Hotline


Социо-криминологические и правовые подходы к оценке деятельности организованных группировок криминальной направленности и меры борьбы с ними. 2003г.

 Версия для печати

 

book_5.rar (0 байт)  

ГЛАВА 3

УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОЙ ГРУППЫ, ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ И ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА И БОРЬБА С НИМИ

3.1. Общая характеристика уголовно-правовых мер борьбы с организованной преступностью

Потребовалось время для того, чтобы убедиться, что явления организованной преступности не "вписываются" в традиционные штампы.
До 1989 года борьба с организованной преступностью фактически проводилась в контексте борьбы с групповой преступностью. Однако нельзя сказать, что на тот момент наше государство абсолютно не имело опыта борьбы с организованными формами проявления преступности.
Касаясь истории исследуемого вопроса, необходимо отметить, что российскому уголовному законодательству еще с отдаленных времен свойственно наличие норм, предусматривающих ответственность за совершение преступлений в соучастии, в том числе в тех его разновидностях, которым свойственны элементы организации.
Как известно, впервые на законодательном уровне установления, определявшие ответственность соучастников, встречаются в законах, изданных во времена Древней Руси. Прежде всего, к их числу относится Русская Правда, первый источник систематизированного Российского законодательства . Однако законодательные акты этого времени не содержали понятия соучастия, не различали его форм и видов, не выделяли виды соучастников, уголовное преследование соучастников не только не индивидуализировалось, но и по существу являлось равным наказанию, установленному за совершение преступления единолично.
В последующих законодательных актах - Уставе князя Ярослава, Псковской Судной грамоте, Судебниках 1497 и 1550 годов, Губной Белозерской Грамоте 1539 года ответственность устанавливалась только для случаев, как если бы посягательство осуществлялось одним лицом, и не рассматривалась для случаев совершения деяния совместно несколькими лицами. Правда, в последнем из названных документов было упоминание о том, что к ответственности привлекаются не только непосредственные исполнители (разбойники), но и соучастники (укрыватели разбойников и краденного, захваченного во время разбоя имущества) . По нашему мнению, это важно отметить, ибо позволяет констатировать зарождение в столь отдаленном прошлом института соучастия самостоятельных норм, определяющих соучастие не только как совместное непосредственное исполнение преступления, но и выделяющих такие виды соучастников в зависимости от выполняемой роли, как непосредственные исполнители и пособники.
Важнейшим этапом в развитии российской правовой мысли явилось Соборное Уложение 1649 года, которое впервые систематизировала существующие разрозненные законодательные акты. В этом документе, помимо трактовки иных правовых институтов, дано понимание основных признаков соучастия, что явилось новым шагом на пути к законодательному его определению. В ст. 198 Соборного Уложения отмечено: "А буде кто приедет к кому на двор насильством, скопом и заговором, умысля воровски, и учинит над тем, к кому он приедет, или над его женою, или над детьми, или над людьми смертное убийство, а сыщется про то допряма, и того, кто какое смертное учинит, самого казнити смертью же, а товарыщев его всех бити кнутом и сослати, куды государь укажет" . Указанное Соборное Уложение установило ответственность за деяния, которые впоследствии получили наименования как попустительство, недоносительство и укрывательство (ст. ст. 59 - 65 гл. XXI), а также разделило соучастников на главных виновников, пособников и подстрекателей. Наказание за их совершение было различным для разных по роли участников таких деяний .
Таким образом, в этом памятнике средневековья впервые появилось достаточно четкое деление соучастников на виды, с выделением фигур исполнителя, подстрекателя и пособника, получили развитие принципы индивидуализации ответственности за содеянное соучастниками.
Не без основания можно считать, что этот законодательный акт стал очень важной вехой в развитии Российского уголовного законодательства, в том числе и института соучастия, его положения вполне сравнимы с положениями современного уголовного законодательства. В этой связи можно согласится с точкой зрения Н.Г. Иванова о том, что "современная уголовно-правовая доктрина не внесла ничего принципиально нового в определение основных признаков соучастия по сравнению с определением, предлагаемым в Соборном Уложении" .
После издания Соборного Уложения появлялись дополнительные к нему законы и нормы, которые мало что привнесли в разработку института соучастия. Применительно к теме нашего исследования интересен анализ следующего законодательного акта, отражающего наряду с другими и вопросы ответственности за преступление, совершаемое совместно несколькими лицами. Им является Артикул воинский 1715 года императора Петра I . В нем более обстоятельно обрисованы разные виды соучастников: подстрекатель(арт. 2), недоноситель (арт. 19), пособник (арт. 95), укрыватель (арт. 190), впервые выделена такая фигура как организатор (арт. 68). Кроме того в этом документе уделено внимание совершенствованию принципа назначения наказания соучастникам.
Важный этап в развитии принципа индивидуализации ответственности соучастников связан с Наказом Екатерины Великой (1767 год). Екатерина II пыталась установить твердое правило, требующее установления наказания каждому соучастнику в зависимости от характера его участия в преступлении. При этом в Наказе проводилось достаточно четкое деление соучастников на исполнителей и сообщников . Однако передовые идеи, отраженные в Наказе Екатерины Великой так и не были воплощены в жизнь.
Дальнейшее развитие законодательства и совершенствование правовых норм, предусматривающих ответственность за совершение преступлений при "стечении совместно действующих лиц", отражено в Уложениях о наказаниях уголовных и исправительных 1845 и 1885 годов. В них было дано законодательное определение соучастия: "Въ преступленiи содъяномь несколькими лицами, принимается въ уваженiе: учинено ли сiе преступление по предварительному всъхъ или нъекоторыхъ виновныхъ на то согласiю, или без онаго" .
Устанавливая ответственность за соучастие в преступлении, Уложение 1845 года (с изменениями, внесенными в 1857, 1866, а затем и 1885 гг.), выделяет два вида совместного участия двух или более лиц в совершении деяния - совершение преступления по предварительному согласию - заговор, или без такового - скоп. В первом случае (ст. 15) выделены такие виды соучастников как зачинщики, сообщники, подстрекатели, пособники. Во втором - (ст. 14) указаны лишь главные виновные и участники. При этом участие могло быть либо непосредственным, либо выражаться только в доставке средств для совершения преступления или для устранения препятствия в целях совершения деяния. В этих случаях (поставка средств) речь шла о разновидностях пособничества. Кроме указания на квалифицирующие признаки - совершение преступления несколькими лицами (ст. 2145), шайкой (ст. 2141), Уложение предусматривало наказание для "зачинщиков, начальников и всех главнейших преступников" (ст. 2141).
Следующие статьи Уложения предусматривали ответственность за совершения кражи шайкой (ст. 2147) и "без уговора и сообщества с другими наведенными для этого людьми" (ст.ст. 2151, 2158). Под шайкой понималось совершение преступления "целого общества злодеев, занимающихся преступлением в виде ремесла" .
В Уложении 1845 впервые упоминается об уголовной ответственности за деяния, учиненные в составе шайки. Совершение преступления шайкой влекло повышенную ответственность. Так, в соответствии со ст. 1639 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных грабеж карался лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы на срок от 8 до 10 лет, а грабеж, совершенный шайкой - ссылкой на каторжные работы на срок от 10 до 12 лет. Простой разбой по ст. 1633 Уложения карался лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы сроком от 10 до 12 лет, а совершенный шайкой - на срок от 12 до 15 лет. Шайка не предполагала вооруженность в качестве обязательного признака.
В Уголовном уложении 1885 года в ст. ст. 923, 924 отделения первого "О составлении злонамеренных шаек и пристанодержательства" главы третьей "О нарушении общественного спокойствия, порядка и ограждающих оные постановления" раздела восьмого устанавливалась ответственность за организацию и участие в шайке для разбоев, зажигательства, краж и т.д. Аналогичная по содержанию норма предусматривалась в отделении первом главы третьей "О похищении чужого имущества" раздела двенадцатого "О преступлениях и проступках против собственности частных лиц" .
Представляется, что в нормах Уложения 1845 года впервые были выделены различные разновидности соучастия, в том числе их устойчивая форма - шайка; получили развитие установления о видах соучастников и об ответственности организаторов – "зачинщиков, начальников и ... главнейших преступников".
Что касается Уголовного уложения от 22 марта 1903 года и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1914 года, то в данных законодательных актах действовавшие положения о преступлениях, совершаемых в соучастии, получили дальнейшее развитие. В контексте исследуемой проблемы важно отметить, что в Уложении 1903 года выделялось четыре разновидности преступных образований – соучастие с предварительным сговором и без такового, преступное сообщество и шайка. Так в ст. 52 Уголовного уложения говорилось: "Участие в сообществе для учинения преступления или в шайке, составившейся для учинения нескольких преступлений, наказывается в случаях, особо законом указанных". Статьей 279 Уголовного уложения главы двенадцатой "О нарушении постановлений, ограждающих общественное спокойствие" предусматривалась ответственность за участие в шайке, составившейся в различных целях и в том числе для воровства, разбоев, вымогательств или мошенничества, для повреждения чужого имущества, приобретения, принятия на хранение, сокрытия, заклада или сбыта чужого имущества, добытого заведомо участнику такой шайки или доставление средств для учинения преступных деяний .
В указанном Уложении закреплялось, что согласившийся принять участие в сообществе для учинения тяжкого преступления и не отказавшийся от дальнейшего соучастия, но не бывший соучастником преступления, отвечает только за участие в сообществе .
До 1917 года уголовное законодательство об ответственности за преступления, совершенные в соучастии, в том числе в его устойчивых разновидностях, не подвергалось каким - либо изменениям. В последующем периоде развития законодательства можно выделить несколько этапов.
С 1917 года до середины XX века вопрос об ответственности за преступления, совершаемые устойчивыми преступными формированиями, был связан в большей мере с понятиями "банда", "бандитизм". Однако первое время эти новые названия по содержанию фактически отождествлялись с уже известным – шайкой.
В первые годы советской власти не существовало кодифицированного уголовного законодательства. Ответственность за наиболее тяжкие преступления предусматривалась декретами. Впервые о бандитизме было упомянуто в Декрете СНК РСФСР "О суде" от 20 июля 1918 г. В последующем, в Декрете ВЦИК от 20 июля 1919 г. "Об изъятии из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении" не только было названо такое преступление как бандитизм, но и впервые дано описание признаков состава: "участие в шайке, составившейся для убийств, разбоя и грабежей, пособничество и укрывательство такой шайки" . Бандитизм признавался одним из наиболее опасных для государства преступлений. Учитывая данное обстоятельство, Декретом СНК РСФСР "О передаче лиц, обвиняемых в бандитизме, суду военно-революционного трибунала" от 19 февраля 1920 г. в целях усиления борьбы с бандитизмом определялось, что лица, обвиняемые в вооруженных грабежах, разбойных нападениях, налетах должны предаваться суду военно-революционного трибунала.
Уголовный кодекс РСФСР 1922 года, как первый кодифицированный уголовно-правовой акт Советского государства, предусматривал в своем содержании специальную норму, в которой устанавливалась ответственность за бандитизм (ст. 76). В указанной статье более точно было сформулировано понятие бандитизма. Одновременно в ч. 2 ст. 76 УК устанавливалась ответственность и за пособничество бандитизму, укрывательство банд и отдельных их участников, а также за сокрытие добытого и следов преступления. Следует также отметить, что по УК 1922 года предусматривалась ответственность за организацию двух видов банд. Помимо ст. 76 упоминание о вооруженных бандах содержалось в ст. 58 УК (Организация восстаний): "Организация в контрреволюционных целях вооруженных восстаний или вторжение на советской территории вооруженных отрядов или банд". Это преступление относилось к категории опасных государственных преступлений и совершалось с контрреволюционными целями.
В УК 1926 года редакция нормы о бандитизме за небольшими уточнениями практически не изменялись по сравнению с УК 1922 года, ответственность за бандитизм по УК 1926 года была предусмотрена ст. 593.
С принятием в 1927 году общесоюзного "Положения о преступлениях государственных" в понятие бандитизма были внесены изменения. В новой редакции он определялся следующим образом: "Бандитизм, то есть организация вооруженных банд и участие в них и в организуемых ими нападениях на советские и частные учреждения или отдельных граждан, остановка поездов и разрешение железнодорожных путей и иных средств сообщения и связи".
По-прежнему сохранялось понятие вооруженных банд и среди контрреволюционных преступлений: "Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд" (ст. 582).
До конца 50-х годов законодательная формулировка бандитизма не подвергалась каким-либо изменениям.
Определенный интерес в вопросе об анализе уголовно-правовых мер борьбы с организованной преступностью представляет 1947 год. В этом году впервые на законодательном уровне уделено внимание собственно понятию "организованная группа". Так, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" предусматривал наказание за совершение хищения государственного имущества организованной группой (шайкой) и за хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества организованной группой .
Следующий этап в развитии законодательства об уголовной ответственности за преступления, совершенные устойчивыми преступными объединениями, связан с принятием 25 декабря 1958 года Закона СССР "Об уголовной ответственности за государственные преступления". В разделе "Иные государственные преступления" данного Закона содержалась норма (ст. 14), которая устанавливала ответственность за бандитизм. Впоследствии эти нормы текстуально без изменений были восприняты УК 1960 года. Кроме того, согласно УК 1960 г. в качестве квалифицирующего признака предусматривалось совершение деяния по предварительному сговору группой лиц. Совершение преступления организованной группой лиц учитывалось в качестве отягчающего вину обстоятельства. Наряду с выше указанными нормами УК РСФСР, предусматривалась ответственность за организационную деятельность, направленную на совершение особо опасных государственных преступлений, а равно за участие в антисоветской организации (ст. 72); статья 771 этого кодекса устанавливала ответственность за организацию преступных группировок в местах лишения свободы.
Начавшиеся с конца 80-х годов изменения экономического, политического и социального укладов жизни нашего общества, изменение в дальнейшем государственного устройства, образование вместо прежнего СССР многих новых государств с необходимостью потребовали радикальной правовой реформы. Как было определено в первом параграфе настоящей работы, именно в указанный период с 1989 г. появились системные сведения об организованной преступности в России, уделено пристальное внимание уголовно-правовым средствам борьбы с организованной преступностью в современном ее понимании. По интересующей нас проблеме, в частности, Федеральным законом от 1 июля 1994 г. в действующий на то время уголовный кодекс РСФСР были внесены изменения и дополнения, направленные на активизацию борьбы с организованной преступной деятельностью. В частности, в ст. 17-1 впервые законодательно были закреплены понятия совершения преступления по предварительному сговору группой лиц и организованной группой. Согласно ч. 2 указанной нормы преступление признавалось совершенным организованной группой, если оно совершалось "устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений". Совершение преступления организованной группой в ряде преступлений стало определяться как особо отягчающее обстоятельство; совершение преступлений при указанных разновидностях соучастия влекло более строгое наказание; совершение преступления организованной группой также учитывалось в качестве отягчающего вину обстоятельства; регламентировались положения, согласно которым лицо, создавшее организованную группу либо руководившее ею, несло ответственность за организацию и руководство организованной группой, а также за все совершенные указанной группой преступления, если они охватывались его умыслом. Кроме того ч. 3 ст. 17-1 УК РСФСР регламентировались положения, согласно которым "лицо, создавшее организованную группу либо руководившее ею, несло ответственность за организацию и руководство организованной группой, а также за все совершенные указанной группой преступления, если они охватывались его умыслом". Эти установления явились важной вехой в закреплении на законодательном уровне определенных пределов ответственности руководителей, лидеров преступных формирований.
Уголовный кодекс РФ, принятый в 1996 г. и вступивший в действие с 1.01.1997 г., уделил пристальное внимание вопросам борьбы с организованной преступностью. Принятие нового уголовного кодекса РФ ознаменовало попытку, в частности, перевести борьбу с организованной преступностью на новый уровень. В этой связи в Общей части УК РФ в ст. 35 в обновленном виде представлена система групповых разновидностей соучастия: наряду с совершением преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой впервые выделена такая разновидность соучастия как преступное сообщество (преступная организация). Согласно ч. 4 указанной нормы преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях. Понятие организованной группы, содержащееся в ч.3 ст. 35 УК РФ, не претерпело изменений по сравнению ч. 2 ст. 171 УК РСФСР.
В УК РФ получили развитие установления, регламентирующие ответственность соучастников преступления, в том числе лиц, создавших организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководивших указанными преступными объединениями, а также других участников этих преступных объединений; определен ряд правил квалификации по типологии и в частных случаях – при добровольном отказе соучастника, эксцессе исполнителя.
В УК РФ по сравнению с УК РСФСР более широко определены признаки организатора в интересующем нас контексте. Согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ организатором признается лицо, "организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими". В ч. 5 ст. 35 УК закреплены положения о том, что "лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, а также за все совершенных организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали".
В УК РФ после достаточно острой борьбы среди теоретиков, практиков и законодателей появилась ст. 210, согласно которой отнесены к самостоятельным видам преступлений сама деятельность по созданию преступных сообществ (преступных организаций), руководство ими или входящими в них структурными подразделениями, а также участие в преступном сообществе (преступной организации) либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.
Совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных кодексом.
Кроме того, необходимо отметить, что законодатель дифференцированно подходит к уголовно-правовой оценке преступной деятельности участников преступных объединений в зависимости от конкретного ролевого участия в них, устанавливая повышенную ответственность организаторов и лидеров.
Анализ норм УК РФ позволяет отметить определенные позитивные сдвиги в укреплении уголовно-правовой основы борьбы с организованной преступной деятельностью, подтверждает вывод о попытке комплексного подхода законодателя к решению проблем борьбы с организованной преступностью. Однако следует обратить внимание и на серьезные проблемы, которые остались нерешенными. Так, в ст. 35 УК содержатся характеристики различных разновидностей соучастия, которые имеют как внешнее, так и внутреннее сходство. Кроме того, данная статья отличается обилием оценочных признаков. Это, на наш взгляд, означает необходимость дальнейшего совершенствования уголовного законодательства в области борьбы с организованной преступностью с целью выработки оптимальной модели норм об ответственности за организованную преступную деятельность и повышения эффективности их применения.

3.2. Организованные преступные группировки и соучастие

3.2.1. Уголовно-правовая характеристика организованной преступной группы

Основой в понимании того, что есть организованная преступность, служит свойственная ей организационная структура в виде определенных организационно-управляемых образований. В уголовно-правовом аспекте организованную преступную деятельность, как представляется, исчерпывают такие разновидности системно-организационных формирований как организованные группы, преступные организации и преступные сообщества.
В данном параграфе будет предпринята попытка анализа такой разновидности как организованная группа.
Говоря об организованной группе, необходимо отметить, что некоторое время тому назад организованную группу рассматривали в первую очередь как более высокую форму развития групповой преступной деятельности и называли в числе признаков, отличающих ее от иных разновидностей преступных объединений, – большую степень организованности , устойчивости состава , сплоченность членов группы, тщательное распределение ролей подчас со своеобразной "специализацией" преступников, входящих в ее состав .
Сейчас складывается новое направление понимания специфики организованной группы – как одной из ступеней развития организованных форм преступности и играющей ведущую роль в иерархическом построении системы организованной преступности . Автор данного параграфа отдает предпочтение новому направлению в исследовании организованных видов преступных посягательств.
Законодательно понятие организованной группы определено в ч. 3 ст. 35 УК РФ: "преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений".
Совершению преступления организованной группой присуще качественно иное содержание преступной деятельности по сравнению с совершением преступления в иных разновидностях соучастия, характеризующееся определенными признаками.
Прежде чем приступить к выяснению этих признаков, представляется целесообразным обратиться к содержанию понятия "признак".
Как научная категория логики, признак – это "все то, чем предметы, явления схожи друг с другом или в чем они отличаются друг от друга, показатель – сторона предмета или явления, по которой можно узнать, определить или описать предмет или явление" .
Признаки определяют свойства явления. М.И. Лузгин по этому поводу справедливо замечает, что "под признаками ... понимают объективное отражение свойств предметов, выражение его реальных свойств, позволяющих отличить данный предмет от других" .
Свойства проявляются через признаки, самовыражаются в них и не могут без них существовать . В свою очередь, свойства могут характеризовать только такие признаки, которые являются существенными.
Под существенным понимается такое свойство, которое является границей данной вещи, т.е. с исчезновением этого свойства данная вещь превращается в другую. Таким образом, существенные – это такие признаки, которые позволяют отличить определенный предмет, явление от другого.
Из вышесказанного следует, что, если рассматривать совершение преступления организованной группой как определенное явление, то его свойства должны выражаться через определенные существенные признаки.
Правильное определение существенных признаков организованной группы позволит адекватно отразить содержание исследуемой разновидности соучастия, показать ее отличительные черты.
Это представляется особенно важным с учетом определенного сходства организованной группы с группой лиц по предварительному сговору – группы, в которой участвуют лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления .
Указывая на необходимость их различия, В.В. Осин и В.И. Константинов справедливо отмечают, что "если для доказывания предварительного сговора достаточно установить участие в преступлении двух или более лиц, заранее договорившихся о совместном его совершении, то доказывание факта совершения преступления организованной группой требует установления признаков, свидетельствующих о качественно новой форме преступной связи" .
Какие же признаки характеризуют организованную группу, позволяющие выделить ее в качестве самостоятельной разновидности?
Прежде всего следует обратить внимание на то обстоятельство, что группе, в том числе организованной, как разновидности соучастия, свойственны все, присущие данной форме преступной деятельности, объективные и субъективные признаки: количественный – участие в преступлении двух и более лиц; качественный – совместность их деятельности; умышленная форма преступных деяний и совместность умысла соучастников.
Из приведенного выше законодательного определения понятия организованной группы можно выделить четыре основных признака, присущие этому преступному формированию:
1) количественная характеристика: необходимо наличие группы, т.е. двух и более лиц;
2) наличие предварительного сговора у участников преступного объединения;
3) участники группы должны заранее объединиться для совершения одного или нескольких преступлений;
4) устойчивость преступной группы.
Обратим внимание на ряд важных моментов, интересующих нас применительно к выделенным признакам.
В качестве одного из своих непременных признаков в организованной группе предполагается наличие количественного показателя: участие в преступлении не менее двух лиц.
Может возникнуть вопрос о квалификации преступления при совершении его в соучастии с лицами, не могущими нести уголовную ответственность (не достигшие установленного возраста уголовной ответственности, невменяемые). Права Э.Б. Пинхасова, полагая, что участником группы следует признать только тех лиц, которые могут быть субъектом преступления, и, что при совершении преступления совместно и по предварительному сговору с лицами, не подлежащими уголовной ответственности, содеянное не может быть квалифицировано как совершенное по предварительному сговору .
Таким образом, в организованной группе должно наличествовать два и более лица, обладающих признаками субъекта преступления.
Для признания группы лиц организованной необходим, разумеется, не только количественный признак – участие в ней двух или более лиц, обладающих признаками субъекта преступления, но и качественный – совместность деятельности соучастников, т.е. причинение совместного преступного результата общими (объединенными) усилиями соучастников. Указанный признак означает, во-первых, то, что преступление совершается взаимосвязанными и взаимообусловленными действиями (или бездействием) соучастников организованной группы; во-вторых, наличие общего для всех соучастников преступного результата; в-третьих, наличие необходимой причинной связи между поведением каждого из соучастников и общим преступным результатом.
Объективное проявление признака совместности при совершении преступления организованной группой имеет и специфические черты, проявляющиеся, в частности, в предварительном тщательном планировании преступления, распределении ролей между соучастниками.
При совершении преступления группой лиц по предварительному сговору все соучастники не только выполняют действия, составляющие объективную сторону преступления, но и осведомлены о подробностях общественно опасного деяния. В результате предварительного соглашения все соучастники могут договориться о таком совместном совершении преступления, когда каждый из них должен принимать одинаковое (по юридической оценке) участие в самом преступном акте. Но если группа приняла разновидность организованной, между ее участниками может быть осуществлена значительно более сложная дифференциация ролей. Участники организованной группы могут выполнять действия, являющиеся лишь частью объективной стороны преступления или вообще самостоятельно не подпадающие под ее признаки, например, подыскание жертвы, изготовление специальных приспособлений для осуществления насилия и т.п.
Последствие, возникшее в результате преступного деяния, совершенными совместными усилиями нескольких лиц, является единым, общим для всех соучастников. Следовательно, за него подлежат ответственности все соучастники преступления, независимо от той роли, которую каждый в нем играл. Однако по характеру исполняемой роли и степени активности усилия соучастников могут быть неравнозначными. Данное обстоятельство должен учитывать суд при решении вопроса о назначении наказания.
Устанавливая объективные признаки совместности, необходимо не только определять наступление последствия в виде результата строго определенного поведения каждого соучастника преступления, но и фиксировать наличие необходимой причинной связи между их деяниями и наступившим последствием, отграничивая от случайной связи. Судебная практика твердо стоит на этих позициях .
В случае отсутствия необходимой причинной связи между поведением конкретного лица и наступившим преступным результатом при определенных условиях правомерно вести речь лишь о прикосновенности к преступлению, что не охватывается понятием соучастия.
С субъективной стороны совместность предполагает, что все участники преступления взаимно осведомлены о том, что совершают конкретное умышленное преступное деяние именно совместными усилиями, при этом совместность характеризуется, как верно отмечено А.В. Пушкиным, тем, что действия соучастников строго согласованны .
Несмотря на существующие в науке точки зрения о наличии соучастия и в случае совершения несколькими лицами одного и того же неосторожного преступления , абсолютное большинство ученых-правоведов считают, что соучастие имеется лишь в случаях умышленного участия в совершении умышленного преступления. Поэтому в законе (ст. 32 УК) подчеркивается, что для субъективной стороны соучастия обязателен умысел.
В связи с рассматриваемыми положениями следует отметить, что вопрос о характере субъективной связи до сегодняшнего дня в теории уголовного права не имеет единообразного разрешения. Одни ученые считают, что, исходя из умышленной деятельности соучастников, возможна лишь двусторонняя связь между ними , сторонники другой точки зрения полагают, что исполнитель может быть не осведомлен о преступной деятельности соучастников .
Решение данного вопроса тесно связано с уяснением сущности интеллектуальной стороны умысла каждого соучастника, прежде всего, с тем его аспектом, который характеризует сознание субъектом характера своего деяния. При совершении преступления это означает знание того факта, что деяние является опасным для общества, что оно запрещено нормами права.
Специфика сознания общественной опасности и противоправности как осознания фактической характеристики совершаемого лицом деяния и его социальной значимости заключается в том, что субъект соотносит себя с теми социальными и правовыми требованиями, которые предъявляются к личности и его деянию со стороны общества и государства . Учитывая, что данное положение применительно к соучастию имеет принципиальное значение, Н.Г. Иванов очень верно подметил: "Коль скоро любое лицо, совершая любой поведенческий акт, сознает его фактическую сторону, то естественно было бы предположить, что лицо, совершая преступление в соучастии, сознает два фактических обстоятельства. Первое – это то, что совершает конкретный поведенческий акт. Второе – это то, что он совершает данный акт не один" .
Из этого высказывания Н.Г. Иванова А.В. Пушкин выделил два важных момента, в чем мы полностью с ним солидарны. Во-первых, если субъект сознает фактические обстоятельства совершаемого им поведенческого акта, то он не может не сознавать, что действует совместно с другими участниками (участником) этого преступления. Во-вторых, привлечение к уголовной ответственности по правилам соучастия субъекта, сознание которого не охватывало того обстоятельства, что он действует не один, а совместно с другими лицами (другим лицом), ведет к объективному вменению, что противоречит основным принципам уголовного права России .
Таким образом, каждый соучастник должен сознавать фактическую характеристику совершаемого преступления как совершаемого совместными усилиями нескольких лиц, что его действия являются всего лишь элементом совокупной деятельности виновных и это участие осознается другими (хотя бы одним) соучастниками.
Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что позиция исследователей, обосновывающих возможность минимальной субъективной связи, находится в явном противоречии с сущностью института соучастия. Все соучастники, прежде всего, имеют побуждение действовать вместе, сообща. При односторонней субъективной связи побуждений к совместной деятельности не происходит. Поэтому наиболее приемлемой следует признать точку зрения, что взаимная осведомленность участников преступления является обязательным критерием при определении субъективной стороны соучастия.
Взаимная осведомленность как интеллектуальный элемент умысла соучастников состоит в том, что они осознают, что совершают преступление не в одиночку, а в ходе совместного присоединения к совершению преступления других лиц. Такая осведомленность должна быть обязательной для каждого соучастника . Кроме того, взаимная осведомленность заключается и в том, что каждый соучастник осознает совершение другими соучастниками не любого, а определенного преступления или нескольких преступлений. Каждый из соучастников осознает общественно опасный характер не только своего деяния, но и деяний других соучастников, а также предвидит наступление в результате их совместного поведения преступных последствий. На наличие осведомленности соучастников об их совместных действиях и планах как обязательного признака соучастия не раз указывалось в постановлениях и определениях Верховных Судов СССР и РСФСР .
Сущность совместности не заключается в простом объединении людей в пространстве и времени даже при единой цели. Совместность требует не стихийного, а строго согласованного выполнения взаимосвязанных действий . Причем согласованность, как справедливо отмечает Н.П. Берестовой, "должна быть внутренней, психической, ибо внешняя форма сама по себе еще не свидетельствует о соучастии" .
Взаимная согласованность как субъективный признак соучастия соответствует волевому элементу умысла, заключающемуся в том, что лицо выражает намерение и желание участвовать в совершении преступления (преступлений) вместе с другим лицом (лицами). В этом проявляется психологическая связь соучастников. Отсутствие согласованности как субъективного признака исключает и само соучастие . Согласованность, соглашение, представляет собой сговор, с которого, как верно определил Н.П. Водько, фактически и начинается соучастие . По содержанию сговор охватывает собой соглашение об объекте, характере, способе совершения преступления, методах сокрытия следов, целях преступления и др. Сговор может быть заключен в письменной, словесной форме либо путем конклюдентных действий, т.е. в виде жестов, понимающих взглядов, заменяющих устное соглашение. Сговор может возникнуть уже в процессе совершения умышленных преступлений до его окончания либо же быть предварительным.
В организованной группе степень совместности, характер объединения преступников носят более опасный характер. Это объясняется степенью их внутренней, субъективной связи между собой, степенью их взаимной согласованности в целях преступной деятельности организованной группы.
Как уже было отмечено, между членами организованной группы является обязательным наличие предварительного сговора на совместное осуществление преступной деятельности. Здесь имеет место предварение действий их информационной моделью, позволяющей построить преступную деятельность наиболее целесообразно, либо констатируется факт объединений усилий до начала совершения преступления .
Договоренность между соучастниками о совместном совершении преступления является обязательным признаком и группы с предварительным сговором и организованной группы. Но, если в первом случае ее достаточно для признания наличия соответствующего квалифицирующего признака, то во втором она является лишь исходным пунктом его установления.
Содержание этого признака применительно к организованным разновидностям соучастия имеет в своей основе общие положения, касающиеся предварительности сговора при соучастии.
Так, предварительным должен признаваться сговор, состоявшийся между участниками преступления до начала его совместного совершения. Началом совершения преступления принято считать момент, когда виновный приступает к выполнению действий, образующих объективную сторону преступления. Этот момент приходится, как правило, на стадию покушения. Поэтому предварительным должен признаваться сговор, состоявшийся не позже, чем на стадии приготовления к преступлению.
Наличие предварительного сговора между преступниками как раз и повышает опасность совместного преступления, придавая участникам группы решимость на его совершение при поддержке других участников, создавая у них уверенность в более успешном осуществлении преступных планов и в сокрытии преступления.
Кроме наличия общих черт предварительности объединения для совершения преступления сговор участников организованной группы имеет и специфические характеристики.
Участники организованной группы преследуют общую, единую цель, т.е. действуют в интересах самого криминального объединения, тогда как при простом соучастии участники группы преследуют свои личные цели.
При совершении преступления организованной группой предварительное соглашение дополняется новыми показателями, проявляющимися на уровне отдельного преступного акта, совершенного группой лиц, в частности, более интенсивным характером связи соучастников. В содержание сговора может входить договоренность об объекте предполагаемого преступления, о способах его совершения и способах его сокрытия. Предварительный сговор участников организованной группы включает в себя и договоренность о внутреннем распределении ролей между участниками такой преступной группы, детальный сговор о всех основных моментах совершения преступлений, в том числе о тщательной разработке планов преступной деятельности. Предварительный сговор участников организованной группы может включать в себя план совершения ими только одного преступления. Однако соучастники могут объединиться и для совершения неопределенного числа преступлений.
Для организованной группы не обязательно, чтобы каждый ее член имел полное представление о совершаемом такой группой преступлении. Важно осознание им того, что его действия способствуют общим усилиям группы по достижению преступной цели. Кроме того, не все члены организованной группы могут знать друг друга лично, в то время как соучастники, совершающие преступление по предварительному сговору, всегда знакомы между собой.
Согласно указанных положений закона, отличительными характеристиками организованной группы от группы лиц по предварительному сговору выступают ее устойчивость и предварительная объединенность для совершения одного или нескольких преступлений. Установим, возможно ли провести отличия предварительной договоренности, свойственной для группы лиц по предварительному сговору, от предварительного объединения.
Исходными являются лексическое и семантическое толкования этих терминов. По словарю С. И. Ожегова, договоренность – соглашение, согласованность на основе предварительных переговоров; договориться – прийти к соглашению после переговоров, как действовать . По словарю синонимов, договориться – прийти к взаимному соглашению путем переговоров . Объединиться, по С.И. Ожегову, – соединиться, образовав единство, одно целое . По словарю синонимов, объединиться – создать между кем-либо прочную связь, единство; объединиться – соединиться, сплотиться, спаяться .
Заранее объединиться для совершения одного или нескольких преступлений по смыслу ч. 3 ст. 35 УК означает, что на основе предварительной согласованности, распределения ролей участников образовать единство группы лиц, преследующих общие цели совершения одного или нескольких преступлений. Поскольку заранее объединиться группе лиц можно только путем предварительной договоренности, то по этим признакам четкого различия между названными разновидностями преступной деятельности провести невозможно. Не позволяет провести четкие отличия организованной группы и такой признак как цель – совершение одного или нескольких преступлений. Одновременное указание закона на возможность установления наличия организованной группы, состоящей из лиц, заранее объединившихся для совершения и одного преступления, не позволяет отнести указанный признак к существенным. Кроме того, договориться о совершении нескольких преступлений и их осуществить может и группа по предварительному сговору.
Следовательно, основное, что отличает группу лиц по предварительному сговору от организованной группы – это устойчивость последней.
Понятие организованной группы раскрывается и в руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда СССР и РФ, в большинстве из которых признак устойчивости также выделяется в качестве обязательного и, соответственно, имеющего юридическое значение. В частности, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. N 11 в ред. постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 ноября 1990 г. N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" в п. 13 организованная группа определена как "устойчивое объединение двух или более лиц с целью совершения одного или нескольких преступлений" .
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о вымогательстве" от 4 мая 1990 года N 3 с изменениями, внесенными постановлениями Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. N 10, указывается, что "под организованной группой ... следует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Как правило, такая группа тщательно готовит и планирует преступление, распределяет роли между соучастниками ..." .
Аналогичное понимание организованной группы вытекает и из п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 5 от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности", в котором говорится: "Под организованной группой следует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п." .
Необходимо обратить внимание на то, что предпринимались попытки и ведомственного определения понятия организованной группы. Так, в свое время бывшие Прокуратура СССР и МВД СССР в письме от 23 ноября 1989 года рекомендовали практическим работникам исходить из того, что организованной группой является устойчивое, иерархически организованное объединение лиц, не менее как с двухступенчатой системой управления, созданной для систематического совершения корыстных преступлений и обладающие (стремящиеся обладать) системой защиты с помощью коррумпированных связей. Даже на первый взгляд видно, что доказать, даже установить перечисленные обстоятельства чрезвычайно трудно. Рекомендованное понятие организованной группы было слишком сложным и соответствовало такому более широкому понятию как организованная преступность .
Министерство юстиции СССР от 30 марта 1990 г. предлагало при признании группы организованной руководствоваться тем, что такие группы создаются для совершения преступлений, как правило, в сфере "теневой экономики" с целью преступного обогащения и извлечения постоянных и значительных нелегальных доходов и отличаются: устойчивостью, иерархичностью, масштабностью, внутренней функциональной специализацией участников преступления.
Более развернутые признаки организованной преступной группы предлагаются в теоретических разработках последних лет. К числу таких признаков могут относиться: устойчивость состава группы; выработка в группе собственных взглядов, норм поведения и ценностной ориентации, которых придерживаются все ее члены; наличие лидера в преступной группе; наличие в группе функциональной структуры, которая основана на ролевой дифференциации членов преступной группы в связи с совершением группового или организованного преступления; характер отношений в группе; порядок распределения преступных доходов группы .
Как следует из определений организованной группы, даваемых в уголовном законе, постановлениях Пленума Верховного Суда, а также из выделяемых в специальной литературе специфических признаков организованной группы, достаточной ясности о типовых чертах этой разновидности преступного объединения не имеется.
Одной из наиболее часто выделяемой характеристик в вышеприведенных определениях организованной группы является ее устойчивость.
Устойчивость, как законодательно определенный признак организованной группы, являясь существенным признаком анализируемой разновидности соучастия, должна иметь свое самостоятельное содержание. Выяснение сущности этого понятия является еще более значимым в связи с тем, что оно согласно ст. 35 УК положено в основу разграничения организованной группы не только между группой лиц без предварительного сговора и с таковым, и преступным сообществом (преступной организации), выступает в качестве одного из критериев отличия их между собой.
Однако определение содержания устойчивости представляет сложность, обусловленную тем, что понятие это оценочное. Этим, в первую очередь, и предопределена бурная полемика применительно к рассматриваемой проблеме по поводу трактовки содержания указанного признака.
Анализ высказанных различными авторами толкований названного признака показывает, что единого мнения по этому вопросу на настоящий момент ни в теории, ни в практике не существует. Попытаемся, однако, проанализировать состояние этого вопроса.
Раскрывая понятие "устойчивость", теоретики уголовного права, в частности, вкладывают в них следующее содержание, определяя как:
- длительный, стойкий характер преступной связи. Этот признак свидетельствует о том, что виновные организовались на более или менее длительное время, требуемое для намеченной ими преступной деятельности ;
- постоянно действующее преступное сообщество с устойчивыми организационными формами и четко определенными методами преступной деятельности ;
- объединение преступников, рассчитанного на более или менее длительное существование, сплоченного решимостью соучастников совершать преступления ;
- длительный характер преступной связи, необходимой для намеченной преступной деятельности ;
- длительность и стойкость преступной связи между участниками ;
- устойчивое, сплоченное объединение лиц со специфическими криминальными навыками, связями, опытом, сорганизовавшихся для систематического совершения тождественных или однородных преступлений ;
- наличие постоянных связей между его членами и специфических методов деятельности по подготовке или совершению преступлений ... предполагает предварительную договоренность и сорганизованность ;
- стойкость внешних преступных связей ;
- стабильность состава группы и организационных структур, постоянство форм и методов преступной деятельности, наличие прочно установленных контактов между членами группы, а также иерархичность ее построения, подчинение групповой дисциплине и требованиям организатора (руководителя) ;
- организованность и т.п.
С точки зрения раскрытия содержания устойчивости, на наш взгляд, интересным представляется мнение С.Е. Квасницы, который отмечает в своей диссертации, что указанный признак имеет "своими условиями, предпосылками, детерминантами две (как минимум) группы обстоятельств. Во-первых, обстоятельства, характеризующие внешние, объективные параметры группы; во-вторых, это обстоятельства морально-психологического свойства, описываемые категориями личностной и групповой психологии.
Об устойчивости организованной группы будут свидетельствовать такие объективные (внешние) обстоятельства, как: определенность (количественная и персональная) состава группы; стабильная, хотя может быть в то же время и динамичная, дислокация группы; структурно-организационная упорядоченность ...; наконец, временная (по длительности существования) и функциональная (по количеству преступлений) стабильность.
Во второй группе обстоятельств, которые будут свидетельством устойчивости организованной группы, по его мнению, можно назвать; единообразную, в целом, криминальную ориентацию (установку) членов группы и присутствие на этой основе определенного морально-психологического единства этого сообщества; наличие лидера (авторитета), внутреннее (психологическое) статусное самоопределение (добровольное или принудительное) в соответствии с иерархичной структурой группы" .
Пленум Верховного Суда СССР, определяя устойчивость как признак организованной группы, указывает, что "об устойчивости группы могут свидетельствовать, в частности, предварительное планирование преступных действий, подготовка средств реализации преступного умысла, подбор и вербовка соучастников, распределение ролей между ними, обеспечение мер по сокрытию преступления, подчинение групповой дисциплине и указаниям организатора преступной группы .
Пленум Верховного Суда РФ, раскрывая содержание анализируемого термина "устойчивость", говорит о таких признаках, как "стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений" .
Из приведенных в качестве примера формулировок признака устойчивости группы явствует, что их суть, в целом, сводится к выделению таких дополнительных критериев опасности, которые, по мнению авторов, присущи организованной группе, и за счет которых указанная разновидность приобретают черты относительной самостоятельности, как то: длительный, стойкий характер преступной связи; постоянство состава, сорганизованность на более или менее длительное время; устойчивые организационные формы, четко определенные методы преступной деятельности; наличие намерения постоянно или временно осуществлять деятельность, рассчитанную на неоднократность преступных действий.
Возможно было бы этот набор признаков предложить в качестве достаточного и определяющего для организованных разновидностей преступных групп, однако это фактически неприемлемо, так как большая их часть основана на оценочных критериях.
Так, о продолжительности преступной деятельности обычно свидетельствует ее систематичность. Но, как правильно заметил Л.К. Малахов, было бы ошибкой сводить проблему к просчету числа эпизодов преступной деятельности .
Продолжительное существование группы, безусловно, во многом определяет ее устойчивость, однако отнюдь не исчерпывает в полной мере данный признак.
Кроме того "длительность существования" является весьма неопределенным признаком и с точки зрения невозможности установления его конкретных временных параметров. Временной диапазон осуществления преступной деятельности организованными группами, согласно материалам следственной и судебной практики Приморского края, составляет от менее месяца до трех лет. Наибольший процент (около 32 %) приходится на группы, преступная деятельность которых составляла один месяц.
Длительность функционирования вообще ставится под сомнение, поскольку в отдельных случаях группа может быть признана организованной даже при создании ее для совершения одного преступления, если при этом наличествуют другие необходимые признаки.
Проведенный нами по специально разработанной анкете анализ более ста уголовных дел, возбужденных в 1995-1999 годах по фактам совершения преступлений в составе организованной группы на территории Приморского края, подтверждает этот вывод. Из проведенного нами анализа материалов следственной и судебной практики по этим делам явствует, что количество уголовных дел по факту совершения организованной группой одного преступления составляет около 15 процентов.
Характерным в этом плане является уголовное дело в отношении Игнатьева О.В., который, заведомо зная об исчезновении при неустановленных обстоятельствах Ворсина Ю.А. с 30.000.000 рублей, полученными в АЗОТ "Экскорт-2" с целью присвоения этой суммы в конце июня, начале июля 1995 года совместно с Захаровым О.В. и не установленным следствием лицом объединился в организованную группу.
Для установления местонахождения Ворсина подсудимый в составе членов организованной группы принял решение похитить его супругу – Ворсину А.Б. С этой целью они подыскали три квартиры для содержания потерпевшей, распределили роли, обговорили план похищения, выяснили ее место нахождения и состав семьи.
3 июля 1995 года, приехав из г. Владивостока в г. Благовещенск, Игнатьев, Захаров и не установленное следствием лицо разыскали Ворсину, высказывали угрозы убийством потерпевшей и членам ее семьи, избивали потерпевшую руками по различным частям тела, неоднократно надевали полиэтиленовый пакет на голову, угрожали ножом, наносили колющие удары в мягкие части тела.
Подавив пытками и издевательствами всякое сопротивление, Игнатьев, действуя согласованно и совместно с членами организованной группы 4 июля 1995 года из корыстных побуждений, высказывая угрозы убийством, как Ворсиной, так и членам ее семьи, похитил потерпевшую и вместе с соучастниками привез на поезде в г. Владивосток, где она удерживалась в заранее подготовленных квартирах до 7 августа 1995 года.
Судебная коллегия по уголовным делам Приморского краевого суда обоснованно признала похищение Ворсиной А.Б. совершенным организованной группой, поскольку из материалов дела видно, что вышеуказанные лица предварительно договорились и сорганизовались, составили план действий, осуществили предварительную подготовку к совершению преступления, распределили между собой роли и в дальнейшем действовали согласно отведенной каждому роли .
В этой связи нам представляется неверным решение по уголовному делу в отношении Рубан С.А., Симко П.П., Вепрева Ф.В. и До Нгок Тама. Преступное деяние указанными лицами было совершено при следующих обстоятельствах.
В конце декабря 1995 года До Нгок Там, располагая сведениями о том, что 29.12.95 г. из г. Иркутска в г. Владивосток приезжает с крупной суммой денег его соотечественник, сообщил об этом Рубан, Симко и инспектору дорожно-постовой службы ГАИ УВД Приморского края Вепреву и вступил с ними в сговор об открытом хищении денег, которые привезет его соотечественник.
В целях реализации умысла на совершение преступления Рубан приобрел у не установленного следствием лица пистолет для последующей его передачи Симко и Вепреву.
29.12.95 г. Рубан и До Нгок Там, Вепрев и Симко на разных автомашинах приехали в аэропорт г. Владивостока, где До Нгок Там указал на стоящую перед зданием аэропорта автомашину "Жигули", в которой находились вьетнамцы Нгуен Ван Чинь и Фам Ван Кань, прибывшие встречать прилетевшего из г. Иркутска Ло Ван Хе. После этого До Нгок Там уехал из аэропорта, а Рубан, Вепрев и Симко остались ждать прибытия самолета.
Убедившись в том, что прибывший Ло Ван Хе сел в ожидавшую его автомашину и увидев, что эта автомашина выехала из аэропорта и поехала в сторону г. Владивостока, Симко, Вепрев и Рубан на двух автомашинах последовали за ней. Отъехав от аэропорта, Симко и Вепрев кузовом своей автомашины прижали автомашину "Жигули" к обочине.
Рубан последовал дальше, а затем, остановившись, стал ждать их в условленном месте.
Вепрев и Симко, находясь в форме сотрудников милиции, якобы выполняя свои служебные обязанности, проверили у пассажиров "Жигули" документы, удостоверяющие их личность, произвели осмотр автомашины, а затем под предлогом проверки подлинности документов в отделении милиции предложили вьетнамцам пересесть на заднее сиденье "Мицубиси Паджеро" и проехать в отделение милиции.
После этого Симко, находившийся за рулем "Мицубиси Паджеро", свернул с гострассы в сторону лесного массива. Вепрев взял пистолет не установленного типа, высказывая слова угроз, направил его на граждан СРВ. Когда автомашина остановилась в районе лесного массива, Вепрев передал пистолет Симко, и тот, направив его на вьетнамцев, потребовал деньги. Восприняв угрозу как реальную опасность для своей жизни и здоровья, те передали напавшим 18.000 долларов США и 100.000 рублей.
Затем Симко и Вепрев вышли из автомашины и Симко с целью предотвращения преследования со стороны вьетнамцев произвел шесть выстрелов в салон, в котором остались вьетнамцы. После чего Симко и Вепрев вытащили Ло Ван Хе, Нгуен Ван Чинь и Фам Ван Кань из автомашины, нанесли им удары ногами по различным частям тела, не причинив телесных повреждений, а затем поехали к Рубан, который ожидал их на проселочной дороге. Похищенное разделили на четыре части – по количеству участников преступления.
В процессуальных документах по данному уголовному делу, в том числе и в показаниях подсудимых, наличествуют данные о том, что предварительно между ними были распределены роли согласно плану, который предложил Рубан. Кроме того, они до совершения преступления предприняли действия по его предварительной подготовке, подыскав место, куда они привезут вьетнамцев, приобретя пистолет и т.д. В процессе рассмотрения уголовного дела, преступление не было признано совершенным организованной группой, хотя были установлены вышеуказанные обстоятельства .
Другим моментом, характеризующим устойчивость, как признак организованности группы, предлагается считать относительное постоянство состава ее участников. Эта характеристика выражается в наличии а) оптимального количественного состава, обусловленного поставленными групповыми целями, выбором путей и средств их достижения; б) способности к воспроизводству выбывших по различным причинам.
Говоря в целом о составе участников организованной группы, представляется целесообразным привести данные, характеризующие их количественный состав по материалам уголовных дел указанной категории.
Количественный состав групп, признанных организованными в процессе предварительного расследования и судебного рассмотрения в проанализированных нами уголовных делах, колебался в пределах от 2-х до 12 членов. Наиболее часто состав организованной группы характеризовался наличием 4 человек, что составляет около 25 %, в составе 3-х лиц – 14 %.
Таким образом, такая характеристика устойчивости как "постоянство состава", в частности, ее количественная сторона, также является оценочным признаком.
Поскольку между элементами психологической и функциональной структур организованной преступной группы существует прочная связь , а проблема групповой сплоченности также имеет солидарную традицию ее исследования, которая опирается на понимание группы прежде всего как некоторой системы межличностных отношений, имеющих эмоциональную основу , обратимся к положениям по интересующей нас проблеме, которые разработаны в социальной психологии. В этой науке устойчивость предлагается понимать, например, с точки зрения частоты воспроизводства определенных форм практики, которой занимается группа , что применительно к преступной деятельности может означать частоту преступных деяний, т.е. неоднократность совершения преступлений.
Таким образом, мы вновь вернулись к проблеме, о которой уже сказано выше, заключающейся в невозможности отнесения таких характеристик как систематичность преступной деятельности, неоднократность совершения преступлений к существенным признакам, определяющим организованную группу.
Другие характеристики устойчивости, как-то: стойкий характер преступной связи; устойчивые организационные формы, четко определенные методы преступной деятельности также не имеют единой интерпретации. Например, сами методы и внешние проявления функционирования группы могут меняться по определенной схеме. Поэтому сложно согласиться с теми авторами, которые выделяют в качестве одного из обязательных признаков устойчивости постоянство форм и методов преступной деятельности.
На основе вышесказанного следует вывод, что на настоящий момент в теоретических научных разработках не предложено совокупности признаков, которые бы определенно и исчерпывающе позволили бы "распознать" организованную преступную группу через признак ее устойчивости в каких-либо абсолютных величинах.
Эта неопределенность негативно влияет на правоприменительную деятельность, направленную на отнесение конкретного преступного деяния к совершенному организованной группой.
Современные положения действующего УК могут в связи с этим привести к правоприменительным ошибкам. Результатом отсутствия единообразного понимания организованной группы может явиться правовая оценка, неадекватная содеянному, так как разграничение преступления, совершенного организованной группой, от совершенного в иных разновидностях соучастия в данном случае может быть построено лишь на основе оценочных признаков.
Следует согласиться с Д.А. Керимовым, который отмечает, что "нарушение логики закона, неточность его понятий и формулировок, неопределенность использованных терминов порождают многочисленные запросы, влекут изменения и дополнения, различные толкования и разъяснения, вызывают непроизводительную трату времени, сил и энергии, одновременно являясь питательной средой для бюрократической волокиты, позволяют извращать смысл закона и неправильно его применять" .
По этому поводу в теории уголовного права обоснованно предлагается конструировать диспозицию статьи таким образом, чтобы исключить из числа признаков состава оценочные понятия, влияющие на квалификацию содеянного .
По нашему мнению, основная, наиболее важная характеристика организованной группы заключена в самом ее наименовании - организованность.
При совершении организованного преступления группа должна быть определенным образом организована: иметь организационную структуру; должен быть выработан план преступной деятельности; подчинены этому плану коллективные усилия; распределены роли; ее члены вынуждены согласованно решать возникающие при реализации плана проблемы, совместно их корректировать в конкретных условиях.
В связи с вышесказанным важно отметить, что организованность группы полностью не раскрывается через такой признак, как устойчивость. С точки зрения этимологического происхождения слова "устойчивость" и его семантического значения оно может истолковано, как: "стоящий, держащийся твердо, не колеблясь, не падая, не подверженный колебаниям" . Понятия же "организованный", "организация" определяются в толковых словарях следующим образом.
"Организованный: 1. – Обладающий организацией, объединенный в организацию, сплоченный. 2. – Планомерный, отличающийся строгим порядком. 3. – Дисциплинированный, действующий точно и планомерно .
"Организация – организованность, хорошее, планомерное, продуманное устройство, внутренняя дисциплина. Больше четкости и организации в работе" .
Многие ученые также обращают внимание на необходимость установления в качестве обязательного признака анализируемой разновидности соучастия ее организованность.
Раскрывая содержание этого признака, К.Т. Чернова отмечает, что он включает в себя выработку плана совершения преступления; подготовку средств для его совершения и сокрытия; распределение ролей между участниками группы; иерархическую структуру; распределение преступно нажитых средств в соответствии со значимостью роли; прочную связь между соучастниками и их взаимодействие в процессе совершения преступления .
Примерно так же понимают организованность и В.В. Осин и В.И. Константинов. "Под организованной группой, – пишут они, – мы понимаем выработку плана преступной деятельности, подготовку средств и выработку методов для ее проведения и сокрытия, распределение ролей между участниками преступной группы, наличие системы норм поведения, обязательных для всех членов группы, моральную и материальную поддержку членов преступной группы или их родственников в случае привлечения кого-либо к уголовной ответственности" .
В приведенных определениях понятия организованности обращается внимание прежде всего на планирование совершения преступления и распределение ролей между соучастниками. На эти же обстоятельства указывает и Л.К. Малахов. "Преступления, совершенные организованной группой лиц, – пишет он, – обычно планируются заранее, с четким распределением ролей между участниками" .
Отмечают это обстоятельство также В.Е. Зобов и Б.В. Колосов .
Большее внимание признаку организованности, как признаку организованной группы, в сравнении с признаком устойчивости, стало уделяться в последние годы и в судебной практике. В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве" от 27 января 1999 года N 1 указывается, что "организованная группа – это группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы" .
Изучение конкретных уголовных дел, рассмотренных судами, также показывает, что планирование совершения преступлений, распределение ролей между его участниками как показатели организованности рассматриваются в качестве важнейших признаков организованной группы. Так, А., Ф., Б. и Б., заранее объединились с целью похищения Ш. из корыстных побуждений, сопряженных с требованиями к Ш. о передачи квартиры. Указанные лица, действуя согласно заранее составленному плану и выполняя отведенные им роли, открыто, представившись работниками милиции, вошли в квартиру потерпевшего, где, применив насилие к Ш., приказали ему следовать с ними, захватили последнего, удерживая, посадили в автомашину Б. и увезли в квартиру, где Ф. приковал потерпевшего наручниками к батарее центрального отопления, а по истечении двух суток потерпевшего перевезли в специально снятую Б. квартиру. Находясь там, А., Ф., Б. и Б., продолжая реализовывать свой умысел на вымогательство квартиры Ш., действуя совместно и согласованно, требовали у Ш. квартиру путем передачи прав на нее под угрозой применения насилия к Ш. и его близким родственникам, угрозой убийством ему, а также применили насилие к потерпевшему, выразившееся в систематических избиениях Ш. ногами и руками.
Обосновывая осуждение А., Ф., Б. и Б. за похищение человека и вымогательство, совершенные организованной группой, в приговоре Судебной коллегией по уголовным делам Приморского краевого суда указано на то, что подсудимые предварительно договорились и сорганизовались, составили план действий при совершении преступлений, распределили между собой роли и в дальнейшем действовали согласно отведенной каждому роли .
Таким образом, проведенный анализ объективных признаков, характеризующих организованную группу, позволяет нам предложить в качестве определяющего не столько признак "устойчивости", сколько признак организованности, означающий прежде всего внутреннюю упорядоченность, согласованность, определенную иерархичность. Для обозначения в организованной группе общего участия в осуществлении преступной деятельности, совместности, следует к слову "организованность" прибавить приставку "со" , образовав существительное "сорганизованность" (совместная организованность).
Мы считаем, что сорганизованность, проявляясь в конкретной деятельности совместно действующих лиц, направленной на подготовку и совершение преступления, может быть предложена в качестве универсального признака организованной группы . По нашему мнению, признак сорганизованности, характеризуя прежде всего структурное построение группы, подчеркивает взаимообуславливающий характер действий членов группировки, отражая ее субъективные свойства, характеризующие психологическую консолидацию группы, где, как верно отмечает П.В. Тепляшин, "воля ее каждого участника направлена на достижение задач двоякого рода, а именно: на внутригрупповое социально-психологическое единство ... и на осуществление преступной деятельности" .
Думается, что объективное выражение сорганизованности проявляется в следующей совокупности признаков:
- наличие в организованной группе руководителя (организатора), осуществляющего консолидацию ее участников, управление и контроль над нею;
- согласованность действий участников группы;
- составление детализированного плана преступной деятельности, предварительная тщательная подготовка и распределение ролей.
Субъективное содержание сорганизованности определяется сформированной психологической структурой группы и характеризуется:
- наличием предварительного сговора членов преступного объединения на постоянное или временное занятие преступной деятельностью;
- предварительный сговор направлен на единение межличностных связей и преступных интересов;
- осознанием присутствия руководителя (организатора) и необходимости подчинения ему;
- воля каждого участника направлена на осуществление совместной преступной деятельности.
В литературе в ряде случаев признаком организованной группы называется степень сплоченности лиц .
Попытка объединения устойчивости и сплоченности наблюдается в определениях организованной группы как устойчивого, сплоченного объединения лиц со специфическими криминальными навыками, связями, опытом, которые организовались для систематического совершения тождественных или однородных преступлений либо как устойчивой, сплоченной группы лиц, заранее объединившихся для совершения преступлений .
Сплоченность группы как "общности взаимодействующих людей во имя сознаваемой цели, общности, которая объективно выступает как субъект действия" означает, что состав группы не просто возможен, но что он интегрирован наилучшим образом, что в нем достигнута особая степень развития отношений, а именно такая степень, при которой все члены группы в наибольшей мере разделяют цели групповой деятельности и те ценности, которые связаны с этой деятельностью .
В теории уголовного права нет единообразного подхода к оценке выделенного понятия. Этот признак относят либо к одному из проявлений устойчивости , либо считают самостоятельным, наряду с устойчивостью, признаком .
В судебной практике сплоченность членов преступной группы признается свидетельством ее устойчивости .
По нашему мнению, сплоченность отражает прежде всего степень организованности соучастников.
Анализ существующей практики по уголовным делам о преступлениях, совершенных организованными группами, показывает, что определяющим признаком таких групп, характеризующим их сплоченность, является наличие организатора или руководителя группы. "Именно наличие одной из этих фигур создает феномен внешнего управления, при котором воля каждого соучастника преступления согласуется и укрепляется. Тем самым обеспечивается качественно более высокий уровень готовности объединения двух или большего числа лиц, намеривающихся совершить преступление, к реализации преступного замысла" . Выше приводимое этимологическое значение термина "организации" и предполагает, прежде всего, наличие управления.
Таким образом, невозможно оценить такие признаки как "устойчивость" и "сплоченность" в отрыве друг от друга.
Для определения отличий организованных преступных формирований от неорганизованных 50 опытным сотрудникам подразделений ОВД Приморского края было предложено проранжировать по степени значимости признаки, присущие, по их мнению, организованным преступным группам.
Усредняя полученные данные, признаки, характеризующую организованную группу, приобрели следующую последовательность:
1) количественный признак (два и более лиц),
2) обязательное наличие лидера,
3) корыстная направленность,
4) тщательное планирование совершаемых преступлений,
5) распределение ролей,
6) группа была организована для совершения более чем одного преступления,
7) вооруженность,
8) наличие коррумпированных связей,
9) использование техники,
10) наличие "общака".
Таким образом, предпринятая нами попытка уголовно-правового анализа организованной группы позволяет сделать следующие выводы.
1. Организованная группа – одна из разновидностей соучастия с предварительным соглашением, поэтому этой разновидности свойственны все признаки группы лиц с предварительным сговором. Наличие объективных и субъективных особенностей этих признаков, существенно повышающих общественную опасность преступных проявлений, позволяет отнести организованную группу к организованному соучастию по предварительному сговору и выделить в качестве самостоятельного его видового образования.
2. Для признания группы организованной принципиально важное значение имеет установление и процессуальное закрепление обстоятельств, характеризующих группу как организационную структуру. Поэтому качественной характеристикой организованной группы является предварительная сорганизованность членов преступного объединения, которая находит выражение в совокупности объективных и субъективных признаков: наличие в объединении двух и более лиц с целью совместной преступной деятельности организатора (руководителя) или руководящего ядра; согласованность действий участников группы; составление детализированного плана преступной деятельности, предварительная тщательная подготовка и распределение ролей.
3. Количественной, т.е. временной, динамической стороной существования организованной группы выступает относительное постоянство ее состава, обусловленное поставленными групповыми целями, выбором путей и средств их достижения; прочность связей между соучастниками; способность к воспроизводству выбывших по различным причинам; выработка мер по предотвращению разоблачения; длительность существования.
4. Придерживаясь определенной точки зрения о том, что понятие соучастия – единый институт, который, принадлежа к Общей части, распространяет свое регламентирующее явление на все случаи совместного совершения преступления, предусмотренные Особенной частью УК, считаем, что в Общей части Уголовного закона должно содержаться такое определение организованной группы, которое бы охватывало все возможные ее проявления, в том числе предусмотренные в нормах Особенной части УК. Исходя из изложенного, полагаем, что преступление должно признаваться совершенным организованной группой, если оно совершено вооруженной либо невооруженной группой предварительно сорганизовавшихся лиц для совершения одного или нескольких преступлений, при заранее обусловленном распределении ролей.

3.2.2. Уголовно-правовая характеристика преступной организации,
преступного сообщества

Уголовным кодексом 1996 года (ст.ст. 35 и 210) впервые в Российской Федерации регламентирована ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации), а также за участие в нем.
Необходимость выделения преступного сообщества в качестве самостоятельной уголовно-правовой категории и установления уголовной ответственности за организацию преступного сообщества стала очевидной после выделения практикой борьбы с проявлениями данной разновидности преступного объединения в качестве самостоятельной, и в связи с насущной потребностью в привлечении к уголовной ответственности лиц, осуществляющих общее руководство преступной деятельностью, не связанное с непосредственными подготовкой и совершением конкретных преступлений.
Практика применения нормы, предусмотренной ст. 210 УК РФ, показала недостаточную эффективность ее применения. Это подтверждает сопоставление данных о реально существующих и действующих преступных сообществах (преступных организациях) с количеством зарегистрированных возбужденных уголовных дел по ст. 210 УК. Так, по оценкам сотрудников МВД РФ, число:
- лидеров уголовной среды - "воров в законе": в 1993 г. было 1200, в 1998 г. - 1560;
- зарегистрированных конфликтных ситуаций (встреч, "стрелок", "разборок") между организованными формированиями, для разрешения которых использовалось насилие: в 1991 г. их было 144, в 1993 г. - 610, в 1997 г. - 600;
- зафиксированных "сходок" ("конференций", "съездов", "собраний") преступных сообществ: в 1991 г. - 39, в 1997 г. - 620 .
Число же зарегистрированных преступлений в России по ст. 210 составило всего: в 1997 г. - 48; в 1998 г. – 84, в 1999 г. – 162 . Выявлено лиц, совершивших данные преступления: в 1997 г. - 9; в 1998 г. – 80, в 1999 г. –190 .
Анализ показал, что дела этой категории на первоначальном этапе возбуждались, как правило, по другим составам преступлений (например, мошенничество, разбой, вымогательство, сбыт наркотических средств). И только на завершающей стадии расследования предъявлялось обвинение в организации (руководстве) преступного сообщества и участии в нем. Непосредственно по ст. 210 УК РФ в 1997 г. возбуждено три дела. Из 11 оконченных в 1997 г. дел указанной категории 8 дел (в отношении 30 обвиняемых) направлены в суды. Из шести дел, рассмотренных судами в 1997 году, три дела возвращены для дополнительного расследования в связи с неправильной квалификацией действий обвиняемых по ст. 210 УК, по двум другим делам Курский и Омский областные суды не согласились с квалификацией действий организаторов и участников по ч.ч. 1 и 2 ст. 210 УК, в связи с чем преступное сообщество было признано организованной группой, а по ст. 210 УК подсудимые (9 человек) оправданы .
Одной из причин малой эффективности применения новелл уголовного законодательства РФ в сфере борьбы с преступными сообществами (преступными организациями), по нашему мнению, является достаточно высокий уровень неопределенности новых норм об ответственности за создание и участие в вышеуказанных преступных объединениях.
В частности, еще на стадии разработки проекта нового УК РФ законодатель отказался от более детальной классификации форм организованной преступной деятельности, в число которых помимо организованной группы и преступного сообщества предлагалось включить промежуточное звено – преступную организацию. В наименовании и содержании статей 35 и 210 УК РФ законодатель отождествил понятия "преступное сообщество" и "преступная организация".
В настоящем параграфе будет предпринята попытка аргументировать необходимость различения преступного сообщества и преступной организации на основе выделения типичных черт и признаков этих разновидностей.
Определение преступного сообщества (преступной организации) содержится в ч. 4 ст.35 УК РФ, где указано, что "преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях.
Анализ данной дефиниции приводит к следующим выводам.
На наш взгляд, в цитируемом положении закона дается два варианта определения преступного сообщества: 1) как сплоченной организованной группы (организации), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, и 2) как объединения организованных групп, созданного в тех же целях.
На основании анализа характеристических признаков преступных группы, организации, сообщества, указанных в законодательстве и научных источниках, нам представляется неточной редакция ч.4 ст.35 УК 1996 г. по следующим соображениям.
1. Первое определение преступного сообщества как сплоченной организованной группы (организации), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, вызывает сомнения. В нем законодатель фактически ставит знак равенства между преступным сообществом, преступной организацией и сплоченной организованной группой, созданной для совершения тяжких и особо тяжких преступлений.
Приведенное определение показывает, что в основе понятия преступного сообщества лежит понятие организованной группы. В связи с чем систематическое и логическое толкование ч.ч. 1-4 ст. 35 УК дает основание считать преступным сообществом объединение двух лиц, обладающее признаками устойчивости и сплоченности, когда эти лица совершили одно преступление и намеревались вновь совершить такое же преступление. Отличить такое сообщество от организованной группы и даже группы лиц, предварительно договорившихся на совершение преступления, весьма сложно, если вообще возможно.
2. Из текста следует, что преступное сообщество отличается от организованной преступной группы "недостающими" у последней сплоченностью и целью совершения тяжких и особо тяжких преступлений. Это неубедительно, так как:
а) сплоченность, как и устойчивость, – оценочный признак. Его использование законодателем в качестве самостоятельного признака означает, что он отличается от устойчивости. Однако содержание термина "сплоченность" не имеет четкого определения ни в теории уголовного права, ни в правоприменительной практике. Одни авторы в основу отличий сплоченности от устойчивости кладут объективные характеристики. Так, Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов к таковым относят: "круговую поруку", наличие общего денежного фонда или "общака", "коррумпированность", конспирацию, наличие специальных технических средств . В.Л. Фунтиков утверждает, что в подобных организациях "низы" не знают "верха", если знают, то только часть системы .
Считаем, что поскольку круговая порука, конспирация и наличие специальных технических средств достигаются в ходе подбора и распределения соучастников, установления дисциплины со стороны организатора или руководителя, то эти признаки являются составной частью характеристики организованного преступного объединения любой разновидности. Если же за основу разграничения преступного сообщества (преступной организации) и организованной группы взять степень проявления этих характеристик, то для квалификации, как верно подметил П.В. Тепляшин, подобный подход будет совершенно не приемлем , так как фактически невозможно установление большей или меньшей степени коррумпированности, конспирации и т.п. Кроме того, как верно отмечает А.Л. Репецкая, эти признаки следует относить к криминологическим, а не к уголовно-правовым .
Другие авторы ссылаются на характер субъективных связей между членами преступного сообщества и полагают, что сплоченность – это социально психологическая характеристика, она отражает общность участников в реализации преступных целей. Между участниками, а также отдельными группами, составляющими такое сообщество, наиболее тщательным образом распределены все связи и обязанности .
Такому "сообществу свойственная высшая степень согласованности между соучастниками" . Однако разве организованной группе не свойственная общность соучастников? Степень же согласованности вообще не поддается конкретизации.
Вызывает недоумение и мнение А.М. Быкова, считающего, что только преступное сообщество характеризуется ориентацией на незаконное получение постоянных и все возрастающих доходов, появлением в такой организации блоков защиты и прикрытия . На наш взгляд, данными признаками может обладать и организованная группа, и даже группа лиц по предварительному сговору.
По словарю С.И. Ожегова, сплоченный – дружный, единодушный, организованный . Словарь синонимов определяет: сплоченный прочно связанный дружбой, проникнутый единодушием, взаимопониманием .
Все вышесказанное позволяет констатировать, что такие признаки как "устойчивость" и "сплоченность" взаимосвязанные характеристики. И, соответственно, отсутствие четкого определения термина "сплоченности" не дает возможности положить его в основу разграничения организованной группы от преступного сообщества, преступной организации и квалифицировать последние. Эти признаки неразрывно, органически могут присутствовать в понятиях организованной группы и преступной организации, преступного сообщества.
Дополнением к выше приведенным аргументам сделанного вывода, будет служить тот факт, что по результатам исследований, проведенных, главным образом, в области психологии, групповая сплоченность является своего рода "результирующей" тех сил, которые удерживают людей в группе .
Представляется, что организованность, устойчивость преступного объединения (развернутые выше) – и есть совокупность признаков, предполагающих такое "результирование". Без определенной степени сплоченности организованность и устойчивость невозможны . Не случайно Л. Гаухман и С. Максимов вынуждены признать, что "все признаки устойчивости присущи и сплоченности ;
б) не привносит ничего нового и указание на цель совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Во-первых, практически все преступления, совершаемые организованными группами, являются тяжкими. Во-вторых, цель на совершение тяжкого или особо тяжкого преступления не всегда предполагает более высокую подготовленность групповых образований, их организованность.
Кроме того, как известно, преступные сообщества и организации создаются и функционируют часто совсем для других целей – извлечения сверхвысоких доходов в легальном (и нелегальном) бизнесе, "охраны" легальных коммерческих структур, легализации преступных капиталов, назначения т.н. "смотрящих" и "положенцев" на территориях и в местах лишения свободы, определения ответственных за воровскую кассу и т.д. Во всяком случае, истинные цели, объединяющие в преступные сообщества и организации, могут маскироваться под вполне легальные "прикрытия". Таким образом, наличие указания в упомянутых ч. 4 ст. 35 и ст. 210 УК о специальной цели – "совершение тяжких и особо тяжких преступлений" затрудняет противодействие преступной деятельности преступных организаций и сообществ, несомненно, сужает возможности уголовно-правовой борьбы с организованной преступностью. И, как верно отметил Н.П. Водько, определять качество преступного образования через тяжесть совершенного его участниками преступления некорректно .
3. Законодатель в ст. 35 УК не делает каких-либо различий между преступным сообществом и преступной организацией, ставит знак тождества между ними. Если такое тождество существует, то употребление в норме закона двух терминов, характеризующих одно понятие, очевидно неоправданно. Такой подход законодателя лишь вносит сумятицу и вызывает непродуктивные теоретические поиски сходств и различий преступного сообщества и преступной организации .
Кроме того, на наш взгляд, преступная организация неверно отождествляется и со сплоченной организованной группой. Этот вывод предопределен, во-первых, невозможностью проведения фактического отличия указанных разновидностей по признаку сплоченности, о чем говорилось выше. Во-вторых, преступная организация, рассматриваемая в качестве самостоятельной разновидности соучастия, – это объединение, на наш взгляд, именно многочисленное, а не участие в ней двух лиц. Организации в такой ситуации быть не может, так как между двумя лицами вряд ли возможно наличие сложных организационных структур. В противном случае, учитывая вышеизложенное, следует, что преступная организация является разновидностью организованной группы, которая исчерпывает социальные и психологические внутригрупповые признаки, и выделение ее в качестве специфической разновидности нецелесообразно.
Представляется, что в основе преступной организации как разновидности соучастия в групповом преступлении лежат прежде всего признаки межгрупповых связей. Преступная организация является сложным иерархическим построением определенных групп, иногда их конгломератом . По нашему мнению, прав А.И. Гуров, выделяя в качестве характеристики преступной организации наличие сетевой структуры .
Преступное же сообщество, как верно отмечено А.И. Долговой, представляет собой консолидацию лидеров преступной среды .
Следовательно, законодательное определение понятия преступного сообщества (преступной организации) по сути неточно, а по форме тавтологично.
Все изложенное свидетельствует о пока недостаточной уголовно-правовой базе борьбы с организованной преступностью в России.
Мы согласны с мнением А.И. Долговой, которая справедливо указывает, что в новом УК РФ опять дал о себе знать старый подход, связанный, по меньшей мере, с непониманием сути специфического характера борьбы с организованной преступностью .
К сожалению, авторы нового УК не сумели увидеть разницу между уровнями организованности преступных группировок. "Преступное сообщество" и "преступная организация" употребляются как синонимы, что явно противоречит криминологическим реалиям.
Законопроект "О борьбе с организованной преступностью" занимает более четкую и криминологически обоснованную позицию. Так, под преступной организацией понимается – объединение лиц, либо организованных групп, либо банд для совместной преступной деятельности с распределением между участниками функций по:
а) созданию преступной организации либо руководству ею;
б) непосредственному совершению преступлений, предусмотренных статьями Особенной части УК;
в) иным формам обеспечения создания и функционирования преступной организации.
Преступное сообщество в законопроекте определено как объединение организаторов, или руководителей, или других участников преступных организаций, или организованных групп, или банд, или иных лиц для совместной разработки либо реализации мер по координации, поддержанию, развитию преступной деятельности соответствующих формирований или лиц, либо мер по созданию благоприятных условий для преступной деятельности занимающихся ею лиц, организованных групп, банд, преступных организаций, а также по организации совершения тяжких преступлений в указанных целях .
Общим в понимании сущности преступных сообществ и организаций является то, что деятельность членов таких преступных объединений, выходит за рамки совершения конкретных преступлений. Появляется потребность в обеспечивающей поддержание и развитие преступной деятельности: в "отмывании" преступных доходов, в координации деятельности различных членов преступных формирований, в выработке общей линии поведения, стратегии, тактики деятельности, в определении характера взаимодействия с другими сообществами, группами и т.д.
В характеристике объективных и субъективных признаков, присущих преступной организации, преступному сообществу, имеются ряд существенных черт, которые позволяют, на наш взгляд, различать их как между собой, так и разграничивать с организованной группой.
Для преступной организации характерно иерархичное построение. Данное организованное преступное формирование состоит из лиц либо, что чаще, из объединения организованных групп, между которыми распределены функции (роли) не только в рамках конкретных преступных посягательств, но и связанные с функционированием в целом данного преступного объединения: созданием и руководством преступной организацией; непосредственным совершением преступлений; иным формам обеспечения потребностей криминальной организации (обеспечение безопасности, легализации преступных доходов и т.п.). В процессе преступной деятельности членов преступных организаций происходит "разделение "преступного труда" между участниками и "абстрагирование" определенной их части от совершения конкретных преступлений путем создания условий, обеспечивающих эффективное выполнение преступной деятельности" . Поэтому в таких структурах наряду с лицами, совершающими конкретные преступления, появляются лица, организующие и обеспечивающие эту деятельность, но не принимающие участия в конкретных преступных деяниях.
Так, при расследовании уголовного дела в отношении Курбанова, Муминова, Додова и Хокироевой, обвиненных и впоследствии признанных виновными Московским городским судом в совершении преступлений, предусмотренных ст. 210 и ч. 4 ст. 228 УК РФ, было установлено, что преступления совершены ими в г. Москве при следующих обстоятельствах .
Курбанов, будучи хорошо знаком с неустановленным следствием руководителем преступной организации, организованной в г. Москве для сбыта наркотических средств, достоверно зная от него о систематических незаконных поставках их в Москву в особо крупных размерах, предложил Муминову, на что тот дал свое согласие, совместно организовать незаконный сбыт наркотических средств. Муминов вовлек в организованное преступное объединение Додова и Хокироеву.
Додов, согласно обговоренной роли, разработал план по незаконному сбыту наркотических средств и создал структурное подразделение, через которое он, Курбанов, Муминов с неустановленными соучастниками неоднократно, а Хокироева однократно, приняв участие в созданной преступной организации и в его структурном подразделении, совершили незаконное приобретение, хранение в целях сбыта, перевозку и сбыт наркотического средства - героина в особо крупном размере.
В процессе расследования преступной деятельности указанных лиц было установлено наличие иерархической структуры в данном преступном формировании, разделение функций и обязанностей между его участниками, разработанная и четко выполняемая схема по реализации наркотических средств, отработанная система конспирации и защиты от правооохранительных органов.
В основе преступной организации лежит ее организованность. Выше уже приводилось этимологическое значение этого термина, предполагающее, прежде всего, наличие управления. "Понятие организации, - отмечает Г.И. Петров, – имеет динамический смысл, означающий координацию деятельности людей по достижению их общих целей". Термин "организация" выражает главное в управлении, его сущность" .
Организация объективно строится как обезличенная структура связей и норм, связанная с администрированием, то есть руководством. Предметом анализа такой организации выступает целостность структуры, иерархическое построение и взаимодействие с внешней средой. Речь идет о равновесии, самоуправлении, разделении преступной деятельности на ее составляющие, в конечном итоге – об управляемости организации, то есть о наличии основного признака организации управления .
Управление, организация выполняют одну и ту же социальную функцию – они координируют, согласуют совместную деятельность людей. "... Управление представляет собой общее согласование организационных функций, обеспечивающих достижение в процессе совместной деятельности людей поставленной цели" – пишет Ю.М. Козлов .
Согласованность преступной организации состоит и в том, что у всех ее членов имеется общий план преступной деятельности, который они реализуют совместными действиями.
Так, Александров и Терехов были осуждены Мосгорсудом за участие в преступном сообществе (преступной организации); нарушение таможенного законодательства РФ; контрабанду; легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем, и использование заведомо подложного документа.
В процессе расследования, в частности, было установлено, что в 1995 г. не установленным следствием лицом, в отношении которого дело выделено в отдельное производство, создал организованное преступное объединение, в состав которого вошли Александров, Терехов и другие лица, в отношении которых дела также выделены в отдельное производство.
Организатором и руководителем были определены цели и задачи, направленные на получение наживы и неосновательного обогащения. Он же распределил роли каждого соучастника, разработал план доставки с нарушением таможенного законодательства и контрабандой в Россию из Америки через Латвию аккумуляторных батарей для последующей реализации и отправки из России в Латвию денежных средств также с нарушением таможенного законодательства РФ.
В приговоре наряду с другими признаками в качестве существенных характеристики, положенных в основу обоснования наличия в действиях указанных лиц состава, предусмотренного ст. 210 УК РФ, суд указал следующие:
- организация имела своего руководителя, который распределял обязанности;
- действия всех членов преступного сообщества (преступной организации) были скоординированы и взаимообусловлены;
- все эти действия совершались под руководством... .
Признаки руководства (управляемости) преступных организаций наличествуют и в других проанализированных нами материалах уголовных дел.
Таким образом, управление является существенной характеристикой организации любой человеческой деятельности, в том числе и противоправной. В этой связи управляемость, на наш взгляд, является конститутивным признаком преступных организаций, который необходимо отразить в законодательном определении данной разновидности соучастия.
На наш взгляд, характер причинной связи между действиями каждого из участников и наступающими последствиями в преступной организации и преступном сообществе по сравнению с другими разновидностями определенным образом изменяется. Наличие таких объединений как преступных организаций и сообществ уже становиться необходимым условием достижения преступного результата, а действия каждого из участников – необходимым условием их существования. Именно поэтому деяния лиц, направленные исключительно на координацию действий соучастников, поддержание функционирования указанных преступных структур, обеспечение конспирации их деятельности и другие действия, не связанные с совершением конкретных преступлений, все же находятся в причинной связи со всеми результатами деятельности преступных организаций и сообществ, в связи с чем должны определяться как уголовно наказуемое участие в преступных организациях и сообществах.
С субъективной стороны для преступных организаций существенным является то, что эти преступные объединения нацелены на осуществление совместной преступной деятельности с присущей ей систематичностью совершаемых преступлений.
Преступные организации создаются для совершения не одного преступления, а для занятия такой деятельностью систематически. На это обстоятельство обращает внимание и С.В. Афиногенов, называющий в числе признаков преступной организации множественность преступлений – создание его для многократного совершения преступлений .
Об этом свидетельствуют и изученные нами материалы уголовных дел, возбужденных по ст. 210 УК РФ.
Так, в мае 1999 г. Московским городским судом были осуждены Аксамитов и Трембачев . Расследованием было установлено, что Аксамитов в целях совершения многочисленных преступлений в г. Москве в 1997 г. выполнил действия, направленные на создание преступного объединения, в состав которого вовлек заведомо осведомленных о его преступных намерениях Трембачева, Андреева и не установленных следствием лиц. Под руководством Аксамитова в данной преступной организации были распределены преступные роли и обязанности между ее членами, она длительное время осуществляла в г. Москве и Владивостоке преступную деятельность, направленную на неоднократные хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием в крупном размере; изготовление и использование поддельных официальных документов и печатей; изготовление и сбыт поддельных ценных бумаг в валюте РФ, в крупном размере, причинение имущественного ущерба собственнику путем обмана и злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения. Осуществляемая указанными лицами преступная деятельность характеризовалась приемами конспирации и сокрытия. На момент возбуждения уголовного дела наряду с другими преступлениями, данная преступная организация совершила, в частности, 7 мошенничеств.
Таким образом, усложнение организационной структуры группового объединения даст на определенном этапе новое качественное явление - преступная организация. Конструктивным признаком преступной организации является наличие более высокой степени организованности, выражающейся в усложнении структуры, т.е. росте числа элементов и их функциональной взаимосвязи, подразумевающей криминальное "разделение труда": наличие в структуре специальных блоков, которые имеют организационные и вспомогательные функции, например: защиты, разведки, вербовки новых членов, группы прикрытия, психического воздействия, физического насилия, взаимодействия с другими преступными образованиями и др. В обобщенном плане элементы структуры преступной организации можно представить в виде трех основных блоков (звеньев) – организационно-управленческого, организационно-вспомогательного и непосредственно – исполнительского.
С учетом вышесказанного представляется возможным предложить следующее определение преступной организации.
Преступная организация – это управляемое объединение лиц или групп, образовавшееся для совместного занятия преступной деятельностью, действующее на основе функционального распределения ролей и обязанностей.
Преступное сообщество, по нашему мнению, также характеризуют ряд особенностей. Во-первых, преступное сообщество внешне представляет собой объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных объединений. Таким образом, как верно отметила А.И. Долгова, для преступных сообществ характерно сотрудничество не между криминальными формированиями, а – представителями этих формирований .
Основа создания преступных сообществ заключается, прежде всего, в обеспечении взаимодействия организованных групп, банд, преступных организаций. Целью преступных сообществ может выступать разработка планов и условий для осуществления преступной деятельности соответствующих формирований, а также обеспечение жизнедеятельности преступных формирований. Они могут распределять сферы и территории преступной деятельности, устанавливать связи и согласовывать действия с другими криминальными структурами . Таким образом, преступное сообщество представляет собой социально-организационный механизм, деятельность которого направлена на сплочение (консолидацию) преступной среды.
Как уже было отмечено, указание уголовного закона РФ в качестве единственной цели преступного сообщества – совершение тяжких или особо тяжких преступлений не соответствует реалиям и не позволяет привлекать к уголовной ответственности "координаторов" организованной преступной деятельности, так как лидеры преступной среды уже, как правило, не участвуют в совершении конкретных преступлений, они заняты выработкой общей линии поведения, стратегии и взаимной поддержки.
Иные походы к определению преступного сообщества наблюдаются и в законодательстве других государств. Так, уголовное законодательство Республики Беларусь дает лишь понятие преступной организации, не упоминая понятия "преступное сообщество". Согласно ст. 742 УК Республики Беларусь преступная организация – "объединение организованных преступных групп либо организаторов (руководителей), иных участников для разработки и реализации мер по осуществлению преступной деятельности либо создания условий для ее поддержания и развития" .
По нашему мнению, преступное сообщество можно определить как объединение организаторов, руководителей и иных представителей организованных групп, преступных организаций в целях разработки или реализации планов, условий для осуществления преступной деятельности.
В заключение рассмотрения данной главы отметим следующее:
1. Определение понятия преступного сообщества (преступной организации), содержащееся в нормах УК РФ, представляется нам неточным, снижающим эффективность уголовно-правовых средств борьбы с организованной преступностью в России. Основанием для такого вывода могут являться следующие основные аргументы:
а) признак "сплоченности" не возможно рассматривать в качестве существенной характеристики преступной организации или преступного сообщества, так как такие признаки как "устойчивость" и "сплоченность" взаимосвязанные характеристики. И, соответственно, отсутствие четкого определения термина "сплоченности" не дает возможности положить его в основу разграничения организованной группы от преступного сообщества, преступной организации и квалифицировать последние. Эти признаки неразрывно, органически могут присутствовать в понятиях организованной группы и преступной организации, преступного сообщества;
б) наличие указания в ч. 4 ст. 35 и ст. 210 УК о специальной цели – "совершение тяжких и особо тяжких преступлений" затрудняет противодействие преступной деятельности преступных организаций и сообществ, несомненно, сужает возможности уголовно-правовой борьбы с организованной преступностью;
в) понятия "преступное общество" и "преступная организация" употребляются как синонимы, что противоречит криминологическим реалиям.
2. В характеристике объективных и субъективных признаков, присущих преступной организации, преступному сообществу, имеются ряд существенных черт, которые позволяют, на наш взгляд, различать их как между собой, так и разграничивать с организованной группой.
Общим в понимании сущности преступных сообществ и организаций является то, что деятельность членов таких преступных объединений, выходит за рамки совершения конкретных преступлений. Появляется потребность в поддержании и развитии преступной деятельности: в "отмывании" преступных доходов, в координации деятельности различных членов преступных формирований, в выработке общей линии поведения, стратегии, тактики деятельности, в определении характера взаимодействия с другими сообществами, группами и т.д.
На наш взгляд, характер причинной связи между действиями каждого из участников и наступающими последствиями в преступной организации и преступном сообществе по сравнению с другими разновидностями определенным образом изменяется. Наличие таких объединений как преступных организаций и сообществ уже становиться необходимым условием достижения преступного результата, а действия каждого из участников - необходимым условием их существования. Именно поэтому деяния лиц, направленные исключительно на координацию действий соучастников, поддержание функционирования указанных преступных структур, обеспечение конспирации их деятельности и другие действия, не связанные с совершением конкретных преступлений, все же находятся в причинной связи со всеми результатами деятельности преступных организаций и сообществ.
3. В связи с тем, что без четкой, понятной правоприменителю терминологии обеспечить эффективную деятельность правоохранительных органов в борьбе с проявлениями организованной преступности вряд ли представиться возможным, автор на основе приводимых в работе доводов считает возможным предложить следующие определения преступной организации и преступного сообщества:
- преступная организация – это управляемое объединение лиц или групп, образовавшееся для совместного занятия преступной деятельностью, действующее на основе функционального распределения ролей и обязанностей;
- преступное сообщество - объединение организаторов, руководителей и иных представителей организованных групп, преступных организаций в целях разработки или реализации планов, условий для осуществления преступной деятельности.

2.3. Основание и пределы ответственности членов организованных преступных группировок

В предыдущих параграфах настоящего исследования нами уже обращено внимание на ряд проблем, связанных, в частности, с понятийными характеристиками в уголовном законе РФ организованных преступных объединений.
Кроме этого, как представляется, особое внимание следует уделить отдельным проблемам квалификации действий организаторов (руководителей) и иных участников организованных преступных объединений, так как уяснение содержания оснований и пределов ответственности участников организованных преступных формирований имеет важную роль для правильной квалификации указанных лиц. Этому в основном и будет посвящена данная глава.
Основания и пределы организаторов, участников организованных групп, преступных организаций и преступных сообществ имеют свои особенности.
Прежде чем говорить об этих особенностях, следует напомнить основные положения, касающиеся оснований и пределов ответственности соучастников.
Фактическим основанием уголовной ответственности соучастников является совершение каждым из них преступления, как деяния общественного опасного, противоправного, виновного и наказуемого.
Юридическим основанием ответственности соучастников является наличие в действиях каждого из них признаков конкретного состава преступления. Исполнители (соисполнители) выполняют непосредственно объективную сторону конкретного состава преступления, предусмотренного определенной статьей Особенной части УК РФ. Другие соучастники (организаторы, подстрекатели, пособники) создают для этого необходимые условия. Поэтому действия исполнителей (соисполнителей) преступления квалифицируются по соответствующей статье Особенной части УК, действия других участников, кроме того, по ст. 33 УК РФ.
Пределы уголовной ответственности соучастников вытекают из оснований ответственности и определены, во-первых, пределами личной виновности каждого соучастника, во-вторых, пределами, установленными статьей Особенной части УК, по которой квалифицированы их действия. Первое положение означает, что каждый соучастник отвечает за те последствия своего деяния, которые он предвидел, желал либо сознательно допускал или к которым он относился безразлично.
Поскольку деяние каждого соучастника является составной частью совместно совершенного преступления, весь совместно причиненный вред вменяется всем участникам. Второе положение означает, что наказание каждому соучастнику может быть назначено лишь того вида и в тех пределах, которые предусмотрены конкретной статьей Особенной части УК, за исключением случаев, специально предусмотренных законом, например, в статьях 64, 65 УК.
Наличие общих оснований и пределов уголовной ответственности соучастников не исключает их особенностей. Помимо общих в законе определены специфические требования, касающиеся ответственности и наказания соучастников. Эти требования относятся к преступной деятельности соучастников и к их последующему после совершения преступления поведению.
Первая группа требований закреплена в ч. 1 ст. 34 и ч. 1 ст. 67 УК РФ, их суть сводится к учету характера и степени фактического участия каждого из соучастников в совершении преступления.
Характер участия в преступлении - это осуществляемая соучастником роль: исполнителя, организатора, подстрекателя или пособника. Степень фактического участия в преступлении – это проявленная соучастником активность при выполнении той или иной роли.
Вторая группа требований связана с деятельным раскаянием соучастников в форме способствования раскрытию преступления.
Следует отметить, что уголовная ответственность соучастников зависит не только от характера и степени их фактического участия в преступлении, но и от разновидности соучастия, в которой осуществлена совместная преступная деятельность. Эта зависимость выражается, во-первых, в том, что совершение преступления определенными разновидностями соучастия – группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой являются квалифицирующими либо особо квалифицирующими признаками ряда составов преступлений, что влечет повышенную ответственность соучастников.
Во-вторых, совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) является обстоятельством, отягчающим наказание (п. "в" ч. 1 ст. 63 УК РФ).
В-третьих, как уже было обозначено выше, основания и пределы организаторов, участников организованных групп, преступных организаций и преступных сообществ имеют свои особенности.
Фактическим основанием уголовной ответственности организаторов, руководителей преступных формирований является совершение каждым из них преступления в виде создания преступного объединения либо руководство ими. Эта деятельность может быть многообразной: подбор участников, распределение между ними ролей, дача конкретных указаний, разработка плана совершения преступлений и т.д. Суть этой деятельности состоит в соединении усилий других лиц в целях дальнейшей совместной преступной деятельности.
Сходство фактических оснований ответственности лиц, создавших организованную группу или руководивших ею, и лиц, создавших преступную организацию либо преступное сообщество или руководивших ими, не исключает их специфики.
Лидеры организованных групп соединяют усилия других соучастников для совершения конкретных преступлений, руководители преступных организаций соединяют усилия других соучастников не только в рамках непосредственного совершения преступлений, но и по иным формам обеспечения создания и функционирования преступной организации. Организаторы преступного сообщества соединяют усилия особой категории лиц – лидеров и активных участников преступных формирований в целях "создания, поддержания и консолидации той среды, эффективное функционирование которой создает реальную возможность для совершения преступлений другими лицами" .
Юридические основания уголовной ответственности организаторов преступных групп состоят в наличии в действиях каждого из них признаков конкретного состава преступления. Однако и в юридических основаниях ответственности каждого вида организаторов преступных объединений есть свои особенности. Юридические основания ответственности организаторов преступных организаций и преступных сообществ состоят в непосредственном выполнении ими состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. В этом смысле указанные лица всегда являются исполнителями преступления, поэтому их действия квалифицируются по указанной норме без ссылки на ст. 33 УК.
Создание организованной группы, согласно ч. 6 ст. 35 УК, в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части УК РФ, влечет уголовную ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана.
Лица, создавшие организованную группу либо руководящие ими, могут являться, наряду с другими соучастниками, и соисполнителями конкретных преступлений, однако, по нашему мнению, только в тех случаях, когда они выполняют хотя бы часть объективной стороны конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК. В остальных случаях деятельность этих лиц не образует объективную сторону конкретного состава преступления, предусмотренного определенной статьей Особенной части УК, поскольку она лишь создает необходимые условия для совершения преступления другими лицами. Поэтому действия таких организаторов, на наш взгляд, должны квалифицироваться как по статье Особенной части УК, по которой квалифицируются действия исполнителя преступления, с учетом квалифицирующего либо особо квалифицирующего признака – совершение преступления организованной группой, так и по ч.3 ст. 33 УК РФ.
В правоприменительной практике по данному вопросу существует иная точка зрения. Так, еще в 1991 году Верховный Суд СССР указал, что действия лиц, совершивших преступления в составе организованной группы, квалифицируются независимо от роли выполняемой каждым соучастником, как соисполнительство, без ссылки на ст. 17 УК РСФСР (ст. 33 УК РФ) . Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" в п. 10 также рекомендует при признании убийства, совершенным организованной группой, действия всех участников независимо от их роли в преступлении квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ .
Теория уголовного права высказывает двойственные оценки этого факта. Одни авторы признают его неправильным , поскольку он противоречит закону, другие соглашаются с вышеприведенным подходом , обосновывая это, в частности, тем, что "... в организованной группе именно качественно новый взаимодействующий характер связи и позволяет определять степень общественной опасности содеянного исходя не из той части, которая была совершена конкретным ее участником, и не раздельно, а в совокупности, в целом. Поскольку преступная деятельность организованной группы – это совокупная деятельность всех ее членов, причем такая, которая позволяет говорить о ее качественной специфике по сравнению с соучастием в узком смысле слова, поскольку эту деятельность невозможно адекватно отразить в категориях собственно соучастия" .
С этим сложно согласиться. По нашему мнению, правы те ученые, которые указывают на тот факт, что квалификация действий лиц, совершивших преступления в составе организованной группы, независимо от роли выполняемой каждым соучастником, как соисполнительство, без ссылки на ст. 33 УК РФ, противоречит закону. Обоснованием такого вывода будут являться следующие положения:
1. Новый уголовный кодекс РФ урегулировал определенные правила квалификации соучастия. Так ст. 34 УК предусматривает нормы об ответственности соучастников преступления. Части 1 и 3 указанной статьи гласят: "ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления", "уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления". В свою очередь, согласно ч. 2 ст. 33 УК, "исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями)...". Под непосредственным совершением преступления либо непосредственным участием в преступлении в теории уголовного права и на практике признается совершение деяния, полностью либо частично составляющего объективную сторону состава преступления.
Буквальное толкование анализируемых норм позволяет выделить ряд правил квалификации соучастия в преступлении применительно к интересующей нас проблеме:
1) ответственность соучастников определяется характером и степенью ф а к т и ч е с к о г о участия каждого из соучастников в совершении преступления, т.е. квалификация и наказуемость соучастников определяется их фактической ролью в преступном деянии;
2) квалификация деяний организаторов, подстрекателей и пособников преступления производится по статье Особенной части УК с обязательной ссылкой на ст. 33 УК. Такая ссылка необходима потому, что в Особенной части составы сконструированы в расчете на субъекта, индивидуально выполняющего состав, либо соисполнителей в группах. Организатор совершения преступления, подстрекатель и пособник сами состава не выполняют, при квалификации их деяний следует сослаться на ст. 33 УК РФ, которая предусматривает их ответственность.
2. В ч. 5 ст. 35 УК РФ определено: "лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали".
Очевидно, что в этой норме нет указания, на какие бы то ни было специальные правила квалификации деяний организатора, подстрекателя, пособника в организованных разновидностях соучастия.
Таким образом, анализ вышеуказанных норм, позволяет сделать определенные выводы:
1. Когда законодатель говорит об ответственности организатора, подстрекателя и пособника и необходимости при квалификации ссылки на ст. 33 УК РФ (если они не являлись одновременно соисполнителями), то это законоуставление имеет значение общего принципа, одинаково касающегося любого группового преступного образования, независимо от степени его организованности.
2. Предложение рассматривать действия организатора, руководителя либо иных участников организованной группы, преступного сообщества (преступной организации), преступная деятельность которых фактически заключается лишь в пособничестве или подстрекательстве, в качестве исполнителей преступления, совершенного организованной группой, в котором они не принимали непосредственного участия, противоречит определению понятия исполнителя и соисполнителя, данному в ч. 2 ст. 33 УК РФ.
Там, где законодатель считает необходимым признать преступной собственно организационную деятельность как таковую либо участие в организованных преступных объединениях, он конструирует соответствующие составы посягательств на различные объекты (например: ст. ст. 208, 209, 210, 212, 239, 279). Следовательно, организаторы, руководители, участники организованных преступных формирований не избегут повышенной ответственности, содеянное ими будет квалифицировано по совокупности: по статье, в которой определены признаки организации, руководства преступной деятельностью либо участия в таковой, а также по соответствующим статьям, в которых предусмотрены составы тех конкретных преступлений, в совершение которых указанные лица внесли свой конкретный преступный вклад.
Сделанные выводы находят подтверждение в судебной практике. Так Сергиенко С.А. была признана виновной в пособничестве в совершении разбойного нападения организованной группой, в целях завладения имуществом в крупном размере и с применением оружия, ее действия были квалифицированы в суде по ст. 33 и ст. 162 ч. 3 п.п. "а", "б". Содеянное Сергиенко заключалось в том, что она согласно распределения ролей в преступной группе выходила на шоссе и останавливала проходившую мимо автомашину, предлагала заехать в уединенное место для распития спиртных напитков. Во время их распития сообщники Сергиенко нападали на водителя, угрожая оружием, избивали его, связывали и завладевали автомашиной. Сергиенко приняла в таком качестве участие в двух совершенных организованной группой нападениях .
Специфика пределов уголовной ответственности организаторов и руководителей организованных преступных объединений по сравнению с пределами уголовной ответственности организаторов конкретных преступлений состоит в том, что они расширены. В соответствии с ч.5 ст.35 УК РФ организаторы либо руководители организованных групп, преступных организаций, преступных сообществ несут уголовную ответственность не только за их организацию либо руководство в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части уголовного кодекса, но и за все преступления, совершенные организованной группой, преступной организацией, преступным сообществом, которые охватывались умыслом указанных лиц.
Некоторые ученые, высказываясь по этому вопросу, считают, что пределы уголовной ответственности организаторов и руководителей организованных преступных объединений расширены необоснованно, что такое положение противоречит общей доктрине соучастия в преступлении . Аргументируя это тем, что "деятельность нескольких лиц должна быть умышленной и совместной. Это означает наличие не просто умышленной деятельности соучастников, но и, кроме того, наличие у них совместного умысла и объективной связи между поведением каждого из соучастников и преступным результатом. Одно лишь осознание и желание организатором преступного объединения факта совершения его участниками преступления без признаков совместности соучастия не могут служить основанием для привлечения организатора к уголовной ответственности за это преступление" .
У нас вызывают сомнения эти доводы. Как уже отмечалось в предыдущей главе, объективно совместность деятельности соучастников означает, во-первых, то, что преступление совершается взаимосвязанными и взаимообусловленными действиями (или бездействием) соучастников; во-вторых, наличествует общий для всех соучастников преступный результат; в-третьих, установлена необходимая причинная связь между поведением каждого из соучастников и общим преступным результатом. Объективное проявление признака совместности при совершении преступлений организованными преступными объединениями имеет специфические черты, проявляющиеся, в частности, в предварительном тщательном планировании преступления, распределении ролей между соучастниками. Между участниками таких объединений может быть осуществлена значительно более сложная дифференциация ролей.
Так, организатор сам непосредственно может не участвовать в совершении конкретных преступлений. Однако создание организованных преступных структур либо руководство ими уже само по себе выступает в качестве необходимого условия их дальнейшей преступной деятельности и, соответственно, достижения общего преступного результата. Следовательно, деятельность лиц, создавших организованную группу, преступную организацию или преступное сообщество либо руководившее ими, создает необходимые условия для совершения преступлений другими участниками преступных объединений. По нашему мнению, это говорит о наличии в поведении организаторов и руководителей организованных преступных объединений наличие признака совместности как с объективной, так и с субъективной точки зрения, по отношению ко всем преступлениям, совершаемыми созданными либо руководимыми ими преступными структурами, охватываемые их умыслом.
Поэтому организаторы либо руководители организованных преступных объединений должны нести уголовную ответственность не только за их организацию либо руководство в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части уголовного кодекса, но и за все преступления, совершенные организованной группой, преступной организацией, преступным сообществом, которые охватывались умыслом указанных лиц, в качестве их организаторов. Понятие организатора, сформулированное в ч. 3 ст. 33 УК, позволяет осуществлять данное предложение, не противореча уголовному закону.
Менее четко выражена позиция законодателя об основаниях ответственности других участников преступных формирований. В соответствии с ч. 5 ст. 35 УК ответственность наступает за участие в организованной группе или преступном сообществе (преступной организации) в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса, а также за преступления, в подготовке и совершении которых они участвовали. Важное значение приобретает понятие "участие в организованной преступной группе (сообществе, организации)", не связанное с подготовкой и совершением конкретного преступления. К сожалению, в законе не раскрывается содержание участия в организованной группе, преступной организации, преступном сообществе.
В классическом смысле под термином "участие" понимается выполнение субъектом непосредственно объективной стороны какого-либо преступления, то есть непосредственное участие лица в совершении конкретных преступлений, планируемых организованными преступными формированиями, – выполнение роли исполнителя, соисполнителя конкретных преступлений. Однако участие может заключаться и в иных действиях. Участник может снабжать преступное объединение оружием, подыскивать подходящие для преступных посягательств объекты, укрывать членов формирования, хранить и сбывать добытое преступным путем имущество, привлекать новых членов , обеспечивать безопасность и иные формы потребностей криминальной организации.
Участник организованного преступного объединения согласует свое поведение с участниками планируемого преступления, а те согласуют свое поведение с ним. Имеет место взаимное согласование деяний в ходе совместного приготовления к преступлению. Каждый из участников обязуется выполнить согласованную часть единого преступного посягательства, и осознает, что эта деятельность осуществляется в связи с принадлежностью его к организованному преступному формированию.
Резюмируя теоретические наработки по рассматриваемой проблеме, необходимо отметить, что нам представляется убедительной позиция проф. В.С. Прохорова об ответственности членов преступной организации. "Действия каждого члена организации находятся в причинно-следственной связи с тем вредом, который наступает в результате совершения организацией преступления. Исходным пунктом развития процесса причинения следует считать факт вступления члена организации в ее ряды ... Общий характер умысла, выражающийся в соглашении на осуществление индивидуально-неопределенных преступных актов, является субъективной предпосылкой вменения" .
Таким образом, для установления факта участия в деятельности организованного преступного объединения достаточно лишь вступления в него и выполнения деяний обязательно в интересах этого формирования, даже если вступивший и не участвовал непосредственно в совершении конкретных преступлений.
Очевидным нам представляется и тот факт, что законодатель не реализовал полностью теоретические наработки, не конкретизировав содержания участия в организованных преступных группировках. Между тем необходимость такого уточнения, как верно подметил В.Н. Сафонов, понятна, т.к. в противном случае многие проявления организованной преступной деятельности окажутся вне правового регулирования . Действующая ныне редакция ч. 5 ст. 35 УК не обеспечивает эффективность борьбы с таким опасным звеном соучастия в виде организованной преступной деятельности, которое не связано с совершением конкретных преступных посягательств, а заключается в обеспечении "жизнедеятельности" преступных группировок, оказании содействия в разработке или реализации мер по осуществлению организованной преступной деятельности либо создании условий для ее поддержания и развития.
Анализ высказанных в теории уголовного права точек зрения позволяет выделить две позиции. Одни авторы предлагают учитывать в отдельной норме Особенной части активное участие в группе . Эта позиция вызывает у нас сомнение: во-первых, неопределенностью понятия "активное"; во-вторых, одинаково будут квалифицироваться действия участников различных преступлений: вымогательства, контрабанды, мошенничества, "заказных" убийств и т.д. По мнению других ученых, в основу криминализации следует положить функции участников группы и в качестве таковых называют организационные внутригрупповые функции . Эта, в целом приемлемая позиция, однако, тавтологична, т.к. в одной статье Общей части будут упоминаться организаторы групп и участники групп, выполняющие организационные функции.
На наш взгляд, функции участников организованных преступных объединений при их криминализации должны быть определены в нормах Общей части, охватывать как можно полнее возможные функции (роли) не только в рамках конкретных преступных посягательств, но и связанные с функционированием в целом преступных объединений, и, в то же время, не следует загромождать Уголовный закон перечислением этих функций.
Приемлемым, по нашему мнению, в этом отношении является опыт уголовного законодательства Республики Беларусь, к которому мы уже обращались. Согласно части второй статьи 742 данного закона, участник преступной организации – "лицо" умышленно принимающее участие в деятельности преступной организации или оказывающее содействие в разработке или реализации мер по осуществлению такой деятельности либо созданию условий для ее поддержания и развития", а в части 3 указанной статьи говорится об ответственности за "участие в преступной организации в любой иной форме".
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что учет особенностей оснований и пределов уголовной ответственности организаторов и иных участников преступных формирований в деятельности судов позволит практически реализовать принципы уголовного права, прежде всего вины и справедливости, дифференцировать и индивидуализировать ответственность соучастников преступления.
Специфические особенности ответственности участников преступных объединений вызывают необходимость, на наш взгляд, и особого подхода к решению вопросов об освобождении таких лиц от уголовной ответственности, применения к ним таких гуманных институтов как условное осуждение, назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление.
Говоря о проблемах совершенствования уголовного законодательства в сфере борьбы с организованной преступностью, представляется важным коснуться этой проблемы. Действующий Уголовный закон РФ содержит специальное установление на этот счет лишь применительно к назначению более мягкого наказания, определяя в ст. 64 УК, что "...при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления наказание может быть назначено ниже низшего предела...".
Логично предположить, что применение возможностей освобождения от уголовной ответственности, условного осуждения, назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление Уголовным законом, должно носить ограниченный характер. Разумеется, в группах встречаются участники, характер и степень участия которых в преступной деятельности весьма значительны в сравнении с другими членами, однако это обстоятельство не может предрешать отрицательный вывод, в частности, в вопросе об освобождении от уголовной ответственности участников криминальных группировок.
Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться с В. Алексеевым, который предполагает возможным существование специальных оснований освобождения второстепенных участников преступных групп от уголовной ответственности, условиями которого могли бы стать: активное способствование следствию в изобличении других участников объединений и возмещение ущерба, причиненного преступлением .
По нашему мнению, наличие в УК нормы, которая бы закрепляла положение, согласно которому участник организованной группы, преступной организации либо преступного сообщества, добровольно заявивший об их существовании и способствовавший разоблачению их участников, мог быть освобожден от уголовной ответственности, если в его деянии отсутствуют признаки иного состава преступления, следовало бы признать рациональным. Такое урегулированное законом положение, несомненно, может иметь большое превентивное значение, а также способствовать осуществлению оперативно-розыскной деятельности в интересах борьбы с организованной преступностью.
Нами затронуты только некоторые из уголовно-правовых проблем борьбы с организованной преступностью, которые, наряду с вопросами понятийного аппарата, необходимо разрешить законодательным путем в первую очередь. В частности, учет особенностей оснований и пределов уголовной ответственности организаторов и иных участников преступных формирований в деятельности судов позволит практически реализовать принципы уголовного права, прежде всего вины и справедливости, дифференцировать и индивидуализировать ответственность соучастников преступления, таким образом повысив эффективность норм Уголовного закона Российской Федерации.

Страница: 1 2 3 4 5