Hotline


Социо-криминологические и правовые подходы к оценке деятельности организованных группировок криминальной направленности и меры борьбы с ними. 2003г.

 Версия для печати

 

book_5.rar (0 байт)  

ГЛАВА 2

АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОЙ КОНТРОЛЬ (НАДЗОР) НАД ОРГАНИЗОВАННЫМИ ГРУППИРОВКАМИ КРИМИНАЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

2.1. Государственно-административное воздействие
на организованную преступность

Как видно, организованная преступность, наряду с другими негативными социальными явлениями и процессами, затрагивает очень многие стороны жизни общества, личности и государства, которые в своем большинстве деформируются и даже вступают в противоречия между собой, вызывая кризисные ситуации. В конечном итоге, она тормозит проведение реформ, задерживает прогрессивное развитие общества в целом. В условиях негативного давления организованной преступности на общественную жизнь социальные, правовые и государственные нормы и институты не действуют в полной мере, а их эффективность порой сводится к нулю. В связи с этим преобразования в стране, проводимые государством, не встречают должной поддержки у населения, вызывают недоверие к ним, а порой даже скрытое или открытое противодействие им. В такой ситуации развитие страны не только замедляется, но может привести к социальной катастрофе, даже смене общественного строя. Задача государства в переходный период как раз состоит в обеспечении динамизма в проведении экономических и социально-политических реформ и поддержания стабильности внутри общества и государства .
Выполнение такой задачи государством возможно только посредством правового регулирования отношений между человеком, обществом и государством во всех социально-значимых сферах общественного бытия. Только право, которое создается обществом, и государство, которое облекает в юридическую форму нормы права, способны установить компромисс во взаимоотношениях между ними, удовлетворить потребности, подчинить взаимные интересы и достичь приемлемые для каждого из них социально значимые цели. Роль государства в условиях перехода к рынку сводится, в своем роде, к менеджменту «общественного производства», то есть государственному управлению в первую очередь теми общественными процессами, которые обеспечивают в обществе правопорядок, выполняют необходимые общегосударственные задачи силовыми структурами, регулируют общеэкономические процессы. Такое государственное управление общественно значимыми процессами должно происходить в правовом поле, на основе общечеловеческих и правовых принципах, в условиях строжайшего соблюдения законности.
Однако государство и право как общечеловеческие достижения современной цивилизации сами по себе не обеспечат проведение социальных реформ, поступательное развитие российского общества. Их социальная ценность обусловлена, прежде всего, становлением и развитием гражданского общества, с его экономически и политически свободными гражданами, гласностью, свободным доступом к информации различного рода, многообразием общественных и политических форм и институтов, мнений, высоким уровнем общественного и правового сознания и самосознания, гражданской активностью и ответственностью каждого человека и коллективного образования.
Становление гражданского общества и его институтов во многом связано с совершенствованием государства и его институтов, возвышением роли права и закона, усилением их практической значимости и реализации. Основу гражданского общества, конечно же, составляет человек с его естественными потребностями и интересами, внешне выраженными в юридических правах и обязанностях. Составляющими частями (элементами) его структуры выступают различные общности и объединения людей, а также устойчивые взаимосвязи (отношения) между ними . Непременным результатом развития гражданского общества является демократическое, правовое общество, в котором высшей ценностью становится человек как общественное существо, с его правами и законными интересами.
Организованная преступность, наоборот, существует на воровских принципах, постулатах преступных кланов и уголовных авторитетов, беззаконии. Она процветает в условиях анархии, беспорядка, бесправии людей, нищете народа, гражданской и политической пассивности граждан, бессилия государства и бездеятельности его органов, то есть всего того, что составляет основу гражданского общества и государственного устройства. Только государство способно остановить негативное воздействие организованной преступности на общественную и государственную жизнь страны и возродить гражданское общество в целях прогрессивного поступательного развития человека, общества и государства.
В этих целях гражданское общество функционирует по основным направлениям своего развития. Прежде всего, целесообразно выделить ее социальную функцию. Эта функция гражданского общества состоит в создании условий для становления и развития семьи, общечеловеческих отношений, отношений между социальными группами, классами, нациями.
Далее, политическая функция такого общества состоит в становлении и развитии политической активности людей, формировании общественно-политических движений, создании политических партий, участии в выборах органов государственной и муниципальной власти, выработки гражданской позиции.
Духовно-культурная функция состоит в формировании общественного человека как общественного деятеля. Устойчивой стороной культуры является культурная традиция, благодаря которой происходит накопление и трансляция человеческого опыта в истории и выживание человека и человеческих коллективов. Творческий процесс по созиданию нового культурного богатства становится одновременно творчеством культурных ценностей, когда оно несет в себе всеобщее содержание, приобретает общественную значимость. Социально-экономическим основанием развития культуры (материальной и духовной) является уровень развития производства, характер социально-экономических отношений, материальное благосостояние общества.
Для проявления вышеназванных функций гражданского общества необходимы предпосылки, создание которых возлагается на государство. Государственная деятельность пронизывает практически все стороны общественной жизни. Эта деятельность носит ключевой характер в развитии общества. От состояния деятельности государства во многом зависит как состояние гражданского общества, его институтов, так и условия существования самого человека и социальных общностей. Согласованность в действиях государства, общества и человека в большей степени обеспечивается правом. Оно является той юридической формой выражения общественных отношений, нормативное содержание которой создается государством и обеспечивается его принудительной силой, в результате чего право становится регулятором их взаимоотношений. В таком виде право выражает естественные права человека, его потребности и интересы, реализация которых обеспечивается государством.
Как видно, государство посредством установления правовых норм призвано управлять общественными процессами и обеспечивать конкретным людям и их объединениям достойные материальные условия для их существования и духовного развития. Управление в широком смысле слова открыло новую страницу в человеческой цивилизации, обеспечило ей новый этап развития, стало залогом дальнейшего общественного прогресса. Роль государства состоит в управлении им общественными процессами для обеспечения прогрессивного развития общества. Государство осуществляет управление наиболее социально значимыми общественными процессами с помощью специального аппарата – органа управления. На пути такого развития общества тормозом стоит преступность, в еще большей степени - организованная преступность. Поэтому государство не может стоять в стороне от борьбы с этим явлением, не использовать любые возможности по управлению процессом борьбы с ним в законных, правовых формах.
Такой обстоятельный подход к роли государства и права в общественных процессах нужен для понимания сущности административного надзора как метода управления этими процессами в специфических условиях, каким является борьба с организованной преступностью. Поэтому логически следует вначале несколько остановиться на феномене, каким является государственное управление, как необходимое средство воздействия государства на эти процессы, в том числе на борьбу с организованной преступностью.
Само управление предполагает такое управляющее воздействие на сознание, поведение и деятельность людей и их коллективы, которое обеспечивает изменение, преобразование, перевод общества из одного состояния в другое, придает ему новое направление движения и импульс в развитии. Государственное управление, по мнению ученых в области административного права, как разновидность социального управления, обладает тремя присущими только ему свойствами .
Первое свойство – это наличие государственной власти, т.е. такой формы воздействия государства на общественные процессы, которое предполагает целенаправленное осуществление государственной воли вопреки сопротивлению ей. Вторым специфическим свойством государственной власти является установление государством основных, общих правил поведения людей во всех сферах общественной жизни, соблюдение которых обеспечивается его властной силой. Третьим свойством является системность государственной власти, указывающее на множество элементов процесса управления и его связей с другими системными образованиями. В обобщенном виде государственное управление представляется как практическое, организующее и регулирующее воздействие государства на общественную жизнедеятельность людей в целях ее упорядочения, сохранения или преобразования, опирающееся на его властную силу .
Считается, что объектами государственного управления или управляемыми объектами должны становиться не все общественные процессы, а только те, которые являются первичными и главными для жизнедеятельности людей. К ним относятся, в первую очередь, воспроизводство материальных и духовных продуктов и создание для этого социальных условий. Существовавший в первые годы реформирования страны тезис о саморегуляции общественных процессов привел к их хаотизации, резкому обострению всего комплекса экономических и социальных проблем, криминализации отдельных сфер общественной жизни и отраслей производства. Эти сферы и отрасли поражены именно организованной преступностью. Отсюда государственное управление должно учитывать данное обстоятельство и принимать адекватные управленческие меры, воздействуя на них. По опыту других стран и становится очевидным, что только государство способно обеспечить совместимость наиболее сущностных интересов отдельных индивидов и их групп с логикой и принципами общесоциального их сосуществования, с самой организацией современного социально-политического сообщества. Именно оптимальное государственное регулирование является важнейшей политической предпосылкой всякого экономического развития и социальной гармонии в обществе .
Сферу государственного управления иногда именуют административной сферой государства. Она регулируется соответствующей отраслью права – административным правом. Административное право – это, по сути, управленческое право, регулирующие общественные отношения, где одной из сторон является государство, соблюдаются государственные интересы, обслуживается государственное управление . Но государственные интересы – это законные интересы граждан, общества и самого государства. Это важно подчеркнуть, потому что существует мнение, которое широко пропагандируется в народе, что организованная преступность несет ему благо, а не вред. С таким утверждением нельзя согласиться. Организованная преступность несет в себе угрозу не только публичным и государственным интересам, но и частным интересам. Она функционирует в своих частных (корпоративных), уголовно-корыстных целях. Государство и его административный аппарат призвано защищать от кого бы то ни было частный и публичный интерес через механизм административно-правового регулирования.
Основное место в этом механизме занимают административно-правовые нормы. Они регулируют те общественные отношения, которые складываются в сфере государственного управления. Это управление большей частью осуществляется органами исполнительной власти. Административно-правовые нормы становятся обязательными для исполнения всеми участниками административно-правовых отношений. Значительная часть таких отношений относится к деликтам. Деликт - это не преступное правонарушение, проступок. В административном праве – административное правонарушение, проступок . Преступление в отличие от правонарушения влечет причинение существенного вреда. При причинении такого вреда общественные отношения регулируются уже нормами уголовного права. Общественная опасность организованной преступности не в том, что члены организованных преступных объединений должны совершать конкретные тяжкие и особо тяжкие преступления, как это закреплено в частности в ст. 210 УК РФ, а в том, что эти члены действуют организованным образом. Тогда достигается высокая эффективность в результате совместных и согласованных действий каждого члена объединения. Тем самым, многократно увеличивается причиняемый вред обществу. При этом вред причиняется не столько конкретному физическому лицу, сколько неопределенному числу субъектов, носителей общественных отношений и связей. Тогда вред исчисляется из совокупности вреда, причиняемому неопределенному числу физических лиц, которые могут обратиться за защитой, т.к. их правам и законным интересам уже причинен вред, но они об этом могут и не знать. Примером может служить установление сверхмонопольных (экономически и социально необоснованных) цен на электроэнергию, в результате чего корпорация, имеющая монопольное право на производство и распределение электроэнергии, незаконно обогащается за счет причинения существенного имущественного и морального вреда массовому потребителю (гражданам, имеющим намерение приобрести данный вид товара для личных бытовых нужд ). Организованная преступность опасна как раз установлением в какой-либо сфере производства сверхмонопольных цен на тот или иной вид товара или услуги.
Социальная опасность организованной преступности состоит в силе и мощи организованного воздействия антисоциальной направленности преступных группировок, конкретные деяния которых и от имени которых обязательно приводят к причинению огромного вреда социально значимым, как частным, так и публично-правовым, правам, свободам и интересам. При этом причиняемый организованными объединениями вред усугубляется кратными повышениями его размера, несоизмеримостью тяжести, огромными территориальными масштабами, часто невосполнимостью, многообразием объектов причинения вреда и т.д.
В административно-правовом плане опасность организованной преступности состоит в образовании и функционировании параллельно исполнительным органам государственной власти исполнительных органов преступного мира в лице уголовных авторитетов различных мастей и уровней, преступных сообществ, уголовных сходок, стрелок и т.п. вариантов своеобразных органов управления масштабной преступной деятельностью.
Кроме того, организованная преступность путем угроз, шантажа, запугивания, подкупа государственных и муниципальных чиновников, депутатов и должностных лиц, а также совершения конкретных преступлений (аналогичных заказным убийствам), снижает эффективность, а порой нейтрализует работу соответствующих органов власти и управления; нарушает систему распределения кредитно-финансовых средств, создавая теневые и криминальные структуры управления ими; перераспределяет государственную собственность, материальные, трудовые, природные и иные ресурсы в свою пользу; создает фирмы-однодневки для проведения незаконных финансовых или предпринимательских операций; снижает налогооблагаемую базу путем ведения двойной бухгалтерии; применяет насилие к физическим и юридическим лицам при решении вопросов в сфере бизнеса и предпринимательства; создает «общаки» - незаконные денежные фонды для преступников и занятия незаконным бизнесом; легализует организованные преступные группы в форме охранных структур служб безопасности; незаконно спонсирует избирательные кампании по выборам в законодательные (представительные) органы власти разных уровней; культивирует уголовную культуру среди несовершеннолетних и молодежи; подменяет нравственные устои в спорте, культуре, искусстве на корысть и стяжательство и т.п.
Данный перечень можно бесконечно расширять. Из него видно, что организованная преступность вторгается в компетенцию государственных органов власти и управления по решению многих экономических, социальных, политических и духовных вопросов общественной жизни в собственных корыстных интересах. Многие из решаемых ею организационных вопросов напрямую не связаны с совершением преступлений. Но они связаны с нарушением действующего законодательства большинства отраслей права, самих принципов права, а также с заменой духа и буквы закона целесообразностью, а то просто личной заинтересованностью или корыстью.

2.2. Государственно-административный контроль (надзор) как метод воздействия на организованную преступность

В структуре элементов государственного управления значительное место отводится контролю. В управленческом процессе контроль есть проверка соблюдения и выполнения нормативно установленных задач, планов и решений . Другими словами в ходе контрольной деятельности в процессе государственного управления проверяется соблюдение требований правовых норм, в которых определяются цели, задачи, основные направления деятельности, принимаемые меры и проводимые мероприятия органа управления и планируемый им конечный результат. В процессе контроля, в конечном итоге, проверяется соответствие полученного результата в ходе практической деятельности исполнительного органа с нормативно установленным планируемым результатом. В случае обнаружения какого-либо несоответствия между планируемым и полученным результатом орган управления принимает меры по корректировке практической деятельности исполнительного органа. Если государство не дает контролирующим органам в ходе проверки исполнения правовых актов государственного управления право корректировать деятельность по исполнению этих актов, то такой вид контрольной деятельности носит название надзорной деятельности. Таким образом, надзор является разновидностью контроля. Тем самым административный надзор становится вариантом государственного контроля, осуществляемого органами исполнительной власти и управления. Административный надзор определяют как специализированное наблюдение и проверку соблюдения строго определенных правил в деятельности юридических и физических лиц .
Контрольная деятельность осуществляется всеми субъектами управления как внутри органа управления, так и вовне, в процессе взаимодействия с нижестоящими органами управления. Контрольная деятельность представляет собой многоплановую исследовательскую тему. В силу этого в настоящем исследовании не ставится задача рассмотрения всех сторон контрольной деятельности органов управления. В рамках данной темы важно определить те методы контроля (надзора) в деятельности государственно-административных органов, которые можно применить в борьбе с организованной преступностью и которые связаны не столько с управленческим процессом, сколько с деятельностью органов правоохранительной системы.
В борьбе с организованной преступностью органами управления являются органы государственной законодательной (представительной), исполнительной и муниципальной властей. Законодательные (представительные органы) принимают правовые акты по борьбе с организованной преступностью, а исполнительные органы исполняют законодательные акты путем принятия подзаконных нормативных и организационных актов и организации их исполнения. Исполнительными органами управленческих решений этих органов власти, в частности в сфере правопорядка, являются правоохранительные органы, а по борьбе с организованной преступностью их специализированные подразделения.
С позиции теории государственного управления правоохранительные органы не борются с преступностью, в том числе с организованной преступностью, а претворяют в жизнь политическую волю высших органов управления государственной власти по решению проблем с преступностью. Иными словами, они реализуют политическую волю правящей элиты. Поэтому правоохранительные органы не могут эффективно бороться ни с общеуголовной преступностью, ни с организованной преступностью, если не проявится политическая воля органов государственной власти в лице их руководителей, не сформируется система государственной политики, не организуется управленческая деятельность по ее реализации исполнительными органами в общей системе органов власти. Успех в борьбе с той же организованной преступностью зависит от эффективной организации управленческой деятельности, прежде всего, исполнительных органов государственной власти, начиная с созревания идеи и постановки правильно выбранной цели до осуществления контроля над принятыми решениями и своевременной их корректировки.
Поэтому, возвращаясь к идее данной главы, целесообразно еще раз подчеркнуть цель написания настоящей главы. Она состоит в том, чтобы определить возможности более полного использования административного ресурса в борьбе с организованной преступностью. Суть идеи в том, что правоохранительные органы еще не в полной мере используют административные методы свой деятельности для борьбы с новым криминальным явлением, каким является организованная преступность в лице ОГКН и их преступной деятельности. Отсюда за рамками настоящего исследования остаются многие вопросы государственного управления, административного права, тем более что многие из них прямо не относятся к теме настоящего исследования.
На взгляд автора предметом исследования должны стать проблемы использования такого административного метода деятельности государственных органов, каким является административный надзор как разновидность государственного контроля.
Ввиду большого объема и разнообразия поднадзорных объектов среди других видов надзора (судебного и прокурорского) административный надзор занимает важное место в государственном управлении. Сущность административного надзора заключается в проверке соблюдения нормативно установленных правил поведения, как для организаций, так и для граждан. Такие правила устанавливаются, прежде всего, в законах, а затем уже в подзаконных и распорядительных актах органов государственного управления.
Следует заметить, что контроль (надзор) выполняет различные роли и соответственно этому занимает различное место в системе управленческой деятельности. Если речь идет о проверке точного исполнения закона и подзаконных актов в административной деятельности, то контроль выступает как способ обеспечения законности. Если контроль выполняет управленческую функцию, то он выступает элементом управленческого цикла. Если контрольная (надзорная) деятельность является самостоятельной «производственной » деятельностью, то контроль (надзор) используется как метод административной деятельности, когда исполняется воля вышестоящего органа управления.
В дальнейшем речь пойдет о последнем значении контроля (надзора).
Государственное управление, как особая форма воздействия на общественные процессы, среди иных методов, использует методы государственного принуждения, но в той мере, в какой они вызываются объективными потребностями общества. Методы государственного принуждения применяются в строго установленных правовых рамках. Причем, их применение допускается только специально уполномоченными на то органами исполнительной власти. В системе этих органов особое место занимают органы внутренних дел, т.е. специально уполномоченные органы государственной власти, деятельность которых направлена на охрану законных интересов личности, общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств и на их предупреждение. Эти органы от имени государства обладают правом принуждения в отношении физических и юридических лиц и их объединений к должному поведению в обществе с помощью специальных методов воздействия, с правом применения превентивных мер, мер пресечения и мер административной ответственности.
К специальным административным методам воздействия на должное поведение физических и юридических лиц большинство авторов относит институт административного надзора, предусматривающий применение административно-правовых и превентивных мер с целью предупреждения правонарушений и иного противоправного поведения. Поскольку такая надзорная деятельность регламентируется нормами административного права и реализуется посредством административно-правовых форм, административно-правовыми средствами, то она именуется административным надзором. Данный вид деятельности свойственен органам внутренних дел, его составной части – милиции. Административный надзор милиции характеризуется целым рядом факторов .
Прежде всего, ему присущ государственно-властный характер. Осуществляя функцию по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, сотрудники милиции применяют различные методы административного принуждения. Они также наделены правом в пределах своей компетенции, давать обязательные для исполнения требования и распоряжения. Характерной чертой административного надзора является его ярко выраженная профилактическая направленность. Именно в процессе административного надзора у работников милиции появляются возможности выявить условия, способствующие совершению преступлений и иных правонарушений; повлиять на поведение лиц, склонных к антиобщественному поведению с целью недопущения с их стороны противоправных деяний; своевременно пресечь правонарушения и обеспечить неотвратимость ответственности нарушителя.
Содержание, формы и методы административного надзора различны, что обусловлено кругом лиц, отношений и объектов, на которые он направлен. В этой связи принято различать три разновидности административного надзора, осуществляемого милицией.
Во-первых, он осуществляется в отношении неопределенного круга лиц (физических и юридических), не находящихся в организационном или ином подчинении милиции, за соблюдением ими определенных правил.
Во-вторых, административный надзор распространяется на определенный круг субъектов или направлен на определенный круг вопросов.
В-третьих, административный надзор может осуществляться за поведением вполне определенного круга лиц.
Важное место в деятельности милиции занимает административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы. Это форма социального контроля, направленная на предупреждение с их стороны преступлений, оказания необходимого воспитательного воздействия.
Российская правоохранительная система имеет большой опыт осуществления административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы. Законодательными и подзаконными нормативными актами детально разработан организационно-правовой механизм реализации данного института органами внутренних дел. По административному надзору милиции существует много публикаций, но больше в закрытой от научной общественности и от широкого круга читателей научной и публицистической литературе.
В настоящее время административный надзор осуществляется в соответствии с Положением об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, утвержденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. (с последующими изменениями и дополнениями советского периода власти)12, а также соответствующими приказами МВД России, конкретизирующими требования Положения. Целью административного надзора за данной категорией лиц является предупреждение рецидива преступлений со стороны лиц, под ним находящимся, и оказание на них воспитательного воздействия.
В связи с исследованием вопроса о возможности применения данного правового института в борьбе с организованной преступностью, уместно показать основные положения действующего законодательства по установлению и механизму реализации административного надзора с целью его возможного применения для предупреждения преступной деятельности ОГКН.
В названном выше Положении об административном надзоре были определены: круг лиц, подлежащих официальному наблюдению со стороны милиции; цели, основания, процессуальный порядок его установления, продления и прекращения; правовое положение поднадзорных лиц, их ответственность за нарушение правил надзора; компетенция и конкретные организационно-правовые формы деятельности милиции по его осуществлению; гарантии обеспечения законности в этой работе.
Рассмотрим кратко некоторые положения по осуществлению административного надзора некоторой категорией лиц, освобожденных из мест лишения свободы. По действующему законодательству одним из оснований для применения административного надзора является постановление начальника милиции об установлении такого надзора к указанным в Положении категориям лиц, освобожденным из мест лишения свободы.
Поводом для вынесения данного документа служит информация о наличии соответствующих видов судимости, нарушениях общественного порядка, правил человеческого общежития и ином антиобщественном или противоправном поведении, несмотря на официальное предупреждение о недопустимости такого поведения. Необходимая информация запрашивается с места работы, учебы, жительства, из официальных органов и учреждений, от граждан, общественности и т.д.
Административный надзор предусмотрен на срок от шести месяцев до одного года, с правом продления на каждые полгода, но не свыше срока необходимого для погашения или снятия судимости. Прекращается надзор по истечении срока или досрочно, в случае смерти или осуждения лица и т.д.
В случае нарушения правил административного надзора по ранее действовавшему законодательству виновный привлекался, например, к административной ответственности по статье 167 Кодекса об административных правонарушениях РСФСР, действовавший до 1 июля 2002 года. Новый Кодекс РФ об административных правонарушениях уже не предусматривает административную ответственность за нарушение этих правил.
Аналогичным образом в соответствии с ранее действовавшей до 1 января 1997 года статьей 1982 УК РСФСР предусматривалась уголовная ответственность за злостное нарушение правил административного надзора. Новый УК РФ за такое нарушение уголовную ответственность также уже не предусматривает.
Надзор за соблюдением законности при исполнении административного надзора осуществляется прокуратурой.
Об эффективности административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, на основании существующей уголовной статистической отчетности судить крайне трудно. Такая статистика просто отсутствует. Однако по имеющейся статистике зарегистрированных преступлений удельный вес лиц, ранее совершавших преступления, в настоящее время вырос примерно на одну треть. При этом растет специальный рецидив, то есть совершение повторно одних и тех же или сходных составов преступлений. Удельный вес данной категории лиц из числа выявленных преступников практически всегда постоянен и колеблется в пределах одной трети от всех выявленных лиц, совершивших преступления. В то же время доля привлеченных к уголовной ответственности лиц, состоящих под надзором милиции, в том числе и за преступления, не связанные с надзором, крайне незначительна (около 5%), что показывает высокую эффективность применении института административного надзора.
Познавательна история развития административного контроля государства над организованной преступностью. Е. А. Гришко впервые показала исторический опыт правового воздействия различного характера в России на разнообразные формы преступных сообществ .
К примеру, согласно ст. 65 Устава благочиния или полицейском 1782 г. не утвержденное законом общество, товарищество, братство и иное подобное собрание наносит общему добру вред, ущерб или убыток либо бесполезно подлежит уничтожению и запрещению. Само покушение на организацию подобного сообщества «без ведома или согласия Управы Благочиния» подлежало наказанию.
Свод законов 1842 г. указывал на недопустимость образования, с одной стороны, обществ, товариществ, братств и т.п. без ведома полицейских органов, с другой стороны, преследующих вредные для государства цели и способных поселять смуту. Организаторы и участники обществ рассматривались и наказывались как государственные преступники.
В главе шестой Уложения «О тайных обществах и запрещенных сходбищах» говорилось о «вредной для спокойствия или целостности государства или противную установленным законом образу и порядку правления цель».
Основатели и начальники обществ «хотя и не имели явно преступной направленности против спокойствия или целости государства, но старающихся посредством каких-либо неуказанных и недозволенных законом действий или влияния произвести перемену в общих государственных, губернских и других местных учреждениях … или же достигнуть иной политической, без ведома правительства, цели (ст. 348).
Как видно из небольшого исторического экскурса, образование и существование любой организованной формы сообщества всегда связывалось с уведомлением или разрешением на это властей в лице правоохранительных органов, т.е. в рамках административно-правовой деятельности государства. При этом такие сообщества должны были либо совершать преступления, либо было достаточно, чтобы они действовали противозаконно или во вред, или были просто социально бесполезны.
Тем самым, институт административного контроля (надзора) используется в нескольких ипостасях, в разные исторические периоды, в том числе в деятельности правоохранительных органов в борьбе с общеуголовной и организованной преступностью.

2.3. Проблемы административно-правового контроля в отношении ОГКН

По нашему мнению институт административного надзора, как один из правовых методов, правоохранительные органы могли бы с успехом использовать для борьбы с организованной преступностью с целью превенции противоправных проявлений со стороны ОГКН. Действующее Положение об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, к сожалению, не применяется к членам организованных преступных формирований. Проблема в том, что среди них значительную долю составляют лица, ранее не судимые за уголовные преступления. Одновременно с этим ранее судимые члены организованных преступных объединений по ряду обстоятельств уже не подпадают под действие Положения об административном надзоре. Изначально оно предназначалось для борьбы с общеуголовной, в основном рецидивной, а не организованной преступностью.
Ранее судимые за уголовные преступления лица в структуре организованной преступности отмечаются, как правило, в ее низшей иерархии, а именно, на уровне организованных преступных групп или банд. На высших организационных уровнях организованной преступности таких, как преступные организации и преступные сообщества, состоящей большей частью из числа так называемых “новых воров”, “спортсменов”, “белых воротничков” и т.п., ранее судимые среди них встречаются крайне редко. Названные категории участников преступных объединений составляют основу современной организованной преступности, ее элиту, своеобразный криминальный менеджмент. Поэтому, для применения института административного надзора к членам организованных преступных объединений требуется принятие нового законодательства. В международной практике такое законодательство уже существует, о чем будет сказано ниже.

1. Международный опыт административно-правового контроля
над организованной преступностью

Законодательство зарубежных стран по борьбе с организованной преступностью предусматривает не только уголовно-правовые, но и административно-правовые меры воздействия на неё. В частности такие меры предусмотрены законодательством Японии и Литвы. Это дает нам возможность проанализировать эти меры, а итоги анализа использовать в России в борьбе с собственной организованной преступностью.
В этих целях рассмотрим, в частности законодательство по борьбе с организованной преступностью Японии. Тем более что российская организованная преступность начала сотрудничать с организованной преступностью Японии, а последствия их сотрудничества стали проявляться уже в обеих странах. К слову сказать, в настоящее время наметилась тенденция интеграции российской организованной преступности в транснациональную организованную преступность. Исходя из закономерностей процесса глобализации, такая интеграция становится неизбежной, а ее последствия непредсказуемой. Бесспорно, что законодатель любой страны, заинтересованный в успешной борьбе с национальной организованной преступностью, должен формировать общие принципиальные подходы к борьбе с ней с учетом различного рода особенностей развития той или иной страны, в том числе и разнообразного международного организационно-правового опыта.
Очевидно, что таким общим подходом к борьбе с организованной преступностью будет использование международного законодательного и правоприменительного опыта контроля и надзора над данным видом преступности в национальной законодательной и правоприменительной практике.
Рассмотрим законодательный опыт Японии по противодействию ее национальной организованной преступности путем создания законодательства о пресечении незаконных организованных насильственных деяний. Так, в 1991 году в Японии был принят закон «О пресечении незаконных деяний членов бандитских группировок» . Целью данного закона, как указано в самом законе, является обеспечение спокойствия и безопасности граждан, государственное регулирование насильственных требований банд к гражданам, предотвращение вреда, наносимого им действиями членов банд.
На наш взгляд, особенностью организованной преступности Японии является то, что её основу составляют организованные преступные союзы более низкого уровня организации типа банды, шайки, террористических организаций либо их объединения, члены которой совершают коллективные и регулярные насильственные действия с целью принудить граждан к выполнению их незаконных требований. Их деятельность негативно влияет на процесс консолидации общества и общественно-политическую жизнь страны. Но это влияние носит бессистемный, случайный характер, хотя и как часто повторяющийся фактор. Преступные объединения Японии функционируют разрозненно, чаще конкурируют между собой, чем координируют свои действия. Поэтому опасность криминалиции всего общества Японии, а также ее государственных институтов отсутствует. Действующий в Японии административно-превентивный институт воздействия на банды и их членов показал свою высокую эффективность. За последние тридцать лет количество банд и их численность по данным статистки полиции сократилась в два раза . Однако по наблюдениям японских журналистских кругов с подачи самих полицейских структур такое сокращение носит мнимый характер. Банды стали больше функционировать конспиративно, действовать скрытно от полицейских органов и общественности. Это может приводить к улучшению официальной статистики организованной преступности и создавать иллюзию успешной борьбы с ней, что наблюдается, по мнению известных криминологов, с общеуголовной преступностью в России.
Организованные преступные группы Японии, по наблюдению российских криминологов, в частности А.М. Иванова из Дальневосточного государственного университета (г. Владивосток) представляют собой кланы с традициями семьи, точнее псевдосемьи. Фундамент отношений в ней составляют не родственные связи, а их подобие, но со строгим подчинением главе клана (как главе семьи), почитанием друг друга, преданностью клану, открытым существованием и бравированием принадлежностью к тому или иному клану и, что характерно, легальностью их существования.
На последнее обстоятельство обращал внимание один из ведущих ученых Германии в сфере уголовного права, борьбы с организованной преступностью и «отмыванием» денег, доктор права, профессор У. Зибер при сравнительном анализе организованной преступности в Японии и Германии на основе работ японского ученого Коиши Миядзавы .
Как им было отмечено, японская организованная преступность отличалась вплоть до последнего времени публичную деятельность якудзы. Организованные преступные группы имели официальные офисы с роскошными табличками, проводили пресс-конференции, публиковали в экономических разделах газет о доходах, владели собственными журналами (в них сообщалось, в частности, об арестованных членах групп), устраивали новогодние приемы для полиции, информировали общественность об изменениях в руководстве синдикатом, а их члены носили татуировки и эмблемы. Определенная открытость и публичный характер некоторых сторон деятельности якудзы имеет исторические корни и давние традиции ее связи с правительством.
Такая открытость и публичность якудзы позволяет осуществлять над ней административно-правовой контроль и официальную регистрацию этих банд. Поэтому их статистическая совокупность обладает высокой степенью выявляемости и количественной точностью. С введением нового закона многие члены якудзы вышли из банд, а отдельные банды даже были распущены.
Закон 1991 года также выделяет понятие официально зарегистрированного объединения банд. Ими признаются такие организованные преступные организации, в состав которых входят все или большинство официально зарегистрированных банд; либо все или большинство членов такого объединения являются лидерами официально зарегистрированных банд. К тому же независимо от декларируемых целей, фактической их целью является обеспечение взаимной помощи друг другу, а также всяческая поддержка деятельности членов этих банд.
Основанием для официальной регистрации банды является признание их таковыми местным Комитетом общественной безопасности с обязательным опубликованием сведений об этом. Официальной регистрации подлежат такие банды, в отношении которых имеются опасения, что характер взаимоотношений между её членами позволяет этим бандам совершать регулярные коллективные и одиночные насильственные действия. Такое опасение вызывается определенными обстоятельствами. Во-первых, использованием влияния банды для улучшения своего материального положения или приобретения капитала для открытия предприятия или образования состояния. Во-вторых, если имеет место превышение установленного законодательством определенной пропорции числа руководителей или членов банды, совершивших указанные в специальном перечне преступления и за из совершение привлеченные к указанным в законе мерам ответственности, по отношению к членам банды без такого уголовного прошлого. В-третьих, данная банда является социально сформированной организацией во главе с лидером или лицом, занимающим пост её административного руководителя.
Процедура регистрации начинается с оформления необходимых письменных материалов. Прежде всего, составляется заключение экспертной комиссии о соответствии предлагаемого для регистрации банд указанным в законе признакам. Затем проводится собеседование Комитета общественной безопасности с руководителями банды или её представителем о предстоящей регистрации. Результаты собеседования оформляются в протоколе, оригинал или копия которого приобщается к материалам регистрации. К ним также прилагается уведомление Государственного комитета общественной безопасности о признании такого формирования бандой, основанное на экспертной оценке специалистов. При наличии этих документов местный Комитет общественной безопасности принимает решение о признании данного формирования бандой. Приятое решение публикуется в правительственном вестнике, которое доводится до сведения лидера банды.
Данное решение Комитета общественной безопасности действует в течение трех лет. Оно может быть отменено только в случаях, если:
 банда прекратила свое существование;
 банда либо его объединение не соответствует установленным характеристикам;
 получено уведомление Госкомитета общественной безопасности об отсутствии признаков банды.
Административно-правовое регулирование деятельности банды осуществляется путем: установления запретов на противоправные насильственные действия, осуществляемые её членами; возложения обязанности возместить нанесенный ею ущерб потерпевшим от этих действий; наложения ограничений на использование служебных помещений банд и запрещения насильственного вовлечения в банду несовершеннолетних. Характерно, что хотя эти действия и объявлены противоправными, но из данного закона не усматривается необходимость признания их преступными. Можно предположить, что достаточно только установить, что эти действия нарушают требования какого-либо закона. К примеру, в названном законе запрещается “требовать от должников, в счет долга за предоставленную ссуду уплаты процентов за нее, превышающих размер, предусмотренный ст. 1 п. 1 “Закона об ограничении процентов за ссуду” (Закон № 100, 1954 г.).
К числу запрещенных деяний, имеющих характер насильственных действий, закон относит:
 требование компенсации за нераспространение нежелательных сведений;
 безосновательное требование различного рода пожертвований, взносов и подарков;
 несмотря на отказ, требование от участников договора подряда имущества или выполнения работ в свою пользу в рамках этого договора;
 требование от хозяйствующих субъектов оплату за право хозяйствования на подконтрольной банде территории;
 требование от должников уплаты процентов за предоставленную ссуду или вместо них денежную компенсацию в размерах, превышающих установленный соответствующим законом, в счет долга за эту ссуду;
 без всяких оснований требование для себя от кредиторов полного или частичного освобождения от долга или его отсрочки;
 требование от маклерских фирм, несмотря на их отказ, заключения каких-либо сделок по ценным бумагам;
 без всяких оснований требование от акционерных компаний предоставления возможности приобрести акции данных компаний или продажи акций самими сотрудниками или их владельцами, или выступить посредником при покупке этих акций, несмотря на их отказ, или продажи акций на выгодных условиях;
 требование передачи в свое пользование здания или земельные участки или доходы от них, либо компенсации за отказ от выполнения этих требований от лиц, которым они предоставлены на законных основаниях;
 в качестве доверенного лица, пострадавшего в дорожно-транспортном или ином происшествии, за вознаграждение или обещание получить его, требование от виновного компенсации за причиненный ущерб;
 требование компенсации за несуществующие или произвольно завышенные дефекты в товарах, брак в работе, ошибки в оформлении ценных бумаг или ущерб от дорожно-транспортного или иного происшествия.
Эти требования носят насильственный характер и нарушают нормы административного, гражданского, финансового, земельного, жилищного и т.п. отраслей права, которые должны разрешаться в цивилизованной форме в соответствии с этими нормами. Соответственно этому Комитеты общественной безопасности, в случае получения жалобы по поводу незаконного предъявления требований, сопровождаемые насильственными действиями, издают приказы. Такие приказы обязывают членов банды отказаться от необоснованных притязаний, либо удовлетворить их по тому закону, который регулирует предмет возникшего спора, либо компенсировать причиненный вред в любой другой форме, либо привести предметы посягательств в первоначальный вид и т.п.
Интересно, что в рассматриваемом законе предусмотрен административный контроль над использованием служебных помещений (опорных пунктов деятельности) банд или отдельных её членов. При этом вводятся определенные административно-правовые ограничения на их использование сроком на три месяца с правом однократного продления на тот же срок, в случае использования этих помещений во время вооруженных столкновений между бандами. Ограничения, к примеру, предусматривают запрещение использовать данное помещение для: проведения собраний с участием большого числа членов банды; проведения тайных собраний по подготовке к вооруженным конфликтам, а также для производства и хранения оружия, в отношении которого существует опасение, что оно может быть использовано в вооруженных столкновениях и др. В этих случаях издается приказ, который вывешивается на видном месте у входа в данное помещение на весь срок действия объявленных ограничений.
Что очень важно, закон также запрещает насильственное вовлечение в банду или удержание в ней несовершеннолетних (лиц, не достигших 20 лет). При этом руководителям банды самим или через своих подчиненных запрещается требовать от несовершеннолетних или от их близких лиц, в какой бы то ни было форме, компенсации за право выхода из банды или информацию о месте их пребывания, а также высказывать в отношении них угрозы по этому поводу. Комитет общественной безопасности может потребовать в приказном порядке прекращения названных действий или принятия необходимых мер препятствующих их осуществлению. В законе оговорены конкретные действия, которые запрещены к исполнению в отношении несовершеннолетних, что исключает их произвольное толкование.
Примечательно, что японский законодатель наделил Комитеты общественной безопасности правом требования к членам банд предоставлять отчеты и материалы, а полиции – производить осмотры служебных помещений банд для проверки, находящихся там предметов и вещей, а также осуществлять опросы членов банды. К тому же в законе подробно регламентирован порядок и условия проведения собеседования. В необходимых случаях предусматривается и конфиденциальность его проведения. Также регламентируются основания, порядок издания и прекращения действия приказов. Вводится понятие временного приказа со сроком действия 15 дней.
Далее, законом предусмотрены отчеты Комитетов общественной безопасности, которые передаются в Государственный комитет общественной безопасности страны. Они включают в себя материалы о местонахождении банд и их деятельности, об издаваемых приказах, адресованных бандам и их членам. Приказы обжалуются в административном порядке в Госкомитет общественной безопасности, который в этих целях создает экспертную комиссию.
Как видно из самого закона, на Комитет общественной безопасности возложены следующие функции:
 официальная регистрация банд и их объединений и опубликование об этом в правительственном печатном издании;
 контроль над территорией, на которой расположены служебные помещения банд;
 текущий контроль над деятельностью банд и поведением их членов, собеседование по поступившим жалобам;
 издание приказов, в случаях прямо указанных в настоящем законе;
 другие функции.
Закон позволяет в определенных случаях Комитету общественной безопасности передавать часть функций полиции, либо территориальному органу Комитета общественной безопасности. В главе 7 Закона устанавливаются виды наказаний за невыполнение требований издаваемых приказов. Лица, нарушившие приказы, могут приговариваться к каторжным работам сроком до 1 года, подвергаться штрафам в размере до 500 тысяч иен.
Таким образом, из анализа рассматриваемого закона следует, что государственная власть Японии осуществляет правовое регулирование деятельности организованных преступных формирований методом государственного принуждения с помощью норм административного права. Этими нормами, по сути, закреплено административно-правовое понятие этих объединений как социально сформированных организаций с административным методом руководства с целью совершения регулярных коллективных и одиночных насильственных незаконных деяний.
Как следует из этого определения, налицо все системно-структурные признаки асоциальной организации, деятельность которой направлена на нарушение установленного в обществе правового порядка регулирования общественных отношений. Эти действия направлены на дезорганизацию государственного управления в тех областях общественных отношений, административно-правовое регулирование которых возложено обществом только на государство. Банды как бы подменяют официальные органы власти в этих областях, преследуя при этом не государственные или общественно значимые цели, а собственные корыстные, корпоративные цели. Эти банды присваивают административные функции государства, не являясь его официальными органами и не уполномоченными им на это. Отсюда следует, что они пытаются быть субъектами конкретных административно-правовых отношений, не являясь при этом субъектами административного права. Только после официального признания их таковыми, они могут становиться обладателями административно-правового статуса. Это обязывает банды подчиняться административно-правовым нормам, что дает им право на легальное существование. После этого они становятся подконтрольными государству, его специальным органам власти. В связи с этим специально уполномоченные государственные органы власти правомочны регулировать общественные отношения, которые складываются по поводу существования и деятельности банд и их членов.
С позиций социального управления, частью которого является государственное управление, это правильно. Если возникают общественные отношения, которые появились в связи с антисоциальной направленностью деятельности организованных преступных объединений, то требуется ограничить их правовыми рамками в интересах всего общества.
Существующие в настоящее время в российском обществе социальные институты, в том числе государственные, не правомочны регулировать общественные отношения, связанные с появлением и функционированием организованных преступных объединений. Данное положение осложняется тем, что организованная преступность выполняет функции, которые стали социально необходимыми для существования личности, общества и государства. Однако эти функции выполняются не в соответствии с общей идеологий и стратегией общества, государства и личности, а в соответствии с чьими-то личными или групповыми интересами, наносящие вред общественно значимым интересам. Такая асоциальная функция организованной преступности ведет не прогрессивному, а к регрессивному развитию общества и его институтов. Снижение роли подобной функции организованной преступности в современном российском обществе требует государственно-правового вмешательства в эти отношения, использование принудительной силы государства.
Другим примером применения административно-превентивных мер в борьбе с организованной преступностью может служить Закон Литовской Республики от 1 июля 1997 года VIII-353 «О пресечении организованной преступности». Закон устанавливает возможность применения административно-превентивных мер в отношении лица, которое своими действиями может ограничивать права и свободы других лиц, создавать условия для возникновения и развития социальных и экономических предпосылок организованной преступности, представляет угрозу безопасности общества.
Примечательно, что данный закон Литовской Республики законодательно закрепляет общепринятые в праве принципы, на основании которых применяются превентивные меры воздействия на организованную преступность. Этими принципами являются: законность, защита личных прав и свобод, гуманность и сочетание методов убеждения и принуждения.
Превентивные меры по этому закону могут применяться к лицу, в отношении которого получены данные и имеется достаточное основание полагать, что оно: 1) может быть связано с деятельностью преступного объединения или может принадлежать преступному объединению; 2) оказывает преступному объединению финансовую или материальную поддержку, а также предоставляет информацию, полезную для развертывания преступной деятельности; 3) может совершить бандитизм, вымогательство имущества, терроризирование лица, хозяйственные и финансовые преступления или иное незаконное деяние и повлечь тяжкие последствия либо причинить значительный ущерб государственным, общественным или личным интересам.
При таких основаниях к данному лицу могут применяться следующие превентивные меры воздействия: а) официальное предупреждение; б) постановка на оперативно-превентивный учет в полиции; в) возложение судом обязанностей.
В законе подробно описывается механизм применения этих превентивных мер полицией и судом, даются их понятия; описываются права и обязанности должностных лиц полиции при их применении; закрепляется ответственность лиц, состоящих на оперативно-превентивном учете за нарушение возложенных на них судом обязанностей.
В числе превентивных мер, официальным предупреждением рассматривается, как письменное требование полиции к лицу в обязательном порядке соблюдать Конституцию и законы Литовской Республики, не ограничивать права и свободы других лиц, не совершать правонарушения и ознакомление его с возможными последствиями.
Оперативно-превентивный учет в полиции – это система информации о лицах и преступных объединениях, своими действиями представляющих угрозу общественной безопасности или могущих создать условия для возникновения и развития социальных и экономических предпосылок организованной преступности. На оперативно-превентивный учет становится лицо, которое не прекратило деятельность, представляющей угрозу обществу, либо которому судом назначены обязанности.
Решение о применении превентивных мер принимает руководитель полиции или замещающее его должностное лицо, которое исполняется по его поручению должностным лицом полиции. Оно оформляется постановлением, которое утверждается руководителем полиции. Для применения возлагаемых судом обязанностей в полиции составляется представление, которое направляется в суд.
В отношении лица, поставленного на оперативно-превентивный учет, уполномоченное должностное лицо имеет право:
1) в установленном законами порядке производить оперативные действия;
2) требовать от лица явки и получать его объяснения по поводу проверяемых обстоятельств;
3) требовать представления о получаемых доходах; 4) требовать от лица информировать полицию об изменении места жительства или характера деятельности и другие меры. За невыполнение законных указаний или требования должностного лица полиции лицо несет ответственность в установленном законами порядке.
Судом могут быть назначено лицу одно или несколько из следующих обязанностей:
1) проживать в указанном лицом постоянном месте жительства;
2) не поддерживать связь с конкретно перечисленными лицами прямо, через других лиц, с помощью технических или иных средств;
3) находиться в месте жительства в указанное время;
4) не посещать указанные места;
5) не осуществлять вождение моторного транспортного средства;
6) информировать обо всех сделках, стоимость которых превышает установленную законом сумму;
7) передать на временное хранение в полицию огнестрельное оружие.
Эти превентивные меры во многом повторяют требования Положения об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, действующие в России. Однако российским законодательством не предусмотрена постановка на гласный административный учет руководителей и членов организованных преступных формирований. Существующий оперативный (скрытый) учет таких лиц с одной стороны допускает возможность злоупотребления при постановке на такой оперативный учет. Это может привести к искусственному росту числа организованных преступных формирований. С другой стороны – отсутствует возможность публичного, официального применения превентивных мер к таким лицам для снижения эффективности их преступной деятельности. Подобно рассмотренным зарубежным законодательным актам отечественные ученые предлагают собственные варианты альтернативных законодательных мер в борьбе с российской организованной преступностью.

2. Административно-правовые новеллы, предлагаемые для борьбы с организованной преступностью в России

Существующая практика применения только уголовно-правовых мер борьбы с российской организованной преступностью должного эффекта не дает. Можно много говорить о причинах отсутствия такой эффективности. На наш взгляд, к ним можно добавить отсутствие комплексного правового регулирования существования и деятельности организованных преступных объединений, их руководителей и членов. Прежде всего, речь идет об использования возможностей норм различных отраслей права в борьбе с качественно новым социальным явлением каким является организованная преступность.
Исходя из опыта Японии и Литвы, такие возможности лежат, в частности, в области административного права. Попытка выхода за пределы только уголовно-правовых норм борьбы с организованной преступностью осуществлена ученым с Камчатки И. Гонтарем, представивший для обсуждения научной общественности свой проект закона «О борьбе с насильственной организованной преступностью» , что само по себе заслуживает большого уважения. Вместе с тем представленный к рассмотрению и обсуждению законопроект, как кажется, не учитывает зарубежный законодательный опыт, в частности Японии и Литвы.
Проанализируем данный проект законодательного акта Гонтаря с позиций системного анализа организованной преступности и с учетом принципиальных основных положений законов Японии и Литвы с целью возможного его использования в юридической практике России.
Отрадно, что рассматриваемый правовой акт, также как и выше рассмотренные правовые акты Японии и Литвы, носит ярко выраженный предупредительный характер. Эта превентивная линия правовых актов представляется наиболее перспективным направлением противодействия организованной преступности.
Рассмотрение излагаемых правовых актов разумно начать с обозначения того, что предлагается в них в качестве объекта правовой защиты. Японский закон прямо указывает на защиту конкретных общечеловеческих, гражданских ценностей, к примеру, жизни, свободы и спокойствие граждан, а закон Литвы – безопасность общества. Российский же проект закона, наоборот, не конкретизирует объект правовой защиты, не выделят его конкретные стороны, что указывает на неконкретный, аморфный характер его цели и назначения.
Также, в статье 4 законопроекта “Субъекты, подлежащие регистрации в качестве лиц, причастных к организованной преступности“ предлагается регистрировать по судебному решению руководителей и членов организованных преступных формирований. Исходя из принципа законности, регистрация таких лиц возможна только в случае признания их таковыми по действующему законодательству в рамках уголовного дела после вынесения обвинительного приговора судом. После этого, они, как правило, отбывают наказание в местах лишения свободы в рамках уголовно-исполнительного законодательства. Судебная практика подобных случаев признания тех или иных лиц руководителями или участниками организованных преступных объединений знает крайне мало. Основная причина этого положения – слабость юридической техники применения уголовно-правовых норм для доказывания причастности тех или иных лиц к организованным преступным объединениям в качестве их руководителей или организаторов.
Еще боле уязвимыми стали предложенные в проекте закона И. Гонтаря понятия “организованная группа” и “преступное сообщество”, которые с равным успехом, как это не парадоксально, можно применить к любой силовой структуре государства. Они обладают такими же признаками и используют те же насильственные методы в своей деятельности, что и вышеназванные организованные преступные формирования, а именно: объединение людей, вооруженность, сплоченность, устойчивость, а также использование насилия, нападения, контроля, уничтожение имущества, шантаж и т.п. Только для государственных структур эти признаки закреплены законодательно, вследствие чего они признаются официальными организационными структурами. Другие подобные объединения выявляются в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, после чего они подлежат уголовно-правовому преследованию.
Для применения же к ним административно-правовых мер необходимо побудить руководителей и членов таких объединений к административной регистрации, а значит к легализации их существования и деятельности. Фактически они уже действуют легально, но под прикрытием различных коммерческих и иных форм хозяйствующих субъектов или общественных объединений, к которым нельзя применять административно-превентивные меры, как это предусмотрено в законах Японии и Литвы, без признания их вначале ОГКН.
Японский закон, как это было показано выше, акцентирует внимание на незаконность насильственных деяний членов той или иной социальной общности или наличии обозначенных в законе условий, что позволяет причислить эту общность к банде, отграничивая, тем самым, ее от государственных силовых структур.
Рассматриваемый литовский закон непосредственно не предусматривает понятие преступного объединения, его руководителя или члена, а использует термин «лицо» как представителя такого объединения.
Далее, в японском законе привлекает краткость и лаконичность в изложении определения банды, где раскрыта сущность организованного преступного объединения, не требующей судебного закрепления. В частности, п. 2 ст. 2 закона определяет, что “бандой называется организация, в отношении которой есть опасение, что она способствует тому, чтобы её члены (включая членов её структурных подразделений) совершали коллективные и регулярные насильственные незаконные деяния“. В этом определении показаны существенные черты банды: наличие признаков организации (коллектива людей, структуры, структурных подразделений, влияния коллективной воли на волю членов организации), совместная деятельность людей, которая объединяет их усилия для достижения общего для коллектива результата, а также совершаемые регулярно насильственные незаконные действия. Из этого определения косвенно вытекает главный признак для всех уровней организованности преступных объединений – их управляемость, что прямо или косвенно отсутствует в законопроекте И. Гонтаря.
Далее, японский законодатель подчеркивает только вероятностный характер незаконных насильственных деяний членов банды, что раскрывается в слове ''опасение''. Достоверность же этого опасения определяется из наличия хотя бы одной из характеристик, которые приведены в законе с такой очевидностью, что разрешает провести регистрацию без сложной процедуры следственного и судебного доказывания. Затем все это закрепляется в административно-правовой форме (приказе) органом управления, специально уполномоченным для этих целей государством.
Литовский закон говорит об угрозе безопасности обществу (общественной безопасности), которая создается названными выше действиями лица, что уже дает основание для постановки его на превентивный учет. При этом постановка самого преступного объединения на оперативно-превентивный учет по данному закону не предусматривается. При этом закон не определяет, каким образом получены и какого характера данные о причастности лица к организованной преступности, а ссылается на другие законы.
В обоих рассматриваемых зарубежных законах устанавливаются конкретные правовые основания для постановки на гласный административный или оперативно-превентивный учет. Российский законопроект предполагает использовать оперативно-розыскную информацию о причастности лица к организованной преступности, отвергая иную другую информацию. Более того, в нем на судебные органы возлагается обязанность по регистрации лиц, причастных к организованной преступности, то есть обязанность по правоприменению, а не отправлению правосудия, что предусмотрено для судов Конституцией РФ. Смысл правосудия заключается в разрешении в суде спора между сторонами, одна из которых предъявляет претензии другой стороне, будь то государство или частное лицо.
Вероятно, органом по регистрации лиц и их объединений, причастных к организованной преступности, в России мог бы стать межведомственный комитет по борьбе с организованной преступностью при исполнительных органах государственной власти Российской Федерации и субъектах Федерации. В состав такого органа обязательно включаются представители правоохранительных органов, ведущих в силу своих прямых обязанностей борьбу с организованной преступностью. Исходя из стоящих перед ними задач, они уже обладают административно и оперативно-розыскной информацией о количестве организованных преступных объединениях, их численном составе, лидерах, роли каждого члена преступного объединения; направлениях их преступной деятельности, специализации, ответственных лицах по этим направлениям и территориям обслуживания; конкретных противоправных деяниях; коррупционных, межрегиональных и международных связях; хозяйствующих субъектах, в которых лидеры и члены преступных объединений, либо члены их семей и другие родственники, являются учредителями, либо владельцами; движимом или недвижимом имуществе и т.п. Данная информация позволяет идентифицировать преступные группировки к организованной преступности, делать вывод об опасении, что ОГКН создают угрозу общественной безопасности, правам и законным интересам личности и общества, что давало бы основание для её официальной регистрации с последующим правом осуществления за ней административно-превентивного контроля или надзора.
Как видим, особых сложностей с получением нужной информации нет. Другое дело, что результаты оперативно-розыскной деятельности отнесены к государственной тайне с закрытым режимом ее использования. О такой скрытой информации идет речь в законопроекте И. Гонтаря, что само по себе отвергает публичный характер ее использования, а значит осуществления публичного социального контроля над деятельностью организованных объединений и ее членами, существование и деятельность которых несет в себе антисоциальный или антиправовой характер, а также за законностью действий самих государственных специальных органов.
В свою очередь, японское законодательство использует открытую информацию о существовании банд. Более того, в законе перечислены конкретные сведения, на основании которых осуществляется регистрация банд. Для официальной регистрации требуется именно легальная информация, которая может быть обжалована в порядке, установленном российским законодательством, а также отвечать принципу законности. Она должна быть открытой для населения, в том числе для самих регистрируемых, предпринимателей, бизнесменов, кредитно-финансовых структур, государственных органов, организаций и учреждений и т.п. Речь идет об официальной публикации факта регистрации подобной организации, а также её руководителях и членах, включенных в специальный список, как это предложено в рассматриваемом законопроекте.
Литовский закон ссылается на порядок получения данных о лице, который своими действиями создает грозу общественной безопасности, установленном другими законами Литовской Республики, которые носят открытый характер. Это означает, что необходимые сведения для применения превентивных мер также носят легальный характер.
Разительно сходятся меры административного ограничения, указанные в законопроекте Гонтаря, японском и литовском законах. На наш взгляд, хотя эти меры нарушают некоторые конституционные права и свободы граждан, но в соответствии со статьей 55 Конституции Российской Федерации, перечисленные в ней права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это указано в самой статье. Например, предлагаемые меры на ограничение права на свободу передвижения лицу, причастному к организованной преступности, может быть ограничено федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод, интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Подобное правоограничение для лиц, причастных к организованной преступности, необходимо вводить при наличии даже угрозы или опасения совершения такого лица противоправного деяния или преступной деятельности для ОГКН.
В этом плане предпочтительней смотрится японский вариант введения административно-правового запрета конкретных деяний, которые представляют собой насильственные противоправные требования, связанные с причинением реального вреда правам и законным интересам граждан, чаще имущественного характера, и требуют государственного вмешательства для его возмещения потерпевшим от неправомерных действий членов банд. Эти требования связаны с предполагаемым нарушением норм различных отраслей права. Они носят незаконный характер, являются противоправными. Наличие даже угрозы нарушения норм различных отраслей права дает основание правоохранительным органам для административно-правового вмешательства в деятельность преступных формирований с целью восстановления нарушенных прав и законных интересов потерпевших.
Отсюда логически вытекают и соответствующие меры ответственности, установленные японским законом. В первую очередь, эти меры направлены на возмещение имущественного вреда, причиненного в результате выполнения незаконных требований. Что характерно, государство в лице местных Комитетов общественной безопасности оказывает помощь населению в восстановлении его нарушенных имущественных прав. Для этого Комитет общественной безопасности выносит правовое предписание по этому вопросу, невыполнение которого влечет либо каторжные работы, либо штрафные санкции с внушительными размерами. Такие меры выбивают материальную основу существования банд, лишают личных материальных благ, состояний их руководителей и членов банд.
В рассматриваемом законопроекте И. Гонтаря предлагаются меры, направленные только на кратковременную изоляцию лица, включенного в так называемый «Список лиц, причастных к организованной преступности». При этом полученные незаконным, часто преступным, путем материальные блага ими не теряются. К сожалению, имеющиеся в их распоряжении огромные финансовые средства, современные средства связи и коммуникаций, позволят избежать негативных последствий от применения в отношении них мер судебного ограничения. Имеются многочисленные факты, когда в условиях строгой изоляции системы исправительных учреждений криминальные авторитеты руководили преступными объединениями и их деятельностью.
По мнению некоторых авторов , сам факт регистрации лица и объявления его причастным лицом к организованной преступности подрывает репутацию человека, может повлечь для него неблагоприятные имущественные и иные последствия. Практическая реализация такого подхода может повлечь необоснованное применение правового ограничения, которое возможно только при совершении противоправного деяния, вина в котором доказывается в порядке, приемлемом для демократического общества. При этом оперативно-розыскная информация может рассматриваться лишь в качестве доказательства, что характерно для судебно-следственного производства. Думается, что такие суждения справедливы только в отношении правовых ограничений, применяемых в рамках уголовного и уголовно-процессуального права, когда деяние рассматривается в форме преступления. В рамках других же отраслей права достаточно факта совершения правонарушения или принятия превентивных мер.
Необходимость применения административных и превентивных мер в борьбе с организованной преступностью диктуется самой жизнью. Как отмечают практические работники правоохранительных органов, сложилась порочная система назначения преступными сообществами своих представителей, к которым, по сути, переходит вся полнота власти над всеми курируемыми ими государственными и общественными структурами, хозяйственными субъектами и частными лицами региона. Их имена хорошо известны публике и правоохранительным структурам, а их легальная, в том числе благотворительная деятельность широко рекламируются. Собственная же противозаконная деятельность такими лицами тщательно скрывается и не афишируется. Мнимая публичная известность, проявляемое меценатство и спонсорство помогает ОГКН ограждать себя от вмешательства силовых структур, а потому их преступная деятельность чаще всего не пресекается.
Административная регистрация лиц, причастных к организованной преступности, и их объединений позволяет средствами административного принуждения существенно ограничить, помимо преступной деятельности, иную другую их противоправную деятельность. Она дает возможность обязать легально отчитываться в ней перед специальными органами, восполнять социальные издержки от такой деятельности, показать истинное свое лицо.
Кроме того, коллективное принятие решения органом, наподобие Комитета общественной безопасности Японии, в отношении тех или иных лиц или их объединений, причастных к организованной преступности, затрудняет с их стороны оказывать какое-либо давление на такой орган в большей степени, чем на конкретное должностное лицо или конкретного свидетеля в рамках расследования уголовного дела.
Таким образом, проведенный обзор и сравнительно-правовой анализ законодательства Японии, Литовской республики и законопроекта И. Гонтаря по применению административно-правовых и превентивных мер борьбы с организованной преступностью вселяет надежду на возможность разработки и использования административно-превентивных мер в отношении организованной преступности в российской юридической практике.

2.4. Правовые основания постановки на административный учет ОГКН

Административно-правовое (государственное) воздействие на организованную преступность состоит в правовом регулировании общественных отношений между самими организованными группировками криминальной направленности, между этими группировками и гражданами, между ними и государством. Такое регулирование направлено на недопущение совершения правонарушений (преступлений), причинения вреда частным лицам, их объединениям и государству.
Социальная сущность, в том числе административно-правовая опасность организованной преступности проявляется в административно-правовых нормах, которые в свою очередь закрепляются в юридических актах, в том числе административно-правового характера. В них государство воплощает свою волю для достижения установленной цели посредством государственного управления. Однако одной юридической формы деятельности государства недостаточно для управления. Необходимо подчинить деятельность граждан и организаций государственной воле, отражаемой в юридических актах. Если речь идет о достижении какой-то общей цели, то необходимо установить для них общие правила поведения для ее достижения, используя определенные методы воздействия. Эти методы также должны быть облечены в правовую форму, чтобы не допустить произвола при их применении органами власти. Особенно это касается методов принуждения и их различных видов, облеченные в правовую форму.
Выше уже отмечалось, что государственное управление должно осуществляться строго в правовых рамках. В противном случае государство превращается внеправовое социальное образование с вытекающими отсюда последствиями, в том числе в форме «криминального государства».
Из науки административного права известно, что в структуру механизма административно-правового регулирования обязательным элементом входит правовая норма, которая принимается государством или от его имени и которая устанавливает определенные правила поведения, регулирующие общественные отношения между субъектом управленческого воздействия и его объектом, каким может стать ОГКН. Административные нормы также регламентируют порядок деятельности государственных органов; устанавливают правовой статус их служащих и граждан, а также общественных объединений и иных организаций. Эти нормы в основном устанавливаются самими органами исполнительной власти Российской Федерации и субъектов РФ; руководителями государственных организаций, учреждений и предприятий и т.п. Социальная обоснованность установления таких правил поведения видится в общественной опасности, которую несет в себе организованная преступность.
Юридическим основанием применения административно-правовых норм в отношении ОГКН и их деятельности является Конституция РФ. В ней устанавливается право государства от имени народа осуществлять государственную власть, в том числе государственное управление. По конституции государственную власть осуществляют Президент РФ, Федеральное Собрание, Правительство РФ, суды РФ. В ней дается перечень основных прав, свобод и обязанностей граждан, которые реализуются ими в сфере государственного управления; определяются основы формирования и деятельности органов исполнительной власти и т.д.
В частности, в статье 71 и 72 Конституции РФ предусматривается принятие федеральных законов; регулирование вопросов защиты прав и свобод человека и гражданина и выполнения ими юридических обязанностей; обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности; принятие административного законодательства совместно с субъектами РФ.
В литературе некоторыми авторами высказано мнение о неправомерности введения правоограничений в отношении лиц, причастных к организованной преступности. Не вполне понятна озабоченность авторов тем обстоятельством, что факт регистрации лица и объявления его причастным к организованной преступности, введения в связи с этим целого ряда ограничений, предложенными И. Гонтарем ранее в его первоначальном проекте закона под названием «О мерах против организованной преступности» (См.: Корчагин А.Г., Номоконов В.А., Шульга В.И. Организованная преступность и борьба с ней: Учебное пособие. – Владивосток, 1995), развитые в другом его проекте закона, рассмотренного выше, может повлечь для такого лица неблагоприятные имущественные и иные последствия .
Практически все ученые и практические работники отмечают опасность организованной преступности, причинение вреда ею всему комплексу общественных отношений. Естественно, что общество и граждане ожидают от государства защиты от организованной преступности. Такая защита осуществляется, прежде всего, мерами правового принуждения, в том числе введения определенных правовых ограничений для причастных к ней лиц.
На данное обстоятельство весьма подробно обращалось внимание разработчиками федерального закона «О борьбе с организованной преступностью» (1995 года) в справке по результатам анализа оснований его отклонения, изложенных в письме Президента РФ от 22 декабря 1995 года . При этом они ссылались на основополагающие конституционные принципы, которые закрепляют положение об осуществлении прав и свобод человека и гражданина без нарушения прав и свобод других лиц (ст. 17 Конституции РФ), о занятии не запрещенной экономической деятельности и недопущении монополизации и недобросовестной конкуренции (ст. 34), гарантировании государственной защиты прав и свобод человека и гражданина (ст. 45) и др.
В отношении лиц, причастных к организованной преступности, допустимы многие виды мер социально-правового контроля, о которых подробно описано в литературе. Более того, О.В. Филимонов ссылается на японский опыт осуществления социально-правового контроля над коррупцией и преступностью, одной из мер которого является как раз регистрация лиц, против которых выдвинуты обвинения в причастности к организованной преступности и коррупции. Сам факт такой регистрации, как замечает автор, является правовым основанием для становления контроля над поведением конкретного лица, источниками его доходов и применение к нему ряда правоограничений.
Однако, как было видно выше, никакого обвинения таким лицам в причастности их к организованной преступности не выдвигается. Основанием же для их регистрации служит официальное признание банды, членами которой они являются, местным Комитетом общественной безопасности с обязательным опубликованием сведений об этом. Официальной регистрации подлежат банды, в отношении которых имеется высокая степень опасения, что характер взаимоотношений между её членами позволяет этим бандам регулярно совершать коллективные и одиночные насильственные действия. Такое опасение основывается на сведениях о том, что: 1) банда и ее члены используют свое влияние для улучшения материального положения, приобретения капитала для открытия предприятия и составления состояния; 2) банда состоит из определенной пропорции ранее осужденных за насильственные незаконные действия к различным мерам наказания; 3) банда имеет полномочного лидера или административного руководителя. Перед тем как официально объявляют банду, как таковой, Комитет общественной безопасности Японии проводит открытое собеседование с лидером банды или его заместителем, о чем составляется протокол. Составляется заключение экспертной комиссии о возможности признания данной организации бандой. Местный Комитет общественной безопасности также запрашивает мнение Государственного комитета общественной безопасности. На основе собранных всех материалов местный Комитет общественной безопасности может объявить данную организацию бандой, о чем официально уведомляются ее руководители. Принятое решение обнародуется в правительственном вестнике. Как видно, решение о регистрации банд и их членов принимает административный орган, 1т.е. орган государственного управления.
Как таковой процесс государственного управления в Японии характеризуется использованием права административного органа на административное усмотрение и широкое применение административного руководства. Административное усмотрение предполагает наделение органов государственного управления некоторым объемом дискреционных (по собственному усмотрению) полномочий. В некоторых случаях административное усмотрение ведет к ограничению прав и свобод человека . Дискреционные полномочия органа исполнительной власти Японии в лице Комитета общественной безопасности усматриваются при регистрации организаций и лиц, причастных к организованной преступности. Принимаемые в отношении них меры правового ограничения носят административный характер и применяются исполнительными органами государственного управления.
Аналогичным образом осуществляется социально-правовой контроль по закону Латвийской Республики «О пресечении организованной преступности». Превентивные меры воздействия в отношении лица, относительно которого получены данные, что оно причастно к организованной преступности, также применяются органами исполнительной власти (административными органами) – полицией. Применяемые литовской полицией превентивные меры (официальное предупреждение, постановка на оперативно-превентивный учет и возлагаемые судом обязанности) также носят административно-правовой характер. При этом, как видно из текста закона, эти меры не связаны с совершением правонарушения, как одним из необходимых условий, по мнению О.В. Филимонова и С.Ф. Овчинниковой, для введения правоограничения в отношении лиц, причастных к организованной преступности.
Из теории государства и права известно, что правонарушение, как один из элементов механизма правового регулирования, является необходимым условием для применения другого элемента этого механизма - юридической ответственности. В настоящем исследовании речь идет не о правонарушении, а о правомерном поведении в соответствии с установленными административно-правовыми нормами правилами поведения, в частности для лиц, причастных к организованной преступности. Поэтому в данном случае не может идти речь о правонарушении как условии для постановки на административный (превентивный) учет. Основанием для возникновения административных правоотношений для данной категории граждан является не факт совершения правонарушения, а факт принятия административно-правового нормативного акта о правилах поведения для них. Нарушение правил поведения, установленных этими актами, ведет к факту правонарушения, а значит и административной ответственности как разновидности юридической ответственности.
Отсюда, требования выше названных авторов об обязательном совершении правонарушения как условия для регистрации лиц, причастных к организованной преступности, ничем не обоснованы. Подобным образом обстоит дело и с лицами, состоящими под административным надзором. Основанием для установления административного надзора за определенной категорией ранее судимых лиц, освобожденных из мест лишения свободы, являются соответствующие материалы административного характера, а не уголовно-процессуальные или административно-процессуальные документы, удостоверяющие факт совершения правонарушения.
Другое дело, что предлагаемое введение административного надзора над организованной преступностью требует наличия достоверных и обоснованных сведений о причастности лиц, их объединений и иных организаций к организованной преступности. Информация о таких сведениях должна носить открытый и объективный характер, быть проверяемой и подконтрольной вышестоящим административным органам и судам и оспариваться в установленном законом порядке заинтересованными лицами и организациями.
Такие сведения могут быть получены как гласным путем в результате открытой административной деятельности, так и негласным путем в ходе оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов. Трудность состоит в том, чтобы из всего многообразия сведений о преступниках и преступлениях отобрать только те, которые относятся к организованным группировкам преступной направленности, их членам и их организованной преступной деятельности. В отличие уголовно-правовой, уголовно-процессуальной информации сведения, необходимые для установления факта принадлежности названных объектов административного воздействия к ОГКН или их причастности к преступной и иной противоправной деятельности, не носят свойства доказательств. Как показывает японский и литовский законодательный опыт такие сведения основаны на определенной степени вероятности их достоверности только как объективного факта, выражающаяся словами «может», «может быть», «существует опасение», «есть опасение» и т.п. При сборе такой информации не требуется установления вины предполагаемых «поднадзорных» и ее доказыванию, как это требуется, например, в порядке уголовного делопроизводства.
Административный контроль (надзор) осуществляется в целях предупреждения и пресечения правонарушений. Для этого применяются предупредительные меры, которые часто не носят вид санкций. Для их применения не всегда требуется наличие фактов правонарушения, но необходимо наступление условий или возможностей для совершения правонарушений или нанесения определенного ущерба .
Цель государственного принуждения – это заставить конкретных субъектов права соблюдать определенные предписания или воздерживаться от тех или иных действий. Принуждение является методом, формирующим состояние подчиненности субъектов управленческого воздействия, и представляет собой властное веление или прямое действие. Желаемый результат при использовании метода принуждения достигается вопреки воли субъекта даже при его внутреннем, а подчас и внешнем сопротивлении .
Административное принуждение является особым видом государственного принуждения, имеющим своим назначением охрану общественных отношений, складывающихся преимущественно в сфере государственного управления. Меры административного принуждения применяются для проявления властных полномочий государством. В этой связи они носят государственно-властный характер. Как справедливо отмечают ученые-административисты, властно-принудительный характер мер административного воздействия не относит их к общеправовым запретам, излагаемым в диспозициях норм права, а относит их к мерам государственного принуждения, выражающиеся в непосредственной оперативной деятельности государственных органов, должностных лиц, являются результатом проявления их государственно-властных полномочий .
Правом административного принуждения в основном наделены только специально уполномоченные органы исполнительной власти и их должностные лица. Меры административного принуждения условно делят на административно - предупредительные меры; меры административного пресечения; меры административной ответственности; меры административно – процессуального обеспечения.
Анализ ограничений и принимаемых мер в отношении «поднадзорных» позволяет говорить об административно - предупредительном их характере. Их применение государство связывает не с совершением правонарушения, а с наступлением реальной угрозой его совершения, созданием предпосылок и условий наступления общественно вредных последствий. Поэтому оно вынуждено в состоянии крайней необходимости прибегать к применению принудительных мер в отношении лиц, не виновных в нарушении норм права, ограничивать их права. Такие действия органы внутренних дел, устанавливающие в соответствии с действующим законодательством административный надзор, применяются в отношении определенной категории лиц, освобожденных из мест лишения свободы. В условиях усиления негативной роли организованной преступности в жизни общества подобные ограничения государство просто обязано применить в отношении лиц, причастных к этой преступности, внеся соответствующие изменения в действующие нормативные акты и принимая новые.
По замечанию авторов применение к поднадзорному ограничений преследует цель оказать положительное воздействие на его психику своей принудительной направленностью, создать для органов милиции, общественности и граждан условия, облегчающие наблюдение за поднадзорным и проведение в отношении его мероприятий воспитательного характера .
Исходя из преступной сущности ОГКН и лиц, состоящих в них, а также опыта применения существующих ограничений по действующему Положению об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, анализа японского и литовского законодательного опыта можно констатировать, что наиболее целесообразными ограничениями в сфере контроля над поведением лиц, причастных к организованной преступности, можно считать следующими из них: нахождение по месту постоянного проживания в указанное время; запрещение поддерживать в какой-либо форме связь с конкретно перечисленными лицами; запрещение посещать определенные пункты района (города); запрещение водить моторные транспортные средства; уведомление о перемене места работы и жительства или временном выезде за пределы постоянного места жительства; явка в органы внутренних дел для регистрации в установленное время; сообщение о сделках, стоимость которых превышает установленной суммы; получение денег, товаров и услуг и иных доходов в не установленном законодательством порядке; запрещается совершение противозаконных сделок с денежными средствами, ценными бумагами, движимым и недвижимым имуществом, земельными участками и т.п.
Целью таких ограничений помимо воспитательного значения является: ограничение в общении с другими участниками ОГКН, с которыми возможен сговор на участие в преступной деятельности; ограничение в возможности непосредственно участвовать в совершении конкретного преступления; ограничение для незаконного обогащения; контроль над поведением поднадзорного и его действиями и т.п.
Таким образом, применение института административного контроля (надзора) над организованной преступностью позволяет выйти за пределы уголовно-правовых мер борьбы с этим опасным явлением, использовать новые предупредительные возможности в предотвращении негативных социальных последствий от функционирования ОГКН, снизить вероятность осуществления организованной преступной деятельности.
Главная ценность рассмотренного международного и российского опыта административно-правовых методов борьбы с организованной преступностью видится в том, что, с одной стороны, расширяются организационно-правовые возможности борьбы с этим явлением, а с другой стороны, сужается преступное поле деятельности ОГКН, создаются новые препятствия на пути их развития, повышается степень защищенности общественных, государственных и человеческих ценностей и интересов.

Страница: 1 2 3 4 5