Hotline


Россия в фокусе криминальной глобализации. 2002г.

 Версия для печати

 

book_4.zip (0 байт)  

Гл. 1. ВЗАИМОСВЯЗЬ ГЛОБАЛИЗАЦИИ И ПРЕСТУПНОСТИ

1.1. Глобализация преступности и российские реалии

Человечество вступило в XXI век со всеми своими болячками из прошлого. Самая больная - это преступность. При этом преступность меняется качественно, становится не просто большой проблемой, а проблемой глобальной .
В науке, как и вообще в обществе, существует мода: мода на слова, на подходы, на темы. Ничего плохого в этом нет, если не страдает сущностный аспект проблемы. Такой модной темой последнего десятилетия стала проблема глобализации. Так, едва ли не все работы, посвященные анализу отдельных видов преступной деятельности, содержат указания на глобальный характер угрозы, исходящей от этой деятельности . В свою очередь документы ООН последнего времени так же насыщены подобной терминологией – от названий до описаний.
Несомненно одно: возникла острая необходимость вырабатывать новые правила игры , и юристам надо подключаться к этому процессу в первую очередь.
Дело в том, что, несмотря на достаточно большой временной отрезок научного обсуждения этой проблематики, она почти все эти годы «крутилась» вокруг экономики. Между тем эта проблема настолько многогранна, что мы сегодня даже не можем охватить весь спектр охватываемых ею вопросов . В мире уже существует огромный массив литературы по данной теме едва ли не на всех литературных языках. А английском языке даже появилось сленговое словечко «globalony», «которое в своей метафоричной многозначности призвано отражать противоречивость масштабности и ничтожности проблематики» . Ширится волна спекуляций вокруг самой проблемы и многих смежных вопросов. Все это заставляет более интенсивно осмысливать то, что происходит буквально на наших глазах и, в случае необходимости, посильно вмешиваться.

1. Глобалисты и антиглобалисты. Их связь с преступностью.

К числу таких «малоохваченных» относится и проблема преступности. Справедливости ради следует отметить, что последнее время наблюдается пробуждение интереса у юристов-криминологов к этой теме. 16 марта 2001 года в Институте государства и права РАН прошел большой «круглый стол» на тему «Глобализация общей, организованной и коррупционной преступности» ; в апреле того же года в Москве почти день в день прошли две большие конференции на тему глобализации ; в октябре проходит еще одна конференция, организованная Всемирным Антикриминальным и Антитеррористическим Форумом (ВААФ) «Мировое сообщество против глобализации преступности и терроризма» ; наконец, содержание юбилейного сборника Российской криминологической ассоциации свидетельствует об интересе ученых к этой проблематике . Как водится, не все упоминания глобализации связаны с этой темой. Например, в одной новой работе упомянут «глобальный тип личности преступника» . Что это такое, в монографии не поясняется, поэтому читателям остается только гадать. Хотя на самом деле никаких гаданий нет и быть не может: если о глобальной (в смысле крупной, масштабной) личности еще можно говорить, то глобального типа личности просто не существует. Тип – это всего лишь звено в классификации, а все звенья равны, они могут быть только равными, в противном случае нарушаются правила классификации, нарушаются основания классификации и она утрачивает свою научность.
Глобализм – явление многоплановое и многофакторное и уже в силу этого имеет аверс и реверс, негативную и позитивную стороны. Как тут не вспомнить знаменитую «Басню о пчелах» Бернарда Мандевиля, которого широко цитировал К. Маркс, но, несмотря на этот исторический факт, мы только недавно издали произведение на русском языке. Видимо, что-то пугало в нем многие десятилетия правящую верхушку. Возможно, самым пугающим был подзаголовок: «Пороки частных лиц – блага для общества» . Криминальный аспект – одна из негативных сторон глобализма.
В силу тезиса о единстве и борьбе противоречий глобализм, как действие, порождает противодействие – движение антиглобалистов. И здесь мы попадаем в некий замкнутый круг: глобализм порождает антиглобализм и провоцирует определенные преступления; антиглобализм усиливает глобализм и способствует совершению других преступлений. На каком-то этапе развития эти противоречия наберут критическую массу и приведут к появлению нового качества. Что это будет за качество – пока говорить рано.
Если взглянуть на наше прошлое, то можно в качестве примера привести Австралию, которая какое-то время была известна как отдаленное место ссылки каторжников, а сегодня это процветающее государство с минимальным уровнем преступности. Критическая масса отрицательных социальных элементов в экстремальных условиях проживания и полной географической изоляции породила новое качество.
Глобализация идет по миру семимильными шагами, но не ровными, а «рваными», по-разному проявляясь на разных континентах и в разных странах. Появился даже специальный термин, оттеняющий смысл этого процесса – «фрагментация». «… фрагментация – не противоположный процесс, а органическая часть глобализации. Но ошибочно полагать, будто последняя «лепит будущее» в гордом одиночестве. В мире идет немало других серьёзных процессов. Нельзя исключать, что при определении его судеб последнее слово окажется за разрушительной информатизацией («Шок от встречи с будущим» Олвина Тоффлера ), за прогрессом военной техники, с которой, как с джинном, в какой-то момент не удастся совладать, за наркотизацией и криминализацией, за экологическим взрывом или духовной деградацией» .
Перечисляемые автором беды не являются параллельными глобализации процессами. Они – её составная, неотъемлемая, внутренняя часть как та же самая фрагментация, по терминологии автора.
Почему во всем мире ширится движение антиглобалистов? Почему поведение антиглобалистов все более и более напоминает преступное? Почему они вообще так себя ведут?
На мой взгляд, все дело в потенциальной невостребованной энергии, имеющейся у человека и требующей выхода. Пока человек был озабочен своим выживанием, он всю энергию тратил на выживание. Но с течением времени энергии на выживание от каждого конкретного человека стало требоваться все меньше и меньше. Она лежала бесполезным грузом и давила на человека, требовала своего выхода.
В старое время она выходила во время массовых публичных празднований и гульбищ, нередко сопровождавшихся массовыми беспричинными драками (знаменитое русское «стенка на стенку»). В советское время, видимо, по наитию, были найдены другие формы: массовые демонстрации (как минимум, две: 7 ноября и 1 мая) и субботники. Такие действа сопровождались массовым общением людей, песнопениями, возлияниями, многочисленными легкими безобидными по последствиям стычками и т.д. В Советском Союзе все это имело действительно массовый характер, в процесс вовлекалось не только все трудоспособное население, но и пенсионеры и школьники.
На Западе, где, естественно, не было таких форм охвата населения, начали стихийно возникать массовые беспорядки во время спортивных мероприятий (футбола, прежде всего). Появилось целое поколение фанатов. Сегодня, когда оказалось, что футбол интереснее смотреть дома по телевизору, массовые походы на стадионы стали терять свою силу. Кроме того, вырос интеллектуальный уровень населения, и многих стала не устраивать «тупая» трата энергии. То есть возникла потребность в идеологии, точнее, в идеологическом обеспечении производимых энерготрат – то, что было у нас во время демонстраций и субботников.
Государство – особенно государство крупное и сильное – не может не обращать внимания на стихийные выбросы массового количества энергии, поэтому государственно-властное регулирование энергетических потоков не просто уместно, но в ряде случаев и жизненно необходимо. Тогда, когда государство успевает сорганизоваться, то появляются «всесоюзные стройки коммунизма»: Целина, Братская ГЭС. Ко времени строительства БАМа энергия иссякла, и старые методы уже не срабатывали.
Тогда, когда государство не успевает определить место приложения «дармовой» энергии, но понимает опасность её неконтролируемого использования, то оно просто старается поместить эту энергию в достаточно жесткое русло. Так было в период «культурной революции» в 60-х годах в Китае. Когда энергия хунвейбинов иссякла, то их тихо и быстро ликвидировали (выслали, изолировали, уничтожили, перевоспитали и т.д. – был использован весь потенциал государственного воздействия), а все «завоевания» «культурной революции» были забыты. Вот почему «революции пожирают своих детей». Но не родителей.
Государство может никак не контролировать стихийные выбросы энергии масс. Тогда происходят революции и бунты. Самые свежие по времени события у нас – это стихийные забастовки шахтеров в 1989-90 гг. и многотысячные митинги по всей России. Эта энергия так же быстро иссякла и уже в 1991-93 гг. продолжающиеся шахтерские забастовки и «сидения» у Горбатого моста вызывали только раздражение у всех. Они и кончились ничем. Социологи научились считать наличие потенциальной энергии «протеста» у населения. Сегодня она минимальна .
На Западе было больше возможностей для индивидуального проявления человека, поэтому там были «изобретены» легкие формы канализации энергии в безопасное для государства русло, которые постоянно изменяются и обновляются: борьба за демократию, борьба за права человека, за общечеловеческие ценности, за устойчивое развитие. Сегодня это борьба с терроризмом. Завтра будет что-то другое. Волны все короче и короче, объем вовлекаемого населения все больше и больше, концепции все проще и проще. По закону эмерджентности мы не сегодня-завтра можем стать свидетелями рождения некоего нового глобального качества.
Процесс поиска новой идеологии (термин достаточно условный применительно к анализируемой ситуации) совпал с полным провалом идеологии либерализма на Западе в результате революции 1968 г. (И. Валлерстайн ) и капитуляцией коммунизма в 1988 г. Коммунизм не был разгромлен и не сдался, он именно капитулировал. Капитуляция эта временная. Он должен полностью освободиться от влияния либерализма (об этом писал еще Н. Бердяев ) и переосмыслить свою сущность и свою роль в истории . Строго говоря, это должен быть процесс постоянный, но в Советском Союзе он был искусственно заморожен где-то на рубеже 20-х – 30-х годов, что и сказалось в полной мере через два поколения. Сегодня эта идеология ждет своих титанов для возрождения .
Одной из характерных особенностей современности является полифоничность всей общественно-политической жизни, что предполагает различные конфликтные ситуации. Следовательно, массовые выбросы энергии будут продолжаться и в будущем, поэтому, в русле сказанного, нам сегодня необходимо более внимательно отнестись к изучению психологии масс и особенно психологии толпы. К сожалению, большая часть известной литературы появилась достаточно давно. В. Вунд, Г. Лебон, С. Московичи, С. Сигеле, Г. Тард, З. Фрейд, А. Фуллье писали свои работы в других условиях и на другом социальном материале . Между тем этот феномен был известен давно, о чем можно судить, читая работы таких разных авторов, как Ф. Бродель, Л.Н. Гумилев, Н.Я. Данилевский, В.В. Кожинов, А. Тойнби, О. Шпенглер и многие другие. Обращали на эту проблему внимание и политики. Так, С.Г. Кара-Мурза, приводит интересную цитату из статьи А. Грамши «Революция против «Капитала», написанной в январе 1918 года: «Создается впечатление, что в данный момент максималисты [большевики] были стихийным выражением [действия], биологически необходимого для того, чтобы Россия не претерпела самый ужасный распад, чтобы русский народ, углубившись в гигантскую и независимую работу по восстановлению самого себя, с меньшими страданиями перенес жестокие стимулы голодного волка, чтобы Россия не превратилась в кровавую схватку зверей, пожирающих друг друга» . Обращает на себя внимание, как философ и политик А. Грамши оттенил биологическую необходимость массового протеста и массовой поддержки одновременно (все зависит от «точки наблюдения») в деятельности – это была именно деятельность, хотя и стихийная на первом этапе - народных масс.
Все это надо знать и все учитывать. Нельзя только слепо копировать чей-то опыт, рассчитывая на успехи. Мы слишком разные и нас очень много на планете. Вот почему в интеллектуальной среде ширятся «вполне обоснованные возражения (юристов и криминологов в особенности) против значимости американского опыта и американских проблем в иных культурных и социальных контекстах» . Интересно, что эти слова принадлежат одному из самых сегодня известных криминологов Германии Фритцу Заку. Сегодня они приобретают все большее и большее значение. Жаль, но события 11 сентября 2001 года, похоже, ничему не научили американцев, или они сделали прямо противоположные выводы. К борьбе с преступностью это имеет самое непосредственное отношение, впрочем, как и к иным сферам социальной жизни человечества.

2. Необходимое отступление

Для того, чтобы разобраться в сути происходящих процессов, надо оттолкнуться от того, что теория – это учение - квинтэссенция знания - а любое учение многогранно по степени охвата бытия и по сфере применения. Степень эффективности зависит от человека и от общества в целом.
Идеология – это инструмент управления людьми с использованием элементов теории и теоретических посылов. Самая известная идеология ХХ века – социализм, а самыми действенными оказались коммунизм и национал-социализм (особенно в его крайнем проявлении – фашизме).
Теория вечна (степень её востребованности – это другой вопрос), идеология изменчива и преходяща.
Марксизм – это теория. «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно» . Полностью значение этой теории мы сможем осознать, видимо, не скоро. Слишком много тумана наложило «идеологическое обеспечение» этой теории. Ленинизм – это идеология. Лучше всех понимал это сам В.И. Ленин. Недаром он закончил свое произведение «Государство и революция» словами: «…приятнее и полезнее «опыт революции» проделывать, чем о нем писать» .
Сегодня во многих странах мира продолжают издавать произведения К. Маркса и постигать таким образом теорию, а в мы в России этого не делаем, значит, в очередной раз отстаем в своем собственном развитии .
Еще древние сформулировали тезис: «Природа не терпит пустоты». В силу этого на фоне образовавшейся идеологической пустоты стали стихийно формироваться зачатки новой идеологии - борьба с глобализмом, который нарушает и разрушает привычный образ жизни для многих поколений. Появились современные луддиты, происходит словесное оформление и обоснование их, пока что во многом стихийных действий. Все больше и больше пассионариев приходят в этот процесс, становятся его движущей силой.
Надо это понять и канализировать энергию в нужном направлении. Тот, кто осознал это раньше других, уже это делает. Недаром громят только «McDonald’s», но не трогают другие конкурирующие пункты питания.
Антиглобализм, возникнув как стихийный протест против масштабных изменений в экономике, начинает очень быстро приобретать и негативные – криминальные – свойства. Однако первопричиной следует все-таки считать сам глобализм.

3. Преступность как глобальная проблема

Проблема борьбы с преступностью сопровождает человечество всю его историю, начиная с до библейских времен. В этой связи закономерно возникает вопрос: «Что нового может привнести это модное ныне слово в понимание сути проблемы?»
Отвечать на него можно по-разному. В.С. Овчинский, например, поступил очень просто: он взял за основу Доклад ЮНРИСД (НИИ социального развития при ООН) 1997 года, в котором ООН выделила шесть основных тенденции глобализации (распространение либеральной демократии; преобладание рыночных сил в экономике; интеграция мировой экономики; трансформация систем производства и рынка рабочей силы; быстрота технологического обновления; революция средств массовой информации и диктат идеологии потребительства), и проанализировал их применительно к развитию преступности . Это подход допустимый, но надо иметь в виду, что, во-первых, материалы Доклада уже успели «состариться», во-вторых, далеко не все аспекты глобализации напрямую связаны с преступностью. Так, распространение либеральной демократии само по себе не может стимулировать и провоцировать рост преступности, если не накладывается на примитивное правосознание населения.
Я попробую зайти с другой стороны. Если возьмем, например, формально-количественные характеристики, то мы увидим рост преступности в абсолютных и относительных показателях. По заключению экспертов ООН, уже в этом году число зарегистрированных в мире преступлений достигнет или даже превысит 0,5 млрд., а их фактическое число (с учетом латентности) будет в пределах 1,5 - 2,5 млрд. при общей численности населения свыше 6 млрд. человек.
По законам диалектики, количественные изменения по мере их накопления приводят к качественным изменениям. Одним из первых это замечают законодатели и начинают модернизировать законодательную базу . Если взглянуть на динамику уголовного законодательства, то увидим постоянный рост объема уголовного законодательства. Так, в УК РСФСР 1922 г. на момент принятия было 227 статей (почему-то иногда его ошибочно считают самым коротким кодексом в нашей истории), в УК РСФСР 1926 г. - 205 (потом их стало значительно больше - одних 58-х, как считается, было 14, а на самом деле - 18, так как были статьи со значками 1а, 1б, 1в, 1г); в УК РСФСР 1960 - 269, а в УК РФ 1996 - уже 360, а на данный момент 364. Конечно, это не предел. Уголовное законодательство дореволюционной России включало в себя до десяти источников и суммарно насчитывало 2330 статей. Вряд ли к этому нужно стремиться, но ориентир нам известен.
Новое уголовное законодательство других стран так же увеличивается в объеме. Так, УК Китая 1997 г. состоит из 451 статьи, УК Республики Беларусь 1999 г. - из 466 и так далее. Тренд, таким образом, виден четко.
Одновременно растет и количество международных уголовно-правовых актов и норм. Мы вплотную приближаемся к моменту создания международно-правового акта прямого действия, не требующего инкорпорации в национальное законодательство.
Одновременно создается и система международной уголовной юстиции. Задел есть и весьма приличный: давно и достаточно эффективно действует Интерпол; ведется интенсивная работа по созданию Международного уголовного суда. Значит, теперь необходимо начинать подготовку к формированию международной прокуратуры. Таким образом, речь сегодня идет о создании системы наднациональной юстиции.
Наконец, растет количество осужденных, и оно будет расти в дальнейшем. Н. Кристи прогнозирует большой рост числа тюремного населения планеты . Реституционное правосудие только встает на ноги и не может спасти положения. Это может привести к переоценке многих ценностей, как по ту, так и по эту сторону решетки, к пересмотру всей уголовно-правовой политики государств, к пересмотру нормативов и стандартов ООН. Иными словами, нам понадобиться новый взгляд на проблему. В противном случае, если просто продолжить карательную по принципу сажать, сажать и сажать, то очень быстро может случиться так, что одна половина человечества будет «сидеть», а другая её охранять. Мало того, что не будет ясно, кто же находится в заключении, а кто на свободе, так еще и возникнет проблема: кто же будет работать на производстве. Это очень важно, так как происходит постоянное сокращение собственно производящей составляющей. По данным И. Лисиненко, в крупных корпорациях на Западе она уже сегодня составляет не более 8% . В этом аспекте меняется и отношение к наказанию: сажать как бы можно больше. Но этот посыл тут же вступает в противоречие с другой тенденцией – гуманизацией, а главное, по западной пенитенциарной схеме, это ложится дополнительными расходами на государство, которые могут быть покрыты только за счет роста производственной составляющей. Таким образом, мы получили замкнутый круг.
Единственный международно-правовой институт, который сегодня в состоянии дать этому процессу интегративную оценку - Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, но его деятельность откровенно торпедируется определенными силами последнее десятилетие. Напрасно, они в первую очередь испытают на себе все прелести грядущего «перераспределения сил».
Преступность - динамично развивающееся явление и рассматривать её можно только в контексте всех протекающих в обществе процессов. Если общество вступило в период глобализации, то оно вступило в этот период все, целиком и преступность не может быть изолирована от этого транссистемного процесса. (Кстати, транссистемность глобализации далеко не всегда учитывается даже теми, кто уже успел «собаку съесть» на её описании.) Преступность в её качественно новых проявлениях есть теневая, негативная сторона глобализации. Это естественно, ибо если есть аверс - положительные стороны, то должен быть и реверс - негативные стороны. Недаром Генеральный секретарь ООН Кофе Аннан неоднократно замечал, что глобализация позволила преступным сообществам использовать самые современные технологии, но технологический аспект всего лишь один из многих.

4. Преступность как глобальная угроза национальной безопасности.

Преступность сама по себе приобрела сегодня глобальный характер как с точки зрения характеристики проблемы, так и с точки зрения количественного охвата. Об этом неоднократно говорилось во многих документах ООН последнего десятилетия. Сегодня это планетарное явление и планетарная проблема.
Для конкретного государства это проявляется, прежде всего, в том, что на уровне государства преступность стала угрожать национальной безопасности. Дело в том, что там и тогда, где бездействие общества и государства способствует проникновению преступности во все поры общества и институты государственной власти, государство становится неуправляемым, наступает хаос, а преступность становится не просто общенациональной проблемой, а проблемой национальной безопасности. Это, в свою очередь, означает, что появляется реальная угроза для существования государства в целом. Формы этой угрозы могут быть разными: распад государства на более мелкие государственные или псевдогосударственные образования, введение внешнего управления и утрата государством своего суверенитета, аннексия территории или её части другими более мощными или более «наглыми» государствами и т.д. Общим является одно: государство как суверенное образование прекращает своё существование.
Именно это положение и показывает суть проблемы.
Это не теоретический посыл ибо, как справедливо отмечает А.Н. Харитонов, «на политической карте мира появились государства, которые с полным основанием можно назвать государствами криминального типа. Криминалитет демонстрирует политические притязания в государствах, традиционно считающихся демократическими. Еще более заметны такие тенденции в странах, которые идут трудным путем социального реформирования» . Еще более жесткий вывод сделан в Докладе Совета Национальной Безопасности США «Оценка реальности угрозы, исходящей от международной преступности», подготовленном в 2000 году: «Мир в 2010 году может увидеть появление «криминальных государств», которые не просто служат убежищами для международной преступной деятельности, но и поддерживают её как само собой разумеющееся. Участие «криминальных государств» в сообществе наций могло бы подорвать международную финансовую систему и торговлю, создать препятствия для эффективного международного сотрудничества против организованной преступности» .
Конечно, государство не обязательно должно исчезнуть с политической карты мира – это крайний вариант развития событий. Наиболее вероятный путь – ослабление государства. Конкурентом слабому государству начинают выступать как легальные репрессивные структуры, так и структуры, до этого находящиеся на периферии общества. Становятся все сильнее, приватизируя насилие, нелегальные и полулегальные структуры - организованная преступность, субкриминальные формы, воинственные религиозные секты и объединения. “Серые сообщества”, как назвал подобный феномен применительно к условиям Франции журналист Але Мэнк. НТР и связанные с ней процессы, подрывающие государство и средний класс, в значительной мере укрепляют властную, социальную и экономическую базу “серых”. Получается двойной эффект.
Во-первых, нелегальные структуры насилия, асоциальные, криминальные формы переживают бум всякий раз, когда рушатся или приходят в упадок социальные системы - цивилизации, формации, империи. Во-вторых, научно-техническая революция предоставляет “серым сообществам” возможности, невиданные ранее. “Во всяком случае, НТР, - как подчеркивает А. И. Фурсов, - создала ситуацию, в которой криминальная мировая система может успешно соперничать с мировой экономической системой, пожирая ее, входя в ее плоть”.
Описываемая проблема имеет уголовно-правовой догматический аспект. Объектом уголовного посягательства становятся не отдельные лица, а целые социальные и этнические группы. В УК РФ появились два новых состава: геноцид (ст. 357) и экоцид (ст. 356). Однако этого уже недостаточно. Темпы развития преступных технологий таковы, что сегодня уже «ни одна страна мира не может быть защищена от угрозы разорения» . Речь идет об искусственном, преступном разорении. Зачастую этим действиям нет адекватного определения ни в национальном, ни в международном законодательстве. Формы могут быть различными – Югославия и Ирак демонстрируют это с очевидностью. Ряд мировых экономических кризисов последних лет – с меньшей очевидностью, но не с меньшей эффективностью.
Применительно к России следует говорить о том, что буквально за десять лет у нас сформировалось и очень динамично развивается криминальное общество как антипод законопослушного общества. Впервые обратила на это внимание А.И. Долгова и интенсивно разрабатывает данную тему .
Таким образом, проблема имеет уже не локальный и даже не региональный, а глобальный характер. С этих позиций следует отметить три группы преступлений, которые, с одной стороны, тесно связаны друг с другом, а с другой, в той или иной степени характерны, если и не для всех, то для подавляющего большинства стран современного мира: организованная преступность, коррупция и терроризм. Сюда же примыкает такое явление как наркотизм со всеми вытекающими - криминальными в том числе - проблемами.
Наиболее важной характеристикой текущего момента является то, что преступность стала приобретать новые качества, отражающие её «глобальный» характер.

5. Новые одежды старой знакомой

Первым в этом ряду следует назвать транснациональность преступности.
Это качество преступности появилось не вчера. Точкой отсчета, видимо, надо считать конец 20-х - начало 30-х ХХ века, когда появились первые преступные кланы в США. Они были основаны итальянцами, которые очень быстро наладили соответствующие связи со своими «коллегами» сначала в Италии - на своей исторической родине, а потом и в других европейских странах. Вторая мировая война как-то «затемнила этот процесс, но после её окончания он стал развиваться очень бурно. Оружие, наркотики, проституция - вот традиционные темы для преступной кооперации.
Таким образом, сегодня уже очевидно, что преступность не знает границ, а преступники эти границы преодолевают очень успешно, чего не скажешь о законопослушных гражданах. Кроме того, преступники не знают межнациональной вражды. Они прекрасно “дружат” и сотрудничают друг с другом, несмотря на ширящиеся разногласия между странами, гражданами которых они формально являются. Все межнациональные конфликты на территории СССР прекрасно это подтверждают.
Сегодня на территории бывшего СССР, частично занимаемой ныне СНГ, транснациональность приобретает специфический оттенок. Идеи псевдосуверенизации, заполонившие все политическое пространство, привели к тому, что разумное стремление к объединению усилий в сфере борьбы с преступностью, то, к чему мир уже пришел достаточно давно и основательно работает по такой схеме, оказалось потопленным в бюрократической жиже повседневности. Такое ощущение, что не только политики, но и профессионалы не считаются с тем, “что “преступное пространство” сохранится (причем, куда с большей долей вероятности, чем пространство экономическое или какое-либо другое)” . Подобные подходы к решению сложнейшей социально-политической проблемы не могут не наносить ущерба национальной безопасности. Если процессы не остановить, то не останется ничего кроме голого, возможно даже, виртуального пространства. Правда, последние месяцы показывают, что позитивные подвижки в этом направлении начались, и наша задача их поддержать.
Другим качеством, характеризующим не столько самою преступность, сколько наше общество и протекающие в нем процессы, является популяризация через средства массовой информации преступности и преступников (прямые репортажи с места события, предоставление эфира бандитам, вызов самими бандитами телерепортеров, снятие художественных фильмов о жизни известных бандитов и т.д.). Несколько лет назад - во время «первой чеченской кампании» - все это было продемонстрировано с вопиющим размахом и цинизмом.
ООН в той или иной форме неоднократно обращала внимание на недопустимость любого популяризирования преступности. Например, резолюцией от 7 сентября 1990 г. Восьмой Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями утвердил “Меры по борьбе с международным терроризмом”. В п. 29 этого документа говорится о недопущении “создания сенсаций и оправданий террористического насилия; распространения стратегической информации о потенциальных целях; и распространения тактической информации в тот период, когда продолжаются террористические акты, поскольку это может поставить под угрозу жизнь невинного гражданского населения и сотрудников правоохранительных органов или помешать принятию эффективных правоохранительных мер в целях предотвращения таких актов или борьбы с ними и ареста правонарушителей”. Имея самое непосредственное отношение к разработке этого документа, могу заявить, что данное положение принималось безоговорочно представителями самых разных стран. На последнем - Десятом Конгрессе (Вена, 2000) этот вопрос так же неоднократно поднимался во многих выступлениях участников.
У нас все по-другому. Наши СМИ сегодня, откровенно ложно истолковывая право на информацию и гоняясь за сиюминутными сенсациями, действуют, как правило, вопреки рекомендациям мирового сообщества и здравому смыслу. Таким образом, право на информацию, идеи гласности и открытости на наших глазах превращаются в фарс, а то и в прямое преступление против общества.
Негативные последствия этого процесса уже проявляются в том, что произошло «имплицитное принятие криминализации всех сфер человеческого бытия» , при котором преступность воспринимается уже не как неизбежное зло, а как поле для сотрудничества и приложения сил. Достаточно вспомнить высказывания Г. Попова десятилетней давности о необходимости «договариваться с мафией» и сравнить их с результатами последних социологических исследований, согласно которым значительная часть студентов МГУ, включая студентов-юристов, готовы пойти на совершение преступления, в том числе и убийство, для достижения своих целей , чтобы понять глубину нашего общего падения. Этим, в частности, объясняется и то, что за десять лет мы прошли путь от экономической преступности к преступной экономике.
Результатом криминализации экономики стало проявление тенденций подчинения экономической, а в перспективе и всей политики государства специфическим экономическим интересам криминальных структур, что в свою очередь, исключает реформирование материально-производственной базы производства в направлении формирования современной техноструктуры и ведет к соответствующим социально-политическим последствиям для общества в целом. В этой связи проблема преодоления криминализации экономики становится одной из ключевых проблем современной экономической политики, требующая неотложных мер по ее решению.
Постоянно растет и укрепляется «сектор» теневой экономики. Следует признать, что усилия государства по «обелению» экономики пока не дают ощутимых статистически значимых результатов. Уход от налогов как дым Отечества «и сладок, и приятен». Польза для лица ощутимая, риск минимален, угроза ответственности призрачная. И это проблема не только России. Это проблема и Запада, и стран третьего мира . Государство как социальный институт не успевает реагировать на происходящие изменения и в определенном смысле слова способствует тем самым формированию новой реальности: правовой, социальной, экономической .
Прямым подтверждением тотальной криминализации общества является и то, что неуклонно растет число преступлений, совершаемых работниками – бывшими и действующими – правоохранительных органов. Излишне говорить, что это в большинстве случаев не рядовые преступления, которые в силу профессиональных особенностей субъекта поддаются более трудному раскрыванию и расследованию. В криминологии появилось даже специальное направление – преступность в сфере борьбы с преступностью .
В разных сферах общества по-разному оценивают происходящие процессы, но прямого и тотального отторжения нет почти нигде. Даже в так называемой элите расцветают тенденции не на направленную борьбу с социальным злом, а на косвенное, а то и прямое его оправдание. Так, Г. А. Сатаров утверждает, что преступность, в том числе коррупция, приобретает черты организованной на некоторой фазе закономерного роста. Он характеризует данное явление как процесс приватизации государства и власти организованными коррумпированными сообществами. “Приватизируется не собственность, не средства производства, а то, что приватизироваться не должно”. Стандартной проблемой является и неэффективность институтов власти. Дело в том, что переходный период всегда сопровождается тем, что разрушаются старые алгоритмы, традиции, этические нормы, технологии власти и начинается процесс формирования новых. “Это объективный процесс, - считает Г. А. Сатаров, - процесс долгий, но пока государство и правоохранительные органы не будут защищать частную собственность, она будет пытаться покупать государство и чиновников, чтобы они выполняли эту функцию, и будет увеличиваться коррупция”. Можно подумать, что в мире господства частной собственности она никого и ничего не покупает. Исторический опыт свидетельствует, что все как раз наоборот.

6. Виртуальная экономика порождает реальную преступность

Необходимо обратить внимание еще на одно обстоятельство. Впервые за всю историю существования человечества появилась виртуальная экономика, которая ничего не производит и генерирует только самою себя. Дело в том, что экономика всегда была производящей, и только в последние 10-15 лет появилась виртуальная экономика, которая не только ничего не производит, но и в принципе не может этого сделать. Пока она существует – как и все в этом мире - исключительно за счет производящей экономики, но продолжаться вечно это не может, тем более что запросы виртуальной экономики растут в геометрической прогрессии.
Особенно наглядно это видно на примере деятельности банков, число которых в России в начале и середине 90-х годов превысило все мыслимые и немыслимые величины. Дело в том, что любое хозяйственное звено в производящей экономике при самой неблагоприятной административно - правовой ситуации (грабительское взимание налогов государством, отсутствие возможности для проявления хозяйственной инициативы и самостоятельности и пр.) оставляет после себя живое поле – инфраструктуру, человеческий капитал, технологии и пр. «Банк, - справедливо пишет А.С. Панарин, - не оставляет ничего: стоит ему перевести активы в другое место, как на месте остается пустыня – виртуальная реальность торжествует над материальной» . Выходит, мы участвуем – вольно или невольно – в процессе создания некой новой постматериальной цивилизации. Для духов?
Происходят качественные изменения в таких сферах деятельности человека, которые складывались тысячелетиями. Так, в конце минувшего века деньги стали стремительно утрачивать свою функцию всеобщего эквивалента и перестали стимулировать все иные виды человеческой деятельности. Они сами стали самым ходовым товаром. По экспертным оценкам, годовая торговля валютой приближается к 500 триллионам долларов, что в 80 раз (!) превышает мировую торговлю товарами. Добром это кончится просто не может, хотя бы потому, что люди каждый день привыкли кушать материальную пищу, а не прибыль, полученную из воздуха.
Очевидно, что борьба производящей, физической экономики с дематериализованной, виртуальной экономикой наносит большой урон первой. Те виртуальные деньги и богатства, которые «создаются» в виртуальной экономике вовсе не собираются там задерживаться даже на непродолжительное время. Они тут же устремляются в мир физической экономики и требуют – именно требуют, чувствуя свою ущербность – материального отоваривания. Их хозяева стремятся стать владельцами движимого и недвижимого имущества, материальных вкладов в банки и получить любые виды и формы материальных благ, доступных сегодня за деньги. Иногда с большой потерей для себя в числовом выражении.
Мало того, что правовая природа происхождения виртуальных денег очень часто бывает, мягко говоря, сомнительной, так еще и в процессе «отоваривания» - на самом деле это процесс материальной легализации этих сумм – происходит масса финансовых - и не только финансовых - нарушений и злоупотреблений, где должен начинать действовать Уголовный кодекс. Вот почему «новое буржуазное богатство иначе чем паразитарным не назовешь – оно утратило всякую связь с тем, что выражается в общественном признании и заслуживает его» . Отсюда тщетны все попытки «новых русских» заслужить «народную любовь». Вор всегда остается вором, даже если он ворует через виртуальное пространство. И люди это понимают каким-то шестым чувством. В какой-то мере все движение антиглобалистов направлено против этого. Другое дело, что нет пока массового осознания этого и нет соответствующей идеологии. Тогда, когда такое осознание придет, век виртуальной экономики закончится. Виртуалы это прекрасно понимают и стремятся ухватить как можно больше и запрятать как можно дальше. У многих это пока получается. Наша задача – сделать так, чтобы это «пока» не было слишком длительным.
В России процесс виртуализации экономики приобрел в определенном смысле даже карикатурные формы. Дело в том, что декларируемая десять лет идея построения рыночной экономики к поставленному результату не привела и не могла привести. Рынок – это, прежде всего, конкуренция товаропроизводителей. Конкуренция продавцов производна и в русском языке называется другим словом – базар. Конкуренции же товаропроизводителей до сих пор не получилось. Более того, государство приложило достаточно много усилий, чтобы её и не было. Тем самым удобрялась почва для процветания экономической преступности.
Виртуальная экономика оказалась очень благодатной почвой для совершения преступлений. Речь идет, прежде всего, но не только, о преступлениях, совершаемых в компьютерном пространстве. Количество и качественное разнообразие таких преступлений растет буквально на глазах. Возможности национального законодателя и национальной юстиции по предупреждению, расследованию и борьбе с этим видом преступности крайне незначительны. Эта преступность в прямом смысле слова не знает границ, и она не знала их изначально. Это - глобальная преступность в чистом виде. Для борьбы с ней необходима принципиально новая юстиция и принципиально новая система законодательства. В ближайшие 10-15 лет человечество это осознает окончательно.
К сожалению, иногда осознание запаздывает. Так, специалисты неоднократно предупреждали о пагубных последствиях «террора монетаризма», но их не услышали. Но вот два вида террора: виртуальный (монетаризма) и реальный сомкнулись, и на свет появился современный Левиафан в лице Усамы бен Ладена. Мир враз осознал опасность и, вроде бы, начал принимать меры. Но слишком поздно: во-первых, кровь уже пролилась, во-вторых, меры эти весьма разрозненные и малоэффективные. С подобного рода терроризмом нужно бороться, прежде всего, интеллектуально, мозгами, а ковровые бомбардировки использовать лишь как вспомогательный элемент. Но интеллектуальной борьбы не чувствуется, так как сами «борцы» надеются чуть позже «сварить свою похлебку» на уже разожженном костре. К сожалению, это так и не нужно строить иллюзий на этот счет.
Еще один тезис заслуживает внимания в связи с обсуждаемой темой. Он звучит так: всемерное вымывание легитимных практик из повседневной жизни. Например, буквально на глазах расширяется сфера деятельности «теневой юстиции». Если десять лет назад мне приходилось говорить, что у нас только-только стала появляться квазиюстиция, и что она грозит своим реальным наступлением на юстицию легальную, то сегодня это уже свершившийся факт. Даже Президент России В.В. Путин в своем Послании Федеральному Собранию на 2001 год вынужден был отметить, что у нас формируется своего рода «теневая юстиция». И граждане очень часто вынужденно ищут «другие, далеко не правовые «ходы» и «выходы» и подчас убеждаются, что незаконным путем имеют больше шансов добиться по сути справедливого решения» . На практике это приводит к тому, что параллельно начинают функционировать формальная – законная, легальная – и неформальная – теневая, серая – нормативные системы. Они существуют автономно и, как правило, даже не пересекаются друг с другом, хотя могут и сотрудничать . Очень хорошо, что юристы достаточно оперативно отреагировали на новое явление . В работах П.А. Скобликова творчески обобщен уже весьма богатый практический опыт. Одних ведомственных актов им изучено более пятисот. Таким образом, это не «кабинетная» тема, а жизненно важная тема.
Преступный мир так же оперативно начал экспортировать преступные технологии далеко за пределы России. Несколько лет назад в США состоялся громкий (громкий, похоже, только у нас, ибо там он прошел как заурядный) процесс по делу В. Иванькова, больше известного как Япончик, который как раз и занимался тем, что «выколачивал» - в прямом и переносном смысле слова - деньги из должников, скрывшихся, как им казалось, далеко на Западе . Строго говоря, в данном случае наши жулики ничего нового не выдумали. Они просто вспомнили и творчески применили опыт западной мафии в период экономических кризисов, еще раз подтвердив, что всякое новое – это хорошо забытое старое .
Особое беспокойство вызывает сегодня религиозный экстремизм, быстро принимающий форму террористических актов. Движение талибов, азиатский или северокавказский ваххабизм, алжирский фундаментализм, индусский коммунализм – все это не только беспокоит цивилизованный мир, но и – надо это признать – заполняет определенную духовную и социально-политическую нишу.
Еще один аспект проблемы, который в контексте темы получает новой звучание: урбанизация. Эта тема широко обсуждалась в печати более тридцати лет назад, а потом мода на неё прошла, и она как-то стала подзабываться. Мода прошла, но сама урбанизация набирает темпы. Я подчеркну только один момент: повышенная агрессивность жителей крупных городов, особенно мегаполисов. Во многом – это сегодня установлено экспериментально – это связано с повышенным содержанием в воздухе тетроэтилсвинца – продукта сгорания бензина в автомобильных двигателях. Это конкретное техногенное влияние на преступность: агрессивность выливается в совершение многочисленных насильственных преступлений.
Нельзя обойти вниманием и уголовно-правовые проблемы технологических катастроф, в которых повинен «человеческий фактор». Число, а, главное, последствия таких катастроф растут год от года. Растет, к сожалению и безответственность операторов сложных технологических систем. Мерами только уголовно-правового воздействия здесь не справиться. Уголовное право будет, как очень часто бывает, бить по хвостам, но мы можем и должны со своей стороны хотя бы обозначить проблему.
Коррупция, точнее говоря, политическая коррупция является еще одним качеством современной преступности, пронизывающим весь мировой социум. Большинство исследователей этого явления на всех континентах единодушно говорят о глобальном характере коррупции. При этом под глобализацией понимается, видимо, всепроницающий и массовый характер коррупции. Дело же значительно сложнее.
В коррупционный водоворот начинают вовлекаться не просто отдельные люди или отдельные институты власти, а целые страны и даже региональные группы стран. Очередь за континентами, например, Африка. При этом мнение и желание населения этих стран уже никого не интересует. Население становится вольным или даже невольным соучастником всех преступлений. Таким образом, мы можем столкнуться с новой нравственной парадигмой, подрывающей сами основы уголовного права и уголовной ответственности. Готовы ли мы к этому?
Коррупция есть везде. Там, где управление государством и обществом отвечает современным стандартам, она приобретает более утонченные, более легитимные, то есть не идущие на прямое грубое попрание закона, формы. Рано или поздно эти «достижения цивилизации» начинают гулять по планете и ни одно государство в мире пока не в состоянии от них уберечься.
Именно этим объясняется большая активность и, надо заметить, большая популярность организации «Transparency International», существующей всего семь лет. Что касается России, то не стоит даже пытаться перечислить все коррупционные скандалы последних десятилетий. Поразительно другое: практически во всех случаях они ничем не закончились, кроме шелеста бумаг и кухонных разговоров. Что это: бессилие власти или наоборот её всесилие? Ответ на этот вопрос, как мне представляется, мы получим не скоро.
Впрочем, и здесь есть подвижки, хотя и не с нашей стороны. Ситуация вокруг задержания в разных странах достаточно известных персон из числа российских граждан убедительно это иллюстрирует.
Еще один момент – это внедрение в нашу повседневную жизнь новых политических технологий по манипулированию общественным мнением и обществом в целом. Речь идет не только о выборах, а об управлении всем общественным процессом, когда декларируемые цели могут находиться в противоречии с получаемыми результатами.
Например, операция «Чистые руки» в Италии готовилась заранее под предлогом – именно предлогом – борьбы с коррупцией. Коррупция, разумеется, пострадала (степень этих «страданий» еще предстоит установить), но одновременно была уничтожена вся правящая элита страны, и был установлен неправовой диктат прокуроров. Недаром сами итальянцы, отвечая на вопрос: «Что произошло с Италией?», пишут: «В конечном итоге можно со всем основанием назвать это государственным переворотом, совершенным новыми методами, участники которого по своей сути ничем не отличаются от придворного, вонзающего нож в спину короля» . Последствия этого процесса проявились еще не все и их еще предстоит осмысливать.
В завершение хочу поднять проблему уровня образования в обществе. Мы впервые столкнулись с проблемой высокого уровня среднего образования в конце 60-х - начале 70-х годов. Тогда был полностью завершен переход на среднее образование, и на производство, а, точнее, в жизнь вышло целое поколение молодых людей, уровень образования которых был значительно выше, чем требовалось для замещения тех рабочих мест, которые им предлагало государство. Рассогласование было столь заметно, что раздавались даже робкие голоса о волевом сокращении порога образования.
Тогда государство избрало верный путь: вместо гибельной идеи сокращения образовательного уровня народа встало на путь технической модернизации производства: замелькали слова «ЧПУ», «АСУ», автоматическая линия и т.п. Проводило в жизнь эту линию все-таки старое поколение, которое в массе своей было не в силах переварить современные требования жизни и переварить новые знания, поэтому все реформы проходили в жизнь медленно и крайне непоследовательно. Достаточно вспомнить печальную участь реформы, затеянной А.Н. Косыгиным. Тем не менее, проблему в том аспекте, о котором я пишу, сняли.
Через 20 лет – в 90-х годах уже Запад столкнулся с тем, что произошло заметное перепроизводство лиц с высшим образованием, которые «настаивали на предоставлении рабочих мест и доходах, соизмеримых с их статусом» , а государства не могли этого сделать. Проблема осталась не решенной до сих пор.
Мы в силу высокой стартовой готовности – страна поголовной грамотности – это не пустые слова - и многократно возросшего числа студентов в России столкнемся с этой проблемой буквально через несколько лет. Не могут же все торговать в ларьках товарами сомнительного качества и неизвестного происхождения.
В этой связи вызывает недоумение провалившаяся попытка А.И. Солженицына пропагандировать преимущества девятилетнего образования перед одиннадцатилетним. Все это происходило и происходит на фоне быстрого осмысления того факта, что именно знания станут основой любой власти в XXI веке. В наиболее концентрированном виде эту концепцию изложил Э. Тоффлер: «В XXI в. самым главным из всех видов сырья будет знание», а «любое государство, которое держит знание в заточении, оставляет своих граждан в кошмарном прошлом» .
Что делать молодым людям, вступающим в жизнь? Какая-то часть из них пойдет в преступность. Еще несколько лет назад я писал, что облик преступника меняется на глазах, а сама преступность становится все более и более интеллектуальной. Конечно, громила с пудовыми кулаками никуда не делся, но он уже не главная, а часто и не самостоятельная фигура. Значительно большую опасность для общества может представлять «очкарик» с портативном компьютером в кейсе, рядом с которым – чтобы не обидели – и находятся хорошо одетые громилы, говоря нынешним языком, «качки». За прошедшие годы количество «очкариков» возросло, а охрана стала выглядеть весьма респектабельно.
Разумеется, далеко не все молодые люди пойдут в преступный бизнес, но это не значит, что они не потребуют своей доли общественного пирога. Если государство не обратит на это самого пристального внимания, то молодежный бунт просто неизбежен, и он будет похлеще того, что прокатился по Европе в 1968 году с непредсказуемыми сегодня для власти последствиями. События в Аргентине в декабре 2001 – январе 2002 года свидетельствуют, что такое возможно.
***
Поднятые в статье вопросы не охватывают и десятой доли того, что нам предстоит пережить и что нам необходимо делать уже сегодня. Человечество, разумеется, от преступности не погибнет, но если не принять консолидированных усилий, то может выйти из борьбы с ней качественно изменившимся. И не в лучшую сторону.
Сегодня, когда качество жизни человека меняется стремительно, необходимы новые подходы в деле борьбы с преступностью. Пока мы хронически запаздываем. Приведу несколько примеров.
Первый. В 1991 году был образован Комитет при Президенте СССР по координации деятельности правоохранительных органов. За несколько месяцев работы он показал весьма высокую эффективность. Ликвидирован. Все попытки воссоздать эту работу в России кончились пшиком.
Второй. В 1992 году был образован Комитет Российской Федерации по защите экономических интересов России. Та же самая история: высокая эффективность – ликвидация. Последующие попытки функционального воссоздания выглядели просто потешно.
Третий. Сразу после назначения Е.М. Примакова министром иностранных дел я предложил ввести должность заместителя министра, который курировал бы работу по борьбе с преступностью. Идея была реализована только осенью 2001 года после событий 11 сентября в США. Успехов ждать не стоит.
Четвертый и последний. Проблема детской безнадзорности. В её обсуждении, кажется, приняли участие все без исключения институты власти. Но кардинальных изменений нет, финансирование не открыто, решения «прорабатываются». Дети и старики ждать не могут. Из-за нашей нерасторопности они могут просто умереть.
Примеры можно, к сожалению, продолжать, но это не интересно. Тренд предельно ясен: ничто новое в этой чрезвычайно профессиональной сфере деятельности не принимается. Мы упорно хватаемся, как утопающий за соломинку, за старые, апробированные веками и десятилетиями формы работы, напрочь игнорируя то обстоятельство, что они объективно не могут работать в нынешних условиях так, как работали даже десять лет назад. В прошлое вернуться никому не дано!
Пока мы этого не поймем, до тех пор будем проигрывать. В конечном счете, может наступить момент, когда людям это просто надоест, и они возьмутся за дело сами.
Сегодня мы можем изменить ситуацию. Мы должны её изменить. Но упорно уходим от решения.
Почему?

1.2. Глобализация и проблемы развития теневой экономики

1. Масштабы теневой экономики.

Внимательный анализ научной литературы свидетельствует о том, что теневая экономика и глобализация являются едва ли не самыми «мод-ными» предметами экономического анализа последних двух десятилетий. Естественной в таком случае представляется постановка вопроса о взаимо-влиянии этих двух явлений и, прежде всего, об изменении самой категории «теневая экономика» в условиях глобализации.
По данным австрийского экономиста Фридриха Шнайдера, во вто-рой половине 90-х гг. в развитых странах теневая экономика была эквива-лентна в среднем 12% ВВП, в странах с переходной экономикой - 23, а в развивающихся - 39% ВВП .
Теневая экономика на Западе не только значительна по своим мас-штабам, но и постоянно растет. Если взять данные за 1998 г., то страной с наиболее высокой долей теневого сектора является Греция (29,0% ВВП). Ненамного отстают от нее Италия (27,8%), Испания (23,4) и Бельгия (23,4%). В среднем эшелоне оказываются Ирландия, Канада, Франция и Германия (от 14,9 до 16,3%). Наиболее низкие показатели доли теневого сектора имеют Австрия (9,1%), США (8,9) и Швейцария (8,0%). На первый взгляд эти цифры относительно невелики. Но если перевести их из относи-тельных в абсолютные величины, то получится, что в США теневая эконо-мика ежегодно создает товаров и услуг на 700 млрд..долл., в Италии - на 310 млрд.долл., а в Великобритании - на 190 млрд.долл. .
В странах ЦВЕ наибольший масштаб теневая экономика приобрела в балканских странах - Македонии, Хорватии и Болгарии (около 40% ВВП). А такое государство, как Албания, вообще представляет собой сплошной черный рынок. Помимо широко известных местных «народных промы-слов» - торговли наркотиками и оружием -большое значение имеет, напри-мер, перепродажа угнанных в Западной Европе автомобилей. В стране, где среднегодовой доход гражданина составляет всего 70 долл., сегодня, только по данным официальной статистики, на 3,2 млн.жителей приходит-ся 500 тысяч автомобилей (для сравнения в 1990 г. в стране было всего 5 тысяч машин), причем 60% из них - это «мерседесы». Девять из десяти автомобилей угнаны из стран Западной Европы .
В «тени» находится сегодня, по разным оценкам, от 22 до 25% рос-сийской экономики. И , как показывают расчеты, вывод ее «на свет» могут обеспечить рост производства, более чем на 20% .
Официальный общемировой ВВП, рассчитанный по паритету поку-пательной способности, в 1999 году составил 39 трлн.долл.. Экономикой неофициальной в этом же году как минимум было создано еще 8 трлн. долл. неучтенных товаров и услуг . Таким образом, по своим размерам глобальная теневая экономика сопоставима с экономикой США - страны, имеющей самый крупный ВВП в мире.
Занятость в теневой экономике растет из года в год: если в 1974-1982 гг. в нее было вовлечено 8-12% трудоспособного населения Германии, то в 1997-1998 гг. этот показатель вырос до 22%. Сегодня рекордсменом по занятости в теневом секторе является Италия, где, по разным оценкам, там занято от 30 до 48% экономически активного населения (правда, в основ-ном речь идет о втором, дополнительном источнике дохода). В странах Евросоюза не менее 10 млн.человек занято исключительно в теневой экономике, а в целом по ОЭСР - порядка 17 млн. .
Таким образом, первый вывод, который следует сделать, теневая экономика - явление глобальное по своим масштабам и имеющее место во всех странах мира.
Однако к приведенным и любым другим цифрам, характеризующим масштабы теневой экономики, следует относиться с осторожностью, поскольку даже среди специалистов существует огромное количество разногласий, прежде всего, относительно понимания сути теневой эконо-мики.
Так, например, теневая экономика рассматривается экономистами либо как
а) совокупность форм хозяйства или секторов экономики, противо-стоящих государству и легальным сегментам рынка (такое ее понимание было характерно для начального этапа исследования темы во всех странах вплоть до середины 90-х гг.);
б) совокупность отношений, присущих всем без исключения секто-рам экономики (любая экономика - сложное переплетение легальных, полулегальных и нелегальных связей). Второе определение, как нам пред-ставляется, более адекватно описывает суть явления.
Еще одно получившее широкое распространение «недоразумение» в связи с пониманием сути теневой экономики - отождествление масштабов теневой экономики и размеров теневого ВВП. Оценка теневого ВВП и теневых доходов нередко осуществляется как суммирование всего, что представляется авторам расчетов теневым: заработной платы, прибыли, доходов от собственности, доходов от продажи недвижимости или укра-денного государственного имущества, доходов от конвертации валюты, теневые инвестиции и пр. Вместе с тем следует четко различать:
 первичные теневые доходы;
 доходы, образуемые в результате распределения теневого ВВП между институциональными секторами экономики;
 теневые доходы, которые являются продуктом прошедшего периода времени и которые в исследуемом периоде пополняют чьи-то карманы путем смены собственника;
 теневые доходы, ставшие инвестициями в новый виток вос-производства теневого (или нетеневого) ВВП.
Таким образом, теневой ВВП - это первичные теневые доходы. Тене-вая же экономика представляет собой совокупность отношений между отдельными индивидами, группами индивидов, индивидами и институцио-нальными единицами, между отдельными институциональными единица-ми по поводу производства, распределения, перераспределения, обмена и потребления материальных благ и услуг, результаты которых по тем или иным причинам не учитываются официальной статистикой (статисти-ческий подход), либо противоречат законодательству (юридический подход), либо сокрыты от налогообложения (экономический подход).
То есть теневая экономика охватывает все стадии общественного воспроизводства. Причем на каждой стадии общественного воспроизводст-ва происходит увеличение объема теневой экономики: на стадии реализа-ции возникают теневые доходы, на стадии их использования возникают неофициальные финансовые потоки. Неудивительно поэтому, что по данным вторичной информации объем теневой экономики, формирующий-ся на стадии использования доходов, в несколько раз выше оценок, приво-димых статистическими службами стран.
Анализ масштабов теневой экономики, помимо рассмотрения всех стадий оборота теневого ВВП, предполагает исследование:
 инвестиций в теневую экономику, источники которых лишь опо-средованно связаны с теневым оборотом конкретного периода, их базой являются теневые сбережения разных периодов, отмываемые капиталы и др.;
 теневой приватизации, не ведущей к приросту экономики, а пере-распределяющей государственную собственность между новыми участни-ками экономических процессов.
Последний вопрос, на котором хотелось бы остановиться в связи с понятием «теневая экономика», - принципиальное несоответствие подхо-дов к анализу теневой экономики у представителей различных отраслей знаний, прежде всего экономистов и юристов. Для экономиста функциони-рование в сфере теневой экономики - способ минимизации предпринима-телем его издержек. При этом постулируется принципиальный отказ от морально-этических и идеологических оценок фактов нарушения установ-ленных обществом норм права. Наиболее комплексно эта позиция разра-батывается в рамках экономики преступлений и наказаний (economics of crime and punishment) , базирующейся на неоклассической методологии с характерным для нее пристрастием к абстрактному экономико-математическому моделированию. Правомерной для сторонников этой теории является постановка вопроса о том, что несет обществу большие потери - преступность или борьба с нею?
Для юристов всякое серьезное нарушение установленных норм пра-ва - преступление. При этом в большинстве индустриальных стран поня-тие экономической преступности не имеет четких уголовно-правовых границ. Существуют различные точки зрения на содержание этого понятия, а в социально-криминологических исследованиях оно используется, не-смотря на отсутствие общепринятого определения. В принципе, «самое точное и наименее двусмысленное определение преступления – это то, согласно которому преступным признается поведение, запрещенное Уго-ловным кодексом …». Однако использование исследователями транс-формируемых экономик такой позиции, как исходной, может существенно снижать практическую значимость предлагаемых ими выводов:
Как нам представляется, «чисто экономический подход» к анализу теневой экономики столь же ущербен, сколь и постановка вопроса о рента-бельности лечения тяжелобольных. Очевидно, что анализ теневой эконо-мики требует мультидисциплинарной оценки и не может игнорировать этические нормы. Вместе с тем, не следует впадать в крайности. Как показывает практика, не существует совершенных законодательств - общие и специальные законодательства любой страны имеют те или иные недостатки, пробелы, неохваченные правовыми нормами области и т.д. Законы и ситуация могут меняться, и недостатки законодательства, имею-щиеся в той или иной степени в каждом государстве, могут быть весьма серьезными - в первую очередь, это относится к государствам с трансфор-мирующимися институтами.
В период сложнейшей социально-экономической трансформации, когда правовые, регулятивные и иные механизмы и институты находятся в состоянии становления или отсутствуют, многие правовые нормы, закреп-ленные в законодательстве, перестают играть позитивную роль и входят в противоречие с новой объективной реальностью. В то же время в экономи-ке возникают огромные «серые зоны», состоящие из видов экономической деятельности, никак не регламентированных законодательством (часть которых очевидно деструктивна). В связи с этим нецелесообразно давать определение экономической преступности, опираясь исключительно на действующее законодательство.
Такой подход полностью согласуется с позицией авторов концепции декриминализации российской экономики, которые отмечают, что если в силу несовершенства законотворческой практики (либо сопутствующих этому причин) в уголовный кодекс не включены статьи, предусматриваю-щие наказание за совершение каких-либо видов экономических преступле-ний, это еще вовсе не означает отсутствия фактов совершения подобных общественно опасных деяний . К анализу такого рода явлений авторы концепции предлагают «подходить с учетом мирового опыта правоприме-нительной практики для условий рыночной экономики» .
Итак, понятие «теневая экономика» полно «серых зон» и неточно-стей. Оно на сегодняшний день является нестрогим, допускающим различ-ные толкования. Целый ряд новых моментов, влияющих на содержание понятия, возникает и в связи с набирающим силу процессом глобализа-ции экономики и мирохозяйственных связей. Этот процесс по-разному воздействует на отдельные сегменты теневой экономики, к каковым отно-сят следующие:
При использовании этих критериев исследователи выделяют:
 законную деятельность по производству товаров в домашних хо-зяйствах, ими же потребленную, не подлежащую официальной регистра-ции и налогообложению (например, сельскохозяйственное производство в подсобных хозяйствах) – неофициальная экономика;
 деятельность, в сокрытии которой субъект хозяйствования может быть заинтересован либо в целях избежания силового прекращения дея-тельности со стороны государства (криминальная экономика), либо во избежание выплат государству части дохода от их осуществления (в форме налогов, акцизов, таможенных пошлин и т.п.) – неформальная экономи-ка.

2. Теневая экономика и уход от налогов

Глобализация, в самом общем смысле этого слова, предполагает об-щее снижение роли национальных границ и постепенное слияние отдель-ных национальных рынков в единое мировое рыночное пространство. Термин этот впервые был запущен в обращение в 80-х годах, однако, идея витала в воздухе уже давно. В действительности, столетие назад мир был в некотором смысле даже более глобализован - люди гораздо чаще переез-жали из страны в страну в поисках работы. Хотя, конечно, по-настоящему, процесс стирания границ между государствами стал развиваться в послед-ние три десятилетия, когда благодаря революционным преобразованиям в области связи и транспорта люди и капиталы получили возможность перемещаться с колоссальной скоростью.
Глобализация экономики прежде всего повышает мобильность ка-питала, позволяя ему функционировать в наиболее выгодном для него режиме. Все субъекты хозяйствования оказываются значительно более мобильными - ТНК, мелкие и средние фирмы, индивидуальные инвесторы. ТНК организуют разработку своих изделий в одной стране, изготовление - в другой, продажу - в третьей. Это позволяет минимизировать издержки и максимизировать прибыли. Оснащение все большего числа средних и мелких компаний состоит только из компьютера, телефонного аппарата, модема, что снимает технические трудности создания их в любой части земного шара. Ценные бумаги, портфельный капитал можно практически мгновенно и с минимальными затратами перебрасывать с одного конца земного шара в другой.
Для субъектов хозяйствования национальные границы производства практически сняты, однако, и в условиях глобализации в разных странах сохраняются существенные различия в ставках налогообложения доходов, что оказывает сильное воздействие на поведение субъектов хозяйствова-ния. Размещение ими капитала с учетом особенностей отдельных стран, использование юрисдикций с минимальным налогообложением процентов и прибыли (off-shores) дают возможность сократить производственные и транспортные издержки, и прежде всего налогооблагаемую базу.
В течение последних двадцати лет поразительные успехи в техно-логии и революция в телекоммуникации существенно упростили возмож-ности оптимизации налогов или ухода от них. А как некогда заметил британский министр финансов Денис Хейли, "граница между оптимизаци-ей и уклонением от налогов - толщиной с тюремную стену" .
Большие проблемы для налоговых органов создает глобальное рас-пространение Интернета. Во-первых, Интернет - это совершенно новый канал перемещения товаров и услуг от продавца к потребителю, и налого-обложение виртуальных товаров - куда более проблематичный процесс, чем налогообложение товаров реальных. Простой пример: музыкальное произведение теперь можно загрузить с сайта продавца, который вообще неизвестно где находится, - для этого вам не нужно ни дисков, ни пленок. Подобным образом могут быть дематериализованы и другие продукты, не позволяя налоговому инспектору обложить их налогом. Идея нового интернет-налога (так называемый "побитовый налог"), основанного на привязке к объему передаваемой информации, вряд ли является решением проблемы и наверняка встретит серьезное сопротивление тех, кто не особенно торопится пускать налоговиков в кибернетическое пространст-во .
Дематериализоваться с помощью Интернета может и сам налогопла-тельщик. Идея налогообложения основана на знании того, кто должен платить, однако, в ситуации, когда налогоплательщик - это просто некото-рая сумма анонимных электронных денег, защищенных, к тому же, совре-менными криптографическими кодами, определить это будет непросто.
Интернет еще более упрощает для транснациональных корпораций перемещение активов в зоны налогового благоприятствования, которые физически расположены очень далеко от клиентов компании, однако, виртуально находятся на расстоянии одного щелчка компьютерной "мы-ши". И теперь уже многие компании в состоянии создать нечто подобное корпорации Руперта Мёрдока, который с 1987 года заработал в Велико-британии более 1,4 миллиардов фунтов (2,3 млрд. долл.) доходов и не заплатил здесь ни пенни налога .
Сегодняшняя оффшорная индустрия развилась в глобальный бизнес, проникший во все уголки мира, охватывающий, так или иначе, примерно половину объема мировых финансовых сделок.
Впервые термин "оффшор" (off-shore) появился в американской прессе в конце 50- х годов и подразумевал уход финансовой организации от правительственного контроля путем географической избирательности своей деятельности. Иными словами, компания, деятельность которой должна была контролироваться и регулироваться правительственными органами США, переместила такую деятельность на территорию, обла-дающую более выгодными налоговыми условиями.
Среди особенностей нынешнего регулирования оффшоров следую-щие:
 отказ от сотрудничества с налоговыми ведомствами «материн-ских» стран и отсутствие соглашений в этой области;
 непрозрачность норм налогового регулирования, неполнота соот-ветствующей законодательной базы; упрощенность процедур регистрации и управления компаниями; возможность использования «номинальных» владельцев и директоров; формальный характер требований к проведению общих собраний акционеров и советов директоров компаний;
 отсутствие реальной деятельности, минимальные инвестиции и за-нятость населения в стране - налоговом убежище;
 наличие жесткого законодательства в отношении неразглашения банковской и коммерческой тайны лиц, получающих выгоду от установ-ленного налогового режима;
 законодательная защита размещенных в налоговом убежище акти-вов, исключающая возможность их конфискации кредиторами, что позво-ляет использовать данные страны для спасения денег от кредиторов;
 отсутствие государственного валютного контроля и регулирова-ния; сведения по финансовой отчетности минимальны;
 широкое рекламирование себя в качестве территории, которую можно использовать для ухода от налогов, подлежащих уплате в «материн-ской» стране .
Таким образом, при существующей объективной заинтересованно-сти предпринимателей в минимизации своих издержек путем ухода от налогов, сегодня созданы легальные возможности реально решать эти задачи. Как следствие этого
 усиливается противоречие между глобальным характером эконо-мики и локальным характером налогообложения;
 из «материнских стран» уплывают налоги (по оценкам, прямые инвестиции стран «семерки» в экономику налоговых убежищ Карибского бассейна и островов Тихого океана в 1985-1994 гг. выросли более чем в 5 раз и составляют более 2 000 млрд.долл. Темпы роста инвестиций в офф-шорные зоны значительно превышают средние темпы роста зарубежных капиталовложений) ;
 в системе глобальной экономики капитал оказывается в лучшем положении, чем наемный труд, потому что он более мобилен. Если не будут приняты необходимые меры, государствам придется и дальше снижать нагрузку на мобильных налогоплательщиков, перекладывая ее на не столь подвижных активных занятых, чей завод нельзя в одночасье переместить в другую страну;
 вследствие переноса фискальной нагрузки на труд (т.е. заработ-ную плату) налоговые системы могут стать менее справедливыми (их перераспределительная функция будет сокращаться); сужение базы нало-гообложения будет сопровождаться изменением нагрузки на плательщиков (тем из них, кто не сможет воспользоваться предоставляемыми глобализа-цией возможностями по уходу от налогов, придется нести двойную нагруз-ку).
Противостоять этому крайне сложно. Любая предлагаемая програм-ма оказывается «преодолимой», а ее реализация крайне конфликтной. Наиболее часто предлагается следующее:
1. Перенос базы обложения с прибыли на потребление и материальную собственность, поскольку и то и другое менее мобильно, их труднее спрятать. Интересно отметить, что еще в 1913 г. в США 60% всех нало-говых поступлений составляли налоги на собственность, а в наши дни - лишь порядка 10% .
2.Гармонизация в международном масштабе налогообложения наи-более мобильных товаров, капиталов и факторов производства, т.е. как минимум сближение ставок соответствующих налогов. Некоторые полити-ческие силы полагают, что Мировая Налоговая Организация должна занять свое место в ряду таких организаций, как ООН, НАТО, МВФ и ВТО. Однако реализация такой задачи - дело чрезвычайно сложное. ОЭСР, например, на сегодняшний день не обладает должной властью, особенно над странами, которые не входят в эту организацию. Возможности Евро-союза в плане предотвращения налоговой конкуренции выглядят более предпочтительными: Евросоюз может направлять странам-членам соответ-ствующие директивы, задействовать возможности Европейского суда, что ведет к определенной гармонизации налогового климата. Однако любой успех ЕС в этом направлении делает его страны более уязвимыми к дейст-виям государств, не являющихся его членами.
Процесс гармонизации налогообложения может стать мучительным и весьма продолжительным, поскольку слишком много стран заинтересо-ваны в сохранении нынешней ситуации. Заблуждаются те, кто полагает, что оффшорная индустрия присуща лишь развивающимся «островным» государствам. В число 80 стран и территорий, создающих льготные усло-вия для международной экономической деятельности, входят США, Кана-да, Великобритания, Франция, Япония. По данным западноевропейских источников, британская казна за 1994-1999 гг. получила в виде прямых или косвенных налогов с британских оффшорных территорий около 8 млрд.долл.. Суммарная прибыль торгового флота Великобритании, зареги-стрированного в оффшорах, за те же годы составила около 6 млрд.долл.. На Каймановых островах зарегистрировано свыше 500 оффшорных банков, в том числе 43 из 50 крупнейших банков мира .
Следовательно, проблема борьбы с уходом от налогов (а это основ-ной сегмент в структуре теневой экономики) становится проблемой, реше-ние которой возможно только в результате объединения международных сил. Они должны быть направлены на усиление роли международных налоговых соглашений с особым упором на многосторонние договоры. Прежде всего, нуждается в повышении уровень сбора и обмена между странами соответствующей информацией. Специалисты ОЭСР считают целесообразным пересмотр налоговых соглашений с целью ограничения льгот юрисдикциям, включившимся в пагубную (unfair or harmful) налого-вую конкуренцию. Предлагается также исключить всякую неоднозначность в отношении внутренних мер по борьбе с махинациями в данной сфере. «Материнским» странам, находящимся в договорных отношениях с офф-шорными центрами, дан совет выйти из этих договоров. Наконец, страны должны оказывать друг другу помощь при взыскании фискальных плате-жей, проведении встречных налоговых проверок и осуществлении про-грамм подготовки необходимого персонала.
Можно ужесточить национальные законодательства «материнских» стран, сведя к минимуму возможности ухода от налогообложения, в част-ности, введя законодательное регулирование трансфертных цен. При использовании трансфертных цен бремя доказательства того, что экономи-ческая деятельность по заключенным сделкам действительно имела место, должно лежать на налогоплательщике. «Материнские» страны вправе ввести налог на платежи в оффшорные центры со значительно повышен-ной ставкой. Если «природа» дохода связана с пагубной налоговой конку-ренцией, то возможны отказы от соглашений об избежании двойного налогообложения.
Целесообразным представляется введение (там, где его нет) режима информирования национальных налоговых ведомств резидентными компа-ниями об их международных сделках и операциях за рубежом. В тех странах, где административные решения относительно налоговых послед-ствий определенных действий налогоплательщика могут быть приняты при планировании сделки (так называемые предварительные решения), следует обеспечить гласность условий принятия, отказа и отзыва таких решений.
Страны, имеющие тесные политические, экономические и другие от-ношения с налоговыми убежищами, бесспорно могли бы, при желании, оказывать большее влияние на примыкающие к их территории оффшорные зоны. Последние без их поддержки вряд ли смогли бы сохранить свои налоговые режимы.
«Международный режим ухода от налогов» сложился и эффективно действует. Его наличие делает практически неэффективными меры нацио-нального законодательства по борьбе с уходом от налогов. За оффшорами стоит многомиллиардное лобби, создавшее индустрию налоговых убежищ в интересах обслуживания самых богатых людей земного шара. И веду-щаяся за изменение режима их функционирования борьба нередко являет-ся не столько борьбой за «обуздание», сколько за «оседлание» оффшорных зон.

3. Глобализация и криминальная экономика.

Криминальная экономика, как правило, требует высокой степени ор-ганизации и, следовательно, является «вотчиной» прежде всего преступных организаций разного масштаба и различной степени стабильности. Общей тенденцией в последние годы является усиление транснационального характера организованной преступности, глобализация таких преступле-ний, как производство и сбыт наркотиков, оружия, торговля детьми и женщинами, человеческими органами. Глобализация создает благоприят-ные условия для интернационализации преступного мира, который не медлит с использованием предоставляющихся возможностей.
Масштабы производства в рамках криминальной экономики неук-лонно растут. Так, по оценке Генерального секретаря Интерпола, доходы от нелегального оборота наркотиков в мире в 1999 г. составили около 500 млрд.долл., что эквивалентно 8% объема мировой торговли .
Происходит переплетение криминальных видов деятельности, в ча-стности, имеются многочисленные примеры связи наркомафии с торгов-цами оружием. В печати появились сведения, заимствованные из Доклада американского национального бюро по борьбе с наркотиками, о связях российской организованной преступности с колумбийскими наркобарона-ми. Помимо субмарин и вертолетов, российские мафиози предлагают последним ракеты типа «земля-воздух», автоматы АК-47, реактивные гранатометы. В 1997 г. секретная операция американских и латиноамери-канских спецслужб предотвратила передачу картелю КАЛИ представите-лями российской организованной преступности 12 портативных взрывных устройств большой мощности в обмен на 150 кг кокаина .
Среди экономистов широкое распространение получила точка зре-ния, согласно которой либерализация режима производства и потребления криминальных товаров и услуг должна вести к ограничению масштабов явления и упрощению общественного контроля за ним. Как нам представ-ляется, эта позиция крайне поверхностна и противоречит имеющимся многочисленным фактам.
Так, например, согласно исследованию Международной организа-ции труда (МОТ), посвященному сексуальной эксплуатации женщин в Юго-Восточной Азии, в четырех странах региона – Индонезии, Малайзии, Таиланде и на Филиппинах размеры сектора сексуальных услуг составляют от 2% до 14% ВВП. «Древнейшая профессия» здесь не запрещена, однако большая часть доходов от нее приходится на нелегальный сектор, за ис-ключением официальной платы за лицензии, а также налогов на гостиницы и увеселительные заведения. По оценкам экспертов МОТ, число проститу-ток в Таиланде в три раза превышает цифры официальной статистики, а общее количество в той или иной степени кормящихся вокруг этого ремес-ла таиландцев достигает нескольких миллионов. И это не только сутенеры, но и врачи, и владельцы недвижимости, и торговцы магазинов в «кварталах красных фонарей», и владельцы туристических агентств .
Или другой пример. Начавшаяся с середины 50-х гг. легализация мягких наркотиков (прежде всего марихуаны) в Нидерландах частично стабилизовала число противоправных действий, связанных с наркотиками, однако кардинального изменения не произошло. Более того, Голландия превратилась в «наркояму» Европы. В Испании же, последовавшей приме-ру Голландии в 1985 г., число зарегистрированных наркоманов возросло с 200 тысяч до 1,6 миллионов человек за счет подключения к потреблению, прежде всего, молодежи и лиц с невысоким уровнем доходов .
По оценкам американских специалистов, прямые и косвенные поте-ри американского общества вследствие потребления гражданами нарко-тиков составляют примерно 150 млрд.долл. .
Сегодня уже очевидно, что проблемы криминального производства товаров и услуг могут быть решены лишь при условии объединения усилий мирового сообщества, включая деятельность правоохранительных органов, финансовых институтов и пр., для борьбы с самим фактом производства либо его негативными последствиями. Такая постановка вопроса предо-пределена не только масштабами криминальной экономики, ролью в ее функционировании транснациональной организованной преступности, но и сложившейся к настоящему времени специализации целой группы стран на производстве криминальных товаров и услуг.
Не будет преувеличением сказать, что для многих из них криминаль-ная экономика стала основой жизнеобеспечения: годовой объем производ-ства наркотиков в Афганистане составляет порядка 40 млрд.долл.; в «Золотом треугольнике», расположенном на границе Мьянмы, Лаоса и Таиланда ежегодно производится 2600 тонн опиума-сырца, достаточного для выпуска 60% всего героина в мире; по оценкам МОТ, таиландский сексбизнес приносит ежегодно от 22,5 до 27 млрд. долл. доходов .
Страны не могут отказаться от криминального производства не толь-ко потому, что оно чрезвычайно доходно (килограммовый пакет гашиша приносит прибыль в 20-30 тысяч долл.), затрагивает интересы влиятель-нейших групп, имеющих обширные международные связи, но и потому, что его ликвидация потребует реализации дорогостоящих социальных программ для переориентации деятельности населения, создания новых легальных прибыльных отраслей производства. Для этого необходимо объединение финансовых средств мирового сообщества и его интеллекту-альных сил.
Нельзя сбрасывать со счетов и такую проблему, как заинтересован-ность финансовых кругов наиболее развитых стран в пополнении своих банковских активов за счет денег, полученных от реализации криминаль-ных товаров и услуг и отмытых в оффшорах (по оценкам экспертов, примерно половина всех отмываемых ежегодно в мире грязных денег – от 500 млрд. до 1 трлн. долларов – проходит через американские банки) . Лишь незначительная часть наркоденег остается в странах-производителях. Следовательно, борьба с криминальной экономикой напрямую связана с изменением существующего финансового порядка, усилением контроля за операциями по отмыванию денег, с установлением действенного контроля за оффшорами, что возможно только в том случае, если рост криминальной экономики действительно будет признан мировым сообществом в качестве одной из угроз человечеству.

4. Неформальная экономика.

Рамки статьи позволяют нам сделать лишь самые общие замечания о влиянии глобализации на развитие неформальной экономики. Мы прогно-зируем ее рост в ближайшее время за счет двух факторов. Во-первых, как наглядно показывают исследования Центра анализа экономической поли-тики (Нью-Йорк, США) , либерализация внешнеэкономических связей ведет к росту дифференциации стран по уровню душевых доходов и к усилению заинтересованности более богатых стран в использовании деше-вого труда иммигрантов в рамках неформальной занятости. Во-вторых, в развитых странах налоговая нагрузка постоянно растет: налоги на заработ-ную плату, составлявшие в начале 70-х гг. 27%, в настоящее время в Евро-пе преодолели отметку в 42%.
Как следствие этого, все большее число предпринимателей склонны использовать труд неформальных работников . В Германии, например, почти все строительство частных домов и их ремонт – сфера теневой экономики. Расплачиваясь наличными, немецкие домовладельцы сообща-ют в налоговые органы, что строители приходятся им родственниками или знакомыми, помогающими в работе бесплатно. Как было показано выше, именно в связи с «неуловимостью» для налоговых органов ставшего значи-тельно более мобильным в результате глобализации капитала, снижение налогов на заработную плату в развитых странах Запада вряд ли возмож-но в ближайшей перспективе.
Проведенный анализ показывает, что набирающая силу глобализа-ция экономики требует переосмысления самого понятия «теневая эконо-мика» ввиду нарастания противоречий между глобальным характером производства и сохраняющимися национальными формами его регулиро-вания, в частности, налоговым законодательством. На повестку дня встает вопрос о выработке единых международных норм регулирования эконо-мической деятельности, что, однако, будет иметь принципиально разные последствия для различных групп стран и будет сопряжено с нарастанием противоречий между ними, а также в рамках отдельных групп.

1.3. Россия: факторы криминальной глобализации

В последние десятилетия мировое сообщество переживает период ускорения темпов глобальных перемен, когда в условиях информационной революции капиталы, товары и люди передвигаются по миру с небывалой скоростью, развитие мирового рынка приводит к ожесточенной конкуренции, а карты регионов беспрерывно перекраиваются из-за этнических, конфессиональных и политических конфликтов.
Глобализация социальных и экономических процессов породила и глобализацию преступности, делая ее все более организованной, транснациональной и изощренной. Преступные организации, гораздо быстрее, чем государственные системы разных стран, реагируют на развитие всех типов коммуникаций, на любые смягчения пограничного контроля и облегчение передвижений.
Происходящие процессы особенно мощно детерминируют развитие организованной преступности в странах переходного периода. Очевидно, что любое из таких государств в значительной степени подвержено организованной преступности. Несмотря на низкий уровень развития их экономической системы, преступные организации, действующие в основном как транснациональные предприятия, охотно инвестируют в потенциал экономики, переживающей переходный период. При этом риски, связанные с этими инвестициями более низки, поскольку деятельность судебных и правоохранительных органов этих стран редко является успешной .
Поскольку Россия является государством, все еще находящимся в переходном периоде создания демократических институтов и рыночной экономики, она представляет собой превосходную цель как для зарубежных преступных организаций, так и для собственной национальной организованной преступности, которая также приобретает все более выраженный транснациональный характер. Таким образом, Россия подвержена двойному воздействию организованной преступности: извне и изнутри. Ее природные и людские ресурсы используют для обогащения преступные организации, проникающие из-за рубежа. Нередко этому способствуют их альянсы с национальными преступными организациями и сообществами, обеспечивающими такую деятельность изнутри, или действующие самостоятельно.
Развитие транснациональной преступной деятельности в России несомненно обусловлено общими факторами, детерминирующими ТОП во всем мире. Между тем, имеются и свои специфические особенности для привлечения внимания со стороны транснациональных преступных организаций. Названные факторы весьма разнообразны и по содержанию и по механизму действия. Одни из них играют формирующую роль в этом процессе, другие лишь способствуют, облегчают деятельность транснациональных преступных организаций (ТПО). Так или иначе, имея объективный характер, эти факторы существуют в различных сферах жизни общества, преобладающими из которых являются экономическая и политическая сферы.
Транснациональная организованная преступность - явление по своей природе экономическое. По сути, это одна из отраслей экономики, производящая и поставляющая на мировые рынки незаконные товары и услуги, либо законные продукты незаконными способами, и инвестирующая полученный в итоге капитал, в том числе и в законные сферы экономики .
Россия, похоже, уже заняла свое место в отлаженной системе транснациональной организованной преступности, прежде всего как рынок сбыта запрещенных товаров (наркотики, оружие), а также товаров, поставляемых незаконными способами (краденые автомобили, контрабанда антиквариата, табачных и винно-водочных изделий и др.). Из России, фактически по тем же каналам, поставляются люди (особенно женщины), культурные ценности, природные, в том числе биоресурсы.
Процессы транснационализации национальной организованной преступности в России, как и проникновение в нее ТПО со всего мира, начались не так давно. Этому, в первую очередь, способствовали глобальные процессы, произошедшие в конце ХХ века. После окончания "холодной" войны началось быстрое расширение экономических и социальных связей России с другими государствами. Распад Советского Союза и образование вокруг России самостоятельных, но экономически слабых и незащищенных государств с фактически неохраняемыми границами, создал широкие возможности для развития транснациональной экономической деятельности на всей территории постсоветского пространства. Размах такой деятельности можно считать в значительной степени отражением возможностей, появившихся в результате перестройки международных отношений и изменений, произошедших в самих государствах Содружества.
К 1991 году, по данным Госкомстата, в России неудовлетворенный спрос на товары достиг 233 млрд. рублей. Действовавший долгое время «железный занавес», обеспечивавший в значительной степени ограничение на большинство товаров и услуг, прекратил свое существование, и обширные территории, представляющие собой огромный рынок с неудовлетворенным спросом как на легальные, так и на запрещенные товары и услуги, оказались в фокусе внимания транснациональных преступных организаций.
Развитие международной торговли России, как со странами дальнего зарубежья, так и со странами СНГ, во многом обязано введению системы свободной торговли в последнее десятилетие. Общей мировой тенденцией является значительное увеличение объемов мирового импорта: за двадцать лет с 1970 по 1990 его объем увеличился в 10 раз с 330 940 млн. долларов США до 3 533 383 млн. долларов . Внешнеторговый оборот России в 2001 году составил 156 млрд. долларов.
При наличии таких огромных партий товара и постоянном характере их поставок легко использовать легальную торговлю в интересах транснациональных преступных организаций (ТПО). Формы использования могут быть различны: документальное прикрытие легальным товаром нелегального, смешивание партий легальных и нелегальных товаров и др. Так, например, развитие технологии контейнерных перевозок привело к увеличению использования контейнеров для контрабанды больших объемов запрещенных товаров через границы.
Вместе тем, спецификой товарооборота России являются значительные объемы официально нерегистрируемого импорта, которые в среднем достигают 10 млрд. долларов в год. Эти товары привозятся в Россию так называемыми «челноками», мелкими предпринимателями, выезжающими за рубеж в качестве туристов. Пользуясь такими поездками, они доставляют импортные товары своими силами из разных стран мира, среди которых основное место занимают Китай, Корея, Турция, Греция. Среди этих людей находится немало курьеров преступных организаций, которые привозят в Россию под прикрытием легальных товаров, в основном, наркотики. Так, например, для доставки эфедрина из Китая нередко используются такие российские «туристы». Зафиксирован случай, когда при досмотре их багажа только за один раз было обнаружено 82 килограмма эфедрина стоимостью 175 тысяч долларов.
В целом российские государственные границы становятся все более прозрачными, и их значение существенно снижается. Создание торговых зон с очень слабым таможенным контролем и символическая охрана большей части границ создали благоприятный климат для транснациональных преступных организаций. Люди, товары, деньги, наркотики и оружие циркулируют по разным областям практически без каких-либо барьеров.
Между тем, рост товарооборота во всем мире сопровождается развитием международных финансовых сетей, через которые ежедневно проводится до одного триллиона долларов. Использование ограниченного числа твердых валют в рамках глобального механизма товарообмена способствует росту объема транснациональных экономических сделок. Масштабы и сложность таких сделок значительно затрудняют процесс регулирования и контроля денежных потоков со стороны правительств . Скорости перевода денег через национальные границы и низкие возможности их идентификации повышают возможности для совершения незаконных сделок и легализации преступных доходов.
В России все крупные преступные организации и сообщества занимаются легализацией собственных доходов. При этом, помимо существующих традиционных способов «отмывания» денег, для облегчения названных процессов российские ТПО используют промышленные, торговые, зрелищные и другие предприятия. Каждый лидер преступной организации или сообщества является руководителем или соучредителем 3-6 таких «легальных» предприятий. Кроме того, для «отмывания» денег используются банковские учреждения, в том числе и зарубежные. Особенно в последние годы для этих целей использовались банки оффшорных зон.
С масштабами развития международной торговли тесно связано и развитие международного транспорта и скорости международных перевозок. Современный транспорт позволил упростить и ускорить пересечение национальных границ и значительно расширил возможности людей и товаров в передвижении по миру.
О масштабах роста объемов, например, пассажирских перевозок на международных авиалиниях свидетельствуют следующие данные. С 1960 по 1974 годы объем пассажирских перевозок возрос с 26 млрд. пассажиро-миль до 152 млрд. К 1992 году этот показатель уже оценивался в пределах от 600 до 700 млрд. пассажиро-миль . Такие людские потоки через национальные границы в значительной степени способствуют с одной стороны вербовке людей для работы на ТПО, а с другой облегчают их деятельность в торговле людьми, их поставке на международные рынки труда, секс индустрии и др.
Возросшие возможности в передвижении по миру для российских граждан связаны не только с развитием международного транспорта, но и с самой реальной возможностью выезда за рубеж, облегчением процедур оформления таких поездок. А безвизовые режимы для большинства стран ближнего зарубежья, некоторых территорий Китая, Монголии, Восточной Европы, а также формальные визовые режимы в Турции и в ряде стран Юго-Восточной Азии позволяют выезжать россиянам туда и обратно без каких-либо препятствий.
Между тем, миграция все чаще является фактором, детерминирующим негативные процессы в обществе. Способствуя развитию преступности в целом, миграция с одной стороны выступает в качестве одной из существенных детерминант ее организованных, особенно транснациональных форм, а с другой –является необходимым элементом такой прибыльной сферы транснациональной организованной преступной деятельности как торговля людьми с целью их криминальной эксплуатации. Кроме того, она способствует сокрытию следов торговцев людьми при перевозке их в места назначения, а также в значительной мере детерминирует процессы формирования сети распространения запрещенных законом товаров.
В России, как и в большинстве стран СНГ и Восточной Европы, равно как и для других стран, находящихся в переходном периоде, усилению процессов миграции способствуют такие факторы как бедность, безработица, инфляция, война и отсутствие надежды на будущее. Например, более чем 120 миллионов людей в Восточной Европе зарабатывают менее 4 долларов в день . В странах СНГ, после распада Советского Союза экономические кризисы и инфляция выкачали все сбережения людей. В России около 70% безработных – женщины. Средняя зарплата в государствах СНГ не превышает 30 долларов в месяц, а в маленьких городах она составляет менее половины этой суммы . Это основные факторы, облегчающие ТПО вербовку людей для их последующей криминальной эксплуатации в странах назначения. Особенно эти процессы облегчают транснациональным преступным организациям торговлю женщинами и поставку их на рынки секс индустрии.
Тогда как одни миграционные потоки направляются из страны и обеспечивают прибыльный бизнес преступным организациям и организованным группам за ее пределами, на развитие внутрироссийского криминального рынка значительное влияние оказывают другие миграционные потоки, направленные в Россию из-за рубежа.
Количество иностранных граждан, въезжающих в РФ, ежегодно возрастает. По оценкам экспертов, общее количество иностранцев, прибывших на территорию страны, увеличилось с 1995 по 2000 год почти вдвое с 10 до 19 млн. человек.
Кроме того, миграция ведет к образованию сети этнических диаспор, которых в России существует несколько десятков, как из стран ближнего, так и дальнего зарубежья. Известно, что собственные диаспоры с успехом используют почти все транснациональные преступные организации. Прибывшие в Россию мигранты, особенно если они это сделали нелегально, нередко вовлекаются в преступную деятельность, пополняя этнические криминальные структуры, а также обеспечивают удовлетворение других нужд ТПО.
Наиболее активными из всех этнических преступных организаций, действующих на территории РФ, являются азербайджанские, армянские, грузинские, китайские, вьетнамские, корейские, нигерийские, афганские группировки. Вместе с тем, внутренние миграционные процессы обуславливают действие на территории различных субъектов федерации и внутрироссийских этнических преступных формирований, в основном из северокавказских республик РФ, в частности чеченских и ингушских.
ТПО часто используют в своих интересах национально-патриотические чувства этнических групп, особенно в тех случаях, когда полной интеграции групп иммигрантов в принявшей их стране не произошло. Даже случайное участие в преступной деятельности или отдаленная причастность к ней могут произвести значительно больший эффект, нежели законные операции. Кроме того, проникновение в этническую среду чрезвычайно затруднено. Языковые и культурные барьеры представляют собой своего рода механизмы самозащиты, которые подкрепляются родственными связями и осторожным отношением к органам власти .
Отрицательное влияние миграционных процессов усиливается, когда они вступают во взаимодействие с другими негативными социально-экономическими и политическими факторами. В целом, можно констатировать, что миграция и глобализация экономических и социальных процессов взаимообусловлены, поскольку глобализация экономики, способствует росту миграционных процессов, а увеличение миграционных потоков обеспечивает развитие глобальных перемен, происходящих в жизни общества. Действуя взаимосвязанно, они детерминируют транснационализацию организованной преступности как свое следствие, поскольку она чутко реагирует на любое появление дополнительных возможностей для получения сверхприбыли и ухода от социального контроля.
Эти же процессы способствовали и возникновению многонациональных мегаполисов, которые являются узловыми элементами мировой экономической системы, а также сосредоточением капитала и материальных благ и потому играют важную роль в развитии трансграничных связей. Такие города служат базами, откуда преступные организации могут осуществлять свои операции. Эти центры деловой активности выполняют важную роль в перемещении законных товаров, однако, также используются в качестве перевалочных баз запрещенных товаров.
В России такими мегаполисами являются Москва и Санкт-Петербург, которые демонстрируют одни из самых высоких показателей организованной преступности в целом (соответственно коэффициенты были равны 14,1 и 23 ), а также преступности в сфере криминального рынка. Так, например, по оценкам экспертов, ежемесячный оборот наркотиков в Москве и Санкт-Петербурге в 1996 году достигал 90 млн. долларов США, а к концу 1998 оптовый оборот от продажи лишь одного героина в течение месяца в столице составил 16 млн. долларов США.
Развитие новых рынков потребления связано в немалой степени и с революцией в области средств коммуникации, которая способствовала развитию системы обмена информацией на глобальном уровне, высветив различия между странами в формах потребления товаров и услуг. Стремление к потреблению мирового уровня, существующего в экономически развитых странах, привело к возникновению новых рынков для таких товаров и услуг. Сложился глобальный мировой рынок, на котором потребители "получили доступ к информации о товарах и услугах из любой страны мира", а деловые круги получили возможности для организации сбыта в общемировых масштабах .
То же можно сказать и о транснациональных преступных организациях, которые предоставляют свои товары и услуги по всему миру. Наиболее ярким примером деятельности мирового нелегального рынка можно назвать незаконный оборот наркотиков, которые стали мировым товаром исключительной важности и превратились в глобальный товар. По некоторым оценкам, мировая торговля наркотиками превышает масштабы мировой торговли нефтью и достигает уровня 400 млрд. долларов в год .
Кроме того, современные системы коммуникаций обеспечивают передачу информации в киберпространстве, практически не оставляя следов, что позволяет сделать ее полностью закрытой и поступающей по назначению из любой точки света за считанные часы. Помимо этого, современные технологии и глобальные информационные системы создают невиданные доселе возможности для транснациональной преступной деятельности и дают преступным группам новые способы для более легкого и успешного проведения незаконных операций .
Компьютерные технологии и сопровождающий их рост сложности методов и масштаба глобальных финансовых операций сделали возможным увеличение объемов, скорости и закрытости международных финансовых расчетов, что повысило возможности транснациональной организованной преступности и уменьшило вероятность ее выявления и пресечения. Это позволяет без проблем легализировать доходы, полученные от различных видов незаконной деятельности. Ежедневно 1 млрд. криминальных долларов вливается в оборот мировых финансовых рынков . Количество и объем сделок, проходящих через международные межбанковские электронные системы, ошеломляющи: каждый день через них осуществляется более 465 тысяч электронных переводов на сумму более 2 триллионов долларов и 220 тысяч сделок .
Процесс развития такой финансовой системы опережает темпы законотворчества. Существует настолько много точек проникновения в мировую финансовую систему, что введение в тех или иных странах ограничений в отношении денежных средств, полученных в качестве дохода от незаконной деятельности, совсем не означает, что операции по отмыванию денег будут пресекаться, а лишь заставляют искать другие каналы получения доступа к этой системе .
По мнению экспертов, этот процесс сильно стимулировал секс индустрию, торговлю радиоактивными материалами на черном рынке, торговлю наркотиками и огнестрельным оружием, торговлю человеческими органами, отмывание грязных денег и многие другие виды деятельности ТПО . Поэтому значительные трудности государственного мониторинга преступной деятельности, облегчение контактов между транснациональными преступными организациями и общий рост транснациональной организованной преступности явились отрицательным результатом успехов в технологии и международных коммуникациях.
Расширение трансграничных операций, осуществляемых ТПО в различных сферах деятельности, связано не только с изменением конъюнктуры рынка, но и с целью уклонения от встреч с правоохранительными органами. Возможности успешной защиты транснациональной организованной преступности от социального контроля обеспечивают ряд факторов, имеющих правовой характер.
Во-первых, это различия систем уголовного правосудия и правоохранительных органов разных стран. Степень этих различий столь велика, что риск быть привлеченным к уголовной ответственности в значительной мере определяется местонахождением преступной организации. Поэтому ТПО стремятся обосноваться в районах наименьшего риска быть привлеченными к ответственности, чтобы оттуда заниматься поставками нелегальных товаров и услуг на те рынки, где можно извлекать максимальную прибыль. Осуществить это можно только с помощью международных операций, которые и позволяют транснациональным преступным организациям действовать из тех районов, где они чувствуют себя недосягаемыми для правоохранительных органов .
Во-вторых, существует фактор сравнительной дезорганизации правоохранительных структур. Он наблюдается почти везде на государственном уровне, и в значительной мере способствует распространению и развитию транснациональной организованной преступности.
Положение дел в этой сфере в Российском государстве в значительной мере отражает наличие названных правовых факторов. Уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, вследствие своей пробельности и отставания от изменений в общественной жизни, служит криминогенным условием развития, в том числе и транснациональных форм организованной преступности. Наиболее ярким примером является отсутствие в отечественном законодательстве регламентации ответственности за вербовку людей для их последующей криминальной эксплуатации и торговлю ими для этих же целей. Кроме того, отсутствует специальное законодательство, регламентирующего борьбу с организованной преступностью и коррупцией .
Правоохранительная система, ослабленная, парализованная и разрушенная непрерывными «политическими» реорганизациями, непрофессиональным руководством, нищенским обеспечением, «бегством» квалифицированных кадров, новой политической ангажированностью, оказалась неспособной противостоять не только организованной, но и элементарной преступности. Один только КГБ в Москве потерял 50% кадрового состава, разбежавшегося в коммерческие, а иногда и в криминальные структуры .
Предупреждение, пресечение и успешное расследование деятельности организованных преступных групп всегда было связано с огромными трудностями во всех странах даже в лучшие времена. Поэтому многие традиционные преступные организации десятилетиями выживали даже при значительном правительственном давлении. Но современные государства сталкиваются сегодня с транснациональными преступными организациями, которые являются намного более могущественными, чем большинство их предшественников. Они осуществляют глобальные операции, и для правоохранительных органов какой-либо одной юрисдикции очень проблематично нейтрализовать наиболее значимые сферы их преступной деятельности.
Особенно это положение верно применительно к российской национальной правоохранительной системе, которая имеет значительные просчеты в правоприменительной практике, пассивна и коррумпирована, слабо информационно и технически оснащена, а уровень доверия к ней населения постоянно снижается. Осложняют процессы противодействия организованной преступности, существующее формальное осуждение коррупции и мафии и формально же проводимые кампании «борьбы с коррупцией», «борьбы с организованной преступностью». На деле фактически ежедневно общественность через средства массовой информации, знакомится с материалами о связях многих политических деятелей и высших государственных чинов с криминальными структурами, уличением их в коррупции и т.п.
Следует заметить, что коррумпированность государственных служащих сама по себе является одним из факторов, обусловливающих развитие транснациональной организованной преступности. В РФ индекс восприятия коррупции в 2000 году, согласно данным «Трансперенси Интернэшнэл», равен 2.1 (по 10-балльной шкале, где 0 является очень высоким уровнем коррупции), с которым она занимает 82 место из 90.
Криминогенную роль играют и недостатки системы уголовной юстиции, в основном связанные с ее перегрузкой и судебными ошибками. Отсутствие правового обеспечения безопасности участников процессов по делам об организованной преступности (свидетелей, потерпевших, экспертов, а также самих судей), их незащищенность от физического воздействия часто разрушают доказательственную базу и ведут к прекращению уголовных дел. Аналогичное действие оказывает и отсутствие программ реальной помощи потерпевшим от организованной преступности.
Кроме того, среди факторов, детерминирующих транснационализацию организованной преступности, немаловажную роль играет криминализация всех форм политической жизни. Согласно политологическим оценкам ситуации, если в условиях общества со слабыми традициями самоорганизации, но в то же время с сильными традициями государственного патронажа возникает вакуум легитимной власти, то его заполняет власть криминальная и полукриминальная . Не случайно к власти в стране рвутся владельцы огромных криминальных капиталов; криминально-политические союзы, начиная от местных органов власти и до самого высокого уровня, «плодотворно» в своих интересах руководят страной и практически неуязвимы.
Немаловажную роль играют и дефекты системы государственного управления, создающие возможности манипулирования как самими чиновниками, так и принимаемыми ими решениями. Государственный аппарат раздут и слабо управляем. Как следствие, слабое государство не в состоянии ни противостоять преступным организациям, проникающим для обеспечения собственной безопасности и развития преступного бизнеса в самые высокие государственные структуры, ни защитить свой сектор в экономике, ни предпринимателей, которые бы хотели заниматься честным бизнесом, ни других граждан от коррумпированных чиновников и криминальных организаций. Последние же устанавливают свои правила управления государством и экономикой, и, в конце концов, берут любой бизнес под жесткий контроль, а затем с помощью огромных капиталов создают новые и новые преступные структуры.
Таким образом, трансграничные операции процветают в тех случаях, когда государство оказывается слабым или попустительствует им, а его аппарат коррумпирован или находится в сговоре с такими организациями. Все это создает благоприятную почву для существования и деятельности на данной территории транснациональной организованной преступности.
Не только Россия, но и страны СНГ являются красноречивым примером того, как транснациональные преступные организации могут преуспевать в условиях политической, экономической нестабильности. Преступные организации в этих государствах, несомненно, были и до этого, но активизировать свою деятельность, вывести ее на международный уровень, они смогли только благодаря разрушению такого сильного государства, каким был Советский Союз, и той тоталитарной системы контроля, с помощью которой регулировались все виды поведения в этом государстве.
Современная характеристика состояния и структуры организованной преступности на данных территориях свидетельствует, что она находится в тесной связи с политической и экономической нестабильностью в них, которая позволяет ТПО действовать безнаказанно и все более укреплять свои позиции, используя эти страны, как в качестве базирования, так и в качестве источников различных ресурсов для транснациональной преступной деятельности .
Таким образом, совокупность внешних (существующих на международном уровне) факторов и внутренних, национальных условий обеспечивает не только существование, но и развитие транснациональной организованной преступности. Гибкость и высокая адаптированность субъектов этого вида преступности к изменяющейся ситуации в стране, а также к попыткам сдерживания ее с помощью правоохранительных органов, действие на территориях не связанных между собой юрисдикций, обуславливают эффективную деятельность транснациональной организованной преступности в мире, которая оказывает все большее влияние на состояние и развитие мирового сообщества.
Анализ перечисленных обстоятельств, существующих в Российской Федерации на современном этапе развития, свидетельствует, что, будучи крупным и богатым природными и людскими ресурсами государством, с одной стороны, но ослабленным вследствие сложного переходного периода, с другой, наша страна наиболее подвержена проникновению в нее транснациональных преступных организаций извне, а также транснационализации национальной организованной преступности. Она, несомненно, оказалась в фокусе процессов глобализации преступности, а это значит, что необходимо приложить значительные усилия всего российского общества к противодействию тому, чтобы Россия стала одной из наиболее крупных территорий базирования транснациональной организованной преступности.

1.4. Глобализация информационных процессов и преступность .
1. Глобализация информационных процессов, сопровождающая общую мировую экономическую и социальную интеграцию, не только открыла новые доселе невиданные впечатляющие возможности для прогрессивного развития человечества, но и вызвала одновременно ряд качественно новых глобальных угроз, в том числе необычную уязвимость мирового сообщества перед преступными посягательствами. В этом ряду особое место заняла проблема, связанная с использованием глобальной сети Интернет и соответственно задача эффективной защиты от криминального давления. В настоящее время, во всяком случае, в российской специальной литературе вопросы взаимосвязи глобализации информационных процессов и преступности практически не освещены. Цель данной статьи состоит в попытке восполнить данный пробел и проанализировать современную ситуацию, связанную с киберпреступностью.
Возрастающие возможности Интернета сегодня активно осваиваются миллионами людей. Данный процесс нарастает лавинообразно. Если к концу 1995 г. в мире насчитывалось 25 млн. пользователей Интернета, то к первой половине 2002 г. это число возросло в двадцать раз и составило уже 500 млн. человек, т.е. 8% населения планеты .
В связи с началом реализации Федеральной программы «Электронная Россия» в нашей стране прогнозируется восьмикратное увеличение числа пользователей к 2005 году. Долю электронного документооборота в его общем объеме (в федеральных, региональных и муниципальных органах власти и управления) предполагается довести до 65 процентов внутри ведомств и до 40 процентов в межведомственном документообороте. Да и сейчас этот процесс идет полным ходом: количество пользователей в стране за последние два-три года выросло в пять раз . Правда, это пока немного по сравнению со США. Если у нас Интернетом пользуется 5% населения, то там он охватывает уже 70%, а к 2005 г. эта доля вырастет до 80% . Во всяком случае мы должны исходить из общей стратегической задачи создания единого многоуровневого информационного пространства и сделать все возможное для предупреждения возможных угроз.
Сегодня стало совершенно очевидным, что расширение всемирной паутины и возрастание объема и качества доступных ресурсов сопровождается соответствующим ростом и различных злоупотреблений. В условиях широкого распространения интернет-технологий в экономической и иной деятельности преступность в виртуальной сфере представляет достаточно серьезную угрозу.
Представляется, что криминологическая оценка взаимосвязи преступности и Интернета возможна в трех основных аспектах. Прежде всего речь должна идти о так называемой киберпреступности. Но это хотя и главный, но не единственный объект изучения. В настоящее время почти не привлекла внимания криминологов проблема криминализации Интернета как становления особого его сегмента, нацеленного на сплочение и координацию субъектов криминальной среды. Здесь практически беспрепятственно формируется и пропагандируется криминальная идеология, обеспечивается связь и обмен опытом участников преступлений, обеспечивается координация преступной деятельности. Некоторые криминальные авторитеты создают собственные вебсайты. Так, например, Пудель (В. Податев), бывший «крестный отец» Хабаровска, разместил на своем сайте собственную электронную книгу объемом в тысячу страниц.
Одна из новых разновидностей криминализации Интернета – это появление его теневого двойника. В ряде стран он полностью или частично существует нелегально, в скрытом виде, маскируясь, например, под операции электронной коммерции. Передача компьютерных данных здесь происходит не с помощью сайтов, а путем передачи по цепочке компьютеров .
Также почти не освоена криминологами и проблема превентивных возможностей Интернета – его использования для борьбы с преступлениями, причем, не только со специфическими компьютерными, но и другими видами преступлений, особенно транснациональными и организованными. На эту тему в отечественной литературе появляются только первые публикации .
Министерство юстиции США еще в 2000 году создало в Интернете сайт, призванный бороться с компьютерной преступностью. На сайте публикуются правительственные пресс-релизы, выступления политиков, результаты слушаний в Конгрессе и другие документы, связанные с проблемой борьбы с киберпреступностью .
В литературе справедливо отмечаются такие неоспоримые преимущества Интернета, как предоставление широкого спектра информационной базы и активный, практически неограниченный поиск требуемой информации. Поэтому социальная информация, отражающая состояние преступности, деятельность государственных, социальных органов по борьбе с ней, размещаемая на веб-страницах, должна занимать особое место. По некоторым предложениям, это могут быть так называемые электронные атласы преступности. В доступности и открытости показателей преступности должны быть заинтересованы, прежде всего, сами правоохранительные органы. Во-первых, это индикатор эффективности их деятельности. Во-вторых, оперативность предоставляемой информации позволит гораздо быстрее реагировать на криминальные проявления субъектам борьбы с преступностью всех уровней (В.В. Молокоедов, 2001).
Эффективная деятельность любого государства невозможна без адекватной оценки растущей угрозы со стороны преступности. Как известно, в настоящее время помимо внутренних, все более значительную роль играют и внешние криминальные угрозы. Также известно, что они приобрели глобальный мировой размах. Очень важно отслеживать, идентифицировать их как на федеральном, так и на региональных уровнях. Однако складывается впечатление, что такая работа у нас в стране если системно и ведется, то скорее в закрытом режиме. Между тем известен положительный опыт обобщения и обнародования соответствующей информации.
В данном направлении много делается по линии ООН. Так, в 1999 г. Центр предупреждения международной преступности ООН опубликовал Всемирный отчет о преступности и правосудии. В декабре 2000 г. Совет национальной безопасности США обнародовал пространный документ «Оценка реальности угрозы, исходящей от международной преступности» . Сравнительно недавно государственный департамент США опубликовал в Интернете очередной доклад «Особенности глобального терроризма в 2000 году» . Полиция Японии ежегодно издает «Белую книгу» о состоянии и тенденциях преступности в этой стране, включая ее международные аспекты .
Полагаем целесообразным опубликование соответствующей информации применительно к России не только научными ведомствами, но и официальными российскими органами (например, Советом Безопасности или Генеральной прокуратурой РФ). Пусть многостраничные доклады пока не смогли спасти США от страшного нападения террористов в сентябре 2001 г. Но это тем более не отменяет, а наоборот, усиливает значимость сбора, обобщения соответствующей информации и обмена ею между государствами, стремящимися решительно противодействовать организованной преступности и терроризму. Страницы Интернета в этом плане – самое удобное место для их изучения и обмена.
2. Вернемся к киберпреступности. Согласно рекомендациям экспертов ООН, данный термин охватывает любое преступление, которое может совершаться с помощью компьютерной системы или сети, в рамках компьютерной системы или сети или против компьютерной системы или сети. В принципе оно охватывает любое преступление, которое может быть совершено в электронной среде .
По объекту посягательства выделяются следующие группы киберпреступлений: экономические компьютерные преступления, компьютерные преступления против личных прав и неприкосновенности частной сферы, компьютерные преступления против общественных и государственных интересов .
По характеру использования компьютеров или компьютерных систем можно выделить три вида киберпреступлений: деяния, где компьютеры являются предметами преступлений (похищение информации, несанкционированный доступ, уничтожение или повреждение файлов и устройств и т.п.); действия, где компьютеры используются как орудия преступления (электронные хищения и т.п.); преступления, где компьютеры играют роль интеллектуальных средств (например, размещение в интернете порносайтов) .
Какова динамика киберпреступности в настоящее время? По оценкам экспертов Международной торговой палаты (МТП), число преступлений, совершаемых при помощи Интернета, растет, причем пропорционально числу пользователей. По данным Интерпола Интернет стал той сферой, где “преступность растет самыми быстрыми темпами на планете”.
Массовое распространение киберпреступности, ставящее безопасность тысяч пользователей в зависимость от единиц мошенников, началось всего лишь несколько лет назад. Однако по прогнозам экспертов, повсеместная разработка и применение современных технологий наряду с плохо оснащенными органами компьютерной безопасности неизбежно приведут к созданию глобальной организованной сети киберпреступников.
Все больше признаков свидетельствует о том, что применительно к случаям преступлений в компьютерной сфере можно говорить об организованной преступности. По данным американского ФБР, за несколько месяцев 2001 г. был раскрыт "ряд организованных групп хакеров из Восточной Европы, прежде всего, из России и Украины". В 20 федеральных штатах сотрудники ФБР выявили 40 жертв преступлений хакеров, чаще всего это были фирмы или банки .
Еще в марте 2001 г. ФБР специально предупреждало американские компании об угрозе со стороны хакеров, причем, что характерно, главным образом, из России и Украины. Хакеры взламывают сайты компаний, занимаются торговыми и финансовыми операциями в Интернете и похищают номера кредитных карт клиентов. Затем они угрожают опубликовать их или передать мафии, если фирмы не заплатят довольно крупную сумму. Только в 2000 г. был украден примерно миллион номеров кредитных карт. Противоправная деятельность хакеров нанесла коммерческим фирмам ущерб на сумму более 1,5 млрд. дол .
В настоящее время в США проблема компьютерной преступности стоит довольно остро. Опубликованное недавно исследование ФБР Computer Crime and Security Survey показало, что число киберпреступлений в этой стране стремительно нарастает. Достоверный учет затруднен тем, что потерпевшие крайне редко обращаются в соответствующие органы с жалобами. При этом 90% опрошенных ФБР сталкивались за последний гол с разного рода нарушениями в сети, но лишь 34% из них сделали необходимые заявления .
Структура компьютерной преступности в США выглядит следующим образом. По данным одного из изучений, 44% составили кражи денег с электронных счетов, 16% - повреждения программного обеспечения, столько же – похищение секретной информации, 12% - фальсификация информации, 10% - заказ услуг за чужой счет .
В Германии в 2000 году было зарегистрировано 56 700 компьютерных преступлений. Это на 25 процентов больше, чем в предыдущем году. Список возглавляют преступления, связанные со взломом систем, с мошенничеством с кредитными карточками и детской порнографией. Это те виды киберпреступлений, которые, по мнению экспертов, уже давно представляют собой организованную преступность. По данным министра внутренних дел Германии Отто Шили, подавляющее большинство киберпреступлений в этой стране совершается с компьютеров, расположенных за пределами немецкой территории. Следы 80% всех нелегальных вторжений, зарегистрированных отделом преступлений в 2000 году, ведут в США, Канаду, Японию, Австралию и Россию .
В последние годы в Интернете распространился обычный шантаж: преступники угрожают запустить вирусы или взломать компьютерные системы корпораций или государственных учреждений, если им не заплатят выкуп.
"Из всех видов организованной преступности особенно прогрессирует преступность, связанная с детской порнографией", - отмечал Андру Блак из ФБР. При этом порнография, по данным ФБР, часто попадает на Запад из России и других стран Востока.
В начале августа 2001 г. в руки американских следователей попал самый крупный за все времена улов: у них оказались данные о 100 получателях детской порнографии, а также имена многих торговцев. Фирма "Landslide Produktions" предлагала через Интернет 250 тысячам клиентов детскую порнографию из России и Индонезии. Ежемесячный оборот фирмы доходил до 1,4 млн. долларов США . В марте 2002 г. ФБР провело беспрецедентную масштабную акцию по выявлению и аресту подписчиков трех интернетовских сайтов, которые занимались обменом открыток, сообщений и комментариев порнографического характера. Всего было задержано около 40 человек из 26 штатов. Среди них оказались два священника и 6 помощников священнослужителей .
Возможности Интернета интенсивно осваивает и наркомафия. Наркоторговцы и их клиенты все чаще заключают сделки в «закрытых комнатах» чат-каналов, защищенных от посторонних программно-аппаратными средствами. Наркодилеры используют для отмывания доходов интернет-банки. Голландские и канадские компании через Интернет организовали широкую сеть торговли коноплей и ее производными .
По информации "Управления Р" (специального подразделения МВД по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий) в 1999 году количество компьютерных преступлений в России выросло в 12 раз. Всего в 1999 году, по данным МВД, было зарегистрировано 852 преступления в сфере высоких технологий. Наиболее распространенным среди них является несанкционированный доступ к компьютерным и телекоммуникационным сетям. Также много преступлений совершается в электронной коммерции. В названном году непосредственно за совершение компьютерных преступлений было возбуждено 285 уголовных дел, в том числе по статье 272 УК РФ – 206 дел (выявлено 35 виновных, осуждено 22), по статье 273 УК - 79 дел (выявлено 38 виновных , осуждено 16). В 2000 г. всего было зарегистрировано 800 компьютерных преступлений, только за первую половину 2001 г. – уже 922. Специалистами прогнозируется ежегодный существенный рост (200-300%) этого вида преступности ближайшие два-три года. За 2000 год, по данным Управления "Р", раскрыто около 2 тыс. преступлений в сфере высоких технологий. Имеются в виду не только «чисто» компьютерные, но и все преступления, которыми занималось данное Управление (пиратстство, фрикинг, незаконные переговорные пункты, жучки, подслушивающаяя аппаратура и пр.). В российском сегменте Интернета очень развито три вида нарушений - кардинг, утаскивание паролей с помощью т.н. «троянских коней», нарушение авторских прав .
Следует заметить, что широко внедряемые в России глобальные информационные сети становятся дополнительным каналом для проникновения криминала и иностранных разведок. В 2001 г. также зафиксирован рост числа правонарушений в сфере компьютерной информации. Только органами ФСБ в том году было возбуждено более 40 уголовных дел по признакам компьютерных преступлений. Возрастает и угроза ведения так называемой информационной войны .
Борьба с преступностью в области международных компьютерных сетей усложняется, по оценкам экспертов ООН, по трем следующим причинам:
а) для расследования преступлений в электронной среде требуются специальные знания и опыт;
б) Интернет представляет собой открытую среду, дающую пользователям возможности совершать определенные действия за пределами границ государства, в котором они находятся. В то же время следственные действия правоохранительных органов в целом ограничиваются пределами собственного государства;
в) открытые структуры международных компьютерных сетей позволяют пользователям выбирать такую правовую среду, которая оптимальным образом соответствует их целям. Т.е. пользователи могут выбирать такие страны. в которых определенные деяния, совершаемые в электронной среде, не влекут за собой уголовную ответственность. Наличие подобных «информационных убежищ» может сдерживать усилия других государств по борьбе с преступностью с использованием компьютерных сетей .
3. В последние месяцы внимание специалистов было приковано к событиям, связанным с разработкой и принятием Конвенции Совета Европы о киберпреступности. Документ представляет собой плод четырехлетнего труда Комитета экспертов по преступности в киберпространстве. В апреле 2001 г. проект Конвенции был утвержден Парламентской ассамблеей Совета Европы (со значительными поправками), а 22 июня его окончательную редакцию утвердил Комитет по проблемам преступности, подотчетный Комитету Министров.
В ноябре 2001 г. представители 30 стран Европы и Америки подписали данную конвенцию. Это первый международный договор такого рода, который призван содействовать борьбе с мошенничеством, незаконным копированием и взломом компьютерных программ, детской порнографией в интернете и другими подобными преступлениями. В отдельном протоколе запрещается распространение в интернете материалов расистского и антисемитского характера. К сожалению, среди государств, подписавших эту конвенцию, России пока не оказалось. Закон вступит в силу после ратификации пятью государствами, три из которых должны быть участниками Совета Европы.
Названный акт характерен определением четырех основных терминов :
— “компьютерная система” — любое устройство либо группа взаимосвязанных или родственных устройств, одно либо более из которых выполняет автоматическую обработку данных согласно программе;
— “компьютерные данные” — любое представление фактов, информации либо идей в форме, пригодной для обработки в компьютерной системе, включая программу, которая может быть использована для вызова функционирования компьютерной системы;
— “провайдер услуг” — а) любая публичная либо частная организация, предоставляющая потребителям своих услуг возможность сообщения посредством компьютерной системы, и б) любая иная организация, которая обрабатывает либо хранит компьютерные данные в интересах организации, предоставляющей такие услуги сообщения, либо потребителей этих услуг.
— “данные о перемещении” (traffic data) — любые компьютерные данные, относящиеся к сообщению посредством компьютерной системы, которые созданы компьютерной системой, ставшей частью цепочки сообщения, указывая на начало, направление, путь, время, дату, размер, длительность сообщения либо на тип обслуживания, лежащего в его основе.
Раздел 2 закона содержит перечень мер, которые должны будут предпринять на национальном уровне государства, ратифицировавшие Конвенцию.
Здесь непосредственно определены типы и виды преступлений, за которые государства должны установить уголовную ответственность. Проект Конвенции со множеством оговорок для государств-участников выделяет четыре типа таких преступлений:
1) преступления против конфиденциальности, целостности и доступности компьютерных данных и систем. Статьи 2—5 Конвенции относят к ним незаконный доступ (противоправный умышленный доступ к компьютерной системе либо ее части); незаконный перехват (противоправный умышленный перехват не предназначенных для общественности передач компьютерных данных на компьютерную систему, с нее либо в ее пределах); вмешательство в данные (противоправное повреждение, удаление, нарушение, изменение либо пресечение компьютерных данных); вмешательство в систему (серьезное противоправное препятствование функционированию компьютерной системы путем ввода, передачи, повреждения, удаления, нарушения, изменения либо пресечения компьютерных данных).
Статья 6 Конвенции причисляет к компьютерным преступлениям довольно сложный состав — злоупотребление устройствами. В него входит:
— производство, продажа, приобретение для использования, импорт, распространение либо иные способы сделать доступным устройство, включая компьютерную программу, разработанное или приспособленное прежде всего для совершения любого из преступлений, предусмотренных статьями 2—5; компьютерный пароль, код доступа либо аналогичные данные, при помощи которых может стать доступной компьютерная система либо ее часть — при намерении использования их с целью совершения любого из преступлений, предусмотренных статьями 2—5;
— обладание одним из предметов, указанных в пункте (а) с намерением использования их с целью совершения любого из преступлений, предусмотренных статьями 2—5 Конвенции;
2) преступления, связанные с компьютерами. Статьи 7 и 8 Конвенции предусматривают установление ответственности соответственно за подлог и мошенничество, связанные с компьютерами. Под первым понимается противоправное умышленное введение, изменение, удаление либо пресечение компьютерных данных, имеющее результатом недостоверные данные, с тем намерением, что они будут рассматриваться либо на их основании будут совершаться действия для законных целей так, как будто они являются достоверными. Мошенничеством же, связанным с компьютерами, является умышленное противоправное причинение утраты собственности других лиц посредством (а) любого ввода, изменения, удаления либо пресечения компьютерных данных, (б) любого вмешательства в функционирование компьютерной системы с обманным либо нечестным намерением противоправного получения экономической выгоды для себя либо для других лиц;
3) преступления, связанные с контентом (наполнением веб-сайтов). Сюда относятся преступления, связанные с детской порнографией, а именно: создание детской порнографии с целью ее распространения, предложение либо предоставление доступа к ней, распространение либо передача, получение для себя либо для других лиц — посредством компьютерной системы; наконец, владение детской порнографией в компьютерной системе либо в среде для хранения компьютерных данных;
4) преступления, касающиеся нарушения авторских прав и связанных с ними прав. Статья 10 Конвенции обязывает стороны установить уголовную ответственность за нарушение прав, предусмотренных рядом соответствующих международных актов. Для признания их преступлениями такие деяния должны быть совершены преднамеренно, в коммерческом масштабе и посредством компьютерной системы.
Кроме того, Конвенции обязывает стороны установить уголовную ответственность за содействие либо подстрекательство, а также за попытку совершения деяний, предусмотренных статьями 2—10 (всех перечисленных выше преступлений).
Закон также предусматривает установление сторонами уголовной, гражданской либо административной ответственности юридических лиц за преступления, совершенные любым физическим лицом, действующим индивидуально либо как представитель органа данного юридического лица и занимающим в нем руководящую должность. Последнее означает, что такое физическое лицо уполномочено представлять юридическое лицо, имеет право принимать решения в его интересах и осуществлять контроль внутри юридического лица.
Глава 2 второго раздела Конвенции посвящена процессуальным мерам, которые должны принять стороны Конвенции. Они также достаточно четко делятся на группы.
1. Немедленное консервирование хранящихся компьютерных данных. Каждая сторона Конвенции обязана наделить свои компетентные органы полномочиями, позволяющими осуществить быстрое консервирование определенных компьютерных данных, включая данные о перемещении, особенно когда есть основания считать, что эти компьютерные данные особо уязвимы к их утрате либо изменению. Лицо, владеющее такими данными либо имеющее контроль над ними, должно содержать эти данные и сохранять их целостность на протяжении максимум 90 дней для того, чтобы дать возможность компетентным органам потребовать их раскрытия.
Что касается данных о перемещении, то Конвенция обязывает стороны принять меры, необходимые для немедленного консервирования таких данных независимо от того, один или же несколько провайдеров услуг были вовлечены в передачу сообщения, а также для немедленного раскрытия компетентному органу стороны либо лицу, уполномоченному этим органом, достаточного количества данных о перемещении для того, чтобы дать возможность стороне определить провайдеров услуг и путь, по которому было передано сообщение.
2. Принятие каждой стороной Конвенции законодательных и иных мер, необходимых для наделения ее компетентных органов полномочиями, позволяющими им требовать: от лица, находящегося на ее территории — передачи определенных компьютерных данных, находящихся во владении либо под контролем этого лица и хранящихся в компьютерной системе либо в среде для хранения компьютерных данных; от провайдера услуг, предлагающего свои услуги на территории стороны, — предоставления информации о пользователе, относящейся к таким услугам, находящимся во владении либо под контролем провайдера.
3. Поиск и изъятие хранящихся компьютерных данных. Компетентные органы стороны наделяются правом поиска или иного аналогичного доступа к компьютерной системе либо ее части и компьютерным данным, хранящихся в них, а также к носителям компьютерных данных. Кроме того, при основаниях считать, что искомые данные хранятся на другой компьютерной системе либо ее части, и что эти данные могут законно достигаться с исходной системы либо быть ей доступны, эти органы имеют право немедленно продолжить поиск на этой системе. В случае нахождения данных компетентные органы могут поступить следующим образом: изъять компьютерную систему либо ее часть или носитель компьютерной информации; сделать и удержать копию компьютерных данных; обеспечить целостность соответствующих хранящихся компьютерных данных; сделать недоступными либо убрать компьютерные данные.
4. Сбор компьютерных данных, производимый в реальном времени. В соответствии с законом, “компетентные органы” могут как сами собирать либо записывать в реальном времени данные о перемещении и о контенте, связанные с определенными сообщениями на территории стороны и переданные посредством компьютерной системы, так и принудить провайдера услуг в пределах его существующих технических возможностей собирать либо записывать такие данные, а также взаимодействовать и помогать в этом компетентным органам. При этом провайдер услуг обязуется соблюдать конфиденциальность в отношении факта и любой информации об использовании данных полномочий.
Представляется, что принятие данной Конвенции Совета Европы – весьма важный и своевременный шаг. Мировое же сообщество пока не располагает ни международным органом, специально занимающимся интернет-преступностью, ни общемировым кодексом, определяющим масштабы ответственности за соответствующие преступления. В целом ООН пока не выработала какой-то целостной политики в области криминализации киберпреступлений.
Тем не менее в мире предпринимаются определенные шаги в направлении более решительного противодействия новой глобальной угрозе. Так, Международная торговая палата (МТП) создает специальную структуру, которая будет оказывать содействие компаниям во всем мире в борьбе с электронными преступлениями. Создаваемый отдел по борьбе с преступлениями в Интернет, будет работать в тесном контакте с Lyon, французским отделением Интерпола. Новая структура - одно из подразделений службы по борьбе с коммерческой преступностью МТП со штаб-квартирой в Париже, - должна стать первичным источником информации для компаний, которые хотят уберечь себя от преступных действий через Интернет .
Достойно сожаления, что наша страна оказалась сегодня не готова к более тесному международному сотрудничеству в борьбе с киберпреступностью и позитивном использовании Интернета. Хочется надеяться, что ситуация изменится к лучшему и криминологи в этом также примут участие.

Страница: 1 2 3 4