Hotline


Транснациональная организованная преступность: дефиниции и реальность. 2001г.

 Версия для печати

 

book_6.zip (0 байт)  

ГЛАВА I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

1.1 Понятие и признаки транснациональной организованной преступности.

Организованная преступность во всем мире принимает транснациональный характер. На пороге нового XXI века именно транснациональная организованная преступность по существу стала реальной угрозой для безопасности всего человечества как по своим масштабам, так и по разрушительному влиянию.
Транснациональная организованная преступность (ТОП) формирует силу, угрожающую социально-экономическому развитию любого из государств, при этом масштабы ее постоянно растут. Она способна не просто расширять свою деятельность, но и нацеливать ее на подрыв безопасности экономики государств, в первую очередь развивающихся стран и стран с переходной экономикой.
Вместе с тем, это явление носит глобальный характер, от него не застраховано ни одно государство, ни один регион. Необходимо адекватно оценивать масштабы и степень угрозы, которую несет в себе быстро разрастающаяся транснациональная организованная преступность. Для этого прежде всего нужно понимать, что это явление представляет собой не новую «традиционную» форму организованной преступности, а существенно новый вид деятельности, позволяющий организованным преступным структурам угрожать стабильности целых государств, и препятствовать их экономическому развитию, и даже подрывать демократические институты, демонстрируя при этом свое могущество и неуязвимость.
Четкое определение круга признаков транснациональной организованной преступности позволит выявить ключевые аспекты, на основе которых можно исследовать все особенности этого явления, а также выделить из круга различных организованных преступных структур те, которые составляют его ядро. Однако для оперирования понятием «транснациональная организованная преступность» (ТОП) необходимо, прежде всего, уяснить его содержание. С помощью понятийной характеристики ТОП можно представить масштабы угрозы, которую несет это явление, определить пути формирования транснациональной организованной преступности, причины ее возникновения и существования. Это, в свою очередь, позволит международному сообществу попытаться предпринять адекватные меры противодействия ТОП, объединив усилия всех государств.
К сожалению, осознание глобальной угрозы, которую несет транснациональная организованная преступная деятельность, и постановка проблемы необходимости борьбы с ней начались лишь в последние годы уходящего столетия. Несмотря на отдельные попытки описания транснациональной организованной преступности, до последнего времени нет всеобъемлющей характеристики этого явления, четкого определения его понятия.
Между тем усилия, направленные на формулирование определения этого явления, предпринимались много раз, но они не проясняли сути проблемы.
Несколько предложений определения транснациональной организованной преступности рассматривались на международном симпозиуме по организованной преступности в Сант-Клауде в 1988 году. В результате обсуждения 84 участника из 46 стран-членов Интерпола пришли к соглашению принять за основу для будущих дискуссий рабочую формулу обозначения обсуждаемого понятия - «транснациональная организованная преступность». Было решено понимать ТОП как «любое участие или организацию группы людей, которые непрерывно практикуют преступную деятельность, и чья главная цель – делать прибыль везде безотносительно к национальным границам» .
Таким образом, исходя из анализа этого определения, можно выделить по крайней мере четыре признака: (1) наличие организации или участие в ней; (2) непрерывность; (3) наличие цели – прибыли, (4) способы ее достижения, базирующиеся на игнорировании национальных границ.
Все перечисленные признаки, несомненно, определяют те или иные аспекты ТОП, однако три первых являются базовыми и для определения организованной преступности в целом. Для выделения в этой формуле преступности ее транснациональной части остается единственный признак – осуществление преступной деятельности как внутри, так и за рамками национальных границ. Отражая суть ТОП, этот единственный признак все-таки не позволяет в полной мере осознать глобальность проблемы и тем более охватить характеристику ее особенностей.
Между тем существующее видение этой проблемы в зарубежной криминологической литературе представлено достаточно широко . Отдельными авторами описательные признаки понятия ТОП даются с разных позиций, а потому в их характеристике наблюдаются определенные различия. Можно выделить два доминирующих подхода к попытке определить, что собой представляет ТОП: с акцентированием внимания на описании самих преступных организаций, которые занимаются транснациональной преступной деятельностью, и через описание характерных для нее признаков такой деятельности.
В рамках первого подхода предлагается подробная характеристика истории развития, организации и специализации деятельности основных транснациональных преступных организаций, их некоторые структурные особенности . Это не позволяет выделить те признаки, наличие которых поможет отграничить их от других развивающихся преступных организаций, также приобретающих транснациональный характер и выходящих на международную арену за своей долей сверхприбылей.
В этой ситуации наиболее рациональным является другой подход к понятию транснациональной организованной преступности – через анализ наиболее типичных признаков, присущих транснациональным преступным организациям, характерных именно для этой формы преступности.
Перечень таких признаков, приводимый различными исследователями, варьируется от трех до четырнадцати. Анализ разных наборов признаков свидетельствует о том, что в отдельных случаях они включают как признаки, характеризующие организованные преступные формирования в целом, так и те, которые позволяют выделить среди них имеющие транснациональный характер. В других случаях приводятся только те признаки, которые являются определяющими для разграничения традиционных организованных и транснациональных преступных организаций.
Наиболее полный набор характеристик приводится Канадской полицейской уголовно-разведывательной дирекцией. Он включает следующие признаки и их краткие характеристики.
1. Коррупция: использование незаконного влияния, эксплуатация слабостей и шантаж общественных и политических деятелей.
2. Дисциплина: принуждение к повиновению организации с помощью страха и насилия.
3. Внедрение: приложение усилий к проникновению в законные институты для увеличения возможностей получения прибыли в дальнейшем или повышения уровня защиты от разоблачения.
4. Изоляция: защита лидеров организации путем отделения их от рядовых членов, ячейки от ячейки и функции от функции.
5. Монополия: контроль над определенной сферой криминальной активности внутри географической территории с нетерпимостью к конкуренции.
6. Мотивация: единственной мотивацией является власть и влияние, проистекающие от накопления богатства, получением политических или социальных выгод.
7. Ниспровержение: общественных институтов, правовых и моральных ценностей.
8. История: допускает захват и усовершенствование криминальной деятельности.
9. Насилие: используется без колебаний для достижений преступных целей организации.
10. Преступная извращенность: в использовании передовых коммуникационных систем, финансовых операций и контроля.
11. Непрерывность: подобно корпорации, организация способствует сохранению тех, кто ее создает и ей управляет.
12. Разнообразие в незаконной деятельности: к устранению зависимости организации от одного вида преступной деятельности.
13. Связь: члена с членом, и члена с организацией для солидарности и защиты, часто через комплекс обрядов посвящения.
14. Мобильность: игнорирование национальных и юрисдикционных границ.
Несомненно, что транснациональная организованная преступность по ряду признаков совпадает с общими характеристиками преступности организованной. Представленный перечень признаков в большей степени имеет общий характер, лишь последний из них в какой-то степени указывает на транснациональность, которая все-таки не должна пониматься столь узко. Поэтому концепции определения признаков транснациональных преступных организаций через характеристики, позволяющие отграничить их от иных организованных преступных формирований, присущих только ТПО, более близки к их понятию.
Так, например, Л. Шелли выделяет три отличительных признака транснациональных преступных организаций: 1) ТПО базируется в одном государстве; 2) может совершать свои преступления и в одной стране, но обычно это происходит в нескольких странах; 3) руководство преступной деятельностью в таких организациях имеет низшую степень риска разоблачения, поскольку оно в значительной степени отдалено от исполнения .
Сходные признаки ТПО содержит концепция других американских исследователей Р. Годсона и В. Олсона. Они указывают на такие отличительные характеристики транснациональных преступных организаций, как глобальный масштаб их операций и переход преступной деятельности через границы государств. Глобальные сети ТПО обеспечивают им мобильность, эффективную коммуникацию инфраструктуры, международные связи для их преступных предприятий и иногда для групп, не имеющих криминального характера, но желающих использовать их сервис, а также быструю адаптацию к усилиям правоохранительных органов.
Помимо этого, они позволяют им создавать новые продукты ( как, например, «крэк», который революционизировал американский кокаиновый рынок в 80-х годах) или открывать новые территориальные рынки для своих товаров и услуг, как это пытались сделать кокаиновые картели, устанавливая связи с итальянской мафией и другими европейскими криминальными организациями. ТПО способны приспосабливать в своих интересах изменение ситуации в какой-либо стране и хорошо использовать разногласия в международной кооперации правоохранительных сил .
Таким образом сложность понимания сущности транснациональной организованной преступности не допускает постановки простых обобщений, а ТПО не являются прототипом преступных картелей. Поэтому их характеристики в большей степени зависят от содержания той деятельности, которая составляет смысл существования транснациональных преступных организаций.
ТПО занимаются широким спектром криминальной деятельности, начиная от таких традиционных видов, как незаконный оборот наркотиков и оружия и завершая промышленным и технологическим шпионажем, манипуляций на финансовом рынке. Коррупция и контроль за группами внутри и вне правовой государственной системы используются как средства осуществления такой преступной деятельности. А «отмывание» денег через их вложение в банки, финансовые институты и бизнес во всем мире становится центральной транснациональной особенностью деятельности ТПО .
В отечественной научной литературе понятие ТОП рядом авторов определяется по-разному: на основе описания ее наиболее типичных признаков, через характеристику транснациональных преступных организаций , а также посредством определения более широкого понятия «транснациональной преступности» и более узкого понятия «деятельности транснациональных криминальных корпораций» .
Несомненно, что ТОП, как и любые другие формы преступности, подчиняется своим, характерным для нее методам деятельности и модулю поведения ее членов. Поэтому при описании ее основных признаков неизбежно дается характеристика как самой деятельности, так и ее субъектов. Между тем разграничить субъектов организованной преступности, существующей в рамках границ определенных государств, и транснациональных ее форм возможно только с помощью анализа их деятельности. В этой связи представляется, что ведущим отличительным признаком ТОП является специфика деятельности, которая имеет помимо транснациональный характер.
Определение этого ведущего признака ТОП позволяет очертить границу между национальной организованной преступностью, существующей внутри отдельных государств, и транснациональной. Базой его определения является трактовка термина «транснациональный», предложенная еще в 1971 году американскими криминологами, которая была взята за основу при обсуждении проблем транснациональной организованной преступности на Всемирной конференции в Неаполе в 1994 году .
Под транснациональной организованной преступной деятельностью понимается осуществление преступными организациями незаконных операций, связанных с перемещением потоков информации, денег, физических объектов, людей, других материальных и нематериальных средств через государственные границы с целью использования благоприятной рыночной конъюнктуры в одном или нескольких иностранных государствах для получения существенной экономической выгоды, а также для эффективного уклонения от социального контроля с помощью коррупции, насилия и использования значительных различий в системах уголовного правосудия разных стран.
Таким образом, организованная преступная деятельность становится транснациональной, если
1) она связана с незаконными операциями по перемещению материальных и нематериальных средств через государственные границы, которые приносят существенную экономическую выгоду;
2) при ее осуществлении используются благоприятная рыночная конъюнктура других государств, значительные различия в системах уголовного правосудия разных стран, а также проникновение в их легальную экономику с помощью коррупции и насилия.
Транснационализация организованной преступной деятельности, т.е. выход ее за границы национальной территории одного государства, в настоящее время является международным процессом, в сущности - это один из высших уровней криминальной эволюции .
Современные коммуникационные технологии и обширные связи организованной преступности облегчили ей установление контактов с партнерами в других странах и на других континентах; современные банковские системы электронных расчетов дают возможность осуществлять международные преступные сделки, связанные в первую очередь с «отмыванием» доходов, полученных незаконным путем, а также различного рода финансовыми махинациями.
Транснациональная организованная преступная деятельность является наиболее рациональной и профессиональной частью криминального поведения, для нее наиболее характерным является стремление свести до минимума возможный риск и извлечь максимальную прибыль. Преступные организации способны учиться на своем и чужом опыте, обладать стратегическим видением ситуации и ее возможным развитием. Они часто прибегают к помощи высококлассных специалистов, используют самые современные технологии. Организованные преступники, действующие в той или иной стране, никогда бы не переступили ее национальных границ, если бы не видели выгоды, не получали бы серьезных преимуществ и возможностей .
Преследуя именно эти цели, наиболее мощные национальные преступные организации стали осуществлять операции в международном масштабе, превратившись в транснациональные преступные организации.
Транснациональные операции позволяют преступным организациям получать доступ на выгодные рынки и находить пути проникновения на них, действуя при этом из районов, где они чувствуют себя относительно недосягаемыми для правоохранительных органов. Доходы от преступной деятельности направляются по каналам мировой финансовой системы и укрываются в оффшорных зонах и центрах банковской деятельности с относительно мягким регулированием.
Такие организации становятся важными участниками мировой экономической деятельности и играют ключевую роль в запрещенных законом сферах (например, в производстве и торговле наркотиками), которые приобрели глобальные масштабы и приносят прибыль, превышающую размер валового национального продукта некоторых развивающихся и развитых государств . Согласно экспертам Вашингтонского национального стратегического информационного комитета доход «мировой мафии» составляет приблизительно 1 трл. долларов. Эта сумма является почти эквивалентной американскому федеральному бюджету .
Между тем определение понятия транснациональной организованной преступности нельзя ограничивать только характеристикой транснациональной организованной преступной деятельности. Важным компонентом этого понятия является и характеристика специфики субъектов, осуществляющих такую деятельность. Кроме того, характеристика ТОП только через ее деятельность не позволяет однозначно отграничить понятие транснациональной организованной преступности от таких смежных понятий, как, например международной преступности, одним из признаков которой также является «игнорирование национальных границ» при совершении преступлений.
Разграничивая эти понятия, следует отметить, что международная преступность представляет собой противоправное функционирование транснационально-структурированных или профессиональных преступных объединений, не имеющих четкой организации групп обычных преступников разной численности и характера сплоченности (в том числе преступников одиночек), связанное с пересечением ими границ государств для реализации преступных замыслов, а также всю совокупность совершаемых ими деяний, в основном целью которых является противозаконное получение материальных и денежных средств .
Несомненно, что «международная преступность» значительно более широкое понятие, чем «транснациональная организованная преступность», и что последняя является ее структурным элементом. Разграничение же этих понятий происходит по субъектам транснациональной преступной деятельности, по ее масштабам и степени организованности.
Субъектами международной преступности, как следует из определения ее понятия, являются любые группы и организации, а также преступники-одиночки. Транснациональная организованная преступность имеет более узкий субъектный состав, имеющий ряд свойственных только ему признаков. Основную группу субъектов ТОП составляют преступные организации и сообщества, опирающиеся на сети своих филиалов в разных странах. Наиболее типичными признаками для них являются: высокая степень организованности; семейная или этническая основа, позволяющая решать проблемы пополнения, посвящения и дисциплины внутри организации; наличие транснациональных связей с преступными организациями в других странах, а также стремление к достижению и защите узкокорпоративных интересов, быстрая адаптация к усилению воздействия на них правоохранительных органов.
Кроме того, часть субъектов ТОП представляет собой симбиоз преступных организаций и государства, где последнее через свои органы использует преступные средства, способы и виды деятельности для достижения собственных целей или полностью зависит от таких организаций, которые, в свою очередь, используют государственную атрибутику как прикрытие истинной сущности своей деятельности.
Транснациональная организованная преступная деятельность, которую осуществляют ее субъекты, помимо общего признака «пересечения границ», характеризуется непрерывным функционированием, глобальными масштабами связей, а также структурным сходством в своей деятельности с легальным бизнесом; но с более высокой степенью защиты от социального контроля, использованием коррупции и насилия в качестве основных методов достижения целей.
В этой связи транснациональную организованную преступность можно определить как функционирование преступных организаций и сообществ, имеющих разветвленную сеть филиалов в других странах, использующих международные связи для постоянного осуществления глобальных незаконных операций, связанных с перемещением потоков информации, денег, физических объектов, людей, других материальных и нематериальных средств через государственные границы с целью использования благоприятной рыночной конъюнктуры в одном или нескольких иностранных государствах для получения существенной экономической выгоды, а также для эффективного уклонения от социального контроля с помощью коррупции, насилия и использования значительных различий в системах уголовного правосудия разных стран.
Исходя из приведенной выше характеристики ТОП, рассмотрим особенности этого специфического вида преступности.
Прежде всего, следует отметить, что любая деятельность, осуществляемая транснациональными преступными организациями, должна быть прибыльной. Именно высокая прибыль и постоянное увеличение доходов является для транснациональных преступных организаций доминирующей целью. Все другие цели и мотивации, включая политические, имеют второстепенный характер.
Однако аналогичные цели имеет любая организованная преступная группировка. ТОП отличает то, что прибыли, которые она получает, систематически осуществляя свою деятельность на территории другого государства или нескольких стран, имеют колоссальные размеры, а преступные организации получают их в результате осуществления широкомасштабной преступной деятельности. Так, например, оценка уровня торговли наркотиками в розничной продаже только в Соединенных Штатах равна 50 млрд. долларов. Доходы, получаемые колумбийскими картелями, оцениваются в 20 млрд. долларов, тогда как объединенные годовые бюджеты правительств таких стран как, Колумбия, Боливия и Перу, не превышают 9 млрд. долларов.
Транснациональная преступная деятельность, с учетом ее глобального масштаба, мало чем отличается по своему строению и организации от крупнейших легальных корпораций, располагающих постоянными специализированными структурами для осуществления различных экономических операций: экспортно-импортных, торговых, кредитно-финансовых и др., что позволяет отграничивать ТОП от деятельности преступных организованных групп, имеющих возможность лишь эпизодически осуществлять отдельные международные операции.
В связи с широким спектром и масштабом высоко-прибыльной деятельности транснациональные преступные организации осуществляют контроль над огромными финансовыми средствами, иногда превосходящими размеры валового национального продукта некоторых стран. Развивающиеся страны и страны с переходной экономикой, в условиях перестройки экономических отношений нередко оказывается в значительной степени зависимыми от действующих на их территории транснациональных преступных организаций.
Такая зависимость обусловливает масштабное проникновение представителей ТОП в органы власти и управления государства, приводит к тому, что они оказываются вовлеченными в ее преступную деятельность, сами становятся ее проводниками и активно уклоняются от международного сотрудничества в борьбе с транснациональной организованной преступностью.

Созданный таким путем сложный конгломерат из властных государственных и транснациональных преступных органов начинает действовать как единый механизм по хорошо отлаженной схеме, не только легко подчиняя своим интересам национальную экономику, но и воздействовуя на экономику других стран, в которых осуществляется такая преступная деятельность. При этом преступники фактически защищены от любых видов контроля, поскольку государство, призванное таковой осуществлять, напротив, направляет свои усилия на обеспечение еще большей безопасности для преступной деятельности. Это, конечно, крайний случай, демонстрирующий реальность и силу ТОП, ее способность подчинять своим интересам целые государства, препятствовать их экономическому развитию и в целом угрожать международной безопасности. Однако, уже сегодня можно говорить об этом, исходя не из гипотетических предположений, а как о реальной действительности, которую, например, демонстрируют всему миру некоторые азиатские и южноамериканские наркогосударства, в бюджеты которых входит запланированное получение доходов от торговли наркотиками.
Между тем большинство государств все-таки пытается противостоять экспансии транснациональной организованной преступности, и последней приходится (в борьбе за рынки сбыта, защищаясь от социального контроля и т.п.) применять насилие и коррупцию для достижения своих основных целей и защиты собственных интересов. Наличие в этих случаях представителей ТОП в органах государственной власти и управления, правоохранительных органах значительно облегчает этот процесс.
Насилие и коррупция дифференцированно используются преступными организациями в основном для быстрого решения специфических проблем. Наиболее часто насилие используют для осуществления непрерывности процесса преступной деятельности, т.е. исключительно в интересах «дела»: для обеспечения дисциплины в организации, при возникновении угрозы безопасности, в целях запугивания конкурентов. Уровень насилия в разных преступных организациях может варьировать, но в любом случае насилие является принципиальным, контролирующим инструментом для достижения их прагматических целей.
Обычно насилие прямо не используется в отношении официальных органов. Здесь широко применяется другой эффективный метод воздействия – коррупция. Правоохранительные структуры и государственные исполнительные органы коррумпируются во избежание расследования и наказания, для получения незаконных преимуществ и лоббирования интересов транснациональных преступных организаций. Коррупция может использоваться для нейтрализации как отдельных лиц, так и целых учреждений и может иметь самые пагубные последствия для сферы политики, так и социальной структуры общества.
Нередко ТОП коррумпируют иностранных должностных лиц с целью получения возможности вести или продолжать экономическую деятельность в какой-либо стране, либо получать какое-либо несоответствующее преимущество. Обладая значительными суммами наличных денег, преступные организации подкупают высших государственных чиновников, включая министров и правительственных лидеров. Транснациональная коррупция во многих регионах мира становится нормой, и ТОП является только одним из многочисленных видов бизнеса, использующих взятку для реализации своих интересов. Можно только догадываться, сколько тратиться на подкуп должностных лиц, когда речь идет о преступных транснациональных операциях, поскольку, например, только в легальной международной торговле оружием ежегодно на взятки тратится около 2,5 млрд. дол.
Глобальность масштаба операций ТОП является одной из наиболее ярких отличительных черт этого вида преступности от ее традиционных организованных форм. Этот признак определяет и специфику международных транснациональных связей, с помощью которых преступная деятельность транснациональных преступных организаций является бизнесом мирового распространения. Глобальность операций невозможна без обширных сетевых структур таких организаций, покрывающих территории целых континентов. Однако кроме устойчивых связей с собственными филиалами, находящимися в разных точках мира, ТПО имеют и стратегические международные контакты, перерастающие иногда в крупнейшие альянсы разных транснациональных преступных организаций. И эта тенденция становится типичной чертой, отграничивающей ТОП от традиционных форм.
Несомненно, традиционные организованные группы могут иметь зарубежные связи, но это не всегда является признаком их принадлежности к ТОП, поскольку важную роль в определении специфики таких связей играет глобальность их масштаба.
Так, например, американские криминологи считают традиционную американскую мафию, известную как Коза Ностра (LCN), преступной организацией старого типа. Хотя члены LCN воспитаны на традиционных принципах Сицилии, LCN никогда не была дочерней компанией или орудием сицилийской мафии. Она поддерживает международные связи с покупателями, например, алкоголя и героина определенных стран, но не имеет своих филиалов за рубежом. На этом основании В.Олсон и Р.Годсон считают, что деятельность LCN является в сущности национальной и региональной.
Глобальные же сети транснациональных преступных организаций (например колумбийских картелей, представляющих собой вертикально интегрированный глобальный бизнес, в котором задействованы десятки тысяч специализированных работников и других связанных с ним людей) обеспечивают мобильность, эффективную коммуникацию инфраструктуры, международные связи с преступными предприятиями, в том числе и некоторыми некриминальными группами, чтобы в своих корыстных целях сервисные возможности. Все это также повышает способность ТОП создавать целые новые рынки для товаров и услуг.
Кроме того, международная глобальная сеть транснациональных преступных организаций обеспечивает им быструю адаптацию в условиях даже самых жестких действий, предпринимаемых правоохранительными органами отдельных стран и возможность легко уходить от социального контроля из национальных границ одного государства в другие. Например, после попыток американских сил правопорядка закрыть поток героина, производящегося в Турции, новые источники были развиты в Юго-Восточной и Юго-Западной Азии и Мексике. Когда были пресечены пути кокаина во Флориде и Карибах, его поставки возросли через Центральную Америку и Мексику. Кроме того, ТПО часто способны препятствовать локализированным усилиям правоохранительных органов, быстро приспосабливаясь к переменам в политике отдельных стран, используя разногласия в международной кооперации правоохранительных сил в своих интересах. Стратегические альянсы, кооперация транснациональных преступных организаций повышает их возможности опережать государственный контроль.
Таким образом, характеристика признаков, присущих транснациональной организованной преступности, позволяет понять сущность этого явления, отграничить его от традиционного понимания организованной преступности, выделить особенности структуры международной преступности, оценить те угрозы, которые несет это явление мировому сообществу.

1.2 Субъекты транснациональной организованной преступности и основные способы их защиты от социального контроля

При изучении транснациональной организованной преступности с точки зрения возможностей эффективного социального контроля над ней, необходимо установить ее субъекты и дать им характеристику. Определение субъектов ТОП позволяет выделить из широкого круга участников организованной и международной преступности лишь тех, кто осуществляет транснациональную организованную преступную деятельность.
Между тем в отечественной и мировой криминологической литературе проблема субъектов ТОП специально почти никем не рассматривается. Более того, для обозначения участников ТОП многие авторы употребляют различные термины. Так, Э. Иванов в качестве ее субъектов рассматривает «транснациональные преступные корпорации» ; Р. Годсон и В. Олсон – «международные преступные организации» ; Л. Шелли – «транснациональные организованные преступные группы» . Однако большинство криминологов использует термин «транснациональные преступные организации» .
Этот термин наиболее точно определяет участников ТОП, поскольку ее субъектами являются глобальные преступные образования, имеющие сети филиалов, которые в отдельности вероятно и можно назвать «транснациональными организованными преступными группами», но в целом они структурно увязаны в единую организацию. Понятие «международные преступные организации» фактически является тождественным понятию «транснациональные преступные организации», поскольку значение «международный» и «транснациональный» в данном контексте несут одинаковую смысловую нагрузку, т.е. указывают на то, что эти организации действуют за пределами одного государства.
Обозначение же субъектов ТОП термином «транснациональные преступные корпорации», как представляется, сужает их круг, поскольку действие корпораций в основном находится в сфере экономики и смежных с ней сферах. Транснациональные преступные организации имеют намного более широкий спектр криминальной активности и некоторые характеристики, не присущие корпорациям (например, семейная или этническая основа), хотя по организации деятельности и структуре во многом на них похожи.
Между тем ряд отечественных авторов для обозначения субъектов ТОП наряду с «транснациональными преступными организациями» употребляет термин «транснациональные преступные сообщества» как равнозначный. И хотя это не соответствует криминологическим представлениям о природе преступных организаций и сообществ, действующий Уголовный кодекс РФ употребляет их также как тождественные.
Представляется, что именно такое обозначение субъектов ТОП является наиболее приемлемым и отвечающим тем признакам, которые характеризуют их как участников транснациональной организованной преступной деятельности. В целом же стоит признать, что некоторые различия в обозначении субъектов ТОП являются в основном терминологическими.
Больший интерес представляет собой классификация субъектов ТОП по различным основаниям. Это позволяет выделить из массы различных организованных преступных группировок те, которые являются участниками транснациональной организованной преступной деятельности, вычленить признаки, наиболее характерные для них, а, соответственно, и акцентировать внимание правоохранительных органов разных стран на обеспечении целенаправленного социального контроля за ними и их деятельностью.
Как уже указывалось, многие криминологи предпочитают описание транснациональной организованной преступности через характеристику транснациональных преступных организаций. В рамках этого подхода выделяются три основных типа транснациональных преступных организаций (ТПО): основная группа традиционных ТПО; группа малых ТПО и транснациональные террористические группы.
Описание основной группы транснациональных преступных организаций большинством криминологов приводится в отношении структуры и деятельности традиционных ТПО, имеющих глобальные сети. Как правило, речь идет об итальянской мафии, японской якудза, китайских триадах, колумбийских картелях, русской мафии. Отдельные авторы включают в основную группу либо нигерийские организованные преступные группы , либо мексиканские картели, известные как мексиканская федерация . Так или иначе, в последнее время эта группа получила название «большой шестерки».
В группу малых ТПО входят криминальные организации, не являющиеся столь разветвленными, но имеющие не менее высокоорганизованную структуру и определенную специализацию, что позволяет им работать совместно или для организаций «большой шестерки». Пути осуществления такого сотрудничества сходны с работой основных и дочерних компаний. Этот тип включает группы, базирующиеся в Панаме, Пуэрто Рико, Доминиканской Республике и на Ямайке. Не без оснований иногда сюда относятся и нигерийские группы, так как они в основном состоят из специалистов, используемых организациями «большой шестерки» для разнообразной транснациональной преступной деятельности, хотя основным занятием для них остается контрабанда наркотиков.
К третьему типу относятся террористические группы, которые используют транснациональную преступную деятельность как средство финансирования их политических целей. Сюда можно отнести известные террористические организации: японскую красную армию, революционные вооруженные силы Колумбии, народную ирландскую республиканскую армию, чеченские вооруженные формирования в России.
Однако не все исследователи этой проблемы исходят из описанной выше классификации. Большинство предпочитает характеризовать такие организации, основываясь на других классификационных критериях. Например, с точки зрения географического расположения базовых структур (европейская, азиатская, африканская, колумбийская) , либо рассматривая в качестве критерия национальную принадлежность большинства членов таких организаций (итальянская, китайская, японская, нигерийская и т.п.) , либо с точки зрения проникновения транснациональных организаций на территорию страны, где уже имеются свои аналогичные преступные структуры (традиционная и нетрадиционная) .
Интересно ранжирование субъектов, предложенное В.А. Номоконовым, который выделяет три их вида в зависимости от уровня и характера организации. Нижний уровень представляют преступные организации и преступные сообщества, имеющие транснациональный характер деятельности; средний – «это организации, т.е. юридические лица»; и высший – это криминально-государственные организации, «в которых государство и его органы тайно используют преступные способы, средства, связи с преступными элементами для выполнения тех или иных задач».
Соглашаясь с выделением нижнего и высшего уровней субъектов ТОП, невозможно не заметить существенное противоречие в определении среднего уровня. Сомнительно выделять в качестве субъектов транснациональной организованной преступности однозначно определенные «организации, т.е. юридические лица». В этом случае автоматически в ранг участников транснациональной организованной преступной деятельности относятся все легально действующие организации, фирмы, фонды и предприятия, которые могут не иметь никакого отношения не только к организованной преступной, но и просто к транснациональной деловой активности. Более того, существует и целый ряд признаков, отграничивающих транснациональные корпорации от транснациональных преступных организаций.
Не отрицая факта создания и (или) использования легальных предприятий для прикрытия организованной преступной деятельности, стоит отметить нарушение критериев данной классификации, поскольку использование каких-либо легальных коммерческих структур преступными организациями и сообществами в собственных интересах, несомненно, является методом осуществления преступной деятельности, а не видом субъектов ТОП.
Исходя из вышеназванных критериев, более правильной представляется двухуровневая классификация субъектов ТОП, состоящая из транснациональных преступных организаций и преступных сообществ и симбиоза преступных организаций и государства, т.е. транснациональных криминально-государственных организаций.
Во всяком случае, приведенные классификации субъектов ТОП позволяют определить круг тех преступных организаций, которые являются участниками транснациональной организованной преступной деятельности, а потому их признаки, особенности и структура организации подлежат более подробной характеристике.
Исходя из анализа признаков, характеризующих транснациональную организованную преступность, можно констатировать, что некоторые из них относятся и к характеристике преступных организаций. В частности, можно назвать такие признаки, как наличие транснациональных связей с преступными организациями в других странах, быстрая адаптация к усилению воздействия на них правоохранительных органов. Помимо этого, ТПО характеризуют специфическая структура организации и деятельности, ограниченное членство, семейная или этническая основа, наличие действенной и эффективной системы управления, а также территориальный монополизм и непрерывное совершенствование организации в сфере ее деятельности.
Приступая к подробной характеристике ТОП, стоит отметить, что в целом в криминологической литературе все они так или иначе разными авторами интерпретируются по-своему. Обобщение этих характеристик позволяет описать имеющиеся особенности транснациональных преступных организаций, а следовательно, четко вычленить исследуемые субъекты из множества подобных.
Одна из таких характеристик – структурная особенность организации субъектов ТОП. Это высоко организованные, сплоченные преступные организации, функционирующие на долгосрочной основе. Они способны непрерывно превращаться из гибких организаций одной сети в жесткие корпоративные структуры, а также органично сочетать в себе жестко структурированные элементы управления в центре с более размытой и гибкой системой взаимоотношений на более низких уровнях. Такая структура позволяет обеспечивать хорошую изоляцию руководящего звена от исполнителей и таким образом максимально снижать риск разоблачения для лидеров, что делает организацию минимально уязвимой для социального контроля, поскольку источник криминальной активности в любых ситуациях максимально защищен самим способом организации сообщества.
Другой характеристикой этого признака, типичной для субъектов ТОП, является численность организации. Тысячи людей, составляющих сотни отдельных звеньев глобальной сети, дислоцируются в разных странах и осуществляют в них свою преступную деятельность. Однако чем многочисленнее преступная организация, тем выше вероятность разоблачения и конфликтов внутри нее. Желание в краткие сроки получить сверхдоходы скорее вовлекают ее членов в рискованнейшие операции, которые могут угрожать безопасности как отдельных звеньев, так и организации в целом. Это служит естественным ограничителем членства. Более того, каждый новый член - это потенциальный информатор, а значит с приемом каждого нового члена существует реальная угроза безопасности группировки.
Способом защиты от такой опасности, а также еще одним признаком преступных организаций является ограниченное или эксклюзивное членство. Поэтому новые члены группы отбираются с большой осторожностью и тщательностью. Претендент может многие годы служить группе, прежде чем получить статус члена. Его желание стать членом «должно совпадать с его способностями и желанием тех, кто контролирует членство». Членство в транснациональных преступных организациях основано, как правило, на этнической основе или родстве, иногда на досье преступника или его каком-либо умении, полезным и нужным для организации.
Отбор членов по семейному или этническому признаку в значительной степени способствует солидарности членов, повышению их ответственности за безопасность организации, обеспечивает дисциплину и подчинение внутри звеньев и в организации в целом.
Кроме того, такая основа формирования организации не позволяет проникать в нее «чужакам», поскольку транснациональные преступные организации, действуя на территориях других стран, остаются крайне закрытыми от внешнего проникновения сообществами, имеющими свой язык и традиции. Эти обстоятельства в значительной мере затрудняют контроль над такими организациями, выводят их из сферы воздействия правоохранительных органов.
В организованную преступность людей привлекают огромные деньги, власть и могущество. Между тем не любой, кто хотел бы вступить в организованное преступное сообщество, может стать его. Для обеспечения безопасной жизнедеятельности организации желающих стать ее членами должно быть больше, чем она может принять. Еще Дональд Кресси указывал, что «заключение в тюрьму или смерть любого члена преступной Семьи мало влияет на деятельность Семьи, поскольку на каждую вакансию существует, по крайней мере, сотня кандидатов» . При этом предъявляются значительные ограничения для тех, кто считается пригодным стать ее членом.
Тем, кто соответствует основным требованиям членства, обычно необходим поручитель, занимающий, как правило, более высокое положение. Кроме того, они должны доказать, что всем своим поведением, например, готовностью пойти на преступление, подчиняться правилам, выполнять приказы и хранить тайны, вполне соответствую целям и задачам организации.
Существует период ученичества, который может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет. Его целью является завоевание доверия преступного сообщества. В большинстве крупнейших преступных организаций после этого необходимо пройти обряд посвящения, который накладывает на вступающих жесткие ограничения, обязательства и требования, невыполнение или нарушение которых, как правило, влечет за собой смерть.
Таким образом, обряд посвящения связывает кандидата в члены организации такими обещаниями и преступными деяниями, которые позволяют под страхом смерти обеспечивать преданность ей, а значит и безопасность.
Так, например, в американской La Cosa Nostra (LCN) к претенденту в члены Семьи предъявлялись следующие требования: это должен быть мужчина итальянского происхождения (даже если у него имеется только незначительная часть итальянской крови); он должен иметь поручителя (крестного отца), а также длинную историю успешной преступной деятельности или обладать умением, необходимым группе .
В процессе обряда посвящения, необходимом в этом преступном сообществе, кандидат дает обещание, что только смерть заставит его покинуть Семью. Кроме того, он должен строго выполнять следующие правила: «убей любого, кто предаст Семью, даже если он будет твоим братом, если тебе это прикажут; уважай женщин родственников других членов; под страхом смертной казни запоминай цепочку приказов» . Член преступной организации должен всегда информировать руководителя о своем местонахождении и избегать демонстрировать близкие отношения с другими членами Семьи на людях. Помимо этого, от каждого потенциального члена требовалось участие в убийстве, хотя и не обязательно в качестве исполнителя.
Рядовые члены объединены в группы, которые являются непосредственными исполнителями преступной деятельности. Группы представляют собой структурные единицы преступной организации. Управление такими группами осуществляется посредством правил и инструкций, которые должны выполняться ее членами. Невыполнение или нарушение какого-либо из правил обычно влечет за собой смерть, но и ничто не может сравниться с теми доходами, которые получает даже рядовой участник транснациональной преступной деятельности. Таким образом, действенная и эффективная система управления субъектами ТОП основана на щедром материальном стимулировании в сочетании с суровыми мерами наказания.
Группы увязаны между собой в глобальные сети. В рамках транснациональной преступной организации они доминируют на определенных территориях либо в определенных сферах деятельности. Таким образом, еще одним признаком транснациональных преступных организаций является территориальный монополизм, т.е. стремление к гегемонии в отдельных географических районах, сопровождающееся нетерпимостью к конкуренции .
Между тем конкуренция в контроль за наиболее выгодными по конъюнктуре рынками сбыта очень остра. Возможности удовлетворения потребностей и интересов ТПО на уже контролируемых территориях могут быть ограничены по различным причинам (в связи с усилением борьбы с ТОП, изменением законодательства, насыщением рынков поставляемыми товарами и услугами и др.). Кроме того, любая транснациональная преступная организация стремится к получению сверхприбылей, а для этого необходимо постоянно расширять сферу контроля над новыми территориями, даже если старые рынки сбыта на данном этапе удовлетворяют их интересы.
Но ТПО тем и отличаются от традиционной организованной преступности, что, не терпя конкуренции и находясь перед фактом ее существования, они не ведут ожесточенных битв между собой и с другими организованными преступными группами, отвлекающих физические и материальные ресурсы, а предпочитают договариваться и объединять усилия для реализации взаимных интересов.
Установление стратегических международных контактов между субъектами транснациональной организованной преступности, а иногда даже альянсов, имеет огромное значение для ТПО. Стратегические союзы позволяют ТПО сотрудничать, а не конкурировать с укрепившимися на местах преступными организациями. Это расширяет их возможности обходить закон, нести совместный риск, получать и обмениваться информацией, которая раньше была им недоступна, контролировать развитие конфликтов между различными ТПО и другими организованными группами, коллективно блокировать национальную и международную активность правоохранительных органов, пытающихся установить социальный контроль над организованной преступностью.
И конечно, такие альянсы прежде всего позволяют планировать и осуществлять преступный бизнес на ранее недоступных им территориях, создавать возможность использования существующих каналов распределения и извлекать различные нормы доходов, сложившиеся на различных рынках. Такая кооперация повышает возможности транснациональных преступных сообществ опережать государственный контроль. А стратегические международные контакты ТПО, их связи с другими группами становятся вполне типичными.
Можно привести несколько примеров, подтверждающих развитие международных стратегических контактов как типичную черту транснациональных преступных организаций. Так, лидеры Калийского картеля в конце 90-х годов сформировали альянс с мексиканскими преступными организациями - Мексиканской Федерацией для контрабанды и распространения кокаина через Мексику в Соединенные Штаты. А операция «Грин айс», которая завершилась в 1992 году арестами примерно двухсот лиц в различных странах, позволила выявить связи между калийским картелем и сицилийской мафией. Мафия помогала сицилийцам проникнуть на рынок героина в Нью-Йорке в обмен на соглашение о преимущественном праве продажи кокаина в Европе. Аналогичные связи были установлены между итальянскими группами и некоторыми преступными формированиями в Российской Федерации, между пакистанскими и относительно небольшими датскими организациями, занимающимися торговлей наркотиками, между организациями в Нидерландах и в Турции и даже между итальянскими и японскими группировками.
В целом создание альянсов ТПО повышает и усложняет их потенциал, распространяет их деловые возможности и создает новые серьезные угрозы мировому сообществу. Некоторые специалисты видят в этом факте даже намеренное создание некого Мафиозного Пакта, с целью превратить весь мир в свои криминальные владения. Однако другие аналитики отмечают, что реальная ситуация оценивается менее грандиозно и более прозаическими категориями, такими как «мировая мафия» или «глобальная организованная преступность», но глобального преступного сообщества все же не существует. При этом не отрицается, что иногда транснациональные преступные организации конкурируют друг с другом, но это не уменьшает важности их кооперации, которая повышает их способность уходить в сторону от социального контроля.
Вместе с тем стратегические союзы между ТПО не так часто встречаются как транснациональные связи, осуществляемые как с другими преступными группами, террористами, партизанами, так и с легальными промышленными группами. Природа таких взаимоотношений может иметь комплексный характер.
ТПО способны иметь и долгосрочные контакты с правительствами за пределами государства, где базируется такая организация. Нередко такие контакты приводят к сращиванию правительственных структур с транснациональными преступными организациями, поскольку у ТПО имеются достаточные возможности для того, чтобы коррумпировать правительства и проникать в коммерческие структуры.
Проникновение в легальную предпринимательскую деятельность является важным механизмом защиты преступных организаций от социального контроля, обеспечивающим видимость респектабельности и высокую их жизнеспособность. Многие преступные организации для прикрытия своей деятельности создают собственные легальные коммерческие структуры, либо используют уже существующие легальные предприятия и организации для легализации крупных криминальных капиталов, либо инвестируют их в легальную экономику для получения прибыли с целью последующей реинвестиции полученных средств вновь в организованную преступную деятельность. Помимо этого внедрение в легальную экономику предоставляет отличные контрразведывательные возможности, что чрезвычайно затрудняет проведение внезапных операций против них.
Проникновение в легальную экономику, ее активное использование в своих целях влечет за собой развитие транснационального промышленно-экономического шпионажа, последствием которого является продажа коммерческих тайн, ценнейших технологий, направленное разорение отдельных предприятий или даже отраслей легальной экономики, чтобы освободить нишу для собственной криминализированной экономической деятельности.
Формируются не предусмотренные законом криминальные операции; активизируются аналитические процессы по системному анализу законодательства в плане поиска неурегулированности и противоречий, позволяющих направленно истолковывать и криминально использовать дефекты закона. Криминальные аналитики внимательно следят за динамикой экономической активности и оперативно используют выгодные экономические ниши на территории различных стран мира, оффшорные зоны, слабости налоговых отношений .
Как уже не раз отмечалось, ТПО во многих отношениях имеют сходство с транснациональными корпорациями, действующими на легальных рынках разных стран. Поэтому могут возникать проблемы их отграничения от субъектов транснациональной организованной преступности. Между тем, существует ряд признаков, позволяющих отличить транснациональные преступные организации, использующие легальные коммерческие структуры, от легальных транснациональных корпораций.
Последние могут использовать те или иные экономические стимулы и зачастую действуют безжалостно в стремлении добиться своих экономических целей, но созданные на законных основаниях корпорации за редким исключением, не прибегают к противоправным действиям, в отличие от транснациональных преступных организаций для которых преступление является «нормой» и основным их определяющим признаком, что не мешает им вкладывать средства в законные предприятия или заниматься разрешенной законом деятельностью.
Средства, к которым эти два вида организаций прибегают для достижения поставленной цели – получения прибыли, существенно разнятся. В поисках глобальных рынков легальные корпорации получают разрешение для ведения операций на какой-либо суверенной территории в ходе переговоров с правительствами. Преступные же организации получают доступ на соответствующие рынки, не заручившись их согласием, а скорее обходным путем, стремясь не попадать в поле зрения правоохранительных органов, призванных выявлять, отслеживать и пресекать их операции. Кроме того, ТПО в транснациональной преступной деятельности используют гибкость и текучесть своих низовых сетевых структур, их способность преодолевать государственные границы и соответственно нейтрализовать деятельность правоохранительных органов.
Помимо прочего, преступные организации не только занимаются поставками запрещенной продукции, но также и хищением легально производимого товара. Широко распространенная практика хищений служит существенным отличительным признаком ТПО от легальных транснациональных корпораций.
Стремление свести до минимума возможный риск и извлечь максимальную прибыль характерны для транснациональных преступных организаций, что вполне соответствует целям легального бизнеса. Отличие заключается лишь в том, что степень риска, которую готовы на себя взять преступные организации, значительно превышает тот предполагаемый риск, который принимают на себя корпорации, действующие в сфере законного бизнеса. Кроме того, принимаемые преступными организациями меры по снижению степени риска сами по себе нацелены на государственные учреждения. По оценкам ООН, реальное положение напоминает «олигополистический рынок, на котором группировки различного размера и значения соперничают между собой в целях получения прибылей» .
Другим важным отличительным признаком является применение коррупции и насилия. Хотя корпорации прибегают порой к использованию силы или подкупа, для преступных организаций такие приемы стали обычным средством достижения целей. Насилие используется ими для запугивания и устранения соперников в той или иной сфере бизнеса, правительственных и правоохранительных органов, пытающихся противодействовать операциям транснациональных преступных организаций.
Необходимо отметить, что коррупция выступает не только одним из принципов деятельности транснациональной организованной преступности, создающей условия, благоприятствующие получению сверхприбылей при реализации ТПО своих операций, но и одновременно позволяет осуществлять такую деятельность при относительно низком риске вмешательства со стороны правоохранительных органов. Таким образом, коррупция является и способом защиты транснациональных преступных организаций от социального контроля, обеспечивая их безопасность.
Коррупция всегда являлась одним из предпочтительных средств используемых организованными преступными группировками, составной частью их стратегии и тактики, в отличие от использования открытого насилия. Выплачиваемые в виде взяток деньги считаются лидерами организованной преступности хорошим их инвестированием, своего рода накладными расходами, оправданными с позиций «дела», поскольку это в значительной степени увеличивает шансы на успех и вероятную безнаказанность, снижает или даже сводит на нет опасность обнаружения преступления со всеми тяжелыми последствиями, к которым это может привести.
Следует отметить, что ТОП особенно охотно распространяют свою деятельность в те страны, где системы уголовного правосудия и правоохранительных органов слабо развиты. Неравенство систем уголовного правосудия и правоохранительных органов с точки зрения возможностей означает, что степень риска для преступных элементов в значительной степени определяется местонахождением преступной организации. Соответственно преступные организации стремятся обосноваться в районах наименьшего для себя риска, чтобы оттуда заниматься поставками нелегальных товаров и услуг на те рынки, где можно извлекать максимальную прибыль.
Для некоторых стран характерны как слабость, так и коррумпированность государственного аппарата. В этих условиях государственные органы, сфера уголовного правосудия и коммерческие структуры сами оказываются вовлеченными в преступную деятельность. Чем крепче такой симбиоз, тем шире возможности транснациональной преступной организации беспрепятственно и безнаказанно осуществлять свою деятельность. Создавая, по сути, автономную базу, ТПО начинает заниматься незаконным бизнесом в региональном или глобальном масштабах, будучи убеждена в том, что правоохранительные органы таких государств вряд ли способны создать какую-либо серьезную угрозу для ядра организации.
Транснациональные преступные организации, как никакие другие, способны приспосабливать изменения ситуации в разных странах и использовать разногласия в международной кооперации правоохранительных сил. Легкость пересечения национальных границ позволяет ТПО безболезненно уходить от социального контроля отдельной страны и даже препятствовать локализированным усилиям правоохранительных органов. Поэтому с транснациональными преступными организациями очень сложно бороться. Не решает дела и локальный успех операций правоохранительных органов какой-либо страны, так как и в этом случае нарушается преступная деятельность лишь отдельных звеньев глобальной сети ТПО.
В подобных случаях транснациональные преступные организации способны учиться на собственном опыте и приспосабливаться к новым условиям. Они непрерывно совершенствуются, используют самую современную технологию, прибегая к помощи специалистов для разработки программ интенсивных исследований, что свидетельствует о новаторском подходе ТПО к своей деятельности.
Таким образом, анализ признаков, характеризующих субъектов транснациональной организованной преступности, а также принципов уклонения от социального контроля, наглядно показывает, что сам способ организации и деятельности транснациональных преступных сообществ и их модификаций позволяет обеспечивать их высокую безопасность и жизнестойкость.
В этой связи анализ существующих способов структурной организации транснациональных преступных сообществ, а также основных принципов организации их деятельности чрезвычайно важен и необходим для такого рода исследования. Он позволяет определить способы защиты транснациональной организованной преступности от социального контроля, особенности их внутренней безопасности в конкурентной борьбе, методы разрешения возникающих конфликтных ситуаций, характер сдерживающих и защитительных функций в отношении своих членов. Понимание специфики организации в таком ракурсе может позволить наметить стратегию сдерживания распространения деятельности таких преступных организаций в мировом геополитическом пространстве.


1.3 Транснациональная организованная преступность. Общий анализ ее основных моделей организации

Общепризнанным фактом, подтвержденным в документах ООН, является то, что единой модели транснациональной преступной организации не существует. Такие группировки различаются по форме и размерам, квалификации и специализации. Они действуют в различных регионах и на рынках разных товаров и используют самую разнообразную тактику и механизмы, обходя ограничения и скрываясь от правоохранительных органов.
Однако несмотря на специфические черты, присущие различным транснациональным преступным организациям, структурный диапазон которых чрезвычайно широк как с точки зрения их внутренней организации, так и с точки зрения ведения деловых операций, их основные характеристики могут соответствовать нескольким классическим организационным моделям.
Среди наиболее известных можно назвать бюрократическую или корпоративную модель, которая является способом организации, необходимым для эффективного выполнения широкомасштабных задач; и сетевую модель, которая характеризуется значительной аморфностью, а значит менее подвержена социальному контролю. Кроме этих основных, в криминологической теории разработаны модели: партнерства (Марк Халлер); патримониальная модель, представляющая сеть «патрон-клиент» (Джозеф Албини, Хеннер Хесс, Гарри Потер и Дженкинс); модель, основанная на теории этнического наследования (Франсис Ианни); а также модели, базирующиеся на структурных характеристиках предпринимательских синдикатов и синдикатов, применяющих насилие для контроля над производством товаров и услуг и рынками их сбыта (Алан Блок, Дэвид Смит).
При видимом разнообразии последних, анализ содержания их структурных элементов свидетельствует о наличии в описании этих моделей признаков, характерных для классических моделей организации транснациональной преступной деятельности: корпоративной либо сетевой.
Необходимо заметить, что все вышеперечисленные модели разрабатывались на основе анализа деятельности отдельных транснациональных преступных организаций, как правило, наиболее проявивших себя в преступной деятельности, а потому известных в мире и достаточно хорошо изученных. Поэтому наибольшая аналогия этим моделям наблюдается у традиционных, имеющих длительную историю развития, транснациональных преступных синдикатов. Между тем, в процессе аданции, т.е. видоизменяясь со временем, они начинают использовать при организации своей деятельности принципы и особенности, характерные для других моделей, имеющих наибольшую эффективность преступной деятельности при относительной безопасности для системы в целом.
Не имеющие глубоких исторических корней, развивающиеся национальные организованные преступные сообщества, приобретая транснациональный характер деятельности, могут использовать опыт классических моделей ее организации. Однако практически заинтересованные в повышении эффективности преступного бизнеса, такие организации перенимают из классических моделей те структурные характеристики и принципы деятельности, которые позволяют максимально обезопасить преступную деятельность и повысить при этом ее эффективность. Они стараются учитывать недостатки в деятельности тех или иных преступных организаций, поэтому многие из них используют комбинированные характеристики, присущие сразу нескольким моделям и действующие в подобных им сообществах на разных уровнях их организации.
В этой связи представляется целесообразным начать со структурного описания существующих моделей организации преступной деятельности и лишь затем попытаться выявить тип модели (или совокупности моделей) наиболее активно действующих в мире транснациональных преступных организаций.
Бюрократическая или корпоративная модель преступной организации является одной из наиболее известных. Она как бы зеркально отражает способы организации различных государственных управленческих структур. Административно-исполнительные и правоохранительные органы, корпорации, армия – являются наиболее ярким примером такой модели. Любая организация, представляющая собой бюрократическую модель, имеет целый ряд присущих ей характерных черт. Она рационально организована посредством:
 сложной иерархии;
 обширного разделения труда;
 назначения на должности с учетом квалификации;
 многочисленных правил и инструкций;
 связей верхушки иерархии с рядовыми работниками посредством приказов, передаваемых обычно в письменной форме.
Применительно к организованной преступности бюрократическая модель наиболее характерна для организаций с жесткой, централизованной системой, имеющей авторитарный характер. Общая схема, обозначающая бюрократическую модель, представляет собой вертикальную структуру управления преступным сообществом, многие элементы которой являются параллельными государственным или легальным корпоративным структурам.
Да и в самой преступной организации, структурированной на основе бюрократической модели, проявляется генетическое родство модели устройства общества, представляющей собой взаимосвязь основных элементов: государства – корпорации, предприятия – семьи, причем за семьей изначально закреплен статус прототипа. Поэтому в большинстве преступных организаций основной структурной единицей является монополистическая корпорация, которая обычно называется «семьей».
Во главе каждой такой преступной семьи стоит лидер, руководитель, прямые обязанности которого состоят в том, чтобы он должен поддерживать порядок и увеличивать прибыль. Его власть во всех вопросах, касающихся «семьи», является абсолютной. В легальных структурах государственной или корпоративной деятельности этот высший элемент модели соответствует должности президента или директора. На ступень ниже лидера (в различных преступных организациях эта «должность» имеет собственные наименования) находится его помощник – вице-президент или заместитель директора. Он собирает информацию для руководителя, передает ему сообщения, а его инструкции и указания спускает по иерархической лестнице – своим подчиненным. В отсутствие лидера заместитель действует самостоятельно, приобретая временно его полномочия.
На том же уровне, что и заместитель, находится советник или консультант. Часто им является старший член «семьи», который частично отдален от карьеры в преступном деле. Он дает советы членам преступной организации, включая лидера и его заместителя, и, следовательно, обладает значительным влиянием и властью.
В последнее время эту должность нередко занимают опытные юристы, которые используют свой статус для достижения преступных целей тех организаций, на которые они работают. Как правило, это адвокаты, которые имеют сеть проверенных помощников, включая бывших полицейских и следователей. Они используют свои связи со следственными органами для сбора информации, к которой легально у них нет доступа.
Ниже заместителя руководителя находятся посредники между верхушкой «семейной» корпорации и ее рядовыми работниками. Они выполняют функции менеджера среднего уровня, что в легальной системе соответствует должности заведующего или главного менеджера отдела. Многие из них служат буфером между членами «семьи», занимающими верхние ступени, и персоналом нижнего эшелона. Из предосторожности руководители высшего звена иерархии (особенно лидер) избегают прямого общения с работниками. Вся деловая информация, приказы, денежные потоки и т.д. в обоих направлениях проходят через доверенного посредника, который в отличие от заместителя, не принимает решений и не берет на себя никаких полномочий лидера.
Другие представители этого управленческого звена служат в качестве руководителей действующих групп. Количество людей в группе зависит от размера деятельности отдельных «семей» или других корпоративных единиц. Часто командир группы (бригадир) имеет одного или двух помощников, тесно сотрудничающих с ним, которые передают приказы, информацию и деньги людям, принадлежащим к их группе. С деловой точки зрения, эта должность в бюрократической модели аналогична контролеру на заводе или заведующему магазином.
Самый низший уровень членов семьи или иной корпоративной единицы составляют рядовые работники. Они объединены под руководством командиров, и могут иметь какую-либо преступную специализацию или собственное предприятие и платить часть прибыли организации в обмен на право действовать самостоятельно. Партнерство бывает обычным явлением между двумя и более рядовыми членами корпорации и лицом, стоящим выше по иерархической лестнице.
На нижнем ее уровне находится большое число служащих, которые не являются членами «семьи». Это люди, которые выполняют большую часть фактической работы в различных предприятиях. Они, как правило, ничем не защищены от полиции.


При участии или через посредство Коррупция:
нечленов, связанных с преступным сообществом, Полиция,
а также подставных лиц Государственные
чиновники

Схема корпоративной модели (I)

Для координации деятельности отдельных преступных корпораций, решения споров, возникающих между ними, признания вновь избранных лидеров, контроля за совместными предприятиями и регулирования других проблем, возникающих в процессе взаимодействия между преступными «семьями», могут создаваться специальные органы или комиссии. Эти органы представляют собой союз законодательного органа, верховного и арбитражного суда, правления директоров. Члены семьи или иной корпоративной единицы смотрят на такой орган, как на высшую инстанцию в организационных и юрисдикционных спорах. Он состоит из самых влиятельных лидеров, которые обычно связаны между собой достаточно формальным (но не формализованным в виде какого-либо документа. – Прим. авт.) соглашением.
Таким образом этот орган (или комиссия, сходка и т.п.) выполняет роль надстроечного элемента в базовой бюрократической модели.
Если сравнивать бюрократическую модель организации преступных синдикатов с крупными легальными корпорациями, то главное отличие в схеме сообщества, занимающегося организованной преступной деятельностью, состоит в том, что руководитель такого предприятия, как и его нижестоящие коллеги, не являются его акционерами.
Многие же должности, как уже отмечалось, параллельны легальным структурам. Помимо основных управленческих звеньев, структурными элементами бюрократической модели могут быть различные штатные должности, соответствующие директору по кадрам, менеджеру по связям с общественностью, начальнику службы безопасности и так далее, но их не занимает постоянно какой-нибудь один человек.
Не каждый, кто хочет участвовать в деле, которым руководят преступные синдикаты, может это сделать. Его желания должны совпасть с его способностями и с желаниями тех, кто контролирует членство в преступном сообществе. Заключение в тюрьму или смерть любого члена преступной корпорации мало влияет на ее деятельность, поскольку на каждую вакансию существует по крайней мере сотня кандидатов.
Каждая бюрократическая организация имеет установленные правила и инструкции, которыми руководствуются ее члены. Перечень таких правил в целях конспирации и защиты от внешнего проникновения держится в секрете. Однако многие из тех правил, которые являются базовыми в преступных организациях, инфильтруются в места лишения свободы становятся неписанными кодексами поведения и через заключенных распространяются на всех членов преступной иерархии.
Поскольку заключенные находятся под постоянным контролем, создается возможность выявить достаточно обширный свод правил и установлений, которым они следуют во взаимоотношениях друг с другом, с учетом статуса каждого. И путем логических умозаключений, на основе аналогии дать обобщенную характеристику этого кодекса их поведения. Как заключенные, так и члены организованной преступности реагируют на сильное корпоративное управление, которое ограничено в средствах достижения своих целей по контролю за ними. Для поддержания своего статуса лидеры обоих типов организаций навязывают членам «семьи» схожие правила поведения. Единственной особенностью в их возможном различии может выступать характер адаптированности этих правил для организованной преступности вообще и для лиц, отбывающих лишение свободы – в частности.
Таким образом, на основании допустимой аналогии исследователями преступных организаций выделяется пять блоков предполагаемых правил поведения.
1. Быть лояльным по отношению к членам организации. Не вмешиваться в дела других. Не быть информатором.
2. Поступать разумно. Быть членом команды. Не ввязываться в драку, если не можешь победить.
3. Быть человеком чести. Всегда поступать правильно. Уважать женщин и старших. Не раскачивать лодку.
4. Уметь постоять за себя. Мужественно переносить несчастья. Держать глаза и уши открытыми, а рот закрытым. Не предавать.
5. Иметь определенное положение, статус. Быть независимым. Знать свое предназначение.
Допустив, что аналогия верна, следует заметить, что эти правила имеют общий характер и являются скорее системой ценностей, чем формально установленным перечнем действующих инструкций для руководства бюрократической организации.
Несмотря на легкую управляемость такой модели вследствие ее жесткой централизации, следует признать, что многие аспекты бюрократии непригодны для организованной преступности, которая должна соприкасаться с реальной возможностью того, что многие ее формализованные действия могут постоянно контролироваться правоохранительными органами (прослушивание телефонных разговоров, отслеживание письменных сообщений, движения денежных средств и т.д.). Поэтому информация, приказы, деньги и другие вещи должны передаваться из рук в руки, с глазу на глаз. Слишком длинные цепи приказов, характерные для современной бюрократии, непригодны для организованной преступности, а отказ от этого бюрократического атрибута ограничивает вероятность внутреннего контроля.
Кроме того, сильно централизованная организация стремится сделать предприятие слишком зависимым от мнения правящей верхушки, в то время как нижестоящие в иерархии управляющие, непосредственно руководящие производством, лучше знают способности рядовых работников и особенности управления, которые соответствуют местным условиям.
Эти особенности бюрократической модели в определенной степени отражены и в концепциях других, имеющих признаки классической корпоративной структуры, моделях организации преступного сообщества. Речь идет о моделях синдикатов - предприятий и синдикатов, применяющих насилие для контроля над производством нелегальных товаров, и услуг и рынками их сбыта (А. Блок, Д.Смит), а также модели партнерства, описанной М.Халлером.
Согласно А.Блоку, централизованные преступные сообщества демонстрируют высокую степень жестокости в их иерархической структуры. В предложенной им концепции по модели организации доминируют два различных типа синдикатов: синдикаты – предприятия и «силовые» синдикаты.
Синдикат – предприятие объединяет группы криминальных предприятий, организованных с целью производства и последующего распространения незаконных товаров и услуг (таких, как наркотики, проституция и др.). Они наиболее тяготеют к классической модели организации преступной деятельности, поскольку, как правило, имеют большое число участников, иерархическое построение, некоторую централизацию власти и хорошо отлаженное разделение труда.
Силовой синдикат, напротив, слабо структурированная, необычайно гибкая ассоциация, сконцентрированная на силовых методах воздействия на контролируемые структуры, глубоко вовлеченная в производство и распространение неформального влияния. Эти синдикаты не имеют четкого разделения труда, потому что они не решают конкретных задач, связанных с производством каких-либо товаров и услуг. Цель силового синдиката – использование нетрадиционных методов влияния и контроля над другими организованными преступными группами, нелегальным рынком товаров и услуг. Базовый инструмент таких синдикатов – силовое воздействие либо угроза применения такого воздействия.
Модель организации преступного сообщества, описанная Д. Смитом, еще более близка по структуре к классической бюрократической модели. По мнению Д. Смита, организованная преступность - «не более чем продолжение нормальных деловых операций в сфере нелегального бизнеса. Поэтому незаконное предприятие (в рамках организованной преступности) отличается от законного только тем, что оно действует на нелегальном рынке, - это предпринимательская деятельность, которой случилось быть нелегальной».
Модель партнерства по М. Халлеру, имея некоторые специфические черты корпоративной модели, наоборот, лишена жесткой иеррархической структуры, более гибка и подвижна. Способ организации преступной деятельности здесь проявляется через серию маломасштабных деловых партнерств в виде инвестиций и совместных деловых предприятий с широкой вариацией постоянно изменяющихся партнеров, некоторые из которых являются солидными, влиятельными в мире организованной преступности людьми (такими, как, например, Капоне или Лански). Однако такие партнерства не возглавляются в бюрократическом смысле каким-либо лидером, а представляет собой нелегальный бизнес на партнерской основе. При этом совместный бизнес в таком партнерстве зачастую сопровождается и самостоятельной деятельностью отдельных партнеров в других сферах нелегального рынка.
В целом децентрализация в преступном сообществе, отмечает Джозеф Албини, может оказаться благоприятной как для дела, так и по причинам безопасности, при этом он полагает, что бюрократическая модель должна быть относительно легкой мишенью для социального контроля. «Все, что необходимо для ее разрушения – это лишить ее верхнего эшелона. Реальная же власть синдиката должна быть заключена в его аморфном свойстве. Если кто-то из руководителей синдиката оказывается в тюрьме, это все, что может случиться страшного в его положении и ни в коем случае не должно влиять на продолжение преступного бизнеса».
Это обстоятельство объясняет некоторые преимущества сетевой модели по сравнению с бюрократической. Используя сетевую модель, преступные организации создают более гибкие и динамичные структуры. Преступные сети характеризуются непостоянным членством и высокой адаптацией к политическим, экономическим и социальным изменениям, происходящим в общественной жизни, без централизованной системы контроля.
Согласно Вильяму Чамблессу, применительно к сетевым организациям контроль над организованной преступностью имеет лишь внешний характер и осуществляется мощными экономическими и политическими силами, заинтересованными в деятельности организованной преступности и допускающими ее нелегальный рынок в определенных пределах.
Не отрицая существования внешних контрольных границ для организованной преступности, вряд ли можно согласиться с отрицанием внутреннего контроля в ее структурах, пусть и построенных по сетевой модели. Ведь отсутствие централизованного контроля над организацией в целом не исключает его существования в отдельных, хорошо структурированных элементах этой модели, более подробный анализ которой подтверждает такой вывод.
Согласно концептуальной модели, предложенной Президентской Комиссией Соединенных Штатов по изучению организованной преступности, в самом общем виде сетевая модель представляет собой преступную организацию как сеть отдельных, наиболее влиятельных людей, занимающих высокие должности во властных органах или исполнительных структурах государства или относящихся к олигархической верхушке общества. Они руководят деятельностью непосредственных исполнителей, вовлеченных в преступную деятельность, являющихся их работниками. Таким образом, эта модель включает членов и не членов преступной организации. Основными структурными элементами сетевой модели являются: преступные группы, покровители, специализированная поддержка, поддержка пользователей и социальная поддержка.
Преступные группы представляют собой организованное преступное объединение, состоящее из людей, готовых преступить закон, использовать насилие для увеличения влияния и прибыли. Структура такого объединения складывается из набора иерархично расположенных независимых должностей, необходимых для выполнения специфических функций. Поэтому такая группа может быть как высокоструктурированной, так и крайне текучей. Но в любом случае базирующейся на силе и авторитете.
Принципы действия группы заключаются в сменяемости лидеров, перспективном развитии группы независимо от наличия или отсутствия отдельных ее членов; и соответственно приоритетным направлениям деятельности является обеспечение продолжения ее существования; подчинение личных интересов групповым.
Членство в такой группе основывается на общих характеристиках членов группы: таких, как раса, этнос, уголовный опыт или общий интерес. Правила членства включают секретность, преданность, готовность участвовать в любых действиях группы и защищать ее. Взамен каждый получает определенные выгоды: защиту, престиж, возможность экономического успеха.
Покровители состоят из коррумпированных чиновников, судей, адвокатов, бизнесменов, финансовых советников и др. индивидуально (или коллективно) защищающих интересы криминальной группы. Прикрываясь их высоким статусом или авторитетом, преступная группа таким образом освобождает себя от посягательств конкурентов и от легального контроля. Коррупция – центральный инструмент покровителей. В общем виде этот структурный элемент есть не что иное, как сеть коррумпированных чиновников, которые защищают преступную группу от системы уголовной юстиции.
Специальная поддержка. Преступные группы и покровители используют квалифицированных лиц в качестве специальной поддержки. В отличие от членов преступных групп и покровителей, эти люди не разделяют преданность группе, ее групповых целей и интересов, но они считаются необходимым элементом, частью организованной преступности. Специальная поддержка – это люди, которые обеспечивают договорные, контрактные услуги (службу по контракту), что способствует деятельности организованной преступности. Например, пилоты, химики, хакеры и т.п.
Поддержка пользователей. Другой необходимый жизненный компонент успеха организованной преступности – это поддержка пользователей. Это группа лиц, обеспечивающая преступные группы потребителями, т.е. лицами, заказывающими незаконные товары и услуги: наркоманами, скупщиками краденого, постоянными клиентами публичных домов и т.п.
Социальная поддержка. Лица и организации, принадлежащие к группе социальной поддержки, признают силу преступности в целом и отдельных членов преступных групп, в частности. Например, политики, которые опираются на организованную преступность; предприниматели, осуществляющие с ней совместный бизнес; политические и общественные лидеры, привлекающие преступные сообщества к участию в общественной жизни и представляющие организованную преступность и ее членов в выгодном свете. Как правило, эти люди являются либо замаскированными действительными членами преступных сообществ, либо тесно связанными с организованной преступностью. Без такой социальной поддержки организованная преступность не могла бы процветать и иметь успех.
Аморфность, текучесть составов криминальных групп, влияние покровителей, их способствование развитию преступного бизнеса, обширный рынок пользователей и помощников организованной преступной деятельности, а также мощная социальная поддержка позволяют организованным преступным сообществам значительно ограничивать возможности внешнего контроля при постоянном расширении их влияния в наиболее прибыльных сферах нелегального рынка товаров и услуг.
Некоторые признаки классической сетевой модели присущи и другим существующим моделям организованной преступной деятельности, в основном базирующейся на родовой или этнической общности: это патрон-клиент (патримониальная модель) и модель, основанная на принципе этнического наследования.
Наиболее известной из них является патримониальная модель, структура которой описана многими исследователями. При организации деятельности по такой модели ударение делается на традиционные ритуалы, которые демонстрируют эмоциональные связи между людьми. В современной бюрократической организации, наоборот, личные связи слабее, менее ритуализированы и эмоционально демонстративны; они уступили место верности абстрактным правилам и положениям. За этим скрывается влияние различных культур в родовой и бюрократической организациях. Родовая элита более церемонна и личностна. Бюрократическая элита характеризуется более холодным набором идеалов.
Основная идея патримониальной модели заключается в том, что каждая личность включена в социальную сеть и находится в цепочке лиц, с которыми она осуществляет контакты. Поскольку контакт может проходить через цепочку, состоящую из множества таких звеньев, отдельный человек может отправлять «сообщения» значительно большему количеству людей, чем он или она знают лично, поскольку всегда существуют «друзья друзей». Поэтому «каждая личность представляет собой точку, в которой пересекаются сети. Но не каждый имеет одинаковый интерес и обладает талантом взаимодействия с ключевыми лицами для получения прибыли» .
Каждый член организованной преступности в сетевой модели должен обладать таким талантом. Это значит, что он должен уметь действовать как патрон. Когда нарушаются взаимоотношения в сети, возникает связь патрон –клиент. Патрон «обеспечивает экономическую помощь и защиту как от законных, так и незаконных домогательств власти. Клиент, в свою очередь, оплачивает более осязаемыми активами, например, уважением и преданностью. Он может также предложить политическую или какую-либо другую значительную поддержку, и таким образом взаимоотношения становятся взаимными. Патрон действует как полномочный посредник между клиентом и другими членами общества -как законопослушными, так и нарушающими закон. Например, член преступной группировки, действуя в качестве патрона, может «свести клиента с нужными людьми». Он может служить информационным мостом между полицией и преступниками, между бизнесменами и профессиональными лидерами, связанными с синдикатами; и он может переступать границу между легальным бизнесом и незаконным предпринимательством. Он может оказать значительную услугу и получить в награду деньги и власть. В результате образуется сеть, круг двоичных связей, на орбите которого находятся член организованного преступного сообщества и его клиенты, не имеющие в большинстве своем связей друг с другом, кроме как через своего патрона.
Патрон должен прилагать массу усилий и времени, чтобы управлять такой сетью адекватно, развивать и поддерживать контакты, оказывать услуги, усиливать власть и увеличивать доход, а также быть хорошо информированным. Один патрон может господствовать на какой-нибудь отдельной географической площади, либо в каком-нибудь виде бизнеса (деятельности). Он должен иметь сеть информаторов и связей, например, с полицией и другими должностными лицами, а также профессиональных преступников для выполнения «заказов» клиентов. Он действует, как информационный центр (указывает объекты для профессиональных взломщиков, например); выдает «лицензию» на занятие преступной деятельностью и использует свое положение, помогая преступникам объединиться для специальных операций (например, находит соучастников для совершения грабежа или разбоя). Он может снабжать украденным огнестрельным оружием и автомобилями, а также другими средствами, необходимыми для соответствующей преступной деятельности. Один член организованной преступности может быть центром и действовать как катализатор большого объема разнообразной преступной деятельности.
Независимо от действующего на территории патрона, преступника могут заставить выплачивать дань за «защиту от насилия», которое ему может причинить патрон в случае его неподчинения. Профессиональные преступники, которые нередко действуют самостоятельно, должны платить денежную дань патрону, выражая, таким образом, уважение и подчиненность. Это позволяет им получать важную информацию и другую помощь, а также быть уверенными в том, что другие преступники не поставят под угрозу их операции.

Схема II Патримониальная модель – сеть патрон-клиент.

В центре преступной организации, построенной по патримониальной модели, находится лидер – человек, возглавляющий всех патронов. Ему помогают заместитель и советник (а). В структуре, которая напоминает модель вселенной, лидер окружен клиентами, являющимися высокопоставленными членами организованной преступности. В различных преступных сообществах, построенных по этой модели, они называются по-разному: наиболее часто – капитанами или командирами (б).
Капитаны окружены рядовыми членами ОПС, для которых они являются патронами (с). Каждый член, в свою очередь, имеет своих помощников – клиентов. Они, как правило, не являются членами преступного сообщества, но могут быть клиентами каждого из членов, включая лидеров и капитанов. Эти преступные группы связываются вместе в сеть, крайние ячейки которой наиболее гибки и подвижны.
В итало-американской версии модели организованной преступности, например, - каждый лидер – «босс» связан (родством, дружбой, взаимным уважением) с другим боссом. Признание взаимного суверенитета выступает в данном случае способом связи каждой преступной группировки друг с другом по всей стране. Эта структура представляет собой естественную, природную систему, где члены не обязательно руководствуются целями организации, но они заинтересованы в выживании самой системы и участвуют в коллективной деятельности, направленной на достижение этой цели. В организованной преступности как и в природной системе, преступная группа – более чем инструмент для достижения конечных целей; это в своей основе социальная группа, пытающаяся приспособиться и выжить в опасном окружении.
Ф. Ианни считает, что лучшее объяснение сущности и структуры организованной преступности основывается на ее рассмотрении как этнической сети. Определяя организованную преступность как социальную систему, он полагает, что организованные преступные группы, являясь неформальными организациями, как и все социальные системы, не имеют жесткой структуры, вытекающей из их функций. Такие группы, как правило, представляют собой совокупность независимых образований с меняющимся «текущим» персоналом.
Этническая природа таких групп объясняется исходя из того, что каждая новая эмигрантская группа встречает дискриминацию, ограничение экономических возможностей и блокирование путей к власти. Одним из наиболее эффективных способов преодоления этих блокирующих деятельность возможностей является организованная преступность, поскольку это высокоприбыльное дело, и фактически безопасное для этнических общин, поскольку вследствие их закрытости для внешнего проникновения серьезно ограничивается возможность контроля со стороны государства. Ианни утверждает, что с каждой волной эмиграции характер организованной преступной деятельности в принимающей стране изменяется, так как появляются новые криминальные группы.
Теория «этнического наследования» является хорошим инструментом для понимания изменчивости природы транснациональной организованной преступности.
Таким образом, существует несколько видов моделей структурной организации рассматриваемых формирований. Каждая из них является характерной для определенной территории действия организованной преступности, времени существования и сферы ее деятельности.
Транснациональные преступные организации имеют наиболее сложную структуру, так как стремление к максимальной безопасности при осуществлении такой деятельности, а также необходимость эффективного уклонения от социального контроля вынуждают их к ее постоянному совершенствованию. Учитывая все недостатки традиционных моделей, современные преступные организации следуют по пути отбора лучших структурных характеристик, которые затем они творчески применяют для собственной организации. В итоге, как уже указывалось, современные модели организованных преступных формирований органично сочетают в себе признаки различных известных структурных характеристик и принципов, что позволяет им расширять как сферы транснациональной преступной деятельности, так и обеспечивать ее эффективную безопасность.
Анализ структурного описания наиболее известных преступных синдикатов и организаций, занимающихся транснациональной преступной деятельностью, подтверждает эту гипотезу.
В самом общем виде схематичная организация элементов, из которых складывается преступный синдикат в единую систему, представляет собой жестко структурированное ядро с признаками вертикальной структуры управления, организованное по традиционным канонам бюрократической (корпоративной) модели, которое органично сочетается с гибкой сетевой структурой периферических звеньев. Последние, как правило, хорошо изолированы друг от друга, имеют обширное разделение труда между звеньями, но члены каждого из них внутри отдельной ячейки крепко связаны между собой какими-либо личностными, эмоциональными связями (родственными, земляческими, этническими и т.п.). Это позволяет иметь не только отлаженный механизм их действия в «производственной сфере», легко осуществлять управление и держать под контролем их деятельность, но и максимально обезопасить центр и другие периферические звенья сети от воздействия социального контроля в случае провала одного из них.
Такое сочетание наиболее эффективных принципов организации и управления корпоративной модели, характеризующейся жесткой централизацией для высших уровней с изолированностью, аморфностью и текучестью классических сетевых моделей демонстрирует в настоящее время большинство наиболее известных преступных организаций.
Не случайно американские криминологи до сих пор спорят о типе структурной модели американской организованной преступности. Разнообразие предлагаемых ими концепций структурных моделей еще раз свидетельствует о сложности построений преступных организаций, из которых и складывается американская мафия.
Стоит заметить к тому же, что ООН, выделяя основные транснациональные преступные организации, не ставит в их ряд американскую мафию. Это происходит, вероятно, потому, что в целом американская организованная преступность, как правило, представляет собой ассимилированные этнические преступные группировки отдельных звеньев наиболее известных в мире транснациональных преступных организаций: итальянских, китайских, колумбийских, мексиканских и т.п. Именно с их помощью большинство из них занимаются транснациональной преступной деятельностью в одной из богатейших стран мира .
Структурная организация рассматриваемых группировок отражает многообразие концептуальных моделей, разработанных криминологами. Поэтому для более глубокого анализа общих принципов организации, реализованных в построении моделей основных преступных сообществ, занимающихся организованной транснациональной деятельностью, обратимся к их более подробной структурной характеристике.

1.4. Транснациональная организованная преступность. Виды основных мировых организаций

Среди рассматриваемых транснациональных преступных организаций прежде всего выделяется итальянская мафия, обладающая одной из самых сложных тайных структур и характеризуемая классическими принципами собственного построения. Под итальянской мафией обычно понимается сицилийская мафия или «Коза ностра», неаполитанская «каморра», калабрийская «ндрангета», а также «Сакра корона унита» из Апулии, созданная «Коза нострой» для использования морского побережья этого региона с целью незаконного оборота наркотиков.
Из перечисленных организаций наиболее заметной, имеющей ярко выраженный транснациональный характер, является сицилийская мафия. Сохраняя многие из своих традиций, сицилийская мафия является вместе с тем динамичной и хорошо приспосабливающейся к новым условиям структурой. Это позволило ей выйти из местного национального уровня деятельности на уровень транснациональный. Хотя ее деятельность по-прежнему носит региональный характер, а ее оплотом по-прежнему является Южная Италия, «Коза ностра» приобретает все более отчетливые формы транснациональной корпорации.
Структура сицилийской мафии складывалась на протяжении веков. Луиджи Барцини описывает четыре уровня организации, которые составляют сицилийскую мафию. Первый - «семья» - составляет ядро. На протяжении поколений каждый глава такой семьи завещал ее своему старшему сыну. Однако «семья» состояла не только из кровных родственников, но и формировалась на основе фиктивного родства и крестного отцовства.
Второй уровень представляет группа из нескольких семей, которые объединяются вместе в ассоциацию для поддержки друг друга в осуществлении своих целей. Такая ассоциация называется «коска» (cosca), одна из семей и ее глава признаются верховной. Типичная cosca редко состоит более чем из пятнадцати иди двадцати членов, в центре которой стоят четыре или пять кровных родственников. Эта ассоциация лишена какой-либо строгой (жесткой) организации: это просто "друзья друзей", которые являются ее членами и одновременно представляют собой «квалифицированных людей». Cosca устанавливает рабочие взаимоотношения с другими союзами, соблюдая территории и границы. Гибкость предохраняет cocsa от обюрокрачивания: "необходимость постоянно расширять сферу деятельности сети социальных взаимосвязей усиливает неспособность создания стабильной организационной структуры" . Мафиозо преуспевает, потому что в его распоряжении находится сеть взаимосвязей. В результате он способен действовать как посредник, предоставляя разнообразные услуги. В ответ он требует только привилегию на занятие своей деятельностью.
Третий уровень достигается, когда создается союз, объединяющий несколько подобных ассоциаций, называемый «consorterie», в котором одна cosca признается верховной, и ее руководитель является лидером такого союза - боссом боссов. "Это происходит спонтанно... когда боссы отдельных ассоциаций осознают, что один из них стал более могущественным, у него больше людей, больше друзей, больше денег, более высокопоставленные покровители» . Последние на Сицилии образовывали «onerata societa» почетное общество, представляющее собой высший уровень организации мафии.
В целом эта структура представляет собой гибкую, разветвленную сеть мелких группировок, объединенных в единый союз. Современная структура сицилийской мафии стала еще более совершенной и в высших звеньях организации приобрела признаки корпоративной модели, хотя сетевая модель является базой для организации низовых ее звеньев.
В настоящее время, например, 1500 членов, представляющих 67 семей действуют в одной только провинции Палермо. Каждая семья имеет главу, который выбирается из членов семьи. Управлять семьей всегда помогает советник. Ниже стоят «сержанты», каждый из которых возглавляет более мелкие объединения от 5 до 20 рядовых членов –«солдат». Объединение из трех семей возглавляет «полковник», который отвечает за их деятельность перед региональным комитетом, правительством «Коза ностры».
При соотношении такой структуры организации с ранее рассмотренными моделями, очевидно, что даже внутри отдельных звеньев сицилийская мафия построена с использованием принципов бюрократической модели. В то же время отдельные ее звенья, особенно на низшем уровне, увязаны между собой в гибкую сетевую структуру.
Стоит заметить, что калабрийская мафия – ндрангета представляет собой разновидность сицилийской, а значит и принципы организации у них являются сходными. Неаполитанский вариант итальянской мафии - каморра, по мнению Эрнесто Серао, в отличие от сицилийской мафии является более высокоорганизованной и дисциплинированной. Ее структура основана на классических корпоративных принципах организации. Современная каморра по-прежнему дислоцируется в Неаполе, и действует в союзе с сицилийской мафией, а значит и принципы ее преступной деятельности становятся сходными с последней.
Применительно к американской организованной преступности, куда с потоком мигрантов переместились основные силы итальянской мафии, справедливым будет отметить, что «крестные отцы» итало-американской организованной преступности Аль Капоне, а в более поздние годы - Джон Готти, босс преступной семьи Гамбино, будучи выходцами из Неаполя, более склонялись к каморре в вопросах организации и деятельности своих семей.
Основной единицей внутри современной итало-американской преступности по-прежнему является "семья" или borgata. Фактическое название, под которым известна группа, может тем не менее меняться. В Новой Англии, например, это "Офис"; в Чикаго - это "Outfit". Группы в центральном районе Нью-Йорка известны как "Семьи". Хотя какое-то количество членов могут быть родственниками, термин Семья не означает родство по крови или в результате брака (вот почему термин пишется с заглавной буквы). По данным Президентской Комиссии, насчитывается двадцать четыре таких группы – «Семьи LCN» (La Cosa Nostra), общее количество членов которых достигает 1700. Половина из них составляют пять Семей Нью-Йорка . Каждая преступная группа состоит из членов и помощников. Их структура в основном базируется на сетевой патримониальной модели. Член, обычно имеющий итальянское происхождение, как патрон находится в центре клиентов, членами не являющихся. Последние составляют действующую (боевую) единицу для координирования преступной деятельности.
Члены и помощники объединяются в группы, полунезависимые единицы, которыми номинально руководят «капитаны». Таким образом, вокруг каждого капитана вращаются его помощники, занимающие самую низшую ступеньку иерархии и официально принятые в Семью. Члены являются патронами для посторонних клиентов, т.е. тех, кто не является членами Семьи.
В центре структуры итало-американской организованной преступности находится босс, который, как правило, имеет советника и заместителя. Каждая группировка связана с другими семьями по всей стране посредством босса, суверенитет которого принимается другими боссами.
Анализ описанной структуры итало-американской преступности таким образом также позволяет констатировать сочетание принципов корпоративной и сетевой моделей в структуре организации преступной деятельности. Подтверждение эта гипотеза находит в том, что смешение этих моделей в итало-американской организованной преступности до сих пор вызывает споры ее исследователей, которые в равной степени находят в ней черты как корпоративной, так и сетевой структур .
Итальянская мафия представляет собой традиционно европейскую модель организации организованной преступной деятельности в Европе. В Азии транснациональная организованная преступная деятельность осуществляется целым рядом известнейших и старейших преступных организаций, имеющих сходные характеристики их структурных моделей. Речь идет о китайских «триадах», японской «якудза», вьетнамских группировках.
Китайские триады, история развития которых насчитывает тысячи лет, в последнее десятилетие значительно усилили свои ряды. Если в 1986 году было выявлено 197 тыс. преступных группировок с общим количеством 876 тыс. членов, то уже в 1994 году рост в отношении числа преступных групп составил 306% (на 154 тыс. группировок стало больше), а количество их членов увеличилось на 547 тыс., что составляет 403% по сравнению с базовым годом. До 1986 года существовало очень немного групп, хорошо организующих свою преступную деятельность. Однако с 1986 года прослеживается высокий рост числа сплоченных, высокоорганизованных формирований подпольного типа.
Традиционно модель организации триад представляет собой жестко централизованную иерархию с шестью основными позициями. Первую позицию занимает лидер “сан шу”, известный также как “лунг тао” (голова дракона) или “тай ло” (большой брат). В его подчинении находится четыре ранга руководителей, отвечающих за различные конкретные аспекты деятельности организации, и рядовые члены.
На второй позиции находятся руководители отдельных организаций, или целого их ряда, входящих в триаду, называемые “фу шан шу”, и специальный человек “синг фунг”, который руководит вербовкой новых членов. Третью позицию занимают инфорсеры, боевики - “хунг кван”, возглавляющие оперативно действующие группы триад. Существует специальная должность для осуществления взаимосвязи с другими преступными сообществами и организациями –“шо хай”, а также эксперт по административным и финансовым вопросам “пак тсе син”, находящиеся соответственно на пятой и четвертой позициях. В самом низу, на шестой позиции, находятся простые члены или солдаты – “сей коу джай”.
Иерархический авторитарный стиль организации подчеркивает следующий факт. Все должности в китайских триадах принято обозначать определенными цифрами. Лица, занимающие значительные позиции в этой преступной организации, обозначаются трехзначной цифрой, начинающейся с 4, что соответствует старинной китайской легенде о том, что мир окружают четыре моря. Так, лидер «сан шу», возглавляющий общество триад в отдельном городе или на географической территории, называется «489»; инфорсеры «хунг кван» - 426; «шо хай», ответственный за связи с другими преступными группами – 432; административный и финансовый эксперт – 415. Простые члены, не имеющие рангов, называются двузначным номером «49» .
Руководящая верхушка является своеобразным “мозговым центром”, определяющим направление и характер деятельности триад. По сути последние представляют собой феодально-патронимические организации, главари которых обладают неограниченной верховной властью. Относительно крупные организации делятся на отдельные отряды, имеющие свои собственные наименования. Каждый из членов такого братства, в зависимости от возраста, принадлежит либо к большому, либо к малому отряду и подчиняется распоряжениям и приказам своего командира.
При определении модели организации транснациональной преступной деятельности китайских триад, несомненно, можно сделать вывод о корпоративном характере структуры этих организаций. Об этом свидетельствует их иерархическое построение при централизации руководящих полномочий на вершине.
Между тем аналитики до сих пор не могут прийти к единому мнению относительно степени организованности триад. Происходит это потому, что при наличии строго формализованной структуры руководящего уровня, исполнительные звенья, осуществляющие непосредственную преступную деятельность, действуют в рамках гибкой сетевой системы, которая может меняться в зависимости от той или иной проводимой преступной операции. Такое сочетание корпоративной и сетевой моделей характерно для наиболее известных триад, занимающихся транснациональной преступной деятельностью: «Сунь Е Он», «14К», «Во Хоп Ту» и «Во Он Лок».
Близкой к триадам по модели организации является вьетнамская мафия, получившая прозвище «змея». По структуре она действительно напоминает змею, поскольку принцип транснациональной деятельности таков: сначала появляется «голова», устанавливающая контакты с властными национальными структурами, затем уже медленно подтягиваются основные силы – бесконечное «тело» змеи. Внутри же группировки установлена жесткая иерархия, железная дисциплина и тотальный контроль за каждым членом сообщества.
Эти организации имеют в основном транснациональный характер деятельности, они тесно связаны с этническими диаспорами эмигрантов в европейских, азиатских и американских странах. Например, в Соединенных Штатах активно действуют китайские группы, называемые «тонгами» и состоящие в основном из эмигрантов, которые раньше были членами триад. Кроме того, активно действуют смешанные китайско-вьетнамские группы, а также китайская преступная организация «Зеленые драконы» . Президентской комиссией установлена прямая связь между триадами, базирующимися в Гонконге, и китайскими организованными преступниками в Нью-Йорке.
Японская якудза или «борекудан» на конец 1996 года насчитывала 79900 членов, из которых 67% приходилось на три крупнейших синдиката: Ямагучи –гуми (400 групп, около 23000 членов); Инагава-кай (140 групп, более 7000 членов) и Сумиеси-кай (112 групп, 600 членов). Общее количество преступных формирований, официально зарегистрированных как «борекудан», в 1998 году – 23 сообщества.
В структурном отношении триады и якудза имеют много общего. В модели, используемой для построения групп якудза, используются те же принципы вертикальной структуры с «головой дракона» во главе, как и у китайских триад, только называется такой лидер (босс, обладающий неограниченной авторитарной властью) - "каичо". Особенностью якудза является ограниченный, по сравнению с триадами, перечень позиций руководящего звена. Босс имеет только заместителя или капитана, называемого «вакато», все остальные позиции занимают рядовые солдаты «вакаи шу» . Между тем, в борекудан проводят тщательное разграничение между ее членами (кумин) и теми, кто не был посвящен в секреты организации, не прошел специальную церемонию посвящения (джан-кумин), и потому находится на самой нижней ступени в мире якудза.
Кроме того, существуют и различия рангов и титулов в различных группах этой преступной организации. Установление силовой, авторитарной иерархии, как правило, происходит внутри семейных групп. Это позволяет членам семьи, находящимся на следующей за лидером позиции, учиться руководить семьей, использовать имя семьи, в соответствии с тем престижем, который она имеет, возглавлять отдельные звенья семьи, чтобы со временем стать ее лидером.
Борекудан имеют свою территорию и кодексы поведения, члены этих объединений связаны между собой псевдородственными отношениями преданности. Обряд посвящения означает отречение от кровных родителей и признание босса фактическим отцом. Система отношений в организованных преступных группах характеризуется тем, что господствует патерналистское покровительство со стороны лидера, что создает атмосферу солидарности наподобие семейных отношений.
Таким образом, группа якудза представляет собой псевдосемью-клан. Псевдосемейные отношения обеспечивают преступной группировке устойчивые связи не только между боссом и членами организации (за счет традиционных ценностей японского института семьи, в основе которого лежит конфуцианская концепция со строгой регламентацией места и поведения каждого ее члена), но и высокую степень сплоченности между ее членами (отношения старших и младших братьев). Не только вертикальные, но и горизонтальные отношения связывают членов одного ранга.
Жесткая корпоративная модель структуры характерна для отдельных звеньев – семейных групп, составляющих крупнейшие транснациональные организации якудза. Однако судя по количеству этих звеньев, достигающих в крупнейших организациях нескольких сотен, низовые горизонтальные структуры все-таки организованы с использованием принципов сетевых моделей.
Еще более уникальными в структурном построении являются колумбийские картели. Среди других известнейших транснациональных преступных организаций, колумбийские семьи являются наиболее высокоорганизованными корпорациями для занятия преступным бизнесом, который основывается на таких эффективных принципах управления, как специализация и разделение труда. Традиционно колумбийские картели представляли собой известные торговые династии, большинство из которых имело патриархальную авторитарную структуру, требующую абсолютной дисциплины и преданности.
В настоящее время колумбийские картели являются основными производителями и поставщиками кокаина на мировой рынок наркотиков. До 80% произведенного в мире кокаина, сырье для которого произрастает только в трех Южноамериканских странах: Боливии, Перу (70%) и Колумбии (30%), распространяется двумя известнейшими наркотическими картелями, расположенными в колумбийских городах Медельине и Кали. Медельинский и калийский картели главенствуют на мировом рынке наркотиков, производя по 715 тонн кокаина в год.
Как в любой большой корпорации, лидеры, например, Калийского картеля имеют репутацию консервативных менеджеров. В главном офисе есть исполнительный директор и ряд вице-президентов для выполнения конкретных функций: реализации продукции, организации ее транспортировки, продажи, финансовой деятельности и силового прикрытия. Зарубежные филиалы созданы для импортирования, продажи и распространения продукции. Распоряжения из главного офиса являются обязательными для зарубежных филиалов, а контроль над ними со стороны корпорации осуществляется круглосуточно.
Таким образом, основные руководящие уровни в колумбийских картелях, несомненно, структурированы с использованием вертикальных корпоративных принципов, присущих любой легальной или нелегальной бюрократической организации. Между тем абсолютно по иной схеме построены нижние уровни этих преступных корпораций. Здесь использована узкоспециализированная ячеистая структура с тщательным разделением между ячейками функций и сбором лишь той информации, которая действительно необходима картелю.
Каждая ячейка возглавляется «caleno» и состоит из родственников и соседей. Заработная плата членам ячейки поступает на счета, контролируемые корпорацией, и если ими допускается хоть малейшая ошибка, счета дебитуются. Кодекс поведения для членов является жестко-силовым. Система не позволяет ошибаться, и никогда не дает своим членам второго шанса. Если ошибка такова, что влечет за собой смертельный приговор, он применяется не только к провинившемуся члену ячейки, но и ко всей его семье. Кроме того, родственники используются как заложники в ходе осуществления операций с наркотиками. Они служат страховкой безопасности деятельности ячейки на случай непредвиденных событий или ареста участников операции.
Такой модульный подход позволяет ограничить ущерб, который может быть нанесен правоохранительными органами. Трудности выявления таких ячеек и влияния на их деятельность государства обусловлены тем, что членство в этих ячейках резко ограничено только теми людьми, которых лично знает «коленос».
Таким образом, нижние звенья колумбийских преступных корпораций представляют собой обширную сеть изолированных друг от друга ячеек, находящихся под жестким контролем и руководством сверху. Безопасность корпорации и четкое выполнение предписанных функций обеспечено внутренним взаимным контролем, основанном на страхе за свою жизнь и жизнь своих семей, а также жестком ограничении информации как о деятельности организации, так и о ее членах..
Такое сочетание ярко выраженных корпоративных и сетевых принципов организации присуще традиционным колумбийским картелям. Получение сверхприбылей в результате осуществления лишь одного из видов преступной деятельности подтверждает его эффективность.
Вместе с тем, жесткая борьба государства с наркомафией, острие которой было направлено на описанные крупнейшие преступные корпорации, несколько ослабила их позиции вследствие арестов большинства лидеров. С 1995 года на традиционно колумбийском кокаиновом рынке появляются два новых картеля «Cartel de la Costa» и «Norten Valle del Cauca». Последние при организации своей структуры предпочли не использовать жестко централизованную систему, опирающуюся на широкую сеть низовых звеньев, которая, в частности, и страдала от того, что арест лидеров нарушал планомерную работу всей корпорации. Эти картели делают ставку на подвижные, маленькие, высоко агрессивные группы, не имеющие высокой организованности и жестко неконтролируемые, в отличие от традиционных картелей.
Таким образом, анализ структуры построения современных крупнейших преступных транснациональных организаций мира позволяет сделать вывод об использовании ими сочетания определенных принципов организации собственных структурных элементов. В борьбе с конкурентами и правоохранительными органами, в погоне за сверхприбылями выживают лишь те преступные организации, которые имеют сложную комбинированную структуру, модель которой представляет собой своеобразный «зонтик», где на жестком стержне корпоративного управления гибко фиксируется сеть отдельных самостоятельных исполнительных звеньев. В такой модели легко заменить новой каждую вышедшую из строя часть, легко управлять всеми звеньями, а также обеспечивать безопасность всей системы, используя аморфный характер низовых звеньев и тщательно скрывая стержень организации, который при необходимости может быстро «сложится», скрывшись за многочисленными «складками зонтика». Пространство, которое находится под сенью такого «зонта», может составлять территории нескольких стран или полмира, в зависимости от размера, сфер деятельности и влиятельности на мировых рынках данной транснациональной преступной организации.
Не имеющие глубоких исторических корней, современные национальные преступные организации, приобретающие транснациональный характер деятельности, вынуждены совершенствовать свою структуру для собственной безопасности и мобильности в управлении филиалами, находящимися вне пределов территорий страны-происхождения, либо страны основного базирования, наиболее безопасного для всей организации в целом. Поэтому структура таких организаций постоянно модернизируется, что помогает им легко и быстро приспосабливаться к изменяющимся внешним условиям. Как правило, преступные организации, развивающие транснациональную деятельность для того, чтобы не допускать уже известных ошибок, учитывают существующий в этой сфере опыт традиционных преступных синдикатов, постоянно совершенствуя его.
В результате структура их организации и управления становится более сложной, многозвенной и многоуровневой. Это позволяет при необходимости либо сворачивать свою деятельность до минимальных размеров при значительном противодействии правоохранительных органов или конкурентов, либо перемещать ее с последующим широким распространением в страны с наиболее благоприятной для соответствующего вида деятельности законодательной и экономической ситуацией.
Основная модель современной транснациональной преступной организации все более усложняется. Возникновение промежуточных уровней управления позволяет руководящему ядру заниматься только стратегией развития организации. Это избавляет их от необходимости организации непосредственной преступной деятельности, а значит и от социального контроля. Сохраняя таким образом жестко структурированный корпоративный центр управления, данная модель позволяет избавиться от недостатков бюрократической структуры, органично сочетая ее с гибкой сетевой, аморфной моделью организации на уровнях осуществления преступной деятельности.
Такую сложную модель структуры демонстрирует в частности, российская организованная преступность. Стоит заметить, что поскольку транснациональная деятельность российских преступных организаций не имеет длительной истории, особенности ее структуры только начинают проявляться. Однако уже сейчас видно, что она заключает в себе самые современные принципы организации.
Хотя следует отметить, что масштабы ее транснациональной преступной деятельности, а соответственно и угроза для других стран, несколько преувеличены, так как законодательная, политическая и экономическая ситуация внутри России создают самые благоприятные условия для осуществления преступной деятельности и получения прибыли внутри национальных границ при относительно высоком уровне собственной безопасности. И если бы не слабая банковская, кредитно-денежная системы и неустойчивая экономическая политика, не позволяющие легализовать огромные прибыли (а особенно сохранять их и надежно инвестировать в отечественную экономику, что вынуждает преступные организации использовать оффшорные зоны и западные банки), а также значительная разница мировых и внутренних цен на сырье, товары и услуги, транснациональная деятельность российской организованной преступности вообще бы имела незначительное распространение.
Модель организации российской мафии можно представить как иерархическую структуру, которая представляет собой своеобразную пирамиду, состоящую, по крайней мере, из трех основных уровней, вершиной которой является организационно - управленческое звено, вплотную к нему примыкает организационно - вспомогательное, и в основании лежит непосредственно - исполнительское.
Организационно - управленческое звено представляет собой руководящее ядро, являющееся, как правило, коллегиальным органом, в котором управление осуществляется группой лиц, имеющих фактически равное положение. Оно включает в себя два блока функций: стратегическое и текущее управление. Стратегическое управление заключается в разработке общей стратегии преступной деятельности; общих тактических приемов и средств совершения преступлений; в концентрации средств преступной организации и контроле за их поступлением и расходованием; разработке общих мер противодействия социальному контролю.
Текущее управление состоит во внедрении конкретных приемов и методов преступной деятельности; руководстве конкретными ее видами; учете средств и поиске каналов их вложения; решении "кадровых" вопросов и т.п.
Организационно – вспомогательное звено обеспечивает безопасность и эффективное функционирование преступного сообщества. Это звено занимается разведкой и контрразведкой, установлением коррумпированных связей, с помощью которых поступает необходимая преступникам информация и реализуются меры по нейтрализации социального контроля (изъятие и уничтожение отдельных процессуальных документов или уголовных дел, получение сведений о потерпевших или свидетелях с целью оказания на них давления и др.). В функции этого звена входит и получение информации о выгодных и безопасных направлениях дальнейшей преступной деятельности, а также ее организация. В структуре этого уровня могут выделятся промежуточное руководящее ядро, группы для обеспечения безопасности и организации преступной деятельности.
Непосредственно – исполнительское звено готовит и совершает конкретные преступления. Его основные функции состоят в руководстве исполнительскими группами и совершением конкретных преступлений, в транспортировке, охране, реализации предметов добытых преступным путем, в организации деятельности посредников и связников и т.п.
Как правило, состав низовых сетевых звеньев очень разнообразен. Это связано, с одной стороны, с функциональными особенностями их преступной деятельности, а с другой – со спецификой их коммуникативных связей внутри таких групп, определяющих все разнообразие взаимоотношений между их членами, а также их структуру.
В юридической и социологической литературе выделяется широкий спектр форм коммуникативных связей в преступных группах. В частности, выделяются разновидности структурных систем, имеющих централизованный и децентрализованный характер . Представляется, что структурной характеристике групп, являющихся сетевыми звеньями организованной преступности, не свойственна децентрализация, которая более характерна для преступности групповой. Для структуры организованных преступных групп, составляющих сетевые звенья организованной преступности, более присущи такие виды коммуникативных связей как внутри группы, так и с вышестоящими звеньями, как, например, «колесо», «зонтично-стержневая», «комбинированная» и «сложная» структуры.
Колесо представляет собой централизованную систему коммуникации, в которой информационные и иные внутригрупповые процессы замыкаются на лидере, осуществляющем связь с вышестоящими звеньями и выполняющем роль «бригадира», передаточного звена, управляемого сверху корпоративными методами. При такой организации изоляция второстепенных участников группы никак не влияет на продолжение ее криминальной активности, так как обычно они не осведомлены ни о деятельности других участников, ни об их количестве.
Слабым звеном такой структуры является сам лидер, которого знает каждый из участников группы, поэтому «колесо» чаще используется для организации деятельности относительно самостоятельных подгрупп, связанных с лидером организованной низовой группы через промежуточного управляющего, являющегося руководителем данной подгруппы, т.е. с использованием элементов «зонтично-стержневой» структуры.
Зонтично-стержневая система коммуникаций представляет собой другую разновидность централизованной формы организации, так как все коммуникативные процессы также замыкаются на лидере группы, осуществляющем внешнее управляющее воздействие через одного из ее участников, используя внутреннюю самоорганизацию. Изоляция лидера в этом случае может и не привести к прекращению деятельности группы, поскольку функции управления в таких случаях переходят к тому участнику, который играл роль передаточного звена в управлении группой. Обычно этот вид структурной организации также используется как одна из разновидностей связей в сложных структурных элементах российской организованной преступности.
В организованных группах с комбинированной структурой система коммуникативных связей между участниками может быть двух и более видов, присущих как централизованным, так и децентрализованным их формам. Такая организация в большей степени оберегает группу от случайного провала, позволяет обезопасить руководящие звенья, а также дифференцировать ее деятельность. Из централизованных видов коммуникативных связей здесь могут быть использованы «колесо» и «зонтично-стержневая» структура, из децентрализованных элементы «цепи», когда каждый участник, связан только с последующим, и «полной» структуры, когда все участники взаимодействуют между собой.
О сложной структуре можно сказать то, что фактически она представляет собой общую схему организации структуры организованной преступности. «Сложная» структура характеризуется совокупностью относительно самостоятельных подгрупп, имеющих своих лидеров и свою структуру внутренних и внешних коммуникативных связей с другими подгруппами и вышестоящими звеньями.
Рассмотренные типы структурной организации позволяют унифицировать пеструю картину, которую представляет в настоящее время российская организованная преступность, в том числе и те ее звенья, которые занимаются транснациональной преступной деятельностью. Кроме того, понимание вида существующей коммуникативной связи между членами отдельных звеньев и последних между собой, а значит и их структуры и взаимосвязей, позволяет выработать соответствующую тактику раскрытия всей сети, включая ее руководящие звенья.
В этой связи представляется неоправданным отнесение к структуре российской организованной преступности выделение ее разновидностей по типу деятельности. Например, В.С. Овчинским выделялось пять основных видов преступных формирований: «лжепредпринимателей», «гангстеров», «расхитителей», « коррупционеров» и «координаторов» (элита преступного мира: «воры в законе» и авторитеты») . Между тем критерий выделения приведенных типов не позволяет говорить о видах взаимосвязей между ними и не определяет специфики организационных принципов.
В целом оценивая структуру российской организованной преступности, хочется еще раз подчеркнуть ее сложный характер, органичное сочетание классических организационных моделей деятельности, присущих ведущим мировым преступным синдикатам, привнесение в эти модели современных способов организации, позволяющих успешно уходить от социального контроля элитной группе лидеров и эффективно самовоспроизводить организованную преступность в целом.
Описанные здесь основные модели организации являются наиболее характерными для преступных сообществ, занимающихся транснациональной преступной деятельностью, поскольку сам характер такой деятельности предопределяет их более сложную структуру. Высокая степень приспосабливаемости к существующим в различных странах условиям осуществления преступной деятельности, а также к их изменению, связана со способностью совершенствования структуры организации. Чем выше такая способность, тем более защищенной и доходной является транснациональная преступная деятельность. Чем консервативнее и жестче структура преступных организаций, осуществляющих такую деятельность, тем более они подвержены социальному контролю и вытесняющему влиянию конкурентов с традиционно занимаемых рынков сбыта товаров и услуг.
Поэтому основные модели организации всех ведущих транснациональных преступных синдикатов в настоящее время совершенствуются, эффективно сочетая традиционные элементы структуры с современными принципами организации деятельности. Большинство из них имеют корпоративно-сетевой характер, который несомненно имеет свои национальные особенности, но вместе с тем является той основой, на которой строится организация и деятельность мировой транснациональной организованной преступности.

Страница: 1 2 3 4