Hotline


Социо-криминологические и правовые подходы к оценке деятельности организованных группировок криминальной направленности и меры борьбы с ними. 2003г.

 Версия для печати

 

book_5.rar (0 байт)  

В монографии использованы новейшие методологические подходы к оценке организованной преступности в целом как организованной системы; исследованы ее структурные элементы как подсистемы; обосновано введение в уголовное право института организованности и новых категорий ее участников.

 

Приложения, ссылки и таблицы доступны в прикрепленном архиве книги.
ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. Современные методологические подходы познания организованной преступности как организованной системы

1.1. Системный подход и системный анализ в общей характеристике организованной преступности
1.1.1. Общее представление о системном подходе и системном анализе как методологии познания организованной преступности
1.1.2. Системный подход и теория организации применительно к организованной преступности
1.2. Системный анализ организованных группировок криминальной направленности
1.3. Системный анализ организованной деятельности криминальной направленности
1.4. Системный анализ организованного управления криминальной направленности
1.5. Классификация (типология) организованных группировок, организованной деятельности и организованного управления криминальной направленности

Глава 2. Административно-правовой контроль (надзор) над организованными группировками криминальной направленности

2.1. Понятие государственно-административного воздействия на организованную преступность
2.2. Государственно-административный контроль (надзор) как метод воздействия на организованную преступность
2.3. Проблема административно-правового контроля в отношении ОГКН
2.4. Правовые основания постановки на административный учет ОГКН
Глава 3. Уголовно-правовая характеристика организованной преступной группы, преступной организации и преступного сообщества и борьба с ними

3.1. Общая характеристика уголовно-правовых мер борьбы с организованной преступностью
3.2. Организованные преступные группировки и соучастие
3.2.1. Уголовно-правовая характеристика организованной преступной группы
3.2.2. Уголовно-правовая характеристика преступной организации, преступного сообщества
3.2.3. Основание и пределы ответственности членов организованных преступных группировок

Глава 4. Уголовно-правовой анализ организованных группировок и их деятельности, а также организованного управления ими криминальной направленности

4.1. Уголовно-правовой анализ организованных группировок криминальной направленности
4.2. Уголовно-правовой анализ организованной деятельности криминальной направленности
4.3. Уголовно-правовой анализ организованного управления криминальной направленности
4.4. Институт организованности в уголовном праве


ВВЕДЕНИЕ

Приходится осознать, что криминологические и уголовно-правовые знания об организованной преступности как о системе должно опираться на другие отрасли знаний и научные подходы, на первый взгляд отдаленные от криминологии и уголовного права как основные источники традиционных устоявшихся положений о преступности.
В развитии криминологических знаний о преступности прослеживается два основных направления: фундаментальное и прикладное. Если главной целью первого направления является развитие базовых, методологических основ изучения криминологических явлений и процессов, то второго – обеспечение быстрой адаптации теории и практики борьбы с организованной преступностью к изменяющимся конкретным обстоятельствам. В основе фундаментальных знаний лежит обнаружение и понимание законов и закономерностей, позволяющих воспринимать организованную преступность в многообразии и единстве форм и способов ее существования и функционирования; в основе прикладных – кладутся основы системного познания, видение универсальных закономерностей организованной преступности в общей системе преступности, а на основе этого формируются глубокие профессиональные знания, умения, навыки и их понимание, так необходимые для постановки и решения профессиональных задач по умелой организации борьбы с ней.
Системный подход позволяет формировать профессиональное видение явлений и процессов независимо от их количественных и качественных характеристик организованной преступности. При владении профессиональными знаниями в области системных исследований появление российской организованной преступности в ее современном виде не явилось бы неожиданностью. Она стала таковой при традиционном предметном познании преступности. Исследование преступности в рамках ее самой не дает полных знаний о ее многообразных связях с множеством иных открытых социальных систем, а значит прогнозу ее количественным и качественным изменениям и возможности влияния на эти процессы со стороны общества и государства. Это приводило к тому, что борьба с преступностью велась на уровне задач для правоохранительных органов, а не проблем как формы понимания действительности обществом и каждым человеком в отдельности. Такое видение преступности вынуждает в криминологии как науке о преступности значительно усиливать философско-методологическое и социологическое направления.
Философия как наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления, вырабатывает обобщенную систему взглядов на мир, а значит и на организованную преступность. Эта наука понимания действительности заставляет переходить со здравого смысла изучения предмета исследования в область теоретического мышления, в результате которой осуществляется уже творческий процесс познания предмета изучения. Производятся новые знания. Происходит накопление уже самих знаний, что ведет к их количественному и качественному изменению.
Накопление знаний об организованной преступности, различных ее сторонах обусловливает необходимость установления связей с другими науками. Процесс же формирования связей между научными знаниями ведет к их интеграции, установлению межотраслевых и междисциплинарных научных связей. Так, в рамках традиционной криминологии уже невозможно познать сущность организованной преступности без использования знаний не только наук так называемого криминального цикла, но в большей степени социологии, теории систем, теории социальной организации, социальной психологии и т.п. Их применение значительно обогатило бы теорию и практику борьбы с организованной преступностью.
С их позиций организованную преступность целесообразно рассматривать не просто как систему, а организованную систему, что дает принципиально иную систему взглядов к объяснению таких феноменов как организованные преступные формирования, их организованная преступная деятельность и организованное преступное управление. Рассматривая организацию таких и подобных им феноменов как явление, процесс и управление, можно моделировать и прогнозировать всевозможные варианты проявления организованной преступности, принимать оптимальные решения возникающих криминологических, уголовно-правовых, административно-правовых и иных проблем. Одним из вариантов решения существующих проблем в практике борьбы с организованной преступностью в монографии рассматриваются вопросы использования административно-правовых ресурсов воздействия на организованную преступность, в частности, по опыту других стран предлагается ввести институт административного контроля (надзора) над различного рода организованными группировками криминальной направленности, в том числе организованными преступными формированиями, а также наряду с имеющимся институтом соучастия – новый институт в уголовное право – институт организованности.
Попытки решать возникающие проблемы, связанные с уголовно-правовой оценкой создания организационных структур криминального типа, их организованной деятельности, а главное – управленческой деятельности как самостоятельной криминальной деятельности в рамках соучастия так и не привели к успехам в борьбе с организованной преступностью. Мы поддерживаем позицию тех авторов, которые ставят вопрос о выходе за рамки традиционного института соучастия в отечественном уголовном праве при оценке преступной совместной деятельности преступных организационных структур, принципиально отличающихся от совместного совершения преступления группой лиц в традиционном их понимании.

Посвящается памяти
Светланы Сальниковой,
чья жизнь трагически оборвалась
до защиты диссертации

ГЛАВА 1

СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ ПОЗНАНИЯ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ КАК ОРГАНИЗОВАННОЙ СИСТЕМЫ

1.1. Системный подход и системный анализ в общей характеристике организованной преступности

1.1.1. Общее представление о системном подходе и системном анализе как методологии познания организованной преступности

Познание современной организованной преступности (ОП) в России протекает по пути собирания эмпирических фактов, их анализа и обобщения. Некоторые первичные выводы находили свое отражение в уголовном законодательстве. Тем не менее, малоэффективная борьба правоохранительных органов, прокуратуры и судов свидетельствует о неполноте знаний об ОП как особом социо-криминологическом явлении. В связи с этим требуются новые аналитические подходы к познанию ОП. ОП является сложным социальным явлением, как и вся преступность, с многочисленными связями и зависимостями, познание которого следует поднимать с эмпирического уровня. Необходим более высокий уровень познания, чем предметный, который позволял бы применять современные аналитические методы для абстрагирования объекта познания от реальности с последующим «примериванием» к ней.
Одним из таких современных аналитических методов является системный метод, основу которого составляет познание природы и общества, как системы. Содержанием системного подхода являются онтология систем (их бытие, существование), гносеология (познание систем и системность, знания о них) и управление системами (обеспечение их функционирования, совершенствования и развития, практика из созидания) .
Системный подход относится к обобщенным видам теорий познания окружающего нас мира, включающий в себя постановку для многих сблизившихся между собой наук общих задач, выработке общего для них понятийного и категориального аппарата, общей терминологии. Он возник как реакция на бурный рост аналитических подходов к науке, необходимость познания сущности явлений и процессов в мире, более высокий уровень обобщения в науке, существование, помимо причинно-следственных, иных связей и отношений, потребность в ином способе мышления .
Системность мира представляется в виде объективно существующей иерархии различно организованных взаимодействующих систем. Высокий уровень абстракции мышления позволяет создавать теоретические конструкции (модели) реально действующих иерархически взаимосвязанных систем, чтобы научным путем познать их сущность, закономерности функционирования, а затем сопоставить и согласовать их с реальными существующими системами. Теоретическое и практическое осмысление системных образований позволяет управлять ими с целью преобразования мира во благо общества, но не во вред самой природе.
В основе системного способа мышления лежит концепция целостности объекта, когда сложное образование невозможно свести к простому объекту, а целого – к части. Существовавший долгое время «элементаристский» способ мышления основывался на отыскании сущности сложного образования в его простом элементе, что с усложнением мира становилось недостаточным. Поэтому научные методы познания постоянно совершенствовались в направлении системного объяснения действительности.
Свой путь системный подход начал от появления и развития множества статистических методов, которые показали, что причинно-следственные связи не являются единственными. Наряду с ними были выявлены функциональные, корреляционные и другие виды связи. Стали появляться новые научные концепции, базирующиеся на качественно новых принципах. Среди них большое значение приобретает закон равновесия системы и др. Они положили начало кибернетике и общей теории систем. Исходным положением их становится изучение любого явления с точки зрения его организации, т.е. отношений частей системы внутри себя и самой системы с внешними системами.
Становилось очевидным, что речь шла о новом направлении исследовательской деятельности, выработке новой системы принципов научного мышления, формировании нового подхода к объектам исследования. В свете этого системный подход выработался как методологическая база совершенно нового способа мышления об организации и управлении системами. При этом он используется в тех случаях, когда требуется системное исследование объекта, т.е. со всех сторон, во взаимосвязи со всеми другими предметами, явлениями и процессами, которые связаны с этим объектом.
В XIX – XX вв. наука исходит из различения предмета и объекта знания. Новый способ познания трактует предмет исследований как созданную человеком в ходе исследования теоретическую модель некоего изученного объекта реального мира. Целое понимается уже не как простая сумма частей, а как функциональная их совокупность, которая формируется некоторым заранее задаваемым отношением между элементами; появляются интегративные свойства целого, отличные от свойств частей. Был открыт закон системного равновесия, появилось универсальное понятие структурной устойчивости. Открыта предсказательная функция новой методологии – системного познания. Марксизм подчеркивал активный характер человеческого познания, связывал системность научного знания с формами познавательной деятельности человека. Человек в процессе производства может действовать лишь так, как действует сама природа. Марксизмом были выдвинуты принципы анализа системности научного знания: историзм, единство содержания и формы, трактовка системности как открытой системы.
Врач, философ и экономист А.А. Богданов (1873-1928) в работе «Всеобщая организационная наука (тектология)» впервые попытался разработать общие принципы системного подхода. Основу тектологии составляет идея организованного (системного) похода к любому явлению. Под организованностью понимается свойство целого быть больше суммы своих частей. Чем больше расхождение между ними, тем система более организована. Тектология рассматривает явления со стороны их организованности и дезорганизации как крайних позиций ее функционирования. Тектология во многом предвосхитила появление кибернетики Н. Винера и У. Росс Эшби и общей теории систем (ОТС) Л. фон Берталанфи (1901-1972).
Если тектология и ОТС – это науки об организованности и системности явлений, то кибернетика – наука об управлении этими объектами. Тем самым понятие «организация системы» шире, чем понятие «управление».
Биолог и философ Л. фон Берталанфи сформулировал принципы открытости системы и программу построения ОТС. Суть открытости системы состоит в непрерывном движении ее элементов вокруг некоего постоянного равновесия. Программа построения ОТС есть всеобщая теория организации. Она является методологической основой для возникновения и существования различных организационных (системных) теорий и научных направлений. К ним относятся: классическая теория систем, теория моделирования, теория ячеек, теория графов, теория сетей, кибернетика, теория автоматов, теория игр, теория очередей, факторный анализ, системотехника, исследование операций, организационная психология и др.
В широком смысле ОТС видят как основополагающую, фундаментальную науку об исследованиях и конструированию систем, а в узком смысле – как специальные направления конкретных исследований явлений как систем. Отсюда системный подход - разъяснительное выражение процедур представлений объектов как систем и способов их описания, объяснения, предвидения, конструирования и т.д. Дальнейшее совершенствование системного подхода – в выработке нового – в противовес механическому видению мира, принципов новых направлений системных исследований. В соответствии с ОТС под системой понимается некоторое сложное целое, обладающее ярко выраженными границами и относительно независимыми составляющими, связанными между собой так, что изменение положения или состояния одной части с неизбежностью приводит к изменению состояния других частей .
Как отмечается, основой системного подхода является признание целостности сложного объекта, его границ и наличия у него внутренних и внешних связей.
Современное развитие системного подхода движется по направлению попыток построить системные концепции применительно к различным областям знаний, науки и техники. Например, в социологии возникли два основных подхода к исследованию общества и общественных образований – структурно-функциональный анализ и генетический анализ. Они связаны с исследованием общества и больших социальных групп, ведущую роль, в развитии которых играет способ производства, специфика экономических отношений через взаимодействие с политическими, правовыми, семейными, эмоциональными и др. отношениями, а также их особенностями на различных этапах исторического пути.
Обобщая изложенное можно сказать, что системный подход развивается по трем основным направлениям:
 системологии как теории технических систем;
 системотехники как практики;
 системного анализа как методологии.
Исторически системный подход возник как потребность практики в новейшем теоретическом объяснении все усложнявшихся различных сторон нашей жизни в природе, технике и обществе, предметное описание которых уже не удовлетворяло ни теорию, ни практику. В системном подходе наиболее распространенным направлением системных исследований считают системный анализ, под которым понимают методологию решения сложных задач и проблем, основанную на концепциях, разработанных в рамках теории систем.
Такая же потребность в новом методологическом подходе возникает при исследовании преступности как сложного социального явления, размеры, масштабы, живучесть, общественная опасность и многое другое которой поражает воображение ученых и ставит в тупик практиков и государственных деятелей. Это особенно проявилось с изменениями в преступности при переходе к новым социально-экономическим, социально-политическим, духовным ценностям и ориентирам развития российского общества и различным ее социальным группам. Системных подход к исследованию преступности и связанных с нею криминогенных факторов во многом должен помочь в переосмыслении, как всей преступности, так и ее новых видов, таких как организованной преступности (ОП), российской организованной преступности (РОП) в частности.
Становится очевидным, что системный подход в познании ОП – это шаг вперед в исследовании от описания и анализа ее проявлений в форме отдельных бандформирований, организованных преступных групп (ОПГ), преступных организаций (ПО), преступных сообществ (ПС) и видов их деятельности от рэкета, похищения людей, уклонения от налогов и т.п. до обнаружения системобразующих признаков организованных криминальных образований (ОКО) различных типов и видов, их всесторонней и разнообразной организованной преступной деятельности (ОПД), обнаружения системных связей и отношений с общеуголовной преступностью, ее видами, обществом в целом, сферами ее жизни и т.п., т.е. от простого их описания до объяснения их сущности на основе иной идеологии мышления, познания и теоретического построения ОП, прогнозирования ее развития.
Ясно, что системный подход можно применять только к системным образованьям. Это значит, что начинать надо с понятия «система». Существует достаточно большое количество определений применительно к сферам мироздания, отраслям знаний, предметам конкретных научных направлений, исторического периода их развития. В самом общем виде система – это объективное единство закономерно связанных друг с другом предметов, явлений и знаний о них.
Отсюда система обладает следующими основными свойствами:
 система – это совокупность элементов, которые сами могут рассматриваться как системы;
 наличие существенных связей между элементами, которые сильнее связи элементов с элементами не входящими в данную систему. Существенные связи – это такие, которые закономерно, с необходимостью определяют интегративные свойства системы. Они отличают систему от простого конгломерата и выделяют систему из окружающей среды в виде целостного объекта;
 наличие определенной организации, т.е. определенных системообразующих факторов, к которым относится число элементов системы, число существенных связей, число квантов пространства и времени;
 существование общих, интегративных для системы свойств, не присущих ни одному из элементов в отдельности.
Из сказанного видно, что схематично понятие «система» характеризуется:
1) наличием множества элементов;
2) наличием разноплановых связей и отношений между ними;
3) целостным характером объекта или процесса.
Главным системообразующим фактором в системах любого порядка будет такое ее свойство как целостность. Познать целое, целостную систему – значит отразить в сознании человека, в определенных понятиях, категориях, теориях его внутреннюю природу, его характерные черты, стороны, особенности. Целостность не создается человеком в процессе познания, а лишь воспроизводится в форме чувственных образов или логических категорий. Отсюда мыслительное целое является отражением реально существующего целого, но не абсолютное, а приблизительное, относительное. Познать объект как целое, по мнению ученых, значит раскрыть:
его сущность, качественную специфику, присущие ему системные, интегративные качества;
его состав, количественную и качественную характеристику частей, компонентов, их координацию и субординацию, главную из частей, то есть ту основу, на которой, прежде всего, и держится система; их разнокачественность и противоречивость, являющиеся важным источником движения, развития целого;
его структуру, то есть внутреннюю организацию, взаимосвязь компонентов, установив при этом, почему эти компоненты сочетаются, взаимодействуют именно так, а не иначе, почему взаимодействуя, они образуют именно данное, а не другое целое;
его функции, то есть его активность, жизнедеятельность, равно как и функции частей, установив при этом, как эти последние «работают» на общие функции;
его интегральные, системные факторы, механизмы, обеспечивающие целостность системы, её совершенствование и развитие, взаимодействие;
его коммуникации с внешней средой, в том числе связь с более обширным целым, частью которого оно само является;
его историю, начало и источник возникновения, становления, тенденции и перспективы развития, превращение в качественно новую целостную систему .
Это позволяет отделить конгломерат, некую сумму компонентов от их целостного образования, целостной системы. Последние обладают такими новыми качественными характеристиками, которые не содержатся в образующих его компонентах. В процессе развития действительности неупорядоченные образования могут превращаться в системы. Исходя из этого, В.Г. Афанасьев определяет систему как совокупность объектов, взаимодействие которых вызывает появление новых, интегративных качеств, не свойственных отдельно взятым образующим систему компонентам .
В этом определении обращается внимание на появление таких новых качественных характеристик системы, которые выражают тесную органичную внутреннюю связь между ее компонентами, позволяющих системе быть единым целым, эффективно функционирующим объектом. При исследовании такого социального явления как ОП важно найти такие качественно новые ее характеристики, которые показывали бы ее как систему и отличие от других видов преступности.
К такому новому качеству ОП можно отнести, в первую очередь, наличие организованных криминальных (преступных) формирований (ОКпФ), во вторую – их организованную криминальную (преступную) деятельность - ОКпД. Третьим элементом ОП является такой социальный институт как организация (общности, процесса и управления ими). Именно организованный характер этих криминальных формирований, их криминальной деятельности, существенным образом отличает ОП от иных других видов преступности. Как далее будет показано, ОП – это системное явление с присущими ей системными характеристиками.
Следует отметить, что системные образования отличаются от конгломератов совершенно иным уровнем организованности, функционирования и управления. Ниже будут несколько подробнее рассмотрены каждый из этих характеристик системного образования (организация, функционирование и управление).
Чтобы познать сущность системы, нужно прежде всего изучить ее внутреннее строение, которое – по В.Г. Афанасьеву – характеризуется системно-компонентным, системно-структурным, системно-функциональным и системно-интегративным аспектами .
Системно-компонентный аспект отвечает на вопрос, из каких компонентов образовано целое. Компоненты – это основа основ системы, образуя ее субстанцию. Это такие структурные единицы, взаимодействие которых вызывает присущие системе качественные особенности. В частности, особенность системного объекта проявляется в том, что изменение одного из компонентов может вызвать изменение в другом из них и даже в системе в целом, а при их существенных изменениях система может даже распасться. В то же время, в целостном, системном образовании внутренние связи компонентов между собой преобладают над внешними воздействиями на них, что, наоборот, сохраняет систему от распада. Еще более значимо то, что сама система активно воздействует на свои компоненты настолько, что преобразует их соответственно собственной природе. Сами компоненты при этом даже теряют некоторые свои свойства, но при этом приобретают новые свойства, либо существенно преобразуются старые или образуются совершенно новые компоненты.
Следует иметь в виду, что социальные теории и науки в социальных системах обнаруживают компоненты вещного, процессуального, идейного и человеческого порядков.
Первые из них – элементы вещного порядка – это вещи, предметы материального мира, вовлеченные в орбиту общественной жизни. Это, главным образом, вторичные предметы природы – орудия и средства труда, средства потребления, созданные человеком из веществ естественной природы на основе использования закономерностей ее развития и реализуемые им в процессе его деятельности. Вещи могут быть поняты только в процессе человеческой деятельности. Они – продукты конкретного труда, имеют природную основу и потребительскую стоимость, служат средством удовлетворения конкретных социальных потребностей. Только в связи с этим они становятся компонентами социальной системы и служат системе в той мере, в какой нужно самой системе.
Бесспорно, что ОП является частью социума и общественной жизни с вытекающими отсюда негативными для них последствиями. Но вместе с тем, она является социальным образованием особого (противоправного) рода. ОП создана для незаконного (чаще с применением насилия, обмана, фальсификации и т.п.) присвоения части общественного продукта, произведенного другими правопослушными сообществами. Соответственно для «захватнической деятельности» ОП приобретает соответствующие орудия и средства «труда» и с их помощью удовлетворяет свои асоциальные (антиобщественные, криминальные) потребности. При этом достижение цели ОП служит средством удовлетворения общественных (точнее «захватнических») потребностей целой асоциальной системы более высокого порядка (криминальной прослойки населения), частью которой она является. Тем самым определяется наличие либо отсутствие связи ОП с ОП более высокого порядка или иной асоциальной (криминальной) системой. Важно выделить, отделить те вещи, которые входят в орбиту ОП как орудия, средства, цели и результаты (предметы в виде товаров, денег и услуг). Они становятся криминальными в связи с их свойством создавать криминальную прибавочную стоимость.
Вторую группу компонентов социальной системы составляют общественные процессы жизнедеятельности социума. Все социальные процессы проявляются через людей и их деятельность. В этой части социальные процессы в ОП ведут к новому качественному изменению состояния социума, в котором функционирует ОП, но не по пути прогресса, а по пути регресса. Социальный прогресс обусловлен качественными изменениями социума, переходом на более высокую ступень развития, сопровождаемую нарастанием его положительных характеристик, а не отрицательных, как это происходит при регрессивном развитии. Причем такое регрессивное развитие происходит не стихийно, не в силу каких-то сложившихся случайных обстоятельств, а целенаправленно, в соответствии с уже сформировавшейся целью ОП. Именно антисоциальная направленность развития такого социального явления как ОП, определяется антиобщественным, криминальным (преступным) характером деятельности организованных групп криминальной направленности (ОГКН) в соответствии либо с поставленной преступной целью, либо преступными формами и методами, либо преступным результатом, причиняющая вред обществу.
Третья группа компонентов – это общественные идеи, которые существуют у людей, в их сознании. Идеи создаются, усваиваются и распространяются людьми, которые руководствуются идеями в своей деятельности, в своем отношении к вещам, общественным процессам, друг к другу. За идеями всегда выступают определенные интересы, потребности людей, они соответствуют требованиям той социальной общности, к которым принадлежат люди.
Отсюда, важная составляющая жизнедеятельности ОГКН – это во имя чего, каких общественных, духовно-нравственных целей они функционируют. Именно безнравственный, бездуховный, антиобщественный (асоциальный), часто криминальный (преступный) характер их идей культивируются в групповом сознании членов ОГКН. Согласно этому, во главу угла общественной жизни выступают групповые интересы, вырабатываются соответствующие потребности у членов ОГКН, которые распространяются на их внешнее окружение, культивируются в них. В результате этого мы наблюдаем сексуальную революцию (половой разврат), распространение порнографии (в том числе детской), проституцию, азартных игр, преступную субкультура в целом. Происходит качественное изменение окружающих их общностей: региональных, семейных, производственных, досуговых и т.п.
Главным компонентом общественной системы любой сложности, любого уровня организации и управления всегда выступает человек как социальное (общественное) существо. Он является элементарным носителем социального системного качества, будучи включенный в определенную социальную систему. Поэтому важно, какая личность формируется в данном обществе, какой ее тип наиболее распространен в ней. В российском обществе ОП стабильно формирует социальный тип личности криминальной направленности, т.е. личности способной совершить не столько общеполезные действия, сколько противоправные, часто преступные.
Системно-структурный аспект определяет качественную специфику системы, ее особенности, свойства. Структура – это внутренняя форма системы, представляющая собой способ взаимосвязи, взаимодействия образующих ее компонентов. Ее специфика зависит от природы компонентов системы. Это отводит ей огромную роль в системе: связывает компоненты, преобразует их, придавая некоторую общность, целостность, она обусловливает возникновение новых качеств, не присущих ни одному из них. Большое значение для системы имеет относительная самостоятельность, устойчивость структуры. Без устойчивых связей, взаимодействия компонентов, т.е. без структуры, система перестает существовать как данное конкретное целое. Наличие структуры – это необходимое условие количественных изменений внутри системы, являющихся необходимой предпосылкой для ее последующего развития, преобразования.
В обществе структура выступает как его внутренняя организация, совокупность общественных отношений по поводу производства в различных сферах общественной жизни. Следует учесть, что структура привязана к компонентам и порождается ими.
Как следует из сказанного, ОП будет являться самостоятельной системой, которая обладает собственной структурой, т.к. входящие в ее состав компоненты взаимодействуют между собой таким образом, что образуют ОП как преступность иного плана, с новыми качествами не свойственными ни одному из них, ни преступности в целом. Элементы ОП взаимодействуют таким образом, что обеспечивают ее существование, как системы, так и ее основных свойств. Структурные свойства ОП обладают относительной независимостью от названных элементов и могут переходить в новые структурные построения, перенося закономерности выявленные в одной из них. ОП сама является элементом вышестоящей системы – общества, точнее ее паразитических слоев, к которым относят криминализированную часть новой буржуазии («новых» русских), коррумпированную часть госаппарата, элитарный слой общеуголовного криминала.
Системно-функциональный аспект показывает активность, деятельность системы, при которой усилия компонентов объединяются в одно целое, увеличивая эффект деятельности системы. Тем самым функции системы есть результат функционирования ее компонентов. Функции также выступают как формы, способы активности системы и ее компонентов, как взаимосвязь, определяющая порядок включения компонентов в единое целое. Они выступают также как условия возникновения новых компонентов, удовлетворяя систему в новых органах своего движения. Функциональная зависимость проявляется между компонентами внутри системы, компонентами и системой, системой в целом и вышестоящей системой компонентом которой она является. Функционирование компонентов подчиняется принципу целесообразности. Компонент системы функционирует в соответствии с заданной для этого цели, в противном случае он выпадает из данной системы.
Различают координацию и субординацию функций. Координация – это согласование действий компонентов по горизонтали, а субординация – по вертикали, в порядке подчиненности. Субординация функций указывает на специфическое место каждого компонента и системы в целом. Функциональная субординация во многом определяет характер отношений внутри системы. Изменение в характере отношений изменяет функции компонентов и самой системы. За функциональными отношениями порой скрываются причинные отношения. Какие бы функции не выполнялись компонентами системы (основные, вспомогательные, побочные) все они суть функции системы в целом. Наличие случайных связей, наряду с необходимыми связями, придают не только постоянство, но и определенную степень вероятности наступления тех или иных последствий функционирования системы.
Выявить координационные и субординационные связи, как и подобных им функций, важно для того, чтобы отделить преступную деятельность криминальных формирований от единичных преступлений ее членов, а также сопутствующих им иной другой деятельности и иных других форм поведения. В соответствии с действующим уголовным законодательством правоохранительные органы выделяют только конкретные деяния (действия или бездействия), пусть даже организованные, но как конкретные единичные поведенческие акты, подпадающие под его действие. Понятие преступной деятельности тем более организованной в УК РФ отсутствует. Следует учесть, что цель и задачи преступного образования как системы функционально реализуются непосредственно через деятельность криминальных формирований ОП, которая существенным образом отличается от поведения их членов. Системно-функциональные отношения внутри ОГКН также существенно отличаются от иных других «производственных» отношений между ее членами, а именно таких, которые существуют в групповой или так называемой профессиональной преступности, в которых их представители не состоят между собой в структурных отношениях.
Системно-интегративный аспект определяет факторы, механизмы, которые обеспечивают сохранение качественной специфики систем, их функционирование и развитие. Общим, универсальным основанием системности согласно диалектическим принципам познания действительности является материальное единство мира. Специфика социальных систем состоит в их управляемости, что относит их к классу самоуправляемых, самоорганизующихся систем. Управление является всеобщим свойством общества, как коллективного образования людей на любой ступени его развития во всех сферах их жизнедеятельности.
Мы подошли к главным чертам в характеристике ОП, которыми являются организованность и управляемость. Организованность преступности как одна из характеристик современной преступности – это сложное явление, которое проявляет себя в организации преступлений и преступной деятельности, различного рода объединений преступников и организованной преступности в целом. Обычно в первую очередь организованность преступности изучают на основе выявления групповых преступлений, фактов бандитизма. Однако дело не только в групповом характере совершения преступления, но и в их планируемости, предумышленности, предварительной подготовке. При этом, как отмечает А.И. Долгова, надо различать организованность преступности и организованную преступность .
Очень важно представлять, что система социального плана существует в определенной взаимосвязи с другими системами социального и природного порядка. С ними она связана сетью коммуникаций, которые составляют ее среду. Условия среды функционирования системы могут быть необходимыми и сопутствующими. Необходимые условия – это те, без которых система не может функционировать и развиваться, а сопутствующие – которые не оказывают на систему существенного влияния и воздействуют на нее случайным образом. Важно определить пространственные и временные рамки границы между системой и средой. Критерием отнесения того или иного феномена к системе или ее среде служит участие или неучастие тех или иных факторов в созидании системных свойств, в характере и степени этого участия.
Если объекты, явления или процессы прямо, непосредственно участвуют в созидании свойств системы, то они относятся к системе, если опосредованно, то – к среде. Это тем более важно, что в ОП опосредственно участвует значительная часть населения России. Выявить при этом признаки непосредственного участия в ОП является важной задачей криминологии.
ОП как система особого социального порядка, неотделима от природной и социальной среды, в которой она функционирует и с которой она теснейшим образом связана. ОП также не отделима от человеческой природы. Она существует в обществе, развивается, преобразуется и видоизменяется вместе с ним. ОП как социальная подсистема, существует внутри общества, им порождается и ликвидируется. Чем слабее общество, его социальные институты, тем сильнее ОП. Чем слабее влияние государства в обществе, тем активнее воздействие ОП на общественные и государственные институты. ОП относится к дезорганизующему фактору социальной жизни и общества в целом. Государство как управляющая система обществом представляет собой государственную систему управления им. Современное состояние РОП в ее сегодняшнем виде представляет собой реакцию на государственный кризис в управлении обществом, кризис государственности. Государственный аппарат, гражданское общество не в состоянии влиять на тенденции развития преступности, появлению все новых форм ОПФ и ОПД.
Сказанное относится к внешней среде функционирования ОП. Но ключевым явлением, связанным с ОП по мнению авторов «Основ борьбы с организованной преступностью», является сама криминальная среда. Она формирует идеологию, причем идеологию с широким набором своих нравственных, «правовых», эстетических и даже философских идей, составляющих базу для субкультуры этой среды. Преступная среда определяется ими как весьма устойчивая система взаимоотношений между различными категориями преступников и организованных преступных формирований, где действуют свои неписаные законы, субкультура общения, уголовные традиции, делятся сферы преступного бизнеса по объектам посягательства и территории, осуществляются координация и «управление» преступной деятельностью .
Как было показано выше, человек существо групповое, общественное. Как социальное явление, любое общественное образование требует управления. В условиях кризиса государственного управления возникают иные формы управления, в том числе стихийно или сознательно возникающие. В условиях перехода к рынку, т.е. новому способу производственных отношений, основная масса населения в отличие от криминальных и около криминальных структур не была подготовлена к существованию в новой жизни. Ясно, что в новые общественные (рыночные, большей частью теневого и криминального характера) отношения вовлечен криминал и те слои населения, которые склонны к криминалу или вынуждены не правовым путем адаптироваться к новым социально-экономическим условиям подобным образом. Задача для дельцов теневого и криминального капиталов состояла в том, чтобы такое население и его новую «производственную» деятельность организовать в чьих-то корыстных и иных антиобщественных целях. Этим занялись многочисленные «теневики» и «уголовные авторитеты», коррумпированные чиновники и политические деятели, которые довели современную ОП до ее качественно нового для нее состояния, чем того, в котором она исторически находилась в России. Причем ОП эффективно функционирует там, где имеются все необходимые условия для рекрута новых членов и беспрепятственного занятия антиобщественной и собственно криминальной деятельностью. Это особенно видно на уровне субъектов Федерации, в ряде отраслей народного хозяйства, многочисленных населенных пунктах, особенно в городах и поселках городского типа, где большей частью сосредоточены людские, материальные, финансовые и т.п. ресурсы.
Следует иметь в виду, что специфика социальной системы, ее сущность определяется прежде всего внутренней природой образующих ее компонентов, характером их внутреннего взаимодействия. А внешнее воздействие среды на систему всегда преломляется через внутренние свойства системы, присущие ей внутренние противоречия. Сущность ОП как специфической социальной системы определяется ее способностью к стихийной самоорганизации в противовес необходимости сознательной организации государства как аппарата управления обществом.
Следует отличать системный подход как всеобщий метод познания и системный анализ как частнонаучный метод. Задачей системного подхода является выражение на уровне специальной методологии принципов, понятий и методов системных исследований с учетом общей методологии – материалистической диалектики. Системный анализ является частным случаем системного исследования, состоящий в одновременном анализе и синтезе проблем исследования системы, исходя из потребностей исследователя.
Сущность анализа состоит в расчленении целого на образующие его компоненты, части, в выделении их из общей связи, в изучении и определении места и роли каждой из них в целостной системе. Расчленение системного объекта производится в соответствии с присущими ему закономерностями, составом, структурой и функциями, с учетом внутрисистемных связей, связей компонентов системы как целого. Анализ совершается с учетом возможности дальнейшего синтеза, то есть воссоздания системы в исходное состояние.
К примеру, расчленение ОП только на виды криминальных формирований не выявит ее сущность. Их наличие вне рамок криминальной деятельности не отражает качественную характеристику данного вида преступности, которые только в совокупности позволяют отличать ОП от общеуголовной преступности. Более того, системный анализ в дальнейшем позволит обнаружить присутствие или отсутствие других социальных образований в структуре ОП.
Характер анализа, его конкретные приемы, методы, аналитические операции зависят от характера системы, ее компонентов, структуры и функций, места и роли в окружающей ее среде.
Как правило, мысленное расчленение системы на образующие ее компоненты происходит вначале на компоненты, которые существуют в реалии, а в последующем – на элементы, конечные неделимые частицы. К примеру, в ОП такими элементами, вероятнее всего, будет организованное преступление, организованная преступная группа (ОПГ), члены ОПГ.
Затем выделяются признаки системы и ее компонентов, которые в реальной действительности от системы неотделимы, присущие системе свойство и отношения. Так, В.Е. Эминов выделяет три признака ОП. Первый признак - наличие объединений лиц для систематического занятия преступлениями; второй - экономический – обогащение, накопление капитала; третий - коррупция – как система определенных отношений, основанных на противоправных и иных сделках должностных лиц в ущерб государственным и общественным интересам .
При системном анализе расчленение системы как целого не самоцель, а средство, которое позволяет определить ее фундамент. Анализ начинается с выделения компонентов, являющихся объективной основой целостной системы. В этом суть и цель анализа как метода познания. Выделив основные, главные компоненты, можно выделить разнообразные его связи, увязать их между собой, установить исторические этапы становления и развития системы.
К примеру, если для ОП главным компонентом признать только организованное преступление, то членами ОПГ также совершаются неорганизованные преступления (например, убийство из ревности), либо осуществляются действия, прямо не составляющие объективную сторону состава какого-либо преступления и т.д. Вероятно, выбрать главный компонент в ОП как социального явления будет весьма затруднительно без применения метода системного анализа, его основных положений.
Выделение главных компонентов есть обнаружение для системы в целом источника ее движения, развития и превращения в другую более совершенную систему. В основном компоненте системы заложена вся история системы, весь путь ее развития, начала и конца. В главном компоненте отражается специфика целостной системы, синтез которых воссоздает целое и не теряет специфику системы. В основе функционирования целого лежит определенный закон развития единый для системы и ее компонентов.
Если системному анализу подвергнуть преступность в России, то мы увидим все необходимые предпосылки для обнаружения главного компонента ОП. История развития российского общества, как и преступности, связана с их постоянным количественным ростом, который на определенном историческом этапе в соответствии с законом диалектики (перехода количества в качество) привел к новому качественному состоянию. Россия из отдельных княжеств стала единым государством, а многочисленные преступные объединения переросли в новые организационные формы объединения – шайки, банды и т.п. Современная российская государственность вырастает из обломков республик бывшего СССР в новую Россию. Аналогичным образом современная ОП выросла из разрозненных ОПГ по субъектам РФ в региональные преступные организации с единым центром влияния. Специфика РОП состоит в том, что ее главной движущей силой является развитие теневой экономики, которая будучи встроенной в легальную экономику вместе с ОП сорганизовалась в единый экономический механизм криминального типа. Для общества и ОП стал существовать единый социальный закон развития – криминализация общественных отношений во всех сферах общественного бытия. Этот же закон характерен и для самой РОП. Криминальные отношения она легализует через властные органы, создавая единую культуру (в широком смысле слова) для общества, государства и криминала.
Со временем ОП приобрела такое свое новое качество как организованность, которое отсутствует в других, даже близких к ней, видах преступности: групповой, профессиональной, «беловоротничковой» и др.
Как уже говорилось выше, один анализ недостаточен для познания целостности системы. Он позволяет только вычленить основные и не основные компоненты, их роль, свойства. Но раскрыть механизм их взаимодействия, закон развития, тенденцию движения и т.п. можно только с помощью другого метода познания – синтеза, мысленного воссоединения расчлененных компонентов в целостную единую систему, которая должна «заработать» в прежнем режиме. Синтез, положенный в основу системного подхода, внес то новое в рассмотрение системы, которое позволяет показать динамику системы, взаимосвязи ее частей, внутренней природы ее как целого и как результата специфического взаимодействия частей, отношения координации и субординации между ними, функционирование системы в целом. Только соединив ОПФ, ОПД и ОПУ, можно познать ОП как целое, как систему.
На всех этапах системного анализа широко используется метод моделирования. Среди них выделяются кибернетические, экономико-математические, модели матричного типа. Для отыскания оптимальных решений используются оптимизационные, игровые, имитационные и другие модели.
Сущность моделирования систем в целях их познания и, что существенно, управления состоит в воспроизводстве той или иной системы посредством другой, подобной ей в том или ином отношении. С одной стороны имеется реально существующая система в действительности, а с другой – искусственно создаваемый исследователем мысленный ее образ со сходными чертами реально существующей. Система-подобие позволяет по сходным параметрам получать новую информацию о системе оригинале на основе имеющихся чертах сходства. Модель создается для познавательных целей, которая позволяет рассматривать систему с разных сторон. Модель не отягощена всевозможными связями и факторами действительности как реальная система, что порой по разным причинам делает ее малодоступной для изучения. Что очень важно, модель также позволяет изучать системы, которые еще не существуют в природе, но будут созданы.
Велико значение моделирования в познании социальных систем и управлении ими, в частности ОП. Феномен ОП еще не достаточно изучен. Нащупываются только пути ее изучения, не говоря уже о мерах борьбы с нею. Как социальная система, ОП динамично развивается, взаимосвязана с многочисленными криминогенными и антикриминогенными детерминирующими ее факторами, с социальными системами вышестоящего порядка, становится транснациональной по своему характеру, опасной для общества и общественных процессов в нем, что требует постоянного совершенствования организации и управления системы противодействия этим деструктивным процессам. В этих целях необходимо всесторонне исследовать реально существующие основные характеристики и закономерности функционирования ОП. Учесть все это многообразие без применения моделирования невозможно.
Существующие характеристики ОП, ее признаки, структура и т.п. даются в модельном варианте. Каждый исследователь имеет представление об ОП с позиции тех знаний, с которыми он более всего связан. Основная масса определений ОП и ее признаков основывается на эмпирическом материале, Криминологическом, уголовно-правовом и криминалистическом ее понимании, с тем, с чем сталкивается правоохранительная система при применении соответствующих статей УК РФ. Но все они проанализированы и обобщены по правилам проведения конкретных уголовно-правовых, криминологических и криминалистических исследований, т.е. несколько односторонне. На их основе было сформулировано множество определений и признаков ОП, которые верны с позиций конкретных исследований.
К примеру, если рассматривать с позиций системного анализа признаки, присущие ОП, предложенные вниманию научной общественности Е.В. Топильской , то они не укладываются в рассмотренную нами выше схему применения системного анализа к познанию ОП, а значит, по нашему мнению, вызывают сомнения в их практической ценности. Так, все сформулированные признаки ОП Е.В. Топильская относит только к одному из структурных элементов ОП – преступной деятельности, причем не в криминологическом, а уголовно-правовом аспекте. В их характеристиках нет ни одного упоминания об организованности, как единственно существенном специфическом признаке ОП, с чем она же соглашается с В.В. Лунеевым .
Исходя из нашего системного анализа ОП, следует отметить, что ее главными компонентами являются криминальные объединения, криминальная деятельность и криминальное управление. Единым для них главным системным признаком (качеством) будет понятие организованность. Это значит, что этот признак должен присутствовать в каждом обозначенном нами структурном элементе ОП.
Нельзя также согласиться с тем, что Е.В. Топильская определяет ОП как форму преступности в целом . Для ОП содержанием будет все то, что относится к содержательной части системы («элементы» – «преступные формирования», «структура» – «организационная структура ОПФ», «отношения субординации, координации, управления» - «органы управления» и т.п.). Изменение содержания ведет к изменению формы. Например, акцентирование внимания ученых только на экономической преступной деятельности ОП дает им основание говорить об организованной экономической преступности, политической сфере – политической организованной преступности и т.д.
Вместе с тем, следует согласиться с Е.В. Топильской, что если преступная группа обладает всеми теми признаками, о которых вел речь В.В. Лунеев, ее следует относить к ОП; если она «…существует автономно, не находится ни в каких отношениях с системой ОП, с отдельными ее подразделениями, и о которой не известно формированиям, входящим в систему ОП, остается не более, чем преступной группой в общеуголовном смысле слова»… .
Следуя логике развития системного знания, к ОП будут относиться те преступные групповые объединения, в которых признак организованности присущ: объединению, их деятельности или управлению ими, что и будет предметом нашего дальнейшего рассмотрения.
При этом, как правильно отмечается в печати, следует разграничивать признаки ОП, которые относятся к разным ее проявлениям, сторонам, свойствам и тенденциям. Впервые некоторыми авторам делается попытка, например, выделить признаки ОП, относящиеся к двум их разновидностям: признакам-факторам и признакам-тенденциям . Но опять же смешиваются признаки ОП, относящиеся к различным ее элементам.

1.1.2. Системный подход и теория организации применительно к организованной преступности

Социальная система обладает рядом специфических свойств. Была разработана специальная теория применительно к социальным организациям как наиболее организованно построенным системам. Американский ученый Дж. Миллер определил следующие главные элементы системной модели организации:
 организация представляется как упорядоченность подсистем и компонентов в трехмерном пространстве в данные момент времени;
 организация может рассматриваться как сложный процесс, основой которого являются все изменения материальных объектов и информации;
 в организациях присутствуют подсистемы, которые являются составными частями системы (управленческая, экономическая, технологическая и др.);
 в организациях возникают организационные отношения (по поводу целей, межличностные, властные, информационные и т.д.)
 в организациях протекают системные подпроцессы (властные, материально-энергетические и т.д.) .
Основные отличия организации от других систем – это наличие самостоятельных целей системы и сложной управленческой подсистемы, которая представляется как многоуровневая и организованная по иерархическому принципу. Управленческая подсистема состоит из личностей, принимающих ответственные для организации решения.
Деятельность ОПГ, отдельных преступников-профессионалов, теневых дельцов образует исполнительский уровень, на который, как на фундамент, опирается ОП в конкретных регионах или социальных сферах. Собственно ОП как качественно новое явление возникает с формирования на данном фундаменте «бюрократической надстройки». Ее представители не принимают непосредственного участия в противоправном «материальном производстве». Они создают и поддерживают условия криминальной деятельности, поддерживают внутренний порядок, улаживают конфликты, устанавливают связи с коррупционерами, осуществляют консультирование, организуют отмывание «грязных» денег и т.д. Третий уровень управления – это элитарный уровень. Их прерогатива стратегическое управление, идеология, консолидация преступных сил, инвестиционная политика .
Наряду с системным подходом применительно к организации наибольшее теоретическое и практическое значение приобрел структурно-функциональный подход. Он позволяет рассматривать организацию с позиций понятия функции, как процесса необходимого для сохранения ее как целого. Согласно этому подходу любая системная единица организации обязана быть функциональной, т.е. быть необходимой для достижения общей организационной цели (повышать устойчивость организации, содействовать взаимодействию с другими организациями).
Чтобы оценить место и роль части системы в деятельности всей организации, важно определить функциональные возможности этой части по двум основным характеристикам – функциональной значимости и функциональной автономии.
В организационном плане организация состоит из четырех подструктур: целей организации, социальной структуры организации, технологий и персонала, членов организации. Все четыре основные компоненты организации могут эффективно взаимодействовать только в рамках определенных культурных норм и ориентироваться на определенную систему ценностей. Субкультура организации или организационная культура оказывает существенное влияние на ее деятельность. Рассмотрим эти элементы в отдельности.
Цель организации оказывает самое непосредственное влияние практически на все компоненты деятельности организации. В условиях организации цель нужно рассматривать как единство мотивов, средств и результатов.
Социальная структура организации является важнейшим организационным компонентом и относится к регулируемым аспектам взаимоотношений между членами организации. Структура любой организации – это упорядоченная совокупность ее отдельных элементов. Структура, представляющая собой базу для всех подразделений организации, является общей организационной структурой. Основу для общей структуры составляют обособленные виды деятельности, направленные для достижения общей цели. На их основе создаются самостоятельные подразделения.
Наиболее простым является количественный принцип построения структуры. Он осуществляется там, где требуются наиболее простые виды деятельности. Структурные подразделения создаются по принципу необходимости и управляемости ими. Другой простой принцип структурирования – временной. Он применяется там, где по экономическим и другим причинам целесообразна вахтовая или посменная работа. Организационные структуры могут строиться по профессиональному принципу.
Для средних и больших организаций основным принципом построения структуры является функциональный принцип. Функциональный принцип построения организаций предполагает, что они могут состоять из основных и структурных вспомогательных подразделений в зависимости от выполнения основных или вспомогательных функций. Для одних ОПГ основной функцией будет совершение преступлений или занятие преступной деятельностью, для других – процесс управления ОПГ и ОПД.
Структура может быть охарактеризована тремя основными параметрами – сложностью, степенью формализации и централизацией.
Сложность считается одним из основных параметров структуры и определяется двумя параметрами: дифференциацией и интеграцией. Дифференциация характеризует разнородность организации, ее многофункциональность, различия в достигаемых целях. Выделяют пять видов дифференциации. Горизонтальная дифференциация – показывает степень разделения труда организации, наличие специализации в деятельности подразделений. Такая дифференциация может быть осуществлена по пяти параметрам: а) по функциям; б) по числу членов организации; в) по виду производимого продукта или услуги; г) по типу потребителей этой продукции или услуги; д) по технологическому процессу, который состоит из ряда самостоятельных комплексов, образующих самостоятельное производство и тем самым становящимися самостоятельными подразделениями.
Чем больше горизонтальная дифференциация, тем меньше сплоченность организации, больше трудностей в управлении организацией, ниже уровень интеграции.
Вертикальная дифференциация говорит о глубине организационной иерархии в организации и характеризуется количеством уровней управления в организационной структуре, является показателем степени и характера контроля руководителями за действиями членов организации.
Пространственная дифференциация показывает степень пространственного разделения структурных единиц организации. Низкая пространственная дифференциация говорит о большой концентрации ресурсов, как правило, в одном месте. Высокая степень пространственной дифференциации свидетельствует о рассредоточении ресурсов по регионам, а значит распространении влияния организации на регионы.
Как уже указывалось выше, система – это упорядоченное множество взаимосвязанных элементов, обладающее структурой и организацией. Элемент системы – это неразложимый (в данной системе, при данном способе рассмотрения) компонент (единица анализа) сложных предметов, явлений, процессов. В зависимости от способа рассмотрения в одном и том же сложном предмете исследования могут выделяться в качестве его элементов самые разные «единицы». В социальной системе базовым элементом является человек или его объединения. В зависимости от целей исследования они могут становиться неделимой единицей.
Интеграция – второй показатель сложности структуры организации. Он характеризует степень взаимосвязи между подразделениями. Оценка этого показателя происходит по трем основным параметрам.
1. Количество взаимосвязей между отдельными структурными единицами. Чем больше взаимосвязей, тем выше сложность организации. Например, в преступной организации имеется банда киллеров, которая подчиняется только руководителю этой организации. Такая интеграция не увеличивает сложности организации. Преступная организация, имеющая кроме такой банды, подразделения разведки, контрразведки, коррупционные связи с госорганами и т.п. увеличивает сложность организации.
2. Нормативная основа интеграционных связей является показателем прочности связей. Нормы взаимоотношений, принятые в организации, могут быть жесткими, когда информация, передаваемая по каналам связи, обязательная для исполнения. Обычно такие связи формальные и легко выявляются в структуре организации. Степень интеграции возрастает, но носит официальный характер. Наоборот, изменчивость норм или их неофициальный характер, основанный на коалициях и неформальном лидерстве, увеличивает сложность организации и изменяет характер интеграции.
3. Характер интеграционных связей представляет собой показатель основного вида ресурса, который может быть передан через данную связь. Основные типы связей: властный, материальный, культурный, информационный, неформальный. Интеграция на основе различных типов связи в значительной степени повышает сложность организации.
Различают формальные и неформальные структуры. Формальная структура организации представляет собой организационное построение, основанное на жесткой стандартизации организационных норм и отношений между отдельными структурными единицами. Жесткость стандартизации норм и отношений проявляется в: обязательности выполнения всеми участниками кодекса организации; наличии иерархической системы ролей и статусов, жестко закрепленных за членами организации; наличии разработанной системы поощрений и наказаний за выполненные задания; наличии аппарата управления организацией и ее подразделениями; наличии системы вертикальных коммуникаций. В такой организации слабо разработаны или отсутствуют горизонтальные связи, неформальные отношения.
Неформальная структура организации построена на системе социальных обменов, осуществляемых на межличностном уровне или уровне первичных социальных групп, которые не включены в иерархические формальные связи. В процессе функционирования неформальной структуры члены организации ориентируются на личностные качества. Неформальная структура распадается практически на две сферы – делового сотрудничества и социально-психологического межличностного общения.
Третий параметр социальной структуры организации выражает ее централизацию. Степень централизации зависит от степени концентрации возможностей официального принятия решений на индивидуальном или групповом уровне.
Организационные технологии в организации связаны с приемом и переработкой информации и созданием условий по реализации на их основе управленческих и иных решений. Существуют различные виды и типы технологий, которые зависят от рода основной деятельности организации, объема выпускаемой продукции и услугах и т.п.
Персонал организации наполняет ее структуру, после чего организация может осуществлять свою деятельность. К персоналу организации предъявляются определенные требования в соответствии с ее целями. Среди них: признание и принятие норм организации; включение в статусы и выполнение ролей в организации; подчинение всех членов организации ее целям. Работа организации не возможна без мотивации членов организации, их стремлением к выполнению заданий и соответствию ролевым требованиям. Ведется работа по формированию, развитию и стабилизации персонала организации. В этих целях собирается информация о возможных кандидатах; осуществляется профессиональная пропаганда для придания высокого статуса организации; проводятся мероприятия, направленные на привлечение внимания к работе организации, формирование интереса к профессии и области деятельности, формирование установок на исполнение конкретных ролей в организационной структуре, закрепление сформированных установок.
Деятельность организации во многом определяется деятельностью малых социальных групп в ней. Групповые отношения в значительной степени определяют организационную деятельность организации. Группы в организациях являются основой эффекта синергии. Социальная группа представляет собой совокупность индивидов, взаимодействующих определенным способом на основе разделяемых ожиданий каждого члена организации в отношении других. Социальным группам в организациях присущ ряд специфических признаков, к которым относятся:
 четко определенное членство в группе, ощущение принадлежности и границ группы и ее место в организации;
 групповое сознание, т.е. признание правильности и уместности социальных норм, характерных для данной группы, а также связи этих норм с нормами культуры организации;
 ясно понимаемые цели – необходимый признак группы в организации, так как сама организация представляет собой целевую группу;
 взаимозависимость между членами группы, которая может возникать только в ходе совместной деятельности, направленной на достижение общей цели;
 способность индивидов действовать в составе группы, что предполагает конформность к существующим нормам, признание лидеров группы и взаимодействие без социальной напряженности и конфликтов;
 наличие четко определенных групповых ролей, обусловленным местом в организации, т.е. наличием статуса и позиции .
Группы формируются в результате деятельности определенных организационных структур и разделения труда в организации. Группы могут возникать в ходе производственного цикла, спланированных руководством акций, по инициативе самих членов организации. В связи с этим различают формальные и неформальные группы.
Формальные группы создаются сознательно для достижения коллективных целей организации. Они осуществляют формальные функции, которые содействуют достижению целей организации; объединяют людей искусственно в соответствии с порученными им ролевыми предписаниями в структуре организации. При этом в качестве признаков формальных статусов и ролей выступают: формально описанные полномочия в рамках иерархической структуры организации; формальное название должности и ее место среди других должностей организации; поощрения, награды и наказания, которые могут быть применены к данному субъекту в соответствии с его статусом; поощрения, награды, наказания, которые работник может применить по отношению к другим работникам организации в соответствии со своим местом в ее иерархической структуре; физическая локализация данного работника внутри организации и степень его доступа к информации.
Неформальные группы основаны на межличностных отношениях, удовлетворении психологических и социальных потребностей, не связанных с формальными целями и задачами. В некоторых случаях неформальная группа может быть одновременно формальной или частью формальной группы. Члены неформальной группы обычно выдвигают собственного лидера. Неформальный лидер часто меняется в зависимости от ситуации.
Социальные группы в организации характеризуются: групповой сплоченностью, духом кооперации, культурными основами группового поведения; социальными ролями в группе.
Групповая сплоченность создается существенными, гармоничными взаимосвязями между членами группы. Степень взаимосвязанности членов группы между собой определяет степень сплоченности группы. На сплоченность в группе более всего влияют факторы, связанные с членством в группе: численность группы (у малых групп больше возможностей для создания сплоченного коллектива), постоянство состава группы, психологическая совместимость, идентификация каждого члена группы с данной группой. На сплоченность влияет рабочее окружение группы, т.е. вид и сложность целей-заданий, физическое окружение группы, система коммуникаций в группе, технологии. Кроме того, на сплоченность в группе оказывают влияние организационные факторы (управление и лидерство, личностные качества руководителей, успех, внешние связи) и групповое развитие и зрелость (формирование, нормирование исполнение).
Организация обладает четкими границами, социальным расслоением и иерархией статусов, центральной властью, целенаправленной деятельностью, всей совокупностью отношений между членами организации. Очевидно, что ОГКН, ОДКН и ОУКН представляют собой сложные социальные организмы, функционально включенные в деятельность всего общества. Сущность ОГКН, ОДКН и ОУКН проявляется в социальных отношениях в них между ее участниками. Рассмотрение ОГКН, ОДКН и ОУКН как сложных организованных системных образований с качествами присущими организации является, на наш взгляд, наиболее продуктивным в объяснении такого феномена как ОП.
ОП зародилась как совместная деятельность людей по извлечению сверхприбылей от незаконной предпринимательской деятельности. Совместная деятельность требует организации процесса этой деятельности. Организованная деятельность как наиболее эффективная форма совместных усилий множества людей выступает необходимым условием для их получения. Для ее осуществления потребовались определенные социальные ассоциации, которые постепенно становились внутренне организованными. В социальной общности, как системе, между людьми (элементами) возникают такие устойчивые взаимные связи, что они перерастают во взаимные отношения, а в совокупности все вместе образуют структуру системы, обеспечивая ей целостность и взаимосвязанность. Как только возникает распределение ролей, выполнение узкоспециализированных видов деятельности, появляется специфическая система связей, ролевая система обязательств, необходимость в координации и появлении управляющего центра. Тогда говорят об организованности такой системы или социальной организации как системы.
Когда речь идет об ОП, то обязательным свойством ее как организованной системы будет организованность. Это главный системообразующий признак ОП, характерная ее черта, отличающий её от неорганизованной преступности. По этому признаку ОП выделилась в самостоятельный вид преступности. Специфика ОП, отмечает С.И. Курганов, определяется не спецификой преступления, а спецификой организации, функционирования, цели деятельности и т.д. самих преступных групп . Всякая организованная группа формируется в ходе ее «организовывания», т.е. деятельности по созданию ее внутренней структуры, системы коммуникаций, культурных особенностей, условий деятельности, а также по распределению социальных ролей.
Преступная группа как организованная социальная система или организация, что одно и то же, характеризуется целесообразностью существования и функционирования.
Понятие организации представляют в трех значениях.
1. Организация – это система, функционирование элементов которой подчиняется общей цели, и в силу этого ее потенциал и возможности превышают суммарный потенциал и возможности входящих в эту систему элементов.
2. Организация – совокупность процессов или действий, ведущих к образованию и совершенствованию взаимосвязей между частями целого.
3. Организация – внутренняя упорядоченность, согласованность, взаимодействие более или менее дифференцированных и автономных частей целого, обусловленного его строением .
В ОП первое значение реализуется в наличии или отсутствии у группы преступников организации как системы, т.е. является ли такая группа организованной системой или нет. Второе значение подразумевает наличие или отсутствие процесса управления (руководства) такой системой, т.е. имеется или отсутствует институт управления (руководства) в преступной группе для ее успешного функционирования. Третье значение организации предполагает наличие организационной структуры, т.е. распределение обязанностей между членами группы в соответствии с занимаемой ими должностью, правила взаимодействия между ними. Все три значения понятия организации связаны с функционированием ее самой как системы. Они позволяют отделить систему от комплекса, организацию как систему от организации как комплекса. Любая организация – это комплекс. Рассматривая комплекс с позиций системного подхода, можно представить ее в виде системы, т.е. обнаружить свойства составляющих ее элементов и связей этих элементов.
Так, если рассматривать какую-то преступную группу как комплекс, без системного подхода, то мы не сможем обнаружить ее внешние связи, представить ее в виде подсистемы системы более высокого порядка, что требует знания в области системологии, которыми практические работники, как правило, не обладают. Поэтому при расследовании какой-то организованной преступной группы чаще всего ограничиваются этой группой без увязки ее возможных связей с другими группами, а также выявления характера этих связей. Отсюда чаще всего ОП проявляется в рамках общеуголовной преступности в форме банды или организованной преступной группы при совершении ими похищения людей, вымогательства, разбоя, грабежей, краж и т.д. В меньшей степени ОП обнаруживается там, где она действуют в форме преступных организаций и преступных сообществ, т.е. с большим количеством преступников, множеством самостоятельных подсистем, разными уровнями управления ими, действующих во всех сферах общественной жизни (экономической, социальной, политической, духовной).
Руководство по своей сути представляет собой процесс, посредством которого разрозненные ресурсы объединяются в единую систему для достижения поставленной цели.
В самом общем виде процесс управления предстает как совокупность действий органа управления, направленных на оптимизацию способов достижения целей организации и сохранения баланса с окружающей средой. В задачу управления входит координация частей целого, сохранение параметров его функционирования и управляющее воздействие на изменение состояния этого целого.
В процессе управления выделяют несколько основных этапов. Первый этап – это сбор, обработка и анализ информации о состоянии объекта и субъекта управляющего воздействия. Второй этап – принятие управленческого решения. Третий этап – доведение управленческого решения до исполнителей.
К характерным признакам системы управления относятся такие, как отклонение управляемого объекта от контрольных параметров (чувствительность системы), способность организации к функционированию в заданном режиме (устойчивость системы управления) и скорость изменения состояния организации при управляющем воздействии (быстрота реакции системы на принятое решение).
Управление, помимо руководства, выполняет несколько основных функций. К ним относятся: функция планирования, функция организации (организовывания) процесса управления, функция распоряжения, функция контроля и связь.
При планировании формулируются цели, создаются образцы и эталоны поведения, обозначаются этапы, подбираются ресурсы, выбираются методы их достижения, прогнозируется результат. По мере усложнения управления роль планирования в руководстве возрастает. Системный подход позволяет получить в этих условиях модель совместного взаимодействия всех элементов системы. С точки зрения системного подхода планирование – это основной метод осуществления политики организации, направленный на достижение эффективности ее деятельности как системы в соответствии с ее целями. Планирование рассматривается как средство изменения системы.
Организация предполагает создание структуры управления, условий ее функционирования, наделение полномочиями, установление ответственности.
Таким образом, можно констатировать, что не всякая система может быть организована, а не каждая организация может быть системой. Цель присуща организованной системе. Под конкретную цель создается система-организация. Организованная система или организация имеет организационную структуру. Чем сложнее организационная структура, тем более высокий уровень организованности должно иметь само социальное образование и его деятельность. В понятие организованности входят понятие управление и руководства. Это не тождественные понятия. Организация проходит путь развития от простейших до более сложных ее форм.
Совершенно ясно, как отмечает А.И. Долгова, ОП – это чрезвычайно сложное, многоаспектное и изменяющееся социальное явление . ОП – это симбиоз теневой экономики, коррупции и «уголовщины», каждый названный элемент которой выполняет свою определенную функцию. ОП – это организованная система, состоящая из организованных и организационно построенных преступных образований различных уровней и видов организованности и управления. ОП – это социально-негативная самоорганизованная и самопроизводящая преступная система, по своей сути антагонистическая по отношению к существующему общественному строю.
Эти и другие определения ОП являются итогом рассмотрения ее с различных сторон как явления, позиций различных отраслей знаний, наук и теорий как объекта познания.
Взятые и рассмотренные нами новые методологические подходы системного и организованного плана позволяют нам охарактеризовать ОП как многоуровневую, целостную и динамично развивающуюся социальную систему, состоящую из различного рода, вида и типа организованных объединений людей с их организованной деятельностью и организованным управлением криминальной направленности.

1.2. Системный анализ организованных группировок криминальной направленности

Функционирование и развитие социальных общностей происходит на основе социальных связей и взаимодействия между собой ее элементов-индивидов. Под социальной связью обычно понимают набор факторов, обусловливающих совместную деятельность людей в конкретных общностях для достижения тех или иных целей. Их сущность проявляется в содержании и характере действий людей, составляющих данную социальную общность. Взаимодействие может трактоваться как любое поведение людей или их группы, имеющие значение для других людей и групп социальной общности и общества в целом. Длительное взаимодействие обычно приводит к становлению социальных отношений, которые можно представить как относительно устойчивые и самостоятельные связи. В социальной системе такая устойчивость и самостоятельность связей создается за счет социальной структуры, которая объединяет два компонента – социальный состав и социальные связи. Социальный состав – это набор элементов, составляющих данную структуру. Во втором компоненте имеется в виду набор этих связей. Основу социальной структуры составляют социальные позиции (статусы) и роли. В одних человеческих общностях они персонифицированы (семья), в других не персонифицированы (учреждение, фирма) .
Исходя из типов связей и отношений в социальных системах, человеческие общности можно классифицировать по различным основаниям. По типам социальных связей, выделяют социальные группы (социальные отношения), социальные институты (институциональные отношения), социальные организации (организационные связи).
Социальные группы представляют собой совокупность людей, имеющих общий социальный признак и выполняющих общественно необходимую функцию в общей структуре общественного разделения труда и деятельности . Понятие социальной группы является родовым по отношению к понятиям «класс», «социальный слой», «коллектив», «нация» и др.
В социологической литературе дают следующее определение организации как искусственное объединение людей институционного характера: организация – это социальная группа, ориентированная на достижение взаимосвязанных специфических целей и формирование высоко формализованных структур на основе специализации или разделения труда . Организация создается как инструмент для решения общественных задач. В этом случае на первый план выступают организационные цели, функции, мотивация и др. Тогда организация складывается как человеческая общность, специфическая социальная среда. С такой позиции она выглядит как совокупность социальных групп, статусов, норм, отношений лидерства, т.е. управления и руководства и т.д.
Мы уже отмечали, что любая деятельность любой группы людей объективно требует их организовывания: организации самой человеческой общности, процесса их деятельности, управления (руководства) ими.
Исходя из данного на этой основе определения ОП, остановимся на характеристике различного рода, вида и типа организованных групп людей и их организационных построений на основе описания выше основных положений теории систем и организации.
Столь подробное освещение теоретических вопросов систем и организации, надеемся, позволит нам показать сущность новых социальных образований в ОП, которые могут стать объектом криминологических исследований. К ним мы относим организованную группировку криминальной направленности (ОГКН), которая, на наш взгляд, является той организованной системой, которая обладает необходимыми признаками, присущие социальной организации асоциального типа.
Как известно, в литературе обычно употребляются термины «организованные преступные формирования» (ОПФ), «организованные преступные группы и/или организованные преступные группировки» (ОПГ) и т.п. Центральное место в них занимают термины со словом «преступные», производное от слова «преступление», имеющее уголовно-правовое значение. Как справедливо замечает проф. В.А. Номоконов, говорить о преступной группировке, организации или сообществе нельзя без вступившего в силу соответствующего судебного приговора, а подобные ОПФ без такого приговора следовало бы именовать как ОГКН. Это такие группировки, в отношении которых имеются основания полагать, что они занимаются (или готовятся к занятию) преступной деятельностью, отмыванием и приумножением незаконных доходов, созданием иных благоприятных условий для функционирования группировки в целях извлечения незаконных доходов .
Тем самым, употребление терминов со словом «криминальная», освобождает нас от необходимости связывать такую группировку только с ее судебно-правовым значением.
Как показывает системный анализ РОП, далеко не все ее ОГКН можно отнести к категории преступных формирований. Многочисленные исследования показывают, что основная деятельность ОГКН направлена на извлечение нетрудовых доходов , незаконное обогащение, получение незаконных сверхдоходов, которая осуществляется как с нарушением уголовно-правовых норм, так и норм других отраслей законодательства. Конечно, центральным звеном в ОДКН будет преступная деятельность, а в ОГКН – ОПФ, т.е. преступные формирования. Однако, как показывает практика правоохранительных органов, подавляющее большинство ОГКН незаконно обогащаются посредством нарушений не только уголовного, но прежде всего финансового, банковского, налогового, бюджетного, гражданского, таможенного и иного законодательства.
При этом многие ОГКН структурно встроены в многочисленные хозяйствующие субъекты, некоммерческие организации, общественные объединения, либо структурно имеют коррумпированные связи с государственными органами власти, организациями, учреждениями или их подразделениями. Посредством их выполняются отдельные функции или осуществляются отдельные виды деятельности ОГКН, конечной целью которых является незаконное обогащение. Обозначенные организационные образования в установленном порядке могут быть признанны в качестве субъектов, имеющих криминальную направленность.
В свете теорий организации и систем ОГКН необходимо рассматривать как асоциальную организацию криминального типа системного характера. На существование асоциальных организованных групп, целый ряд которых можно отнести к преступному типу, обращено внимание в отечественном обществоведении совсем недавно . По традиции в обществоведении социальной группой называется совокупность людей, имеющих одинаковые черты, или вообще любая группа людей. Их объединение на основе разделения функций для достижения общей цели Н.Г. Иванова называет организованными группами. Тем самым, организованная группа ею характеризуется общей целью, разделением функций и непосредственным взаимодействием ее членов для достижения этой цели. Это сущностные характеристики такой группы.
Организованные социальные группы позитивной направленности осуществляют свою деятельность для обмена ее результатами с другими. Суть асоциальных организованных групп, в том числе преступных организованных групп, состоит в неравноценном обмене деятельностью с окружающими. Асоциальные группы приобретают ряд существенных признаков, которые характерны только им. К ним относятся: 1) необходимость мимикрировать, скрываться под маской другой социальной группы (организации); 2) использование асоциальной организованной группой в своих целях материальных и других ресурсов, каналов связи с окружающими и форм деятельности этой маскировочной организации; 3) функционирование асоциальной организованной группы зависит от ее численности, которая в свою очередь зависит от ее окружения и прикрывающей ее организации; 4) ассоциальные группы выпадают не только сами из-под контроля управленческих структур государства и общества, но выводят из-под контроля и прикрывающие их организации; 5) асоциальные организованные группы действуют скрытно, тайно, так как нарушение норм права и даже норм морали дает им определенную степень свободы, делает их сильными в конкурентной борьбе .
Как видим, асоциальные организованные группы могут нарушать не только правовые, но и моральные нормы. Только те из них, которые нарушат нормы уголовного права, можно назвать преступными. А как быть с теми, которые нарушают нормы иных отраслей права или совершают действия или занимаются деятельностью, которые еще не криминализированы, но по признаку их общественной опасности должны быть криминализированы, или их криминальная сущность не сразу видна. А ведь они создают массу негативных явлений и процессов, которые стремительно разрастаются и разрушают общество и государство и их многочисленные социальные и государственные институты.
В печати обращалось внимание на неоднородность коммерческих структур. К примеру, все коммерческие структуры в ней подразделялись на «нормальные» (официально зарегистрированные фирмы, деятельность которых происходит в соответствии с действующим законодательством); «серые» (деятельность которых происходит с нарушением либо легальности, либо законности); «черные» (нелегальные криминальные структуры). «Серый» бизнес в основном связан с уклонением от уплаты налогов, а «черный» бизнес – с криминальной деятельностью. Под воздействием внешних факторов, среди которых были распад СССР, бесконтрольность со стороны силовых и контролирующих органов, свободная продажа оружия, безработица среди профессионалов и других криминально значимых категорий населения, появление частного капитала, бизнеса, пробелы в законодательстве, появление новых видов криминальной деятельности, нелегальные криминальные структуры стали трансформироваться. Основными направлениями были: профессионализация ее членов; усложнение организационной структуры; усовершенствование вооружения; укрупнение; интернационализация; появление криминального лобби. Российские преступные группировки стали активно заниматься наряду с нелегальным и легальным бизнесом. Стали отмывать преступно нажитые деньги, создавать собственные коммерческие структуры, участвовать в приватизационных процессах, создавать различного рода благотворительных фондов и общественных организаций, включились в политическую деятельность, вступать в международные преступные связи. Криминальные структуры стали контролировать больше половины российской экономики.
В.П. Корж, исследуя на современном этапе проблемы, связанные с расследованием преступлений, совершаемых организованными преступными образованиями (ОПО) в экономике Украины, выделяет пять способов их формирования: формально-производственный, управленческо-волевой (договорный), нелегитимно-производственный, функционально-договорный, ситуативно-волевой .
При формально-производственном способе организованные группы создаются в структуре различных легальных организаций, учреждений, властно-управленческих органов, официальных предпринимательских структур независимо от форм собственности с целью получения незаконных доходов путем совершения корыстно-хозяйственных преступлений: хищений, финансового мошенничества, экономической контрабанды и др. Среди основных закономерностей, связанных с формированием этих организованных групп, автор выделяет: совместимость личных целей с целями группы; их профессиональная, психофизическая совместимость; взаимосогласованность действий членов криминального коллектива, предварительная их объединенность для целенаправленной планомерной преступной деятельности под прикрытием официально действующего предприятия и др.
Управленческо-волевой (договорный) способ закономерен для ОПО, которые формируются «сверху», т.е. из «центра» в тех случаях, когда правительством, ведомствами принимаются необоснованные нормативно-правовые акты, иные управленческие решения, создающие благоприятные условия для ОПД. Такой способ характерен для ОПО в сфере финансовой, банковской, инвестиционной деятельности. При этом выделяются четыре уровня организации: первый уровень – руководящая верхушка коммерческих банков, которая организует, руководит и координирует преступную деятельность; второй – «конвертационные» центры, в которых четко разграничены обязанности руководителя, организатора, менеджера, диспетчера-координатора и исполнителя низовых звеньев; третий – это фиктивные фирмы, создаваемые менеджерами указанных центров; четвертый – постоянные клиенты коммерческих банков, которые стремятся обезналичить значительные денежные средства и конвертировать их в валюту.
Нелегитимно-производственный способ – это способ формирования ОПО в структуре теневого производства, теневой приватизации и связан с теневой экономикой. ОПО формируются в топливно-энергетическом комплексе, кредитно-финансовой системе, сфере приватизации, внешнеэкономической деятельности, аграрном секторе, ряде отраслей промышленности (металлургической, алюминиевой) и коммерческих структурах.
Функционально-договорный способ. Суть его в том, что будущие руководители («патроны», «боссы»), организаторы ОПО заранее определяют объекты и цели преступных посягательств, планируют создание криминальной группы с подбором членов такой группы по их криминальному, профессиональному и служебно-должностному положению для дальнейшей ее узкой специализации криминальной направленности (фальшивомонетничество, контрабанда определенных видов товара, выпуск и реализация недоброкачественной продукции). Такие организованные преступные группы осуществляют криминальные операции, используя как официальное, так и неофициальное предпринимательство. В ней четко распределены функции, роли.
Ситуативно-волевой способ свойственен для организованных групп корыстно-насильственной и корыстно-хозяйственной ориентации. В их составе преобладают лица с криминальным прошлым, имеющие «деловые» контакты с преступным миром, предприниматели (в том числе из бывшей номенклатуры, правоохранительных органов, торговли и т.п.). Причем, одни группы, созданные таким способом, совершают сразу несколько базовых преступлений, чаще всего, вымогательство, финансовое мошенничество, имущественные преступления и т.д.; другие контролируют финансово-хозяйственную деятельность отдельных коммерческих структур; третьи легализуют незаконные доходы путем создания коммерческих банков, торговых бирж, совместных предприятий, частных издательств, акционерных обществ, компаний шоу-бизнеса и последующего прикрытия криминальной деятельности; четвертые специализируются на создании фиктивных фирм для обезналичивания, легализации незаконных доходов.
К сожалению, автор не выделяет такой важный признак для ОП как организованность в различных ее вариациях, не разделяет уровни и виды организации в различных ее значениях, не различает управление и руководство ОПО. Не отделяются методы (способы) формирования ОПО от методов их функционирования как организаций, руководства ими, ОПД и т.д. Важно также выделять виды связей в ОПО, виды организационных структур криминальной направленности для которых свойственна не только преступная, но и иная другая незаконная деятельность, а также наличие в официальных структурах неофициальных образований криминальной направленности.
При системном анализе различных видов ОГКН следует учитывать их онтогенезис, в частности историю становления и развития ОПФ от элементарной ОПГ до ПС. Так, Ф. Багаутдинов и М. Беляев в ходе изучения уголовных дел казанской группировки «Хади Такташ» (лидер Галиакберов) показали историю ее становления и развития от обычной, общеуголовной банды до ПС с самостоятельными структурными подразделениями, от совершения отдельных преступлений до преступной деятельности, от власти «авторитета» до авторитета власти как организованных систем .
Как отмечают авторы, существование банды или ПС не всегда очевидно и доказуемо на первоначальном этапе расследования единичного преступления. Только после объединения и расследования всех дел, по которым проходили члены группировки, было установлено, что в период с 1993 по 1999 годы в составе группировки образовалась банда, а затем и преступное сообщество. В результате разрозненные, на первый взгляд, преступления приобрели вид целостной картины. Были убиты ряд бывших лидеров группировки, а другие пропали без вести. Галиакберов для борьбы за лидерство в группировке сплотил вокруг себя молодежь и с их помощью уничтожил другую противостоящую ему часть группировки. После этого им была создана новая банда, но уже под другим названием. Была расширена сфера преступной деятельности банды за счет незаконного оборота наркотиков и оружия, заказных убийств, экономического мошенничества, вымогательства денег с проституток. В ходе расследования была установлена схема поступления денег в «общак». Влияние и авторитет банды еще больше возрос после конфликта из-за раздела рынка нелегального сбыта наркотиков с другой авторитетной группировкой под названием «Перваки». Постепенно втягивая в преступную деятельность все новых членов, Галиакберов образовал отдельную банду «киллеров» специально для войны с «перваками» в качестве самостоятельного структурного подразделения. Это поднимало статус группировки на новый организационный уровень – ПС. Члены этой банды были связаны помимо преступных связей еще и родственными узами. Всех членов ПС объединяла личная преданность лидеру и стремление подражать ему. Выход из ПС был возможен лишь в случае смерти либо злоупотребления наркотиками.
Исходя их описания, сделанного авторами, ПС Галиакберова можно смело отнести к ОП, так как налицо система организационного характера криминального типа. Имеется иерархическая организационная структура в виде ПС со структурными самостоятельными элементами и соответственно различными уровнями управления, собственная история ее развития и создания под конкретную преступную цель.
Главной целью ПС Галиакберова явилась организация преступной деятельности как для группировки в целом, так и для ее структурной единице – банде киллеров. Для ОПД ПС целью явилось – получение финансовой и иной материальной и другой выгоды. Финансовая выгода состояла в создании «общака» - кассы для выдачи «зарплаты», финансовой взаимопомощи, инвестиций преступлений и иной противозаконной деятельности. Материальная и иная другая выгода авторами четко не обозначена, но она обязательно присутствует, как в любой другой корыстной деятельности. Для банды киллеров основной целью было устранение конкурентов по криминальному бизнесу. Каждое структурное подразделение имеет руководителя и подчиненных. Члены ПС связаны между собой различного рода социальными связями, жесткой дисциплиной, криминальными обязанностями.
Трудно не согласиться с некоторыми авторами, что ОП можно охарактеризовать совокупностью наиболее значимых на момент рассмотрения существенных признаков, относящихся к различным сторонам ее как явлению да еще системного типа. Поэтому они выделяют, например, признаки-факторы и признаки-тенденции . Если идти по этому пути, то можно сформулировать великое множество таких признаков и все они будут действительно характеризовать ОП как многогранное сложное социальное явление. Это обогатит криминологическую науку об ОП, но не приблизит к уголовно-правовой борьбе с нею. Нами же предлагаются выделить те признаки, которые отделяют ОП от общеуголовной (неорганизованной) преступности. Поэтому мы настаиваем на необходимости формулирования признаков ОП как организованной системы–организации применительно к самим формированиям, их деятельности и управлению ими.
При исследовании ОП как социального системного явления важно найти такие качественно новые ее характеристики, которые показывали бы ее как систему. Это значит, что в ней необходимо найти то существенное, что отличает ее от других видов преступности. К таким новым качествам ОП можно отнести наличие таких ее самостоятельных системных компонентов как организованные группировки криминальной направленности (ОГКН), организованная деятельность криминальной направленности (ОДКН), организованное управление криминальной направленности (ОУКН). Именно организованный характер группировок, их деятельность и управление ими существенным образом отличает ОП от иных видов преступности.
Несколько более подробное теоретическое освещение системного подхода как одной из новейших методологических разработок, а на его основе применение наиболее распространенного конкретного метода – системного анализа должно помочь нам выделить ОП в самостоятельный вид преступности.
Анализируя многообразные виды преступной деятельности, способы ее осуществления, масштабы, специфику и т.п. можно говорить о наличии многих видов и типов ОГКН. Сложный характер деятельности таких группировок предполагает их различие, прежде всего, по структурному строению, численности, качественному составу ее членов, уровням управляемости, степени легальности существования и т.п. Это значит, что существует множество их видов различной степени криминальной зараженности.
Системный подход дает возможность свободных гипотетических построений различных видов социальных групп и организаций. Можно представить, какую структуру будет иметь каждый из видов ОГКН, если он носит системный характер и является организацией. К примеру, если ОГКН является формированием преступного характера, то его структура состоит из главаря, как правило, уголовного авторитета, положенцев, назначаемых по территориальному или «производственному» принципу, бригадиров, группы бойцов и т.п. Если ОГКН является хозяйствующим субъектом, то у нее, по данным социальной психологии, имеется официальная и неофициальная структура. Официальная (легальная) структура будет состоять из директора (он же уголовный авторитет или нанятый им менеджер), управленческого аппарата (с должностями и служебными обязанностями), основного и вспомогательного производственного персонала, разного рода исполнителей. Неофициальная структура ОГКН строится по принципу преступной организации. Официальная и неофициальная структура по целям, задачам, функциям, структуре, численности, персоналиям могут совпадать полностью, частично, а могут не совпадать. В случае совпадения подобных структур ответственность за незаконное создание, руководство, функционирование, нанесенный ущерб и т.п. будет нести как неофициальная структура во главе с тем же уголовным авторитетом или нанятым менеджером, так и официальная структура, если действовали от ее имени. В случае несовпадения этих структур наступает разная правовая ответственность у ОГКН и хозяйствующего субъекта.
Более подробно классификация ОГКН будем рассмотрена нами в последнем параграфе настоящей главы.
ОГКН как подструктурный системный элемент ОП представляет собой самостоятельно функционирующую целостную систему, состоящую из самостоятельных подсистемных элементов. Основой ОГКН как организации будут являться люди, их членство в ней. ОГКН представляет собой социальную общность людей с разной численностью и степенью их криминализации: от криминогенной личности до случайно переступившего закон человека либо психологически и нравственно готового на подобные действия. Криминальная личность как участник ОГКН одновременно является идейным вдохновителем и продуктом криминальной деятельности. По существу он – асоциальная личность с криминальным вектором человеческой активности в соответствии с криминальной направленностью «производственной» деятельности ОГКН.
ОГКН как система носит целостный характер. Она состоит, как отмечалось в литературе, из самостоятельных элементов, каждый их которых в отдельности представляет собой системное организационное образование. При условии, что такие группировки участвуют в различного рода и видах легальной, полулегальной и нелегальной коммерческой и иной другой деятельности, то в ней обязательно будут сочетаться несколько организационных или других системных подструктур. Так, в ОГКН в качестве самостоятельных подструктур могут входить ОПФ (ОПГ, ПО, ПС), занимающиеся только криминальными видами нелегального бизнеса (незаконная торговля оружием, наркотиками, людьми, человеческими органами и т.п.), либо подструктуры (службы безопасности, собственные охранные структуры), осуществляющие незаконное силовое давление на партнеров по бизнесу, либо подструктуры (фирмы, благотворительные фонды), занимающиеся легальной коммерческой, благотворительной деятельностью, либо подструктуры (группы лиц, организации), осуществляющие рэкет, либо подструктуры (отдельные лица, группы лиц или организации), осуществляющие управленческую деятельность и т.д.
Необходимо четко представлять, что структура ОГКН может быть, а может и не быть организационно оформлена. Важно найти те социальные связи, основанные на определенной совместной деятельности или форме поведения криминальной направленности, которые указывали бы на ОГКН как единое целое, т.е. систему-организацию. В ней иерархически строятся связи, присутствуют властные (управленческие) или партнерские отношения по поводу этой деятельности, действуют общие для всей ОГКН правила осуществления совместной деятельности и меры ответственности за ее не осуществление.
Эти подструктуры могут входить в единую организационную структуру ОГКН в виде управляемых самостоятельных подструктур либо иметь такую структуру, но действовать автономно на партнерских началах с одной или несколькими ОГКН под единым координирующим центром. При этом организационная структура ОГКН представляет собой иерархическую совокупность таких элементов в виде статусов и ролей, иерархию связей и отношений между ними и с внешней средой, а также орган управления.
ОГКН, не имеющей организационной структуры, присущи все признаки организации как системы, но только без оформления статусов и ролей. В ней будут отсутствовать необходимые для организационной структуры элементы в виде обезличенных статусов и ролей, а значит и сама организационная структура как основа устойчивости организации. В такой группе простыми неделимыми элементами являются люди, а не статусы и роли («должности»).
К ОГКН можно относить такие асоциальные образования, которые несут в себе опасность либо по своему составу либо по самой деятельности криминальной направленности, либо по методам их образования, функционирования и управления.
К примеру, если в их состав помимо других лиц либо входит определенное число ранее судимых, уголовных авторитетов и других категорий лиц с устойчивым противоправным поведением, состоящих на учетах в правоохранительных органах, либо главари и члены ОПФ или их «менеджеры», которые осуществляют управление данными субъектами незаконными формами и методами (использование подложных или незаконно приобретенных документов, насилия или угрозы применения насилия, совершение заказных убийств и т.п.), либо осуществляют незаконную «производственную» деятельность (браконьерство морских биоресурсов и др.), то такие образования могут быть отнесены к ОГКН.
Как организация она характеризуется прежде всего способом взаимодействия ее членов (трудовой коллектив или ОПФ в форме воровского «общака») в подобной «производственной» деятельности. Структура, специфика и границы социальной группы (в нашем случае ОГКН) определяются в первую очередь способом «производства» и участием (или не участием) ее членов в какой-то совместной деятельности.
В состав ОГКН могут входить самостоятельной подструктурой система ОПФ, к которой криминологи относят такие социальные общности, как организованная преступная группа, преступная организация и преступное сообщество1. Их социо-криминологическая характеристика выглядит следующим образом.
Организованная преступная группа (ОПГ) – это группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Разновидностью её является банда, которая отличается от неё, как правило, по признаку вооруженности.
В основе руководства ими лежит низший или примитивный уровень организации управления данной группой. ОПГ как социальное системное образование характеризуется общностью целей и интересов, разделением функций и непосредственным, личным постоянным взаимодействием её членов для достижения общей преступной цели – совершения преступлений. В ней ещё отсутствует организационная структура как самостоятельный системный элемент. Административная (управленческая) деятельность не выделяется в самостоятельную функцию. Отношения между членами ОПГ жестко не формализованы. В то же время социальные роли в группе строго идентифицированы. Каждый имеет свою долю от прибыли. Изменение социального статуса влечет изменение этой доли. Непосредственное общение носит не только формальный характер, но и неформальный, эмоциональный характер. Чаще всего формальное и неформальное руководство сосредоточено в одном лице. Группу возглавляет наиболее авторитетный по своим личным и криминальным качествам лидер или главарь. Количественный состав колеблется от двух до нескольких десятков человек. В группе устанавливаются собственные образцы поведения, собственная субкультура и система мер наказания, как правило, взятая из уголовного мира. Принадлежность к группе не носит характера жесткого членства. Возможны переходы из одной группы в другое подобное формирование. Группа создается для совершения целой серии самостоятельных, относительно независимых друг от друга преступлений. Они, как правило, организуются для обогащения. Может иметь место специализация по определенным видам преступлений. Такая группа совершает, как правило, организованные преступления. В них постоянно участвуют все члены группы либо ее основной, постоянный состав. В таком преступлении, как организованном поведенческом акте (поведении), все роли распределены, а каждый участник организационно отвечает за совершение определенных действий или операций в преступном поведении. Совершение организованного преступления осуществляется по единому для всей группы мотиву. Организованная преступная группа и организованное преступление соотносятся как форма и содержание.
Преступная организация (ПО) – это организационное объединение лиц либо организованных преступных групп (банд) для преступной деятельности с выделением самостоятельных функций по руководству, непосредственному совершению преступлений и обеспечению его выживания.
По существу, в ней лежит такая социальная общность в форме социальной организации, которая представляет собой сложную, многоуровневую, взаимосвязанную систему социальных позиций и ролей, которые должны, соответственно, осуществляться индивидами, становящимися вследствие этого её членами .
Это более высокий уровень организации управления преступных общностей с выделением руководства организацией уже в самостоятельную управленческую функцию. В ней наличествует жесткая иерархическая структура. Возникают управленческие отношения власти и подчинения. Образуется руководящее ядро ПО. Ролевой статус членов такой организации определяется выполняемыми функциями, необходимыми для нее в целом. Непосредственное общение между членами такой организации заменяется опосредованным через выполнение «служебных обязанностей», определенного рода действий. Взаимодействие между членами организации подчинено достижению общей для неё цели. Членство в ПО обязательно. Переход из одной организации в другое преступное образование не поощряется. Несанкционированный выход из ПО карается лишением жизни. Численный состав ПО составляет до нескольких сотен. Она создается для систематического совершения неопределенного числа преступлений как для занятия промыслом либо занятия преступной деятельностью как «криминальным» бизнесом. Преступная деятельность направлена на достижение определенной поставленной цели, прежде всего обогащения, и носит характер расширенного воспроизводства. Преступные замыслы руководящей элиты известны далеко не всем. Их действия тщательно конспирируются, а сама преступная деятельность защищается ею от правоохранительных и иных органов.
Преступное сообщество (ПС) – это объединение ОПГ (банд), ПО или «уголовных» авторитетов, созданное для координации их деятельности, обеспечения благоприятных условий для их существования и осуществлению ими преступной деятельности или организации совершения конкретных преступлений с целью извлечения сверхдоходов.
ОПФ как социальным организациям также присуща иерархичность, то есть подчиненность как структурно, так и функционально, её членов. Иерархичность и структурность придает такой организации устойчивость. Подчиненность предполагает воздействие одних членов преступных формирований или самих этих формирований на других с целью изменения их поведения в нужном для системы направлении для достижения общей цели, что вызывает такой социальный институт как управление. В зависимости от социальной позиции и социальной роли человека в организации устанавливается их социальный статус. Он определяется местом в иерархии и совокупностью действий для выполнения установленных функций для достижения все той же общей цели организации. Управление в организованной преступности выделяется уже в самостоятельный вид преступной деятельности, специальную функцию преступных объединений с выделением для этой цели специализированных органов или лиц. Для организованной преступности – это “сходки”, “стрелки”, либо “воры в законе“, “авторитеты“, либо организованные преступные сообщества, решающие в основном управленческие задачи2.
Из всего многообразия межорганизационных и внутриорганизационных связей социальная организация выбирает только те, которые направлены на достижение цели организации; одобряет проявление тех индивидуальных способностей её членов, которые ориентированы на эффективное функционирование социальной системы. В связи с этим ОП, как и общеуголовной, присущ процесс специализации некоторых сторон преступной деятельности. Этот процесс включает в себя консолидацию преступных формирований, коррупцию, легализацию доходов и т.п., а для членов этих формирований - это еще и закрепление чувства защищенности системой, вседозволенности, правового нигилизма, отсутствие страха перед уголовной ответственности, корпоративность, гордость от причастности к преступной группировке, право на кровную месть и т.д.
Тем самым ОГКН представляет собой систему взаимосвязанных между собой и внешней средой управляемых системных формирований криминальной направленности, способных к самоорганизации и саморазвитию, образованных для систематической деятельности с целью извлечения незаконных доходов.

1.3. Системный анализ организованной деятельности криминальной направленности

Особо следует остановиться на вопросе деятельности системы. Системное образование создается для реализации общих для системы целей, которые достигаются через функционирование системы в определенной форме и с определенным содержанием ее деятельности. Учитывая, что деятельность присуща любой системе, в том числе криминальной, стоит начать ее освещение с более обобщенных, философских понятий о ней.
Деятельность, специфически человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которого составляет его целесообразное изменение и преобразование в интересах людей. В результате деятельности ее объект как материал, на который она направлена, получает новую форму и свойства, превращается в предмет и продукт деятельности. Всякая деятельность включает в себя цель, средство, результат и сам процесс деятельности, и, следовательно, неотъемлемой характеристикой деятельности является ее осознанность .
Можно сказать, что деятельность является источником существования общества. Но она не единственный ее источник. Если основанием деятельности является сознательно сформулированная цель, то основание самой цели лежит вне человеческой деятельности, в сфере человеческих мотивов, идеалов и ценностей. Свой смысл деятельность получает в зависимости от ее нравственной ориентированности, от ее влияния на человеческое существование. Поэтому человеческая деятельность может служить различным идеалам, различным целям: быть либо высшим смыслом человеческого бытия, либо необходимым, но отнюдь не почитаемым условием жизни, особенно криминальным идеалам или целям. Отсюда следует, что сущность деятельности нельзя понять, не выходя за пределы ее внутренней структуры, не давая ей внешних определений. Разгадка природы деятельности лежит не в ней самой, а в том, ради чего она совершается, в той сфере, где формируются цели человека и строится образ его действительности, какой она должна стать в результате деятельности .
В качестве мировоззренческого принципа понятие деятельности рассматривается как основание и принцип общечеловеческой культуры. Субъектом деятельности в ней является человек (социальная общность), активно воздействующий на природу, преобразуя ее в своих интересах. Деятельность становится источником происхождения многообразных продуктов культуры и форм социального жизни.
Труд рассматривается как целесообразная деятельность человека, в процессе которой он при помощи орудий труда воздействует на природу и использует ее в целях создания предметов, необходимых для удовлетворения своих потребностей . Сознательно формируемые цели человеческой деятельности ведут к многообразию форм и средств ее осуществления, появлению многообразия товаров и услуг. В условиях товарного производства товаром становятся все произведенные предметы, в том числе и сам человек, включенный в их производство.
Человек делается продавцом своей рабочей силы, которая продается им и тем самым становится единственным законным материальным источником его жизни. В условиях рынка юридически равноправные и свободные граждане экономически вынуждены продавать свою рабочую силу кому бы то ни было за деньги. Деньги становятся единственным мерилом материального и духовного состояния человека, отчуждают его от сущности труда и бытия и в конечном итоге повелевают им. Деньги – это всё; они – универсальное средство удовлетворения любых потребностей, любых желаний. Они не только средство удовлетворения потребностей, но и средство создания и увеличения новых потребностей . Посредством денег человек отчуждается от природы, а его труд – отчуждается от него самого. Поэтому не имеет никакого значения, что производится в результате такого отчужденного труда, за что платят деньги.
В процессе отчужденности любой оплачиваемый труд становится предметом купли-продажи, в том числе в криминальной сфере. По мнению американских исследователей , с экономических позиций труд становится товаром на криминальном рынке, криминальная деятельность – профессией, а его субъект – профессионалом. Казалось бы, криминальный труд становится разновидностью социального труда наряду с любым другим видом профессионального труда, основой криминальной деятельности как разновидности социальной деятельности. Такие рассуждения все же не дают основания для признания ОП формой предпринимательства, а преступного бизнеса – разновидностью коммерческой деятельности . Но это только на первый взгляд. Происходит смешение терминологического аппарата из различных наук с разным сущностным содержанием. Криминальная деятельность есть разновидностью не социальной, а асоциальной деятельности, направленной против интересов общества, направленная на его разрушение.
Для криминологического, особенно уголовно-правового понимания ОП, важно разграничить понятие «действие», «поведение» и «деятельность». Действие можно охарактеризовать как единичный, неповторимый акт человека, их множество – как особенное (поведение), профессиональные действия и поведение в организации образует общее – профессиональную деятельность.
В обыденном словоупотреблении понятия «поведение» и «деятельность» строго не разграничиваются и применяются как синонимы. В уголовном праве поведение ассоциируется с общественно опасным деянием (действием или бездействием), которое при определенных условиях становится преступлением.
В криминологии помимо термина «поведение» употребляется термин «преступная деятельность», которое не имеет адекватного отражения в уголовном праве, в том числе в уголовном законе. Особенно широкое применение оно получило в связи с изучением ОП, составной частью которой является организованная преступная деятельность (ОПД). Последняя воспринимается многими как некая сумма преступлений, совокупность преступлений и т.п. Такое понимание отождествляет понятие преступление и понятие преступная деятельность, что не отражает их различное содержание.
С термином «поведение» в науке связывается активность, система действий, которая состоит в адаптации, в приспособлении человека к уже имеющейся наличной социальной среде . Такая адаптация осуществляется в соответствии с некой заданной биологической или социальной программой.
Деятельность же, присущая только человеку, о чем говорилось выше, преобразует окружающую его социальную или природную действительность. При этом люди выступают уже не просто исполнителями существующих программ действий, а пересматривают, перестраивают, перепрограммируют их в соответствии с заданными им целями. Деятельность становится целеполагающей. Таким образом, если адаптивное поведение целенаправленно, целесообразно в рамках заданной извне программой, то деятельность связана с целеполаганием, созданием новой программы действий в соответствии с заданной целью внутри системы или извне. При этом человек выходит за рамки установленной ему старой программой свободу действий и устанавливает свою меру свободы в рамках новой программы действий.
ОП предстает перед нами как системное социальное явление во внешних проявлениях своих характеристик. Ее сущность проявляется во внутренних ее характеристиках во взаимодействии с внешними характеристиками.
Представляется спорным точка зрения С.В. Розенко, который относит ОП к понятию криминологии, а организованную преступную деятельность (ОПД) – уголовному праву. Причем в его понимании ОПД заключается в совершении одного или более преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ. Более того, содержанием, по его мнению, …борьбы с организованной преступной деятельностью признается им как организованная группа в различных вариантах ее проявления, а формами организованной преступной деятельности – опять же организованная группа и преступное объединение .
Поэтому представляется необходимым рассмотреть ОПД, ее содержание, сущность и формы с более обобщенных позиций, а затем уже переходить к криминологическому и уголовно-правовому ее исследованию. Для этого используем некоторые категории диалектики, в частности, такие как сущность и явление, форма и содержание.
Сущность – это внутреннее содержание изучаемого предмета, выражающееся в единстве всех форм его бытия; явление – формы его существования. Содержание представляет собой единство всех составных элементов объекта, его свойств, внутренних процессов, связей, противоречий и тенденций, а форма есть способ существования и выражения содержания этого объекта.
В нашем случае, ОП предстает как явление, содержание которой проявляется в форме различных видов ОПФ и ОПД. Форма в философии понимается как организующий фактор бытия. Оформленность противопоставляется бесформенному и связывается с организованностью, устойчивостью, общностью, упорядоченностью. Тем самым, сущность ОП проявляется в организационном построении преступных формирований и их преступной деятельности как целостных систем. Содержанием ОПФ и ОПД будут управленческие отношения в них. Формой преступной деятельности выступают ее организационные проявления в виде организации процесса преобразования предмета в новый предмет или новых качественных характеристиках в соответствии с поставленными целями.
В социологии деятельность – это процесс, включающий цель, средства и результат. Типы и формы деятельности различаются по субъекту, объекту, функциям и целям. Социальная деятельность – это совокупность социально значимых действий, осуществляемых субъектом (общество, класс, группа, личность) в различных сферах и на различных уровнях организации общества, преследующих определенные социальные цели и интересы и использующих во имя достижения этих целей и удовлетворения интересов различные средства – экономические, социальные, политические и идеологические . Исходя из данного определения, деятельность представляет собой процесс, т.е. динамическое, а не статическое явление. Это значит, что формой ОПД не может быть сама организованная группа, а представляет собой организацию процесса совершения необходимых действий, состоящих из отдельных видов операций, которые в свою очередь состоят из различных движений. При выполнении любых действий субъект использует различные средства (технические, организационные, информационные и т.п.). Чтобы понять действие, а через него и деятельность, надо оценить их мотивы, цели и средства. Если действие, а значит и деятельность, имеет общественную значимость, а преследуемая цель важна для многих людей, то действие становится поступком. Если деятельность имеет антиобщественное значение, то она становится противоположностью поступка – проступком (преступлением).
Особо следует остановиться на профессиональной деятельности, к которой причисляют криминальную деятельность, отождествляя ее в рамках понятия ОПД с криминальным профессионализмом. В литературе всерьез воспринимается современная криминальная деятельность как разновидность профессионализма . Правда следует отметить, что выражение профессиональная преступность, профессиональный преступник и т.п. употреблялись и ранее . В современной литературе выделяются понятия: общекриминальный профессионализм, специализированный криминальный профессионализм, а в рамках организованной группы – профессиональная преступная деятельность. На не совсем удачное терминологическое обозначение специфического криминального поведения обращал внимание А.И. Гурьев в своей книге «Профессиональная преступность». В социальном аспекте «профессия» предполагает полезное и официальное разрешенное занятие. Поэтому термин «преступная профессия» внешне действительно воспринимается с трудом. Термин, как и многие другие, введен в оборот чисто условно, в чисто операционных целях, поскольку признаки устойчивой преступной деятельности внешне сходные атрибутами той или иной профессии . Справедливо полагая, что если данная терминология в криминологической лексике сложилась исторически, то, по мнению А.И. Гурьева, возможно употребление его в наши дни. Им было предложено ввести новое понятие «криминальный профессионализм» для обозначения особого вида преступной деятельности. При этом имеется в виду не совершение конкретного преступления, а занятие, деятельность в более широком значении, поскольку в ее основе лежит устойчивость и продолжительность, но все же имеющая признаки, присущие профессии.
На недопустимость использования подобного стереотипа в криминологии обращается внимание в печати некоторыми авторами. С.И. Курганов говорит, что криминология не может по-своему трактовать понятия другой науки, поскольку это – понятие другой науки. Они не могут быть механически перенесены и непосредственно использованы в криминологических исследованиях. Такой перенос неправомерен. В разных науках могут использоваться одинаковые термины. Но разные науки вкладывают в них разное содержание, отражающее специфику предмета своей науки . Отсюда одинаковое содержание не может сохраняться в одних и тех же терминах разных наук.
Употребляя термины «профессиональный преступник», «криминальная профессия», «профессиональная деятельность», мы как бы узакониваем их в криминологии, а затем другими авторами они переносятся в художественную литературу, печать, средства массовой информации, что вольно или невольно закладывает в общественное, групповое и индивидуальное сознание представление о правомерности существования преступной деятельности как разновидности трудовой деятельности; социальной престижности совершения преступления; социальном одобрении быть преступником; легальности существования за счет занятия преступной деятельностью как профессией.
Профессиональная деятельность выступает как правовая категория трудового права. Ясно поэтому, что преступная деятельность не может рассматриваться как профессиональная деятельность, профессиональной деятельности не может становиться преступной. Более того, в профессиональной деятельности только ее какая-то часть чаще всего становится преступной. Тогда мы говорим о деятельности криминальной направленности, в которой обязательно присутствует преступная ее часть, т.е. преступление. Понятие «профессия» должна оцениваться в первую очередь с нравственных позиций, а не ее технологического осуществления. Поэтому целесообразно ввести в употребление термин «деятельность криминальной направленности».
Деятельность криминальной направленности (ДКН) – это антипод профессиональной деятельности, т.е. это деятельность, противоправно направленная на изменение и преобразование реальности в своих собственных, эгоистических интересах, как правило, из корыстных побуждений. А объект, на который направлена такая деятельность, получает такие новые формы и свойства, которые превращают ее в незаконный предмет и продукт такой деятельности, который наносит вред обществу. Учитывая, что всякая деятельность включает в себя цель, средство, орудия, результат и сам процесс деятельности, деятельность будет криминальной направленности тогда, когда хотя бы один из элементов структуры деятельности в отдельности, в соединении с другим элементом или вместе с другими будут носить противоправный, незаконный характер, и это осознается субъектом такой деятельности. Это означает, что деятельность криминальной направленности – это такая деятельность, в структуре одного или нескольких элементов которой какое-то действие, поведение, операция или их элемент, связанные с определением цели или выбором средств и орудий, или полученный результат, или процесс осуществления подпадают под действие уголовного закона. Задача криминологии и уголовного права состоит в том, чтобы определить, какие из них подлежат криминализации, а какие нет. Последнее обстоятельство зависит от вида деятельности криминальной направленности, значимости для этой деятельности того или иного элемента, вида действия, поведения или операции в структуре того или иного элемента, а также роли субъекта этой деятельности (действия, поведения или операции), степени осознанности о противоправном (преступном) характере такой деятельности.
Деятельность будет криминальной (преступной) при условии, что все ее элементы будут подпадать под действие уголовного закона. Это значит, что ДКН может состоять из криминальной (преступной), противоправной, противозаконной и /или асоциальной, безнравственной и т.п. частей. В нее могут также входить части даже законного характера. Поэтому для характеристики многообразия частей такой деятельности и целесообразно ввести в оборот новый термин. Особенно такое положение складывается в ОП, где ОДКН носит организованный характер со многими элементами криминального и некриминального характера. Но вместе они направлены на достижение общей конечной цели и решение для этого общих задач ОГКН. Поэтому даже внешне законная деятельность ОГКН, такая как благотворительная деятельность и др., носит безнравственный оттенок, т.к. осуществляется за счет криминальной деятельности или из криминальных источников и поэтому должна порицаться общественной моралью, обществом в целом.
В криминалистике справедливо отмечают, что следует четко различать ОП (как социально-правовое явление) и саму ОПД, являющуюся частью понятия ОП. С этих позиций, по их мнению, группа, банда, группировка, организация, сообщество - все это формы ОПД. Конкретными же действиями – проявлениями ОП – являются создание организованной преступной группы, банды, преступного сообщества и т.п., руководство ими, участие в них, подготовка к совершению конкретных преступлений, непосредственное их исполнение, сокрытие следов и другие меры противодействия раскрытию и расследованию преступлений.
Криминалисты также считают, что ОПД включает в себя не только уголовно-наказуемые деяния, но и иные – осуществляемые в целях обеспечения функционирования преступного формирования, например, создание фирмы, коммерческих предприятий. Тем самым в механизме ОПД можно условно выделить криминальную и некриминальную части . С этим трудно не согласиться. Но в рамках ОПД такое деление невозможно. Только в ОДКН можно выделить некриминальную часть. Ведь криминальная часть представляет собой целостный механизм преступной деятельности. Если еще есть в нем некриминальная, т.е. не преступная часть, то, как же можно привлекать к уголовной ответственности за не преступные деяния. Если же конкретными элементами ОПД являются только создание самих формирований, руководство ими, участие в них и т.п., о чем говорилось выше, то, где же сама преступная деятельность, ради которой создавалась структура и которая превратила ОП в серьезную опасность даже для национальной безопасности России, самих основ российского государства, угрожая существованию самого общества . Вероятно, все гораздо сложнее, чем только создание банды, преступной организации и преступного сообщества именуемое как преступление. Речь должна идти в целом о деятельности криминальной направленности, которая обладает многообразием видов деятельности различной степени общественной опасности по различным основаниям, в том числе по степени организованности. В такой терминологии можно говорить о разных формах противоправного проявления, в том числе преступного, а не просто преступлении и даже не их некоей сумме. Должна быть криминализирована вся ОПД как система, которая может состоять как из отдельных видов преступной деятельности (к примеру, разведывательная и контрразведывательная деятельность ), так и совокупности преступных деяний, т.к. это является необходимым условием существования ОПФ как разновидности ОГКН, объективным условием их функционирования.
Рассмотрение любой деятельности как набора последовательно совершаемых действий – слишком упрощенный подход к проблеме ОПД. В современном мире деятельность с системных позиций – это система самостоятельных подсистем деятельности. Каждая из таких подсистем является функциональной разновидностью многогранной деятельности ОГКН. Исследования показывают, что ОПД состоит из многочисленных разновидностей ее ветвей. Сюда относятся основные, «производственные» и не основные, обеспечивающие виды деятельности. ОП, например, мимикрируя в легальные организации, занимаются многими видами нелегальной, в т.ч. преступной деятельности, не говоря уже о легальной деятельности, осуществляемой в соответствии со статусом официальной организации. Для выполнения как легальной, так и нелегальной деятельности необходимо осуществлять управленческую деятельность, деятельность по подбору исполнителей, финансовому, материально-техническому и т.п. обеспечению, разведывательную и контрразведывательную деятельность и многое другое. Но вся эта деятельность направлена на достижение главной цели, к примеру, – незаконному обогащению. Если какие-то виды деятельности не направлены на достижение этой цели, то они исключаются из ОДКН, тем самым они рассматриваются и оцениваются отдельно от нее. Если подобная деятельность в совокупности направлена на достижение такой цели, то она рассматривается как единое целое. Тогда тот или иной вид деятельности в рамках ОГКН в зависимости от степени общественной опасности следует рассматривать и оценивать в рамках той или иной отрасли права.
Так, на законодательном уровне с принятием федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 г. (с изменениями и дополнениями) закрепляется понятие экстремистской деятельности, которую следует – по нашей терминологии – признать разновидностью ОДКН. Отдельные направления экстремистской деятельности регулируются различными отраслями права (гражданско-процессуальным, административным, уголовным). При этом самой опасной признана деятельность, направленная как на организацию (создание, руководство) самого экстремистского сообщества, так и ее экстремистской деятельности. Это действительно отражает системный характер подобных социальных образований и их разносторонней деятельности. В этом же законе отражается процесс возможного сочетания легальной и противоправной (экстремистской) деятельности. Подобный закон, как представляется, целесообразно принять в отношении ОГКН и ОДКН, в котором следует отдельно выделить разные формы ОПФ и ОПД.
Анализ организованной преступной деятельности, как в нашей стране, так и в зарубежных странах, пишет Е.В. Топильская, с очевидностью свидетельствует о том, что организованная преступная деятельность всегда носит групповой характер. Если в характеристике преступной деятельности, пишет она, отсутствует этот признак, то ни при каких других обстоятельствах эта деятельность не может быть отнесена к сфере организованной преступности . Но этот признак как основной необходим вообще в групповой преступности. Для ОП главное не это. Исходя из вышерассмотренного, следует считать главным признаком в характеристике ОГКН (ОПФ) и ОДКН (ОПД) признак организованности, по которому они могут быть отнесены к ОП.
Объектом ОДКН являются многообразные общественные отношения по поводу разнообразных предметов материального мира. В условиях рыночных отношений такими предметами являются товары и услуги, духовные ценности и моральные устои, жизнь и здоровье, многое другое, что представляет интерес для ОП. Чаще всего ОП в сферу своей «экономической деятельности» включает незаконные товары и услуги, т.е. те из них, которые по своим качествам и свойствам либо прямо запрещены к товарному обороту нормативными актами (алкоголь, наркотики, оружие), либо производятся с нарушением технологических и иных производственных процессов (не стандартизированная и не сертифицированная продукция), либо опасны в гражданском обращении (ядерные отходы, ядовитые вещества), либо нелегально произведенные или добыты, либо контрабандно перемещены и т.п. В социальной сфере объектом ОДКН являются жизнь и здоровье (производство и продажа некачественных лекарств, нецелевое расходование бюджетных средств, трансплантация органов), честь и достоинство (проституция, торговля людьми), образование и т.д. В политической сфере объектом ОДКН является власть или «приватизация» власти (подкуп чиновников, занятие гос. должности, черный пиар). В духовной сфере объектом посягательства становятся культурные ценности, недвижимость, деятели культуры.
Субъектом ОДКН являются ОГКН, о которых было сказано выше. Это, как правило, коллектив индивидов, у которого четко выраженная антиобщественная направленность деятельности, всячески скрываемая от социального контроля.
Как и любая деятельность, ОДКН осуществляется с помощью определенного набора средств, приемов и способов, т.е. специфических форм и методов. Он определяется ее целями, видами, состоянием, условиями и иными факторами. ОДКН осуществляется с применением насилия, шантажа, запугивания, угроз и т.п. действий криминальной направленности.

1.4. Системный анализ организованного управления (руководства) криминальной направленности

Когда речь идет об ОП, то обязательным ее свойством как организованной системы будет организованное управление, которое обеспечивает сохранение и развитие, упорядочение ее организационных структур, взаимодействие их с окружающей средой и достижение цели системы, организует их криминальную деятельность и обеспечивает тем самым поступление сверхприбылей. Это один из основных признаков ОП, отличающий её от неорганизованной преступности. В то же время элементы управления могут наблюдаться и в других видах преступности, но управление в них не носит характера организации системы специфического вида деятельности каким является управленческая деятельность.
В социологии под управлением в социальных организованных системах понимается систематическое воздействие субъекта управленческой деятельности (человек, группа лиц, специально созданный орган) на объекты управляющего воздействия (человек, коллектив, организация). Социальное управление – это воздействие на потребности, мотивацию, ценностные интересы людей, объединенных в такие социальные общности, которые созданы и функционируют для достижения общей цели, а взаимодействие входящих в них индивидов (групп), их социальные роли и функции, права и обязанности определенным образом организуются и управляются. В структуре любой организации, даже небольшой по численности входящих в нее людей, ориентированной на выполнение нескольких функций, возникает необходимость в управлении ими, а значит и в появлении для этого специальных людей или их групп, специально занимающихся управленческой деятельностью .
Сущность управления с позиций той части теории социальных систем, которая занимается явлениями институциализации образцов ценностных ориентаций, состоит в формировании относительно устойчивых норм и стандартов, регулирующих соответствующие типы социальной деятельности отдельных личностей и их общностей. Такая институциализация обеспечивает стабильность нормативных стандартов, следовательно, и стабильность действий соответствующей системы. Если ценности являются первичными образцами поведения, то нормы – интегрирующими, типовыми образцами функционирования коллективной организации с множеством социальных ролей. Управление имеет характер открытой системы.
В ОПГ (банде), как правило, наблюдается управление лидером или главарем на основе криминальных образцов поведения. В более сложных структурно оформленных преступных формированиях устанавливается своеобразный свод правил, содержащий уже и нормы поведения членов организации и осуществления всей преступной деятельности. Наличие организационной структуры и институционального нормативного комплекса обеспечивает стабильность и устойчивость организации.
Из теории организации известно, что процесс управления крупными организационными системами становится возможным лишь при представлении их в виде совокупности отдельных подсистем. Структура взаимодействия подсистем в организованной системе в большинстве случаев является иерархической, построенной на принципе подчинения. Иерархическая структура управления отмечается в большей степени в преступных формированиях типа организации – системы, чем организации – комплекса. Иерархические системы управления строятся по закону необходимого разнообразия, который означает, что разнообразие управляющей системы должно быть не меньше разнообразия управляемого объекта. Это означает, что для управления сложной системой управляющая система должна иметь значительное собственное разнообразие в виде самостоятельных управляющих подсистем, каждая из которых решает свою задачу в пределах своей самостоятельности. Такое многообразие в управляющих подсистемах наблюдается в преступных организациях либо преступных сообществах, где имеются органы управления для организации в целом и самостоятельное управление в структурных подразделениях. На уровне организованной преступной группы, тем более неорганизованной преступной группы в РОП не отмечалось не только органа управления с таким многообразием управляющих подсистем, но самого органа управления как такого.
Выделяют следующие черты, свойственные иерархической системе: 1) приоритет в принятии решения одной из подсистем; 2) расположение подсистем по уровням иерархии в соответствии с приоритетом принимаемых решений; 3) наличие управляющих связей между подсистемами высшего и низшего уровнями; 4) осуществление координации между подсистемами на основе обобщенной информации о поведении всей системы, исходящей из подсистемы высшего уровня; 5) наличие права для подсистем нижнего уровня принимать самостоятельные решения в пределах принимаемых задач подсистем верхнего уровня.
Использование иерархических структур означает переход от централизованного управления к децентрализованному управлению. Их отличие проявляется, во-первых, в том, что для систем с централизованным управлением существует единый критерий оптимальности для всей системы в целом, а для иерархических систем каждая из подсистем, входящих в их состав, имеет свои локальные критерии оптимальности. При этом они могут иметь свои цели, не согласованные с целью всей системы. Во-вторых, для централизованных систем управление выбирается для всей системы одновременно, а для иерархических систем выбор управляющих воздействий в подсистемах осуществляется последовательно (каждая подсистема обладает правом автономного функционирования).
Анализ РОП, в частности Дальневосточного региона, позволяет сделать вывод о смешанной системе управления: централизованной иерархической системе управления. Так, автор данной работы и Г.Ф. Маслов , исследуя ОПФ в названном регионе, отмечают разветвленную, иерархическую систему их построения, основанное на принципе «главное – дочернее». «Дальневосточный воровской общак» (Хабаровск) связан с «Сибирским общаком» (Иркутск) и «Московским центром» (Москва). Дальневосточный общак имеет своих «ответственных» во всех краях и областях Дальнего Востока, которые в свою очередь имеют ответственных за район, город, село, улицу, направление или вид деятельности, за выполнение определенных функций, направленных на организацию структуры, поддержание ее жизнедеятельности и т.д. Внутри Дальневосточного общака управление осуществляется монопольно, с делегированием ряда функций ближайшим помощникам лидера общака. Параллельно с Дальневосточным общаком существуют не управляемые им ОПФ, находящиеся с ним в постоянной борьбе за сферы влияния, взносы в общак, подчинение ему.
В социальных системах управление можно охарактеризовать как целенаправленную и целеустремленную деятельность, в ходе которой индивидуумы стремятся оказать влияние на систему, изменить её свойства в необходимом направлении, привести её в соответствие с объективными закономерностями, действующими в данной среде. Управление – это процесс воздействия управляющей системы или субъекта на управляемую систему - объект .
При этом организация управленческого процесса в них является одной из основных функций ОП. Уровни организации системы управления влияют на уровни ОГКН как структурных образований. Функция управления может быть выделена в самостоятельную функцию, которая требует, как правило, самостоятельных органов управления, что мы наблюдаем в отдельных видах ОПФ (преступной организации, преступном сообществе).
1. Органами управления ОП, как управляющей системы, выступают например, сходки, как временные коллективные органы, либо постоянно действующие (объединения «воров в законе»). Это то, что принято в традиционной уголовной среде.
Практически в каждом ОПФ можно выделить несколько структурных звеньев разного уровня управляемости: на нижнем уровне – исполнительные звенья; на среднем – организационно-контрольные звенья и группы безопасности; на верхнем – руководящие звенья .
Для организованных преступных групп, как низшего уровня организации, характерно упрощенная форма управления. В ней обычно двухзвенная структура управляемости: главарь группы (банды) и исполнители. Преступная деятельность группы складывается из серии преступлений. Они наиболее часто выявляемы. К тому же спонтанно образуемые для совершения конкретных преступлений, они быстро распадаются под воздействием внутренних противоречий и внешних обстоятельств. Действуют чаще самостоятельно от других групп. Административная (руководящая) функция в самостоятельный вид деятельности, как правило, не выделяется. Эта функция в основном совпадает с организацией совершения конкретных преступлений. Преступной группой данного уровня организации используются традиционные формы и методы совершения преступлений, применяемые в уголовной среде. Поэтому раскрытие и расследование преступлений, совершаемые ими, со стороны правоохранительных органов не представляет особой сложности.
Преступные организации обладают более высоким уровнем организации управления. Организация создается как средство достижения цели через функциональное объединение и регламентацию поведения, которая не может быть достигнута одним человеком. Для них совершение преступлений становится промыслом с целью незаконного сверх обогащения, которая уже требует разделения труда. Организация совершения преступлений объективно ведет к возникновению разнообразия операций. Возникают функции, не только связанные непосредственно с подготовкой совершения преступлений, но и обеспечивающие их гарантированное совершение. Помимо организаторских и исполнительских функций по совершению конкретных преступлений, появляются специальные функции по планированию преступлений и преступной деятельности, обеспечению безопасности их совершения и осуществлению, личной безопасности членов ОГКН, а также безопасного использования добытых капиталов преступным или иным незаконным путем. Для исполнения таких организационных, обеспечивающих и иных «непроизводственных» функций создаются специальные подразделения. По содержанию обозначенных функций они на первый взгляд не являются преступными, но по цели самой ОГКН, личностным характеристикам их состава, методам осуществления и другим основаниям они могут иметь криминальную направленность или быть преступными при их осуществлении.
С возрастанием численного состава и разнообразия деятельности преступных формирований усложняется управляемость ими как организованной системой. Устанавливается множественность структурных связей, что приводит к противоречиям между членами преступной организации, между различными функциями, выполняемыми ими, между конкурирующими организациями и т.д. В связи с этим образуются органы управления или руководящее ядро организации, выполняющие только управленческие функции. Отношение к совершению преступлений - только косвенное. Раскрытие и расследование преступной деятельности такой организации вызывает у правоохранительных органов особые сложности. Документирование и доказывание преступной деятельности происходит на уровне отдельных преступлений, что ведет к завуалированию преступной организации, искусственному расчленению её на отдельные организованные преступные группы низшего уровня организации, прекращению уголовного преследования в отношении тех членов преступной организации, которые непосредственно не участвовали в совершении конкретных преступлений. Уголовная ответственность за создание преступной организации или участие в ней в таких случаях не наступает. Социальный и государственный контроль над организованными преступными организациями отсутствуют. Негативные последствия этого мы сегодня и наблюдаем. Помимо уголовно-правового воздействия на подобные организации, необходимо выработать иные формы государственного воздействия, например, административно-правовые, оперативно-розыскные и др.
Еще сложнее обстоит дело с преступными сообществами. Вероятно, по этой причине законодатель не выделил в самостоятельный состав преступления уголовную ответственность за их создание и участие в них.
Как социальная организация преступное сообщество выполняет чисто управленческие функции. К ним большей частью относятся идеологические, координационные, контрольные, разрешительные, карающие функции и т.п., которые входят в единую систему преступной деятельности, но законодательно не закреплены и тем самым не подпадают под уголовный запрет. Их деятельность практически легализована. Действуют они открыто под вывесками различных официальных структур. Также открыто они взаимодействуют с государственными органами власти различного уровня. Получают от них всяческую поддержку и помощь. В свою очередь, государственные структуры опираются на их финансовую мощь и авторитет . Население рассматривает преступные сообщества с их влиянием на общественные процессы как альтернативные «органы власти» с более эффективным управлением этими процессами. В результате функционирования преступного сообщества с подобными функциями значительная часть населения вольно или невольно втягивается в «серую» или криминальную деятельность. С ослаблением государственного влияния на общественные процессы и усилением на этом фоне влияния на них криминальных организационных структур образуется мнимый баланс общественных интересов. Все это ведет общество к его криминализации в целом, еще большему расслоению общества на богатых и бедных, бездуховности, нравственному падению, бескультурью, социальной незащищенности всех слоев общества, в конечном итоге, к замораживанию здоровых начал развития общества.
Структурное построение преступных формирований среднего и высшего уровня управления обеспечивает их устойчивость за счет координационного и субординационного построения, выполняющего роль согласования функций в первом случае - по горизонтали, а во втором – по вертикали. В преступных формированиях этих уровней их компоненты (группы, организации, собственные подразделения) функционально зависимы, то есть они выполняют строго определенные функции, которые только в комплексе дают конечный результат. Хотя они могут выполнять и побочные для преступной системы в целом функции, но значимые для себя. Например, заказное убийство может быть совершено по приказу самой преступной системы, а может выполняться как посторонний заказ, либо как чья-то месть и т.д. Но общее состояние системы должно находится в причинной зависимости от выполняемых её компонентами функций.
Целостность преступного формирования связана и с интеграцией факторов, влияющих на её управляемость. Управление – это не только сознательное, целеустремленное воздействие системы на свои компоненты и свою внешнюю среду функционирования, но и стихийное, спонтанное неформальное управляющее воздействие. Для сохранения устойчивости и целостности себя как системы, устанавливается порядок взаимодействия внутри и вне системы. В этих целях нарушение порядка строго карается. В преступных общностях устанавливается «воровской порядок». Он основан на насилии, жестокости, воровских традициях, убийствах. Эти методы руководства проявляются не только в нелегальных, но и в легальных, официально существующих под видами коммерческих и некоммерческих организаций и учреждений, преступных образованиях. Вообще выявление незаконных, порой и криминальных, методов руководства позволяет с определенной долей уверенности предполагать о противоправном или преступном характере структурного образования или его деятельности.
Концептуальная модель ОП как социальной организованной системы позволяет выявлять также коммуникационные связи преступного образования как с внешней средой, другими структурными образованиями, так и с вышестоящей системой, частью которой оно является. Эти связи позволяют определить границы системного образования. Если они необходимы, прямо и непосредственно участвуют в создании системных свойств образования, то налицо компонент систем. Внешние компоненты и системы действуют опосредовано. Чем выше уровень организации системы, тем она более зависима от внешней среды, но и больше воздействует на неё. В частности, ОПФ имеют такие коррупционные связи с органами власти, которые являются их существенной чертой, необходимой как условие их существования. Но и через коррумпированных чиновников или коррумпированные структуры власти организованные преступные образования активно влияют на деятельность последних в свою пользу. При этом госслужащие могут даже входить в состав преступного формирования. Это широко наблюдается на уровне организованных преступных групп или банд. Нередко в их состав входят работники правоохранительных органов, военных ведомств и законодательных (представительных) органов власти, призванные бороться с преступностью.
Выявление криминологически значимых черт и свойств ОП как системно-структурного социального явления необходимо для формулирования не только уголовно-правовой, но и иной её характеристики с целью выработки конкретных мер правового и иного вида социального контроля над ней со стороны, прежде всего, государства. Во второй главе книги данный подход будет реализован применительно к административно-правовым мерам воздействия на ОП.
Выше отмечалось, что ОП характеризуется прежде всего наличием организационных и управленческих начал в организации и руководстве формированиями, деятельностью и самого процесса управления и руководства криминальной направленности.
В условиях рыночной экономики управление в ОП, особенно в сфере экономики, является важнейшим ее экономическим ресурсом. Экономическая ОП (ЭОП) тем криминально эффективнее, чем эффективнее управление объединениями и их деятельностью. Эффективность для ОГКН означает их способность к выживанию в конкурентной среде. Для них в ходе так называемой рыночной реформы была создана конкурентная среда. ОП в экономике показала свою способность к самоорганизации и саморазвитию, а также адаптивность, гибкость, совместимость, автономность, иерархичность и надежность ОП как системы. В первом случае ОГКН используют свой внутренний резерв, а во втором – возможности внешней среды. Для долгосрочного перспективного функционирования и существования ЭОП требуется организация управления сложными иерархическими образованиями (объектами управления), а его эффективность определяется способностью субъекта управления к их упорядоченности и устойчивости как систем. Новой наукой о совместных действиях управляемых систем является синергетика, которую некоторые ученые рассматривают как часть общего системного анализа . Такую эффективность управления могут обеспечить только соответствующие управленческие уровни. С точки зрения теории самоорганизации в сложных иерархических системах, к которым относим ОП, управляющие уровни необходимы для:
 фиксирования внутренних и внешних воздействий, возникающих в параллельных системах или системах высшего уровня;
 сжатия и обработки информации об этом;
 отбора внутренних импульсов, которые позволяют системе адаптироваться к этим воздействиям .
На разных исторических этапах становления и развития РОП видно, как возникали одни организованные преступные формирования и отмирали другие, как на смену одним уровням управления приходили другие. Сегодня специалистами выделяются в РОП уже преступные сообщества только с управленческими функциями. При существующей уголовно-правовой разработанности вопроса соучастия в организационной форме делает их неуязвимыми от уголовного престследования.
Характерно, что импульсом к самоорганизации РОП является запредельный уровень конфликтности между самими преступными группировками и/или преступными группировками и государством, который, выливаясь в криминальные войны, приводит, как это ни парадоксально, к новому качественному состоянию РОП. ОП в результате этих изменений становится более упорядоченной и устойчивой к изменениям внутри общества (государства). Такое ее состояние становится возможным в результате постоянного повышения уровня организованности. В последнее время заговорили уже о транснациональной организованной преступности (ТОП). Это означает, что появились международные организованные уровни и формы ОП. Поэтому борьба с ОП с целью снижения уровня организации, а значит и перспектив развития, должна быть направлена прежде всего на ее организованные уровни и организационные формы. ОП уже достигла такого уровня согласованности структурных элементов, что можно говорить о высоком потенциале для самоорганизации и саморазвития, что делает ее способной к новому витку этих процессов. Базой такого успешного развития ОП и появления новых форм и уровней организации является постоянный обмен информацией между ОП и обществом как открытыми системами. По законам синергетики современный объем информации приводит к созданию иерархической системы управления в ОП, элементами которой выступают различные уровни и формы организованности: от низших до высоко организованных.
А.И. Долгова предлагает преступную деятельность считать организованной в том случае, если она состоит из совокупности, а не системы, организованных преступлений . В своей новой книге Азалия Ивановна говорит об ОПД как системе взаимосвязанных организованных преступных деяний либо целостной системе организованных преступлений, между которыми существуют устойчивые взаимосвязи .
Если исходить из понятия системы, состоящей из иерархически построенных взаимосвязанных самостоятельных элементов, составляющих замкнутый цикл каких-то действий, то деятельность криминальной направленности состоит из многих действий, актов, поступков, операций. Они выполняются в определенной последовательности, определенными субъектами, в разном масштабе и объеме, для каждой своей цели и т.д. Какие-то из них могут совершаться с нарушением уголовного закона, другие с нарушением других отраслей законодательства. Такие разнохарактерные элементы требует интеграции в единое целое. Это возможно только с помощью управленческих процедур, образующих в свою очередь самостоятельную управленческую деятельность. В ней также могут быть процедуры преступного характера (например, преступный способ получения информации или незаконное владение информации, относящейся к государственной тайне или секретной). Все вместе они могут быть только в системе, отсюда и вся деятельность представляется как системное образование со всеми необходимыми атрибутами, но уже криминальной направленности.
Значит, помимо ОГКН и ОДКН криминальную направленность может иметь и организованная управленческая деятельность в качестве самостоятельного элемента ОП как системы.

1.5. Классификация организованных группировок и организованной деятельности криминальной направленности

Классификацией называется распределение некоторой совокупности объектов на классы по наиболее существенным признакам. Признак или их совокупность, по которым объекты объединяются в классы, являются основанием классификации. Класс – это совокупность объектов, обладающих некоторыми признаками общности.
К построению различного рода классификации существуют следующие требования:
 в одной и той же классификации необходимо применять одно и то же основание;
 объем элементов классифицируемой совокупности должен равняться объему элементов всех образованных классов;
 члены классификации (образованные классы) должны взаимно исключать друг друга, т.е. должны быть непересекающимися;
 подразделение на классы (для многоступенчатых классификаций) должно быть непрерывным, т.е. при переходах с одного уровня иерархии на другой необходимо следующим классом для исследования брать ближайший по иерархической структуре системы .
В нашем случае речь пойдет о классификации асоциальной организации криминальной направленности и ее организованной деятельности, а также организованного управления организацией и деятельностью.
Организацию можно представить как единство организационной структуры и организационного процесса . Как уже мы знаем, организационная структура представляет собой единство людей и условий их деятельности, находящихся в определенных соотношениях и взаимосвязях. Действия, направленные на создание такой структуры, необходимых предпосылок ее функционирования и обновления, получили название организационного процесса.
Организационные процессы сводятся к двум группам: процессам функционирования и процессам развития.
Под функционированием понимают деятельность организации, непосредственно связанную с сохранением ее как целого на основе постоянного поддержания сложившихся отношений и связей, обмена ресурсами, энергией, информацией как внутри себя, так и с внешней средой.
В криминологии при изучении ОП процесс функционирования ОПФ всегда отождествляется с процессом ее деятельности. Но как видим это различные процессы, которые требуют самостоятельного изучения. При функционировании речь идет о самой ОГКН как организации, целях ее функционирования. Это значит, что сами ОГКН могут различаться по цели, способу, структурному построению, методам, организации самого процесса функционирования, управления и руководства им.
Нами уже отмечалось, что целью любой организации является организация той ее деятельности, ради чего она создается. Это может означать только то, что, например, ОПФ непосредственно создается не для извлечения прибыли, а для организации извлечения такой прибыли путем осуществления преступной деятельности посредством ее организации. Получение сверхприбыли – это опосредованная цель для самой организации. Такая цель у самого системного явления, к которой мы относим ОП. Она может быть у тех, кто непосредственно создает преступную организацию и организует ее процесс деятельности. Организаторы и руководители ОПФ могут иметь свою долю от сверхприбылей, а рядовые исполнители – только установленную им заработную плату, а не долю от сверхприбыли. Но вся их работа направлена на получение этой сверхприбыли. Это значит, что все они (организаторы, руководители, специалисты, исполнители) работают на достижение единой для все системы преступной цели – получение сверхдохода.
Отсюда само создание ОГКН должно быть криминализировано, если ее целью является организация деятельности по извлечению преступных сверхприбылей. Любая социальная организация не создается ради ее самой. Она создается для осуществления какой-то деятельности. ОПФ создается для осуществления преступной деятельности. ОГКН создается для осуществления организованной деятельности криминальной направленности. Отличие между ними в том, что создание некоторых видов ОПФ (ПО, ПС) уже является преступлением. А создание ОГКН может и должно быть криминализировано по своей сути асоциальной организации, организационно направленной на осуществление организованной деятельности, приносящей или могущей причинить вред личности, обществу и государству. Либо в структуре ОГКН имеются структурные подразделения (например, ОПФ), которые созданы, функционируют или осуществляют свою деятельность, вопреки интересам, охраняемые уголовным законом.
Процесс развития связан с преобразованиями любой организации во всех ее значениях в связи с изменениями требований внутренней и внешней ее среды. В результате таких постоянных преобразований и перехода к новому качественному состоянию организация восстанавливает нарушенное вследствие накопившихся изменений внутреннее и внешнее равновесие, без которого невозможно ее дальнейшее функционирование как организации, осуществление деятельности ради которой она создавалась.
В этой связи организация может претерпеть такие изменения, которые могут привести к появлению новых структурных элементов, исчезновению старых, изменению ее функции и т.д. В связи с этим могут появиться совершенно новые виды и типы организации, либо исчезнуть полностью старые. То же явление мы наблюдаем в ОП, когда количественный рост групп приводит к необходимости их организовывания. Это значит, что преступная группа преобразуется в организованную группу, в которой появляются новые цели, задачи, функции. Разрастается криминальное поле их деятельности. Появляются новые виды и типы преступных организаций.
В теории организации существует различная классификация организаций как системы .
Так, с точки зрения легитимности деятельности организации делятся на официальные (формальные) и неофициальные (неформальные).
Формальные организации создаются для решения конкретных задач производственного, хозяйственного характера и др., являются юридически узаконенными, существуют в определенном правовом пространстве, их деятельность регламентируется соответствующими нормативными актами.
Особенностью РОП является то, что каждый руководитель ОПГ (ПО, ПС) является руководителем или соучредителем 3-6 официальных предприятий .
Неформальные организации существуют как совокупность юридически не зафиксированных в основном вне служебных контактов между людьми, преследующие определенные личные цели, достижение которых не обеспечивается их членством в официальных организациях.
По степени легитимности (законности) образования и существования организационные структуры ОГКН можно также разделить на легальные и нелегальные структуры.
Легальные организационные структуры ОГКН могут представлять собой законным образом оформленные физические и юридические лица, в качестве хозяйствующих субъектов, государственных и общественных объединений (организаций, учреждений, фондов, движений) и т.п., в рамках которых скрытно функционируют и осуществляют противоправную деятельность неформальные организационные структуры или организованные образования.
Нелегальные организационные структуры ОГКН создаются, функционируют и осуществляют деятельность на незаконных основаниях.
С точки зрения статуса организации по отношению к своим членам организации делятся на первичные и вторичные, что применимо к ОГКН.
Первичные организации для объединенных ими людей выступают как внешняя данность, созданная и существующая независимо от них. Такие организации приоритетны над своими членами. Первичными будут легальные организационные структуры ОГКН по отношению к тем ее сотрудникам, которые в силу своих официальных статусов и служебных обязанностей вынуждены работать в ней.
Вторичные организации создаются их членами, которые наделяют организацию определенными правами и ресурсами. Они существуют в двух формах: корпоративные и ассоциативные организации.
К корпоративным относятся организации, члены которых готовы для достижения своих целей пожертвовать своим суверенитетом. Примером является «воровской общак» как преступная организация по сбору и распределению денежных и иных средств среди криминального братства, которая диктует свою волю этому братству для достижения каких-то общих целей. Организационно она проявляется в виде «сходок» - своеобразным общим собранием уголовных авторитетов и лидеров влиятельных ОПФ.
Организации ассоциативного типа создаются своими членами для повседневной координации их деятельности без потери ими суверенитета, поэтому не обладают даже условным приоритетом над ними. К подобного рода организации можно отнести «воровские сходки», «стрелки», криминальные третейские суды и т.п., которые представляют собой временную организационную структуру для решения возникшей проблемы.
С точки зрения взаимодействия отдельных элементов организации подразделяются на механистические и органические.
Механистические организации характеризуются жесткой структурой, официальным характером отношений, регламентацией всех сторон деятельности. К ним можно отнести ОГКН, в которых легальные организационные структуры полностью совпадают с нелегальными структурами. Например, создается хозяйствующий субъект, полностью нацеленный на легализацию (отмывание) криминальных доходов.
Органические организации характеризуются размытостью структуры, со значительной самостоятельностью отдельных звеньев, широкой специализацией. Организации такого типа преобладают в сферах деятельности, характеризующихся нестабильностью, сложностью, неопределенностью целей и задач. Чаще всего они связаны с инновационными процессами.
Организации, в том числе ОГКН можно разделить по способу их формирования. Примером такого деления является классификация, данная украинскими специалистами в сфере экономики. Как нами было показано ими выделяется пять способов формирования: формально-производственный, управленческо-волевой (договорный), нелегитимно-производственный, функционально-договорный, ситуативно-волевой. При первом способе организованные группы создаются в структуре различных легальных организаций, учреждений, органов, официальных предпринимательских структур; втором способе – преступные формирования образуются как бы «сверху» (из «центра»); третий – в структуре теневого производства, теневой приватизации; четвертый – преступные организации создаются по согласованию преступных лидеров между собой для выполнения определенных задач и функций, под определенные объекты посягательства, производства определенного вида товаров или услуг; пятый – связан с совершением базовых преступлений организованными группами корыстно-насильственной и корыстно-хозяйственной ориентации. По нашему мнению названные преступные формирования можно отнести к организациям типа ОГКН. Они подпадают под все указанные нами признаки и деления на виды, которые мы рассмотрели.
Для РОП характерно, что в сфере экономики образование ОГКН инициируется внешней по отношению к ним средой с собственным управлением. Это способствует их оптимизации, укрупнению и затем они функционируют совместно с официальными организационными структурами в рамках хозяйствующих субъектов, государственных организаций и т.п. для достижения общей для них цели – получения сверхдоходов. Только эти сверхдоходы официально не фиксируются, а распределяются внутри ОГКН, либо фиксируются, но расходуются, как часто пишут в актах проверок, «не по назначению».
С точки зрения теории организации, применительно к ОГКН последние можно делить по степени сложности структуры организации. Для этого берется организационная форма организации, основой которой является организационная структура. Сложность ее определяется наличием, к примеру, уровней организационных связей, т.е. наличием иерархических уровней структурных подразделений. Тогда ОГКН можно классифицировать на: ОГКН с простой и сложной формой построения организационной структуры.
ОГКН с простой формой организационной структуры будет такая группировка, в которой, например, легальная и нелегальная организационные структуры совпадают. В ОГКН со сложной формой эти две структуры полностью или частично не совпадают.
Классификация распространяется также на процессы функционирования и деятельность ОГКН как организаций.
С позиций значимости функций ОГКН для ее функционирования можно делить ее структурные подразделения на основные и вспомогательные. В зависимости от этого к основным подразделениям можно отнести те из них, выполнение функций в которых ведет к достижению цели ОГКН как организации. Вспомогательные подразделения создают условия для эффективного функционирования ОГКН и осуществления ею основной «производственной деятельности».
В ОГКН с простой формой организационной структуры «производственная деятельность» будет основной, а управленческая деятельность будет вспомогательной. В ОГКН со сложной формой организационной структуры, наоборот, управленческая деятельность будет основной, т.к. она является для нее «производственной».
Классификация ОГКН и ее деятельности по различным основаниям имеет множество вариантов. Она позволяет вычленить из массы ОГКН те из них, которые имеют место в конкретных условиях, конкретном месте и конкретное время. Это имеет первостепенное значение для установления различных видов юридической, в том числе уголовно-правовой, и иной ответственности.

ГЛАВА 2

АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОЙ КОНТРОЛЬ (НАДЗОР) НАД ОРГАНИЗОВАННЫМИ ГРУППИРОВКАМИ КРИМИНАЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

2.1. Государственно-административное воздействие
на организованную преступность

Как видно, организованная преступность, наряду с другими негативными социальными явлениями и процессами, затрагивает очень многие стороны жизни общества, личности и государства, которые в своем большинстве деформируются и даже вступают в противоречия между собой, вызывая кризисные ситуации. В конечном итоге, она тормозит проведение реформ, задерживает прогрессивное развитие общества в целом. В условиях негативного давления организованной преступности на общественную жизнь социальные, правовые и государственные нормы и институты не действуют в полной мере, а их эффективность порой сводится к нулю. В связи с этим преобразования в стране, проводимые государством, не встречают должной поддержки у населения, вызывают недоверие к ним, а порой даже скрытое или открытое противодействие им. В такой ситуации развитие страны не только замедляется, но может привести к социальной катастрофе, даже смене общественного строя. Задача государства в переходный период как раз состоит в обеспечении динамизма в проведении экономических и социально-политических реформ и поддержания стабильности внутри общества и государства .
Выполнение такой задачи государством возможно только посредством правового регулирования отношений между человеком, обществом и государством во всех социально-значимых сферах общественного бытия. Только право, которое создается обществом, и государство, которое облекает в юридическую форму нормы права, способны установить компромисс во взаимоотношениях между ними, удовлетворить потребности, подчинить взаимные интересы и достичь приемлемые для каждого из них социально значимые цели. Роль государства в условиях перехода к рынку сводится, в своем роде, к менеджменту «общественного производства», то есть государственному управлению в первую очередь теми общественными процессами, которые обеспечивают в обществе правопорядок, выполняют необходимые общегосударственные задачи силовыми структурами, регулируют общеэкономические процессы. Такое государственное управление общественно значимыми процессами должно происходить в правовом поле, на основе общечеловеческих и правовых принципах, в условиях строжайшего соблюдения законности.
Однако государство и право как общечеловеческие достижения современной цивилизации сами по себе не обеспечат проведение социальных реформ, поступательное развитие российского общества. Их социальная ценность обусловлена, прежде всего, становлением и развитием гражданского общества, с его экономически и политически свободными гражданами, гласностью, свободным доступом к информации различного рода, многообразием общественных и политических форм и институтов, мнений, высоким уровнем общественного и правового сознания и самосознания, гражданской активностью и ответственностью каждого человека и коллективного образования.
Становление гражданского общества и его институтов во многом связано с совершенствованием государства и его институтов, возвышением роли права и закона, усилением их практической значимости и реализации. Основу гражданского общества, конечно же, составляет человек с его естественными потребностями и интересами, внешне выраженными в юридических правах и обязанностях. Составляющими частями (элементами) его структуры выступают различные общности и объединения людей, а также устойчивые взаимосвязи (отношения) между ними . Непременным результатом развития гражданского общества является демократическое, правовое общество, в котором высшей ценностью становится человек как общественное существо, с его правами и законными интересами.
Организованная преступность, наоборот, существует на воровских принципах, постулатах преступных кланов и уголовных авторитетов, беззаконии. Она процветает в условиях анархии, беспорядка, бесправии людей, нищете народа, гражданской и политической пассивности граждан, бессилия государства и бездеятельности его органов, то есть всего того, что составляет основу гражданского общества и государственного устройства. Только государство способно остановить негативное воздействие организованной преступности на общественную и государственную жизнь страны и возродить гражданское общество в целях прогрессивного поступательного развития человека, общества и государства.
В этих целях гражданское общество функционирует по основным направлениям своего развития. Прежде всего, целесообразно выделить ее социальную функцию. Эта функция гражданского общества состоит в создании условий для становления и развития семьи, общечеловеческих отношений, отношений между социальными группами, классами, нациями.
Далее, политическая функция такого общества состоит в становлении и развитии политической активности людей, формировании общественно-политических движений, создании политических партий, участии в выборах органов государственной и муниципальной власти, выработки гражданской позиции.
Духовно-культурная функция состоит в формировании общественного человека как общественного деятеля. Устойчивой стороной культуры является культурная традиция, благодаря которой происходит накопление и трансляция человеческого опыта в истории и выживание человека и человеческих коллективов. Творческий процесс по созиданию нового культурного богатства становится одновременно творчеством культурных ценностей, когда оно несет в себе всеобщее содержание, приобретает общественную значимость. Социально-экономическим основанием развития культуры (материальной и духовной) является уровень развития производства, характер социально-экономических отношений, материальное благосостояние общества.
Для проявления вышеназванных функций гражданского общества необходимы предпосылки, создание которых возлагается на государство. Государственная деятельность пронизывает практически все стороны общественной жизни. Эта деятельность носит ключевой характер в развитии общества. От состояния деятельности государства во многом зависит как состояние гражданского общества, его институтов, так и условия существования самого человека и социальных общностей. Согласованность в действиях государства, общества и человека в большей степени обеспечивается правом. Оно является той юридической формой выражения общественных отношений, нормативное содержание которой создается государством и обеспечивается его принудительной силой, в результате чего право становится регулятором их взаимоотношений. В таком виде право выражает естественные права человека, его потребности и интересы, реализация которых обеспечивается государством.
Как видно, государство посредством установления правовых норм призвано управлять общественными процессами и обеспечивать конкретным людям и их объединениям достойные материальные условия для их существования и духовного развития. Управление в широком смысле слова открыло новую страницу в человеческой цивилизации, обеспечило ей новый этап развития, стало залогом дальнейшего общественного прогресса. Роль государства состоит в управлении им общественными процессами для обеспечения прогрессивного развития общества. Государство осуществляет управление наиболее социально значимыми общественными процессами с помощью специального аппарата – органа управления. На пути такого развития общества тормозом стоит преступность, в еще большей степени - организованная преступность. Поэтому государство не может стоять в стороне от борьбы с этим явлением, не использовать любые возможности по управлению процессом борьбы с ним в законных, правовых формах.
Такой обстоятельный подход к роли государства и права в общественных процессах нужен для понимания сущности административного надзора как метода управления этими процессами в специфических условиях, каким является борьба с организованной преступностью. Поэтому логически следует вначале несколько остановиться на феномене, каким является государственное управление, как необходимое средство воздействия государства на эти процессы, в том числе на борьбу с организованной преступностью.
Само управление предполагает такое управляющее воздействие на сознание, поведение и деятельность людей и их коллективы, которое обеспечивает изменение, преобразование, перевод общества из одного состояния в другое, придает ему новое направление движения и импульс в развитии. Государственное управление, по мнению ученых в области административного права, как разновидность социального управления, обладает тремя присущими только ему свойствами .
Первое свойство – это наличие государственной власти, т.е. такой формы воздействия государства на общественные процессы, которое предполагает целенаправленное осуществление государственной воли вопреки сопротивлению ей. Вторым специфическим свойством государственной власти является установление государством основных, общих правил поведения людей во всех сферах общественной жизни, соблюдение которых обеспечивается его властной силой. Третьим свойством является системность государственной власти, указывающее на множество элементов процесса управления и его связей с другими системными образованиями. В обобщенном виде государственное управление представляется как практическое, организующее и регулирующее воздействие государства на общественную жизнедеятельность людей в целях ее упорядочения, сохранения или преобразования, опирающееся на его властную силу .
Считается, что объектами государственного управления или управляемыми объектами должны становиться не все общественные процессы, а только те, которые являются первичными и главными для жизнедеятельности людей. К ним относятся, в первую очередь, воспроизводство материальных и духовных продуктов и создание для этого социальных условий. Существовавший в первые годы реформирования страны тезис о саморегуляции общественных процессов привел к их хаотизации, резкому обострению всего комплекса экономических и социальных проблем, криминализации отдельных сфер общественной жизни и отраслей производства. Эти сферы и отрасли поражены именно организованной преступностью. Отсюда государственное управление должно учитывать данное обстоятельство и принимать адекватные управленческие меры, воздействуя на них. По опыту других стран и становится очевидным, что только государство способно обеспечить совместимость наиболее сущностных интересов отдельных индивидов и их групп с логикой и принципами общесоциального их сосуществования, с самой организацией современного социально-политического сообщества. Именно оптимальное государственное регулирование является важнейшей политической предпосылкой всякого экономического развития и социальной гармонии в обществе .
Сферу государственного управления иногда именуют административной сферой государства. Она регулируется соответствующей отраслью права – административным правом. Административное право – это, по сути, управленческое право, регулирующие общественные отношения, где одной из сторон является государство, соблюдаются государственные интересы, обслуживается государственное управление . Но государственные интересы – это законные интересы граждан, общества и самого государства. Это важно подчеркнуть, потому что существует мнение, которое широко пропагандируется в народе, что организованная преступность несет ему благо, а не вред. С таким утверждением нельзя согласиться. Организованная преступность несет в себе угрозу не только публичным и государственным интересам, но и частным интересам. Она функционирует в своих частных (корпоративных), уголовно-корыстных целях. Государство и его административный аппарат призвано защищать от кого бы то ни было частный и публичный интерес через механизм административно-правового регулирования.
Основное место в этом механизме занимают административно-правовые нормы. Они регулируют те общественные отношения, которые складываются в сфере государственного управления. Это управление большей частью осуществляется органами исполнительной власти. Административно-правовые нормы становятся обязательными для исполнения всеми участниками административно-правовых отношений. Значительная часть таких отношений относится к деликтам. Деликт - это не преступное правонарушение, проступок. В административном праве – административное правонарушение, проступок . Преступление в отличие от правонарушения влечет причинение существенного вреда. При причинении такого вреда общественные отношения регулируются уже нормами уголовного права. Общественная опасность организованной преступности не в том, что члены организованных преступных объединений должны совершать конкретные тяжкие и особо тяжкие преступления, как это закреплено в частности в ст. 210 УК РФ, а в том, что эти члены действуют организованным образом. Тогда достигается высокая эффективность в результате совместных и согласованных действий каждого члена объединения. Тем самым, многократно увеличивается причиняемый вред обществу. При этом вред причиняется не столько конкретному физическому лицу, сколько неопределенному числу субъектов, носителей общественных отношений и связей. Тогда вред исчисляется из совокупности вреда, причиняемому неопределенному числу физических лиц, которые могут обратиться за защитой, т.к. их правам и законным интересам уже причинен вред, но они об этом могут и не знать. Примером может служить установление сверхмонопольных (экономически и социально необоснованных) цен на электроэнергию, в результате чего корпорация, имеющая монопольное право на производство и распределение электроэнергии, незаконно обогащается за счет причинения существенного имущественного и морального вреда массовому потребителю (гражданам, имеющим намерение приобрести данный вид товара для личных бытовых нужд ). Организованная преступность опасна как раз установлением в какой-либо сфере производства сверхмонопольных цен на тот или иной вид товара или услуги.
Социальная опасность организованной преступности состоит в силе и мощи организованного воздействия антисоциальной направленности преступных группировок, конкретные деяния которых и от имени которых обязательно приводят к причинению огромного вреда социально значимым, как частным, так и публично-правовым, правам, свободам и интересам. При этом причиняемый организованными объединениями вред усугубляется кратными повышениями его размера, несоизмеримостью тяжести, огромными территориальными масштабами, часто невосполнимостью, многообразием объектов причинения вреда и т.д.
В административно-правовом плане опасность организованной преступности состоит в образовании и функционировании параллельно исполнительным органам государственной власти исполнительных органов преступного мира в лице уголовных авторитетов различных мастей и уровней, преступных сообществ, уголовных сходок, стрелок и т.п. вариантов своеобразных органов управления масштабной преступной деятельностью.
Кроме того, организованная преступность путем угроз, шантажа, запугивания, подкупа государственных и муниципальных чиновников, депутатов и должностных лиц, а также совершения конкретных преступлений (аналогичных заказным убийствам), снижает эффективность, а порой нейтрализует работу соответствующих органов власти и управления; нарушает систему распределения кредитно-финансовых средств, создавая теневые и криминальные структуры управления ими; перераспределяет государственную собственность, материальные, трудовые, природные и иные ресурсы в свою пользу; создает фирмы-однодневки для проведения незаконных финансовых или предпринимательских операций; снижает налогооблагаемую базу путем ведения двойной бухгалтерии; применяет насилие к физическим и юридическим лицам при решении вопросов в сфере бизнеса и предпринимательства; создает «общаки» - незаконные денежные фонды для преступников и занятия незаконным бизнесом; легализует организованные преступные группы в форме охранных структур служб безопасности; незаконно спонсирует избирательные кампании по выборам в законодательные (представительные) органы власти разных уровней; культивирует уголовную культуру среди несовершеннолетних и молодежи; подменяет нравственные устои в спорте, культуре, искусстве на корысть и стяжательство и т.п.
Данный перечень можно бесконечно расширять. Из него видно, что организованная преступность вторгается в компетенцию государственных органов власти и управления по решению многих экономических, социальных, политических и духовных вопросов общественной жизни в собственных корыстных интересах. Многие из решаемых ею организационных вопросов напрямую не связаны с совершением преступлений. Но они связаны с нарушением действующего законодательства большинства отраслей права, самих принципов права, а также с заменой духа и буквы закона целесообразностью, а то просто личной заинтересованностью или корыстью.

2.2. Государственно-административный контроль (надзор) как метод воздействия на организованную преступность

В структуре элементов государственного управления значительное место отводится контролю. В управленческом процессе контроль есть проверка соблюдения и выполнения нормативно установленных задач, планов и решений . Другими словами в ходе контрольной деятельности в процессе государственного управления проверяется соблюдение требований правовых норм, в которых определяются цели, задачи, основные направления деятельности, принимаемые меры и проводимые мероприятия органа управления и планируемый им конечный результат. В процессе контроля, в конечном итоге, проверяется соответствие полученного результата в ходе практической деятельности исполнительного органа с нормативно установленным планируемым результатом. В случае обнаружения какого-либо несоответствия между планируемым и полученным результатом орган управления принимает меры по корректировке практической деятельности исполнительного органа. Если государство не дает контролирующим органам в ходе проверки исполнения правовых актов государственного управления право корректировать деятельность по исполнению этих актов, то такой вид контрольной деятельности носит название надзорной деятельности. Таким образом, надзор является разновидностью контроля. Тем самым административный надзор становится вариантом государственного контроля, осуществляемого органами исполнительной власти и управления. Административный надзор определяют как специализированное наблюдение и проверку соблюдения строго определенных правил в деятельности юридических и физических лиц .
Контрольная деятельность осуществляется всеми субъектами управления как внутри органа управления, так и вовне, в процессе взаимодействия с нижестоящими органами управления. Контрольная деятельность представляет собой многоплановую исследовательскую тему. В силу этого в настоящем исследовании не ставится задача рассмотрения всех сторон контрольной деятельности органов управления. В рамках данной темы важно определить те методы контроля (надзора) в деятельности государственно-административных органов, которые можно применить в борьбе с организованной преступностью и которые связаны не столько с управленческим процессом, сколько с деятельностью органов правоохранительной системы.
В борьбе с организованной преступностью органами управления являются органы государственной законодательной (представительной), исполнительной и муниципальной властей. Законодательные (представительные органы) принимают правовые акты по борьбе с организованной преступностью, а исполнительные органы исполняют законодательные акты путем принятия подзаконных нормативных и организационных актов и организации их исполнения. Исполнительными органами управленческих решений этих органов власти, в частности в сфере правопорядка, являются правоохранительные органы, а по борьбе с организованной преступностью их специализированные подразделения.
С позиции теории государственного управления правоохранительные органы не борются с преступностью, в том числе с организованной преступностью, а претворяют в жизнь политическую волю высших органов управления государственной власти по решению проблем с преступностью. Иными словами, они реализуют политическую волю правящей элиты. Поэтому правоохранительные органы не могут эффективно бороться ни с общеуголовной преступностью, ни с организованной преступностью, если не проявится политическая воля органов государственной власти в лице их руководителей, не сформируется система государственной политики, не организуется управленческая деятельность по ее реализации исполнительными органами в общей системе органов власти. Успех в борьбе с той же организованной преступностью зависит от эффективной организации управленческой деятельности, прежде всего, исполнительных органов государственной власти, начиная с созревания идеи и постановки правильно выбранной цели до осуществления контроля над принятыми решениями и своевременной их корректировки.
Поэтому, возвращаясь к идее данной главы, целесообразно еще раз подчеркнуть цель написания настоящей главы. Она состоит в том, чтобы определить возможности более полного использования административного ресурса в борьбе с организованной преступностью. Суть идеи в том, что правоохранительные органы еще не в полной мере используют административные методы свой деятельности для борьбы с новым криминальным явлением, каким является организованная преступность в лице ОГКН и их преступной деятельности. Отсюда за рамками настоящего исследования остаются многие вопросы государственного управления, административного права, тем более что многие из них прямо не относятся к теме настоящего исследования.
На взгляд автора предметом исследования должны стать проблемы использования такого административного метода деятельности государственных органов, каким является административный надзор как разновидность государственного контроля.
Ввиду большого объема и разнообразия поднадзорных объектов среди других видов надзора (судебного и прокурорского) административный надзор занимает важное место в государственном управлении. Сущность административного надзора заключается в проверке соблюдения нормативно установленных правил поведения, как для организаций, так и для граждан. Такие правила устанавливаются, прежде всего, в законах, а затем уже в подзаконных и распорядительных актах органов государственного управления.
Следует заметить, что контроль (надзор) выполняет различные роли и соответственно этому занимает различное место в системе управленческой деятельности. Если речь идет о проверке точного исполнения закона и подзаконных актов в административной деятельности, то контроль выступает как способ обеспечения законности. Если контроль выполняет управленческую функцию, то он выступает элементом управленческого цикла. Если контрольная (надзорная) деятельность является самостоятельной «производственной » деятельностью, то контроль (надзор) используется как метод административной деятельности, когда исполняется воля вышестоящего органа управления.
В дальнейшем речь пойдет о последнем значении контроля (надзора).
Государственное управление, как особая форма воздействия на общественные процессы, среди иных методов, использует методы государственного принуждения, но в той мере, в какой они вызываются объективными потребностями общества. Методы государственного принуждения применяются в строго установленных правовых рамках. Причем, их применение допускается только специально уполномоченными на то органами исполнительной власти. В системе этих органов особое место занимают органы внутренних дел, т.е. специально уполномоченные органы государственной власти, деятельность которых направлена на охрану законных интересов личности, общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств и на их предупреждение. Эти органы от имени государства обладают правом принуждения в отношении физических и юридических лиц и их объединений к должному поведению в обществе с помощью специальных методов воздействия, с правом применения превентивных мер, мер пресечения и мер административной ответственности.
К специальным административным методам воздействия на должное поведение физических и юридических лиц большинство авторов относит институт административного надзора, предусматривающий применение административно-правовых и превентивных мер с целью предупреждения правонарушений и иного противоправного поведения. Поскольку такая надзорная деятельность регламентируется нормами административного права и реализуется посредством административно-правовых форм, административно-правовыми средствами, то она именуется административным надзором. Данный вид деятельности свойственен органам внутренних дел, его составной части – милиции. Административный надзор милиции характеризуется целым рядом факторов .
Прежде всего, ему присущ государственно-властный характер. Осуществляя функцию по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, сотрудники милиции применяют различные методы административного принуждения. Они также наделены правом в пределах своей компетенции, давать обязательные для исполнения требования и распоряжения. Характерной чертой административного надзора является его ярко выраженная профилактическая направленность. Именно в процессе административного надзора у работников милиции появляются возможности выявить условия, способствующие совершению преступлений и иных правонарушений; повлиять на поведение лиц, склонных к антиобщественному поведению с целью недопущения с их стороны противоправных деяний; своевременно пресечь правонарушения и обеспечить неотвратимость ответственности нарушителя.
Содержание, формы и методы административного надзора различны, что обусловлено кругом лиц, отношений и объектов, на которые он направлен. В этой связи принято различать три разновидности административного надзора, осуществляемого милицией.
Во-первых, он осуществляется в отношении неопределенного круга лиц (физических и юридических), не находящихся в организационном или ином подчинении милиции, за соблюдением ими определенных правил.
Во-вторых, административный надзор распространяется на определенный круг субъектов или направлен на определенный круг вопросов.
В-третьих, административный надзор может осуществляться за поведением вполне определенного круга лиц.
Важное место в деятельности милиции занимает административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы. Это форма социального контроля, направленная на предупреждение с их стороны преступлений, оказания необходимого воспитательного воздействия.
Российская правоохранительная система имеет большой опыт осуществления административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы. Законодательными и подзаконными нормативными актами детально разработан организационно-правовой механизм реализации данного института органами внутренних дел. По административному надзору милиции существует много публикаций, но больше в закрытой от научной общественности и от широкого круга читателей научной и публицистической литературе.
В настоящее время административный надзор осуществляется в соответствии с Положением об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, утвержденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. (с последующими изменениями и дополнениями советского периода власти)12, а также соответствующими приказами МВД России, конкретизирующими требования Положения. Целью административного надзора за данной категорией лиц является предупреждение рецидива преступлений со стороны лиц, под ним находящимся, и оказание на них воспитательного воздействия.
В связи с исследованием вопроса о возможности применения данного правового института в борьбе с организованной преступностью, уместно показать основные положения действующего законодательства по установлению и механизму реализации административного надзора с целью его возможного применения для предупреждения преступной деятельности ОГКН.
В названном выше Положении об административном надзоре были определены: круг лиц, подлежащих официальному наблюдению со стороны милиции; цели, основания, процессуальный порядок его установления, продления и прекращения; правовое положение поднадзорных лиц, их ответственность за нарушение правил надзора; компетенция и конкретные организационно-правовые формы деятельности милиции по его осуществлению; гарантии обеспечения законности в этой работе.
Рассмотрим кратко некоторые положения по осуществлению административного надзора некоторой категорией лиц, освобожденных из мест лишения свободы. По действующему законодательству одним из оснований для применения административного надзора является постановление начальника милиции об установлении такого надзора к указанным в Положении категориям лиц, освобожденным из мест лишения свободы.
Поводом для вынесения данного документа служит информация о наличии соответствующих видов судимости, нарушениях общественного порядка, правил человеческого общежития и ином антиобщественном или противоправном поведении, несмотря на официальное предупреждение о недопустимости такого поведения. Необходимая информация запрашивается с места работы, учебы, жительства, из официальных органов и учреждений, от граждан, общественности и т.д.
Административный надзор предусмотрен на срок от шести месяцев до одного года, с правом продления на каждые полгода, но не свыше срока необходимого для погашения или снятия судимости. Прекращается надзор по истечении срока или досрочно, в случае смерти или осуждения лица и т.д.
В случае нарушения правил административного надзора по ранее действовавшему законодательству виновный привлекался, например, к административной ответственности по статье 167 Кодекса об административных правонарушениях РСФСР, действовавший до 1 июля 2002 года. Новый Кодекс РФ об административных правонарушениях уже не предусматривает административную ответственность за нарушение этих правил.
Аналогичным образом в соответствии с ранее действовавшей до 1 января 1997 года статьей 1982 УК РСФСР предусматривалась уголовная ответственность за злостное нарушение правил административного надзора. Новый УК РФ за такое нарушение уголовную ответственность также уже не предусматривает.
Надзор за соблюдением законности при исполнении административного надзора осуществляется прокуратурой.
Об эффективности административного надзора за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, на основании существующей уголовной статистической отчетности судить крайне трудно. Такая статистика просто отсутствует. Однако по имеющейся статистике зарегистрированных преступлений удельный вес лиц, ранее совершавших преступления, в настоящее время вырос примерно на одну треть. При этом растет специальный рецидив, то есть совершение повторно одних и тех же или сходных составов преступлений. Удельный вес данной категории лиц из числа выявленных преступников практически всегда постоянен и колеблется в пределах одной трети от всех выявленных лиц, совершивших преступления. В то же время доля привлеченных к уголовной ответственности лиц, состоящих под надзором милиции, в том числе и за преступления, не связанные с надзором, крайне незначительна (около 5%), что показывает высокую эффективность применении института административного надзора.
Познавательна история развития административного контроля государства над организованной преступностью. Е. А. Гришко впервые показала исторический опыт правового воздействия различного характера в России на разнообразные формы преступных сообществ .
К примеру, согласно ст. 65 Устава благочиния или полицейском 1782 г. не утвержденное законом общество, товарищество, братство и иное подобное собрание наносит общему добру вред, ущерб или убыток либо бесполезно подлежит уничтожению и запрещению. Само покушение на организацию подобного сообщества «без ведома или согласия Управы Благочиния» подлежало наказанию.
Свод законов 1842 г. указывал на недопустимость образования, с одной стороны, обществ, товариществ, братств и т.п. без ведома полицейских органов, с другой стороны, преследующих вредные для государства цели и способных поселять смуту. Организаторы и участники обществ рассматривались и наказывались как государственные преступники.
В главе шестой Уложения «О тайных обществах и запрещенных сходбищах» говорилось о «вредной для спокойствия или целостности государства или противную установленным законом образу и порядку правления цель».
Основатели и начальники обществ «хотя и не имели явно преступной направленности против спокойствия или целости государства, но старающихся посредством каких-либо неуказанных и недозволенных законом действий или влияния произвести перемену в общих государственных, губернских и других местных учреждениях … или же достигнуть иной политической, без ведома правительства, цели (ст. 348).
Как видно из небольшого исторического экскурса, образование и существование любой организованной формы сообщества всегда связывалось с уведомлением или разрешением на это властей в лице правоохранительных органов, т.е. в рамках административно-правовой деятельности государства. При этом такие сообщества должны были либо совершать преступления, либо было достаточно, чтобы они действовали противозаконно или во вред, или были просто социально бесполезны.
Тем самым, институт административного контроля (надзора) используется в нескольких ипостасях, в разные исторические периоды, в том числе в деятельности правоохранительных органов в борьбе с общеуголовной и организованной преступностью.

2.3. Проблемы административно-правового контроля в отношении ОГКН

По нашему мнению институт административного надзора, как один из правовых методов, правоохранительные органы могли бы с успехом использовать для борьбы с организованной преступностью с целью превенции противоправных проявлений со стороны ОГКН. Действующее Положение об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, к сожалению, не применяется к членам организованных преступных формирований. Проблема в том, что среди них значительную долю составляют лица, ранее не судимые за уголовные преступления. Одновременно с этим ранее судимые члены организованных преступных объединений по ряду обстоятельств уже не подпадают под действие Положения об административном надзоре. Изначально оно предназначалось для борьбы с общеуголовной, в основном рецидивной, а не организованной преступностью.
Ранее судимые за уголовные преступления лица в структуре организованной преступности отмечаются, как правило, в ее низшей иерархии, а именно, на уровне организованных преступных групп или банд. На высших организационных уровнях организованной преступности таких, как преступные организации и преступные сообщества, состоящей большей частью из числа так называемых “новых воров”, “спортсменов”, “белых воротничков” и т.п., ранее судимые среди них встречаются крайне редко. Названные категории участников преступных объединений составляют основу современной организованной преступности, ее элиту, своеобразный криминальный менеджмент. Поэтому, для применения института административного надзора к членам организованных преступных объединений требуется принятие нового законодательства. В международной практике такое законодательство уже существует, о чем будет сказано ниже.

1. Международный опыт административно-правового контроля
над организованной преступностью

Законодательство зарубежных стран по борьбе с организованной преступностью предусматривает не только уголовно-правовые, но и административно-правовые меры воздействия на неё. В частности такие меры предусмотрены законодательством Японии и Литвы. Это дает нам возможность проанализировать эти меры, а итоги анализа использовать в России в борьбе с собственной организованной преступностью.
В этих целях рассмотрим, в частности законодательство по борьбе с организованной преступностью Японии. Тем более что российская организованная преступность начала сотрудничать с организованной преступностью Японии, а последствия их сотрудничества стали проявляться уже в обеих странах. К слову сказать, в настоящее время наметилась тенденция интеграции российской организованной преступности в транснациональную организованную преступность. Исходя из закономерностей процесса глобализации, такая интеграция становится неизбежной, а ее последствия непредсказуемой. Бесспорно, что законодатель любой страны, заинтересованный в успешной борьбе с национальной организованной преступностью, должен формировать общие принципиальные подходы к борьбе с ней с учетом различного рода особенностей развития той или иной страны, в том числе и разнообразного международного организационно-правового опыта.
Очевидно, что таким общим подходом к борьбе с организованной преступностью будет использование международного законодательного и правоприменительного опыта контроля и надзора над данным видом преступности в национальной законодательной и правоприменительной практике.
Рассмотрим законодательный опыт Японии по противодействию ее национальной организованной преступности путем создания законодательства о пресечении незаконных организованных насильственных деяний. Так, в 1991 году в Японии был принят закон «О пресечении незаконных деяний членов бандитских группировок» . Целью данного закона, как указано в самом законе, является обеспечение спокойствия и безопасности граждан, государственное регулирование насильственных требований банд к гражданам, предотвращение вреда, наносимого им действиями членов банд.
На наш взгляд, особенностью организованной преступности Японии является то, что её основу составляют организованные преступные союзы более низкого уровня организации типа банды, шайки, террористических организаций либо их объединения, члены которой совершают коллективные и регулярные насильственные действия с целью принудить граждан к выполнению их незаконных требований. Их деятельность негативно влияет на процесс консолидации общества и общественно-политическую жизнь страны. Но это влияние носит бессистемный, случайный характер, хотя и как часто повторяющийся фактор. Преступные объединения Японии функционируют разрозненно, чаще конкурируют между собой, чем координируют свои действия. Поэтому опасность криминалиции всего общества Японии, а также ее государственных институтов отсутствует. Действующий в Японии административно-превентивный институт воздействия на банды и их членов показал свою высокую эффективность. За последние тридцать лет количество банд и их численность по данным статистки полиции сократилась в два раза . Однако по наблюдениям японских журналистских кругов с подачи самих полицейских структур такое сокращение носит мнимый характер. Банды стали больше функционировать конспиративно, действовать скрытно от полицейских органов и общественности. Это может приводить к улучшению официальной статистики организованной преступности и создавать иллюзию успешной борьбы с ней, что наблюдается, по мнению известных криминологов, с общеуголовной преступностью в России.
Организованные преступные группы Японии, по наблюдению российских криминологов, в частности А.М. Иванова из Дальневосточного государственного университета (г. Владивосток) представляют собой кланы с традициями семьи, точнее псевдосемьи. Фундамент отношений в ней составляют не родственные связи, а их подобие, но со строгим подчинением главе клана (как главе семьи), почитанием друг друга, преданностью клану, открытым существованием и бравированием принадлежностью к тому или иному клану и, что характерно, легальностью их существования.
На последнее обстоятельство обращал внимание один из ведущих ученых Германии в сфере уголовного права, борьбы с организованной преступностью и «отмыванием» денег, доктор права, профессор У. Зибер при сравнительном анализе организованной преступности в Японии и Германии на основе работ японского ученого Коиши Миядзавы .
Как им было отмечено, японская организованная преступность отличалась вплоть до последнего времени публичную деятельность якудзы. Организованные преступные группы имели официальные офисы с роскошными табличками, проводили пресс-конференции, публиковали в экономических разделах газет о доходах, владели собственными журналами (в них сообщалось, в частности, об арестованных членах групп), устраивали новогодние приемы для полиции, информировали общественность об изменениях в руководстве синдикатом, а их члены носили татуировки и эмблемы. Определенная открытость и публичный характер некоторых сторон деятельности якудзы имеет исторические корни и давние традиции ее связи с правительством.
Такая открытость и публичность якудзы позволяет осуществлять над ней административно-правовой контроль и официальную регистрацию этих банд. Поэтому их статистическая совокупность обладает высокой степенью выявляемости и количественной точностью. С введением нового закона многие члены якудзы вышли из банд, а отдельные банды даже были распущены.
Закон 1991 года также выделяет понятие официально зарегистрированного объединения банд. Ими признаются такие организованные преступные организации, в состав которых входят все или большинство официально зарегистрированных банд; либо все или большинство членов такого объединения являются лидерами официально зарегистрированных банд. К тому же независимо от декларируемых целей, фактической их целью является обеспечение взаимной помощи друг другу, а также всяческая поддержка деятельности членов этих банд.
Основанием для официальной регистрации банды является признание их таковыми местным Комитетом общественной безопасности с обязательным опубликованием сведений об этом. Официальной регистрации подлежат такие банды, в отношении которых имеются опасения, что характер взаимоотношений между её членами позволяет этим бандам совершать регулярные коллективные и одиночные насильственные действия. Такое опасение вызывается определенными обстоятельствами. Во-первых, использованием влияния банды для улучшения своего материального положения или приобретения капитала для открытия предприятия или образования состояния. Во-вторых, если имеет место превышение установленного законодательством определенной пропорции числа руководителей или членов банды, совершивших указанные в специальном перечне преступления и за из совершение привлеченные к указанным в законе мерам ответственности, по отношению к членам банды без такого уголовного прошлого. В-третьих, данная банда является социально сформированной организацией во главе с лидером или лицом, занимающим пост её административного руководителя.
Процедура регистрации начинается с оформления необходимых письменных материалов. Прежде всего, составляется заключение экспертной комиссии о соответствии предлагаемого для регистрации банд указанным в законе признакам. Затем проводится собеседование Комитета общественной безопасности с руководителями банды или её представителем о предстоящей регистрации. Результаты собеседования оформляются в протоколе, оригинал или копия которого приобщается к материалам регистрации. К ним также прилагается уведомление Государственного комитета общественной безопасности о признании такого формирования бандой, основанное на экспертной оценке специалистов. При наличии этих документов местный Комитет общественной безопасности принимает решение о признании данного формирования бандой. Приятое решение публикуется в правительственном вестнике, которое доводится до сведения лидера банды.
Данное решение Комитета общественной безопасности действует в течение трех лет. Оно может быть отменено только в случаях, если:
 банда прекратила свое существование;
 банда либо его объединение не соответствует установленным характеристикам;
 получено уведомление Госкомитета общественной безопасности об отсутствии признаков банды.
Административно-правовое регулирование деятельности банды осуществляется путем: установления запретов на противоправные насильственные действия, осуществляемые её членами; возложения обязанности возместить нанесенный ею ущерб потерпевшим от этих действий; наложения ограничений на использование служебных помещений банд и запрещения насильственного вовлечения в банду несовершеннолетних. Характерно, что хотя эти действия и объявлены противоправными, но из данного закона не усматривается необходимость признания их преступными. Можно предположить, что достаточно только установить, что эти действия нарушают требования какого-либо закона. К примеру, в названном законе запрещается “требовать от должников, в счет долга за предоставленную ссуду уплаты процентов за нее, превышающих размер, предусмотренный ст. 1 п. 1 “Закона об ограничении процентов за ссуду” (Закон № 100, 1954 г.).
К числу запрещенных деяний, имеющих характер насильственных действий, закон относит:
 требование компенсации за нераспространение нежелательных сведений;
 безосновательное требование различного рода пожертвований, взносов и подарков;
 несмотря на отказ, требование от участников договора подряда имущества или выполнения работ в свою пользу в рамках этого договора;
 требование от хозяйствующих субъектов оплату за право хозяйствования на подконтрольной банде территории;
 требование от должников уплаты процентов за предоставленную ссуду или вместо них денежную компенсацию в размерах, превышающих установленный соответствующим законом, в счет долга за эту ссуду;
 без всяких оснований требование для себя от кредиторов полного или частичного освобождения от долга или его отсрочки;
 требование от маклерских фирм, несмотря на их отказ, заключения каких-либо сделок по ценным бумагам;
 без всяких оснований требование от акционерных компаний предоставления возможности приобрести акции данных компаний или продажи акций самими сотрудниками или их владельцами, или выступить посредником при покупке этих акций, несмотря на их отказ, или продажи акций на выгодных условиях;
 требование передачи в свое пользование здания или земельные участки или доходы от них, либо компенсации за отказ от выполнения этих требований от лиц, которым они предоставлены на законных основаниях;
 в качестве доверенного лица, пострадавшего в дорожно-транспортном или ином происшествии, за вознаграждение или обещание получить его, требование от виновного компенсации за причиненный ущерб;
 требование компенсации за несуществующие или произвольно завышенные дефекты в товарах, брак в работе, ошибки в оформлении ценных бумаг или ущерб от дорожно-транспортного или иного происшествия.
Эти требования носят насильственный характер и нарушают нормы административного, гражданского, финансового, земельного, жилищного и т.п. отраслей права, которые должны разрешаться в цивилизованной форме в соответствии с этими нормами. Соответственно этому Комитеты общественной безопасности, в случае получения жалобы по поводу незаконного предъявления требований, сопровождаемые насильственными действиями, издают приказы. Такие приказы обязывают членов банды отказаться от необоснованных притязаний, либо удовлетворить их по тому закону, который регулирует предмет возникшего спора, либо компенсировать причиненный вред в любой другой форме, либо привести предметы посягательств в первоначальный вид и т.п.
Интересно, что в рассматриваемом законе предусмотрен административный контроль над использованием служебных помещений (опорных пунктов деятельности) банд или отдельных её членов. При этом вводятся определенные административно-правовые ограничения на их использование сроком на три месяца с правом однократного продления на тот же срок, в случае использования этих помещений во время вооруженных столкновений между бандами. Ограничения, к примеру, предусматривают запрещение использовать данное помещение для: проведения собраний с участием большого числа членов банды; проведения тайных собраний по подготовке к вооруженным конфликтам, а также для производства и хранения оружия, в отношении которого существует опасение, что оно может быть использовано в вооруженных столкновениях и др. В этих случаях издается приказ, который вывешивается на видном месте у входа в данное помещение на весь срок действия объявленных ограничений.
Что очень важно, закон также запрещает насильственное вовлечение в банду или удержание в ней несовершеннолетних (лиц, не достигших 20 лет). При этом руководителям банды самим или через своих подчиненных запрещается требовать от несовершеннолетних или от их близких лиц, в какой бы то ни было форме, компенсации за право выхода из банды или информацию о месте их пребывания, а также высказывать в отношении них угрозы по этому поводу. Комитет общественной безопасности может потребовать в приказном порядке прекращения названных действий или принятия необходимых мер препятствующих их осуществлению. В законе оговорены конкретные действия, которые запрещены к исполнению в отношении несовершеннолетних, что исключает их произвольное толкование.
Примечательно, что японский законодатель наделил Комитеты общественной безопасности правом требования к членам банд предоставлять отчеты и материалы, а полиции – производить осмотры служебных помещений банд для проверки, находящихся там предметов и вещей, а также осуществлять опросы членов банды. К тому же в законе подробно регламентирован порядок и условия проведения собеседования. В необходимых случаях предусматривается и конфиденциальность его проведения. Также регламентируются основания, порядок издания и прекращения действия приказов. Вводится понятие временного приказа со сроком действия 15 дней.
Далее, законом предусмотрены отчеты Комитетов общественной безопасности, которые передаются в Государственный комитет общественной безопасности страны. Они включают в себя материалы о местонахождении банд и их деятельности, об издаваемых приказах, адресованных бандам и их членам. Приказы обжалуются в административном порядке в Госкомитет общественной безопасности, который в этих целях создает экспертную комиссию.
Как видно из самого закона, на Комитет общественной безопасности возложены следующие функции:
 официальная регистрация банд и их объединений и опубликование об этом в правительственном печатном издании;
 контроль над территорией, на которой расположены служебные помещения банд;
 текущий контроль над деятельностью банд и поведением их членов, собеседование по поступившим жалобам;
 издание приказов, в случаях прямо указанных в настоящем законе;
 другие функции.
Закон позволяет в определенных случаях Комитету общественной безопасности передавать часть функций полиции, либо территориальному органу Комитета общественной безопасности. В главе 7 Закона устанавливаются виды наказаний за невыполнение требований издаваемых приказов. Лица, нарушившие приказы, могут приговариваться к каторжным работам сроком до 1 года, подвергаться штрафам в размере до 500 тысяч иен.
Таким образом, из анализа рассматриваемого закона следует, что государственная власть Японии осуществляет правовое регулирование деятельности организованных преступных формирований методом государственного принуждения с помощью норм административного права. Этими нормами, по сути, закреплено административно-правовое понятие этих объединений как социально сформированных организаций с административным методом руководства с целью совершения регулярных коллективных и одиночных насильственных незаконных деяний.
Как следует из этого определения, налицо все системно-структурные признаки асоциальной организации, деятельность которой направлена на нарушение установленного в обществе правового порядка регулирования общественных отношений. Эти действия направлены на дезорганизацию государственного управления в тех областях общественных отношений, административно-правовое регулирование которых возложено обществом только на государство. Банды как бы подменяют официальные органы власти в этих областях, преследуя при этом не государственные или общественно значимые цели, а собственные корыстные, корпоративные цели. Эти банды присваивают административные функции государства, не являясь его официальными органами и не уполномоченными им на это. Отсюда следует, что они пытаются быть субъектами конкретных административно-правовых отношений, не являясь при этом субъектами административного права. Только после официального признания их таковыми, они могут становиться обладателями административно-правового статуса. Это обязывает банды подчиняться административно-правовым нормам, что дает им право на легальное существование. После этого они становятся подконтрольными государству, его специальным органам власти. В связи с этим специально уполномоченные государственные органы власти правомочны регулировать общественные отношения, которые складываются по поводу существования и деятельности банд и их членов.
С позиций социального управления, частью которого является государственное управление, это правильно. Если возникают общественные отношения, которые появились в связи с антисоциальной направленностью деятельности организованных преступных объединений, то требуется ограничить их правовыми рамками в интересах всего общества.
Существующие в настоящее время в российском обществе социальные институты, в том числе государственные, не правомочны регулировать общественные отношения, связанные с появлением и функционированием организованных преступных объединений. Данное положение осложняется тем, что организованная преступность выполняет функции, которые стали социально необходимыми для существования личности, общества и государства. Однако эти функции выполняются не в соответствии с общей идеологий и стратегией общества, государства и личности, а в соответствии с чьими-то личными или групповыми интересами, наносящие вред общественно значимым интересам. Такая асоциальная функция организованной преступности ведет не прогрессивному, а к регрессивному развитию общества и его институтов. Снижение роли подобной функции организованной преступности в современном российском обществе требует государственно-правового вмешательства в эти отношения, использование принудительной силы государства.
Другим примером применения административно-превентивных мер в борьбе с организованной преступностью может служить Закон Литовской Республики от 1 июля 1997 года VIII-353 «О пресечении организованной преступности». Закон устанавливает возможность применения административно-превентивных мер в отношении лица, которое своими действиями может ограничивать права и свободы других лиц, создавать условия для возникновения и развития социальных и экономических предпосылок организованной преступности, представляет угрозу безопасности общества.
Примечательно, что данный закон Литовской Республики законодательно закрепляет общепринятые в праве принципы, на основании которых применяются превентивные меры воздействия на организованную преступность. Этими принципами являются: законность, защита личных прав и свобод, гуманность и сочетание методов убеждения и принуждения.
Превентивные меры по этому закону могут применяться к лицу, в отношении которого получены данные и имеется достаточное основание полагать, что оно: 1) может быть связано с деятельностью преступного объединения или может принадлежать преступному объединению; 2) оказывает преступному объединению финансовую или материальную поддержку, а также предоставляет информацию, полезную для развертывания преступной деятельности; 3) может совершить бандитизм, вымогательство имущества, терроризирование лица, хозяйственные и финансовые преступления или иное незаконное деяние и повлечь тяжкие последствия либо причинить значительный ущерб государственным, общественным или личным интересам.
При таких основаниях к данному лицу могут применяться следующие превентивные меры воздействия: а) официальное предупреждение; б) постановка на оперативно-превентивный учет в полиции; в) возложение судом обязанностей.
В законе подробно описывается механизм применения этих превентивных мер полицией и судом, даются их понятия; описываются права и обязанности должностных лиц полиции при их применении; закрепляется ответственность лиц, состоящих на оперативно-превентивном учете за нарушение возложенных на них судом обязанностей.
В числе превентивных мер, официальным предупреждением рассматривается, как письменное требование полиции к лицу в обязательном порядке соблюдать Конституцию и законы Литовской Республики, не ограничивать права и свободы других лиц, не совершать правонарушения и ознакомление его с возможными последствиями.
Оперативно-превентивный учет в полиции – это система информации о лицах и преступных объединениях, своими действиями представляющих угрозу общественной безопасности или могущих создать условия для возникновения и развития социальных и экономических предпосылок организованной преступности. На оперативно-превентивный учет становится лицо, которое не прекратило деятельность, представляющей угрозу обществу, либо которому судом назначены обязанности.
Решение о применении превентивных мер принимает руководитель полиции или замещающее его должностное лицо, которое исполняется по его поручению должностным лицом полиции. Оно оформляется постановлением, которое утверждается руководителем полиции. Для применения возлагаемых судом обязанностей в полиции составляется представление, которое направляется в суд.
В отношении лица, поставленного на оперативно-превентивный учет, уполномоченное должностное лицо имеет право:
1) в установленном законами порядке производить оперативные действия;
2) требовать от лица явки и получать его объяснения по поводу проверяемых обстоятельств;
3) требовать представления о получаемых доходах; 4) требовать от лица информировать полицию об изменении места жительства или характера деятельности и другие меры. За невыполнение законных указаний или требования должностного лица полиции лицо несет ответственность в установленном законами порядке.
Судом могут быть назначено лицу одно или несколько из следующих обязанностей:
1) проживать в указанном лицом постоянном месте жительства;
2) не поддерживать связь с конкретно перечисленными лицами прямо, через других лиц, с помощью технических или иных средств;
3) находиться в месте жительства в указанное время;
4) не посещать указанные места;
5) не осуществлять вождение моторного транспортного средства;
6) информировать обо всех сделках, стоимость которых превышает установленную законом сумму;
7) передать на временное хранение в полицию огнестрельное оружие.
Эти превентивные меры во многом повторяют требования Положения об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, действующие в России. Однако российским законодательством не предусмотрена постановка на гласный административный учет руководителей и членов организованных преступных формирований. Существующий оперативный (скрытый) учет таких лиц с одной стороны допускает возможность злоупотребления при постановке на такой оперативный учет. Это может привести к искусственному росту числа организованных преступных формирований. С другой стороны – отсутствует возможность публичного, официального применения превентивных мер к таким лицам для снижения эффективности их преступной деятельности. Подобно рассмотренным зарубежным законодательным актам отечественные ученые предлагают собственные варианты альтернативных законодательных мер в борьбе с российской организованной преступностью.

2. Административно-правовые новеллы, предлагаемые для борьбы с организованной преступностью в России

Существующая практика применения только уголовно-правовых мер борьбы с российской организованной преступностью должного эффекта не дает. Можно много говорить о причинах отсутствия такой эффективности. На наш взгляд, к ним можно добавить отсутствие комплексного правового регулирования существования и деятельности организованных преступных объединений, их руководителей и членов. Прежде всего, речь идет об использования возможностей норм различных отраслей права в борьбе с качественно новым социальным явлением каким является организованная преступность.
Исходя из опыта Японии и Литвы, такие возможности лежат, в частности, в области административного права. Попытка выхода за пределы только уголовно-правовых норм борьбы с организованной преступностью осуществлена ученым с Камчатки И. Гонтарем, представивший для обсуждения научной общественности свой проект закона «О борьбе с насильственной организованной преступностью» , что само по себе заслуживает большого уважения. Вместе с тем представленный к рассмотрению и обсуждению законопроект, как кажется, не учитывает зарубежный законодательный опыт, в частности Японии и Литвы.
Проанализируем данный проект законодательного акта Гонтаря с позиций системного анализа организованной преступности и с учетом принципиальных основных положений законов Японии и Литвы с целью возможного его использования в юридической практике России.
Отрадно, что рассматриваемый правовой акт, также как и выше рассмотренные правовые акты Японии и Литвы, носит ярко выраженный предупредительный характер. Эта превентивная линия правовых актов представляется наиболее перспективным направлением противодействия организованной преступности.
Рассмотрение излагаемых правовых актов разумно начать с обозначения того, что предлагается в них в качестве объекта правовой защиты. Японский закон прямо указывает на защиту конкретных общечеловеческих, гражданских ценностей, к примеру, жизни, свободы и спокойствие граждан, а закон Литвы – безопасность общества. Российский же проект закона, наоборот, не конкретизирует объект правовой защиты, не выделят его конкретные стороны, что указывает на неконкретный, аморфный характер его цели и назначения.
Также, в статье 4 законопроекта “Субъекты, подлежащие регистрации в качестве лиц, причастных к организованной преступности“ предлагается регистрировать по судебному решению руководителей и членов организованных преступных формирований. Исходя из принципа законности, регистрация таких лиц возможна только в случае признания их таковыми по действующему законодательству в рамках уголовного дела после вынесения обвинительного приговора судом. После этого, они, как правило, отбывают наказание в местах лишения свободы в рамках уголовно-исполнительного законодательства. Судебная практика подобных случаев признания тех или иных лиц руководителями или участниками организованных преступных объединений знает крайне мало. Основная причина этого положения – слабость юридической техники применения уголовно-правовых норм для доказывания причастности тех или иных лиц к организованным преступным объединениям в качестве их руководителей или организаторов.
Еще боле уязвимыми стали предложенные в проекте закона И. Гонтаря понятия “организованная группа” и “преступное сообщество”, которые с равным успехом, как это не парадоксально, можно применить к любой силовой структуре государства. Они обладают такими же признаками и используют те же насильственные методы в своей деятельности, что и вышеназванные организованные преступные формирования, а именно: объединение людей, вооруженность, сплоченность, устойчивость, а также использование насилия, нападения, контроля, уничтожение имущества, шантаж и т.п. Только для государственных структур эти признаки закреплены законодательно, вследствие чего они признаются официальными организационными структурами. Другие подобные объединения выявляются в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, после чего они подлежат уголовно-правовому преследованию.
Для применения же к ним административно-правовых мер необходимо побудить руководителей и членов таких объединений к административной регистрации, а значит к легализации их существования и деятельности. Фактически они уже действуют легально, но под прикрытием различных коммерческих и иных форм хозяйствующих субъектов или общественных объединений, к которым нельзя применять административно-превентивные меры, как это предусмотрено в законах Японии и Литвы, без признания их вначале ОГКН.
Японский закон, как это было показано выше, акцентирует внимание на незаконность насильственных деяний членов той или иной социальной общности или наличии обозначенных в законе условий, что позволяет причислить эту общность к банде, отграничивая, тем самым, ее от государственных силовых структур.
Рассматриваемый литовский закон непосредственно не предусматривает понятие преступного объединения, его руководителя или члена, а использует термин «лицо» как представителя такого объединения.
Далее, в японском законе привлекает краткость и лаконичность в изложении определения банды, где раскрыта сущность организованного преступного объединения, не требующей судебного закрепления. В частности, п. 2 ст. 2 закона определяет, что “бандой называется организация, в отношении которой есть опасение, что она способствует тому, чтобы её члены (включая членов её структурных подразделений) совершали коллективные и регулярные насильственные незаконные деяния“. В этом определении показаны существенные черты банды: наличие признаков организации (коллектива людей, структуры, структурных подразделений, влияния коллективной воли на волю членов организации), совместная деятельность людей, которая объединяет их усилия для достижения общего для коллектива результата, а также совершаемые регулярно насильственные незаконные действия. Из этого определения косвенно вытекает главный признак для всех уровней организованности преступных объединений – их управляемость, что прямо или косвенно отсутствует в законопроекте И. Гонтаря.
Далее, японский законодатель подчеркивает только вероятностный характер незаконных насильственных деяний членов банды, что раскрывается в слове ''опасение''. Достоверность же этого опасения определяется из наличия хотя бы одной из характеристик, которые приведены в законе с такой очевидностью, что разрешает провести регистрацию без сложной процедуры следственного и судебного доказывания. Затем все это закрепляется в административно-правовой форме (приказе) органом управления, специально уполномоченным для этих целей государством.
Литовский закон говорит об угрозе безопасности обществу (общественной безопасности), которая создается названными выше действиями лица, что уже дает основание для постановки его на превентивный учет. При этом постановка самого преступного объединения на оперативно-превентивный учет по данному закону не предусматривается. При этом закон не определяет, каким образом получены и какого характера данные о причастности лица к организованной преступности, а ссылается на другие законы.
В обоих рассматриваемых зарубежных законах устанавливаются конкретные правовые основания для постановки на гласный административный или оперативно-превентивный учет. Российский законопроект предполагает использовать оперативно-розыскную информацию о причастности лица к организованной преступности, отвергая иную другую информацию. Более того, в нем на судебные органы возлагается обязанность по регистрации лиц, причастных к организованной преступности, то есть обязанность по правоприменению, а не отправлению правосудия, что предусмотрено для судов Конституцией РФ. Смысл правосудия заключается в разрешении в суде спора между сторонами, одна из которых предъявляет претензии другой стороне, будь то государство или частное лицо.
Вероятно, органом по регистрации лиц и их объединений, причастных к организованной преступности, в России мог бы стать межведомственный комитет по борьбе с организованной преступностью при исполнительных органах государственной власти Российской Федерации и субъектах Федерации. В состав такого органа обязательно включаются представители правоохранительных органов, ведущих в силу своих прямых обязанностей борьбу с организованной преступностью. Исходя из стоящих перед ними задач, они уже обладают административно и оперативно-розыскной информацией о количестве организованных преступных объединениях, их численном составе, лидерах, роли каждого члена преступного объединения; направлениях их преступной деятельности, специализации, ответственных лицах по этим направлениям и территориям обслуживания; конкретных противоправных деяниях; коррупционных, межрегиональных и международных связях; хозяйствующих субъектах, в которых лидеры и члены преступных объединений, либо члены их семей и другие родственники, являются учредителями, либо владельцами; движимом или недвижимом имуществе и т.п. Данная информация позволяет идентифицировать преступные группировки к организованной преступности, делать вывод об опасении, что ОГКН создают угрозу общественной безопасности, правам и законным интересам личности и общества, что давало бы основание для её официальной регистрации с последующим правом осуществления за ней административно-превентивного контроля или надзора.
Как видим, особых сложностей с получением нужной информации нет. Другое дело, что результаты оперативно-розыскной деятельности отнесены к государственной тайне с закрытым режимом ее использования. О такой скрытой информации идет речь в законопроекте И. Гонтаря, что само по себе отвергает публичный характер ее использования, а значит осуществления публичного социального контроля над деятельностью организованных объединений и ее членами, существование и деятельность которых несет в себе антисоциальный или антиправовой характер, а также за законностью действий самих государственных специальных органов.
В свою очередь, японское законодательство использует открытую информацию о существовании банд. Более того, в законе перечислены конкретные сведения, на основании которых осуществляется регистрация банд. Для официальной регистрации требуется именно легальная информация, которая может быть обжалована в порядке, установленном российским законодательством, а также отвечать принципу законности. Она должна быть открытой для населения, в том числе для самих регистрируемых, предпринимателей, бизнесменов, кредитно-финансовых структур, государственных органов, организаций и учреждений и т.п. Речь идет об официальной публикации факта регистрации подобной организации, а также её руководителях и членах, включенных в специальный список, как это предложено в рассматриваемом законопроекте.
Литовский закон ссылается на порядок получения данных о лице, который своими действиями создает грозу общественной безопасности, установленном другими законами Литовской Республики, которые носят открытый характер. Это означает, что необходимые сведения для применения превентивных мер также носят легальный характер.
Разительно сходятся меры административного ограничения, указанные в законопроекте Гонтаря, японском и литовском законах. На наш взгляд, хотя эти меры нарушают некоторые конституционные права и свободы граждан, но в соответствии со статьей 55 Конституции Российской Федерации, перечисленные в ней права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это указано в самой статье. Например, предлагаемые меры на ограничение права на свободу передвижения лицу, причастному к организованной преступности, может быть ограничено федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод, интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Подобное правоограничение для лиц, причастных к организованной преступности, необходимо вводить при наличии даже угрозы или опасения совершения такого лица противоправного деяния или преступной деятельности для ОГКН.
В этом плане предпочтительней смотрится японский вариант введения административно-правового запрета конкретных деяний, которые представляют собой насильственные противоправные требования, связанные с причинением реального вреда правам и законным интересам граждан, чаще имущественного характера, и требуют государственного вмешательства для его возмещения потерпевшим от неправомерных действий членов банд. Эти требования связаны с предполагаемым нарушением норм различных отраслей права. Они носят незаконный характер, являются противоправными. Наличие даже угрозы нарушения норм различных отраслей права дает основание правоохранительным органам для административно-правового вмешательства в деятельность преступных формирований с целью восстановления нарушенных прав и законных интересов потерпевших.
Отсюда логически вытекают и соответствующие меры ответственности, установленные японским законом. В первую очередь, эти меры направлены на возмещение имущественного вреда, причиненного в результате выполнения незаконных требований. Что характерно, государство в лице местных Комитетов общественной безопасности оказывает помощь населению в восстановлении его нарушенных имущественных прав. Для этого Комитет общественной безопасности выносит правовое предписание по этому вопросу, невыполнение которого влечет либо каторжные работы, либо штрафные санкции с внушительными размерами. Такие меры выбивают материальную основу существования банд, лишают личных материальных благ, состояний их руководителей и членов банд.
В рассматриваемом законопроекте И. Гонтаря предлагаются меры, направленные только на кратковременную изоляцию лица, включенного в так называемый «Список лиц, причастных к организованной преступности». При этом полученные незаконным, часто преступным, путем материальные блага ими не теряются. К сожалению, имеющиеся в их распоряжении огромные финансовые средства, современные средства связи и коммуникаций, позволят избежать негативных последствий от применения в отношении них мер судебного ограничения. Имеются многочисленные факты, когда в условиях строгой изоляции системы исправительных учреждений криминальные авторитеты руководили преступными объединениями и их деятельностью.
По мнению некоторых авторов , сам факт регистрации лица и объявления его причастным лицом к организованной преступности подрывает репутацию человека, может повлечь для него неблагоприятные имущественные и иные последствия. Практическая реализация такого подхода может повлечь необоснованное применение правового ограничения, которое возможно только при совершении противоправного деяния, вина в котором доказывается в порядке, приемлемом для демократического общества. При этом оперативно-розыскная информация может рассматриваться лишь в качестве доказательства, что характерно для судебно-следственного производства. Думается, что такие суждения справедливы только в отношении правовых ограничений, применяемых в рамках уголовного и уголовно-процессуального права, когда деяние рассматривается в форме преступления. В рамках других же отраслей права достаточно факта совершения правонарушения или принятия превентивных мер.
Необходимость применения административных и превентивных мер в борьбе с организованной преступностью диктуется самой жизнью. Как отмечают практические работники правоохранительных органов, сложилась порочная система назначения преступными сообществами своих представителей, к которым, по сути, переходит вся полнота власти над всеми курируемыми ими государственными и общественными структурами, хозяйственными субъектами и частными лицами региона. Их имена хорошо известны публике и правоохранительным структурам, а их легальная, в том числе благотворительная деятельность широко рекламируются. Собственная же противозаконная деятельность такими лицами тщательно скрывается и не афишируется. Мнимая публичная известность, проявляемое меценатство и спонсорство помогает ОГКН ограждать себя от вмешательства силовых структур, а потому их преступная деятельность чаще всего не пресекается.
Административная регистрация лиц, причастных к организованной преступности, и их объединений позволяет средствами административного принуждения существенно ограничить, помимо преступной деятельности, иную другую их противоправную деятельность. Она дает возможность обязать легально отчитываться в ней перед специальными органами, восполнять социальные издержки от такой деятельности, показать истинное свое лицо.
Кроме того, коллективное принятие решения органом, наподобие Комитета общественной безопасности Японии, в отношении тех или иных лиц или их объединений, причастных к организованной преступности, затрудняет с их стороны оказывать какое-либо давление на такой орган в большей степени, чем на конкретное должностное лицо или конкретного свидетеля в рамках расследования уголовного дела.
Таким образом, проведенный обзор и сравнительно-правовой анализ законодательства Японии, Литовской республики и законопроекта И. Гонтаря по применению административно-правовых и превентивных мер борьбы с организованной преступностью вселяет надежду на возможность разработки и использования административно-превентивных мер в отношении организованной преступности в российской юридической практике.

2.4. Правовые основания постановки на административный учет ОГКН

Административно-правовое (государственное) воздействие на организованную преступность состоит в правовом регулировании общественных отношений между самими организованными группировками криминальной направленности, между этими группировками и гражданами, между ними и государством. Такое регулирование направлено на недопущение совершения правонарушений (преступлений), причинения вреда частным лицам, их объединениям и государству.
Социальная сущность, в том числе административно-правовая опасность организованной преступности проявляется в административно-правовых нормах, которые в свою очередь закрепляются в юридических актах, в том числе административно-правового характера. В них государство воплощает свою волю для достижения установленной цели посредством государственного управления. Однако одной юридической формы деятельности государства недостаточно для управления. Необходимо подчинить деятельность граждан и организаций государственной воле, отражаемой в юридических актах. Если речь идет о достижении какой-то общей цели, то необходимо установить для них общие правила поведения для ее достижения, используя определенные методы воздействия. Эти методы также должны быть облечены в правовую форму, чтобы не допустить произвола при их применении органами власти. Особенно это касается методов принуждения и их различных видов, облеченные в правовую форму.
Выше уже отмечалось, что государственное управление должно осуществляться строго в правовых рамках. В противном случае государство превращается внеправовое социальное образование с вытекающими отсюда последствиями, в том числе в форме «криминального государства».
Из науки административного права известно, что в структуру механизма административно-правового регулирования обязательным элементом входит правовая норма, которая принимается государством или от его имени и которая устанавливает определенные правила поведения, регулирующие общественные отношения между субъектом управленческого воздействия и его объектом, каким может стать ОГКН. Административные нормы также регламентируют порядок деятельности государственных органов; устанавливают правовой статус их служащих и граждан, а также общественных объединений и иных организаций. Эти нормы в основном устанавливаются самими органами исполнительной власти Российской Федерации и субъектов РФ; руководителями государственных организаций, учреждений и предприятий и т.п. Социальная обоснованность установления таких правил поведения видится в общественной опасности, которую несет в себе организованная преступность.
Юридическим основанием применения административно-правовых норм в отношении ОГКН и их деятельности является Конституция РФ. В ней устанавливается право государства от имени народа осуществлять государственную власть, в том числе государственное управление. По конституции государственную власть осуществляют Президент РФ, Федеральное Собрание, Правительство РФ, суды РФ. В ней дается перечень основных прав, свобод и обязанностей граждан, которые реализуются ими в сфере государственного управления; определяются основы формирования и деятельности органов исполнительной власти и т.д.
В частности, в статье 71 и 72 Конституции РФ предусматривается принятие федеральных законов; регулирование вопросов защиты прав и свобод человека и гражданина и выполнения ими юридических обязанностей; обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности; принятие административного законодательства совместно с субъектами РФ.
В литературе некоторыми авторами высказано мнение о неправомерности введения правоограничений в отношении лиц, причастных к организованной преступности. Не вполне понятна озабоченность авторов тем обстоятельством, что факт регистрации лица и объявления его причастным к организованной преступности, введения в связи с этим целого ряда ограничений, предложенными И. Гонтарем ранее в его первоначальном проекте закона под названием «О мерах против организованной преступности» (См.: Корчагин А.Г., Номоконов В.А., Шульга В.И. Организованная преступность и борьба с ней: Учебное пособие. – Владивосток, 1995), развитые в другом его проекте закона, рассмотренного выше, может повлечь для такого лица неблагоприятные имущественные и иные последствия .
Практически все ученые и практические работники отмечают опасность организованной преступности, причинение вреда ею всему комплексу общественных отношений. Естественно, что общество и граждане ожидают от государства защиты от организованной преступности. Такая защита осуществляется, прежде всего, мерами правового принуждения, в том числе введения определенных правовых ограничений для причастных к ней лиц.
На данное обстоятельство весьма подробно обращалось внимание разработчиками федерального закона «О борьбе с организованной преступностью» (1995 года) в справке по результатам анализа оснований его отклонения, изложенных в письме Президента РФ от 22 декабря 1995 года . При этом они ссылались на основополагающие конституционные принципы, которые закрепляют положение об осуществлении прав и свобод человека и гражданина без нарушения прав и свобод других лиц (ст. 17 Конституции РФ), о занятии не запрещенной экономической деятельности и недопущении монополизации и недобросовестной конкуренции (ст. 34), гарантировании государственной защиты прав и свобод человека и гражданина (ст. 45) и др.
В отношении лиц, причастных к организованной преступности, допустимы многие виды мер социально-правового контроля, о которых подробно описано в литературе. Более того, О.В. Филимонов ссылается на японский опыт осуществления социально-правового контроля над коррупцией и преступностью, одной из мер которого является как раз регистрация лиц, против которых выдвинуты обвинения в причастности к организованной преступности и коррупции. Сам факт такой регистрации, как замечает автор, является правовым основанием для становления контроля над поведением конкретного лица, источниками его доходов и применение к нему ряда правоограничений.
Однако, как было видно выше, никакого обвинения таким лицам в причастности их к организованной преступности не выдвигается. Основанием же для их регистрации служит официальное признание банды, членами которой они являются, местным Комитетом общественной безопасности с обязательным опубликованием сведений об этом. Официальной регистрации подлежат банды, в отношении которых имеется высокая степень опасения, что характер взаимоотношений между её членами позволяет этим бандам регулярно совершать коллективные и одиночные насильственные действия. Такое опасение основывается на сведениях о том, что: 1) банда и ее члены используют свое влияние для улучшения материального положения, приобретения капитала для открытия предприятия и составления состояния; 2) банда состоит из определенной пропорции ранее осужденных за насильственные незаконные действия к различным мерам наказания; 3) банда имеет полномочного лидера или административного руководителя. Перед тем как официально объявляют банду, как таковой, Комитет общественной безопасности Японии проводит открытое собеседование с лидером банды или его заместителем, о чем составляется протокол. Составляется заключение экспертной комиссии о возможности признания данной организации бандой. Местный Комитет общественной безопасности также запрашивает мнение Государственного комитета общественной безопасности. На основе собранных всех материалов местный Комитет общественной безопасности может объявить данную организацию бандой, о чем официально уведомляются ее руководители. Принятое решение обнародуется в правительственном вестнике. Как видно, решение о регистрации банд и их членов принимает административный орган, 1т.е. орган государственного управления.
Как таковой процесс государственного управления в Японии характеризуется использованием права административного органа на административное усмотрение и широкое применение административного руководства. Административное усмотрение предполагает наделение органов государственного управления некоторым объемом дискреционных (по собственному усмотрению) полномочий. В некоторых случаях административное усмотрение ведет к ограничению прав и свобод человека . Дискреционные полномочия органа исполнительной власти Японии в лице Комитета общественной безопасности усматриваются при регистрации организаций и лиц, причастных к организованной преступности. Принимаемые в отношении них меры правового ограничения носят административный характер и применяются исполнительными органами государственного управления.
Аналогичным образом осуществляется социально-правовой контроль по закону Латвийской Республики «О пресечении организованной преступности». Превентивные меры воздействия в отношении лица, относительно которого получены данные, что оно причастно к организованной преступности, также применяются органами исполнительной власти (административными органами) – полицией. Применяемые литовской полицией превентивные меры (официальное предупреждение, постановка на оперативно-превентивный учет и возлагаемые судом обязанности) также носят административно-правовой характер. При этом, как видно из текста закона, эти меры не связаны с совершением правонарушения, как одним из необходимых условий, по мнению О.В. Филимонова и С.Ф. Овчинниковой, для введения правоограничения в отношении лиц, причастных к организованной преступности.
Из теории государства и права известно, что правонарушение, как один из элементов механизма правового регулирования, является необходимым условием для применения другого элемента этого механизма - юридической ответственности. В настоящем исследовании речь идет не о правонарушении, а о правомерном поведении в соответствии с установленными административно-правовыми нормами правилами поведения, в частности для лиц, причастных к организованной преступности. Поэтому в данном случае не может идти речь о правонарушении как условии для постановки на административный (превентивный) учет. Основанием для возникновения административных правоотношений для данной категории граждан является не факт совершения правонарушения, а факт принятия административно-правового нормативного акта о правилах поведения для них. Нарушение правил поведения, установленных этими актами, ведет к факту правонарушения, а значит и административной ответственности как разновидности юридической ответственности.
Отсюда, требования выше названных авторов об обязательном совершении правонарушения как условия для регистрации лиц, причастных к организованной преступности, ничем не обоснованы. Подобным образом обстоит дело и с лицами, состоящими под административным надзором. Основанием для установления административного надзора за определенной категорией ранее судимых лиц, освобожденных из мест лишения свободы, являются соответствующие материалы административного характера, а не уголовно-процессуальные или административно-процессуальные документы, удостоверяющие факт совершения правонарушения.
Другое дело, что предлагаемое введение административного надзора над организованной преступностью требует наличия достоверных и обоснованных сведений о причастности лиц, их объединений и иных организаций к организованной преступности. Информация о таких сведениях должна носить открытый и объективный характер, быть проверяемой и подконтрольной вышестоящим административным органам и судам и оспариваться в установленном законом порядке заинтересованными лицами и организациями.
Такие сведения могут быть получены как гласным путем в результате открытой административной деятельности, так и негласным путем в ходе оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов. Трудность состоит в том, чтобы из всего многообразия сведений о преступниках и преступлениях отобрать только те, которые относятся к организованным группировкам преступной направленности, их членам и их организованной преступной деятельности. В отличие уголовно-правовой, уголовно-процессуальной информации сведения, необходимые для установления факта принадлежности названных объектов административного воздействия к ОГКН или их причастности к преступной и иной противоправной деятельности, не носят свойства доказательств. Как показывает японский и литовский законодательный опыт такие сведения основаны на определенной степени вероятности их достоверности только как объективного факта, выражающаяся словами «может», «может быть», «существует опасение», «есть опасение» и т.п. При сборе такой информации не требуется установления вины предполагаемых «поднадзорных» и ее доказыванию, как это требуется, например, в порядке уголовного делопроизводства.
Административный контроль (надзор) осуществляется в целях предупреждения и пресечения правонарушений. Для этого применяются предупредительные меры, которые часто не носят вид санкций. Для их применения не всегда требуется наличие фактов правонарушения, но необходимо наступление условий или возможностей для совершения правонарушений или нанесения определенного ущерба .
Цель государственного принуждения – это заставить конкретных субъектов права соблюдать определенные предписания или воздерживаться от тех или иных действий. Принуждение является методом, формирующим состояние подчиненности субъектов управленческого воздействия, и представляет собой властное веление или прямое действие. Желаемый результат при использовании метода принуждения достигается вопреки воли субъекта даже при его внутреннем, а подчас и внешнем сопротивлении .
Административное принуждение является особым видом государственного принуждения, имеющим своим назначением охрану общественных отношений, складывающихся преимущественно в сфере государственного управления. Меры административного принуждения применяются для проявления властных полномочий государством. В этой связи они носят государственно-властный характер. Как справедливо отмечают ученые-административисты, властно-принудительный характер мер административного воздействия не относит их к общеправовым запретам, излагаемым в диспозициях норм права, а относит их к мерам государственного принуждения, выражающиеся в непосредственной оперативной деятельности государственных органов, должностных лиц, являются результатом проявления их государственно-властных полномочий .
Правом административного принуждения в основном наделены только специально уполномоченные органы исполнительной власти и их должностные лица. Меры административного принуждения условно делят на административно - предупредительные меры; меры административного пресечения; меры административной ответственности; меры административно – процессуального обеспечения.
Анализ ограничений и принимаемых мер в отношении «поднадзорных» позволяет говорить об административно - предупредительном их характере. Их применение государство связывает не с совершением правонарушения, а с наступлением реальной угрозой его совершения, созданием предпосылок и условий наступления общественно вредных последствий. Поэтому оно вынуждено в состоянии крайней необходимости прибегать к применению принудительных мер в отношении лиц, не виновных в нарушении норм права, ограничивать их права. Такие действия органы внутренних дел, устанавливающие в соответствии с действующим законодательством административный надзор, применяются в отношении определенной категории лиц, освобожденных из мест лишения свободы. В условиях усиления негативной роли организованной преступности в жизни общества подобные ограничения государство просто обязано применить в отношении лиц, причастных к этой преступности, внеся соответствующие изменения в действующие нормативные акты и принимая новые.
По замечанию авторов применение к поднадзорному ограничений преследует цель оказать положительное воздействие на его психику своей принудительной направленностью, создать для органов милиции, общественности и граждан условия, облегчающие наблюдение за поднадзорным и проведение в отношении его мероприятий воспитательного характера .
Исходя из преступной сущности ОГКН и лиц, состоящих в них, а также опыта применения существующих ограничений по действующему Положению об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, анализа японского и литовского законодательного опыта можно констатировать, что наиболее целесообразными ограничениями в сфере контроля над поведением лиц, причастных к организованной преступности, можно считать следующими из них: нахождение по месту постоянного проживания в указанное время; запрещение поддерживать в какой-либо форме связь с конкретно перечисленными лицами; запрещение посещать определенные пункты района (города); запрещение водить моторные транспортные средства; уведомление о перемене места работы и жительства или временном выезде за пределы постоянного места жительства; явка в органы внутренних дел для регистрации в установленное время; сообщение о сделках, стоимость которых превышает установленной суммы; получение денег, товаров и услуг и иных доходов в не установленном законодательством порядке; запрещается совершение противозаконных сделок с денежными средствами, ценными бумагами, движимым и недвижимым имуществом, земельными участками и т.п.
Целью таких ограничений помимо воспитательного значения является: ограничение в общении с другими участниками ОГКН, с которыми возможен сговор на участие в преступной деятельности; ограничение в возможности непосредственно участвовать в совершении конкретного преступления; ограничение для незаконного обогащения; контроль над поведением поднадзорного и его действиями и т.п.
Таким образом, применение института административного контроля (надзора) над организованной преступностью позволяет выйти за пределы уголовно-правовых мер борьбы с этим опасным явлением, использовать новые предупредительные возможности в предотвращении негативных социальных последствий от функционирования ОГКН, снизить вероятность осуществления организованной преступной деятельности.
Главная ценность рассмотренного международного и российского опыта административно-правовых методов борьбы с организованной преступностью видится в том, что, с одной стороны, расширяются организационно-правовые возможности борьбы с этим явлением, а с другой стороны, сужается преступное поле деятельности ОГКН, создаются новые препятствия на пути их развития, повышается степень защищенности общественных, государственных и человеческих ценностей и интересов.

ГЛАВА 3

УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОЙ ГРУППЫ, ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ И ПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА И БОРЬБА С НИМИ

3.1. Общая характеристика уголовно-правовых мер борьбы с организованной преступностью

Потребовалось время для того, чтобы убедиться, что явления организованной преступности не "вписываются" в традиционные штампы.
До 1989 года борьба с организованной преступностью фактически проводилась в контексте борьбы с групповой преступностью. Однако нельзя сказать, что на тот момент наше государство абсолютно не имело опыта борьбы с организованными формами проявления преступности.
Касаясь истории исследуемого вопроса, необходимо отметить, что российскому уголовному законодательству еще с отдаленных времен свойственно наличие норм, предусматривающих ответственность за совершение преступлений в соучастии, в том числе в тех его разновидностях, которым свойственны элементы организации.
Как известно, впервые на законодательном уровне установления, определявшие ответственность соучастников, встречаются в законах, изданных во времена Древней Руси. Прежде всего, к их числу относится Русская Правда, первый источник систематизированного Российского законодательства . Однако законодательные акты этого времени не содержали понятия соучастия, не различали его форм и видов, не выделяли виды соучастников, уголовное преследование соучастников не только не индивидуализировалось, но и по существу являлось равным наказанию, установленному за совершение преступления единолично.
В последующих законодательных актах - Уставе князя Ярослава, Псковской Судной грамоте, Судебниках 1497 и 1550 годов, Губной Белозерской Грамоте 1539 года ответственность устанавливалась только для случаев, как если бы посягательство осуществлялось одним лицом, и не рассматривалась для случаев совершения деяния совместно несколькими лицами. Правда, в последнем из названных документов было упоминание о том, что к ответственности привлекаются не только непосредственные исполнители (разбойники), но и соучастники (укрыватели разбойников и краденного, захваченного во время разбоя имущества) . По нашему мнению, это важно отметить, ибо позволяет констатировать зарождение в столь отдаленном прошлом института соучастия самостоятельных норм, определяющих соучастие не только как совместное непосредственное исполнение преступления, но и выделяющих такие виды соучастников в зависимости от выполняемой роли, как непосредственные исполнители и пособники.
Важнейшим этапом в развитии российской правовой мысли явилось Соборное Уложение 1649 года, которое впервые систематизировала существующие разрозненные законодательные акты. В этом документе, помимо трактовки иных правовых институтов, дано понимание основных признаков соучастия, что явилось новым шагом на пути к законодательному его определению. В ст. 198 Соборного Уложения отмечено: "А буде кто приедет к кому на двор насильством, скопом и заговором, умысля воровски, и учинит над тем, к кому он приедет, или над его женою, или над детьми, или над людьми смертное убийство, а сыщется про то допряма, и того, кто какое смертное учинит, самого казнити смертью же, а товарыщев его всех бити кнутом и сослати, куды государь укажет" . Указанное Соборное Уложение установило ответственность за деяния, которые впоследствии получили наименования как попустительство, недоносительство и укрывательство (ст. ст. 59 - 65 гл. XXI), а также разделило соучастников на главных виновников, пособников и подстрекателей. Наказание за их совершение было различным для разных по роли участников таких деяний .
Таким образом, в этом памятнике средневековья впервые появилось достаточно четкое деление соучастников на виды, с выделением фигур исполнителя, подстрекателя и пособника, получили развитие принципы индивидуализации ответственности за содеянное соучастниками.
Не без основания можно считать, что этот законодательный акт стал очень важной вехой в развитии Российского уголовного законодательства, в том числе и института соучастия, его положения вполне сравнимы с положениями современного уголовного законодательства. В этой связи можно согласится с точкой зрения Н.Г. Иванова о том, что "современная уголовно-правовая доктрина не внесла ничего принципиально нового в определение основных признаков соучастия по сравнению с определением, предлагаемым в Соборном Уложении" .
После издания Соборного Уложения появлялись дополнительные к нему законы и нормы, которые мало что привнесли в разработку института соучастия. Применительно к теме нашего исследования интересен анализ следующего законодательного акта, отражающего наряду с другими и вопросы ответственности за преступление, совершаемое совместно несколькими лицами. Им является Артикул воинский 1715 года императора Петра I . В нем более обстоятельно обрисованы разные виды соучастников: подстрекатель(арт. 2), недоноситель (арт. 19), пособник (арт. 95), укрыватель (арт. 190), впервые выделена такая фигура как организатор (арт. 68). Кроме того в этом документе уделено внимание совершенствованию принципа назначения наказания соучастникам.
Важный этап в развитии принципа индивидуализации ответственности соучастников связан с Наказом Екатерины Великой (1767 год). Екатерина II пыталась установить твердое правило, требующее установления наказания каждому соучастнику в зависимости от характера его участия в преступлении. При этом в Наказе проводилось достаточно четкое деление соучастников на исполнителей и сообщников . Однако передовые идеи, отраженные в Наказе Екатерины Великой так и не были воплощены в жизнь.
Дальнейшее развитие законодательства и совершенствование правовых норм, предусматривающих ответственность за совершение преступлений при "стечении совместно действующих лиц", отражено в Уложениях о наказаниях уголовных и исправительных 1845 и 1885 годов. В них было дано законодательное определение соучастия: "Въ преступленiи содъяномь несколькими лицами, принимается въ уваженiе: учинено ли сiе преступление по предварительному всъхъ или нъекоторыхъ виновныхъ на то согласiю, или без онаго" .
Устанавливая ответственность за соучастие в преступлении, Уложение 1845 года (с изменениями, внесенными в 1857, 1866, а затем и 1885 гг.), выделяет два вида совместного участия двух или более лиц в совершении деяния - совершение преступления по предварительному согласию - заговор, или без такового - скоп. В первом случае (ст. 15) выделены такие виды соучастников как зачинщики, сообщники, подстрекатели, пособники. Во втором - (ст. 14) указаны лишь главные виновные и участники. При этом участие могло быть либо непосредственным, либо выражаться только в доставке средств для совершения преступления или для устранения препятствия в целях совершения деяния. В этих случаях (поставка средств) речь шла о разновидностях пособничества. Кроме указания на квалифицирующие признаки - совершение преступления несколькими лицами (ст. 2145), шайкой (ст. 2141), Уложение предусматривало наказание для "зачинщиков, начальников и всех главнейших преступников" (ст. 2141).
Следующие статьи Уложения предусматривали ответственность за совершения кражи шайкой (ст. 2147) и "без уговора и сообщества с другими наведенными для этого людьми" (ст.ст. 2151, 2158). Под шайкой понималось совершение преступления "целого общества злодеев, занимающихся преступлением в виде ремесла" .
В Уложении 1845 впервые упоминается об уголовной ответственности за деяния, учиненные в составе шайки. Совершение преступления шайкой влекло повышенную ответственность. Так, в соответствии со ст. 1639 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных грабеж карался лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы на срок от 8 до 10 лет, а грабеж, совершенный шайкой - ссылкой на каторжные работы на срок от 10 до 12 лет. Простой разбой по ст. 1633 Уложения карался лишением всех прав состояния и ссылкой на каторжные работы сроком от 10 до 12 лет, а совершенный шайкой - на срок от 12 до 15 лет. Шайка не предполагала вооруженность в качестве обязательного признака.
В Уголовном уложении 1885 года в ст. ст. 923, 924 отделения первого "О составлении злонамеренных шаек и пристанодержательства" главы третьей "О нарушении общественного спокойствия, порядка и ограждающих оные постановления" раздела восьмого устанавливалась ответственность за организацию и участие в шайке для разбоев, зажигательства, краж и т.д. Аналогичная по содержанию норма предусматривалась в отделении первом главы третьей "О похищении чужого имущества" раздела двенадцатого "О преступлениях и проступках против собственности частных лиц" .
Представляется, что в нормах Уложения 1845 года впервые были выделены различные разновидности соучастия, в том числе их устойчивая форма - шайка; получили развитие установления о видах соучастников и об ответственности организаторов – "зачинщиков, начальников и ... главнейших преступников".
Что касается Уголовного уложения от 22 марта 1903 года и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1914 года, то в данных законодательных актах действовавшие положения о преступлениях, совершаемых в соучастии, получили дальнейшее развитие. В контексте исследуемой проблемы важно отметить, что в Уложении 1903 года выделялось четыре разновидности преступных образований – соучастие с предварительным сговором и без такового, преступное сообщество и шайка. Так в ст. 52 Уголовного уложения говорилось: "Участие в сообществе для учинения преступления или в шайке, составившейся для учинения нескольких преступлений, наказывается в случаях, особо законом указанных". Статьей 279 Уголовного уложения главы двенадцатой "О нарушении постановлений, ограждающих общественное спокойствие" предусматривалась ответственность за участие в шайке, составившейся в различных целях и в том числе для воровства, разбоев, вымогательств или мошенничества, для повреждения чужого имущества, приобретения, принятия на хранение, сокрытия, заклада или сбыта чужого имущества, добытого заведомо участнику такой шайки или доставление средств для учинения преступных деяний .
В указанном Уложении закреплялось, что согласившийся принять участие в сообществе для учинения тяжкого преступления и не отказавшийся от дальнейшего соучастия, но не бывший соучастником преступления, отвечает только за участие в сообществе .
До 1917 года уголовное законодательство об ответственности за преступления, совершенные в соучастии, в том числе в его устойчивых разновидностях, не подвергалось каким - либо изменениям. В последующем периоде развития законодательства можно выделить несколько этапов.
С 1917 года до середины XX века вопрос об ответственности за преступления, совершаемые устойчивыми преступными формированиями, был связан в большей мере с понятиями "банда", "бандитизм". Однако первое время эти новые названия по содержанию фактически отождествлялись с уже известным – шайкой.
В первые годы советской власти не существовало кодифицированного уголовного законодательства. Ответственность за наиболее тяжкие преступления предусматривалась декретами. Впервые о бандитизме было упомянуто в Декрете СНК РСФСР "О суде" от 20 июля 1918 г. В последующем, в Декрете ВЦИК от 20 июля 1919 г. "Об изъятии из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении" не только было названо такое преступление как бандитизм, но и впервые дано описание признаков состава: "участие в шайке, составившейся для убийств, разбоя и грабежей, пособничество и укрывательство такой шайки" . Бандитизм признавался одним из наиболее опасных для государства преступлений. Учитывая данное обстоятельство, Декретом СНК РСФСР "О передаче лиц, обвиняемых в бандитизме, суду военно-революционного трибунала" от 19 февраля 1920 г. в целях усиления борьбы с бандитизмом определялось, что лица, обвиняемые в вооруженных грабежах, разбойных нападениях, налетах должны предаваться суду военно-революционного трибунала.
Уголовный кодекс РСФСР 1922 года, как первый кодифицированный уголовно-правовой акт Советского государства, предусматривал в своем содержании специальную норму, в которой устанавливалась ответственность за бандитизм (ст. 76). В указанной статье более точно было сформулировано понятие бандитизма. Одновременно в ч. 2 ст. 76 УК устанавливалась ответственность и за пособничество бандитизму, укрывательство банд и отдельных их участников, а также за сокрытие добытого и следов преступления. Следует также отметить, что по УК 1922 года предусматривалась ответственность за организацию двух видов банд. Помимо ст. 76 упоминание о вооруженных бандах содержалось в ст. 58 УК (Организация восстаний): "Организация в контрреволюционных целях вооруженных восстаний или вторжение на советской территории вооруженных отрядов или банд". Это преступление относилось к категории опасных государственных преступлений и совершалось с контрреволюционными целями.
В УК 1926 года редакция нормы о бандитизме за небольшими уточнениями практически не изменялись по сравнению с УК 1922 года, ответственность за бандитизм по УК 1926 года была предусмотрена ст. 593.
С принятием в 1927 году общесоюзного "Положения о преступлениях государственных" в понятие бандитизма были внесены изменения. В новой редакции он определялся следующим образом: "Бандитизм, то есть организация вооруженных банд и участие в них и в организуемых ими нападениях на советские и частные учреждения или отдельных граждан, остановка поездов и разрешение железнодорожных путей и иных средств сообщения и связи".
По-прежнему сохранялось понятие вооруженных банд и среди контрреволюционных преступлений: "Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд" (ст. 582).
До конца 50-х годов законодательная формулировка бандитизма не подвергалась каким-либо изменениям.
Определенный интерес в вопросе об анализе уголовно-правовых мер борьбы с организованной преступностью представляет 1947 год. В этом году впервые на законодательном уровне уделено внимание собственно понятию "организованная группа". Так, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" предусматривал наказание за совершение хищения государственного имущества организованной группой (шайкой) и за хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества организованной группой .
Следующий этап в развитии законодательства об уголовной ответственности за преступления, совершенные устойчивыми преступными объединениями, связан с принятием 25 декабря 1958 года Закона СССР "Об уголовной ответственности за государственные преступления". В разделе "Иные государственные преступления" данного Закона содержалась норма (ст. 14), которая устанавливала ответственность за бандитизм. Впоследствии эти нормы текстуально без изменений были восприняты УК 1960 года. Кроме того, согласно УК 1960 г. в качестве квалифицирующего признака предусматривалось совершение деяния по предварительному сговору группой лиц. Совершение преступления организованной группой лиц учитывалось в качестве отягчающего вину обстоятельства. Наряду с выше указанными нормами УК РСФСР, предусматривалась ответственность за организационную деятельность, направленную на совершение особо опасных государственных преступлений, а равно за участие в антисоветской организации (ст. 72); статья 771 этого кодекса устанавливала ответственность за организацию преступных группировок в местах лишения свободы.
Начавшиеся с конца 80-х годов изменения экономического, политического и социального укладов жизни нашего общества, изменение в дальнейшем государственного устройства, образование вместо прежнего СССР многих новых государств с необходимостью потребовали радикальной правовой реформы. Как было определено в первом параграфе настоящей работы, именно в указанный период с 1989 г. появились системные сведения об организованной преступности в России, уделено пристальное внимание уголовно-правовым средствам борьбы с организованной преступностью в современном ее понимании. По интересующей нас проблеме, в частности, Федеральным законом от 1 июля 1994 г. в действующий на то время уголовный кодекс РСФСР были внесены изменения и дополнения, направленные на активизацию борьбы с организованной преступной деятельностью. В частности, в ст. 17-1 впервые законодательно были закреплены понятия совершения преступления по предварительному сговору группой лиц и организованной группой. Согласно ч. 2 указанной нормы преступление признавалось совершенным организованной группой, если оно совершалось "устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений". Совершение преступления организованной группой в ряде преступлений стало определяться как особо отягчающее обстоятельство; совершение преступлений при указанных разновидностях соучастия влекло более строгое наказание; совершение преступления организованной группой также учитывалось в качестве отягчающего вину обстоятельства; регламентировались положения, согласно которым лицо, создавшее организованную группу либо руководившее ею, несло ответственность за организацию и руководство организованной группой, а также за все совершенные указанной группой преступления, если они охватывались его умыслом. Кроме того ч. 3 ст. 17-1 УК РСФСР регламентировались положения, согласно которым "лицо, создавшее организованную группу либо руководившее ею, несло ответственность за организацию и руководство организованной группой, а также за все совершенные указанной группой преступления, если они охватывались его умыслом". Эти установления явились важной вехой в закреплении на законодательном уровне определенных пределов ответственности руководителей, лидеров преступных формирований.
Уголовный кодекс РФ, принятый в 1996 г. и вступивший в действие с 1.01.1997 г., уделил пристальное внимание вопросам борьбы с организованной преступностью. Принятие нового уголовного кодекса РФ ознаменовало попытку, в частности, перевести борьбу с организованной преступностью на новый уровень. В этой связи в Общей части УК РФ в ст. 35 в обновленном виде представлена система групповых разновидностей соучастия: наряду с совершением преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой впервые выделена такая разновидность соучастия как преступное сообщество (преступная организация). Согласно ч. 4 указанной нормы преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях. Понятие организованной группы, содержащееся в ч.3 ст. 35 УК РФ, не претерпело изменений по сравнению ч. 2 ст. 171 УК РСФСР.
В УК РФ получили развитие установления, регламентирующие ответственность соучастников преступления, в том числе лиц, создавших организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководивших указанными преступными объединениями, а также других участников этих преступных объединений; определен ряд правил квалификации по типологии и в частных случаях – при добровольном отказе соучастника, эксцессе исполнителя.
В УК РФ по сравнению с УК РСФСР более широко определены признаки организатора в интересующем нас контексте. Согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ организатором признается лицо, "организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими". В ч. 5 ст. 35 УК закреплены положения о том, что "лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, а также за все совершенных организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали".
В УК РФ после достаточно острой борьбы среди теоретиков, практиков и законодателей появилась ст. 210, согласно которой отнесены к самостоятельным видам преступлений сама деятельность по созданию преступных сообществ (преступных организаций), руководство ими или входящими в них структурными подразделениями, а также участие в преступном сообществе (преступной организации) либо в объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.
Совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных кодексом.
Кроме того, необходимо отметить, что законодатель дифференцированно подходит к уголовно-правовой оценке преступной деятельности участников преступных объединений в зависимости от конкретного ролевого участия в них, устанавливая повышенную ответственность организаторов и лидеров.
Анализ норм УК РФ позволяет отметить определенные позитивные сдвиги в укреплении уголовно-правовой основы борьбы с организованной преступной деятельностью, подтверждает вывод о попытке комплексного подхода законодателя к решению проблем борьбы с организованной преступностью. Однако следует обратить внимание и на серьезные проблемы, которые остались нерешенными. Так, в ст. 35 УК содержатся характеристики различных разновидностей соучастия, которые имеют как внешнее, так и внутреннее сходство. Кроме того, данная статья отличается обилием оценочных признаков. Это, на наш взгляд, означает необходимость дальнейшего совершенствования уголовного законодательства в области борьбы с организованной преступностью с целью выработки оптимальной модели норм об ответственности за организованную преступную деятельность и повышения эффективности их применения.

3.2. Организованные преступные группировки и соучастие

3.2.1. Уголовно-правовая характеристика организованной преступной группы

Основой в понимании того, что есть организованная преступность, служит свойственная ей организационная структура в виде определенных организационно-управляемых образований. В уголовно-правовом аспекте организованную преступную деятельность, как представляется, исчерпывают такие разновидности системно-организационных формирований как организованные группы, преступные организации и преступные сообщества.
В данном параграфе будет предпринята попытка анализа такой разновидности как организованная группа.
Говоря об организованной группе, необходимо отметить, что некоторое время тому назад организованную группу рассматривали в первую очередь как более высокую форму развития групповой преступной деятельности и называли в числе признаков, отличающих ее от иных разновидностей преступных объединений, – большую степень организованности , устойчивости состава , сплоченность членов группы, тщательное распределение ролей подчас со своеобразной "специализацией" преступников, входящих в ее состав .
Сейчас складывается новое направление понимания специфики организованной группы – как одной из ступеней развития организованных форм преступности и играющей ведущую роль в иерархическом построении системы организованной преступности . Автор данного параграфа отдает предпочтение новому направлению в исследовании организованных видов преступных посягательств.
Законодательно понятие организованной группы определено в ч. 3 ст. 35 УК РФ: "преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений".
Совершению преступления организованной группой присуще качественно иное содержание преступной деятельности по сравнению с совершением преступления в иных разновидностях соучастия, характеризующееся определенными признаками.
Прежде чем приступить к выяснению этих признаков, представляется целесообразным обратиться к содержанию понятия "признак".
Как научная категория логики, признак – это "все то, чем предметы, явления схожи друг с другом или в чем они отличаются друг от друга, показатель – сторона предмета или явления, по которой можно узнать, определить или описать предмет или явление" .
Признаки определяют свойства явления. М.И. Лузгин по этому поводу справедливо замечает, что "под признаками ... понимают объективное отражение свойств предметов, выражение его реальных свойств, позволяющих отличить данный предмет от других" .
Свойства проявляются через признаки, самовыражаются в них и не могут без них существовать . В свою очередь, свойства могут характеризовать только такие признаки, которые являются существенными.
Под существенным понимается такое свойство, которое является границей данной вещи, т.е. с исчезновением этого свойства данная вещь превращается в другую. Таким образом, существенные – это такие признаки, которые позволяют отличить определенный предмет, явление от другого.
Из вышесказанного следует, что, если рассматривать совершение преступления организованной группой как определенное явление, то его свойства должны выражаться через определенные существенные признаки.
Правильное определение существенных признаков организованной группы позволит адекватно отразить содержание исследуемой разновидности соучастия, показать ее отличительные черты.
Это представляется особенно важным с учетом определенного сходства организованной группы с группой лиц по предварительному сговору – группы, в которой участвуют лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления .
Указывая на необходимость их различия, В.В. Осин и В.И. Константинов справедливо отмечают, что "если для доказывания предварительного сговора достаточно установить участие в преступлении двух или более лиц, заранее договорившихся о совместном его совершении, то доказывание факта совершения преступления организованной группой требует установления признаков, свидетельствующих о качественно новой форме преступной связи" .
Какие же признаки характеризуют организованную группу, позволяющие выделить ее в качестве самостоятельной разновидности?
Прежде всего следует обратить внимание на то обстоятельство, что группе, в том числе организованной, как разновидности соучастия, свойственны все, присущие данной форме преступной деятельности, объективные и субъективные признаки: количественный – участие в преступлении двух и более лиц; качественный – совместность их деятельности; умышленная форма преступных деяний и совместность умысла соучастников.
Из приведенного выше законодательного определения понятия организованной группы можно выделить четыре основных признака, присущие этому преступному формированию:
1) количественная характеристика: необходимо наличие группы, т.е. двух и более лиц;
2) наличие предварительного сговора у участников преступного объединения;
3) участники группы должны заранее объединиться для совершения одного или нескольких преступлений;
4) устойчивость преступной группы.
Обратим внимание на ряд важных моментов, интересующих нас применительно к выделенным признакам.
В качестве одного из своих непременных признаков в организованной группе предполагается наличие количественного показателя: участие в преступлении не менее двух лиц.
Может возникнуть вопрос о квалификации преступления при совершении его в соучастии с лицами, не могущими нести уголовную ответственность (не достигшие установленного возраста уголовной ответственности, невменяемые). Права Э.Б. Пинхасова, полагая, что участником группы следует признать только тех лиц, которые могут быть субъектом преступления, и, что при совершении преступления совместно и по предварительному сговору с лицами, не подлежащими уголовной ответственности, содеянное не может быть квалифицировано как совершенное по предварительному сговору .
Таким образом, в организованной группе должно наличествовать два и более лица, обладающих признаками субъекта преступления.
Для признания группы лиц организованной необходим, разумеется, не только количественный признак – участие в ней двух или более лиц, обладающих признаками субъекта преступления, но и качественный – совместность деятельности соучастников, т.е. причинение совместного преступного результата общими (объединенными) усилиями соучастников. Указанный признак означает, во-первых, то, что преступление совершается взаимосвязанными и взаимообусловленными действиями (или бездействием) соучастников организованной группы; во-вторых, наличие общего для всех соучастников преступного результата; в-третьих, наличие необходимой причинной связи между поведением каждого из соучастников и общим преступным результатом.
Объективное проявление признака совместности при совершении преступления организованной группой имеет и специфические черты, проявляющиеся, в частности, в предварительном тщательном планировании преступления, распределении ролей между соучастниками.
При совершении преступления группой лиц по предварительному сговору все соучастники не только выполняют действия, составляющие объективную сторону преступления, но и осведомлены о подробностях общественно опасного деяния. В результате предварительного соглашения все соучастники могут договориться о таком совместном совершении преступления, когда каждый из них должен принимать одинаковое (по юридической оценке) участие в самом преступном акте. Но если группа приняла разновидность организованной, между ее участниками может быть осуществлена значительно более сложная дифференциация ролей. Участники организованной группы могут выполнять действия, являющиеся лишь частью объективной стороны преступления или вообще самостоятельно не подпадающие под ее признаки, например, подыскание жертвы, изготовление специальных приспособлений для осуществления насилия и т.п.
Последствие, возникшее в результате преступного деяния, совершенными совместными усилиями нескольких лиц, является единым, общим для всех соучастников. Следовательно, за него подлежат ответственности все соучастники преступления, независимо от той роли, которую каждый в нем играл. Однако по характеру исполняемой роли и степени активности усилия соучастников могут быть неравнозначными. Данное обстоятельство должен учитывать суд при решении вопроса о назначении наказания.
Устанавливая объективные признаки совместности, необходимо не только определять наступление последствия в виде результата строго определенного поведения каждого соучастника преступления, но и фиксировать наличие необходимой причинной связи между их деяниями и наступившим последствием, отграничивая от случайной связи. Судебная практика твердо стоит на этих позициях .
В случае отсутствия необходимой причинной связи между поведением конкретного лица и наступившим преступным результатом при определенных условиях правомерно вести речь лишь о прикосновенности к преступлению, что не охватывается понятием соучастия.
С субъективной стороны совместность предполагает, что все участники преступления взаимно осведомлены о том, что совершают конкретное умышленное преступное деяние именно совместными усилиями, при этом совместность характеризуется, как верно отмечено А.В. Пушкиным, тем, что действия соучастников строго согласованны .
Несмотря на существующие в науке точки зрения о наличии соучастия и в случае совершения несколькими лицами одного и того же неосторожного преступления , абсолютное большинство ученых-правоведов считают, что соучастие имеется лишь в случаях умышленного участия в совершении умышленного преступления. Поэтому в законе (ст. 32 УК) подчеркивается, что для субъективной стороны соучастия обязателен умысел.
В связи с рассматриваемыми положениями следует отметить, что вопрос о характере субъективной связи до сегодняшнего дня в теории уголовного права не имеет единообразного разрешения. Одни ученые считают, что, исходя из умышленной деятельности соучастников, возможна лишь двусторонняя связь между ними , сторонники другой точки зрения полагают, что исполнитель может быть не осведомлен о преступной деятельности соучастников .
Решение данного вопроса тесно связано с уяснением сущности интеллектуальной стороны умысла каждого соучастника, прежде всего, с тем его аспектом, который характеризует сознание субъектом характера своего деяния. При совершении преступления это означает знание того факта, что деяние является опасным для общества, что оно запрещено нормами права.
Специфика сознания общественной опасности и противоправности как осознания фактической характеристики совершаемого лицом деяния и его социальной значимости заключается в том, что субъект соотносит себя с теми социальными и правовыми требованиями, которые предъявляются к личности и его деянию со стороны общества и государства . Учитывая, что данное положение применительно к соучастию имеет принципиальное значение, Н.Г. Иванов очень верно подметил: "Коль скоро любое лицо, совершая любой поведенческий акт, сознает его фактическую сторону, то естественно было бы предположить, что лицо, совершая преступление в соучастии, сознает два фактических обстоятельства. Первое – это то, что совершает конкретный поведенческий акт. Второе – это то, что он совершает данный акт не один" .
Из этого высказывания Н.Г. Иванова А.В. Пушкин выделил два важных момента, в чем мы полностью с ним солидарны. Во-первых, если субъект сознает фактические обстоятельства совершаемого им поведенческого акта, то он не может не сознавать, что действует совместно с другими участниками (участником) этого преступления. Во-вторых, привлечение к уголовной ответственности по правилам соучастия субъекта, сознание которого не охватывало того обстоятельства, что он действует не один, а совместно с другими лицами (другим лицом), ведет к объективному вменению, что противоречит основным принципам уголовного права России .
Таким образом, каждый соучастник должен сознавать фактическую характеристику совершаемого преступления как совершаемого совместными усилиями нескольких лиц, что его действия являются всего лишь элементом совокупной деятельности виновных и это участие осознается другими (хотя бы одним) соучастниками.
Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что позиция исследователей, обосновывающих возможность минимальной субъективной связи, находится в явном противоречии с сущностью института соучастия. Все соучастники, прежде всего, имеют побуждение действовать вместе, сообща. При односторонней субъективной связи побуждений к совместной деятельности не происходит. Поэтому наиболее приемлемой следует признать точку зрения, что взаимная осведомленность участников преступления является обязательным критерием при определении субъективной стороны соучастия.
Взаимная осведомленность как интеллектуальный элемент умысла соучастников состоит в том, что они осознают, что совершают преступление не в одиночку, а в ходе совместного присоединения к совершению преступления других лиц. Такая осведомленность должна быть обязательной для каждого соучастника . Кроме того, взаимная осведомленность заключается и в том, что каждый соучастник осознает совершение другими соучастниками не любого, а определенного преступления или нескольких преступлений. Каждый из соучастников осознает общественно опасный характер не только своего деяния, но и деяний других соучастников, а также предвидит наступление в результате их совместного поведения преступных последствий. На наличие осведомленности соучастников об их совместных действиях и планах как обязательного признака соучастия не раз указывалось в постановлениях и определениях Верховных Судов СССР и РСФСР .
Сущность совместности не заключается в простом объединении людей в пространстве и времени даже при единой цели. Совместность требует не стихийного, а строго согласованного выполнения взаимосвязанных действий . Причем согласованность, как справедливо отмечает Н.П. Берестовой, "должна быть внутренней, психической, ибо внешняя форма сама по себе еще не свидетельствует о соучастии" .
Взаимная согласованность как субъективный признак соучастия соответствует волевому элементу умысла, заключающемуся в том, что лицо выражает намерение и желание участвовать в совершении преступления (преступлений) вместе с другим лицом (лицами). В этом проявляется психологическая связь соучастников. Отсутствие согласованности как субъективного признака исключает и само соучастие . Согласованность, соглашение, представляет собой сговор, с которого, как верно определил Н.П. Водько, фактически и начинается соучастие . По содержанию сговор охватывает собой соглашение об объекте, характере, способе совершения преступления, методах сокрытия следов, целях преступления и др. Сговор может быть заключен в письменной, словесной форме либо путем конклюдентных действий, т.е. в виде жестов, понимающих взглядов, заменяющих устное соглашение. Сговор может возникнуть уже в процессе совершения умышленных преступлений до его окончания либо же быть предварительным.
В организованной группе степень совместности, характер объединения преступников носят более опасный характер. Это объясняется степенью их внутренней, субъективной связи между собой, степенью их взаимной согласованности в целях преступной деятельности организованной группы.
Как уже было отмечено, между членами организованной группы является обязательным наличие предварительного сговора на совместное осуществление преступной деятельности. Здесь имеет место предварение действий их информационной моделью, позволяющей построить преступную деятельность наиболее целесообразно, либо констатируется факт объединений усилий до начала совершения преступления .
Договоренность между соучастниками о совместном совершении преступления является обязательным признаком и группы с предварительным сговором и организованной группы. Но, если в первом случае ее достаточно для признания наличия соответствующего квалифицирующего признака, то во втором она является лишь исходным пунктом его установления.
Содержание этого признака применительно к организованным разновидностям соучастия имеет в своей основе общие положения, касающиеся предварительности сговора при соучастии.
Так, предварительным должен признаваться сговор, состоявшийся между участниками преступления до начала его совместного совершения. Началом совершения преступления принято считать момент, когда виновный приступает к выполнению действий, образующих объективную сторону преступления. Этот момент приходится, как правило, на стадию покушения. Поэтому предварительным должен признаваться сговор, состоявшийся не позже, чем на стадии приготовления к преступлению.
Наличие предварительного сговора между преступниками как раз и повышает опасность совместного преступления, придавая участникам группы решимость на его совершение при поддержке других участников, создавая у них уверенность в более успешном осуществлении преступных планов и в сокрытии преступления.
Кроме наличия общих черт предварительности объединения для совершения преступления сговор участников организованной группы имеет и специфические характеристики.
Участники организованной группы преследуют общую, единую цель, т.е. действуют в интересах самого криминального объединения, тогда как при простом соучастии участники группы преследуют свои личные цели.
При совершении преступления организованной группой предварительное соглашение дополняется новыми показателями, проявляющимися на уровне отдельного преступного акта, совершенного группой лиц, в частности, более интенсивным характером связи соучастников. В содержание сговора может входить договоренность об объекте предполагаемого преступления, о способах его совершения и способах его сокрытия. Предварительный сговор участников организованной группы включает в себя и договоренность о внутреннем распределении ролей между участниками такой преступной группы, детальный сговор о всех основных моментах совершения преступлений, в том числе о тщательной разработке планов преступной деятельности. Предварительный сговор участников организованной группы может включать в себя план совершения ими только одного преступления. Однако соучастники могут объединиться и для совершения неопределенного числа преступлений.
Для организованной группы не обязательно, чтобы каждый ее член имел полное представление о совершаемом такой группой преступлении. Важно осознание им того, что его действия способствуют общим усилиям группы по достижению преступной цели. Кроме того, не все члены организованной группы могут знать друг друга лично, в то время как соучастники, совершающие преступление по предварительному сговору, всегда знакомы между собой.
Согласно указанных положений закона, отличительными характеристиками организованной группы от группы лиц по предварительному сговору выступают ее устойчивость и предварительная объединенность для совершения одного или нескольких преступлений. Установим, возможно ли провести отличия предварительной договоренности, свойственной для группы лиц по предварительному сговору, от предварительного объединения.
Исходными являются лексическое и семантическое толкования этих терминов. По словарю С. И. Ожегова, договоренность – соглашение, согласованность на основе предварительных переговоров; договориться – прийти к соглашению после переговоров, как действовать . По словарю синонимов, договориться – прийти к взаимному соглашению путем переговоров . Объединиться, по С.И. Ожегову, – соединиться, образовав единство, одно целое . По словарю синонимов, объединиться – создать между кем-либо прочную связь, единство; объединиться – соединиться, сплотиться, спаяться .
Заранее объединиться для совершения одного или нескольких преступлений по смыслу ч. 3 ст. 35 УК означает, что на основе предварительной согласованности, распределения ролей участников образовать единство группы лиц, преследующих общие цели совершения одного или нескольких преступлений. Поскольку заранее объединиться группе лиц можно только путем предварительной договоренности, то по этим признакам четкого различия между названными разновидностями преступной деятельности провести невозможно. Не позволяет провести четкие отличия организованной группы и такой признак как цель – совершение одного или нескольких преступлений. Одновременное указание закона на возможность установления наличия организованной группы, состоящей из лиц, заранее объединившихся для совершения и одного преступления, не позволяет отнести указанный признак к существенным. Кроме того, договориться о совершении нескольких преступлений и их осуществить может и группа по предварительному сговору.
Следовательно, основное, что отличает группу лиц по предварительному сговору от организованной группы – это устойчивость последней.
Понятие организованной группы раскрывается и в руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда СССР и РФ, в большинстве из которых признак устойчивости также выделяется в качестве обязательного и, соответственно, имеющего юридическое значение. В частности, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. N 11 в ред. постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 ноября 1990 г. N 14 "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" в п. 13 организованная группа определена как "устойчивое объединение двух или более лиц с целью совершения одного или нескольких преступлений" .
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о вымогательстве" от 4 мая 1990 года N 3 с изменениями, внесенными постановлениями Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. N 10, указывается, что "под организованной группой ... следует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Как правило, такая группа тщательно готовит и планирует преступление, распределяет роли между соучастниками ..." .
Аналогичное понимание организованной группы вытекает и из п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 5 от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности", в котором говорится: "Под организованной группой следует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п." .
Необходимо обратить внимание на то, что предпринимались попытки и ведомственного определения понятия организованной группы. Так, в свое время бывшие Прокуратура СССР и МВД СССР в письме от 23 ноября 1989 года рекомендовали практическим работникам исходить из того, что организованной группой является устойчивое, иерархически организованное объединение лиц, не менее как с двухступенчатой системой управления, созданной для систематического совершения корыстных преступлений и обладающие (стремящиеся обладать) системой защиты с помощью коррумпированных связей. Даже на первый взгляд видно, что доказать, даже установить перечисленные обстоятельства чрезвычайно трудно. Рекомендованное понятие организованной группы было слишком сложным и соответствовало такому более широкому понятию как организованная преступность .
Министерство юстиции СССР от 30 марта 1990 г. предлагало при признании группы организованной руководствоваться тем, что такие группы создаются для совершения преступлений, как правило, в сфере "теневой экономики" с целью преступного обогащения и извлечения постоянных и значительных нелегальных доходов и отличаются: устойчивостью, иерархичностью, масштабностью, внутренней функциональной специализацией участников преступления.
Более развернутые признаки организованной преступной группы предлагаются в теоретических разработках последних лет. К числу таких признаков могут относиться: устойчивость состава группы; выработка в группе собственных взглядов, норм поведения и ценностной ориентации, которых придерживаются все ее члены; наличие лидера в преступной группе; наличие в группе функциональной структуры, которая основана на ролевой дифференциации членов преступной группы в связи с совершением группового или организованного преступления; характер отношений в группе; порядок распределения преступных доходов группы .
Как следует из определений организованной группы, даваемых в уголовном законе, постановлениях Пленума Верховного Суда, а также из выделяемых в специальной литературе специфических признаков организованной группы, достаточной ясности о типовых чертах этой разновидности преступного объединения не имеется.
Одной из наиболее часто выделяемой характеристик в вышеприведенных определениях организованной группы является ее устойчивость.
Устойчивость, как законодательно определенный признак организованной группы, являясь существенным признаком анализируемой разновидности соучастия, должна иметь свое самостоятельное содержание. Выяснение сущности этого понятия является еще более значимым в связи с тем, что оно согласно ст. 35 УК положено в основу разграничения организованной группы не только между группой лиц без предварительного сговора и с таковым, и преступным сообществом (преступной организации), выступает в качестве одного из критериев отличия их между собой.
Однако определение содержания устойчивости представляет сложность, обусловленную тем, что понятие это оценочное. Этим, в первую очередь, и предопределена бурная полемика применительно к рассматриваемой проблеме по поводу трактовки содержания указанного признака.
Анализ высказанных различными авторами толкований названного признака показывает, что единого мнения по этому вопросу на настоящий момент ни в теории, ни в практике не существует. Попытаемся, однако, проанализировать состояние этого вопроса.
Раскрывая понятие "устойчивость", теоретики уголовного права, в частности, вкладывают в них следующее содержание, определяя как:
- длительный, стойкий характер преступной связи. Этот признак свидетельствует о том, что виновные организовались на более или менее длительное время, требуемое для намеченной ими преступной деятельности ;
- постоянно действующее преступное сообщество с устойчивыми организационными формами и четко определенными методами преступной деятельности ;
- объединение преступников, рассчитанного на более или менее длительное существование, сплоченного решимостью соучастников совершать преступления ;
- длительный характер преступной связи, необходимой для намеченной преступной деятельности ;
- длительность и стойкость преступной связи между участниками ;
- устойчивое, сплоченное объединение лиц со специфическими криминальными навыками, связями, опытом, сорганизовавшихся для систематического совершения тождественных или однородных преступлений ;
- наличие постоянных связей между его членами и специфических методов деятельности по подготовке или совершению преступлений ... предполагает предварительную договоренность и сорганизованность ;
- стойкость внешних преступных связей ;
- стабильность состава группы и организационных структур, постоянство форм и методов преступной деятельности, наличие прочно установленных контактов между членами группы, а также иерархичность ее построения, подчинение групповой дисциплине и требованиям организатора (руководителя) ;
- организованность и т.п.
С точки зрения раскрытия содержания устойчивости, на наш взгляд, интересным представляется мнение С.Е. Квасницы, который отмечает в своей диссертации, что указанный признак имеет "своими условиями, предпосылками, детерминантами две (как минимум) группы обстоятельств. Во-первых, обстоятельства, характеризующие внешние, объективные параметры группы; во-вторых, это обстоятельства морально-психологического свойства, описываемые категориями личностной и групповой психологии.
Об устойчивости организованной группы будут свидетельствовать такие объективные (внешние) обстоятельства, как: определенность (количественная и персональная) состава группы; стабильная, хотя может быть в то же время и динамичная, дислокация группы; структурно-организационная упорядоченность ...; наконец, временная (по длительности существования) и функциональная (по количеству преступлений) стабильность.
Во второй группе обстоятельств, которые будут свидетельством устойчивости организованной группы, по его мнению, можно назвать; единообразную, в целом, криминальную ориентацию (установку) членов группы и присутствие на этой основе определенного морально-психологического единства этого сообщества; наличие лидера (авторитета), внутреннее (психологическое) статусное самоопределение (добровольное или принудительное) в соответствии с иерархичной структурой группы" .
Пленум Верховного Суда СССР, определяя устойчивость как признак организованной группы, указывает, что "об устойчивости группы могут свидетельствовать, в частности, предварительное планирование преступных действий, подготовка средств реализации преступного умысла, подбор и вербовка соучастников, распределение ролей между ними, обеспечение мер по сокрытию преступления, подчинение групповой дисциплине и указаниям организатора преступной группы .
Пленум Верховного Суда РФ, раскрывая содержание анализируемого термина "устойчивость", говорит о таких признаках, как "стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений" .
Из приведенных в качестве примера формулировок признака устойчивости группы явствует, что их суть, в целом, сводится к выделению таких дополнительных критериев опасности, которые, по мнению авторов, присущи организованной группе, и за счет которых указанная разновидность приобретают черты относительной самостоятельности, как то: длительный, стойкий характер преступной связи; постоянство состава, сорганизованность на более или менее длительное время; устойчивые организационные формы, четко определенные методы преступной деятельности; наличие намерения постоянно или временно осуществлять деятельность, рассчитанную на неоднократность преступных действий.
Возможно было бы этот набор признаков предложить в качестве достаточного и определяющего для организованных разновидностей преступных групп, однако это фактически неприемлемо, так как большая их часть основана на оценочных критериях.
Так, о продолжительности преступной деятельности обычно свидетельствует ее систематичность. Но, как правильно заметил Л.К. Малахов, было бы ошибкой сводить проблему к просчету числа эпизодов преступной деятельности .
Продолжительное существование группы, безусловно, во многом определяет ее устойчивость, однако отнюдь не исчерпывает в полной мере данный признак.
Кроме того "длительность существования" является весьма неопределенным признаком и с точки зрения невозможности установления его конкретных временных параметров. Временной диапазон осуществления преступной деятельности организованными группами, согласно материалам следственной и судебной практики Приморского края, составляет от менее месяца до трех лет. Наибольший процент (около 32 %) приходится на группы, преступная деятельность которых составляла один месяц.
Длительность функционирования вообще ставится под сомнение, поскольку в отдельных случаях группа может быть признана организованной даже при создании ее для совершения одного преступления, если при этом наличествуют другие необходимые признаки.
Проведенный нами по специально разработанной анкете анализ более ста уголовных дел, возбужденных в 1995-1999 годах по фактам совершения преступлений в составе организованной группы на территории Приморского края, подтверждает этот вывод. Из проведенного нами анализа материалов следственной и судебной практики по этим делам явствует, что количество уголовных дел по факту совершения организованной группой одного преступления составляет около 15 процентов.
Характерным в этом плане является уголовное дело в отношении Игнатьева О.В., который, заведомо зная об исчезновении при неустановленных обстоятельствах Ворсина Ю.А. с 30.000.000 рублей, полученными в АЗОТ "Экскорт-2" с целью присвоения этой суммы в конце июня, начале июля 1995 года совместно с Захаровым О.В. и не установленным следствием лицом объединился в организованную группу.
Для установления местонахождения Ворсина подсудимый в составе членов организованной группы принял решение похитить его супругу – Ворсину А.Б. С этой целью они подыскали три квартиры для содержания потерпевшей, распределили роли, обговорили план похищения, выяснили ее место нахождения и состав семьи.
3 июля 1995 года, приехав из г. Владивостока в г. Благовещенск, Игнатьев, Захаров и не установленное следствием лицо разыскали Ворсину, высказывали угрозы убийством потерпевшей и членам ее семьи, избивали потерпевшую руками по различным частям тела, неоднократно надевали полиэтиленовый пакет на голову, угрожали ножом, наносили колющие удары в мягкие части тела.
Подавив пытками и издевательствами всякое сопротивление, Игнатьев, действуя согласованно и совместно с членами организованной группы 4 июля 1995 года из корыстных побуждений, высказывая угрозы убийством, как Ворсиной, так и членам ее семьи, похитил потерпевшую и вместе с соучастниками привез на поезде в г. Владивосток, где она удерживалась в заранее подготовленных квартирах до 7 августа 1995 года.
Судебная коллегия по уголовным делам Приморского краевого суда обоснованно признала похищение Ворсиной А.Б. совершенным организованной группой, поскольку из материалов дела видно, что вышеуказанные лица предварительно договорились и сорганизовались, составили план действий, осуществили предварительную подготовку к совершению преступления, распределили между собой роли и в дальнейшем действовали согласно отведенной каждому роли .
В этой связи нам представляется неверным решение по уголовному делу в отношении Рубан С.А., Симко П.П., Вепрева Ф.В. и До Нгок Тама. Преступное деяние указанными лицами было совершено при следующих обстоятельствах.
В конце декабря 1995 года До Нгок Там, располагая сведениями о том, что 29.12.95 г. из г. Иркутска в г. Владивосток приезжает с крупной суммой денег его соотечественник, сообщил об этом Рубан, Симко и инспектору дорожно-постовой службы ГАИ УВД Приморского края Вепреву и вступил с ними в сговор об открытом хищении денег, которые привезет его соотечественник.
В целях реализации умысла на совершение преступления Рубан приобрел у не установленного следствием лица пистолет для последующей его передачи Симко и Вепреву.
29.12.95 г. Рубан и До Нгок Там, Вепрев и Симко на разных автомашинах приехали в аэропорт г. Владивостока, где До Нгок Там указал на стоящую перед зданием аэропорта автомашину "Жигули", в которой находились вьетнамцы Нгуен Ван Чинь и Фам Ван Кань, прибывшие встречать прилетевшего из г. Иркутска Ло Ван Хе. После этого До Нгок Там уехал из аэропорта, а Рубан, Вепрев и Симко остались ждать прибытия самолета.
Убедившись в том, что прибывший Ло Ван Хе сел в ожидавшую его автомашину и увидев, что эта автомашина выехала из аэропорта и поехала в сторону г. Владивостока, Симко, Вепрев и Рубан на двух автомашинах последовали за ней. Отъехав от аэропорта, Симко и Вепрев кузовом своей автомашины прижали автомашину "Жигули" к обочине.
Рубан последовал дальше, а затем, остановившись, стал ждать их в условленном месте.
Вепрев и Симко, находясь в форме сотрудников милиции, якобы выполняя свои служебные обязанности, проверили у пассажиров "Жигули" документы, удостоверяющие их личность, произвели осмотр автомашины, а затем под предлогом проверки подлинности документов в отделении милиции предложили вьетнамцам пересесть на заднее сиденье "Мицубиси Паджеро" и проехать в отделение милиции.
После этого Симко, находившийся за рулем "Мицубиси Паджеро", свернул с гострассы в сторону лесного массива. Вепрев взял пистолет не установленного типа, высказывая слова угроз, направил его на граждан СРВ. Когда автомашина остановилась в районе лесного массива, Вепрев передал пистолет Симко, и тот, направив его на вьетнамцев, потребовал деньги. Восприняв угрозу как реальную опасность для своей жизни и здоровья, те передали напавшим 18.000 долларов США и 100.000 рублей.
Затем Симко и Вепрев вышли из автомашины и Симко с целью предотвращения преследования со стороны вьетнамцев произвел шесть выстрелов в салон, в котором остались вьетнамцы. После чего Симко и Вепрев вытащили Ло Ван Хе, Нгуен Ван Чинь и Фам Ван Кань из автомашины, нанесли им удары ногами по различным частям тела, не причинив телесных повреждений, а затем поехали к Рубан, который ожидал их на проселочной дороге. Похищенное разделили на четыре части – по количеству участников преступления.
В процессуальных документах по данному уголовному делу, в том числе и в показаниях подсудимых, наличествуют данные о том, что предварительно между ними были распределены роли согласно плану, который предложил Рубан. Кроме того, они до совершения преступления предприняли действия по его предварительной подготовке, подыскав место, куда они привезут вьетнамцев, приобретя пистолет и т.д. В процессе рассмотрения уголовного дела, преступление не было признано совершенным организованной группой, хотя были установлены вышеуказанные обстоятельства .
Другим моментом, характеризующим устойчивость, как признак организованности группы, предлагается считать относительное постоянство состава ее участников. Эта характеристика выражается в наличии а) оптимального количественного состава, обусловленного поставленными групповыми целями, выбором путей и средств их достижения; б) способности к воспроизводству выбывших по различным причинам.
Говоря в целом о составе участников организованной группы, представляется целесообразным привести данные, характеризующие их количественный состав по материалам уголовных дел указанной категории.
Количественный состав групп, признанных организованными в процессе предварительного расследования и судебного рассмотрения в проанализированных нами уголовных делах, колебался в пределах от 2-х до 12 членов. Наиболее часто состав организованной группы характеризовался наличием 4 человек, что составляет около 25 %, в составе 3-х лиц – 14 %.
Таким образом, такая характеристика устойчивости как "постоянство состава", в частности, ее количественная сторона, также является оценочным признаком.
Поскольку между элементами психологической и функциональной структур организованной преступной группы существует прочная связь , а проблема групповой сплоченности также имеет солидарную традицию ее исследования, которая опирается на понимание группы прежде всего как некоторой системы межличностных отношений, имеющих эмоциональную основу , обратимся к положениям по интересующей нас проблеме, которые разработаны в социальной психологии. В этой науке устойчивость предлагается понимать, например, с точки зрения частоты воспроизводства определенных форм практики, которой занимается группа , что применительно к преступной деятельности может означать частоту преступных деяний, т.е. неоднократность совершения преступлений.
Таким образом, мы вновь вернулись к проблеме, о которой уже сказано выше, заключающейся в невозможности отнесения таких характеристик как систематичность преступной деятельности, неоднократность совершения преступлений к существенным признакам, определяющим организованную группу.
Другие характеристики устойчивости, как-то: стойкий характер преступной связи; устойчивые организационные формы, четко определенные методы преступной деятельности также не имеют единой интерпретации. Например, сами методы и внешние проявления функционирования группы могут меняться по определенной схеме. Поэтому сложно согласиться с теми авторами, которые выделяют в качестве одного из обязательных признаков устойчивости постоянство форм и методов преступной деятельности.
На основе вышесказанного следует вывод, что на настоящий момент в теоретических научных разработках не предложено совокупности признаков, которые бы определенно и исчерпывающе позволили бы "распознать" организованную преступную группу через признак ее устойчивости в каких-либо абсолютных величинах.
Эта неопределенность негативно влияет на правоприменительную деятельность, направленную на отнесение конкретного преступного деяния к совершенному организованной группой.
Современные положения действующего УК могут в связи с этим привести к правоприменительным ошибкам. Результатом отсутствия единообразного понимания организованной группы может явиться правовая оценка, неадекватная содеянному, так как разграничение преступления, совершенного организованной группой, от совершенного в иных разновидностях соучастия в данном случае может быть построено лишь на основе оценочных признаков.
Следует согласиться с Д.А. Керимовым, который отмечает, что "нарушение логики закона, неточность его понятий и формулировок, неопределенность использованных терминов порождают многочисленные запросы, влекут изменения и дополнения, различные толкования и разъяснения, вызывают непроизводительную трату времени, сил и энергии, одновременно являясь питательной средой для бюрократической волокиты, позволяют извращать смысл закона и неправильно его применять" .
По этому поводу в теории уголовного права обоснованно предлагается конструировать диспозицию статьи таким образом, чтобы исключить из числа признаков состава оценочные понятия, влияющие на квалификацию содеянного .
По нашему мнению, основная, наиболее важная характеристика организованной группы заключена в самом ее наименовании - организованность.
При совершении организованного преступления группа должна быть определенным образом организована: иметь организационную структуру; должен быть выработан план преступной деятельности; подчинены этому плану коллективные усилия; распределены роли; ее члены вынуждены согласованно решать возникающие при реализации плана проблемы, совместно их корректировать в конкретных условиях.
В связи с вышесказанным важно отметить, что организованность группы полностью не раскрывается через такой признак, как устойчивость. С точки зрения этимологического происхождения слова "устойчивость" и его семантического значения оно может истолковано, как: "стоящий, держащийся твердо, не колеблясь, не падая, не подверженный колебаниям" . Понятия же "организованный", "организация" определяются в толковых словарях следующим образом.
"Организованный: 1. – Обладающий организацией, объединенный в организацию, сплоченный. 2. – Планомерный, отличающийся строгим порядком. 3. – Дисциплинированный, действующий точно и планомерно .
"Организация – организованность, хорошее, планомерное, продуманное устройство, внутренняя дисциплина. Больше четкости и организации в работе" .
Многие ученые также обращают внимание на необходимость установления в качестве обязательного признака анализируемой разновидности соучастия ее организованность.
Раскрывая содержание этого признака, К.Т. Чернова отмечает, что он включает в себя выработку плана совершения преступления; подготовку средств для его совершения и сокрытия; распределение ролей между участниками группы; иерархическую структуру; распределение преступно нажитых средств в соответствии со значимостью роли; прочную связь между соучастниками и их взаимодействие в процессе совершения преступления .
Примерно так же понимают организованность и В.В. Осин и В.И. Константинов. "Под организованной группой, – пишут они, – мы понимаем выработку плана преступной деятельности, подготовку средств и выработку методов для ее проведения и сокрытия, распределение ролей между участниками преступной группы, наличие системы норм поведения, обязательных для всех членов группы, моральную и материальную поддержку членов преступной группы или их родственников в случае привлечения кого-либо к уголовной ответственности" .
В приведенных определениях понятия организованности обращается внимание прежде всего на планирование совершения преступления и распределение ролей между соучастниками. На эти же обстоятельства указывает и Л.К. Малахов. "Преступления, совершенные организованной группой лиц, – пишет он, – обычно планируются заранее, с четким распределением ролей между участниками" .
Отмечают это обстоятельство также В.Е. Зобов и Б.В. Колосов .
Большее внимание признаку организованности, как признаку организованной группы, в сравнении с признаком устойчивости, стало уделяться в последние годы и в судебной практике. В п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве" от 27 января 1999 года N 1 указывается, что "организованная группа – это группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы" .
Изучение конкретных уголовных дел, рассмотренных судами, также показывает, что планирование совершения преступлений, распределение ролей между его участниками как показатели организованности рассматриваются в качестве важнейших признаков организованной группы. Так, А., Ф., Б. и Б., заранее объединились с целью похищения Ш. из корыстных побуждений, сопряженных с требованиями к Ш. о передачи квартиры. Указанные лица, действуя согласно заранее составленному плану и выполняя отведенные им роли, открыто, представившись работниками милиции, вошли в квартиру потерпевшего, где, применив насилие к Ш., приказали ему следовать с ними, захватили последнего, удерживая, посадили в автомашину Б. и увезли в квартиру, где Ф. приковал потерпевшего наручниками к батарее центрального отопления, а по истечении двух суток потерпевшего перевезли в специально снятую Б. квартиру. Находясь там, А., Ф., Б. и Б., продолжая реализовывать свой умысел на вымогательство квартиры Ш., действуя совместно и согласованно, требовали у Ш. квартиру путем передачи прав на нее под угрозой применения насилия к Ш. и его близким родственникам, угрозой убийством ему, а также применили насилие к потерпевшему, выразившееся в систематических избиениях Ш. ногами и руками.
Обосновывая осуждение А., Ф., Б. и Б. за похищение человека и вымогательство, совершенные организованной группой, в приговоре Судебной коллегией по уголовным делам Приморского краевого суда указано на то, что подсудимые предварительно договорились и сорганизовались, составили план действий при совершении преступлений, распределили между собой роли и в дальнейшем действовали согласно отведенной каждому роли .
Таким образом, проведенный анализ объективных признаков, характеризующих организованную группу, позволяет нам предложить в качестве определяющего не столько признак "устойчивости", сколько признак организованности, означающий прежде всего внутреннюю упорядоченность, согласованность, определенную иерархичность. Для обозначения в организованной группе общего участия в осуществлении преступной деятельности, совместности, следует к слову "организованность" прибавить приставку "со" , образовав существительное "сорганизованность" (совместная организованность).
Мы считаем, что сорганизованность, проявляясь в конкретной деятельности совместно действующих лиц, направленной на подготовку и совершение преступления, может быть предложена в качестве универсального признака организованной группы . По нашему мнению, признак сорганизованности, характеризуя прежде всего структурное построение группы, подчеркивает взаимообуславливающий характер действий членов группировки, отражая ее субъективные свойства, характеризующие психологическую консолидацию группы, где, как верно отмечает П.В. Тепляшин, "воля ее каждого участника направлена на достижение задач двоякого рода, а именно: на внутригрупповое социально-психологическое единство ... и на осуществление преступной деятельности" .
Думается, что объективное выражение сорганизованности проявляется в следующей совокупности признаков:
- наличие в организованной группе руководителя (организатора), осуществляющего консолидацию ее участников, управление и контроль над нею;
- согласованность действий участников группы;
- составление детализированного плана преступной деятельности, предварительная тщательная подготовка и распределение ролей.
Субъективное содержание сорганизованности определяется сформированной психологической структурой группы и характеризуется:
- наличием предварительного сговора членов преступного объединения на постоянное или временное занятие преступной деятельностью;
- предварительный сговор направлен на единение межличностных связей и преступных интересов;
- осознанием присутствия руководителя (организатора) и необходимости подчинения ему;
- воля каждого участника направлена на осуществление совместной преступной деятельности.
В литературе в ряде случаев признаком организованной группы называется степень сплоченности лиц .
Попытка объединения устойчивости и сплоченности наблюдается в определениях организованной группы как устойчивого, сплоченного объединения лиц со специфическими криминальными навыками, связями, опытом, которые организовались для систематического совершения тождественных или однородных преступлений либо как устойчивой, сплоченной группы лиц, заранее объединившихся для совершения преступлений .
Сплоченность группы как "общности взаимодействующих людей во имя сознаваемой цели, общности, которая объективно выступает как субъект действия" означает, что состав группы не просто возможен, но что он интегрирован наилучшим образом, что в нем достигнута особая степень развития отношений, а именно такая степень, при которой все члены группы в наибольшей мере разделяют цели групповой деятельности и те ценности, которые связаны с этой деятельностью .
В теории уголовного права нет единообразного подхода к оценке выделенного понятия. Этот признак относят либо к одному из проявлений устойчивости , либо считают самостоятельным, наряду с устойчивостью, признаком .
В судебной практике сплоченность членов преступной группы признается свидетельством ее устойчивости .
По нашему мнению, сплоченность отражает прежде всего степень организованности соучастников.
Анализ существующей практики по уголовным делам о преступлениях, совершенных организованными группами, показывает, что определяющим признаком таких групп, характеризующим их сплоченность, является наличие организатора или руководителя группы. "Именно наличие одной из этих фигур создает феномен внешнего управления, при котором воля каждого соучастника преступления согласуется и укрепляется. Тем самым обеспечивается качественно более высокий уровень готовности объединения двух или большего числа лиц, намеривающихся совершить преступление, к реализации преступного замысла" . Выше приводимое этимологическое значение термина "организации" и предполагает, прежде всего, наличие управления.
Таким образом, невозможно оценить такие признаки как "устойчивость" и "сплоченность" в отрыве друг от друга.
Для определения отличий организованных преступных формирований от неорганизованных 50 опытным сотрудникам подразделений ОВД Приморского края было предложено проранжировать по степени значимости признаки, присущие, по их мнению, организованным преступным группам.
Усредняя полученные данные, признаки, характеризующую организованную группу, приобрели следующую последовательность:
1) количественный признак (два и более лиц),
2) обязательное наличие лидера,
3) корыстная направленность,
4) тщательное планирование совершаемых преступлений,
5) распределение ролей,
6) группа была организована для совершения более чем одного преступления,
7) вооруженность,
8) наличие коррумпированных связей,
9) использование техники,
10) наличие "общака".
Таким образом, предпринятая нами попытка уголовно-правового анализа организованной группы позволяет сделать следующие выводы.
1. Организованная группа – одна из разновидностей соучастия с предварительным соглашением, поэтому этой разновидности свойственны все признаки группы лиц с предварительным сговором. Наличие объективных и субъективных особенностей этих признаков, существенно повышающих общественную опасность преступных проявлений, позволяет отнести организованную группу к организованному соучастию по предварительному сговору и выделить в качестве самостоятельного его видового образования.
2. Для признания группы организованной принципиально важное значение имеет установление и процессуальное закрепление обстоятельств, характеризующих группу как организационную структуру. Поэтому качественной характеристикой организованной группы является предварительная сорганизованность членов преступного объединения, которая находит выражение в совокупности объективных и субъективных признаков: наличие в объединении двух и более лиц с целью совместной преступной деятельности организатора (руководителя) или руководящего ядра; согласованность действий участников группы; составление детализированного плана преступной деятельности, предварительная тщательная подготовка и распределение ролей.
3. Количественной, т.е. временной, динамической стороной существования организованной группы выступает относительное постоянство ее состава, обусловленное поставленными групповыми целями, выбором путей и средств их достижения; прочность связей между соучастниками; способность к воспроизводству выбывших по различным причинам; выработка мер по предотвращению разоблачения; длительность существования.
4. Придерживаясь определенной точки зрения о том, что понятие соучастия – единый институт, который, принадлежа к Общей части, распространяет свое регламентирующее явление на все случаи совместного совершения преступления, предусмотренные Особенной частью УК, считаем, что в Общей части Уголовного закона должно содержаться такое определение организованной группы, которое бы охватывало все возможные ее проявления, в том числе предусмотренные в нормах Особенной части УК. Исходя из изложенного, полагаем, что преступление должно признаваться совершенным организованной группой, если оно совершено вооруженной либо невооруженной группой предварительно сорганизовавшихся лиц для совершения одного или нескольких преступлений, при заранее обусловленном распределении ролей.

3.2.2. Уголовно-правовая характеристика преступной организации,
преступного сообщества

Уголовным кодексом 1996 года (ст.ст. 35 и 210) впервые в Российской Федерации регламентирована ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации), а также за участие в нем.
Необходимость выделения преступного сообщества в качестве самостоятельной уголовно-правовой категории и установления уголовной ответственности за организацию преступного сообщества стала очевидной после выделения практикой борьбы с проявлениями данной разновидности преступного объединения в качестве самостоятельной, и в связи с насущной потребностью в привлечении к уголовной ответственности лиц, осуществляющих общее руководство преступной деятельностью, не связанное с непосредственными подготовкой и совершением конкретных преступлений.
Практика применения нормы, предусмотренной ст. 210 УК РФ, показала недостаточную эффективность ее применения. Это подтверждает сопоставление данных о реально существующих и действующих преступных сообществах (преступных организациях) с количеством зарегистрированных возбужденных уголовных дел по ст. 210 УК. Так, по оценкам сотрудников МВД РФ, число:
- лидеров уголовной среды - "воров в законе": в 1993 г. было 1200, в 1998 г. - 1560;
- зарегистрированных конфликтных ситуаций (встреч, "стрелок", "разборок") между организованными формированиями, для разрешения которых использовалось насилие: в 1991 г. их было 144, в 1993 г. - 610, в 1997 г. - 600;
- зафиксированных "сходок" ("конференций", "съездов", "собраний") преступных сообществ: в 1991 г. - 39, в 1997 г. - 620 .
Число же зарегистрированных преступлений в России по ст. 210 составило всего: в 1997 г. - 48; в 1998 г. – 84, в 1999 г. – 162 . Выявлено лиц, совершивших данные преступления: в 1997 г. - 9; в 1998 г. – 80, в 1999 г. –190 .
Анализ показал, что дела этой категории на первоначальном этапе возбуждались, как правило, по другим составам преступлений (например, мошенничество, разбой, вымогательство, сбыт наркотических средств). И только на завершающей стадии расследования предъявлялось обвинение в организации (руководстве) преступного сообщества и участии в нем. Непосредственно по ст. 210 УК РФ в 1997 г. возбуждено три дела. Из 11 оконченных в 1997 г. дел указанной категории 8 дел (в отношении 30 обвиняемых) направлены в суды. Из шести дел, рассмотренных судами в 1997 году, три дела возвращены для дополнительного расследования в связи с неправильной квалификацией действий обвиняемых по ст. 210 УК, по двум другим делам Курский и Омский областные суды не согласились с квалификацией действий организаторов и участников по ч.ч. 1 и 2 ст. 210 УК, в связи с чем преступное сообщество было признано организованной группой, а по ст. 210 УК подсудимые (9 человек) оправданы .
Одной из причин малой эффективности применения новелл уголовного законодательства РФ в сфере борьбы с преступными сообществами (преступными организациями), по нашему мнению, является достаточно высокий уровень неопределенности новых норм об ответственности за создание и участие в вышеуказанных преступных объединениях.
В частности, еще на стадии разработки проекта нового УК РФ законодатель отказался от более детальной классификации форм организованной преступной деятельности, в число которых помимо организованной группы и преступного сообщества предлагалось включить промежуточное звено – преступную организацию. В наименовании и содержании статей 35 и 210 УК РФ законодатель отождествил понятия "преступное сообщество" и "преступная организация".
В настоящем параграфе будет предпринята попытка аргументировать необходимость различения преступного сообщества и преступной организации на основе выделения типичных черт и признаков этих разновидностей.
Определение преступного сообщества (преступной организации) содержится в ч. 4 ст.35 УК РФ, где указано, что "преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях.
Анализ данной дефиниции приводит к следующим выводам.
На наш взгляд, в цитируемом положении закона дается два варианта определения преступного сообщества: 1) как сплоченной организованной группы (организации), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, и 2) как объединения организованных групп, созданного в тех же целях.
На основании анализа характеристических признаков преступных группы, организации, сообщества, указанных в законодательстве и научных источниках, нам представляется неточной редакция ч.4 ст.35 УК 1996 г. по следующим соображениям.
1. Первое определение преступного сообщества как сплоченной организованной группы (организации), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, вызывает сомнения. В нем законодатель фактически ставит знак равенства между преступным сообществом, преступной организацией и сплоченной организованной группой, созданной для совершения тяжких и особо тяжких преступлений.
Приведенное определение показывает, что в основе понятия преступного сообщества лежит понятие организованной группы. В связи с чем систематическое и логическое толкование ч.ч. 1-4 ст. 35 УК дает основание считать преступным сообществом объединение двух лиц, обладающее признаками устойчивости и сплоченности, когда эти лица совершили одно преступление и намеревались вновь совершить такое же преступление. Отличить такое сообщество от организованной группы и даже группы лиц, предварительно договорившихся на совершение преступления, весьма сложно, если вообще возможно.
2. Из текста следует, что преступное сообщество отличается от организованной преступной группы "недостающими" у последней сплоченностью и целью совершения тяжких и особо тяжких преступлений. Это неубедительно, так как:
а) сплоченность, как и устойчивость, – оценочный признак. Его использование законодателем в качестве самостоятельного признака означает, что он отличается от устойчивости. Однако содержание термина "сплоченность" не имеет четкого определения ни в теории уголовного права, ни в правоприменительной практике. Одни авторы в основу отличий сплоченности от устойчивости кладут объективные характеристики. Так, Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов к таковым относят: "круговую поруку", наличие общего денежного фонда или "общака", "коррумпированность", конспирацию, наличие специальных технических средств . В.Л. Фунтиков утверждает, что в подобных организациях "низы" не знают "верха", если знают, то только часть системы .
Считаем, что поскольку круговая порука, конспирация и наличие специальных технических средств достигаются в ходе подбора и распределения соучастников, установления дисциплины со стороны организатора или руководителя, то эти признаки являются составной частью характеристики организованного преступного объединения любой разновидности. Если же за основу разграничения преступного сообщества (преступной организации) и организованной группы взять степень проявления этих характеристик, то для квалификации, как верно подметил П.В. Тепляшин, подобный подход будет совершенно не приемлем , так как фактически невозможно установление большей или меньшей степени коррумпированности, конспирации и т.п. Кроме того, как верно отмечает А.Л. Репецкая, эти признаки следует относить к криминологическим, а не к уголовно-правовым .
Другие авторы ссылаются на характер субъективных связей между членами преступного сообщества и полагают, что сплоченность – это социально психологическая характеристика, она отражает общность участников в реализации преступных целей. Между участниками, а также отдельными группами, составляющими такое сообщество, наиболее тщательным образом распределены все связи и обязанности .
Такому "сообществу свойственная высшая степень согласованности между соучастниками" . Однако разве организованной группе не свойственная общность соучастников? Степень же согласованности вообще не поддается конкретизации.
Вызывает недоумение и мнение А.М. Быкова, считающего, что только преступное сообщество характеризуется ориентацией на незаконное получение постоянных и все возрастающих доходов, появлением в такой организации блоков защиты и прикрытия . На наш взгляд, данными признаками может обладать и организованная группа, и даже группа лиц по предварительному сговору.
По словарю С.И. Ожегова, сплоченный – дружный, единодушный, организованный . Словарь синонимов определяет: сплоченный прочно связанный дружбой, проникнутый единодушием, взаимопониманием .
Все вышесказанное позволяет констатировать, что такие признаки как "устойчивость" и "сплоченность" взаимосвязанные характеристики. И, соответственно, отсутствие четкого определения термина "сплоченности" не дает возможности положить его в основу разграничения организованной группы от преступного сообщества, преступной организации и квалифицировать последние. Эти признаки неразрывно, органически могут присутствовать в понятиях организованной группы и преступной организации, преступного сообщества.
Дополнением к выше приведенным аргументам сделанного вывода, будет служить тот факт, что по результатам исследований, проведенных, главным образом, в области психологии, групповая сплоченность является своего рода "результирующей" тех сил, которые удерживают людей в группе .
Представляется, что организованность, устойчивость преступного объединения (развернутые выше) – и есть совокупность признаков, предполагающих такое "результирование". Без определенной степени сплоченности организованность и устойчивость невозможны . Не случайно Л. Гаухман и С. Максимов вынуждены признать, что "все признаки устойчивости присущи и сплоченности ;
б) не привносит ничего нового и указание на цель совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Во-первых, практически все преступления, совершаемые организованными группами, являются тяжкими. Во-вторых, цель на совершение тяжкого или особо тяжкого преступления не всегда предполагает более высокую подготовленность групповых образований, их организованность.
Кроме того, как известно, преступные сообщества и организации создаются и функционируют часто совсем для других целей – извлечения сверхвысоких доходов в легальном (и нелегальном) бизнесе, "охраны" легальных коммерческих структур, легализации преступных капиталов, назначения т.н. "смотрящих" и "положенцев" на территориях и в местах лишения свободы, определения ответственных за воровскую кассу и т.д. Во всяком случае, истинные цели, объединяющие в преступные сообщества и организации, могут маскироваться под вполне легальные "прикрытия". Таким образом, наличие указания в упомянутых ч. 4 ст. 35 и ст. 210 УК о специальной цели – "совершение тяжких и особо тяжких преступлений" затрудняет противодействие преступной деятельности преступных организаций и сообществ, несомненно, сужает возможности уголовно-правовой борьбы с организованной преступностью. И, как верно отметил Н.П. Водько, определять качество преступного образования через тяжесть совершенного его участниками преступления некорректно .
3. Законодатель в ст. 35 УК не делает каких-либо различий между преступным сообществом и преступной организацией, ставит знак тождества между ними. Если такое тождество существует, то употребление в норме закона двух терминов, характеризующих одно понятие, очевидно неоправданно. Такой подход законодателя лишь вносит сумятицу и вызывает непродуктивные теоретические поиски сходств и различий преступного сообщества и преступной организации .
Кроме того, на наш взгляд, преступная организация неверно отождествляется и со сплоченной организованной группой. Этот вывод предопределен, во-первых, невозможностью проведения фактического отличия указанных разновидностей по признаку сплоченности, о чем говорилось выше. Во-вторых, преступная организация, рассматриваемая в качестве самостоятельной разновидности соучастия, – это объединение, на наш взгляд, именно многочисленное, а не участие в ней двух лиц. Организации в такой ситуации быть не может, так как между двумя лицами вряд ли возможно наличие сложных организационных структур. В противном случае, учитывая вышеизложенное, следует, что преступная организация является разновидностью организованной группы, которая исчерпывает социальные и психологические внутригрупповые признаки, и выделение ее в качестве специфической разновидности нецелесообразно.
Представляется, что в основе преступной организации как разновидности соучастия в групповом преступлении лежат прежде всего признаки межгрупповых связей. Преступная организация является сложным иерархическим построением определенных групп, иногда их конгломератом . По нашему мнению, прав А.И. Гуров, выделяя в качестве характеристики преступной организации наличие сетевой структуры .
Преступное же сообщество, как верно отмечено А.И. Долговой, представляет собой консолидацию лидеров преступной среды .
Следовательно, законодательное определение понятия преступного сообщества (преступной организации) по сути неточно, а по форме тавтологично.
Все изложенное свидетельствует о пока недостаточной уголовно-правовой базе борьбы с организованной преступностью в России.
Мы согласны с мнением А.И. Долговой, которая справедливо указывает, что в новом УК РФ опять дал о себе знать старый подход, связанный, по меньшей мере, с непониманием сути специфического характера борьбы с организованной преступностью .
К сожалению, авторы нового УК не сумели увидеть разницу между уровнями организованности преступных группировок. "Преступное сообщество" и "преступная организация" употребляются как синонимы, что явно противоречит криминологическим реалиям.
Законопроект "О борьбе с организованной преступностью" занимает более четкую и криминологически обоснованную позицию. Так, под преступной организацией понимается – объединение лиц, либо организованных групп, либо банд для совместной преступной деятельности с распределением между участниками функций по:
а) созданию преступной организации либо руководству ею;
б) непосредственному совершению преступлений, предусмотренных статьями Особенной части УК;
в) иным формам обеспечения создания и функционирования преступной организации.
Преступное сообщество в законопроекте определено как объединение организаторов, или руководителей, или других участников преступных организаций, или организованных групп, или банд, или иных лиц для совместной разработки либо реализации мер по координации, поддержанию, развитию преступной деятельности соответствующих формирований или лиц, либо мер по созданию благоприятных условий для преступной деятельности занимающихся ею лиц, организованных групп, банд, преступных организаций, а также по организации совершения тяжких преступлений в указанных целях .
Общим в понимании сущности преступных сообществ и организаций является то, что деятельность членов таких преступных объединений, выходит за рамки совершения конкретных преступлений. Появляется потребность в обеспечивающей поддержание и развитие преступной деятельности: в "отмывании" преступных доходов, в координации деятельности различных членов преступных формирований, в выработке общей линии поведения, стратегии, тактики деятельности, в определении характера взаимодействия с другими сообществами, группами и т.д.
В характеристике объективных и субъективных признаков, присущих преступной организации, преступному сообществу, имеются ряд существенных черт, которые позволяют, на наш взгляд, различать их как между собой, так и разграничивать с организованной группой.
Для преступной организации характерно иерархичное построение. Данное организованное преступное формирование состоит из лиц либо, что чаще, из объединения организованных групп, между которыми распределены функции (роли) не только в рамках конкретных преступных посягательств, но и связанные с функционированием в целом данного преступного объединения: созданием и руководством преступной организацией; непосредственным совершением преступлений; иным формам обеспечения потребностей криминальной организации (обеспечение безопасности, легализации преступных доходов и т.п.). В процессе преступной деятельности членов преступных организаций происходит "разделение "преступного труда" между участниками и "абстрагирование" определенной их части от совершения конкретных преступлений путем создания условий, обеспечивающих эффективное выполнение преступной деятельности" . Поэтому в таких структурах наряду с лицами, совершающими конкретные преступления, появляются лица, организующие и обеспечивающие эту деятельность, но не принимающие участия в конкретных преступных деяниях.
Так, при расследовании уголовного дела в отношении Курбанова, Муминова, Додова и Хокироевой, обвиненных и впоследствии признанных виновными Московским городским судом в совершении преступлений, предусмотренных ст. 210 и ч. 4 ст. 228 УК РФ, было установлено, что преступления совершены ими в г. Москве при следующих обстоятельствах .
Курбанов, будучи хорошо знаком с неустановленным следствием руководителем преступной организации, организованной в г. Москве для сбыта наркотических средств, достоверно зная от него о систематических незаконных поставках их в Москву в особо крупных размерах, предложил Муминову, на что тот дал свое согласие, совместно организовать незаконный сбыт наркотических средств. Муминов вовлек в организованное преступное объединение Додова и Хокироеву.
Додов, согласно обговоренной роли, разработал план по незаконному сбыту наркотических средств и создал структурное подразделение, через которое он, Курбанов, Муминов с неустановленными соучастниками неоднократно, а Хокироева однократно, приняв участие в созданной преступной организации и в его структурном подразделении, совершили незаконное приобретение, хранение в целях сбыта, перевозку и сбыт наркотического средства - героина в особо крупном размере.
В процессе расследования преступной деятельности указанных лиц было установлено наличие иерархической структуры в данном преступном формировании, разделение функций и обязанностей между его участниками, разработанная и четко выполняемая схема по реализации наркотических средств, отработанная система конспирации и защиты от правооохранительных органов.
В основе преступной организации лежит ее организованность. Выше уже приводилось этимологическое значение этого термина, предполагающее, прежде всего, наличие управления. "Понятие организации, - отмечает Г.И. Петров, – имеет динамический смысл, означающий координацию деятельности людей по достижению их общих целей". Термин "организация" выражает главное в управлении, его сущность" .
Организация объективно строится как обезличенная структура связей и норм, связанная с администрированием, то есть руководством. Предметом анализа такой организации выступает целостность структуры, иерархическое построение и взаимодействие с внешней средой. Речь идет о равновесии, самоуправлении, разделении преступной деятельности на ее составляющие, в конечном итоге – об управляемости организации, то есть о наличии основного признака организации управления .
Управление, организация выполняют одну и ту же социальную функцию – они координируют, согласуют совместную деятельность людей. "... Управление представляет собой общее согласование организационных функций, обеспечивающих достижение в процессе совместной деятельности людей поставленной цели" – пишет Ю.М. Козлов .
Согласованность преступной организации состоит и в том, что у всех ее членов имеется общий план преступной деятельности, который они реализуют совместными действиями.
Так, Александров и Терехов были осуждены Мосгорсудом за участие в преступном сообществе (преступной организации); нарушение таможенного законодательства РФ; контрабанду; легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем, и использование заведомо подложного документа.
В процессе расследования, в частности, было установлено, что в 1995 г. не установленным следствием лицом, в отношении которого дело выделено в отдельное производство, создал организованное преступное объединение, в состав которого вошли Александров, Терехов и другие лица, в отношении которых дела также выделены в отдельное производство.
Организатором и руководителем были определены цели и задачи, направленные на получение наживы и неосновательного обогащения. Он же распределил роли каждого соучастника, разработал план доставки с нарушением таможенного законодательства и контрабандой в Россию из Америки через Латвию аккумуляторных батарей для последующей реализации и отправки из России в Латвию денежных средств также с нарушением таможенного законодательства РФ.
В приговоре наряду с другими признаками в качестве существенных характеристики, положенных в основу обоснования наличия в действиях указанных лиц состава, предусмотренного ст. 210 УК РФ, суд указал следующие:
- организация имела своего руководителя, который распределял обязанности;
- действия всех членов преступного сообщества (преступной организации) были скоординированы и взаимообусловлены;
- все эти действия совершались под руководством... .
Признаки руководства (управляемости) преступных организаций наличествуют и в других проанализированных нами материалах уголовных дел.
Таким образом, управление является существенной характеристикой организации любой человеческой деятельности, в том числе и противоправной. В этой связи управляемость, на наш взгляд, является конститутивным признаком преступных организаций, который необходимо отразить в законодательном определении данной разновидности соучастия.
На наш взгляд, характер причинной связи между действиями каждого из участников и наступающими последствиями в преступной организации и преступном сообществе по сравнению с другими разновидностями определенным образом изменяется. Наличие таких объединений как преступных организаций и сообществ уже становиться необходимым условием достижения преступного результата, а действия каждого из участников – необходимым условием их существования. Именно поэтому деяния лиц, направленные исключительно на координацию действий соучастников, поддержание функционирования указанных преступных структур, обеспечение конспирации их деятельности и другие действия, не связанные с совершением конкретных преступлений, все же находятся в причинной связи со всеми результатами деятельности преступных организаций и сообществ, в связи с чем должны определяться как уголовно наказуемое участие в преступных организациях и сообществах.
С субъективной стороны для преступных организаций существенным является то, что эти преступные объединения нацелены на осуществление совместной преступной деятельности с присущей ей систематичностью совершаемых преступлений.
Преступные организации создаются для совершения не одного преступления, а для занятия такой деятельностью систематически. На это обстоятельство обращает внимание и С.В. Афиногенов, называющий в числе признаков преступной организации множественность преступлений – создание его для многократного совершения преступлений .
Об этом свидетельствуют и изученные нами материалы уголовных дел, возбужденных по ст. 210 УК РФ.
Так, в мае 1999 г. Московским городским судом были осуждены Аксамитов и Трембачев . Расследованием было установлено, что Аксамитов в целях совершения многочисленных преступлений в г. Москве в 1997 г. выполнил действия, направленные на создание преступного объединения, в состав которого вовлек заведомо осведомленных о его преступных намерениях Трембачева, Андреева и не установленных следствием лиц. Под руководством Аксамитова в данной преступной организации были распределены преступные роли и обязанности между ее членами, она длительное время осуществляла в г. Москве и Владивостоке преступную деятельность, направленную на неоднократные хищения чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием в крупном размере; изготовление и использование поддельных официальных документов и печатей; изготовление и сбыт поддельных ценных бумаг в валюте РФ, в крупном размере, причинение имущественного ущерба собственнику путем обмана и злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения. Осуществляемая указанными лицами преступная деятельность характеризовалась приемами конспирации и сокрытия. На момент возбуждения уголовного дела наряду с другими преступлениями, данная преступная организация совершила, в частности, 7 мошенничеств.
Таким образом, усложнение организационной структуры группового объединения даст на определенном этапе новое качественное явление - преступная организация. Конструктивным признаком преступной организации является наличие более высокой степени организованности, выражающейся в усложнении структуры, т.е. росте числа элементов и их функциональной взаимосвязи, подразумевающей криминальное "разделение труда": наличие в структуре специальных блоков, которые имеют организационные и вспомогательные функции, например: защиты, разведки, вербовки новых членов, группы прикрытия, психического воздействия, физического насилия, взаимодействия с другими преступными образованиями и др. В обобщенном плане элементы структуры преступной организации можно представить в виде трех основных блоков (звеньев) – организационно-управленческого, организационно-вспомогательного и непосредственно – исполнительского.
С учетом вышесказанного представляется возможным предложить следующее определение преступной организации.
Преступная организация – это управляемое объединение лиц или групп, образовавшееся для совместного занятия преступной деятельностью, действующее на основе функционального распределения ролей и обязанностей.
Преступное сообщество, по нашему мнению, также характеризуют ряд особенностей. Во-первых, преступное сообщество внешне представляет собой объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных объединений. Таким образом, как верно отметила А.И. Долгова, для преступных сообществ характерно сотрудничество не между криминальными формированиями, а – представителями этих формирований .
Основа создания преступных сообществ заключается, прежде всего, в обеспечении взаимодействия организованных групп, банд, преступных организаций. Целью преступных сообществ может выступать разработка планов и условий для осуществления преступной деятельности соответствующих формирований, а также обеспечение жизнедеятельности преступных формирований. Они могут распределять сферы и территории преступной деятельности, устанавливать связи и согласовывать действия с другими криминальными структурами . Таким образом, преступное сообщество представляет собой социально-организационный механизм, деятельность которого направлена на сплочение (консолидацию) преступной среды.
Как уже было отмечено, указание уголовного закона РФ в качестве единственной цели преступного сообщества – совершение тяжких или особо тяжких преступлений не соответствует реалиям и не позволяет привлекать к уголовной ответственности "координаторов" организованной преступной деятельности, так как лидеры преступной среды уже, как правило, не участвуют в совершении конкретных преступлений, они заняты выработкой общей линии поведения, стратегии и взаимной поддержки.
Иные походы к определению преступного сообщества наблюдаются и в законодательстве других государств. Так, уголовное законодательство Республики Беларусь дает лишь понятие преступной организации, не упоминая понятия "преступное сообщество". Согласно ст. 742 УК Республики Беларусь преступная организация – "объединение организованных преступных групп либо организаторов (руководителей), иных участников для разработки и реализации мер по осуществлению преступной деятельности либо создания условий для ее поддержания и развития" .
По нашему мнению, преступное сообщество можно определить как объединение организаторов, руководителей и иных представителей организованных групп, преступных организаций в целях разработки или реализации планов, условий для осуществления преступной деятельности.
В заключение рассмотрения данной главы отметим следующее:
1. Определение понятия преступного сообщества (преступной организации), содержащееся в нормах УК РФ, представляется нам неточным, снижающим эффективность уголовно-правовых средств борьбы с организованной преступностью в России. Основанием для такого вывода могут являться следующие основные аргументы:
а) признак "сплоченности" не возможно рассматривать в качестве существенной характеристики преступной организации или преступного сообщества, так как такие признаки как "устойчивость" и "сплоченность" взаимосвязанные характеристики. И, соответственно, отсутствие четкого определения термина "сплоченности" не дает возможности положить его в основу разграничения организованной группы от преступного сообщества, преступной организации и квалифицировать последние. Эти признаки неразрывно, органически могут присутствовать в понятиях организованной группы и преступной организации, преступного сообщества;
б) наличие указания в ч. 4 ст. 35 и ст. 210 УК о специальной цели – "совершение тяжких и особо тяжких преступлений" затрудняет противодействие преступной деятельности преступных организаций и сообществ, несомненно, сужает возможности уголовно-правовой борьбы с организованной преступностью;
в) понятия "преступное общество" и "преступная организация" употребляются как синонимы, что противоречит криминологическим реалиям.
2. В характеристике объективных и субъективных признаков, присущих преступной организации, преступному сообществу, имеются ряд существенных черт, которые позволяют, на наш взгляд, различать их как между собой, так и разграничивать с организованной группой.
Общим в понимании сущности преступных сообществ и организаций является то, что деятельность членов таких преступных объединений, выходит за рамки совершения конкретных преступлений. Появляется потребность в поддержании и развитии преступной деятельности: в "отмывании" преступных доходов, в координации деятельности различных членов преступных формирований, в выработке общей линии поведения, стратегии, тактики деятельности, в определении характера взаимодействия с другими сообществами, группами и т.д.
На наш взгляд, характер причинной связи между действиями каждого из участников и наступающими последствиями в преступной организации и преступном сообществе по сравнению с другими разновидностями определенным образом изменяется. Наличие таких объединений как преступных организаций и сообществ уже становиться необходимым условием достижения преступного результата, а действия каждого из участников - необходимым условием их существования. Именно поэтому деяния лиц, направленные исключительно на координацию действий соучастников, поддержание функционирования указанных преступных структур, обеспечение конспирации их деятельности и другие действия, не связанные с совершением конкретных преступлений, все же находятся в причинной связи со всеми результатами деятельности преступных организаций и сообществ.
3. В связи с тем, что без четкой, понятной правоприменителю терминологии обеспечить эффективную деятельность правоохранительных органов в борьбе с проявлениями организованной преступности вряд ли представиться возможным, автор на основе приводимых в работе доводов считает возможным предложить следующие определения преступной организации и преступного сообщества:
- преступная организация – это управляемое объединение лиц или групп, образовавшееся для совместного занятия преступной деятельностью, действующее на основе функционального распределения ролей и обязанностей;
- преступное сообщество - объединение организаторов, руководителей и иных представителей организованных групп, преступных организаций в целях разработки или реализации планов, условий для осуществления преступной деятельности.

2.3. Основание и пределы ответственности членов организованных преступных группировок

В предыдущих параграфах настоящего исследования нами уже обращено внимание на ряд проблем, связанных, в частности, с понятийными характеристиками в уголовном законе РФ организованных преступных объединений.
Кроме этого, как представляется, особое внимание следует уделить отдельным проблемам квалификации действий организаторов (руководителей) и иных участников организованных преступных объединений, так как уяснение содержания оснований и пределов ответственности участников организованных преступных формирований имеет важную роль для правильной квалификации указанных лиц. Этому в основном и будет посвящена данная глава.
Основания и пределы организаторов, участников организованных групп, преступных организаций и преступных сообществ имеют свои особенности.
Прежде чем говорить об этих особенностях, следует напомнить основные положения, касающиеся оснований и пределов ответственности соучастников.
Фактическим основанием уголовной ответственности соучастников является совершение каждым из них преступления, как деяния общественного опасного, противоправного, виновного и наказуемого.
Юридическим основанием ответственности соучастников является наличие в действиях каждого из них признаков конкретного состава преступления. Исполнители (соисполнители) выполняют непосредственно объективную сторону конкретного состава преступления, предусмотренного определенной статьей Особенной части УК РФ. Другие соучастники (организаторы, подстрекатели, пособники) создают для этого необходимые условия. Поэтому действия исполнителей (соисполнителей) преступления квалифицируются по соответствующей статье Особенной части УК, действия других участников, кроме того, по ст. 33 УК РФ.
Пределы уголовной ответственности соучастников вытекают из оснований ответственности и определены, во-первых, пределами личной виновности каждого соучастника, во-вторых, пределами, установленными статьей Особенной части УК, по которой квалифицированы их действия. Первое положение означает, что каждый соучастник отвечает за те последствия своего деяния, которые он предвидел, желал либо сознательно допускал или к которым он относился безразлично.
Поскольку деяние каждого соучастника является составной частью совместно совершенного преступления, весь совместно причиненный вред вменяется всем участникам. Второе положение означает, что наказание каждому соучастнику может быть назначено лишь того вида и в тех пределах, которые предусмотрены конкретной статьей Особенной части УК, за исключением случаев, специально предусмотренных законом, например, в статьях 64, 65 УК.
Наличие общих оснований и пределов уголовной ответственности соучастников не исключает их особенностей. Помимо общих в законе определены специфические требования, касающиеся ответственности и наказания соучастников. Эти требования относятся к преступной деятельности соучастников и к их последующему после совершения преступления поведению.
Первая группа требований закреплена в ч. 1 ст. 34 и ч. 1 ст. 67 УК РФ, их суть сводится к учету характера и степени фактического участия каждого из соучастников в совершении преступления.
Характер участия в преступлении - это осуществляемая соучастником роль: исполнителя, организатора, подстрекателя или пособника. Степень фактического участия в преступлении – это проявленная соучастником активность при выполнении той или иной роли.
Вторая группа требований связана с деятельным раскаянием соучастников в форме способствования раскрытию преступления.
Следует отметить, что уголовная ответственность соучастников зависит не только от характера и степени их фактического участия в преступлении, но и от разновидности соучастия, в которой осуществлена совместная преступная деятельность. Эта зависимость выражается, во-первых, в том, что совершение преступления определенными разновидностями соучастия – группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой являются квалифицирующими либо особо квалифицирующими признаками ряда составов преступлений, что влечет повышенную ответственность соучастников.
Во-вторых, совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) является обстоятельством, отягчающим наказание (п. "в" ч. 1 ст. 63 УК РФ).
В-третьих, как уже было обозначено выше, основания и пределы организаторов, участников организованных групп, преступных организаций и преступных сообществ имеют свои особенности.
Фактическим основанием уголовной ответственности организаторов, руководителей преступных формирований является совершение каждым из них преступления в виде создания преступного объединения либо руководство ими. Эта деятельность может быть многообразной: подбор участников, распределение между ними ролей, дача конкретных указаний, разработка плана совершения преступлений и т.д. Суть этой деятельности состоит в соединении усилий других лиц в целях дальнейшей совместной преступной деятельности.
Сходство фактических оснований ответственности лиц, создавших организованную группу или руководивших ею, и лиц, создавших преступную организацию либо преступное сообщество или руководивших ими, не исключает их специфики.
Лидеры организованных групп соединяют усилия других соучастников для совершения конкретных преступлений, руководители преступных организаций соединяют усилия других соучастников не только в рамках непосредственного совершения преступлений, но и по иным формам обеспечения создания и функционирования преступной организации. Организаторы преступного сообщества соединяют усилия особой категории лиц – лидеров и активных участников преступных формирований в целях "создания, поддержания и консолидации той среды, эффективное функционирование которой создает реальную возможность для совершения преступлений другими лицами" .
Юридические основания уголовной ответственности организаторов преступных групп состоят в наличии в действиях каждого из них признаков конкретного состава преступления. Однако и в юридических основаниях ответственности каждого вида организаторов преступных объединений есть свои особенности. Юридические основания ответственности организаторов преступных организаций и преступных сообществ состоят в непосредственном выполнении ими состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. В этом смысле указанные лица всегда являются исполнителями преступления, поэтому их действия квалифицируются по указанной норме без ссылки на ст. 33 УК.
Создание организованной группы, согласно ч. 6 ст. 35 УК, в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части УК РФ, влечет уголовную ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана.
Лица, создавшие организованную группу либо руководящие ими, могут являться, наряду с другими соучастниками, и соисполнителями конкретных преступлений, однако, по нашему мнению, только в тех случаях, когда они выполняют хотя бы часть объективной стороны конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК. В остальных случаях деятельность этих лиц не образует объективную сторону конкретного состава преступления, предусмотренного определенной статьей Особенной части УК, поскольку она лишь создает необходимые условия для совершения преступления другими лицами. Поэтому действия таких организаторов, на наш взгляд, должны квалифицироваться как по статье Особенной части УК, по которой квалифицируются действия исполнителя преступления, с учетом квалифицирующего либо особо квалифицирующего признака – совершение преступления организованной группой, так и по ч.3 ст. 33 УК РФ.
В правоприменительной практике по данному вопросу существует иная точка зрения. Так, еще в 1991 году Верховный Суд СССР указал, что действия лиц, совершивших преступления в составе организованной группы, квалифицируются независимо от роли выполняемой каждым соучастником, как соисполнительство, без ссылки на ст. 17 УК РСФСР (ст. 33 УК РФ) . Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" в п. 10 также рекомендует при признании убийства, совершенным организованной группой, действия всех участников независимо от их роли в преступлении квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ .
Теория уголовного права высказывает двойственные оценки этого факта. Одни авторы признают его неправильным , поскольку он противоречит закону, другие соглашаются с вышеприведенным подходом , обосновывая это, в частности, тем, что "... в организованной группе именно качественно новый взаимодействующий характер связи и позволяет определять степень общественной опасности содеянного исходя не из той части, которая была совершена конкретным ее участником, и не раздельно, а в совокупности, в целом. Поскольку преступная деятельность организованной группы – это совокупная деятельность всех ее членов, причем такая, которая позволяет говорить о ее качественной специфике по сравнению с соучастием в узком смысле слова, поскольку эту деятельность невозможно адекватно отразить в категориях собственно соучастия" .
С этим сложно согласиться. По нашему мнению, правы те ученые, которые указывают на тот факт, что квалификация действий лиц, совершивших преступления в составе организованной группы, независимо от роли выполняемой каждым соучастником, как соисполнительство, без ссылки на ст. 33 УК РФ, противоречит закону. Обоснованием такого вывода будут являться следующие положения:
1. Новый уголовный кодекс РФ урегулировал определенные правила квалификации соучастия. Так ст. 34 УК предусматривает нормы об ответственности соучастников преступления. Части 1 и 3 указанной статьи гласят: "ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления", "уголовная ответственность организатора, подстрекателя и пособника наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на статью 33 настоящего Кодекса, за исключением случаев, когда они одновременно являлись соисполнителями преступления". В свою очередь, согласно ч. 2 ст. 33 УК, "исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями)...". Под непосредственным совершением преступления либо непосредственным участием в преступлении в теории уголовного права и на практике признается совершение деяния, полностью либо частично составляющего объективную сторону состава преступления.
Буквальное толкование анализируемых норм позволяет выделить ряд правил квалификации соучастия в преступлении применительно к интересующей нас проблеме:
1) ответственность соучастников определяется характером и степенью ф а к т и ч е с к о г о участия каждого из соучастников в совершении преступления, т.е. квалификация и наказуемость соучастников определяется их фактической ролью в преступном деянии;
2) квалификация деяний организаторов, подстрекателей и пособников преступления производится по статье Особенной части УК с обязательной ссылкой на ст. 33 УК. Такая ссылка необходима потому, что в Особенной части составы сконструированы в расчете на субъекта, индивидуально выполняющего состав, либо соисполнителей в группах. Организатор совершения преступления, подстрекатель и пособник сами состава не выполняют, при квалификации их деяний следует сослаться на ст. 33 УК РФ, которая предусматривает их ответственность.
2. В ч. 5 ст. 35 УК РФ определено: "лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали".
Очевидно, что в этой норме нет указания, на какие бы то ни было специальные правила квалификации деяний организатора, подстрекателя, пособника в организованных разновидностях соучастия.
Таким образом, анализ вышеуказанных норм, позволяет сделать определенные выводы:
1. Когда законодатель говорит об ответственности организатора, подстрекателя и пособника и необходимости при квалификации ссылки на ст. 33 УК РФ (если они не являлись одновременно соисполнителями), то это законоуставление имеет значение общего принципа, одинаково касающегося любого группового преступного образования, независимо от степени его организованности.
2. Предложение рассматривать действия организатора, руководителя либо иных участников организованной группы, преступного сообщества (преступной организации), преступная деятельность которых фактически заключается лишь в пособничестве или подстрекательстве, в качестве исполнителей преступления, совершенного организованной группой, в котором они не принимали непосредственного участия, противоречит определению понятия исполнителя и соисполнителя, данному в ч. 2 ст. 33 УК РФ.
Там, где законодатель считает необходимым признать преступной собственно организационную деятельность как таковую либо участие в организованных преступных объединениях, он конструирует соответствующие составы посягательств на различные объекты (например: ст. ст. 208, 209, 210, 212, 239, 279). Следовательно, организаторы, руководители, участники организованных преступных формирований не избегут повышенной ответственности, содеянное ими будет квалифицировано по совокупности: по статье, в которой определены признаки организации, руководства преступной деятельностью либо участия в таковой, а также по соответствующим статьям, в которых предусмотрены составы тех конкретных преступлений, в совершение которых указанные лица внесли свой конкретный преступный вклад.
Сделанные выводы находят подтверждение в судебной практике. Так Сергиенко С.А. была признана виновной в пособничестве в совершении разбойного нападения организованной группой, в целях завладения имуществом в крупном размере и с применением оружия, ее действия были квалифицированы в суде по ст. 33 и ст. 162 ч. 3 п.п. "а", "б". Содеянное Сергиенко заключалось в том, что она согласно распределения ролей в преступной группе выходила на шоссе и останавливала проходившую мимо автомашину, предлагала заехать в уединенное место для распития спиртных напитков. Во время их распития сообщники Сергиенко нападали на водителя, угрожая оружием, избивали его, связывали и завладевали автомашиной. Сергиенко приняла в таком качестве участие в двух совершенных организованной группой нападениях .
Специфика пределов уголовной ответственности организаторов и руководителей организованных преступных объединений по сравнению с пределами уголовной ответственности организаторов конкретных преступлений состоит в том, что они расширены. В соответствии с ч.5 ст.35 УК РФ организаторы либо руководители организованных групп, преступных организаций, преступных сообществ несут уголовную ответственность не только за их организацию либо руководство в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части уголовного кодекса, но и за все преступления, совершенные организованной группой, преступной организацией, преступным сообществом, которые охватывались умыслом указанных лиц.
Некоторые ученые, высказываясь по этому вопросу, считают, что пределы уголовной ответственности организаторов и руководителей организованных преступных объединений расширены необоснованно, что такое положение противоречит общей доктрине соучастия в преступлении . Аргументируя это тем, что "деятельность нескольких лиц должна быть умышленной и совместной. Это означает наличие не просто умышленной деятельности соучастников, но и, кроме того, наличие у них совместного умысла и объективной связи между поведением каждого из соучастников и преступным результатом. Одно лишь осознание и желание организатором преступного объединения факта совершения его участниками преступления без признаков совместности соучастия не могут служить основанием для привлечения организатора к уголовной ответственности за это преступление" .
У нас вызывают сомнения эти доводы. Как уже отмечалось в предыдущей главе, объективно совместность деятельности соучастников означает, во-первых, то, что преступление совершается взаимосвязанными и взаимообусловленными действиями (или бездействием) соучастников; во-вторых, наличествует общий для всех соучастников преступный результат; в-третьих, установлена необходимая причинная связь между поведением каждого из соучастников и общим преступным результатом. Объективное проявление признака совместности при совершении преступлений организованными преступными объединениями имеет специфические черты, проявляющиеся, в частности, в предварительном тщательном планировании преступления, распределении ролей между соучастниками. Между участниками таких объединений может быть осуществлена значительно более сложная дифференциация ролей.
Так, организатор сам непосредственно может не участвовать в совершении конкретных преступлений. Однако создание организованных преступных структур либо руководство ими уже само по себе выступает в качестве необходимого условия их дальнейшей преступной деятельности и, соответственно, достижения общего преступного результата. Следовательно, деятельность лиц, создавших организованную группу, преступную организацию или преступное сообщество либо руководившее ими, создает необходимые условия для совершения преступлений другими участниками преступных объединений. По нашему мнению, это говорит о наличии в поведении организаторов и руководителей организованных преступных объединений наличие признака совместности как с объективной, так и с субъективной точки зрения, по отношению ко всем преступлениям, совершаемыми созданными либо руководимыми ими преступными структурами, охватываемые их умыслом.
Поэтому организаторы либо руководители организованных преступных объединений должны нести уголовную ответственность не только за их организацию либо руководство в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части уголовного кодекса, но и за все преступления, совершенные организованной группой, преступной организацией, преступным сообществом, которые охватывались умыслом указанных лиц, в качестве их организаторов. Понятие организатора, сформулированное в ч. 3 ст. 33 УК, позволяет осуществлять данное предложение, не противореча уголовному закону.
Менее четко выражена позиция законодателя об основаниях ответственности других участников преступных формирований. В соответствии с ч. 5 ст. 35 УК ответственность наступает за участие в организованной группе или преступном сообществе (преступной организации) в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса, а также за преступления, в подготовке и совершении которых они участвовали. Важное значение приобретает понятие "участие в организованной преступной группе (сообществе, организации)", не связанное с подготовкой и совершением конкретного преступления. К сожалению, в законе не раскрывается содержание участия в организованной группе, преступной организации, преступном сообществе.
В классическом смысле под термином "участие" понимается выполнение субъектом непосредственно объективной стороны какого-либо преступления, то есть непосредственное участие лица в совершении конкретных преступлений, планируемых организованными преступными формированиями, – выполнение роли исполнителя, соисполнителя конкретных преступлений. Однако участие может заключаться и в иных действиях. Участник может снабжать преступное объединение оружием, подыскивать подходящие для преступных посягательств объекты, укрывать членов формирования, хранить и сбывать добытое преступным путем имущество, привлекать новых членов , обеспечивать безопасность и иные формы потребностей криминальной организации.
Участник организованного преступного объединения согласует свое поведение с участниками планируемого преступления, а те согласуют свое поведение с ним. Имеет место взаимное согласование деяний в ходе совместного приготовления к преступлению. Каждый из участников обязуется выполнить согласованную часть единого преступного посягательства, и осознает, что эта деятельность осуществляется в связи с принадлежностью его к организованному преступному формированию.
Резюмируя теоретические наработки по рассматриваемой проблеме, необходимо отметить, что нам представляется убедительной позиция проф. В.С. Прохорова об ответственности членов преступной организации. "Действия каждого члена организации находятся в причинно-следственной связи с тем вредом, который наступает в результате совершения организацией преступления. Исходным пунктом развития процесса причинения следует считать факт вступления члена организации в ее ряды ... Общий характер умысла, выражающийся в соглашении на осуществление индивидуально-неопределенных преступных актов, является субъективной предпосылкой вменения" .
Таким образом, для установления факта участия в деятельности организованного преступного объединения достаточно лишь вступления в него и выполнения деяний обязательно в интересах этого формирования, даже если вступивший и не участвовал непосредственно в совершении конкретных преступлений.
Очевидным нам представляется и тот факт, что законодатель не реализовал полностью теоретические наработки, не конкретизировав содержания участия в организованных преступных группировках. Между тем необходимость такого уточнения, как верно подметил В.Н. Сафонов, понятна, т.к. в противном случае многие проявления организованной преступной деятельности окажутся вне правового регулирования . Действующая ныне редакция ч. 5 ст. 35 УК не обеспечивает эффективность борьбы с таким опасным звеном соучастия в виде организованной преступной деятельности, которое не связано с совершением конкретных преступных посягательств, а заключается в обеспечении "жизнедеятельности" преступных группировок, оказании содействия в разработке или реализации мер по осуществлению организованной преступной деятельности либо создании условий для ее поддержания и развития.
Анализ высказанных в теории уголовного права точек зрения позволяет выделить две позиции. Одни авторы предлагают учитывать в отдельной норме Особенной части активное участие в группе . Эта позиция вызывает у нас сомнение: во-первых, неопределенностью понятия "активное"; во-вторых, одинаково будут квалифицироваться действия участников различных преступлений: вымогательства, контрабанды, мошенничества, "заказных" убийств и т.д. По мнению других ученых, в основу криминализации следует положить функции участников группы и в качестве таковых называют организационные внутригрупповые функции . Эта, в целом приемлемая позиция, однако, тавтологична, т.к. в одной статье Общей части будут упоминаться организаторы групп и участники групп, выполняющие организационные функции.
На наш взгляд, функции участников организованных преступных объединений при их криминализации должны быть определены в нормах Общей части, охватывать как можно полнее возможные функции (роли) не только в рамках конкретных преступных посягательств, но и связанные с функционированием в целом преступных объединений, и, в то же время, не следует загромождать Уголовный закон перечислением этих функций.
Приемлемым, по нашему мнению, в этом отношении является опыт уголовного законодательства Республики Беларусь, к которому мы уже обращались. Согласно части второй статьи 742 данного закона, участник преступной организации – "лицо" умышленно принимающее участие в деятельности преступной организации или оказывающее содействие в разработке или реализации мер по осуществлению такой деятельности либо созданию условий для ее поддержания и развития", а в части 3 указанной статьи говорится об ответственности за "участие в преступной организации в любой иной форме".
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что учет особенностей оснований и пределов уголовной ответственности организаторов и иных участников преступных формирований в деятельности судов позволит практически реализовать принципы уголовного права, прежде всего вины и справедливости, дифференцировать и индивидуализировать ответственность соучастников преступления.
Специфические особенности ответственности участников преступных объединений вызывают необходимость, на наш взгляд, и особого подхода к решению вопросов об освобождении таких лиц от уголовной ответственности, применения к ним таких гуманных институтов как условное осуждение, назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление.
Говоря о проблемах совершенствования уголовного законодательства в сфере борьбы с организованной преступностью, представляется важным коснуться этой проблемы. Действующий Уголовный закон РФ содержит специальное установление на этот счет лишь применительно к назначению более мягкого наказания, определяя в ст. 64 УК, что "...при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления наказание может быть назначено ниже низшего предела...".
Логично предположить, что применение возможностей освобождения от уголовной ответственности, условного осуждения, назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление Уголовным законом, должно носить ограниченный характер. Разумеется, в группах встречаются участники, характер и степень участия которых в преступной деятельности весьма значительны в сравнении с другими членами, однако это обстоятельство не может предрешать отрицательный вывод, в частности, в вопросе об освобождении от уголовной ответственности участников криминальных группировок.
Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться с В. Алексеевым, который предполагает возможным существование специальных оснований освобождения второстепенных участников преступных групп от уголовной ответственности, условиями которого могли бы стать: активное способствование следствию в изобличении других участников объединений и возмещение ущерба, причиненного преступлением .
По нашему мнению, наличие в УК нормы, которая бы закрепляла положение, согласно которому участник организованной группы, преступной организации либо преступного сообщества, добровольно заявивший об их существовании и способствовавший разоблачению их участников, мог быть освобожден от уголовной ответственности, если в его деянии отсутствуют признаки иного состава преступления, следовало бы признать рациональным. Такое урегулированное законом положение, несомненно, может иметь большое превентивное значение, а также способствовать осуществлению оперативно-розыскной деятельности в интересах борьбы с организованной преступностью.
Нами затронуты только некоторые из уголовно-правовых проблем борьбы с организованной преступностью, которые, наряду с вопросами понятийного аппарата, необходимо разрешить законодательным путем в первую очередь. В частности, учет особенностей оснований и пределов уголовной ответственности организаторов и иных участников преступных формирований в деятельности судов позволит практически реализовать принципы уголовного права, прежде всего вины и справедливости, дифференцировать и индивидуализировать ответственность соучастников преступления, таким образом повысив эффективность норм Уголовного закона Российской Федерации.

ГЛАВА 4

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ОРГАНИЗОВАННЫХ ГРУППИРОВОК И ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, А ТАКЖЕ ОРГАНИЗОВАННОГО УПРАВЛЕНИЯ ИМИ КРИМИНАЛЬНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

4.1. Уголовно-правовой анализ организованных группировок криминальной направленности

На основе приведенного анализа института соучастия в отечественном уголовном праве видно, что многочисленными авторами делается вывод о возможности использования этого института для эффективной борьбы уголовно-правовыми мерами с ОП. Существующая практика этой борьбы вызывает сомнения в таком утверждении.
Современная научная мысль в социальных науках далеко продвинулась в своих познаниях о человеке и обществе, общностях и ассоциациях. Институт соучастия, на наш взгляд, недостаточно учитывает современные познания о коллективных образованиях, организационных формах поведения человека в них и особенностях функционирования организаций. Естественно, что традиционные представления об институте соучастия в уголовном праве должно быть расширено с учетом новейших достижений в криминологии и социологии. Методологической основой рассмотрения организованного коллективного поведения является системный подход и другие методологические подходы и методы, подробно изложенные нами выше.
Современное общество претерпевает серьезные изменения. Его предназначение к процессу воспроизводства, существования, развития человека и его различных объединений без должной их организации не осуществимо. В связи с этим всевозможные организованные социальные системы становятся практически единственными источниками воспроизводства, существования и развития человека. Это требует еще большей организации и самоорганизации как самого человека и его объединений, так и общества и общественных процессов. Современное общество характеризуется усложнением его структуры, в которой роль группы, организации, управления ими пронизывает все сферы общественной жизни, всей жизнедеятельности человека, любого типа его поведения, в том числе криминального.
Организация общества и общественных процессов коснулась и преступности. В ней возникло такое свойство как организованность. Проявление организованности в преступности привел к феномену ОП. Это реакция преступности на организацию и самоорганизацию человека в современном мире. Институт соучастия оказался не подготовленным в достаточной мере к изменениям в преступности, появлению новых форм организовывания преступников и их деятельности. Возникает вопрос, насколько институт соучастия применим к современным организационным формам преступной деятельности, введенным нами понятиям: ОГКН, ОДКН и ОУКН?
Прежде чем перейти непосредственно к такому вопросу о соучастии, в сжатой форме обратимся к некоторым фундаментальным понятиям в социологии об обществе, социальной группе, социальной организации и другим категориям и понятиям.
Общество представляет собой сложное, многогранное целостное явление со своей структурой, состоящее из социальных явлений и процессов. Благодаря своей структуре оно качественно отличается от произвольного, хаотичного скопления людей. Общество как структурированная система становится устойчивым и стабильным. С упорядочением общества социальные явления и процессы в нем становятся самостоятельными социальными системами, ее структурными элементами. Социальная система более широкое понятие, чем социальная структура. Если социальная система – это способ организации взаимодействия между собой ее элементов и обществом в целом, то социальная структура – совокупность относительно устойчивых элементов системы и их связей, образующая механизм обеспечения стабильности и функционирования социальной системы.
В социологии под обществом как социальной системой понимается большая упорядоченная совокупность социальных явлений и процессов, более или менее тесно взаимосвязанных и взаимодействующих друг с другом и образующих единое целое .
Важнейшими структурными элементами современного общества становятся социальные группы, социальные общности, социальные организации. В социологии понятие социальной группы имеет несколько значений: от человечества и общества в целом до немногочисленной группы людей, осуществляющих совместную деятельность.
Социальная группа – это совокупность людей, имеющих общий социальный признак и выполняющих социально необходимую функцию в общей структуре общественного разделения труда и деятельности .
В этом плане под понятие «социальная группа» подпадает и социальная общность, как многочисленное объединение людей, и собственно социальная группа с меньшим числом людей (сами социальные группы могут быть большими и малыми). В таком понимании под такие объединения подпадают и общественный класс, и нация, и семья. Поэтому социальная группа и социальная общность помимо количественного признака различаются в социологии и по качественным параметрам. Социальные группы отличаются от простого скопления людей большей устойчивостью и стабильностью, сравнительно высокой степенью однородности и сплоченности, а также вхождением в более широкие социальные объединения в качестве структурных единиц. Для социальных общностей подобно толпе, скоплению и т.п. характерны бесструктурность, организационная аморфность, неустойчивость, недостаточная определенность границ и расплывчатость состава; неспособность выступать в качестве структурных элементов более широких социальных систем. Отсюда видно, что не всякое объединение людей создает социальную группу как структурный элемент общества и общностей. По типу общественной связи социальная группа предстает первичной ячейкой социальной организации, как более высокоорганизованной формой объединения людей.
В основе человеческого объединения лежит объективный фактор - необходимость совместных действий для удовлетворения его насущных потребностей. В наиболее важных областях человеческой деятельности социальные объединения становятся внутренне организованными: появляется разделение труда, ставится общая цель, разрабатываются пути ее достижения, появляется властное воздействие управляющего органа, с помощью которого обеспечивается целенаправленность действий, функциональное единство. К субъективным обстоятельствам относится желание совместно участвовать в общем процессе и добровольно исполнять свои роли.
Эти обстоятельства присущи так называемым малым группам. Из всего множества признаков малой группы в социальной психологии выделяют две группы: социологические и психологические. К обязательным социологическим признакам социальной группы подобного типа относятся: взаимодействие друг с другом не менее двух человек; каждое лицо влияет и подвергается влиянию каждого другого лица; некоторая продолжительность существования; наличие общей цели и зачаточной групповой структуры. К обязательному психологическому признаку такой группы относится осознание входящих в нее индивидами себя как «мы» или своего членства в группе и осознание ее существования другими лицами, находящимися вне группы.
С точки зрения социологии и социальной психологии интересно решается вопрос о количественных параметрах малой группы. В социальной психологии принято говорить о нижнем и верхнем количественных пределах группы. В уголовном же праве подавляющее большинство ученых, рассматривая вопросы соучастия, считают, что группа начинается с объединения не менее двух человек. Возможно, для института соучастия это и есть нижний количественный предел. Но по признанию социологов и социальных психологов (Андреева Г.М. и др.) группа из двух человек (диада) не отражает весь комплекс взаимоотношений в малой группе . В диаде фиксируется лишь самая простейшая, генетически первичная форма общения – чисто эмоциональный контакт. Диада не может рассматриваться как подлинный субъект деятельности, поскольку в ней практически невозможно вычленить тот или иной тип общения, который опосредован совместной деятельностью: в диаде в принципе неразрешим межличностный конфликт, возникший по поводу деятельности. Только присутствие третьего лица создает новую позицию – наблюдателя, который своей деятельностью может разрешить этот конфликт. Возникает уже не межличностное отношение, а «деятельное» начало. Третий человек, будучи не участник конфликта, может совершать действия, направленные на разрешение конфликта. Появляется новый вид человеческой деятельности в общественном разделении труда – управленческая деятельность. Для ОП управленческая деятельность становится самостоятельным существенным признаком. Это значит, что в ОП нижний количественный предел групповой деятельности должен фигурировать не менее трех человек.
Верхний количественный предел малой группы определяется оптимумом управляемости группой, т.е. объемом группы являющегося оптимальным для успешного руководства ею. Иными словами верхний предел группы определяется в каждом конкретном случае, исходя из реальных потребностей той или иной социальной системы, социальной организации. В ОП верхний количественный предел определяется организационной структурой конкретной ОГКН.
Как уже отмечалось, отличительной чертой ОП от неорганизованной преступности является ее организованный характер, который проявляется в организации коллективных образований, совместной деятельности и управления. Следует подчеркнуть, что в организации социальные связи между людьми приобретают характер организационных, безличностных отношений. Поэтому в уголовном праве помимо института соучастия необходимо введение института организованности, раскрывающий особый, организационный характер и способ взаимодействия людей, управляющие методы воздействия на них, а в Общей части УК – специальных статей, устанавливающих дефиниции различных форм и уровней организованных преступных формирований, организованной преступной деятельности и организованного преступного управления. Тогда многие проблемы, которые связаны с уголовно-правовыми дефинициями для ОП будут решены. В частности, решится вопрос об основаниях уголовной ответственности коллективных образований, в том числе юридических лиц (по примеру зарубежных стран – КНР, Голландии и др.). Вопрос об установлении уголовной ответственности юридического лица как субъекта преступления уже все чаще ставится в диссертационных исследованиях . Попытки же применить к ОП только институт соучастия обрекает на провал всякую борьбу с ней.
Повышение эффективности борьбы с ОП уголовно-правовыми мерами не возможно без учета достижений социологических наук и научных теорий, которые дают нам научное представление о социальных группах и других социальных образованиях, поведении в них человека и самих этих образований, механизм взаимодействия в них людей, занимающих разные социальные позиции и исполняющих разные социальные роли. Познание особенностей поведения людей в различных типах социальных объединений позволяет нам определиться с границами применения института соучастия и необходимости введения нового института для оценки не просто преступного поведения физических лиц, а организационного поведения таких лиц в преступных организациях и иных образованиях, а также организационного поведения самих коллективных образований и их ответственности.
По нашему убеждению, институт соучастия в законодательном варианте применим только к группе лиц без предварительного сговора и группе лиц по предварительному сговору, а для ОГКН он не приемлем. Правда с социологических позиций выделение группы без предварительного сговора и группы с предварительным сговором вызывает сомнения. Но эта вопрос отдельного исследования. Нас же интересуют группы преступников по степени их организованности. Исходя из признака организованности, мы выделяем организованные и неорганизованные социальные образования. К последнему виду мы относим перечисленные выше группы.
Применительно к нашему вопросу мы будем использовать те социологические представления о различных категориях социальных образований, которые наиболее полно отвечают цели нашего исследования: показать, что в ОП существуют особый способ взаимодействия людей, чем в неорганизованной преступности. Для этого нами использовался организационно-управленческий подход, в основу которого положены разрабатываемые в социологии представления о социальной организации и управленческой деятельности.
В простой малой группе социальные связи основываются на личностных отношениях, т.е. связях между самими личностями (людьми) на основе эмоциональных предпочтений, либо вследствие предписаний социальной структуры. Это могут быть семейные, родственные, дружественные, досуговые, профессиональные, политические и т.п. группы. В основе многообразия классификации видов таких небольших объединений людей могут лежать различные основания, например, способ взаимодействия в какой-то совместной деятельности. К примеру, в уголовном праве такой способ взаимодействия как совершение преступления группой людей образует специфическую социальную группу – преступную группу. Для уголовного права, как и для криминологии, важно исследование группы не как множество людей, собравшихся вместе по какому-либо поводу, а как такое множество, в котором люди общаются между собой в связи с какой-то деятельностью, а именно преступной деятельностью. В современном обществе преступная деятельность как разновидность социальной деятельности также усложняется. Это требует применения организационных форм преступных действий и преступной деятельности.
Организационно-управленческий подход позволяет рассматривать ОГКН с позиций социальной организации. Не всякое множество индивидов может рассматриваться группой в социальном ее значении, т.е. с позиций ее места в обществе, общественного разделения труда. Толпа или скопление людей, случайно оказавшихся вместе, не является ни группой, ни организацией, до тех пор, пока она не начала сообща действовать по общей договоренности либо специально не организована для какой-то деятельности. В первом случае можем говорить о групповом действии индивидов, а втором – об организованной группе. Поэтому в группе всегда существует договоренность о совместных действиях. Отсюда группы без предварительного сговора не существует. Это будет множество людей, которые не находятся в общении между собой. Деятельность толпы может быть соответствующим образом организована, в результате чего можем получить то, что в уголовном праве квалифицируется, например, организацией массовых беспорядков. Социальная практика давно использует толпу для всевозможных актов протеста, в том числе проведения беспорядков, погромов и иных форм преступных проявлений. Но большую общественную опасность представляют те из них, которые проходят организованно, с сознательным управлением ее действий. Можно ли применить институт соучастия тогда, когда индивиды в толпе действуют не организованно, стихийно, под воздействием эмоций, т.е. неосознанно по отношению к совместности умышленного участия в совершении умышленного преступления? Нет, конечно. Однако на практике это делается. Не потому ли такой состав преступления как «Организация массовых беспорядков» (ст. 212 УК РФ), также как и другие подобные составы преступлений (удивительным исключением в последние несколько лет стали ст. ст. 209 – бандитизм и 210 – организация преступного сообщества (преступной организации), когда статистические показатели по ним стали расти в геометрической прогрессии), в уголовной статистике всегда отражены единичными фактами.
Естественно возникает вопрос: всякая ли социальная группа, даже если она является системой, будет организацией; любое ли воздействие в группе является организованным, тем более – управлением; что нужно выделить в ней такого существенного, чтобы отнести группу (а не собрание людей в виде толпы) к организованной преступности и включать в уголовную статистику действительно факты организованного проявления преступности, а не их подобие?
В новом научном направлении социология организации социальная организация рассматривается как целевая социальная группа с централизованным управлением. В социальной организации социальные отношения – это отношения между социальными статусами и социальными ролями, а не между людьми с позиций статуса и роли, которую личность выполняет в организации. Статус определяет место индивида в системе социальных связей, а роль – совокупность действий, которые необходимо выполнить индивиду в соответствии с занимаемым им социальным статусом.
Поэтому, когда в уголовном праве говорят о различных формах соучастия, называя среди них сложное соучастие с распределением ролей, то речь может идти как о не организованной преступной группе, так и об организованной преступной группе. Для того, чтобы подчеркнуть не организованный характер объединения преступников, правомерно употребление термина «группа с предварительным сговором», в котором возможно различное исполнение ролей. Это позволяет выделить виды соучастников: организаторов, исполнителей, пособников, подстрекателей и установить их дифференцированную ответственность. Но такая преступная группа даже с распределением ролей представляет собой меньшую общественную опасность по сравнению с организованной преступной группой. Системный анализ позволяет отграничить организованную группу от других видов групп, групповую деятельность от организованной деятельности, простое воздействие от управления и т.п. Общественная опасность ОП не только в наличии элементов организованности в ней, но и в образовании ее как системы.
В литературе давно обращено внимание на необходимость выделения групповых совместных действий вне соучастия, за ее рамками в самостоятельную форму преступной деятельности, применения для таких групп самостоятельного квалифицирующего признака . Таким признаком многими признается признак организованности. Он позволяет отделить соучастие от иных форм коллективного преступного поведения. Именно этот признак определяет то сущностное в организованном объединении преступников и их преступной деятельности, что помогает отличать их от подобий. Если, например, по справедливому замечанию А.П. Козлова, одним из оснований соучастия выступает функциональная связь как взаимная обусловленность поведения каждого в интересах других, то в организации функциональная связь заключается в точном исполнении каждым своих функций в соответствии с занимаемой позицией и выполняемой в ней ролью в интересах самой организации, а не ее членов. В организации интересы ее членов могут совпадать, а чаще всего не совпадают с интересами (целями) самого такого объединения. Чем выше уровень организации, тем меньше вероятность совпадения интересов организации и интересов ее членов. В организации в отличие от соучастия преследуется цель, понимаемая как единая для всех ее членов. Эта цель формулируется вышестоящей системой, которая образует для ее достижения данную организацию. При этом организация получает планируемый результат в соответствии с поставленной перед ней целью, а не общий результат как для членов группы при соучастии. Организация всегда действует в интересах вышестоящей организации. Если конечно она является элементом вышестоящей системы, либо структурным подразделением вышестоящей организации.
Следует отметить, что как только в социальной группе (участники которой собрались для совместной деятельности) возникает распределение ролей по видам операций, действий или деятельности, так практически одновременно появляется система отношений, которая основывается на взаимных связях участников общности, их ролевых требованиях и ожиданиях по отношению друг к другу. Каждый из них ожидает, что все члены группы обязательно выполнят свои ролевые требования. Это в свою очередь требует координации их усилий в этом направлении; повышает роль управления поведением членов группы. Такая группа приобретает свойство организованности. Но является ли она организованной группой? Думается, что да. Организованная группа как особая форма организации взаимодействия в ней людей может быть естественной и искусственной.
Естественная организованная группа возникает как не планируемая, спонтанная социальная общность, в которой нет жесткого закрепления индивидов за определенными ролями и основана на принципе добровольного участия . В такой группе люди участвуют с желанием в общем процессе и добровольно выполняют свои роли.
Искусственная организованная группа создается вышестоящей организацией для собственных нужд. Она является первичным неделимым элементом социальной организации. Для организации как более сложной организованной социальной группы присущи все признаки, характерные для организованной групп плюс собственные признаки только ей свойственные.
Социальная организация является самостоятельным элементом структуры общества (наряду с социальной группой, социальной общностью, социальным контролем и другими элементами). Как уже отмечалось выше нас интересует в названных и других социальных системах прежде всего тип социальных связей между людьми, по которому происходит разграничение их образований.
Существенными признаками любой организации (по данным современной социологии организации) являются: 1) структурно-функциональная самостоятельность; 2) организационное построение; 3) организованное управление.
Рассмотрим уголовно-правовые аспекты ОГКН с учетом возможной перспективы создания самостоятельного института организованности в уголовном праве. В данном случае речь пойдет об организованных группировках различного уровня организованности и степени управляемости криминального типа.
ОГКН можно рассматривать как некую обобщенную функционирующую обособленную организационную структуру социальной системы криминального типа. Она (они) порождена(ны), как это ни покажется странным, определенным потребностями общества, либо отдельных ее общностей, как вышестоящими системами, для обеспечения тех социально-экономических, политических и иных задач, которые государство как социальная организация и социальный институт не способно решить.
Естественно, что эти организационные структуры криминального типа могут иметь различные виды и подвиды, облекаться в различные формы в соответствии с теми социально-экономическими, политическими, географическими и иными потребностями общества, которые государство, его регионы, местные органы власти не способны решать в целях удовлетворения потребностей общества в целом, его социальных групп, слоев, общностей, организаций.
Отсюда следует, что институт соучастия применим тогда, когда речь идет о межличностных контактах внутри группы для совершения преступлений. Когда же речь идет об ОГКН, то подчеркивается организационный-управленческий характер взаимоотношений в ней, т.е. наличие иерархической структуры, властеотношений, уровней управления. Тогда к такому организованному объединению необходимо применять институт организованности.

4.2. Уголовно-правовой анализ организованной деятельности
криминальной направленности

Организованный характер деятельности криминальной направленности проявляется в организации самого процесса такой деятельности. Организационный процесс какой-либо деятельности - это самостоятельный вид человеческой деятельности. Именно организованный характер деятельности криминальной направленности определяет содержание той или иной формы ОГКН, в т.ч. ОПД. Организованная преступная деятельность характеризует организованность преступности, превращая ее в самостоятельное качество ОП.
В практике правоохранительных органов ОПД часто «превращается» в многоэпизодную преступную групповую деятельность и тем самым ОП «превращается» в групповую преступность. Либо наоборот, неоднократность или совокупность преступлений у таких групп автоматически превращает их в ОПГ.
По этому пути идут некоторые исследователи ОП, хотя они при этом справедливо предлагают признать признаком ОПГ организованность, но ее существенным выражением считают совершение преступления группой неоднократно – два и более раза . Такой подход к признаку организованности преступной деятельности несколько упрощает понимание сути организации какой-либо деятельности, в т.ч. преступной.
Другие исследователи считают, что ОПД характеризует связь участников устойчивого преступного формирования, а также связь эпизодов преступной деятельности. При этом, как им представляется, криминализировать следует не организованную преступную деятельность как таковую (деятельность объединения преступников), а конкретные функции ее участников (форма участия в ней) .
В данном случае нужно иметь в виду, что существуют различные типы социальных связей, которые определяют различные типы социальных систем. В социальных группах (как низшей форме организации взаимодействия людей) существуют различные виды связей, в т.ч. связи отношений, функциональные связи, причинно-следственные и др. Эти связи отражают различные формы, способы, типы взаимодействия людей. В свою очередь тип деятельности определяет тип связей между людьми. В этой связи ОПД определяет организационный тип связей между людьми в организационной структуре того или иного типа социального объединения. В этом смысле исследователи правильно ставят вопрос о криминализации организационных связей организованных преступных объединений. Но в таком случае речь идет о специфическом виде деятельности в организованном социальном объединении – управленческой деятельности, которую, по нашему мнению, и необходимо криминализировать. Такая деятельность осуществляется при организации самого объединения и процесса его деятельности для достижения цели (результата), ради которой оно создается и о которой речь пойдет в следующем параграфе.
Многие исследователи считают, что преступная деятельность как сумма двух и более преступлений является существенной характеристикой организованной преступной группы. Такая позиция требует некоторого уточнения. Действительно, деятельность представляет собой множественных действий. Но с системных позиций преступная деятельность предстает как совокупность действий, среди которых могут быть и общественно опасные, даже квалифицирующиеся в последующем как преступления. Но главное в том, чтобы преступная деятельность в целом приводила к преступному результату, а не была некоей суммой этих «отдельностей» в виде преступлений. Отдельные действия в составе единой деятельности как системные элементы могут и не носить преступного характера. Иначе незачем создавать некую преступную структуру, чтобы получить желаемый результат деятельности. В практике не редко имеют место факты, когда преступники в единственном лице в течение нескольких лет совершают до ста преступлений до первого их задержания, будь-то убийства, карманные или квартирные кражи и т.п. Если речь идет о преступной деятельности только как о сумме преступлений, то мы не можем говорить об ОПД. Деятельность осуществляется для достижения какой-то цели. Она имеет многоплановый характер (организационный, обеспечивающий, информационный и т.д.). ОПД осуществляется для получения сверхдоходов и других целей. Преступления же в ней – это средства, а не цель.
В ОП мы рассматриваем организацию процесса деятельности криминальной направленности. Структура такой деятельности будет состоять из цели, средств и результата, а не из суммы отдельных преступлений. В системном явлении эти элементы являются самостоятельными подсистемами. Это значит, что они могут иметь собственную структуру, состоящую из собственных системных элементов. Когда мы говорили о том, что в ОДКН все элементы носят криминальный характер, то имеется в виду, что любой системный элемент, или их группа, или все вместе могут иметь уголовно-правовую оценку. Организация деятельности криминальной направленности – это совокупность действий по решению организационных, технических, технологических, кадровых, финансовых и т.п. вопросов, многие из которых могут не носить криминальный характер. Но все они направлены на достижение общей конечной цели системы.
Если речь идет о ОПД, то в ней либо цель будет преступной, либо использоваться преступные средства, либо будет получен общественно опасный результат в виде преступления. Причем преступной может быть не конечная цель, а промежуточная для всего ОГКН либо для отдельного его структурного элемента как системы. Спектр используемых средств также достаточно широк, среди которых могут быть не все преступными. Аналогично обстоит дело с общим результатом. Он состоит из суммы результатов всех элементов системы или структурных подразделений организации. Если хоть один из них получил преступный результат, то общий результат становится преступным. Значит должен ставиться вопрос о криминализации использования, получения, изготовления, приобретения и т.п. средств, способов, методов реализации цели, либо конечный результат деятельности системы при наличии хотя бы одного факта причинения вреда законным интересам человека, государства, общества, являющегося ее элементом.
Как уже было нами показано, любая структура системы, особенно организационная, создается для достижения какой-либо цели. Для ОГКН целью является организация деятельности криминальной направленности, в результате чего получается какая-то определенная ОДКН. Конкретная организационная форма ОГКН создается для определенной организованной деятельности в зависимости от ее персонального состава, численности, контролируемой территории, природных, экономических, социальных и т.п. условий ее функционирования. Выше отмечалось, что каждый вид структурного образования ОГКН имеет свою цель, создается для выполнения определенных задач, ориентирована на достижение определенного результата.
Если речь идет об ОП, то каждый структурно-функциональный элемент ОДКН может получить, не только уголовно-правовую, но и иную правовую (административно-правовую, гражданско-правовую и т.п.) оценку, на основании которой может быть принято правовое решение.
Еще один существенный вопрос стоит в связи с ОП – это вопрос наличия причинно-следственных связей в действиях членов ОПГ. В соучастии этот вопрос закономерен, где важное значение имеет правильное установление причинной связи между действиями всех участников (физических лиц) преступления вместе и каждого участника в отдельности и наступившим результатом, который должен быть общим для всех участников. При этом действия каждого соучастника являются необходимой основой для осуществления своих действий другими участниками преступления и совершенное общественно опасное деяние является единым для всех, кто его совершал . Иными словами действия всех соучастников обусловлены и направлены на совершение конкретного преступления. Иное дело ОП, где функционируют организованные объединения криминальной направленности. В них помимо причинно-следственных связей существуют и другие (организационные, функциональные, коррупционные, связи состояний и т.п.) в соответствии законами диалектики. В рамках соучастия в соответствии с существующими доктринами и принципами уголовного права о других видах связи речь не может идти.
Системный подход и системный анализ закономерно ставит вопрос о наличии в ОП, кроме причинно-следственных связей, и иных видов связи. Предлагаемый институт организованности как бы узаконивает их. Организационные связи предполагают построение организационной структуры, функциональные – предусматривают выполнение типовых или конкретных функций по должности, коррупционые – связи с коррумпированными чиновниками, входящих в единую организованную систему, связи состояний – изменения, например, в социально-экономическом блоке влекут изменения в ОП и т.д.
Если ОГКН представляет собой систему, то отсутствие какого-либо ее элемента может не препятствовать достижению запланированной цели, т.к. либо этот элемент не нужен системе, либо ее функции выполняют другие элементы. Кроме того, ОГКН как элементы системы или структурные подразделения организации функционируют, как правило, разновременно и разнотерриториально. Так управленческие, кадровые, обеспечивающие и т.п. функции осуществляются в разное время, на разных территориях по отношению к результатам основной деятельности ОКГН, для осуществления которой создавалась данная организованная система. При этом современные ОКГН имеют множество направлений основной «производственной» деятельности, участие в которых чаще всего не создает феномена совместности в совершении конкретного общественно опасного деяния. Речь в данном случае идет об организованной деятельности определенной направленности, т.е. деятельности большого числа ее участников, разнохарактерного, разновременного и разнопространственного плана, требующего управляющего воздействия для достижения определенного результата.
Как видим, в ОДКН присутствуют иные, чем в соучастии, признаки, показывающие сущность ее как одного из необходимых элементов ОП.

4.3. Уголовно-правовой анализ организованного управления
криминальной направленности

Специалистами в области уголовного права правомерно ставится вопрос об уголовно-правовой оценке криминального управления как самостоятельного деятельностного фактора ОП . Поэтому в нем важно определиться с понятием «лидерство», «управление» и «руководство». К сожалению, в теории уголовного права и следственно-судебной практике эти понятия чаще всего отождествляются, в результате чего уголовная статистика об ОП «пополняется» все новыми и новыми статистическими данными об ОПФ, чаще всего организованных преступных группах, многие из которых только внешне напоминают различного вида ОПФ. В подавляющем числе случаев – это преступные группы, в которых проявляется социальный институт лидерства. Хотя в нем и проявляются элементы управления, но в целом оно не относится как к элементу организации, свойственной организационному структурному образованию. В криминалистических исследованиях некоторые авторы, рассматривая лидера как организатора преступной группы и совершаемых ею преступлений, отмечают, что понятие «лидер» шире, чем понятие «организатор» и более полно отражает фигуру руководителя группы . Лидер же – это несколько иная фигура, чем организатор и руководитель.
В этой связи следует напомнить, что управление представляет собой процесс, позволяющий стабилизировать управляющую систему, сохранить ее качественную определенность, поддержать ее динамическое равновесие со средой и обеспечить достижение того или иного полезного эффекта. «Процесс управления есть не что иное, как упорядочение системы» . Посмотрим, как названные понятия описываются некоторыми социальными науками.
Например, в социальной психологии эти понятия не тождественны, хотя и связаны между собой. Общим для них является то, что они обозначают координацию индивидуальных усилий, организацию их в единый коллективный процесс, направленные на достижение групповой цели. Однако лидерство – это управление групповым процессом на психологическом уровне, а руководство – социальном. Лидерство рассматривается как преимущественно психологический по своей природе феномен, спонтанно возникающийся в системе неформальных (неофициальных) отношений людей и вместе с тем выступающий средством психологической организации отношений этого типа, управления ими . В малой группе в основе лидерства лежит процесс межличностного влияния наиболее влиятельного члена группы на остальных членов в групповых интересах или целях. Такое влияние осуществляется на психологическом уровне, психологическими методами.
Лидер – член группы, добровольно принимающий на себя значительно большую меру ответственности в достижении групповых целей; наиболее полно в своем поведении отвечающий групповым ценностям и нормам, проявляющий при этом по сравнению с остальными членами более высокий уровень активности . Лидер не имеет формализованной власти над другими членами группы. Он путем убеждения изменяет их поведение на основе изменения установок, мотивации, эмоций, знаний, отдельных личностных черт и т.п., т.е. психологическими методами, а не административными, ориентирует людей на решение стоящих перед группой задач. Лидер получает в силу своих личностных особенностей и с согласия членов группы возможность влиять на них. Социальное влияние может быть принуждающим (основное средство давления – возможное наказание за отказ подчиниться); вознаграждающим (средство давления – вознаграждение за согласие подчиниться); легитимным (предписываемым законом); информационным и экспертным (основанным на убеждении в компетенции источника влияния); референтным (основанным на идентификации объекта влияния с ее субъектом) .
В отличие от лидера руководитель какого-либо объединения всегда выступает посредником социального контроля и административно-государственной власти. Руководство, осуществляемое им, рассматривается как преимущественно социальный по своей природе феномен, регламентировано функционирующий в системе формальных (официальных, служебных) отношений людей с целью упорядочения, организации этих отношений, управления ими для решения групповых задач . Основу руководства составляют полномочия власти, выраженные через отношения «руководитель-подчиненный». Психологически власть руководителя осуществляется посредством влияния, реализуемого с опорой на полномочия в соответствии с полученным статусом или выполняемой ролью.
В то же время не исключается трансформация лидерства в руководство и обратно, либо сочетания в официальной социальной группе или организации совпадения лидерства и руководства. Так, в преступной группе лидер может быть одновременно организатором преступления; в криминальной среде всегда имеются лидеры-вдохновители криминальной идеологии, одновременно являющиеся руководителями организованных преступных групп, преступной организации (преступного сообщества). Это особенно наглядно проявляется в традиционной уголовной среде. Лидер в группе в социально-психологическом смысле – это наиболее инициативный и активный член группы; в административном – руководитель по должности; управленческом – организатор какой-либо деятельности. Исполняемая роль зависит от степени и уровня организованности той или иной социальной общности.
Лидерство – это характеристика психологических, руководство – социальных, а управляемость – управленческих отношений в той или иной социальной группе.
В уголовно-правовом смысле лидер может исполнять различные роли (лидера, организатора, руководителя) порознь или одновременно. В зависимости от них его действия или деятельность по управлению должны квалифицироваться соответствующим образом. В простой группе он может выступать в качестве соисполнителя коллективного управления; в группе по предварительному сговору – организатора преступления; в организованной преступной группе – руководителя группы и/или организатора преступления; в преступной организации – организатора, руководителя организации и/или организатора (руководителя) преступной деятельности, в преступном сообществе – организатор (руководитель) сообщества и/или руководитель управленческой деятельности.
Поэтому необходимо также отличать влияние лидера на членов группы от организаторской и управленческой деятельности организатора (руководителя) внутри организованной группы или организации.
Лидерство в группе характеризуется эмоциональной потребностью в принятии решения и ответственности за его исполнение. Организаторская функция лидера проявляется прежде всего в вовлечении в группу новых членов, в выполнении властной роли против воли других членов группы.
В правоприменительной практике часто стоит вопрос об уголовно-правовой оценке понятия «преступный авторитет», пределах его власти, содержании этой власти, реализации воли преступного сообщества . В социальной психологии считается, что нельзя отождествлять понятие лидера и авторитета. Лидер может выступать как авторитет, но не всякий авторитет означает лидерские возможности его носителя. Лидер должен организовывать решение какой-то групповой задачи, авторитет такой функцией не выполняет, он просто может выступать как идеал .
В криминологической литературе дается представление о криминальной иерархии, к которой относятся многочисленные категории профессиональных преступников, под определенными названиями, принятыми в уголовной среде. Так, «воры в законе» - это лица, получающие такое название (чаще оно идентифицируется с криминальным званием, т.е. наличием определенных полномочий в криминальной среде) на специальной воровской сходке, как правило неоднократно судимые и глубоко усвоившие криминальную субкультуру. Они занимают высшую ступень в криминальной иерархии и должны обладать организаторскими способностями и преступным опытом; авторитетом среди профессиональных преступников и др. На ступеньку ниже в этой иерархии стоят «авторитеты» – это профессиональные преступники, занимающие определенное положение в уголовной среде, пользующиеся в силу разных причин и обстоятельств признанным авторитетом. Эта категория условно дифференцируется на две группы. Первую группу составляют приближенные к «ворам в законе», вторую – наиболее удачливые и материально обеспеченные профессиональные преступники разных мастей со своим окружением, принимаемых за группировку. Но они не осуществляют самостоятельно руководящие функции, а могут назначаться «ответственными», «смотрящими», «положенцами» и т.п., выполняя тем самым отдельные управленческие функции. Эти названия больше относятся к качественной характеристике криминальной личности, чем управленческой деятельности. Поэтому они не относятся к категории организаторов, руководителей или лидеров ОПФ с самостоятельными управленческими функциями в полном объеме.
Как отмечается в специальной литературе, основная функция руководителя в терминах теории организационного поведения формулируется так: выполнение поставленной задачи посредством других людей, т.е. через стимулирование и управление их действиями .
При рассмотрении ОУКН важно уяснить, что речь идет о специально организованном управлении как специфическом технологическом процессе управления присущем криминалитету. Это предполагает познание взаимосвязи процессов управления и организационных структур управления. При этом иерархия является неотъемлемой чертой организационного управления, т.е. управления посредством образования организационной структуры разного уровня управления (от двух до многоуровневой).
Процесс управления можно рассматривать с разных точек зрения: как набор или совокупность последовательных операций, как последовательность выполняемых работ, как процесс принятия управленческих решений, как процесс выполнения функций управления, как информационный процесс .
В зависимости от типов и видов организационных структур ОГКН, уровней управления и т.д. процесс управления будет представлять собой одно из перечисленных ее определений. В организованной преступной группе управление можно рассматривать как совокупность последовательных операций. Подобная совокупность будет наблюдаться при совершении организованного преступления. В преступной организации управление представляет собой как процесс принятия решения, в преступном сообществе – процесс выполнения самостоятельных функций управления, в транснациональных преступных корпорациях и им подобных преступных образованиях управление предстает в виде информационного процесса. В каждом конкретном случае управление предстает как самостоятельный социальный процесс, стоящий как бы в одном ряду с производственным процессом.
Можно ли считать, что при совершении преступления управление входит в объективную сторону состава преступления? Или это самостоятельное антиобщественное деяние, требующее самостоятельной уголовной ответственности? Ответив на эти и другие подобные вопросы, мы можем решить вопрос о привлечении руководителя (организатора, «управленца») ОГКН к уголовной ответственности за управленческую (руководящую, организаторскую) деятельность, т.е. особый вид преступного деяния (преступной деятельности) как самостоятельного явления (процесса) криминальной направленности.
Для этого напомним, что управление свойственно организованной системе и представляет собой управляющее воздействие вышестоящей организации, а также органов управления присущих самой системе. Поэтому процесс управления выступает как централизованное управление и как самоуправление. Централизованное управление осуществляется извне, а самоуправление – внутри организованной системы собственными органами управления. Как известно суть процесса управления состоит в достижение запланированной цели, запланированного результата. В связи с этим целенаправленное управление будет включать в себя два самостоятельных действия: определение целей и задач, а также разработку технологии достижения их результатов. Тем самым, процесс управления начинается с действий по постановки цели (целей) и выработки задач по их достижению. В сложных многоуровневых организованных системах в процессе управления выделяются самостоятельные функции как результат дифференциации целенаправленных управляющих воздействий, разделение и специализация труда в сфере управления .
Исходя из целей настоящего исследования, процесс управления можно представить как процесс проявления власти субъекта управления над объектом управления. Тогда уголовно-правовой проблемой становится механизм проявления власти. Что является основанием уголовной ответственности для участников управленческого процесса? В какой степени несут ответственность субъекты того или иного уровня и вида управленческого процесса? Подобных вопросов возникает множество, ответы на которые невозможно дать одномоментно. Обозначим только некоторые из них.
Важнейшим свойством ОП является криминально-властный характер управления, что отличает ее от групповой преступности, где управление как властное проявление лица, занимающего определенный статус в криминальной иерархической структуре, отсутствует.
Феномен власти является многоплановым явлением и пронизывает все сферы нашей жизни, поэтому изучается многими науками. В настоящем исследовании власть интересует нас с психологической точки зрения на уровне межличностного и организационного взаимоотношений. В самом общем виде власть предстает как способность влиять на поведение людей вопреки их воли. Иными словами, власть вязана с принудительным изменением поведения, выступая некой силой, вызывающей поведение, которое невозможно в ее отсутствии . Мы уже отмечали, что поведение человека связано с удовлетворением его потребностей. В межличностных отношениях двух и более лиц власть проявляется в способности изменить поведение другого лица путем контролирования его потребностей. Если человек может самостоятельно контролировать удовлетворение своих потребностей, то он свободен от власти других людей. В этом случае в межличностных отношениях власть одного лица над другим(и) отсутствует.
На чем же основано принуждение власти и почему индивид вынужден следовать нежелательному для себя акту поведения? Основанием власти принято считать те средства, с помощью которых субъекты власти воздействуют на объекты власти для решения поставленных задач. Наиболее распространенными из них являются: вознаграждение, насилие, формальное положение, использование знаний, регулирование информацией. Они являются основаниями для различных видов власти: власть поощрения, власть насилия, должностная власть, экспертная власть, референтная власть, информационная власть. По отношению ко всем остальным властным основаниям в организационном поведении базовым является должностная власть, которая автоматически обеспечивает субъекта власти другими видами власти. В использовании власти используют такие тактические приемы, как запугивание, лесть, референтность, самореклама, превосходство, услужливость, виновность, демонстрация и др. С психологической стороны большинство людей обладают потребностью к власти: от влияния, способности вызывать у людей сильные эмоции – страх, восхищение, гнев и т.д. до распоряжения ресурсами и руководства людьми, влияя на их чувства, отношения и поведение.
Вопрос власти напрямую связан с вопросом типа поведения или деятельности в криминальной среде: организованный или неорганизованный. Если они организованы, то власть в ней принадлежит «должностному» лицу, т.е. назначенному вышестоящей криминальной организацией, например преступной организацией (преступным сообществом). Такому лицу предоставляется право регулировать доступ к ресурсам остальных членов ОГКН. Чем больше масштаб, объем, география, ассортимент, сложность ресурсов, тем выше должность в криминальной иерархии, а значит и возможность направлять деятельность (действия, поведение) для решения стоящих перед ОГКН задач. Такое лицо обладает организационной властью, с помощью которой он организует организационное поведение.
В неорганизованной криминальной среде существуют групповые формирования, где лидер регулирует поведение остальных членов путем влияния своего авторитета на них. Такой лидер не является руководителем или организатором. Он обладает только ресурсом доверия к нему. Распределение лидером имущества, добытого преступным путем, основано на доверии, а не в связи с «должностью». Для уголовно-правовой оценки формы поведения (организационного или группового) важно определить наличие власти: организационной или авторитетной. Организационная власть – это признак организационного построения социума (организованной группы, организации). В рамках соучастия ее сложность хотя и проявляется в виде распределения ролей, но она не может быть в форме их организационного построения. Преступления, совершаемые с таким соучастием, представляют собой набор деяний свободных в выборе варианта поведения прествпников. В организационном преступном поведении такой свободы нет. Лицо исполняет свою роль под организационным принуждением, под страхом потерять свою «должность», на которой он получает определенный доход, а не просто уважение лидера и своей доли от имущества, полученного преступным путем. Поэтому в рамках сложного соучастия целесообразно ввести в уголовный закон понятие «лидера» взамен фигуры организатора и соответствующим образом квалифицировать его действия.
Управление в отличие от воздействия в виде влияния является специально организованным действием одного лица или коллектива людей. Оно существует только в организованных социальных системах, к которым мы относим разные формы ОГКН. Нас интересует прежде всего социально-психологический компоненты механизма управления, необходимые для субъективного вменения вины субъекту управления, которая сама относится к категории психологической. В социологическом аспекте управление – это прежде всего превращение индивидуальной цели в общую цель. В неструктурированной группе или даже в структурированной группе, например, группа лиц по предварительному сговору, коллективный характер общей цели возможен на стадии обсуждения основных направлений будущей деятельности. Однако трудно себе представить общую цель как сумму индивидуальных целей. Только индивидуальную цель можно превратить в главенствующую, а затем в общую цель, если она базируется на организационном процессе, которым является организационная власть, выступающим главным условием создания организации. Тем самым, создание ОГКН начинается с организации власти в ней.

4.4. Институт организованности в уголовном праве

Трудно согласиться с теми авторами, которые признают необходимым введения в уголовное право понятия «сорганизованность», хотя и в рамках соучастия как одну из его разновидностей. В соучастии речь идет о совершении преступления, т.е. совместном участии группы людей в каком-либо преступном деянии. Что же в таком случае у соучастия и сорганизованности будет родовым понятием? Группа? Деяние? Преступление? Конечно, нет.
Соучастие – это совместность участия в чем-либо равнозначном, однопорядковом действии (деятельности). Организовать же означает проведение разносторонних и разнохарактерных действий: объединить людей в одно целое, совершить разные действия как единый процесс, осуществить руководство ими как единым целым. В соучастии и организованности происходит взаимодействие группы людей по поводу чего-либо, но в разных формах и разными способами. Как самостоятельные явления соучастие и организация должны иметь разные формы и разное содержание. В институте организованности формой будет организация как родовое понятие для различных ее видов в зависимости от способов, характера, уровня организовывания социальной группы (организации), их деятельности и руководства ими. Содержанием же будет организация как явление, процесс или состояние. Формой соучастия будет группа людей, объединенная для совместного преступного деяния, содержанием – действия, направленные на объединение этих людей и получение общего для всех результата. Тем самым мы говорим о разных явлениях и процессах.
Организация представляет собой иную форму связей и отношений между людьми в процессе их взаимодействия, чем просто участие в общем для них деле. Организованность в преступности проявляется в организации преступления, преступных группировок, преступной деятельности и преступного управления (руководства).
Организованное преступление – это преступление запланированное, заранее продуманное, предумышленное . Организованное преступление – одна из форм проявления организовывания преступного деяния. Ее содержанием будут действия по организации процесса подготовки, совершения и сокрытия следов преступления. Как справедливо замечает А.И. Долгова, организованное преступление может совершаться как отдельным человеком, так и группой лиц. В криминологии группа лиц может выступать коллективным субъектом, который она назвала обобщенно как «организованное преступное формирование» .
Организованное преступление с рассматриваемых нами подходов (социологического, системного и др.) тесно связано с такими категориями как действие, поведение, деятельность. Они отражают взаимодействие человека с природой, в т.ч. социальной, и должны быть осознанными. Выше уже говорилось, что они соотносятся как единичное (действие), особенное (поведение), общее (деятельность). Единичность действия проявляется в его неповторимости, единичной характеристике, которая не распространяется на автора. Множество единичных действий содержит нечто особенное, что характеризует поведение.
Посредством действия человек вступает в контакт с окружающим миром с осознанием необходимости это сделать в целях удовлетворения своих потребностей в соответствии со своими способностями и внутренне усвоенными нормами. Потребности (нужда в чем-либо), способности (способ совершения действия, внутренние нормы (информация, правила, законы, предписания) в совокупности представляют собой структуру естественного сознания как системы. Потребности, способности, нормы могут находится в соответствии либо не в соответствии друг с другом. Последнее проявляется в зависимости от степени несоответствия в состояниях по нарастающей: противоречие, проблема, конфликт, столкновение, катастрофа. Осознание человеком окружающего мира приводит к изменению его естественного сознания, элементов структуры, т.е. потребностей, способностей, внутренних норм. Модель перехода от естественного сознания к осознанию – это переход от «хочу» (потребность), «могу» (способности), «должно быть» (норма) до «для чего?» (цель), «что?» (содержание), «как?» (методы).
Процесс осознания соединяет два состояния: внутреннее (идеи) и внешнее (реальность). Приведение их в соответствие в собственном сознании обеспечивает осознание собственных действий. Технология осознания своих действий человеком происходит следующим образом. Вначале формулируется цель как осознанная потребность и прогнозируется результат по ее удовлетворению. Для этого производится продукт в меру имеющихся способностей, который потребляется в меру имеющихся потребностей, затем производится равноценный обмен под контролем совести. При этом осознанные действия вначале обдумываются, затем обговариваются, потом совершаются. После этого достигается поставленная цель. В результате осознанного действия происходит изменение в сознании. Индивид обретает свойства личностные и занимает позицию личность. Такая последовательность обязательна при осознанном действии, проявляется как системное свойство организации процесса взаимодействия с природой, обществом.
Как видно, технология осознанного поведения состоит из формулирования цели, прогнозирования и достижения результата. Сам технологический процесс состоит из мысли, слова, действия .
Представленное выше подробное описание осознанного действия распространяется на поведение и деятельность. Действия бывают самые разнообразные. Вместе с тем, их объединяет нечто особенное, специфическое, которое замечается и становится поведением человека. Характеристика множества действий человека становиться характеристикой его поведения. Поведение, так же как и действие, обусловлено занимаемой личностью позицией, т.е. пониманием собственных функций, воздействием осознанных мотивов. В структуре поведения важным элементом являются способы, методы совершения действий, их соответствие окультуренным нормам.
Поведение соотносится с деятельностью как особенное с общим. Все, что характеризует деятельность, распространяется как общее на поведение, а поведение, будучи особенным, вносит в деятельность собственное разнообразие, влияя на ее результат.
Понятие «поведение» отличается от понятия «действие» повторяющейся особенностью и целостностью, которая предполагает единство духовного, социального и биологического в каждом субъекте (единичном и коллективном).
Таким образом, поведение – это совокупность действий, социально значимых, осознанных, обладающей характерной для их автора особенностью, повторяющей в разных действиях .
Действие, поведение и деятельность человека, группы людей, общества нас интересует в связи с объединением их в организацию в широком смысле слова. Объединение людей является организацией тогда, когда его жизнедеятельность организована по некоторым правилам, общим для всех. Отсюда мы рассматриваем действие, поведение, деятельность под воздействием организации. Организованное действие, организованное поведение, организованная деятельность – это те из них, которые заданы, созданы, учреждены организацией. К их рассмотрению мы подходили с позиций системного подхода, т.е. рассматривали организацию как систему со всеми присущими ей признаками.
Напомним, что целостность системы «организация» заключается в учете всех ее элементов. Если учтены не все элементы системы, то такая система не будет организацией. Единство системы «организация» состоит в ее предназначении, в котором каждый элемент функционально необходим, тем самым обеспечивает функционирование системы. Всякая организация – подсистема, элемент системы более высокого порядка. Ее место в такой системе определяется ее позицией, т.е. пониманием своего предназначения, из которого формируются функции. Функции обусловливают цели, содержание, методы деятельности, результатом которой является некий продукт. Функции определяют структуру, а структура обеспечивает реализацию функций. Позиция организации является устойчивой, если она рассматривается как система и как подсистема вышестоящей системы. Организация с устойчивой позицией является системой самостоятельной, самоорганизующей.
Поведение в организации будет называться организационным, т.е. специально организованным организацией. Организационное действие – это действие, заданное организацией. Если действие исходит от человека, состоящего вне организации, то оно не будет организационным. В случае, если лицо самоорганизует свое действие, поведение, деятельность, то о нем говорят как об организованном, целеустремленном человеке. Когда говорят об ОП, то имеют в виду организационное действие, поведение, деятельность, т.е. такие, которые совершаются от имени организационной структуры ОПФ как системы. Отдавая дань устоявшемуся термину «организованная», будем его использовать его в качестве прилагательного к различным организационным формами.
Интерпретируя изложенное, с точки зрения уголовного права можно сказать, что организованное преступление – это осознанное целенаправленное управляемое общественно опасное деяние, подпадающее под действие уголовного закона; организованное преступное поведение – это управляемая совокупность организованных преступлений и иных осознанных действий, создающих условия для их совершения; организованная преступная деятельность – это организация целенаправленного преступного поведения.
Субъектами организационного поведения является личность, группа и организация как субъект общности, общества и мирового сообщества.
Личность в ОП действует не сама по себе, а от имени организационной структуры некого объединения людей, которую мы обозначили аббревиатурой ОГКН. Как и в любой организации, личность в ней рассматривается как ее неделимый элемент. Она характеризуется занимаемой позицией, мотивацией своих действий, соблюдением норм организации, способами действий и личным вкладом в общий результат.
Применительно к институту организованности личность осознает свою причастность к организационной структуре, действует в рамках или от имени организации и своими действиями (а не бездействием) приумножает общий для организации результат, вместе с другими повышая ее результативность.
С субъективной стороны, личность организационного поведения как участник ОГКН осознает, что является ее членом, т.е. признает устав (или неписаные правила) и требования, которые предъявляются к нему; знает, что вместе с другими состоит в организации, для участия в деятельности которой добровольно дала согласие.
Такая личность предвидит возможность или неизбежность наступления от ее действий общих для ОГКН общественно опасных последствий в процессе ее функционирования. При этом как член ОГКН желает их наступления, а если даже не желает, то сознательно допускает эти последствия либо относится к ним безразлично.
С объективной стороны подобная личность вместе с другими членами ОГКН участвует в организованной преступной деятельности путем исполнения своих обязанностей в соответствии с позицией и ролью в ней, которые ему организационно предписаны.
В отличие от соучастия особенностью при организованности является исполнение лицом своих обязанностей в качестве члена ОГКН как организации, к которой он относится. Именно осознанные действия по исполнению своих обязанностей согласно занимаемой позиции в организационно оформленной структуре любого типа группировки криминальной направленности является важным обстоятельством для признания лица ее участником. Не может нести уголовную ответственность лицо, которое только числилось, например, в списке членов ОГКН, не совершая при этом никаких осознанных действий в ней или от ее имени.
Объектом посягательств криминальной направленности будут те общественные отношения, на которые посягает ОГКН в процессе своего создания, функционирования или прекращения своей деятельности и существования.
Личность как член ОГКН обладает всеми признаками субъекта преступления, предусмотренными Общей частью Уголовного кодекса.
Этими же признаками, обладает группа как субъект организационного поведения. Именно в группе как в первичном коллективном образовании проявляет себя личность. Любая организация, в т.ч. ОГКН, состоит из групп и подобных коллективных образований. Группа имеет внутреннюю структуру и может рассматриваться как организационная система со своими элементами и связями. Структурирование группы может осуществляться по разным основаниям в зависимости от структуры организации. Формальная структура определяется предназначением группы в организации и распределением функций между ее членами для наиболее полной реализации своего предназначения.
Группа, объединяющая людей для общего дела, содержит в своей деятельности осмысленное производство того или иного продукта. Группа объединяет в себе материальное, интеллектуальное и эмоциональное составляющие производимый продукт. Таким образом, складывается единое целое, в котором есть единая позиция, общие для всех членов группы цели, объединенное содержание и освоенные всеми способы деятельности. Группа как единое целое предполагает уровень осознанности действий, свойственному как единому организму.
Группа может рассматриваться как самостоятельная система, элементами которой являются субъекты какой-либо профессиональной деятельности с разнообразными связями. Характер этих связей определяет внутреннюю структуру группы и степень несвободы отдельной личности. Каждый индивид, вступая добровольно в такую группу, соглашается на определенные ограничения, в которых его свобода регламентируется требованиями определенной степени соответствия другим элементам группы (системы). Цель группы складывается из направленности интересов, потребностей, мотивов ее членов. Группе присущ коллективный тип мышления. Это значит, что хотя и отсутствует коллективный мозг, однако современный процесс социализации порождает различные способы коллективной мыследеятельности, который хотя и приводит к коллективному, но все же единому сознанию, осознанию себя как целого.
Группа в организационном отношении подчинена организации. Свои цели она формирует исходя из целей организации, в состав которой она входит. Она применяет методы, присущие организации в целом. Конечный результат деятельности группы является частью общего результата. Группа обладает некоторой степенью свободы деятельности, но в той мере, которая не угрожает целостности организации. В рамках этой свободы группа занимается самоорганизацией. Процесс самоорганизации происходит в рамках потребностей и интересов группы. Чрезмерная самоорганизация может привести к самоизоляции и в конечном итоге к отторжению от организации.
Все эти обстоятельства в отношении группы необходимо учитывать при оценке степени, типа и уровня организованности ОГКН. Это значит, что организованная преступная группа вместе с другими подобными коллективными образованиями может находиться в одном организационном пространстве некой организации, входить в какую-то форму ОГКН (банда, незаконное вооруженное формирование, террористическая организация и т.п.). Но такая же организованная преступная группа может действовать самостоятельно, иметь свое организационное поле. Это означает, что та же банда организационно может являться не только организованной преступной группой (как это предусмотрено УК РФ), но и преступной организацией, преступным сообществом. Банда отличается от других форм ОПФ только признаком вооруженности, а не самой формой организационного построения. Поэтому банда по признаку организованности может быть привлечена к уголовной ответственности как коллективный субъект преступления, в том числе как коллективный участник преступной организации или преступного сообщества (помимо нападений).
Введение законодателем такого базисного признака организованной преступной группы как устойчивость преступной организации (преступного сообщества) входит в явное противоречие с данными научными категориями, разработанных рядом социологических наук, дисциплин и теорий, в частности организационной психологией. В организационной психологии устойчивость рассматривается как один из признаков организации, а сплоченность – группы. К тому же близким к сплоченности состоянием группы является совместимость. При этом, для характеристики сплоченности используются два подхода: эмоциональный и деятельностный. Это дало некоторым исследователям связать процесс групповой сплоченности с формированием различных уровней ее структуры, среди которых выделяют: 1. Уровень совпадения эмоциональных привязанностей, на котором представлены непосредственные эмоциональные взаимоотношения индивидов в группе. 2. Уровень совпадения ценностных ориентаций, обусловленных процессом совместной деятельности, при которой отношения строятся не столько на основе привязанности ил антипатий, сколько на основе сходства ценностных приоритетов. 3. Уровень полной включенности в совместную деятельность, на котором индивиды разделяют цели групповой деятельности, а мотивы их поведения связаны с принятием ценностей более общего и высокого уровня объединения людей, чем группа.
Обозначенные уровни выступают как основные стадии развития группы и ее структурные компоненты. При этом основным фактором формирования сплоченности выступает не эмоциональные привязанности, не общение как таковое, а именно совместная групповая деятельность . Тем самым, сплоченность как групповая характеристика не может выступать в качестве ее системообразующего признака в уголовном праве ни для организованной преступной группы, ни для преступной организации (преступного сообщества). Для последних, наоборот, системообразующим признаком является устойчивость, тот признак, который законодатель приписал организованной преступной группе. К тому же, признаки устойчивости несколько иные, чем они даны в разъяснениях Верховного Суда РФ. Устойчивость так же, как и сплоченность, явление не постоянное. Устойчивость присуща только моменту равновесия системы, между ее образованием и отмиранием или реорганизацией. Первым и необходимым условием создания организации является не столько общая цель, сколько сила, способная придать какой-либо индивидуальной цели статус общей. Такой силой выступает организационная власть как процесс, обеспечивающий устойчивую приоритетность общей цели над индивидуальными целями использующий для этого широкий набор организационных средств, включая насилие. Закрепление право на организационное насилие в законодательстве придает ему легальность. Соответственно не закрепленное в нормативно-правовых актах такое насилие является не законным, за применение которого субъект такого насилия (индивидуальный или коллективный) подлежит юридической ответственности, в т.ч. и уголовно-правовой.
Коллективным субъектом организационного поведения выступает также организация какой-либо общности, объединенной по любому объединяющему людей признаку (партийному, профессиональному, территориальному, национальному и т.п.). Организация не существует изолировано от общества. Она часть общества, только организационно от деленная от него. Ее свобода ограничена внешними связями, наиболее тесные и значимые среди которых – связи с регионом, территорией, сферой деятельности, национальными традициями и т.д. Это внешние условия, влияющие на процесс и результат деятельности организации. В данном случае организационное поведение рассматривается как свойство организации по отношению к системам более высокого порядка – общности, общества, мирового сообщества, в которых организация является их элементом. Тогда ее создание, организационное построение, функционирование будет обусловлено перечисленными объединениями. Связи с ними будут выступать условиями для организации, в соответствии с которыми она строится и функционирует.
Общество как системное явление состоит из множества подсистем, в том числе общностей, объединенных по какому-нибудь из названных выше признаков. Сама организация одновременно может быть подсистемой многих общностей. В пределах этих общностей или какой-либо одной организация взаимодействует с подобными себе организациями. Тем самым, например, ОГКН в форме преступной организации взаимодействует с другими преступными организациями в городе, регионе или республике. Будучи чаще всего мимикрируемой в официальные структуры (юридические лица) преступная организация вынуждена взаимодействовать с органами власти, общественными объединениями, производственными структурами и т.д.
Регулятором взаимодействия различных организаций является жизнедеятельности, жизнеспособность общности. Для устойчивой жизнедеятельности ОГКН как организационный субъект вынуждена стремиться к бесконфликтному существованию среди других подсистем общности путем внутренней саморегуляции, приведения в соответствие потребностей, способностей и норм той или иной социосистемы. Основой взаимодействия организаций является равноценный обмен совокупным продуктом, под которым понимается интеграция материальной, интеллектуальной и эмоциональной составляющих.
Организация как коллективный субъект организационного поведения вбирает в себя все особенности территориального, национального, природного и т.п. компонентов внешней среды функционирования организации. Эти особенности накладывают отпечаток на цели, задачи, функции, методы функционирования организаций. К тому же цели, задачи, функции, методы организации выстраиваются в русле общих целей, задач, функций, методов вышестоящей системы – той или иной общности (профессиональной, территориальной, национальной и др.), не противоречат им, находятся в соответствии с ними как основы бесконфликтного существования. Критерии деятельности организации включают требования вышестоящей системы. Эти требования направлены на сохранение системы, укрепление внутренних связей, в конечном счете – сохранение целостности системы – общности, ее самоорганизацию, установление внутреннего порядка, преодоление хаоса.
Для ОГКН данные посылки в уголовно-правовом смысле означают, что цель организации (как и группы в организации) формулируются вышестоящей системой. Под эту цель и создается та или иная организационная форма ОГКН. Поэтому, если банда создается по типу самостоятельной группы, то цель нападения формулируется внутри группы, исходя из потребностей, интересов, в большей степени эмоционального состояния ее членов. Такая группа (банда) не может быть отнесена к организованному типу. Поэтому, например, ответственность членов такой группы за создание банды, как это сформулировано в ст. 208 УК РФ, наступать не может. Они привлекаются к уголовной ответственности за совершение организованного преступления в составе группы по предварительному сговору. Преступление считается совершенным организованно, если имеется цель совершения преступления, распределены роли между участниками общественно опасного деяния, в том числе выделена роль организатора (руководителя) этого деяния. Организатор такого преступления (им может быть и лидер этой группы) инициирует цель совершения преступления, подбирает участников, получает их согласие на участие в такой акции, распределяет между ними обязанности по исполнению задуманного, определяет объект преступления. Руководитель планирует совершение преступления; принимает решение на его совершение, назначая место, время, способ совершения каждого конкретного преступления, способы взаимодействия, обеспечивая орудиями преступления, определяя результаты действий каждого и конечный результат всей группы, создает условия безопасности для участников преступления, распределяет вознаграждение между ними, поддерживает дисциплину во время реализации общественно опасного деяния. Таковы необходимые перечни операций организатора и руководителя для признания их такими, в связи с привлечением к ответственности за выполнение названных ролей.
Банда (как и другая форма ОГКН) может выступать как структурный элемент какой-либо организованной системы. Тогда она может признаваться организованным формированием (любого уровня и формы управляемости), если она имеет заданную такой системой цель. В связи с нею банде определяются задачи и функции по их выполнению; создается структура с необходимым набором позиций и ролей, для наполнения которой определяется количественный и качественный состав исполнителей; вырабатываются нормы поведения; определяются критерии эффективности и показатели деятельности; разрабатывается система поощрений и наказаний. По уровню и форме управляемости такая организованная группировка (образование) может быть типа группы, организации, общности, общества.
Это означает, что организация помимо общности также является субъектом общества в целом. Каждая организация участвует в общественном производстве в той или иной форме и способе деятельности. Общество как система более высокого порядка может рассматриваться состоящим из элементов и связей между ними. Эти связи для каждого отдельного элемента внешние и являются требованием к их соблюдению. Все связи подчиняются главному требованию – соответствовать целям вышестоящей системы – общества. Рассматривая общество как его сознание (общественное) и бытие (жизнедеятельность), выделяют главные связи: взаимообусловленность, взаимодействие, взаимозависимость, которые регулируются стремлением к соответствию в сознании и бытие.
Общественное сознание как интегрированное отображение потребностей, норм и способностей в деятельности людей, групп, классов, слоев, общества в целом. Общественные потребности жестко регламентируют личностные. Определяя уровень жизни, они влияют на общественные нормы (законы, правила, критерии деятельности), сдерживают или развивают способности, способы взаимодействия с окружающим миром. В существующей атмосфере общественного сознания находится каждая организация. Ее потребности интегрально выстраиваются в общую систему потребностей, которая корректирует их. Ее внутренние нормы не должны противоречить общественным нормам, а способы деятельности должны соответствовать экологической культуре, не вредить окружающей среде и здоровью людей. Поведение организации в обществе определяется ее позицией, пониманием собственного предназначения, убеждениями. Из них складывается принятие решений (самоопределений), в конкретных ситуациях, они влияют на выбор правил, норм, критериев и способов деятельности, обусловливают результат. Любое общество формирует собственное общественное сознание. Организация, вступая в контакты с другими организациями, проявляет свое организационное поведение: производит обмен продуктом с другими организациями, вырабатывает общие нормы для общения, единые способы производства и т.д.
Сознание общества реализуется через его жизнедеятельность. Она есть интегральная совокупность жизнедеятельностей организаций. Ее составными частями являются состояние, культурный образ и деятельность. Организация как коллективный субъект осознает свою деятельность, соотносит ее с той культурой, в условиях которой функционирует. Зависимость организации от общества, от той субкультуры в которую она погружена, определяет степень ответственности общества, государства как механизма управления обществом.
Если организация находится в системном общественном пространстве, в котором тенденции предсказуемы, связи динамичны, взаимодействия нормированы, функционирование направлено на производство и потребление, развитие – на обмен (реализация произведенного продукта, приобретение востребованного), то ее жизнедеятельность устойчива. Внутренние системы организации работают по тем же принципам.
Современные организации все больше становятся субъектами мирового сообщества. Как уже отмечалось, система является устойчивой, если внутренние несоответствия не разрывают связи, если конфликты разрешаются, столкновения предотвращаются. Внутренние связи, допуская определенную степень свободы, устанавливает требования к подсистемам, нарушение которых приводит к изменению системы, угрожает ее устойчивости. В связи с этим требования мирового сообщества являются обязательными для выполнения, ибо обеспечивает безопасное существование всей планеты. Различный уровень развития цивилизаций планеты как подсистем общей системы – мировое сообщество, создает непонимание и даже конфликты. Проблемы мирового сообщества получили название глобальных проблем, которые требуют своего разрешения, для чего создаются многочисленные организации. Эти проблемные ситуации возникают во взаимодействии человек – общество, человек – природа, общество – природа.
Чтобы отдельные страны и организации могли участвовать в деятельности мирового сообщества в качестве подсистем, они должны соответствовать требованиям этого сообщества, не усугублять проблемные ситуации, разрешать уже возникшие, заботясь о сохранности природной среды, имидже организации (страны).
С целью регулирования отношений, выравнивания тенденций, обеспечения устойчивого развития мировое сообщество создает международные организации с разными уровнями полномочий и механизмами воздействия на характер развития событий в разных странах. Это воздействие еще не стало управлением, т.к. не разработаны общие принципы и механизмы управления на уровне мирового сообщества.
Как видно, субъектность организационного поведения осуществляется как на индивидуальном уровне, так и на уровне организации как элемента мирового сообщества.
Таким образом, субъектом организационного поведения может быть индивид, группа или организация, что является необходимым основанием в пользу создания института организованности в уголовном праве.

***
Подводя итог вышеизложенному, можно сказать, что применение новейших методологических подходов к исследованию организованной преступности убедительно показывает необходимость подхода к ней как к организованной системе, структурными элементами которой являются различные виды организационных явлений и процессов, а также в связи с этим введения в уголовное право и законодательство нового института организованности. Его использование наряду с существующим институтом соучастия к иным формам организованного деяния и иных мер правового воздействия сделает более эффективной практику борьбы с ней со стороны правоохранительных органов. Надеемся, что данная позиция найдет своих сторонников и явится продолжением более глубоких научных разработок по данной проблеме.

Страница: 1 2 3 4 5