но и для работы проституткой. Стивен Галстер определяет составляющие элементы торговли как «использование обмана, принуждения (включая применение силы, или ее угрозу, или злоупотребление властью), долговой зависимости или всего вышеперечисленного». Отметим, что перечень средств воздействия на жертву в Протоколе 2000 г. дополнен похищением, мошенничеством, злоупотреблением властью или уязвимостью положения и подкупом для получения согласия лица, контролирующего другое лицо. Это перечень видится нам исчерпывающим, тогда как в обоих определениях он неполный.
В январе 1999 года эксперты «Всемирного Альянса против торговли женщинами», «Фонда против торговли женщинами», «Международной группы по праву в области прав человека» и других организаций, входящих в коалицию «Human Rights Caucus», опубликовали «Стандартные правозащитные принципы обращения с лицами, пострадавшими от торговли людьми», которые определяют торговлю людьми как «акт, содержащий в себе вербовку, перевозку внутри одной страны или через ее границы, продажу, покупку, передачу, укрывательство или получение лица, совершенный с использованием обмана или насилия (включая угрозу применения силы или злоупотребление властью) или долговой кабалы с целью удержания лица, за плату или без таковой, в принудительном труде или в условиях, подобных рабству».
Недостатком этого определения, на наш взгляд, является отсутствие в нем широкой трактовки цели торговли как эксплуатации и ограничение таковой лишь принудительным трудом и условиями, сходными с рабством. Соответственно, за границами остается торговля людьми с целью использования их репродуктивных функций, трансплантации органов и тканей и др. По тем же самым основаниям нельзя принять и трактовки термина Донны Хьюз, которая считает, что под торговлей людьми следует понимать «любое действие, которое включает в себя перемещение людей внутри государственных границ или через них для целей сексуальной эксплуатации» и Н.В. Ходыревой и М.Г. Цветковой, полагающих, что «в основании понятия «трэффик» лежит экономическое различие между посылающими и принимающими полулегальных мигрантов странами … Оно включает в себя действие группы лиц, связанные с вербовкой людей, их транспортировкой из одного государства в другое, продажей и перепродажей для работы или занятия проституцией (иногда под видом брачного союза или учебы), с целью извлечения прибыли посредством обмана, угроз и других форм принуждения». Кроме того, определение Хьюз страдает ущербностью и в виду отсутствия в нем указания на формы воздействия на человека, с помощью которых осуществляется весь спектр действий, подразумевающихся понятием «торговля людьми».
В. Шакин, предлагая расшифровку понятия для проекта соответствующей статьи УК, рассматривает феномен как «осуществление законного или незаконного перемещения потерпевшего с целью дальнейшей его продажи или непосредственной эксплуатации труда в различных сферах деятельности, либо для использования его физиологических параметров» .
Как нам представляется, определение иркутского ученого в большей степени соответствует международным нормам и последним научным разработкам по проблеме, чем данное М. Клейменовым и С. Шамковым, которые предлагают под торговлей понимать «организованное перемещение любого человека (или группы людей) вопреки его (их) воле внутри страны или за ее пределы путем насилия или любым иным способом, нарушающим его (их) права, а равно приводящим к нарушению этих прав». Вряд ли такое сужение термина оправданно. Полагаем, данная формулировка понятия не соответствует тому, что принято понимать под торговлей, поскольку, как нами уже упоминалось выше, рассматриваемое явление включает в себя не только перемещение, но и эксплуатацию, то, ради чего, собственно говоря, и совершается первый элемент в череде действий.
По мнению Е.В. Евстифеевой, «торговлю людьми можно определить как совокупность общественно опасных деяний, посягающих на личную свободу человека, выражающуюся в совершении сделок в отношении человека, обращении в рабство, принуждении к труду, сопряженных с применением физического или психического насилия, обмана, шантажа, использованием материальной или иной зависимости потерпевшего и иными способами в целях использования этих лиц для корыстных или иных побуждений».
Несмотря на очевидные достоинства рассматриваемого определения, мы не можем его принять по следующим причинам. Во-первых, оперируя термином «сделка» автор безосновательно исключает из круга преступных деяний вербовку, передачу и иные действия в отношении человека, рекомендуемые к криминализации Протоколом 2000 г. Во-вторых, в рассматриваемой дефиниции не содержится упоминания одной из главных целей торговли – сексуальной эксплуатации, а также иных разновидностей эксплуатации, за исключением трудовой. Вероятно, автор полагает, что данная разновидность поглощается трудовой эксплуатацией, однако с этим нельзя согласится. Думается, что в виду чрезвычайной распространенности и опасности, необходимо особое отдельное упоминание феномена, к этому же склоняется национальная и международная правовая традиция.
Европейский Парламент в своем отчете определил торговлю как «незаконный акт, совершенный лицом, которое, направленно или ненаправленно, склоняет гражданина третьей страны выехать в другую страну или остаться в ней с целью эксплуатации этого гражданина, путем использования обмана или другой формы насилия или путем злоупотребления уязвимым положением этого гражданина или своим административным статусом».
Это определение было развито и дополнено в последнем международно-правовом акте по проблеме. Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности 2000 г. под торговлей людьми понимает «осуществляемые в целях эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение людей путем угрозы силой или ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего другое лицо» (ст.3).
В ст.1271 УК РФ под торговлей понимается «купля-продажа человека либо совершенные в целях его эксплуатации иные действия в форме вербовки, перевозки, передачи, укрывательства или получения». Легко заметить, что российская легальная дефиниция много шире той, что предложена Протоколом 2000 г., поскольку оставляет за рамками закона те способы, с помощью которых жертва может быть вовлечена в торговлю, а именно применение силы или угроза её применения, иные формы принуждения, похищение, мошенничество, обман и др. Более узкая международная трактовка феномена позволяет, по нашему мнению, исключить из круга пострадавших тех лиц, которые по сути своей не являются жертвами торговли. Например, женщина, сознательно выезжающая из России в Китай в целях занятия проституцией, не подвергавшаяся при этом обману, насилию и т.п., вряд ли может быть признана жертвой торговли, даже если впоследствии окажется, что она была введена в заблуждение относительно размеров оплаты своего труда или места работы.
Государственный закон США «О защите жертв насилия и подпольной торговли людьми» 2000 г. содержит расшифровку лишь специальной разновидности торговли: «особо жестоких форм подпольной торговли людьми», под коими понимает (а) торговлю людьми в секс-индустрии, а именно оплачиваемое половое сношение, навязанное силой или обманом лицу, не достигшему 18-летнего возраста; (б) вербовку, укрытие, транспортировку, покупку определенного лица или передачу его в чье-либо распоряжение силой или обманом для выполнения определенного труда или услуг и с целью порабощения или вовлечения в долговую зависимость или батрачества. Хотя мы вряд ли можем считать данную дефиницию полной, однако она гораздо шире интерпретирует понятие, чем большинство уголовно-правовых актов других стран. Многие законодатели ограничиваются лишь перечислением видов сделок, которые можно совершать в отношении потерпевших, изредка упоминая в качестве цели таковых различные виды эксплуатации, преимущественно сексуальной и проституции.
Проанализировав научные и доктринальные определения понятия «торговля людьми», мы полагаем, что самой полной и верно расставляющей приоритеты дефиницией является приведенная в Протоколе 2000 г. Таким образом, мы считает, что под торговлей людьми следует понимать осуществляемую в целях эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение людей путем применения силы или посредством угрозы ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего другое лицо.
Еще раз подчеркнем, что торговля людьми осуществляется с определенной целью, а именно последующей эксплуатацией. Существует множество способов классификации торговли на основании разновидностей эксплуатации жертв. Например, таковую можно провести по нескольким качественным критериям: по объектам эксплуатации, по способам принуждения, по формам применения и по содержанию деятельности жертв. Наиболее часто встречается разделение торговли на совершаемую (1) с целью трудовой эксплуатацией жертв и (2) использования их физиологических параметров. Е.В. Тюрюканова и М.М. Малышева выделяют следующие формы торговли:
 Принудительный труд, в том числе в «потогонном производстве»;
 Секс-торговля;
 Домашнее рабство;
 Браки про принуждению, в том числе через систему «невест по почте»»;
 Принудительные репродуктивные функции, включая рождение и воспитание ребенка;
 Принудительное донорство (продажа людей для трансплантации органов и тканей);
 Принудительное усыновление/удочерение.
Самой распространенной формой торговли, является, безусловно, торговля женщинами в целях сексуальной эксплуатации. Если судить об истории феномена по международным документам, то стоит отметить, что на протяжении XIX-XX веков была принята целая серия конвенций, деклараций, договоров и иных программных документов, направленных на борьбу с торговлей, но она не только существует до сих пор, она успешно процветает.
Нидерландский «Фонд против торговли женщинами» дал следующие характеристики торговли женщинами в целях сексуальной эксплуатации:
- до отъезда за границу женщина не знала о том, что она будет работать в проституции или была обманута относительно условий, в которых она будет работать;
- женщина не свободна принять личное решение о том, хочет ли она работать проституткой;
- женщину принуждают отдавать заработанные ей деньги третьим лицам;
- женщина связанна долгами, с которыми она должна расплатиться, прежде чем сама сможет распоряжаться своими доходами, поучить назад свои документы и решить, может ли она прекратить эту работу;
- женщина постоянно находится под контролем других лиц;
- женщина ущемлена в свободе передвижения и общения с другими людьми;
- женщина несвободна отказать отдельным клиентам или протестовать против отдельных видов сексуального контакта.
Бельгийский адвокат Мишель Гирш полагает, что торговля имеет место в тех случаях, когда «женщина подвергается эксплуатации в чужой стране со стороны лица (физического или юридического) с целью получения финансовой выгоды, и торговля состоит из организации законной или незаконной эмиграции женщины, даже с ее согласия, из страны проживания в страну назначения и втягивания ее любым способом в проституцию или иную форму сексуальной эксплуатации».
Ст. 1,2 Конвенции о борьбе с торговлей людьми и эксплуатации проституции третьими лицами 1949 года сужает сексуальную эксплуатацию до проституции. В них, в частности говорится, что под торговлей понимаются действия, когда кто-либо:
1. (а) сводит, склоняет или совращает в целях проституции другое лицо даже с согласия этого лица, (б) эксплуатирует проституцию другого лица, даже с согласия этого лица;
2. (а) содержит дом терпимости или управляет им, или сознательно финансирует или принимает участие в финансировании дома терпимости, (б) сдает в аренду или снимает здание или другое место или часть такового, зная, что они будут использованы в целях проституции третьими лицами.
М. Клейменов и С. Шамков рассматривают торговлю женщинами как «организацию проституции, создание рынка секс-услуг внутри страны, поставка женщин для индустрии секс-бизнеса за рубежом». Полагаем, что в данном определении происходит смешение двух разных понятий – проституции и торговли женщинами.
Государственный закон США «О защите жертв насилия и подпольной торговли людьми» 2000 г. определяет феномен как «вербовку, укрытие, транспортировку, покупку определенного лица или передачу его в чье-либо распоряжение с целью вовлечения его в коммерческие половые сношения».
Большинство вышеприведенных определений торговли, несмотря на некоторые различия, стремятся свести её цель только лишь к проституции, тем самым неоправданно сужая содержание сексуальной эксплуатации. К сожалению, международное законодательство не содержит определения сексуальной эксплуатации как таковой, хотя она многократно упоминается в различных конвенциях, протоколах, декларациях и др. Вместе с тем в нормативно-правовых актах и научных трудах прошлого столетия повсеместно присутствует отождествление сексуальной эксплуатации и проституции, однако, уже с конца 80-х гг. гендерный подход и труды феминисток обстоятельно доказывают несостоятельность подобной позиции. Понятие «сексуальной эксплуатации» значительно расширяется и дополняется порнографией, принуждением к полному обнажению при исполнении стриптиза и др. Как отмечают Е.В. Тюрюканова и М.М. Малышева, сегодня происходит «глобальный трансферт женской сексуальности, отчужденной от личной идентичности женщины… Тело женщины транспортируется в любой конец мира и арендуется по договорной цене…». Ярким примером изменения позиции служит Протокол 2000 г., который, хоть и не дает определения, разделяет «эксплуатацию проституции третьих лиц» и «другие формы сексуальной эксплуатации».
С.В. Шамков рассматривает сексуальную эксплуатацию как «использование уникальных свойств человека в области самовоспроизводства в целях удовлетворения чьих-либо потребностей путем принуждения, приводящего к нарушению его прав». Данное определение, на наш взгляд, страдает некоторой недоработанностью, поскольку исключает из своего круга тех людей, которые получают финансовую выгоду от эксплуатации, смещая акцент лишь на пользователей.
По мнению А.К. Бекряшева, под сексуальной эксплуатацией следует понимать практику, «когда определенное лицо получает сексуальное удовлетворение, финансовую прибыль или улучшение путем употребления или эксплуатации сексуальности другого лица в нарушение прав человека, таких как право на достоинство, равенство, самостоятельность, физическое и психическое благосостояние; т.е. торговля, проституция, секс-туризм, торговля невестами-по-почте, порнография, обнажение, избиение, инцест, изнасилование и сексуальные домогательства». Мы полагаем, что сексуальная эксплуатация не ограничивается использованием сексуальности лица, поскольку считаем, что сексуальность является объектом нематериального мира, а, например, проституция подразумевает к тому же использование тела, половых свойств лица.
Л.Д. Ерохина определяет сексуальную эксплуатацию как «сексуальное насилие над достоинством личности, равенством, умственной и физической целостностью и как практику, в ходе которой некоторые индивиды (преимущественно мужчины) утверждают свою власть и преимущество над другими индивидами (преимущественно над женщинами) в целях сексуального удовлетворения, финансовой прибыли и/или других выгод». Указанное определение представляет собой широкий подход к феномену с точки зрения прав человека и гендерного равенства.
Таким образом, сексуальную эксплуатацию мы можем определить как осуществляемое в целях удовлетворения физиологических или психологических потребностей, получения финансовой или иной материальной выгоды использование сексуальных и половых свойств человека путем применения силы или посредством угрозы ее применения или других форм принуждения, злоупотребления властью или уязвимостью положения.
Вряд ли можно согласиться с мнением Л.Д. Ерохиной, полагающей, что следует отличать торговлю в целях сексуальной эксплуатации от иных форм торговли по признаку организованности. «Женщины, доставляемые в другие регионы для целей сексуальной эксплуатации, попадают в цепочку организованной преступности и контролируются ею, в то время как перемещение для других целей, например, домашней работы, замужества, физического труда, могу не контролироваться вовсе. Организации, заказывающие новых рабынь, платят за доставку «товара», а затем расходы по доставке включаются в долговые обязательства женщин, оплатить которые можно, лишь занимаясь проституцией». С этим совершенно нельзя согласиться. Вряд ли торговля женщинами и мужчинами, например, в целях трудовой эксплуатации носит менее организованный характер или не находится под пристальным вниманием и непосредственным контролем организованной преступности. Более того, торговлей людьми как в целях сексуальной, так и иной эксплуатации зачастую занимаются одни и те же организованные преступные группы, использующие при этом абсолютно одинаковые способы и методы перемещения через границу и принуждения.
Итак, под торговлей женщинами в целях сексуальной эксплуатации мы предлагаем понимать осуществляемую в целях эксплуатации проституции и иной сексуальной эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение женщины путем применения силы или посредством угрозы ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего указанную женщину.

ТРЭФИКИНГ – ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИМИНАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН ДЛЯ ГРУЗИИ
Г. Е. Майсурадзе,
Начальник инспекции Госдепартамента
по охране Госграницы Республики Грузия
Торговля людьми как вид криминального бизнеса получил самое широкое распространение в странах пост советского пространства. Даже самое поверхностное ознакомление с материалами дел по фактам торговли людьми явно свидетельствуют о том, что эта беда не обошла стороной страны Южного Кавказа, в том числе и Грузию. Ее жертвами стали, в основном, дети и женщины, подвергающиеся похищению, продаже, вовлечению в проституцию или рабский труд и т.д.
Несмотря на это, до 23 ноября 2003 года бывшее правительство Грузии не уделяло данной проблеме должного внимания. В условиях коррумпированности госчиновников, сложной социально-экономической, политической и криминогенной ситуации торговля людьми процветала совершенно безнаказанно, несмотря на информацию, поступавшую как неправительственных организаций Грузии, так и со стороны иностранных государств. Так, например, в 2003 году американское посольство в Тбилиси официально сообщило, что грузинские торговцы людьми с помощью используемых в качестве прикрытия агентств по трудовой миграции, поддерживают тесные контакты с аналогичной сетью торговцев в России. Часть из них специализировалась в вербовке и продаже женщин для секс-индустрии, а другая часть сфокусировала свою деятельность на нелегальной миграции и трудовой эксплуатации. Схема доставки женщин не ограничивалась Россией. Зачастую она была лишь страной транзита. Многие женщины доставлялись из России в США, где хорошо организованные группы, охранников, хозяев размещали женщин в соответствии с их "рабочими местами в стриптиз-клубах, массажных салонах, борделях или "семьях". Разумеется, что женщины обязаны были оплатить трэфикерам расходы на поездку в США, изготовление поддельных документов и проживание, а также выплатить штрафные санкции в случаях неисполнения долговых обязательств.
Подобное положение, которое серьезно подрывало международный авторитет Грузии потребовало принятия срочных мер. 17 января 2003 года был принят указ Президента Грузии "Об утверждении плана действий по борьбе с трэфикингом на 2003-2005 годы", в соответствии с которым министерству юстиции была поручена подготовка соответствующих предложении для внесения изменений и дополнений в уголовный кодекс Грузии, а МВД было поручено подготовить проект закона Грузии о противодействии трэфикингу при участии заинтересованных организаций. Однако активизации работы соответствующих структур так и не произошло.
Некоторая надежда на изменение положения дел в этой области появилась в июне 2003 г. после опубликования знаменательного доклада Комиссии Конгресса США “Trafficking in Persons to Monitor and Combat Trafficking in Persons”, в котором Грузия была отнесена к третьей группе стран, не предпринимающих никаких усилий в борьбе с торговлей людьми, отнесенной к разряду тяжких преступлений. Включение Грузии в разряд государств, способствующих своей бездеятельностью распространению преступности, означало непременное введение против нее соответствующих штрафных санкций со стороны правительства США. Грузии было предоставлено время для исправления сложившейся ситуации до сентября 2003 года.
Под давлением общественности, международных организаций и государств, принимающих активные меры по борьбе с торговлей людьми грузинские властные и правоохранительные структуры приняли ряд собственных превентивных и карательных мер.
Прежде всего, в противодействии торговле людьми был использован опыт неправительственных организаций, проделавших за время бездействия официальных властей большую работу по предупреждению трэфикинга и подготовки общественного мнения к его неприятию путем систематизации свидетельств жертв торговли людьми, информационных материалов, тренингов с представителями различных слоев населения, главным образом, среди молодежи – потенциальных жертв трэфикинга.
По приглашению консульского отдела посольства США была проведена деловая рабочая встреча, целью которой была разработка планов по международному сотрудничеству в сфере борьбы с торговлей людьми. В результате были созданы телефонные «горячие линии» в силовых структурах и неправительственных организациях. Информация о случаях торговли людьми, способах вербовки потенциальных жертв работорговли, мерах предосторожности и других полезных сведениях была размещена на всех каналах телевидении в Тбилиси и регионах.
В сентябре 2003 года по инициативе совета национальной безопасности Грузии, с участием вышеназванных институтов был проведен семинар «Криминализация трэфикинга в уголовном кодексе и анализ информации, полученной по "горячей" линии». Представителям силовых структур были переданы выработанные международной службой миграции буклеты «Информационная компания Грузии» и данные по криминализации трэфикинга в Грузии.
И, наконец, при активной помощи Совета Европы в к настоящему времени Грузии подготовлен проект закона о борьбе с торговлей людьми и скоро состоится его презентация.
Эти меры в значительной мере активизировали работу по борьбе с торговлей людьми. Данный факт был отмечен в меморандуме США о торговле людьми от 10 сентября 2003 года, представленном Джорджем Бушем. В меморандуме было заявлено, что Грузия достигла определенного, прогресса в борьбе с трэфикингом. Администрация США выразила полную поддержку правительству Грузии в проведении активных мероприятий по расследованию фактов торговли людьми, наказании их организаторов, межведомственной координации по борьбе с данным преступлением, распространении информации о рисках трэфикинга.
Принятые меры помогли Грузии избежать намечаемых штрафных санкций, а в следующем докладе Комиссии Конгресса США Грузия из третьей категории была переведена во вторую, т.е. была отнесена к странам, предпринимающим усилия по противодействию данному преступлению.
Благодаря усилиям многих организаций и конкретных лиц в борьбе с торговлей людьми в Грузии возникают прецеденты, позволяющие накапливать практический опыт в противодействии торговле людьми правовыми методами. Так, по преступлениям данной категории в 2003 году было возбуждено три уголовных дела. Одно из них было связано с фактом торговли несовершеннолетними.
В ходе следствия было установлено, что в 2001-2002 г.г. в Грузии была организована иностранными гражданами преступная группа с целью купли-продажи несовершеннолетних и их вывоза за рубеж. В ее состав которой входили отдельные работники родильных домов Имерети и ряда других районов Западной Грузии. Указанная группа действовала по следующей схеме. Представитель международной посреднической организации в Грузии через привлеченных грузинских граждан сообщал о желании усыновить ребенка работником расположенных на территории Имерети родильных домов. В случае выявления материально нуждающихся или удрученных тяжелыми социальными условиями родителей, согласных отдать своего ребенка, работники роддомов связывались с международной посреднической организацией, сообщая цену живого «товара» и размер их собственного гонорара. В отдельных случаях международный посредник сам находил подходящего ребенка, проверял состояние его здоровья, после чего связывался с его семьей. До оформления соответствующей документации детей за определенную сумму временно передавали доверенным лицам для ухода за ними.
В процессе сбора и составления необходимой для усыновления документации члены преступной группы использовали пробелы в законодательстве, дающие иностранным гражданам якобы предусмотренную Гражданским кодексом возможность приобретать детей путем прямого усыновления, что существенно облегчало этот процесс. Членами преступной группы составлялись фальшивые документы, в которых родителями детей указывались подставные лица. Документы, якобы подписанные родителями, заверяли нотариусы, которые не интересовались насколько реально содержание данных документов, в частности, были ли указанные в документе дети в действительности усыновлены от своих биологических родителей и были ли те согласны отдать детей конкретным лицам. В действительности ни один из родителей не встречался с усыновляющими лицами.
Если родители отказываются от детей и они остаются без опеки, их усыновление должно осуществляться на основе соответствующих законов Грузии, защищающих, в первую очередь, как ребенка, так и государственные интересы и, в данном случае, учреждающих для усыновления ребенка шестимесячный срок. В течении этого срока центральные и территориальные органы образования обязаны обеспечить усыновление ребенка семьей, постоянно проживающей на территории Грузии. Усыновление в другие страны возможно только после того, как ребенка ставят на учет в соответствующем информационном банке, и только в том случае, если спустя шесть месяцев соответствующими органами принимается решение о невозможности его усыновления гражданами Грузии.
О незаконной деятельности данной криминальной группы свидетельствует и тот факт, что как прямое участие в процессе усыновления ребенка, так и на основе требований закона «Об усыновлении» запрещено всем физическим и юридическим лицам, кроме соответствующих органов Министерства образования. Указанной же группой практиковалось усыновление через представителя, что прямо запрещено соответствующим положением ст. 124 Гражданского кодекса.
Следствием по делу установлено 20 фактов незаконного усыновления детей иностранцами, 12 лиц были уличены в торговле несовершеннолетними и составлении фальшивой документации. В процессе дознания и следствия был предотвращен вывоз за границу двух грудных детей, которые в настоящее время воспитываются в усыновивших их грузинских семьях. Исходя из законодательных новаций, внесенных в ст. 172 УК в июне 2003 года из данного дела в отношении директора родильного дома, заведующего отделом и старшей медсестры, было выделено в отдельное производство дело по факту торговли несовершеннолетними. Данное дело 30 июня того же года с обвинительным заключением было направлено в районный суд Самтредиа, а следствие по основному делу было завершено и в октябре 2003 года направлено в окружной суд г. Кутаиси. В отношении проходивших по нему девяти лиц вынесен обвинительный приговор.
Зачастую в сети современных работорговцев попадают не только несовершеннолетние, но и взрослые, но излишне доверчивые люди. Так, 12 августа 2003 года сотрудники отдела по борьбе с трэфикингом МВД задержали Арутинову М., обвиняемую в том, что 24 июня 2003 года, используя фальшивый паспорт, она пересекла государственную границу Грузии. Обманными обещаниями устройства на работу в Турции Арутинова привезла в Анкару жительниц Западной Грузии Марину М. и Лали К., которых она передала некому человеку по имени Севда. Арутинова отобрала у женщин паспорта и путем шантажа, физического и морального воздействия заставляла их оказывать сексуальные услуги приходящим клиентам.
Аналогичных фактов в практике МВД Грузии в настоящее время уже немало. Особую, озабоченность вызывает состояние этой проблемы в так называемых «неконтролируемых регионах». С 1993 года, в силу известных событий юрисдикция Грузии не распространяется на Абхазскую Автономную Республику и Южно-Осетинскую автономную область, где до сих пор проживает немалое количество этнических грузин и других национальностей. Защита их интересов никем не гарантирована. В этих регионах стоят под эгидой ООН смешанные коллективные миротворческие силы, в функциональные обязанности которых физическая защита и механизмы обеспечения проживающих граждан в контролируемой ими зоне конфликта практически не предусмотрены. По имеющейся статистике с 29 сентября 1993 г. по настоящее время только в Гальском районе Абхазии были похищены 500 лиц грузинской национальности в возрасте от 14 до 65 лет, судьба которых до настоящего времени неизвестна.
По официальным данным международных исследователей, ежегодно только из Грузии и Азербайджана в Турцию прибывает от 300 до 350 тыс., с 1995 г. по 2002 г. 979 бывших граждан Грузии приняло гражданство Турции. Количество нелегальных мигрантов из Грузии составило более 8.113 человек. За различные правонарушения (просроченная виза, занятие проституцией и т.п.) депортировано в Грузию 2.527 ее граждан. С указанной категорией практически никто не проводил профилактическую или исследовательскую работу. Сколько среди них фактических жертв торговли людьми при таком подходе к данной проблеме, установить невозможно.
Необходимо особо отметить, что на территории, ныне контролируемой сепаратистским режимом Абхазии, осенью 2002 года был установлен и документально официально подтвержден факт торговли людьми. Десять граждан Турции, обманным путем привезли на работу в Ткварчельский (Очамчирский район) угольный разрез, где у них отобрали документы, удостоверяющие их личность, и около месяца заставляли работать практически без еды и заработной платы. Наконец их бросили на произвол судьбы и нелегальным мигрантам с большими приключениями пришлось самым добираться к себе на родину. Четверо из них, были задержаны пограничниками Потийской береговой охраны, во время досмотра судна "Илдизлы-1", накануне доставившего контрабандные товары в Очамчирский порт и загрузившегося углем из Ткварчели.
В виду того, что законодательством Грузии не предусмотрены меры защиты в отношении жертв торговли людьми, задержанные лица вместе с членами экипажа судна были привлечены к уголовной ответственности за незаконный переход государственной границы и приговорены к лишению свободы. Меру наказания осужденные отбыли в специальном учреждении Министерства юстиции Грузии.
И что особо важно, ни в ходе предварительного следствия, ни в процессе судебного разбирательства ни у кого даже в мыслях не промелькнуло, что они имели дело не с обычными нарушителями государственной границы, а с несчастными жертвами торговли людьми.
К великому сожалению, информация и документы об этом факте ко мне попали во время судебного разбирательства, и я первым усмотрел и зафиксировал это явление как реальный факт трэфикинга.
Судя по материалам, с которыми мне довелось ознакомиться по проблеме трефикинга в отличие от наших друзей – России, Украины, Прибалтики, Грузии многое еще предстоит сделать, чтобы объективно и оперативно разобраться в этой нависшей над нами великой бедой с непредвиденными, далеко идущими последствиями. Однако, с учетом социально-экономического положения населения страны и высокой степенью коррупции Грузия вряд ли одна справится с этой проблемой. Только во взаимодействии с мировым сообществом и соседними государствами (Россией, Азербайджаном, Арменией и другими), на основе единой политики как на международном, так и на национальном уровне, Грузия сможет более успешно решить эту проблему. Тем более что первые шаги в этом направлении уже сделаны. Проводимая нынешней властью политика реформирования армии и силовых структур, очищение их рядов их от коррумпированных элементов, непримиримая борьба с коррупцией в структурах государственной власти, контрабандой, теневой экономикой и другими негативными явлениями, включая изолирование от общества так называемых «воров в законе», – все это привело к тому, что Грузия практически покончила с криминальными авторитетами. Можно надеяться, что предпринимаемые меры, включая и борьбу за целостность территории, послужат опорой для успешной борьбы с торговлей людьми как одной из разновидностей опасного, порочного транснационального криминального явления.

ТОРГОВЛЯ ЛЮДЬМИ В КОНТЕКСТЕ ПОСЯГАТЕЛЬСТВА НА ПРАВА И
СВОБОДЫ СЕМЬИ, ЖЕНЩИН И НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

Гордейчик А.А.,
аспирантка кафедры уголовного права
и криминологии ХГАЭиП

Такое явление как торговля людьми (трэффик) давно является проблемой международного масштаба и, зачастую, жертвами таких преступлений становятся женщины и дети, выступающие в руках преступников так называемым «живым товаром», предметом товарно-денежных отношений.
Уже римское право предусматривало в ряду тяжких преступлений похищение людей, понимая под ним обращение человека свободного в состояние несвободы. Право каноническое рассматривало это деяние как тяжкую кражу.
Историко-правовой анализ российского уголовного законодательства показывает, что оно также уделяло значительное внимание таким, неразрывно связанным между собой архаичным формам преступности, как похищение или торговля людьми.
Значительное место ответственность за преступления против семьи и несовершеннолетних занимала в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Нормами отделения 1 гл. 1 разд. 11 регулировалась ответственность за противозаконное вступление в брак. Наказуемы были различные виды похищения женщины для вступления в брак.
Уголовное уложение 1903 г. содержало гл. 26 «О преступных деяниях против личной свободы», которая состояла из 15 статей (498 – 512). При этом в эту главу были включены посягательства не только против личной свободы (как называлась сама глава), но и связанные: с похищением людей; с похищением и задержанием людей в больнице умалишенных (п. 1 ст. 500); с похищением и задержанием в притоне разврата лиц женского пола (п. 2 ст. 500); с продажей и передачей в рабство или в неволю (ст. 501);
Первые уголовные законы советского периода отказались от подробного регламентирования ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних.
УК РСФСР 1922 г. конкретизировал систему посягательств против личной свободы, посвятив этому четыре состава преступлений. Это – «Насильственное незаконное лишение кого-либо свободы, совершенное путем задержания или помещения его в каком-либо месте» (ст. 159); «Лишение свободы способом, опасным для жизни или здоровья лишенного свободы или сопровождавшееся для него мучениями» (ст. 160); «Помещение в больницу для душевнобольных заведомо здорового лица из корыстных или иных личных видов» (ст. 161); «Похищение, сокрытие или подмен чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных видов» (ст. 162).
Названные выше составы преступлений против личной свободы сохранились в УК РСФСР 1926 г. Вместе с тем, им была введена уголовная ответственность за похищение, сокрытие или подмену чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных побуждений (ст. 149). В 1928 г. Уголовный кодекс был дополнен гл. 10 «Преступления, составляющие пережитки родового быта». Нормы главы регулировали ответственность за такие преступления, как уплата выкупа за невесту (калыма) (ст. 196), принуждение женщины к вступлению в брак или к продолжению брачного сожительства, а равно похищение ее для вступления в брак (ст. 197), Действие этой главы распространялось лишь на те автономные республики, где указанные действия являлись пережитками родового быта.
УК РСФСР 1960 г. в первоначальной редакции устанавливал еще более узкий перечень преступлений, посягающих на личную свободу. К ним было отнесено всего два состава: незаконное лишение свободы, в том числе совершенное способом, опасным для жизни и здоровья потерпевшего (ч. 1 и ч. 2 ст. 126), и подмена ребенка из корыстных или иных низменных побуждений (ст. 125 УК). В течение всего времени действия УК РСФСР 1960 г. в него вносились определенные изменения, по разным причинам, в том числе и в связи социальной обусловленностью каких-либо деяний.
В этой связи некоторая «усеченность» числа подобных составов преступлений в советском законодательстве по сравнению с дореволюционным, объясняется причинами социо-политического и экономического порядка. Действительно, в период существования Союза ССР проституция и неразрывно связанная с ней торговля женщинами в целях их сексуальной эксплуатации существовали скорее как исключительное явление, не получая широкого распространения. Иные виды торговли людьми фактически отсутствовали .
Ситуация изменилась с крушением Союза ССР, бурным развитием в нашей стране рыночных отношений, и соответствующим изменением социальной и политической структур общества.
В этой связи новым толчком правовой регламентации данной группы общественных отношений послужило принятие в 1993 г. Конституции РФ. Часть 1 ст. 22, которой провозгласила право каждого на свободу и личную неприкосновенность. Реализацией этого конституционного положения стало введение Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР ст. 125.2, предусматривавшей ответственность за торговлю несовершеннолетними. Статья 152 УК РФ 1996 г., воспринявшая основные положения ст. 125.2 УК 1960 г., предусмотрела ряд новых квалифицирующих признаков. При этом об их подробном анализе речь пойдет чуть ниже.
За годы новейшей реформации ситуация с торговлей людьми и женщинами и детьми, в частности, только ухудшилась. Так, в первом ежегодном докладе Государственного Департамента США 2001 г. о торговле людьми в странах мира Россия была отнесена к числу государств, не прилагающих достаточных усилий для решения этой проблемы . Так же как в Китае и Японии, в нашей стране процветает секс индустрия. В России печатная пресса пестрит объявлениями о высокооплачиваемой работе для женщин за границей. Еще более насыщена подобными сведениями новая информационная среда – Интернет.
При этом к причинам, способствующим ухудшению ситуации в этом вопросе, относится, не только рост общего уровня преступности, вызванный нестабильной экономической ситуацией в стране, но и отдельные политические явления, например, вооруженные конфликты в Чечне и на северном Кавказе.
Как следствие, торговля людьми – современная форма рабства, требующая немедленного реагирования (ответа) со стороны государства и общества, актуальнейший вызов современности. В настоящее время как никогда особую значимость приобретает проблема обеспечения не только свободы, чести и достоинства, но и здоровья и жизни человека. Одним из таких ответов государства стало принятие 8 декабря 2003 г. поправок в Уголовный кодекс Российской Федерации. Федеральным законом уголовное законодательство России было гармонизировано с Конституцией РФ, приведено в соответствие с многочисленными международными нормами, устанавливающими запрет на торговлю людьми.
Организация Объединенных Наций во Всеобщей декларации прав человека провозгласила, что дети имеют право на особую заботу и помощь. Кроме того, семье, как основной ячейке общества и естественной среде для роста и благополучия всех ее членов и особенно детей, должны быть предоставлены необходимые защита и содействие, с тем, чтобы она могла полностью возложить на себя обязанности в рамках общества. Ребенку же для полного и гармоничного развития его личности необходимо расти в семейном окружении, в атмосфере счастья, любви и понимания. Ребенок должен быть полностью подготовлен к самостоятельной жизни в обществе и воспитан в духе идеалов, провозглашенных в Уставе Организации Объединенных Наций, а также в духе мира, достоинства, терпимости, свободы, равенства и солидарности (Конвенция ООН о правах ребенка 1989 г.). Ст. 35 Конвенции гарантирует принятие всех необходимых мер для предотвращения похищения детей, торговли детьми или их контрабанды в любых целях и в любой форме.
Особая защита ребенка была предусмотрена также в Женевской декларации прав ребенка 1924 г. и в Декларации прав ребенка, принятой Генеральной Ассамблеей 20 ноября 1959 г., и признана Всеобщей декларацией прав человека, Международным пактом о гражданских и политических правах (в частности, ст. ст. 23, 24). Аналогичные предписания содержаться в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ст. 10), а также в уставах и соответствующих документах специализированных учреждений и международных организаций, занимающихся вопросами благополучия детей.
Как уже отмечалось, торговля людьми – относительно новый состав преступления. Однако ранее УК РФ предусматривал уголовную ответственность за торговлю несовершеннолетними. Впервые уголовная ответственность за торговлю несовершеннолетними появилась в 1995 г., когда Федеральным законом РФ от 7 марта 1995 г. УК РСФСР был дополнен данной статьей, которая до недавнего времени входила в главу 20 УК РФ «Преступления против семьи и несовершеннолетних». В настоящее время данный состав преступления включает в себя п. «б» ч. 2 ст. 127.1 УК РФ (статья дополнительно включена с 11 декабря 2003 г. Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ). Объективная сторона состава преступления предусматривает куплю-продажу несовершеннолетнего либо совершение иных противоправных действий в отношении несовершеннолетнего в форме его передачи, перевозки, укрывательства, получения в целях его эксплуатации. Под иными противоправными действиями в отношении несовершеннолетнего в форме его передачи, перевозки, укрывательства, получения следует понимать передачу несовершеннолетнего за вознаграждение для попрошайничества, дарение несовершеннолетнего, обмен его на материальные ценности, предоставление его за деньги для сексуальной эксплуатации и т.п. Преступление считается оконченным с момента передачи несовершеннолетнего.
Торговля несовершеннолетними совершается с прямым умыслом. Продающий несовершеннолетнего, осознает, что передает его посторонним и желает совершить это, а приобретающий сознает, что приобретает ребенка в результате незаконной сделки и желает этого. Потерпевшим может быть только несовершеннолетний, то есть лицо, не достигшее 18-летнего возраста. По мнению некоторых авторов, потерпевшими могут быть также родители и другие лица, интересы которых пострадали в результате совершенного в отношении подростка преступления. Так, П.Я. Мшвениерадзе отмечает, что в качестве потерпевших могут выступать несовершеннолетние, по поводу которых заключены сделки, а «в случае совершения таких сделок с несовершеннолетними помимо воли их родителей, опекунов, попечителей, иных близких родственников в качестве потерпевшего могут выступать и перечисленные лица – отец или (и) мать, опекун, попечитель и т.д.» .
Здесь произошло смешение понятия «потерпевший» в уголовно-правовом смысле с понятием «потерпевший» в уголовно-процессуальном значении этого термина. Согласно ст. 53 УПК РСФСР потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Родители и другие лица действительно могут при описанных обстоятельствах выступать в процессе в качестве потерпевших. Однако они не отвечают требованиям потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова. При посягательствах на личность потерпевшим («предметом преступления») в уголовном праве подразумевается человек, путем воздействия на которого совершается посягательство против объекта . Таким образом, потерпевшим по рассматриваемому преступлению может быть только сам несовершеннолетний.
Такие преступления как торговля несовершеннолетними заслуживают особого внимания, так как посягают не только на безопасность, интересы ребенка, но и семьи в целом, в результате оказываются под угрозой и нравственные устои общества. Так, например, Н.Г. Кулакова, специально исследовавшая этот вопрос в кандидатской диссертации, основным (непосредственным) объектом преступления «торговля несовершеннолетними» видит общественные отношения, обеспечивающие жизнь, здоровье (физическое и психическое), личную безопасность и интересы несовершеннолетнего на получение полноценного воспитания, образования, общения с родителями, а также права и обязанности родителей, связанные с воспитанием и общением со своим ребенком. В этой связи А.Н. Красиков полагает, что объектом здесь является неотчуждаемое право ребенка находиться, расти и развиваться в естественной среде, в составе семьи или в фактически сложившихся условиях, аналогичных семейным. Таким образом, торговля несовершеннолетними посягает не только и даже не столько на свободу детей и подростков, сколько на их интересы в комплексе … генеральной характеристикой указанного комплекса (интересов несовершеннолетних) является их безопасность .
Примечательно, что в российском уголовном праве сначала в УК РСФСР 1960 г. была установлена уголовная ответственность за похищение ребенка и лишь потом, в УК РФ была предусмотрена уголовная ответственность за похищение человека. Аналогично развивалась ситуация и с установлением уголовной ответственности за торговлю людьми, когда в УК РСФСР в 1995 г. появилась статья устанавливающая уголовную ответственность за торговлю детьми, и лишь в 2003 г. с введением поправок в УК РФ уголовный закон был дополнен составом преступления, предусматривающим уголовную ответственность за торговлю людьми.
Данный факт еще раз подтверждает особую важность охраняемых законом интересов семьи и ребенка, подчеркивая уязвимость и чувствительность этого института к различным преступным проявлениям.
В этой связи трудно не согласится с американским ученым С. Стокер, которая отмечает, что «торговля людьми – многогранное и развивающееся явление, растущее и меняющееся наряду с экономической глобализацией и трудовой мобильностью, технологическим прогрессом, бедностью и экономическими и политическими изменениями, культурным взаимодействием и социальным статусом, политической коррупцией» .
Торговля людьми представляет собой сложное и до конца не изученное явление, так, к примеру, не смотря на то, что суррогатное материнство законодательно урегулировано в нашей стране, полемика на сей счет не стихает. Ведь в Росси существует и активно развивается своего рода около криминальный бизнес. Женский организм используется для вынашивания беременности и родов. Ребенок попадает после этого в руки других лиц, которые могут продать его для усыновления или для других нужд, в том числе для трансплантации органов. Такая ситуация возможна, например, когда женщину вывозят за рубеж, лишают свободы и в изоляции она вынашивает ребенка . Считается, что в процессе вынашивания эмбриона между ним и суррогатной матерью возникает особая биологическая и эмоциональная связь, которая дает себя знать и после рождения ребенка. Проблемой является предотвращение фактов заключения договоров о суррогатном материнстве с использованием крайне тяжелого материального положения женщины, соглашающейся вынашивать эмбрион . Возможны спорные ситуации, когда суррогатная мать по тем или иным причинам не желает передавать рожденного ею ребенка лицам, по соглашению с которыми он был рожден. Здесь следует иметь в виду, что во избежание судебных споров и коммерческого использования института суррогатного материнства Советом Европы рекомендовано производить подобные операции только по экстремальным медицинским показаниям и использовать в качестве «матери-инкубатора» сестер, близких родственниц или подруг бесплодной женщины с оплатой лишь объективно допустимых расходов . Наличие научно-медицинской возможности искусственного «выращивания» детей все-таки недостаточное основание для ее внедрения в общественные отношения. Рождение ребенка – это, прежде всего естественный процесс, вмешательство в который может осуществляться только в крайних, исключительных случаях (по угрожающим жизни медицинским показаниям), но не по прихоти или капризам людей .
Не меньшей проблемой, которая до некоторой степени связана с торговлей людьми, является трансплантация органов (тканей) человека (в настоящее время в г. Хабаровске активно проводятся проверки по нескольким подобным операциям, в связи с жалобами родственников погибших).
Вовлечение в занятие проституцией, тоже является своего рода бизнесом. Как отмечают работники российских правоохранительных органов, ст. ст. 240, 241 УК РФ предназначены для наказания преступников, которые вовлекают в занятие проституцией, но они не могут быть обвинены, если не будет доказано применение угроз, шантажа или обмана для вовлечения женщин в занятия проституцией, что практически всегда очень трудно сделать .
В рапорте начальника окружного контрольно-пропускного пункта «Хабаровск» от 8 августа 2000 г. директору Департамента по координации деятельности правоохранительных органов Администрации Хабаровского края отмечается одно очень важное обстоятельство: «В перепродаже и использовании проституток принимают участие и сотрудники полиции КНР. Практически все бордели находятся под их негласным покровительством».
Особую тревогу вызывает следующее, указанное в рапорте обстоятельство: «в последнее время в Китае большим спросом пользуются малолетние российские девушки. С целью вывоза их за границу организаторы канала оказывают им помощь в приобретении чужих и подложных документов на право пересечения государственной границы» .
Подобные явления требуют комплексного законодательного урегулирования не только со стороны уголовного законодательства, также необходимы дополнительные изменения в СК РФ, законе о СМИ, иммиграционные законы.

РАБСТВО И РАБОТОРГОВЛЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

Полещук Д.В.,
преподаватель кафедры уголовного права
ВФ ДВЮИ МВД России

Федеральным Законом РФ от 8 декабря 2003 года «О внесении изменений и дополнений в уголовный кодекс РФ» были добавлены две новые статьи: торговля людьми (ст. 127.1 УК РФ) и использование рабского труда (ст. 127.2 УК РФ). Законодатель установил уголовную ответственность за данные деяния в связи с распространенностью таких преступлений в последнее время и на территории России.
Рабство и работорговля являются отголосками рабовладельческого строя, которые унаследовала современная Россия. В модифицированном виде они процветали в XVIII – XIX веках. Отмена рабства в США привела к сокращению рынка сбыта рабов. Однако рабство и работорговля сохранялись в Эфиопии, Либерии, Тибете, Непале и других государствах. Первые международные соглашения касались борьбы с торговлей рабами. Среди них можно назвать Венский конгресс 1815 г. и Аахенский конгресс 1818 г., которые не только осудили такие деяния, но и признали их преступными.
Данные нормы являются специальными по отношению к преступлению, предусмотренному ст. 127 УК РФ – незаконное лишение свободы.
Объектом данных преступлений выступают отношения, охраняющие свободу личности. И если в теории уголовного права говорится о том, что человек не может являться предметом преступления, то по конструкции ст. 127.1 УК РФ (торговля людьми) напрашивается противоположный вывод. Человек в данной норме выступает именно предметом преступления, то есть то, на кого конкретно направлено преступное деяние. Это видно из законодательного определения понятия торговли людьми – это купля-продажа человека либо его вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение, совершенные в целях его эксплуатации. Ведущее место занимает продажа женщин и детей для занятия проституцией. С этой целью их продают и вывозят в другие страны, комплектуют дома терпимости, при этом третьи лица извлекают из этого рода деятельности большие доходы. В этих же целях практикуется продажа детей.
По конструкции объективной стороны, данный состав является формальным. Преступление, считается оконченным с момента совершения одного из действий, указанных в диспозиции статьи. Субъективная сторона данного преступления характеризуется прямым умыслом и обязательной целью – эксплуатацией человека. Под эксплуатацией законодатель понимает – использование занятия проституцией другими лицами и иные формы сексуальной эксплуатации, рабский труд (услуги), подневольное состояние, а равно изъятие его органов или тканей. Во – первых, уголовный закон так и не дает четкого определения понятия проституции. Во – вторых, до конца не ясно, что понимается под иными формами сексуальной эксплуатации. Например, является ли перевозка человека за границу в целях принудительного занятия стриптизом «иной формой сексуальной эксплуатации» или же это «использование рабского труда или услуг». Что касается подневольного состояния, о котором говорится в примечании к ст. 127.1 УК РФ, то здесь идет речь о «состоянии или положении человека, над которым осуществляются атрибуты права собственности или некоторые из них» . Также в данном примечании говорится об изъятии органов или тканей человека, то есть данная норма устанавливает уголовную ответственность за торговлю человеком в целях изъятия его органов или тканей. В некоторых случаях данное деяние может быть квалифицировано по совокупности двух преступлений: ст. 127.1 УК РФ и ст. 120 УК РФ – принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации. Субъектом рассматриваемого преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет и причем речь идет как о «продавце», так и о «покупателе» не только человеческих тел, но и человеческих душ.
Что же касается статьи 127.2 УК РФ, то здесь идет речь об использовании рабского труда, о котором упоминается в примечании к предыдущей статье. В диспозиции данной статьи законодатель попытался раскрыть объективную сторону преступления. Под использованием рабского труда понимается: использование труда человека, в отношении которого осуществляются полномочия, присущие праву собственности, в случае, если лицо по независящим от него причинам не может отказаться от выполнения работ (услуг). Если рассматривать толкование слова «раб», то здесь понимается: «Человек, лишенный всех прав и средств производства и являющийся полной собственностью владельца-господина, распоряжающегося его трудом и жизнью».
По конструкции объективной стороны данного преступления состав является формальным. Преступление считается оконченным с момента использования труда потерпевшего, т.е. когда человек начинает выполнять работу или услуги по отношению к виновному. Способы совершения преступления различны, главное, что потерпевший не может отказаться от выполнения таких работ (услуг) по независящим от него причинам (служебная или материальная зависимость, родственные отношения, шантаж или насилие со стороны виновного и т.п.).
С субъективной стороны данное преступление характеризуется прямым умыслом. Мотив и цель не влияют на квалификацию.
Субъект преступления – физическое, вменяемое лицо, достигшее 16 лет, в прямой зависимости от которого является потерпевший.

Гл. 4. Проблемы борьбы с наркобизнесом

ПОНЯТИЕ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАРКОБИЗНЕСА

Середа К.А.,
Аспирантка кафедры уголовного права
ЮИ ДВГУ

Сложности переходного периода, который переживает в настоящее время Россия, сказывается на появлении и обострении многих негативных социальных процессов. Еще десять лет назад в нашей стране широко было распространено мнение о том, что организованная преступность вряд ли, может представлять реальную угрозу обществу. В настоящее время факт ее существования уже никто не отрицает и не оспаривает. Организованная преступность имеет много форм проявлений. Наркомания занимает в ней одно из центральных мест. Она приобрела черты бизнеса: опасного и преступного, но весьма доходного и прибыльного. Незаконное распространение наркотиков от дилетантов – одиночек постепенно перешло в руки профессионалов из организованных преступных группировок. Очень часто данный нелегальный бизнес становиться возможным благодаря помощи и прикрытию, оказываемому коррумпированными представителями власти, имеющими наработанные связи в регионах и центре.
Организованная преступность контролирует и управляет всем криминальным бизнесом: наркобизнесом, порнобизнесом, проституция, продажа оружия, незаконной торговлей детьми и т.д. Под ее контролем также находятся многие отрасли промышленности, в первую очередь те, которые связаны с внешне торговыми операциями горюче- смазочных материалов, добычей и продажей золота и т.д. Одним из самых доходных видов организованной преступности в настоящее время, как в мире, так и нашей стране продолжает оставаться наркобизнес. В последние годы наркомафия создала свои разветвленные устойчивые преступные организации практически на всей территории РФ. Значительно окрепли межрегиональные связи, установлены тесные контакты с международной наркомафией.
Международные наркодельцы рассматривают Россию, прежде всего как крупную перевалочную базу наркотиков. В тоже время она является огромным и перспективным рынком сбыта различного рода наркотического дурмана. В последние годы наметилась устойчивая тенденция, когда ввоз наркотиков на территорию РФ более чем в пять, раз превышает над вывозом. Это объясняется тем, что цены на наркотики на российском “черном рынке” в несколько раз выше по сравнению с европейскими и американскими. Дороговизна наркотического дурмана и широкие возможности распространении наркомании среди населения делают Россию для накродельцов особо заманчивой.
Наркобизнес имеет принципиальное отличие от иных мафиозных производств. На рынках других запрещенных товаров и услуг (например, нелегальных правоохранительных услуг) производство и потребление сосредоточены в основном в относительно развитых странах. С наркотиками растительного происхождения ситуация иная: сырье находится почти исключительно в развивающихся странах, а потребители - преимущественно в развитых. Поэтому наркобизнес изначально обречен на интернационализм, глобализацию. Скупив первичное сырье у крестьян "третьего мира", наркомафия должна организовать не только его переработку в конечный продукт, но и доставку товара к потребителям (часто на другой континент). Сейчас преступные организации могут считаться национальными на поприще наркобизнеса лишь по рынкам сбыта, которые они эксплуатируют. В целом же они действуют в международном масштабе. Международной является, прежде всего, структура наркобизнеса, осуществляемого по условиям международной же экономической конъюнктуры.
Проблема наркобизнеса есть обратная сторона проблемы отсталости "третьего мира". Развитые страны не дают развивающимся "занять место под солнцем", равнодушны к росту нищеты в "третьем мире". Выращивание наркокультур становится поэтому для бедных крестьян едва ли не единственным способом "свести концы с концами". В результате возникает ситуация, когда в ответ на "финансовую петлю", накидываемую развитыми странами, отсталые страны бьют их героиновыми, кокаиновыми и прочими "бомбами".
Современный транснациональный наркобизнес, окончательно сформировавшийся к 1980-м гг., есть система производства, транспортировки и реализации трех основных наркопродуктов (героин, кокаин, производные конопли) для потребителей двух основных региональных рынков (США, Западная Европа). Основные ареалы первичного производства были и остаются немногочисленными это "Золотой треугольник" (Бирма, Лаос, Таиланд, Южный Китай), "Золотой полумесяц" (Афганистан, Пакистан, Иран) и "Андский треугольник" (Перу, Боливия, Колумбия).
Помимо всего прочего наркобизнес является высокорентабельной отраслью криминальной экономики. Hорма прибыли при операциях с наркотиками составляет от 300 до 2000 процентов.
Отечественный наркобизнес является сферой деятельности высокоорганизованных преступных групп с разделением функций переработки, транспортировки, распространения. В преступных наркогруппировках, действующих на территории России, насчитывается в среднем по 20-30 человек. Из них, как правило, до трети - иностранцы. Организованной наркопреступность налаживает связи в структурах исполнительной, представительной и судебной власти.
В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента России № 24 от 10 января 2000 г., рост масштабов наркобизнеса определяется как угроза безопасности государства. Проблема борьбы с незаконным распространением наркотических средств являлась предметом обсуждения на заседаниях Совета Безопасности Российской Федерации, а также неоднократно рассматривалась членами Правительства Российской Федерации и депутатами Государственной Думы Совета Федерации России. Начиная с 1995 г. Правительством принимаются комплексные целевые программы по борьбе с наркотиками.
Наркобизнес многоаспектен, его характеристика должна осуществляться по нескольким параметрам: видам наркотиков, стадиям их производства и распространения, территориям производства и сбыта, основным маршрутам и способам доставки, изменению тенденций этих параметров за последние несколько лет. Если следовать этой схеме, то мы получим следующую картину.
Незаконное производство и торговля наркотиками подчиняются общим экономическим законам рынка и действуют, ориентируясь на прибыль в той же мере, что и легальные отрасли производства и торговли. Как и легальное предпринимательство, незаконная наркоторговля стимулируется спросом. Кроме того, наркотик, как специфический товар, способен спрос стимулировать. И нанести решающий удар по наркорынку возможно только при разрушении системы отношений “спрос-предложение”. Карательные меры, борьба с производством и торговлей наркотиками должны подкрепляться мерами по предотвращению злоупотребления наркотиками, снижению спроса. Комплекс этих мер должен предприниматься на всех уровнях – международном, региональном, государственном.
Подходя к определению наркобизнеса, необходимо заметить, что он, прежде всего, представляет собой бизнес-преступность.
Бизнес-преступность - преступления, направленные на систематическое получение прибыли посредством преступного использования международных экономических отношений. Данный вид преступности является наиболее опасным и совершается организациями самых различных типов (как преступными, так и легальными), а также группами лиц и отдельными лицами. Данный вид преступности отличается такими сущностными признаками как функциональность, структурированность и институциональный характер.
Одной из важнейших общемировых тенденций в развитии наркобизнеса является его индустриализация. Незаконное производство наркотических средств приобретает характер хорошо налаженной индустрии. Следовательно наркобизнес – это противозаконная торговля (коммерция) наркотическими средствами, приносящая неконтролируемую государством прибыль преступным группировкам, личную наживу наркодельцам: производителям, скупщикам, перевозчикам, реализаторам наркотиков.
В криминалистической литературе 90-х годов можно встретить следующее определение наркобизнеса: «незаконные действия с наркотиками или наркотикосодержащими культурами в виде промысла. Является источником личного обогащения и наживы или же вложения нажитых средств в различные структуры власти, управления и в другие формы и виды собственности. Другими словами, это деятельность одного лица либо организованной преступной группы, либо коррумпированной преступности, обеспечивающая основной источник наживы в виде промысла и (условно) основной деятельностью, связанной с незаконными действиями с наркотическими веществами» .
Обращает на себя трактовка, данная Александровым: наркобизнес – деятельность по незаконному обороту наркотических средств и психотропных веществ или их прекурсоров, совершенная организованной группой с целью извлечения доходов.
Другое понятие, тесно примыкающее к понятию наркобизнес, но тем не менее не охватывающее данный вид криминальной деятельности – понятие незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров. Определение данного понятия дано в ст. 1 Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» - это оборот наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, осуществляемый в нарушение законодательства Российской Федерации. При этом оборот наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров – это культивирование растений, разработка, производство, изготовление, переработка, хранение, перевозка, пересылка, отпуск, реализация, распределение, приобретение, использование, ввоз на таможенную территорию Российской Федерации, вывоз с таможенной территории Российской Федерации, уничтожение наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, разрешенные и контролируемые в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Исходя из определения наркобизнеса данного Меретуковым Г.М. в своей работе, на наш взгляд, наиболее полным является следующее: наркобизнес - это любое производство, изготовление, экстрагирование, приготовление, предложение с целью продажи, распространение, продажу, поставку на любых условиях, посредничество, переправку, транзитную переправку, транспортировку, импорт или экспорт любого наркотического средства или любого психотропного вещества в нарушение внутригосударственного или международного права, а также хищение наркотических средств, нарушение правил обращения с наркотическими средствами, являющихся промыслом или источником личного обогащения и наживы, или же вложение нажитых средств в различные структуры власти, управления, формы и виды собственности.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ НАРКОПРЕСТУПНОСТИ:
«ЗОЛОТОЙ ПОЛУМЕСЯЦ» ДОМИНИРУЕТ

Александр Зеличенко,
кандидат исторических наук, руководитель
международной группы полицейских-инструкторов
ОБСЕ в Сербии и Черногории.


Активное сотрудничество с местными коллегами-полицейскими все четыре балканских года, изучение уголовной статистики, анализ местного фактического материала, наркоситуации, складывающейся в Афганистане, Центральной Азии и, параллельно, в некоторых государствах Балкан, позволяет утверждать о последовательном доминировании «Золотого полумесяца» на европейских наркорынках.
Такое положение, в свою очередь, говорит о необходимости акцентировать внимание силовых структур на обнаружении и пресечении «афганского следа», важности пресечения преступных связей двух континентов. В условиях дальнейшей глобализации наркопреступности такая попытка представляется немаловажной.

При этом обращают на себя внимание следующие факторы:

1. Отдаленность корней проблемы от главных маршрутов наркотранзита и стран-потребителей. Опиум и героин, например, производятся главным образом в Афганистане. Центральная Азия, Иран, Пакистан, Турция, Балканы, Россия превратились в ключевые пункты наркотранзита; последняя, наряду с США и Западной Европой относится также к основным странам-потребителям. При этом внимания именно корням проблемы повсеместно уделяется непропорционально мало.
2. Недостаточное взаимодействие силовых структур, как на региональном, так и на международном уровне. В качестве примера можно привести инициированную ООН долгосрочную стратегию, названную «Пояс безопасности вокруг Афганистана». Из-за множества «брешей» по всему периметру и, прежде всего в Туркмении и на многих отрезках афгано-таджикской границы, стратегия эта остается малоэффективной.
3. Быстро растущее количество местных наркозависимых в каждой из стран транзита. В последние годы, по мнению экспертов, в странах транзита оседает порой до 20 процентов переправляемых наркотиков. Эффективная антинаркотиковая политика должна предвосхищать такую трансформацию, отслеживать темпы роста наркопотребления, анализировать тенденции и разворачивать множественные обширные программы наркопревенции, лечения и реабилитации наркоманов, в том числе программы предотвращения ВИЧ-инфекции.
4. Мировой черный рынок все активнее берут под контроль этнически однородные организованные преступные группировки. Сформированные по принципу кровных связей, эти занимающиеся транзитом и распространением наркотиков криминальные структуры абсолютно закрыты и отделены от местных сообществ. Это весьма осложняет задачу правоохранительных органов по проникновению и обнаружению таких групп (например, чеченские, цыганские, таджикские преступные группировки в России, албанские криминальные группы в Косово).
5. Ситуация в пост-конфликтных регионах, например, Афганистане, Косово: международные полицейские силы весьма слабо осведомлены о наркоситуации на местах, их личный состав постоянно меняется. Вновь создаваемые силовые структуры слабы и не имеют достаточного опыта борьбы с наркобизнесом.
6. Черный наркорынок, так же как и все другие рынки мира, бесконечно трансформируется и совершенствуется. Это развитие имеет свою специфику, которую необходимо своевременно выявлять и анализировать. Так, например, последние годы характеризуются весьма быстрым и агрессивным проникновением на традиционные рынки сбыта синтетических наркотиков, кое-где даже потеснивших традиционные опиум и героин. Наблюдается бурный рост количества лабораторий, производящих амфетамины, экстази. Это означает, что эффективная антинаркотиковая политика а) должна учитывать все изменения, для чего б) уже на ранних стадиях появления и развития новых тенденций должны проводиться их мониторинг, анализ и регулярная проверка.
7. Буквально на наших глазах рождаются новые международные наркомаршруты, которые в перспективе могут поглотить или, по меньшей мере, составить альтернативу действующим. Уже сегодня соответствующие структуры должны приступить к выработке своего рода «тактики на опережение». В противном случае ситуация, как это не раз бывало прежде, грозит на долгие годы выйти из-под контроля.

Представляется необходимым рассмотреть перечисленные выше факторы более подробно, с точки зрения определения приоритетов антинаркотиковой политики силовых структур.
Обратимся к «корням», краткого изложим наше видение ситуации в Афганистане. Как известно, в силу ряда причин географического, экономического, политического характера страна эта вот уже несколько лет лидирует в наркопроизводстве. По различным оценкам, в 2003 году здесь было произведено от 3,5 до четырех с половиной тысяч тонн опия-сырца, или 75 % его мирового производства для нужд черного рынка.
Усилия мирового сообщества хотя бы стабилизировать ситуацию пока ни к чему не привели. Некоторые же мероприятия, такие, например, как попытка «подкупить» феллахов, платя им деньги за уничтожение маковых посевов, дала обратный результат. Чтобы пойти на такое, надо совершенно не знать ментальности, образа жизни и «философии» афганского крестьянина, реалий его повседневного бытия. В надежде получить больше, те на следующий год увеличили маковые территории.

После многих лет бесплодных попыток реально сократить наркопосевы удалось лишь талибам. Некоторые эксперты считают, что это было лишь тактическим ходом для поднятия мировых цен на наркотики. Так или иначе, но сегодня опийные поля опять вне контроля Центра. Их подлинными хозяевами являются полевые командиры, региональные лидеры, террористические банд формирования. Хорошо известный факт: Усама Бен Ладен передавал произведенный в регионе героин чеченским боевикам с целью его продажи и покупки оружия. А захват бандитскими формированиями в 1999-2000 годах части территории суверенного Кыргызстана аналитики прямо называют «Баткенским нарковторжением»: вооруженные группировки пытались проложить новые региональные наркомаршруты, создать на захваченных территориях значительные запасы опиума и героина для последующей их транспортировки в европейские страны через «центральноазиатский коридор».

Пока еще робкая попытка сокращения наркопосевов предпринята и кабинетом Карзая. Изданы соответствующие указы, созданы спецформирования в МВД. Однако здесь все, включая американских и натовских советников, осознают, что широкомасштабная кампания по борьбе с производителями наркотиков сегодня наверняка ввергнет страну в пучину гражданской войны.

Чтоб стимулировать афганских крестьян выращивать не только опийный мак, здесь принято решение прекратить экспортировать ряд пищевых продуктов и зерно. В далекой перспективе такая мера может дать эффект. Но если учесть, что в прошлом году от продажи опиума в Афганистане была получена прибыль, которой не получить и за 10 лет торговли зерном, становится ясно, насколько далека перспектива диверсификации – замены одних сельхозкультур другими.

В результате становится очевидным, что в ближайшее время какого-либо улучшения ситуации с производством и продажей наркотиков в Афганистане не предвидится. Более того, заявлено о появлении здесь «местных» наркоманов, чего не наблюдалось десятки лет, с начала наркопосевов. Это свидетельствует о серьезном усугублении наркоситуации. И, значит, мировому сообществу и, в первую очередь, России, Западной Европе и Северной Америке с их наиболее перспективными рынками сбыта, надо всерьез готовится к новому витку «афганской наркоагрессии». Подписание первого апреля текущего года меморандума о пресечении наркоторговли между Афганистаном и граничащими с ним Ираном, Пакистаном, Таджикистаном, Узбекистаном, Туркменией и Китаем в силу целого ряда причин, часть из которых излагается далее, особенно на первых порах вряд ли позволит достичь ощутимых результатов в региональной наркоборьбе. Однако такую попытку, несомненно, следует всячески приветствовать.
По мнению экспертов, сегодня до 30 процентов наркотиков “Made in Afghanistan” поступают в основные страны-потребители через «центрально-азиатский коридор». Несмотря на принимаемые здесь меры, цифра эта постоянно увеличивается. Тому, так же как и в Афганистане, способствует ряд факторов географического, общественно-политического, экономического характера.
С Афганистаном из государств-членов СНГ граничат Таджикистан, Узбекистан и Туркмения. Именно эти страны, особенно Таджикистан, по мнению ООН, должны являться «передовой линией», «фронтом» наркоборьбы. Реализуется стратегия, названная «Поясом Безопасности вокруг Афганистана».

Что же происходит на самом деле?

В Таджикистане в 2003 году изъято 9,6 тонны наркотических веществ, в том числе 5,6 тонн героина. Большая часть наркотиков конфискуется российскими пограничниками, охраняющими 1271 километр таджикско-афганской границы. В боестолкновениях только в прошлом году ими уничтожено 45 наркокурьеров . Еще в 1999 году первым в СНГ под эгидой ООН здесь создано Агентство по контролю наркотиков при президенте республики.

Однако, по данным Международной Группы по предотвращению Кризисов (IRG) со штаб-квартирой в Брюсселе, Таджикистан входит в число 20 беднейших стран мира. В докладе IRG говорится, что растущие объемы наркотрафика «подрывают политическую волю к осуществлению экономической реформы и оказывают коррумпированное воздействие на государственные структуры». «Наркоторговля мешает экономическому развитию, потому что незаконно полученные доходы не идут на внутренние инвестиции» . Как и в соседнем Афганистане, таджикам становится выгоднее заниматься нарко, нежели легальным бизнесом и производством.

Силовиков всерьез волнует сращивание афганского и таджикского наркобизнеса, рост количества наркопосевов и лабораторий по производству героина.

Особую озабоченность вызывает факт скорого, уже к лету текущего года, вывода из республики российских погранвойск. Их присутствие сильно сдерживало наркотрафик. Так, в 2003 году ими было задержано 4,7 тонны наркотиков, две с половиной тонны из которых составляет героин . Сопоставив эти цифры с приведенными выше данными о наркоизъятиях по республике в целом, очевидно, что российские пограничники проводили почти половину от общего количества наркоконфискаций. Аналитики полагают, что за решением о выводе российских пограничников, охранявших таджикско-афганскую границу более ста лет, стоят наркобароны, крайне заинтересованные в этом .

Как стало известно совсем недавно, в наркобизнес долгое время были вовлечены госструктуры Туркменистана . По некоторым данным, во время правления талибов те рассчитывались наркоденьгами за поставляемые из республики газ и бензин. Когда эти факты стали достоянием гласности, разразился грандиозный скандал, под суд был отдан председатель комитета национальной безопасности, «курировавший» наркоторговлю и транзит наркотиков через территорию Туркмении. Вместе с ним перед судом предстали и другие высокопоставленные чиновники, высшие офицеры спецслужб.

Совсем недавно, уже в марте 2004-го, с заявлением о том, что Туркменистан, имеющий более 700 километров общей с Афганистаном границы, не предпринимает достаточных усилий по борьбе с экспортом оттуда наркотиков, выступила Международная комиссия ООН по контролю за распространением наркотиков. Особое беспокойство комиссии вызвал тот факт, что с 2000 года Туркмения не сообщала о каких-либо захватах грузов опиатов или используемых при изготовлении опиатов .

Комиссия, кроме того, указывает, что Туркменистан – единственная граничащая с Афганистаном страна, которая не участвует в начатой в 2001 году «Операции Топаз», направленной на отслеживание поставок уксусного ангидрида, являющегося ключевым химикатом, используемым при изготовлении героина .

В прошедшем 2003 году почти 9 000 преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, выявлено в Узбекистане. За их совершение осуждено семь тысяч человек, более 900 из них – женщины. За наркобизнес задержано 177 иностранцев, большинство из них – жители Таджикистана. Как и другие страны региона, Узбекистан испытывает натиск наркотиков афганского происхождения.

Между тем необходимо отметить, что существующие схемы регионального взаимодействия наркобизнесу часто не срабатывают. Вот только один пример: в начале текущего года МИД Узбекистана выступил с предложением создать Центрально-азиатский информационный центр по борьбе с наркотиками и преступностью . Однако, еще в середине 1990-х годов по инициативе Международной программы ООН по контролю за наркотиками центрально-азиатские государства подписали Меморандум о сотрудничестве, предусматривающий, в том числе и создание подобной базы данных. Более того, начался сбор информации, но в последующем весьма полезное начинание было забыто.

Последовательным наркоборцом по праву считается Кыргызстан. Здесь впервые в регионе была разработана «антинаркотиковая стратегия», согласно которой реализовано ряд государственных антинаркотиковых программ, впервые создана самостоятельная Служба по борьбе с наркобизнесом, Государственная комиссия по контролю наркотиков при Правительстве республики, преобразованная в прошлом году в Агентство по контролю наркотиков при Президенте республики.

По данным МВД республики, в 2003 году здесь по фактам незаконного оборота наркотиков возбуждено 3062 уголовных дела, изъято 3 тонны 548 килограммов наркотических веществ, в том числе около 150 килограммов произведенного в Афганистане опиума и героина . По экспертным оценкам, суммарная прибыль от незаконного оборота наркотиков в республике оценивается в 40-50 миллионов долларов США . Львиная доля наркоприбыли достигается за счет оборота и реализации наркотических средств афганского происхождения. По некоторым данным, через территорию Кыргызской Республики транзитом проходит почти 3000 килограммов героина и 5000 килограммов опиума, для наркоконтрабанды могут использоваться свыше ста различных маршрутов

Проведя специальную операцию под кодовым наименованием «Барьер», в которой участвовали все силовые структуры, в Казахстане только за четыре недели октября-ноября 2003 года из незаконного оборота было изъято три тонны наркотиков, из них почти полтонны героина афганского происхождения . По мнению сотрудников Комитета национальной безопасности, координировавших ход операции, ее результаты подтверждают существование крупных контрабандных каналов перевозки «тяжелых» наркотиков (героина и опия) через территорию Казахстана.

При этом следует отметить, что Казахстан является «форпостом» на пути наркотиков в Европу, имея общую протяженность границы с Российской Федерацией свыше семи тысяч километров… Россия же, в свою очередь, согласно статистике, становится как крупнейшим рынком сбыта, так и узловым транзитным пунктом транспортировки произведенных в Афганистане опиума и, большей частью, героина, в страны Восточной и Западной Европы. Его поставки в Российскую Федерацию, по заявлению специалистов Таможенного Комитета РФ, носят характер наркоэкспансии. Выступая на коллегии Федеральной службы по наркоконтролю 30 марта сего года, президент РФ Владимир Путин поставил задачу «прекратить транзит наркотиков через Россию». Он поручил российским Совбезу и МИДу выработать с партнерами по СНГ «единые и ясные подходы по взаимодействию в борьбе с наркоугрозой в пограничной сфере». «Мы должны четко понимать, на что можем рассчитывать в работе с нашими партнерами в Средней Азии», - сказал президент .

Что касается некоторых Балканских государств, то необходимо отметить, что наркотики афганского происхождения поступают сюда главным образом по Балканскому маршруту, уже пережившему после «заморозков» времен конфликтов 1990-х свой ренессанс. Известно, что до 80 процентов героина, конфискованного в странах Западной Европы в 2003 году, поступило сюда именно по Балканскому маршруту.

Особую обеспокоенность вызывает ситуация в Косово. Несмотря на присутствие здесь значительных международных полицейских сил и военного контингента, край превращается в настоящий Клондайк для наркоделньцов. Пользуясь частой сменяемостью международных полицейских и их весьма слабой осведомленностью о планах наркодиллеров, отсутствием должного опыта у создаваемой практически с нуля собственной полицейской службы, неэффективностью действующего законодательства, организованные, действующие по принципу этнического родства, а потому сложно разоблачаемые, преступные группировки, проводят здесь многочисленные операции наркопоставок и отмывания денег. Случаи пресечения наркотрафика относительно немногочисленны и случайны. Неуклонно растет и количество местных потребителей наркотиков.

Определенных результатов в противостоянии наркомафии добилась Сербия. Сообщается, что только за первые шесть месяцев 2003 года одного только героина здесь было изъято больше, чем за предыдущие пять лет . Повышению результативности правоохранительных структур во многом способствовало взаимодействие с Администрацией по борьбе с наркотиками США. Следует подчеркнуть и роль ОБСЕ, привлекшую к обучению местной полиции и персонала тюрем специалистов из разных частей света с богатым практическим опытом.

К несомненным успехам силовиков следует отнести последовавшую после убийства в марте 2003 года бывшего сербского премьера Зорана Джинджича нейтрализацию Земунского преступного клана – крупнейшего распространителя наркотиков в странах экс-Югославии. Однако заявления некоторых, после недавней смены правительства, теперь уже экс-руководителей МВД о том, что мафия разгромлена, явно не обоснованны, о чем свидетельствуют многочисленные факты. Так, например, официальные лица из Чешской Республики считают, что сербская мафия активно выходит на героиновый рынок Чехии, который до того годами был монополизирован албанцами-косоварами. «Позиции косовских албанцев как элиты «Балканского наркомаршрута» ослабевают. В то же время влияние сербских криминальных групп также как и албанских из Албании возрастает» - заявляют они.

Албания, кстати, также активно используется как один из крупнейших транспортных узлов наркотрафика. Об этом свидетельствуют многочисленные конфискации значительных партий героина на всех албанских границах .

О перекрытии пяти крупнейших каналов поступления наркотиков сообщает Бывшая Югославская Республика Македония. Так, только летом 2003-го там было изъято 210 килограммов наркотических веществ, в том числе 54 кг героина .

Необходимо отметить, что в последнее время балканский наркорынок пополняется синтетическими наркотиками из местных подпольных лабораторий. Местные исследователи считают даже, что вскоре они вытеснят героин. Не оспаривая таких предположений, следует иметь в виду, что по опыту других европейских наркорынков героин, плотно занявший свою нишу, несмотря на агрессивность амфетаминов и экстази, своих позиций не сдает.

Необходимо принимать во внимание и еще одну, достаточно новую, «наркотенденцию». Наряду с традиционными маршрутами, например «Балканским маршрутом» поставок наркотиков, буквально на наших глазах рождаются новые, весьма и весьма перспективные. Выше нами уже упоминался «Центрально-азиатский коридор», через который афганские опиум и героин поступают в Россию и далее в страны Европы. По мнению грузинских аналитиков, альтернативу «Балканскому маршруту» также вполне может составить маршрут, создаваемый в течение последних десяти лет в рамках финансируемой Евросоюзом программы «TRACEKA» (от Transport Corridor Europe– Caucasus–Asia – транспортный коридор Европа-Кавказ-Азия). Программа предусматривает строительство и восстановление железнодорожных, автомобильных и морских коммуникаций, связывающих европейское побережье северного моря и китайские порты в Тихом океане, а также упрощение бюрократических процедур, в том числе и таможенных, на этом пути. По некоторым данным, 13 стран-участниц, начиная с 1993 года, затратили на инфраструктуру ТРАСЕКа более 700 миллионов евро. Ожидается, что благодаря этой программе, Кавказ и Центральная Азия перейдут на новый уровень развития, превратятся в важные транспортные центры, т.е. фактически вернут себе функции, утраченные еще в средние века, когда товары из Китая шли в Европу по суше. Потому-то и называют новый транспортный коридор «Великим Шелковым путем». Недавно, преодолев расстояние в 6000 километров, по нему в Афганистан впервые были доставлены 200 тонн гуманитарных грузов . Возможность задействования нового транспортного коридора, призванного облегчить сообщение между Европой и Азией, для широкого наркотранзита, не может не вызывать опасений. Именно поэтому, с учетом четко прослеживаемой глобализации наркопреступности, странам-участницам «TRACEKA» параллельно с его созданием следует совместными усилиями выработать «тактику на опережение», начать реализацию комплекса мероприятий, препятствующих наркотранзиту.

ТРАНСНАЦИОНАЛИЗАЦИЯ НАРКОБИЗНЕСА В РОССИИ1.

Сухаренко А. Н.,
исследователь ВЦИОП

Противодействие незаконному обороту наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров по-прежнему является одной из приоритетных задач для правоохранительных органов России.
Масштаб незаконного оборота и немедицинского потребления наркотических средств и психотропных веществ в настоящее время представляют серьезную угрозу здоровью населения, стабильности и безопасности страны в целом. По данным МВД России, в 2003 году было выявлено 181,6 тыс. преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, что всего на 4,2% меньше, чем в 2002 году. Вместе с тем активизировалась борьба с организованными формами такой преступности: выявлено около 4 тыс. преступлений, что на 0,8 % больше, чем в 2002 году. За 10 месяцев 2004 г. выявлено 129,3 тыс. преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, что на 15,2% меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Снижение числа регистрируемых наркопреступлений объясняется тем, что деятельность правоохранительных органов в настоящее время направлена в первую очередь на выявление и привлечение к уголовной ответственности производителей, перевозчиков и сбытчиков наркотиков, а не потребителей. В то же время увеличилось количество изымаемых правоохранительными органами наркотиков. С начала 2003 года по настоящее время субъектами антинаркотической деятельности на территории РФ из незаконного оборота изъято более 102 тонн наркотических средств, психотропных и сильнодействующих веществ. За 6 месяцев 2004 года на территории РФ из незаконного оборота изъято 2061 кг героина. Это сопоставимо с объемом героина, изъятого за два предыдущих года (в 2002 г. - 842 кг, в 2003 г. - 1431 кг).
В 2003 году к уголовной ответственности за преступления, связанные с наркотиками, было привлечено 102,7 тыс. человек, что почти совпадает с аналогичным показателем за 2002 г. Число привлеченных за сбыт наркотиков увеличилось по сравнению с 2002 г. с 22,5 до 26,6 тыс. человек. С начала 2004 года за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, к уголовной ответственности привлечено более 44 тыс. лиц, из которых 95,1% составляют граждане России, 4,9% - иностранные граждане, из которых 4,5% - граждане стран СНГ. Как правило, иностранные граждане занимаются контрабандой, перевозкой, а также сбытом наркотиков в особо крупном размере. За 2001-2003 гг. количество осужденных за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, сократилось почти в 1,5 раза (со 140 тыс. до 89,5 тыс. человек).
Количество больных наркоманией за последнее десятилетие возросло более чем в 9 раз. По состоянию на январь 2004 года в наркологических учреждениях страны зарегистрировано свыше 500 тыс. лиц, допускающих немедицинское потребление наркотиков, в том числе около 343 тыс. человек с диагнозом зависимости от наркотиков. Среди выявленных больных наркоманией за последние три года более 90% составляют потребители наркотиков опийного ряда. Удельный вес больных, употребляющих марихуану и иные производные конопли, составляет 3,8%. При этом количество лиц потребляющих наркотики значительно выше данных официальной статистики и составляет 2-3 млн. человек. Особую обеспокоенность вызывает распространение наркомании среди молодежи: согласно социологическим исследованиям, около 72% потребителей наркотиков составляют лица в возрасте до 30 лет. Нижняя граница возраста наркозависимости снизилась с 17 до 11 лет. По данным ФСКН, ежегодно в России от передозировки умирает около 70 тыс. человек.
В течение 90-х годов наркобизнес становится одним из наиболее прибыльных видов преступной деятельности, в котором задействованы многочисленные организованные группы, преступные сообщества и преступные организации, в том числе транснационального характера. По данным ФСКН, в России насчитывается свыше 950 преступных групп, занимающихся наркобизнесом. Более 330 из них сформированы по этническому признаку (таджикские, цыганские, азербайджанские) и имеют обширные межрегиональные и международные связи. Ими организованы стабильные каналы поставок крупных партий наркотических средств из стран-производителей в Россию и транзитом в другие государства. Широко используется практика привлечения ими для своей деятельности сотрудников правоохранительных органов, которые прикрывают каналы поставок, предоставляют упреждающую информацию, вырабатывают систему защиты. Только с начала 2004 года сотрудники ФСКН по подозрению в пособничестве, укрывательстве и участии в распространении наркотиков задержали 86 коррумпированных сотрудников правоохранительных органов. Наркогруппировки активно используют в своих целях пробелы в действующем законодательстве, спецтехнику и спецсредства, высококвалифицированных юристов, экономистов, банковских работников.
При этом наркобизнес все отчетливее приобретает ярко выраженный транснациональный характер, о чем свидетельствует объединение всех его участников: производителей, перевозчиков и сбытчиков в единую глобальную сеть. Транснационализация наркобизнеса обусловлена повышенным спросом на наркотики в России, их сравнительно низкой стоимостью и высокой доходностью. По оценкам ФСКН, объем незаконного оборота наркотиков в России составляет 7-9 млрд. долларов в год.
Начиная с 90-х гг. Россия становится объектом экспансии со стороны транснациональных наркосиндикатов (латиноамериканских, азиатских и нигерийских), стремящихся сделать страну крупным рынком сбыта, а также использовать ее выгодное географическое положение, развитую транспортную инфраструктуру и прозрачные границы для организации каналов поставок наркотиков для распространения внутри страны или транзитного перемещения в Европу. Анализ наркоситуации показывает, что больше половины изымаемых на территории страны наркотиков имеет зарубежное происхождение. В настоящее время государственная граница РФ со странами ближнего зарубежья, не оформленная в международно-правовом отношении, составляет 13599 км. Из них всего 49,5% оборудовано системой электронной сигнализации. Для сведения, оборудование 1 км границы связью и электронной сигнализацией обходится примерно в 4 млн. руб. В свою очередь необустроенность границ со странами - производителями наркотиков крайне негативно влияет на развитие наркоситуации в стране. Огромные масштабы производства героина и опия в Афганистане , прозрачность границ в Центрально-Азиатском регионе и крайне низкий уровень жизни населения среднеазиатских и закавказских стран привели к значительной активизации поставок афганских наркотиков в Россию через территорию Таджикистана, Узбекистана, Киргизии, Туркменистана, Казахстана, Армении, Азербайджана и Грузии. По данным аналитиков ФСКН, чаще всего наркотики из Афганистана в Россию везут автотранспортом (78%), по железной дороге (20%), водным и воздушным транспортом (2%). Количество героина, ежегодно проходящего через границы стран СНГ из Афганистана, по данным ФСБ России, оценивается приблизительно в 100 тонн. Значительная его часть оседает непосредственно в РФ. Оперативные данные, а также результаты расследований по фактам изъятия особо крупных партий наркотиков говорят об активизации преступных группировок, занимающихся контрабандными поставками в страну высококонцентрированных наркотиков: героина, кокаина и амфетаминов. При этом контрабанда наркотиков на территорию РФ имеет устойчивую тенденцию к росту. Растет поступление синтетических наркотиков и амфетаминсодержащих препаратов в Россию из западноевропейских стран, Прибалтики, Польши, а также Китая. При снижении за последние пять лет удельного веса марихуаны и соломки мака на 5%, удельный вес гашиша и опия вырос в 2,5 раза, кокаина - в 10 раз, стимуляторов амфетаминового ряда - в 20 раз, а героина - в 23 раза.
Одним из действенных методов реагирования правоохранительных органов РФ на изменение оперативной обстановки, связанной с незаконным оборотом наркотиков, стало проведение межведомственных оперативно-профилактических операций «Канал», направленных на выявление и перекрытие каналов контрабандного проникновения наркотиков на территорию России. Особое значение в этой связи придается взаимодействию со спецслужбами стран - участников Договора о коллективной безопасности (Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Армения, Белоруссия). В 2003 году правоохранительными органами стран СНГ проводились межведомственные оперативно-профилактические операции «Канал» (на российско-казахстанской, российско-украинской, российско-белорусской, российско-азербайджанской границах, а также на российско-таджикском направлении). Всего в ходе данных операций выявлено 2700 наркопреступлений, из незаконного оборота изъято 237 кг наркотических средств, в том числе 65 кг героина, 107 кг марихуаны, 39 кг маковой соломы, 4,5 кг опия.
Если ранее аналогичные мероприятия проводились в рамках взаимодействия органов внутренних дел, то в ноябре 2003 года ФСКН России впервые организовала проведение оперативно-профилактической операции «Канал-2003» совместно с Секретариатом Организации Договора о коллективной безопасности. В ходе проведенной операции выявлено 1403 преступления, связанных с незаконным оборотом наркотиков, в том числе 98 - совершенных организованными группами. Из незаконного оборота изъято 4 тонны наркотических средств и прекурсоров, к уголовной ответственности привлечено 955 человек.
В ходе межведомственного взаимодействия органами ФСКН, ФСБ, МВД и ФТС в первом полугодии 2004 года проведено более 700 совместных оперативно-розыскных мероприятий и спецопераций, в ходе которых из незаконного оборота изъято более 5,3 тонн наркотиков, психотропных и сильнодействующих веществ. С начала 2004 года органами ФСКН по ч. 2, 3 и 4 ст. 188 УК РФ (контрабанда) расследовалось 186 уголовных дел по 214 преступлениям (в 2003 году расследовалось 54 таких дела по 60 преступлениям). За 6 месяцев 2004 года в суд направлено 87 уголовных дел по 141 эпизоду контрабанды наркотических средств и психотропных веществ. Для сравнения, в 2003 году в суд было направлено 30 уголовных дел о 33 преступлениях, предусмотренных статьей 188 УК РФ.
Анализ сложившейся практики выявления и пресечения устойчивых каналов ввоза, вывоза и транзита наркотиков через территорию РФ свидетельствует о том, что на данном направлении правоохранительные органы пока действуют малоэффективно. Так, в 2003 году выявлено всего 790 преступлений, связанных с контрабандой наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров и сильнодействующих веществ. По экспертным оценкам, из незаконного оборота удается изъять менее 10% наркотиков. Основные маршруты наркотрафика правоохранительным органам известны, однако оперативно-розыскные мероприятия на объектах транспорта ФСКН, МВД, ФСБ и ФТС России проводятся разобщенно и бессистемно. С этой целью следует внести в изменения в ст. 151 УПК РФ, исключив из подследственности следователей органов ФСБ, следователей ОВД, а также из альтернативной подследственности (ч. 5 ст. 151 УПК РФ) преступления, предусмотренные ст. 188 УК РФ (в части, касающейся контрабанды наркотических средств и психотропных веществ).
Кроме того, правоохранительными органами принимаются меры по подрыву финансовых основ наркобизнеса. Если в 2002-2003 годах подразделениями по борьбе с незаконным оборотам наркотиков МВД России было выявлено только 1 преступление, связанное с легализацией (отмыванием) денежных средств, полученных от наркоторговли, то за 6 месяцев 2004 года органами ФСКН России выявлено более 80 таких преступлений. В этой связи необходимо отметить, что работу правоохранительных органов в этом направлении затрудняет отсутствие такого вида наказания как конфискация имущества. В международно-правовой практике конфискация рассматривается как одна из действенных мер по борьбе с наиболее опасными видами организованной преступности, в том числе незаконным оборотом наркотиков. До принятия поправок в УК РФ, конфискация имущества в качестве дополнительного наказания предусматривалась за тяжкие и особо тяжкие преступления, предусмотренные частями 2-4 статьи 228, частями 2 и 3 статьи 229, частями 2-4 статьи 188 УК РФ. Однако, ФЗ от 8 декабря 2003 года № 162-ФЗ конфискация была исключена из перечня видов уголовного наказания. Предусмотренная в УПК РФ возможность обращения в доход государства денег и иных ценностей, полученных в результате преступных действий либо нажитых преступным путем, а также различных имущественных объектов, признанных вещественными доказательствами, не являются достаточными для подрыва экономической базы наркобизнеса.
С учетом вышеизложенного необходимо продолжить совершенствование нормативной правовой базы, регламентирующей оборот наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, для чего разработать совместно с заинтересованными министерствами и ведомствами проекты федеральных законов о внесении изменений и дополнений в ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», УК РФ, УПК РФ и Кодекс РФ об административных правонарушениях в объеме, необходимом для усиления противодействия злоупотреблению наркотическими средствами и психотропными веществами, их незаконному обороту, а также привести национальное законодательство в соответствие с положениями международных договоров РФ.
Дополнить Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в РФ, утвержденный постановлением Правительства РФ от 30 июня 1998 г. № 681, веществами, контролируемыми в соответствии с международными актами.
Разработать проекты постановлений Правительства РФ, необходимость принятия которых вытекает из ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», напр., «О порядке хранения наркотических средств и психотропных веществ» (пункт 1 ст. 20 Федерального закона); «О порядке перевозки наркотических средств и психотропных веществ на территории РФ, а также порядке оформления необходимых для этого документов» (пункт 1 ст. 21 ФЗ); «О порядке уничтожения растений, включенных в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в РФ» (пункт 4 ст. 29 Федерального закона) и других.
Разработать проект постановления Правительства РФ «О порядке хранения, учета и передачи вещественных доказательств в виде наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, инструментов и оборудования, находящихся под специальным контролем и используемых для производства и изготовления наркотических средств и психотропных веществ» (часть 3 ст. 82 УПК РФ).
Принять меры к выработке единого подхода судов к решению существующих проблем правоприменительной практики по делам о преступлениях, связанных с наркотиками. С этой целью целесообразно принятие соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ, а также обобщение на межведомственной основе соответствующей правоприменительной практики.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ БОРЬБЫ С НАРКОМАНИЕЙ И НАРКОТИЗМОМ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Крайнова Н.А.
к.ю.н., доцент
кафедры уголовного права ЮИ ДВГУ

Проблема наркомании была, есть и остается одной из самых актуальных для России. По некоторым данным в РФ на каждые 100 тыс. населения приходится 185,8 больных наркоманией. Только в Приморском крае по состоянию на 1 июля текущего года на учете в учреждениях здравоохранения состояло 11682 больных этим недугом. Из общего числа официально зарегистрированных больных наркоманией 1931 составляют подростки и молодые люди от 14 до 20 лет и 8433 составляют лица от 20 до 39 лет. Всего же в крае на этот период зарегистрировано более 68 тыс. наркологических заболеваний . По некоторым данным минимальное ежегодное потребление опия в Приморском крае составляет 2 тонны 116 килограммов, героина – 458 килограммов. Ежегодная выручка от розничной торговли опием и опиатами в Приморье составляет от 21 до 42 миллионов долларов. И это по самой осторожной оценке экспертов-специалистов.
В последнее время официальная статистика свидетельствует о некотором снижении количества преступлений, связанных с наркотиками. По данным ГИЦ МВД РФ в январе-декабре 2003 г. выявлено 181,7 тыс. преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, что на 4,2 % меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Отмечается снижение на 3,9 % фактов сбыта наркотических средств и психотропных веществ: с 70,0 тыс. в январе-декабре 2002 г. до 67,3 тыс. в январе-декабре 2003 г. Зарегистрировано 8387 преступлений, совершенных в состоянии наркотического опьянения, что на 1,8 % меньше, чем в 2002 г. Однако, думается, подобное обстоятельство обусловлено причинами, скорее, субъективного, чем объективного свойства. По мнению криминологов, некоторое снижение наркопреступлений можно объяснить, во-первых, тем, что высокий уровень латентности преступлений, связанных с наркотиками, затрудняет установление их истинного числа. Во-вторых, другие показатели, характеризующие уровень наркотизации населения, коэффициенты распространенности преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, количество потребителей, поставленных на учет, и иные данные свидетельствуют о негативных тенденциях роста .
Подобная ситуация вызывает необходимость разработки различных мер противодействия распространению наркомании и наркотизма как уголовно-правовыми, так и иными средствами. И многое в этой области уже сделано. Создана система специализированных правоохранительных органов, осуществляющих борьбу с наркопреступлениями (органы Госнаркоконтроля), усовершенствовано уголовное законодательство, регламентирующее ответственность за связанные с наркотиками преступления (ст. 228, 2281, 2282 УК РФ), на разных уровнях принимаются программы по предупреждению и борьбе с данными негативными явлениями, создаются различные общественные, в том числе молодежные, организации соответствующей направленности и т.д. Безусловно, все перечисленные и иные меры несут положительный заряд, однако, как представляется, данная проблема не может быть решена посредством реализации отдельных разрозненных мер. Необходим целый комплекс мероприятий, которые должны осуществляться на законодательном, правоприменительном, организационном, криминологическом и других уровнях и обеспечиваться постоянным сотрудничеством всех ветвей власти, правоохранительных, правоприменительных органов, всего общества в целом.
В настоящее время в ряду с другими более важными проблемами международного и общегосударственного масштаба угроза наркомании, на первый взгляд, потеряла свою остроту и актуальность. Однако так кажется только на первый взгляд. Более глубокое проникновение в суть проблемы показывает, что такие социальные «ямы» как наркомания и наркотизм не только не сдали своих позиций, но и еще более их упрочили. Общество стало привыкать к существованию наркоманов и наркодельцов. Распространение так называемых «легких» наркотиков уже не кажется таким уж серьезным преступлением, а существование соседей-наркоманов и квартир-наркопритонов стало достаточно привычным явлением. Такая ситуация, на наш взгляд, может привести в недалеком будущем российское государство и общество к самым печальным последствиям. Учитывая тот факт, что в употребление наркотиков втягивается все большее количество молодежи, вопрос «кто же придет на смену нынешнему поколению руководителей государства, кто будет обеспечивать существование и процветание страны?» становится для России все более актуальным.
Однако нельзя сказать, что в государственных сферах ничего не предпринимается для решения вышеуказанных проблем. На федеральном уровне меры по предупреждению распространения наркомании в России были разработаны и в настоящее время реализуются в рамках Федеральной целевой программы «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2002 - 2004 годы», утвержденной постановлением Правительства РФ № 44 от 23.01.2002г., измененной и дополненной Постановлением Правительства РФ № 427 от 15.07.2003г. Одним из направлений Программы является развитие международного сотрудничества правоохранительных органов в этой сфере . Однако, в этой связи возникает вопрос о критериях эффективности реализации данной программы. Ведь ни для кого не секрет, что даже самые перспективные проекты трудно реализуемы на практике без должного финансового и организационного обеспечения. Кроме того, такие программы не могут учитывать региональной специфики распространения наркомании и наркотизма, что, как представляется, является неотъемлемым условием противодействия данным негативным явлениям.
Решение проблемы видится, в первую очередь, в том, что для страны в целом, для людей ответственных за принятие решений, пришла пора решительных действий. Пора отказаться от разработки претенциозных, широкомасштабных, составленных без учета региональной специфики, а потому малоэффективных программных документов. Необходимо предпринимать реально действенные меры, которые могли бы применяться в каждом регионе, учитывать территориальные и национальные особенности распространения наркомании и наркотизма, а в масштабе всего государства представлять комплекс антинаркотических мероприятий.
Стратегии борьбы с наркоманией должны быть основаны на использовании в отношении населения в большей степени запретительных мер. Необходимо предпринимать реальные шаги, направленные на уничтожение материальной базы наркотизма (посевов наркотикосодержащих культур, оборудования для производства наркотиков и т.д.). В этих целях считаем возможным создание специальных отрядов в структуре органов Госнаркоконтроля с передачей им соответствующих функций и полномочий. Хотя при этом не следует забывать обо всех сложностях создания и дальнейшего функционирования подобной структуры в условиях современной российской действительности.
В качестве другого направления борьбы с наркоманией и наркотизмом следует указать медицинскую составляющую антинаркотических мер. Согласно общераспространенному мнению наркомания является медицинской болезнью, которую необходимо лечить. В настоящее время ситуация с лечением наркоманов и алкоголиков в России далека от идеальной. Предлагаемое медицинскими учреждениями лечение стоит дорого, да и не всегда оно эффективно, так как в погоне за «получением клиента» медицина порой забывает, что помимо лечения лекарствами, наркоманы нуждаются еще и в психолого-корректирующем воздействии на личность. Недостаточно бросить употреблять наркотики, нужно еще убедить себя и свой организм не возвращаться больше к этой пагубной привычке. Поэтому, в целях преодоления проблемы наркомании и наркотизма необходимо развивать сеть государственных бесплатных (либо за символическую плату) медицинских учреждений, которые бы осуществляли лекарственное, психотерапевтическое и психолого-корректирующее воздействие на наркоманов. В этой связи нельзя не упомянуть проблему ресоциализации личности бывшего наркомана, отказавшегося от употребления наркотиков. Такому человеку нужна первоначальная, хотя бы минимальная помощь, может быть дружеское сочувствие, поддержка, содействие. В нашей стране государственных учреждений, которые бы выполняли подобные функции, просто нет. Бывшие наркоманы либо обращаются за помощью к родственникам, либо поддержку оказывают негосударственные организации. Однако в комплексе антинаркотических мероприятий создание и финансирование подобных именно государственных учреждений заняло бы не последнее место.
Наконец, затрагивая вопросы противодействия наркомании и наркотизму, нельзя не отметить всей важности деятельности по ранней профилактике и предупреждению данных негативных явлений. Здесь, несомненно, главная роль принадлежит средствам массовой информации (в основном это кино, телевидение, различные формы рекламных акций и т.д.), которые, воздействуя на массовое сознание молодежи, будут способствовать формированию негативного отношения к употреблению наркотиков в молодежной среде. Создание стереотипов модного и немодного, стильного и нестильного, работающего на имидж и препятствующего карьерному росту является мощным фактором воздействия на обыденное сознание молодого поколения. Фраза «будешь употреблять наркотики – не добьешься в жизни ничего» должна стать девизом российской молодежи, поколения без наркотиков.
Таким образом, в работе представлен далеко не полный перечень мероприятий, которые могли бы и должны войти в перечень так называемых антинаркотических мер. Научные исследования по проблемам наркомании и наркотизма свидетельствуют о том, что эти явления нельзя отнести лишь к какой-либо одной отрасли знаний. В них тесно переплетаются медицинские, психологические, правовые и иные аспекты. Как отмечают криминологи, наркомания – это не столько заболевание в медико-биологическом смысле слова, сколько вариант адаптивного поведения данной категории лиц, образ жизни, причем вполне их устраивающий . Поэтому решение проблем наркомании и наркотизма должно основываться на признании комплексности, широкомасштабности и неоднозначности этого вопроса.

Страница: 1 2 3 4 5