Hotline


Основные тенденции преступности и ее предупреждение в Дальневосточном регионе. 1995г.

 Версия для печати

 

book_9.zip (0 байт)  

ГЛАВА 1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
ПРЕСТУПНОСТИ В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ РЕГИОНЕ

1. Состояние проблемы

Региональное исследование преступности автор считает одним из
приоритетных направлений криминологии на современном этапе развития
страны. Это связано, во-первых, с такими принципиально новыми глобаль-
ными изменениями в обществе, как отказ от тоталитарной и сугубо цент-
рализованной формы правления государством, деидеологизацией общества,
переходом к рыночной экономике, в основе которой лежит частная собс-
твенность, и, наконец, перенос центра тяжести решения большинства воп-
росов жизнедеятельности общества на региональный, местный уровень.
Во-вторых, со всей очевидностью для общества стало ясно, что
преступность - это не преходящее социальное явление, по крайней мере в
ближайщем обозримом будущем, с которым всегда нужно считаться и кото-
рый необходимо держать под жестким социальным контролем, управлять
этим процессом на строго научной основе и с учетом реальной жизни.
В-третьих, в территориальном разрезе преступность в различных ре-
гионах страны проявляется по-разному, со своими особенностями: в одних
идет стремительный рост, а в других - снижение. К этому имеются объек-
тивные причины, в частности, огромная территория страны, ее многонаци-
ональность, резкие различия в экономическом, социальном, историческом,
демографическом и т.д. развитии регионов, отрицательные последствия
которых по-разному детерминируют преступность. В каждой местности
преступность продуцируется своим набором криминогенных факторов.
Этот специфический местный набор криминогенных факторов является
отображением территориального своеобразия экономических, социальных,
исторических, демографических и т.п. условий функционирования населе-
ния на данной территории. При определенном уровне развития администра-
тивно-территориальной общности в каком-то районе объективно существует
определенный уровень преступности. Изменение одного или несколько ком-
понентов жизнедеятельности человеческой общности ведет к изменению
преступности. Та же преступность находит свою "нишу" в жизни общества
и объективно существует в ней. Она находится в балансе с другими соци-
альными явлениями, а, сбалансировавшись с ними, продолжает сосущество-
вание до тех пор, пока этот баланс не нарушится.
Задача территориального криминологического исследования состоит в том, чтобы определить местный набор анти- и криминогенных факторов,
детерминирующих преступность. При значительном изменении уровня прес-
тупности необходимо выявить дестабилизирующие факторы и указать пути
их стабилизации, а при наличии высокого потенциала антикриминогенных
факторов, указать пути их активизации для снижения влияния преступнос-
ти на жизнь людей.
В масштабе всего государства решение вопроса о снижении преступ-
ности одновременно на всей территории страны, например, общегосударс-
твенными экономическими, политическими или другими мерами, в переход-
ный период от тоталитаризма к демократической форме правления, плано-
вого ведения народного хозяйства к объективным законам рынка, который
будет длиться не один десяток лет, задача нереальная. По мере решения
в этот период общих проблем по стабилизации жизни общества будет ре-
шаться и задача по стабилизации уровня преступности. В различных мес-
тах страны этот процесс уже происходит по-разному, поскольку различен
потенциал для решения стабилизационных задач.
Поэтому региональные криминологические исследования призваны по-
мочь в определении этого потенциала для стабилизации преступности в
данной местности в текущий период времени. Причем, чтобы получить
здесь положительный результат, необходимо сосредоточить усилия на тех
криминологических факторах, которые в большей степени и с наименьшими
усилиями способны корректироваться.
Основу территориальных криминологических исследований должны сос-
тавить ранее проведенные исследования территориальных различий прес-
тупности, методологические и методические основы их проведения. В на-
шей стране эти исследования насчитывают уже более столетия. Известные
юристы П.Н.Ткачев, Е.Н.Тарновский, А.А.Герцензон, М.Н.Гернет и другие
указывали на связь преступности с экономическими и социальными факто-
рами, алкоголизмом и пытались объяснить причины роста преступности в
отдельных губерниях и местностях страны < <2>>.
В последние десятилетия интерес к данной проблеме у отечественных
криминологов значительно возрос. В 70-е - 80-е годы такие исследования
проводились научно-исследовательскими институтами прокуратуры и минис-
терства внутренних дел, Академией МВД, учеными Грузии, Литвы, Эстонии
и др. в самом широком аспекте: от поиска территориальных различий
преступности и свойственных им статистических закономерностей до выяв-
ления причин территориальных различий и построения криминологических
зон отдельных городов, районов и т.д., классификации территорий и ме-

тодики выбора региона исследования. Постепенное выделение рассматрива-
емых исследований в самостоятельное направление криминологии позволило
некоторым авторам определить их как "региональную криминологию" < <3>>.
При изучении территориальных различий преступности исследователи
шли от простого описания и сравнения этих различий до раскрытия меха-
низмов взаимодействия изучаемых явлений, объяснению причин. При этом
вскрывались закономерности и вычленялись факторы, влиявшие, в частнос-
ти, на состояние, структуру и динамику преступности на различных уров-
нях административно-территориального деления. Это давало возможность
дифференцировать регионы в зависимости от "специфического" комплекса
этих криминологических факторов и закономерностей, определяющих прес-
тупность и ее конкретные показатели < <4>>.
Вместе с тем, как отметил Э.Э.Раска, при исследовании территори-
альных различий преступности сложился неправильный подход к его изуче-
нию, в результате чего выработалась уже специфическая схема: в рамках
в общем "благополучных" экономических, социальных и других условий
развития нашего общества якобы существуют "островки неблагополучия",
которые можно обнаружить и с помощью которых через корреляционные свя-
зи определить причины преступности. Такой подход не отличается от ра-
нее сложившейся схемы: абстрактная личность - абстрактная преступ-
ность. Она лишь заменена на другую: совокупность абстрактно рассматри-
ваемых условий жизнедеятельности людей, совершивших преступления < <5>>.
Принципиально "новый" территориальный подход к изучению преступ-
ности оказался чисто механическим применением старых концепций. Приз-
навая, что преступность представляет собой лишь одну из функциональных
проявлений жизнедеятельности целостного организма, верили, что прес-
тупность обособляется от "нормальных" социальных отношений, что имеют-
ся особые, криминогенные факторы, которые и заслуживают внимания кри-
минологов. Отсюда попытка ограничить объект исследования эмпирически
непосредственно доступными проявлениями преступного поведения.
Э.Э.Раска указывает на новые познавательные возможности террито-
риального подхода к проблеме преступности. Суть его в том, что прес-
тупность рассматривается как функция общественного организма, а изуче-
ние эмпирических проявлений преступности в разрезе территориаль-
но-пространственных систем позволяет оценить ее как отражение социаль-
ных свойств общественного организма или качества условий жизнедеятель-
ности общественного организма в характеристиках преступности, в порож-
дении преступной активности населения. В этом смысле преступность выс-

тупает как своего рода социальный показатель, как зеркало, отражающее
реальное социальное состояние общественного организма в целом, а не
как особые, неизвестно откуда взятые факторы преступности < <6>>.
Таким образом, преступность отражает негативные свойства состоя-
ния, функционирования и развития общественного организма как целого.
Она порождение всех взаимодействующих компонентов общества < <7>>. Эти
свойства взаимодействующих компонентов в тех или иных местностях про-
являются по-разному, а значит адекватно этому они отображаются и в
преступности. Это новое понимание преступности (не как совокупности
отдельных преступлений) позволяет говорить о территориальной преступ-
ности как о самостоятельном виде, так же как о рецидивной, несовершен-
нолетних, городской, сельской и т.д., со свойственной ей закономернос-
тями, спецификой, методикой распознания, практическим "выходом". С
этой целью необходимо уточнить термин нового вида преступности (в тер-
риториальном аспекте), чтобы достигнуть единообразия в понимании ее
сути.
В связи с появлением нового (территориального) направления в изу-
чении преступности в литературе широко используются различные термины:
"география преступности" < <8>>, "территориальные различия преступнос-
ти" < <9>>, "территориальные особенности преступности" и "региональные
различия преступности" < <10>> и т.д. Их употребление в территориальных
исследованиях преступности одни связывают с "геофизическими" особен-
ностями преступности, другие - с социальными условиями жизни населе-
ния.
Вместе с тем, под территориальными различиями преступности подра-
зумевается весь комплекс свойств (географические, социальные, демогра-
фические, исторические и т.п.), в которых происходит реализация одной
из специфических неадекватных форм человеческого поведения. Более
справедливым было бы использовать термин "региональная преступность",
которая как раз и отражает территориальные, исторические, экономичес-
кие, социальные и иные особенности (различия) тех же самых явлений,
процессов и их свойств, которые отражают преступность вообще.
Название "регион" происходит от латинского слова region и означа-
ет "район, область" < <11>>. Согласно словарю русского языка С.И.Ожего-
ва регион означает территории, районы, объединенные по какому-нибудь
общему признаку < <12>>. Территория же означает - ограниченное земель-
ное пространство < <13>>. Словосочетание, например, территория города,
района обозначает не просто земельное пространство, а уже социальное

пространство, под которым принимается форма и условия существования
человеческой общности < <14>>.
Как мы видим, понятие "региональная преступность" означает такой
подход к проблеме преступности, который сводится к криминологическому
анализу территориально-пространственных систем, выявлению дестабилизи-
рующих факторов в них, источников дезорганизации и социального напря-
жения, в результате взаимодействия и взаимовлияния всех основных ком-
понентов и сфер рассматриваемой социальной системы < <15>>. А она как
живой организм, функционируя в исследуемых территориях и проявляя свои
специфические свойства, и продуцирует региональную преступность.
При изучении преступности, особенно региональной, исследователи
обращаются к понятиям "криминологическая обстановка" и "оперативная
обстановка". Хотя оба понятия очень близки друг к другу, но они имеют
и принципиальные различия. Криминологическую обстановку некоторые ав-
торы рассматривают как взаимосвязанный комплекс преступности и процес-
сов, явлений, событий и обстоятельств, выступающих в качестве ее при-
чин, условий, сопутствующих явлений или последствий, а также таких,
которые имеют антикриминогенный характер < <16>>. В специальной литера-
туре, посвященной организации деятельности органов внутренних дел,
оперативная обстановка в самом общем виде рассматривается как совокуп-
ность состояния преступности, общественного порядка, наличия сил и
средств органов внутренних дел, влияющих на характеристику условий в
каждый заданный момент, в которых решались, решаются или будут решать-
ся конкретные задачи по укреплению правопорядка < <17>>.
Как видно, общим элементом обоих понятий выступает преступность.
Только в криминологической обстановке она выступает как результат
функционирования самой социальной системы, а в оперативной обстановке
- уже как объект воздействия на нее со стороны органов внутренних дел.
Та и другая обстановка развиваются по своим закономерностям; различны
субъекты воздействия на них; разное значение может иметь влияние одних
и тех же факторов; различны и их показатели.
Понятие криминологической обстановки, как более широкое, необхо-
димо прежде всего для выработки стратегии борьбы с преступностью, а
познание оперативной обстановки - тактики борьбы с преступностью. По-
нятие "оперативная обстановка" охватывает круг всех явлений и процес-
сов, значимых для организации и эффективной работы правоохранительных
органов внутренних дел. Следовательно, названные понятия имеют большое

практическое и теоретическое значение. С точки зрения К.К.Горяинова и
А.И.Силаева, разграничение этих двух понятий имеет значение для оценки
деятельности органов внутренних дел, выяснении их действительной доли
"вины" в территориальных различиях преступности. Сами же эти различия
обусловлены, в основном, различиями социально-экономического характе-
ра. Они уже могут быть заложены в социально-экономической характерис-
тике любого района вследствие различий причин объективного или субъек-
тивного порядка.
Тем самым в криминологии наметились как бы два подхода к объясне-
нию территориальных различий преступности: различия общего социального
плана и различия в самой правоохранительной деятельности. При первом
подходе в основу анализа берутся общие экономические и социальные де-
терминанты преступности, а при втором - состояние самой правоохрани-
тельной деятельности. Оба эти подхода вполне логически и имеют право
на жизнь. Роль каждого из них не следует абсолютизировать, а тем более
противопоставлять. Все зависит от предмета анализа: криминологической
или оперативной обстановки.
Необходимо отметить относительную взаимозависимость этих двух по-
нятий. Так, изменение криминологической обстановки неизбежно влечет за
собой изменение оперативной. В то же время изменение оперативной обс-
тановки не обязательно влечет изменение криминологической. Отсюда вы-
текает особая важность исследования в первую очередь криминологической
обстановки, а затем на ее основе и оперативной, а не наоборот.
Существующая до сих пор практика анализа в первую очередь опера-
тивной обстановки и выявления "виновников" причин ее изменений в пра-
воохранительных органах, представляется однобоким. Необходим выход на
социально-экономические причины преступности, которые включены в
структуру общества, зависят от его состояния и деятельности всех уч-
реждений и организаций и общественных институтов, как в целом по стра-
не, так и в регионах. Таким образом, основной тезис отечественной кри-
минологии о преступности как социальном явлении обусловливает всесто-
роннее изучение детерминирующих ее социальных связей.
Проведенные исследования по данной проблеме (наиболее полно в
последнее время это было сделано Научно-исследовательским институтом
Прокуратуры России) позволили выявить и сгруппировать большое число
факторов региональных различий преступности, связанных с социаль-
но-экономическими, демографическими и другими различиями. К ним отно-
сят: а) материальные условия жизни; б) характер условий труда; в) не-

гативные последствия миграционных процессов; г) особенности обыденного
нравственно-правового сознания населения; д) уровень потребления алко-
голя и характера питейных обычаев и привычек; е) особенностей кримино-
логической характеристики представителей отдельных социальных групп
населения < <18>>. Исследования проводились в разных регионах страны,
кроме Дальневосточного. Общим итогом у всех исследователей является
подтверждение наличия устойчивых связей социально-экономических и про-
чих факторов с преступностью.
Так, под руководством А.Б.Сахарова было исследовано влияние соци-
альных условий на поведение людей, складывающееся на определенной тер-
ритории в таких основных сферах общественной жизни и человеческой дея-
тельности, как производственно-экономическая, духовная, семейно-быто-
вая. Была проведена работа по изучению условий труда, быта, досуга
различных социальных групп населения и выяснение существующих в этих
сферах источников криминологического характера. Причем в сфере быта
исследовались отношения в индивидуальном потреблении, организации до-
суга, взаимоотношений в семье, ближайшем окружении и т.д.
Интерес вызывает вывод исследователей (В.А.Серебряковой и других)
о том, что неблагоприятное состояние преступности имеет место в том из
регионов, где средний уровень жизни населения по комплексу наиболее
значимых показателей (средняя заработная плата, душевой доход, реаль-
ный доход и т.д.) лучше, но одновременно значительнее контрастность
(коэффициент разрыва) в уровне материальной обеспеченности отдельных
социальных групп населения. В то же время в регионе с меньшим уровнем
преступности материальные условия были хотя и несколько хуже, но более
однородным и равномерно распределены. Иными словами, состояние прес-
тупности коррелировало не с уровнем материальной обеспеченности, а с
различиями в уровне обеспеченности, с размером и остротой этого разли-
чия < <19>>. При переходе к рынку коэффициент разрыва в материальной
обеспеченности отдельных групп населения будет увеличиваться, а значит
неизбежно и неблагоприятное развитие состояния преступности.
Б.В.Коробейников с соавторами пришли к выводу, что уровень прес-
тупности находится в прямой зависимости от увеличения (уменьшения)
разрыва между потребностями населения и степенью их фактического удов-
летворения < <20>>. Однако следует признать, что материальный фактор
действует не сам по себе, а опосредовано, чаще всего во взаимодействии
с моральной неустойчивостью человека и особенно по причинам психологи-
ческого характера, причем эти причины формируются социальной средой.

Поэтому одно только повышение материального уровня жизни людей автома-
тически не приведет к серьезному сдерживанию преступности. Необходимо
правильное сочетание материальных и духовных ценностей в воспитании
человека, так как материальные потребности не могут существовать вне
определенной социальной сферы, психологии, идеологии и духовной куль-
туры. Последние должны рассматриваться в качестве одного из важнейших
компонентов социальных условий.
При сравнительном анализе преступности в регионах, сопоставлении
ее в разных административно-территориальных единицах выявляется влия-
ние на преступность недостатков в организации культурно-массовой и
воспитательной работы, на которую в свою очередь влияет отсутствие не-
обходимой материальной базы.
На отклоняющееся поведение человека влияют и жилищные условия.
Тип жилья, его благоустройство во многом обусловливает и тип общения,
поведения людей. По мнению В.А.Серебряковой, в жилище барачного типа
выше вероятность столкновения типов культурно и психологически несов-
местимых, чаще коллективные пьянки, которые порой приводят к антиоб-
щественным проявлениям.
Заметное влияние на территориальные различия преступности оказы-
вают демографические процессы, точнее, те ее отрицательные последс-
твия, которые влияют на темп, характер и объем изменений социальной
среды в целом и преступности в частности. Так, наряду с благотворным
воздействием миграционных процессов на жизнь общества, М.М.Бабаев от-
мечает и их негативные последствия, которые при определенных условиях
могут играть и криминогенную роль < <21>>.
Например, интенсивность миграции населения, относительный прирост
и соотношение противоположных миграционных потоков сильно различаются
по регионам. Наибольшей подвижностью отличается население Дальнего
Востока, а наименьшей - Центрально-Черноземный район. Соответственно в
Дальневосточном регионе выше уровень преступности (число преступлений
на определенное количество населения), чем в Центрально-Черноземном.
Другим криминологически значимым демографическим процессом явля-
ется урбанизация, т.е. рост городов и городского населения. Процесс
урбанизации в нашей стране, особенно в период индустриализации, пре-
допределил проблему преступности в малых, средних и крупных городах,
городах-новостройках, портовых и курортных городах, городской местнос-
ти вообще. При выборочном сравнительном исследовании было замечено,
что в средних городах, например, уровень преступности выше, чем в об-

ластных центрах; в малых городах тяжкие преступления распространены
больше, чем в сельской местности < <22>>; в городах-новостройках темпы
роста численности населения на первых порах обгоняют темпы роста прес-
тупности, а в последующие периоды, наоборот < <23>>; в курортных горо-
дах при большом наплыве отдыхающих основную массу преступлений совер-
шают местные жители, а среди населения достаточно высока прослойка
лиц, не занятых общественно-полезной деятельностью < <24>>; в сельской
местности совершается больше половины всех краж государственного и об-
щественного имущества, более распространена групповая преступность,
выше доля преступлений, совершаемых несовершеннолетними < <25>>; По
мнению ученых Тартусского университета (Л.Спиридонова, А.Лепса), для
исследования преступности особенно важна сфера политической жизни об-
щества, так как принятие уголовного закона, борьба с преступностью,
профессиональная деятельность правоохранительных органов имеет, по их
мнению, сугубо политический характер < <26>>.
Несмотря на важность изучения влияния социальных условий на прес-
тупность, существенное воздействие на функционирование такого сложного
социального феномена как преступность оказывает все же человеческий
фактор, человек, личность. Поэтому составной частью любого территори-
ального криминологического изучения преступности является исследование
специфики ее проявления в различных социальных группах населения и са-
мой криминогенной личности.
Для уяснения специфики проявления преступности в социальных груп-
пах населения, как наиболее важных структурных образований общества,
рассмотрим понятие "социальная группа". В широком смысле социальная
группа - это обширная совокупность групповых общностей, образующихся
на основе системы общественных отношений (экономических, правовых, по-
литических, культурных, религиозных и т.д.) и включающих в свой состав
классовые, поселенческие, профессиональные, имущественные, образова-
тельные и т.п. группы. В узком смысле социальные группы выделяются на
основе социального положения людей, их места и функции в социаль-
но-экономической структуре общества, интересов и ценнсотных ориента-
ций, начиная с классов, слоев и заканчивая малыми группами < <27>>.
Не вдаваясь в детальный анализ этого и других определений понятия
социальных групп, отметим, что они по сути совпадают с социально-пси-
хологическими категориями большой и малой социальных групп. В социаль-
ной психологии под большой группой понимают: во-первых, количественно
не ограничиваемую условную общность людей, выделяемую на основе опре-

деленных социальных признаков (классовой принадлежности, пола, возрас-
та, национальности и т.д.; во-вторых, реальную, значительную по разме-
рам и сложно организованную общность людей, вовлеченную в ту или иную
общественную деятельность. Под малой группой понимается относительно
небольшое число непосредственно контактирующих индивидов, объединенных
общими целями и задачами < <28>>.
Отечественные социальные психологи (Г.А.Андреева и другие) отме-
чают, что как бы не была велика роль малых групп и непосредственного
межличностного общения в процессе формирования личности, они сами по
себе не создают исторически конкретных норм, ценностей, установок,
потребностей. Все эти или иные содержательные элементы общественной
психологии возникают на основе исторического опыта больших групп, объ-
единенных знаковыми, культурными и идеологическими системами. Этот
опыт трансформируется в малую группу и используется индивидами в про-
цессе общения < <29>>.
В социально-психологическом плане важна содержательная характе-
ристика реальных социальных групп и выявление ее воздействия на лич-
ность в конкретных условиях функционирования. Отечественные криминоло-
ги исходят из того, что преступность - это историческое, преходящее (
с чем согласиться невозможно), правовое явление, включающее в себя со-
вокупность всех преступлений, совершаемых в данном обществе в данный
период, а преступление они рассматривают как результат взаимодействия
индивидуальных свойств личности и объективной ситуации < <30>>.
Иными словами, совершение конкретного преступления является ре-
зультатом взаимодействия негативных нравственно-психологических свойс-
тв личности, сложившихся под влиянием неблагоприятных условий нравс-
твенного формирования индивидума, и внешних обстоятельств, образующих
криминогенную ситуацию. При этом акцентируется внимание на неблагопри-
ятных условиях формирования нравственных свойств личности в семейной,
образовательной, производственно-трудовой, бытовой, досуговой и т.п.
сферах. Сами же неблагоприятные условия создаются противоречиями и не-
достатками в различных сферах жизни общества, которые выступают как
причины и условия существования преступности.
Последние влияют как на индивидуальные условия нравственного фор-
мирования личности, так и на создание конкретных объективных ситуаций,
в которых оказывается индивид. Причины конкретных преступлений на ин-
дивидуальном уровне отражают причины преступности и причины образова-
ния условий ее существования. Если в преступности определяющим факто-

ром является человеческая общность, то в преступлении - конкретная
личность преступника, которая выступает индивидуальной формой носителя
сложившихся объективных общественных отношений как общества в целом,
так и отдельных социальных групп.
Сами социальные группы также влияют на криминологические особен-
ности личности преступника. Изучение этих особенностей помогают опре-
делить соответствующие направления предупредительной работы среди от-
дельных групп преступников криминологически присущие той или иной со-
циальной общности. Таким образом, личность преступника несет в себе
наиболее общие и устойчивые признаки, которые характерны социальной
группе.
При криминологических исследованиях возникает необходимость
структурирования населения по криминологическим признакам, т.е. таким,
которые выражают характер отношений, складывающихся по поводу преступ-
ности. На основании этого криминологическая социальная группа состоит
из представителей особого типа личности - криминогенной личности. Под
криминогенной личностью понимается комплекс социально приобретенных
личностных характеристик, обусловливающих более высокую вероятность
преступного поведения. Эти характеристики включают в себя ярко выра-
женные негативные-искаженные ценностные ориентации, установки, антиоб-
щественные нравственные и правовые взгляды < <31>>. Понятие криминоген-
ной личности по-существу отличается от понятия личности преступника,
но незначительно.
Классификация криминологических социальных групп и криминологи-
ческой (криминогенной) личности может строиться как по традиционной
схеме (по социально-демографическим, профессиональным, классовым и
т.д.) признакам, так и по собственно криминологическим признакам: ра-
нее совершивших преступления, совершивших три и более преступлений,
особо опасные рецидивисты, совершившие насильственные или корыстные
преступления и т.д.

# 2. Основные тенденции в динамике, состоянии
и структуре преступности

Исходя из методологических посылок, указанных в # 1 настоящей
главы, рассмотрим основные тенденции преступности Дальнего Востока,
его краев и областей в сравнении с Российской Федерацией за 1976-1993
гг. До 1990 года это был период относительно стабильного развития эко-

номики, без социальных и политических потрясений. Динамика преступнос-
ти в этот период была плавной, происходил постепенный ее рост, без
рывков. Процессы и явления, детерминирующие преступность, практически
не менялись. При этом выявленные закономерности обладают большей дос-
товерностью и практической значимостью. Они помогают объяснить новые
тенденции в преступности, которые имеют место в последующие годы.
В 1991-1993 гг. в стране делается попытка перестройки экономики,
перевода ее на рыночную форму. В эти годы отмечается падение произ-
водства, снижение жизненного уровня населения, нарастание социальной
напряженности. Поэтому, начиная с 1992 года, наблюдается стремительный
рост преступности. Появляются новые формы и виды преступности.
Настоящее авторское исследование предусматривает анализ количест-
венных и качественных показателей преступности и детерминирующих ее
криминогенных факторов, установление между ними корреляционных связей
и зависимостей, выявление в них некоторых тенденций и т.п. Территорией
исследования нами определен Дальневосточный экономический район. Автор
исходит из того, что показатели социального и экономического развития
публикуются в рамках экономического района, а также, главным образом,
из того, что закономерности функционирования преступности проявляются
в едином экономическом и социальном пространстве, каким является Даль-
невосточный экономический район. В него входят Приморский и Хабаровс-
кий края, Камчатская, Магаданская и Сахалинская области и Якутия
< <32>>.
Для оценки состояния, динамики и структуры преступности использо-
вались широко распространенные и доступные в исчислении показатели
(объем или число зарегистрированных преступлений, уровень или коэф-
фи44циент интенсивности преступлений, а также криминальной активности
населения, доля или удельный вес, темп роста или прироста и некоторые
другие). Полученые данные сводились в матричные таблицы преступности в
целом, отдельных ее видов как самих преступлений, так и лиц их совер-
шивших.
За исследуемый период (1976-1993 гг.) преступность Дальнего Вос-
тока постепенно росла. Число зарегистрированных преступлений выросло с
54339 в 1976 году до 203908 в 1993 году, то есть в 3,8 раза. Правда,
рост преступности в этот период происходил неравномерно: в 1986-87 гг.
наблюдался некоторый спад, а с 1990 года преступность вновь стала рас-
ти (см. приложение 1).
В последние годы, в связи с изменениями в социально-экономической

жизни общества, вызванными перестройкой всех сфер, произошел обвальный
рост преступности. Если с 1976 года по 1988 год среднегодовой темп
прироста числа зарегистрированных преступлений в Дальневосточном реги-
оне составил всего 35,8%, то с 1989 г. по 1991 г. - уже 150%, а в 1993 г. - 376%. За весь исследуемый период среднегодовой темп прироста
преступности на Дальнем Востоке был на 20% выше, чем в Российской Фе-
дерации, а в 1993 г. разрыв составил уже 40%. Процесс колебания прес-
тупности на Дальнем Востоке более значителен, чем в России.
В краях и областях Дальнего Востока динамика преступности имеет
те же тенденции, что и в целом по региону. Больше половины всех прес-
туплений совершается в Приморском и Хабаровском краях. Причем в При-
морском крае регистрируется в 5-6 раз больше преступлений, чем, напри-
мер, в Камчатской обл. (см. таблицу 1).

Таблица 1
СВЕДЕНИЯ
об удельных весах зарегистрированных
преступлений в краях и областях ДВ
региона за 1976-1993 гг.; в среднем
за год, в процентах.

Якутия Прим. Хаб. Амур. Камч. Магад. Сахал. ДВ
край край обл. обл. обл. обл.

11,1 31,5 26,6 9,2 5,7 6,7 9,3 100

При этом преступность повсеместно росла быстрее, чем население,
как основной "поставщик" преступности. Без участия иных факторов с
ростом численности населения автоматически растет и число преступле-
ний. В реальной жизни это происходит не всегда так. За исследуемый пе-
риод преступность росла быстрее, чем само население. Темп прироста
преступности как в России, так и на Дальнем Востоке, значительно опе-
режал темп прироста населения (см. таблицу 2).

таблица 2

СВЕДЕНИЯ
о темпах прироста преступности и населения
в РФ и ДВ; в среднем за год, в %

1976-80 1981-85 1986-90 1991-93
я_н а с е л е н и я

я_РФя. я_0,7я. я_0,7я. я_0,7я. я_О,6
ДВ 1,7 1,6 1,2 1,0

я_п р е с т у п н о с т и

я_РФя. я_5,3я. я_6,8я. я_8,3я. я_18,8
ДВ 5,0 6,7 11,4 19,3
--------------------------------------------------------------

Из таблицы 2 видно, что население Дальнего Востока росло быстрее,
чем в целом по России, практически в 2 раза. Преступность же в началь-
ный период росла в них одними и теми же темпами. Только с 1986 года по
1990 год среднегодовой темп прироста преступности Дальнего Востока
стал опережать этот темп по России в 1,4 раза, а в 1991-93 гг. в 0,5
раза. Значит, главной причиной изменения динамики преступности Дальне-
го Востока является не только рост численности населения, а и иные
факторы, которые будут рассмотрены ниже.
Анализ среднегодовых темпов прироста преступности по краям и об-
ластям Дальневосточного региона за исследуемый период показывает, что
более быстрыми темпами преступность растет в Хабаровском крае (7,3%),
Амурской области (5,2%) и Приморском крае (5,1%). Самым низким темпом
она росла в Сахалинской области(0,2%). В 1993 году, наоборот, в Саха-
линской области отмечается самый высокий темп прироста (13,9% к преды-
дущему году), а в Якутии, Амурской, Камчатской и Магаданской областях
наблюдается снижение преступности.
Необходимо подчеркнуть, что состояние преступности в большей сте-
пени достоверно отражается не в абсолютных показателях, а в относи-
тельных. Одним из них является коэффициент преступности (еще его назы-
вают коэффициент интенсивности проявления преступности), который поз-
воляет сравнивать преступность в разных административно-территориаль-

ных единицах по численности населения и с учетом его изменений. Он
расчитывается на определенное число жителей (1000, 10000 и 100000).
За последние 10 лет коэффициент преступности в среднем за год
составил: в РФ 1172 преступления на 100000 человек всего населения, а
в ДВ - 1319, что на 12,5% больше, чем в России. В исследуемых террито-
риях Дальнего Востока в 1993 году наибольший коэффициент преступности
отмечается в Приморском крае (3352) и Сахалинской области (3272), а
наименьший - в Якутии (1662) и Магаданской области (1623). В этом же
году в Приморском крае и Сахалинской области социально-экономическое
положение населения резко ухудшилось, что и явилось одной из причин
роста преступности в них.
Территориальная распространенность преступности позволяет выявить
тенденции не только по различным регионам, но и по отдельным категори-
ям местностей, например, в городских поселениях и сельской местности;
краевым (областным) центрам; крупным, средним и мелким городам и т.д.
Рассмотрим, в частности, состояние и динамику городской и сель-
ской преступности. Так, на Дальнем Востоке удельный вес городской
преступности больше удельного веса сельской преступности в 4 раза (в
Магаданской и Сахалинской областях даже в 6 раз), а в России всего в 3
раза. Удельные веса городской и сельской преступности всего на 3-4%
превышают удельные веса числа городских и сельских жителей. По имею-
щимся данным, в 1993 году удельный вес городской преступности в Даль-
невосточном регионе составил 80% (население - 76,8%), а в России -
73,9% (население - 72,8%); удельный вес сельской преступности соот-
ветственно составил в ДВ регионе 20% (население - 23,3%) и России -
26,1% (население - 27,2%).
К тому же для них характерно, что в начале исследуемого периода
на Дальнем Востоке наблюдался рост городской преступности по сравнению
с сельской в 1,8 раза, в России - 1,4; в начале 90-х годов, наоборот,
наблюдается уже рост сельской преступности. Более высокий темп прирос-
та городской преступности в 70-х годах отмечался в Хабаровском и При-
морском краях, в 90-х годах уже в Сахалинской области. В сельской
преступности ранее отмечался наибольший прирост в Хабаровском крае, а
позднее в Магаданской области.
Однако средние показатели не отражают в полной мере динамику го-
родской и сельской преступности. При изучении динамики преступности за
каждый год раскрывается несколько иная картина. Например, в Приморском
крае среднегодовой темп прироста сельской преступности составил 12,6%.

Однако в 1993 году темп прироста этой преступности составил уже 37%, а
городской только 27,5%. В связи с превышением темпов прироста сельской
преступности по сравнению с городской в Приморском крае уровень сель-
ской преступности вырос от 849 преступлений на 100 тыс. сельских жите-
лей в 1978 году до 3281 в 1993 году. При этом, если в 1978 году уро-
вень городской преступности в крае превышал уровень сельской преступ-
ности на 24%, то в 1993 году уже уровень сельской преступности превы-
шал уровень городской на 4,7%. Уровни городской и сельской преступнос-
ти Дальнего Востока превышают соответствующие уровни преступности Рос-
сии: городской примерно на 50%, а сельской - 20%.
Состояние криминологической обстановки также определяется таким
показателем преступности, как ее общественная опасность. По этому
признаку можно выделить тяжкие преступления, менее тяжкие и преступле-
ния, за которые установлено максимальное наказание до 1 года лишения
свободы. Существуют, конечно, и иные виды преступности по степени их
общественной опасности. По степени этой опасности преступность Дальне-
го Востока также отличается от преступности России. Общим для них яв-
ляется то, что абсолютные данные зарегистрированных преступлений всех
видов общественной опасности за последние 18 лет увеличились, но в
разной пропорции: менее тяжкие преступления увеличились более чем в 3
раза, тяжкие - почти в 2 раза, а малозначительные - 1,5 раза. Причем в
Дальневосточном регионе тяжкие и менее тяжкие преступления увеличились
больше, а малозначительные меньше, чем в России.
В целом по Дальнему Востоку наблюдается одновременный рост всех
видов преступлений по степени их общественной опасности. За 1976-93
гг. среднегодовой темп прироста составил: тяжких преступлений - 2,4%
(РФ - 3,6%), менее тяжких - 5,8% (РФ - 7,2%) и малозначительных - 3,3%
(РФ - 5,7%). Та же тенденция наблюдается в краях и областях Дальнего
Востока. К примеру, в Приморском крае и Камчатской области среднегодо-
вой темп прироста составил: тяжких преступлений - 3,7 и 1,6% соответс-
твенно, менее тяжких - 7,1 и 6,8% и малозначительных - 6,0 и 0,9%. Ис-
ходя из этого, можно предположить, что степень общественной опасности
преступлений Дальнего Востока и России снижается, причем на Дальнем
Востоке в большей степени, чем в России, а в Камчатской области боль-
ше, чем в Приморском крае.
Сравнение же динамики сопоставимой преступности < <33>> по степени
общественной опасности (особенно тяжких и менее тяжких преступлений)
показывает, что общественная опасность преступности возрастает. Тот же

темп прироста, но уже сопоставимой преступности, за указанный выше пе-
риод в России составил: тяжких преступлений - 4,2%, менее тяжких -
4,8%. На Дальнем Востоке, например, в Приморском крае этот прирост со-
ответственно составил 6,1 и 7.3%, в Камчатской области - 4,5 и 3,4%.
Отсюда видно, что в Камчатской области общественная опасность преступ-
лений выше, чем в Приморском крае. Это может относиться и в целом к
Дальневосточному региону, но требует своего дополнительного исследова-
ния по остальным краями и областям этого региона.
Для сравнительной характеристики преступности Дальнего Востока
показательно также его деление, т.е. структурирование преступности по
направленности и содержанию преступных действий, выделив, в частности,
насильственную и корыстную. Последнюю делят на общеуголовную и хозяйс-
твенную или экономическую, как это сейчас принято на практике в ста-
тистической отчетности.
К насильственным преступлениям относят такие, при совершении ко-
торых имеет место агрессия против личности. В настоящее время насилие
все больше становится средством разрешения различных конфликтов: поли-
тических, межнациональных, экономических, конкурентных, межличностных
и т.п. Криминологи рассматривают преступное насилие как элемент и раз-
новидность отношений в обществе. Оно представляет собой опосредованное
отражение социальных условий и образа жизни < <34>>. Насильственные
преступления, которые вошли в сопоставимый массив, включают: умышлен-
ные убийства с покушением, умышленные тяжкие телесные повреждения, из-
насилования с покушением и хулиганство, которые составляют свыше 75%
от всех совершенных насильственных преступлений. Поэтому сопоставимый
массив насильственных преступлений в полной мере отражает тенденции в
состоянии, динамике и структуре данного вида преступности.
Абсолютные данные числа зарегистрированных насильственных прес-
туплений сопоставимого массива за исследуемый период наДальнем Востоке
несколько сократились. В России число этого вида преступлений ежегодно
регистрировалось на 56,2% больше, чем в Дальневосточном регионе. Наи-
больший удельный вес этих преступлений в исследуемом регионе регистри-
ровался в Якутии (29,8%), а наименьший - Амурской области (16,2%), см.
таблицу 3.

Таблица 3
СВЕДЕНИЯ
об удельном весе насильственной преступности
в сопоставимом массиве всех зарегистрированных
преступлений; в %

Якутия Прим. Хаб. Амур. Камч. Магад. Сахал. ДВ РФ
край край обл. обл. обл. обл.
--------------------------------------------------------------------------------------
29,8 17,3 18,5 16,2 18,3 21,6 20,1 27,1 25,8
---------------------------------------------------------------------------------------
Доля насильственной преступности в среднем за год за исследуемый
период (1976-93 гг.) составила: по ДВ - 27,1%, а РФ - 25,8%, что на
1,3% выше, чем в России. За этот же период ее удельный вес на Дальнем
Востоке снизился в 2 раза (РФ - 3 раза). В отдельные годы насильствен-
ная преступность имела различную тенденцию. В период 1976-84 гг. она
имела прирост в в 1985-90 гг., наоборот, снижалась (- 0,8%), 1991-93
гг. она вновь стала иметь тенденцию к росту (темп прироста составил
около 18%).
Анализ структуры сопоставимого массива насильственной преступнос-
ти показывает, что ее снижение обусловлено снижением числа зарегистри-
рованного хулиганства, а не за счет наиболее опасных видов преступле-
ний, таких как умышленные убийства, умышленные тяжкие телесные повреж-
дения, изнасилования. Последние имеют тенденцию к росту, особенно
умышленные убийства и умышленные тяжкие телесные повреждения.
В частности, за период 1976-93 гг. количество умышленных убийств
с покушением в Дальневосточном регионе повысилось с 968 в 1976 году до
2092 в 1993 году, т.е. на 116% (РФ - 145%). Наибольший рост этого вида
преступлений в 1993 году по сравнению с базовым 1976 годом наблюдается
в Приморском крае (259%), а наименьший - Якутии (40,6%). Несмотря на
то, что рост убийств на Дальнем Востоке меньше, чем в России, коэффи-
циент интенсивности их совершения на Дальнем Востоке в 1993 году сос-
тавил 26,7 убийств на 100 тыс. всего населения,в России - 19,7, что на
35,5% выше, чем в России.
Умышленные убийства относятся к наименее латентным видам преступ-
лений, анализ которых может выявить более объективные и специфические
тенденции совершения насильственных преступлений в Дальневосточном ре-
гионе. В целях обнаружения этой специфики, кроме статистического мате-

риала, использовались данные результатов анкетирования уголовных дел
осужденных по ст.ст.102-104 УК РСФСР.
В исследуемом массиве уголовных дел осужденные за умышленные
убийства на семейно-бытовой почве составили 77,8%. Из них: в ссоре -
59%, в результате длительной конфликтной ситуации в семье - 18,8% и
т.д. Ситуационно-бытовой характер умышленных убийств наиболее остро
проявился в так называемый застойный период. Последний породил конфор-
мизм, двойную мораль, социальную апатию, бездуховность, равнодушие,
скептицизм, поразившие общественное сознание и приведшие к определен-
ной деформации отношений между людьми и в семье, распространенности
агрессивности < <35>>.
Отрицательную роль в этом процессе сыграла и возросшая алкоголи-
зация населения, рост нервно-психических заболеваний. По данным анке-
тирования, удельный вес таких осужденных составил: страдающих хрони-
ческим алкоголизмом - 41%, наркоманией - 4,6%, с психическими заболе-
ваниями - 7%, нервно-психическими растройствами - 18%, имевших череп-
но-мозговую травму - 12%.
Внешними факторами, влияющими на формирование умысла на соверше-
ние преступления, являются также такие элементы конкретной жизненной
ситуации, как, например: место и местность совершения преступлений,
время суток и года, климатические условия < <36>>. По результатам наше-
го анкетного исследования больших отклонений по этим параметрам не
наблюдается. Замечено только, что на Дальнем Востоке больше совершено
умышленных убийств в жилых помещениях, местах проведения досуга и иных
общественных местах, чем в среднем по стране. Немаловажное значение в
конкретной жизненной ситуации при совершении убийств играет роль и по-
ведение самого потерпевшего. По нашим данным, они находились в следую-
щих отношениях с преступником: в родственных - 10,1%, юридическом бра-
ке - 7,3%, фактических брачных отношениях - 20,2%, были знакомыми -
48,8% и только 13,4% не были родственниками или знакомыми. Эти данные
практически совпадают с результатами исследований, проведенных С.В. Бо-
родиным и Э.Ф. Побегайло в Красноярском крае < <37>>. Данные по алко-
гольному опьянению потерпевших, совместному распитию ими алкогольных
напитков с преступниками не совпадают. В наших исследованиях эти дан-
ные ниже, чем по Красноярскому краю. Это связано с проводимой в свое
время (1985-87 гг.) антиалкогольной кампанией, которая привела, ко
всему прочему, к резкому сокращению убийств, связанных с пьянством. В
90-х годах число их вновь стало резко расти.
Решающую роль в профилактике преступлений (в том числе и убийств)
играют некоторые параметры криминологической характеристики личности
преступника: демографические, социальные, рецидив и т.д. Среди демог-

рафических факторов важное место занимает пол, возраст, трудозаня-
тость, образование. Например, большая часть убийств совершается мужчи-
нами (свыше 80%). На современном этапе криминологии отмечают неблагоп-
риятные тенденции в женской преступности, в том числе и насильственно-
го вида. Это связано с возросшей социальной активностью женщин,
падение их нравственной роли в обществе, повышенным эмоциональным сос-
тоянием, возросшими психологическими нагрузками. По данным Ю.М. Антоня-
на, доля преступниц среди всех совершивших преступления относительно
1975 года постоянно растет. Пик их роста приходится на 1985-87
г.г. < <38>>. В исследуемом нами массиве уголовных дел осужденных за
убийства доля женщин составляет 20,7%, что почти в 2 раза выше статис-
тических данных по стране.
По возрасту более 50% осужденных за умышленные убийства приходит-
ся на возраст 30 лет и старше; 23,5% - на 25-29 лет. Подавляющее число
этих осужденных имеют неполное и полное среднее образование (85,2%).
Это происходит за счет прибывающих на Дальний Восток мигрантов моло-
дежного возраста с уже имеющимся образованием этого уровня.
Серьезного внимания заслуживает преступность среди лиц, не заня-
тых общественно полезным трудом или не имеющим постоянного источника
доходов. Удельный вес этой группы осужденных по нашему исследованию
составляет свыше 30%, из них по ст.102 УК - свыше 40%. В связи с изме-
нениями в правовой оценке неработающих, резким увеличением их за счет
появления новых социальных групп населения - безработных, беженцев,
переселенцев, можно прогнозировать рост тех же насильственных преступ-
лений, в том числе и убийств.
Для полной оценки личности убийцы важное значение имеет исследо-
вание вопроса о ранее совершавшихся им преступлениях. Наличие рецидива
указывает на существование устойчивой антисоциальной направленности
преступника. По нашему исследованию, рецидив среди осужденных за умыш-
ленные убийства составляет 48,8%, из них с одной судимостью - 42,5%,
двумя - 29,3%, тремя и более - 29,2%. Среди осужденных по ст.102 УК
рецидив выше, чем по 103-104 ст.ст.
Определенный интерес для изучения особенностей в тенденции прес-
тупности Дальнего Востока представляет криминологическое исследование
корыстной преступности, которая напрямую связана с непосредственной
причиной этого вида преступности - уровнем жизни населения Дальнего
Востока. За исследуемый период в Дальневосточном регионе число заре-
гистрированных преступлений общеуголовной корыстной преступности со-

поставимого массива (в него вошли разбои, грабежи, кражи и мошенни-
чества) выросло с 15726 в 1976 году до 165123 в 1993 году, что в 10,5
раза больше, чем в базовом году (в РФ - 8 раз).
Общеуголовная корыстная преступность представляет собой серьезную
опасность для общества, особенно для общества со значительным расслое-
нием населения по имущественному положению, своей масштабностью и на-
растающими темпами роста. Исследуемый массив общеуголовной корыстной
преступности в структуре всей зарегистрированной общеуголовной корыст-
ной преступности составляет около 70%, что обеспечивает репрезентатив-
ность данной совокупности.
Увеличение корыстных видов преступлений может быть связано со
снижением уровня жизни населения, в Дальневосточном регионе более зна-
чительного, чем по России. Аналогичная ситуация с данным видом прес-
туплений складывается в краях и областях региона. Доля общеуголовной
корыстной преступности на Дальнем Востоке составляет 63% по сравнению
с 65% по России. Наибольший среднегодовой удельный вес этой преступ-
ности наблюдается в Приморском крае - 75,3%, а наименьший - Сахалинс-
кой области 56,4%. Для динамики этой преступности характерен высокий
темп прироста по сравнению с насильственной или хозяйственно-корыстной
преступностью.
Повышенный динамизм в количестве, удельном весе и темпах прироста
общеуголовной корыстной преступности обусловил и высокий уровень этой
преступности. Уровень ее в конце исследуемого периода по сравнению с
начальным периодом также увеличился в 9 раз. В частности, в Приморском
крае коэффициент этого вида преступлений увеличился с 192 преступлений
на 100 тыс. населения в 1976 году до 2356 в 1993 году, т.е. увеличение
более чем в 12 раз. В России это увеличение составляет только 7 раз.
Коэффициент интенсивности совершения этого вида преступлений в России
практически в 2 раза ниже, чем на Дальнем Востоке.
Абсолютное большинство преступлений в сопоставимом массиве обще-
уголовной корыстной преступности составляют кражи государственного или
общественного личного имущества граждан. Уровень краж на Дальнем Вос-
токе за исследуемый период увеличился более, чем в 6 раз. Например, в
Приморском крае коэффициент интенсивности краж увеличился с 290 прес-
туплений на 100 тыс. населения в 1976 году до 2968 в 1993 году (РФ со-
ответственно со 143 до 1406), что в 2,1 раза выше, чем в России.
Причем свыше 80% в Дальневосточном регионе и около 90% в России
от всех краж - это кражи личного имущества граждан, из них свыше 40% -
кражи из квартир ( см. таблицу 4).

Таблица 4
СВЕДЕНИЯ
о кражах личного имущества граждан по
краям и областям ДВ за 1993 год
--------------------------------------------------------------------------
Якутия Прим. Хаб. Амур. Камч. Магад. Сахал.
край край обл. обл. обл. обл.
---------------------------------------------------------------------------
я_Число краж личного имущества

6401 32605 19899 8523 4448 3355 12142

я_Число краж из квартир

2731 14287 10699 3287 1896 1627 5092
я_Удельный вес краж из квартир от общего
я_числа краж личного имущества; в %

42,7 43,8 53,8 38,6 42,6 48,5 41,9
------------------------------------------------------------------------------
Коэффициент интенсивности краж личного имущества граждан, в том
числе из их квартир, на Дальнем Востоке выше, чем по России. Этот по-
казатель по кражам выше почти по всем исследуемым территориям, а из
квартир - больше половины (см. таблицу 5).
Коэффициент интенсивности краж личного имущества граждан, в том
числе из их квартир, на Дальнем Востоке выше, чем по России. Этот по-
казатель по кражам выше почти по всем исследуемым территориям, а из
квартир - больше половины (см. таблицу 5).

Таблица 5

СВЕДЕНИЯ
об интенсивности краж личного имущества
граждан, в том числе из квартир, за 1993
год по краям и областям ДВ
---------------------------------------------------------------------------------
Якутия Прим. Хаб. Амур. Камч. Магад. Сахал. ДВ РФ
край край обл. обл. обл. обл.
---------------------------------------------------------------------------------


-----------------------------------------------------------------------------------------
я_Коэффициент интенсивности краж личного
я_имущества граждан

593 1418 1082 804 967 658 1686 1030 719

я_Коэффициент интенсивности краж из квартир

253 621 582 310 412 319 707 458 304
------------------------------------------------------------------------------------------
Как видно из таблицы, наибольшая интенсивность совершения краж
личного имущества граждан имеет место в Сахалинской области (1686
краж) и Приморском крае (1418), соответственно и по кражам из квартир
Сахалинской области (707) и Приморском крае (621). В целом по Дальнему
Востоку уровень этих видов преступлений в 1,5 раза выше, чем в России.
В сопоставимом массиве общеуголовной корыстной преступности наи-
более опасными для общества являются разбои и грабежи, так как эти
преступления связаны с применением насилия, в том числе и опасными для
жизни и здоровья граждан. Причем для Дальнего Востока характерен рост
числа разбоев, а для России - грабежей. Для территорий Дальнего Восто-
ка эта тенденция выражается неповсеместно. Например, в Якутии средне-
годовой темп прироста грабежей выше, чем разбоев. В Камчатской области
этот темп прироста числа разбоев на 20% выше, чем грабежей.
Для хозяйственно-корыстной преступности характерно снижение ее
доли в структуре всей преступности и ежегодное замедление темпов рос-
та, а в отдельных территориях Дальнего Востока и наличие темпов сниже-
ния. Абсолютные показатели этой преступности сопоставимого массива (в
него вошли хищение государственного или общественного имущества, со-
вершенное путем присвоения, растраты или злоупотребления служебным по-
ложением; обман покупателей; взяточничество) за исследуемый период
увеличились (см. таблицу 6).
Таблица 6

СВЕДЕНИЯ
о хозяйственно-корыстной преступности в
краях и областях ДВ за 1993 г. в сравнении
с 1976 годом

Числитель - 1976 г.
Знаменатель - 1993 г.
-------------------------------------------------------------

Якутия Прим. Хабар. Амур. Камч. Магад. Сахал.
край край обл. обл. обл. обл.
--------------------------------------------------------------------------------------------
394 662 677 275 218 277 380
1037 1319 1050 1040 114 227 380
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Как видим из таблицы 6, данная преступность увеличилась повсе-
местно в 1,5 - 3 раза, кроме Камчатской и Магаданской областей, где
произошло их снижение. Причины этого, вероятно, следует искать в низ-
кой эффективности деятельности правоохранительных органов, в частнос-
ти, служб органов внутренних дел по борьбе с экономическими и долж-
ностными преступлениями. Несмотря на небольшой удельный вес этого вида
преступлений в структуре всей преступности, материальный и моральный
ущерб от них в настоящее время огромен. Интеграция в единую мировую
рыночную экономику порождает новые виды экономических и финансовых
преступлений. Интенсивное развитие совместного предпринимательства,
установление прямых связей с зарубежными партнерами также породили
крупные преступные махинации с валютными и сырьевыми ресурсами, кото-
рыми богат Дальний Восток. В связи с этим появились такие формы право-
нарушений, как создание лжепредприятий, симуляция банкротств и другие.
Эти новые явления в экономической преступности в полной мере име-
ют место в Дальневосточном регионе. Среднегодовой темп прироста эконо-
мической преступности в этом регионе в 2 раза ниже, чем в России (ДВ -
2,8%, РФ - 4,8%). Интенсивность совершения этого вида преступлений на
Дальне Востоке также ниже, чем в России. В 1993 году коэффициент эко-
номической преступности составил: на ДВ - 64,2 преступления на 100
тыс. населения, а в РФ - 74,6. Наибольший среднегодовой темп прироста
этой преступности отмечается в Амурской области (1,08%), а наименьший
- Камчатской области (0,96%).
В Дальневосточном регионе, как и в целом по стране, еще не удает-
ся остановить процесс криминализации экономики. Этому способствует не-
урегулированность вопросов собственности, недостаточный контроль за
прохождением капиталов, используемых в ходе приватизации, разбаланси-
рованность финансово-кредитной системы, высокие темпы инфляции, несо-
вершенство системы налогообложения и рынка ценных бумаг.
Особенно неблагополучное положение сложилось в рыбной отрасли.
Огромный размах получила торговля неучтенной рыбной продукцией за ва-
люту зарубежным предпринимателям по ценам ниже мировых. Помимо этого,

в Дальневосточных территориальных водах занимаются браконьерством рыб-
ных запасов, кроме российских, также моряки практически всех стран ми-
ра. Наносимый ущерб от этого почти невосполним.
Широкий размах браконьерство получило свое развитие в таежных
массивах Дальнего Востока. Несанкционированная, а порой предумышлен-
ная, вырубка ценных пород деревьев, незаконный сбор женьшеня, элеуте-
рокока и других редких лекарственных трав и растений, самовольный отс-
трел редких диких животных и птиц местными жителями и иностранными
гражданами близлежащих государств наносят серьезный ущерб экономике
региона. К этому следует добавить совершение преступлений на потреби-
тельском рынке Дальневосточного региона, в том числе и на рынках неор-
ганизованной торговли, где концентрируется уголовный элемент, процве-
тает вымогательство, сбывается похищенное имущество.
Наметившаяся тенденция снижения объема регистрируемых преступле-
ний в первом квартале 1994 года на Дальнем Востоке является, на наш
взгляд, следствием оттока части криминальных элементов из числа уго-
ловной сферы в относительно "безопасную" и более доходную теневую эко-
номику, сферу нелегального и полулегального бизнеса.
В ближайшее время объем экономических преступлений будет расти, а
значит увеличиваться и число регистрируемых преступлений в сфере эко-
номики. В связи с этим следует уделить самое серьезное внимание укреп-
лению подразделений по борьбе с экономическими преступлениями. Необхо-
димо совершенствовать их правовую базу, увеличить штатную численность,
изменить структуру в соответствии с появлением новых видов экономичес-
ких и должностных преступлений, ввести глубокую специализацию по видам
и отраслям предпринимательской, кредитно-финансовой и иной деятельнос-
ти, улучшить материально-техническое обеспечение.
На фоне обострившейся криминализации экономики возрастает пробле-
ма организованной и групповой преступности, их профессионализации и
специализации. В настоящем исследовании не ставится задача раскрытия
данной проблемы. Автором предлагается только фрагментарный показ неко-
торых особенностей данных видов преступности в Дальневосточном регио-
не.
Организованная преступность в нашей стране, в отличие от ряда
стран Запада, сформировалась в сфере экономики и распространилась на
общеуголовную среду. Различают несколько уровней организованности в
преступности. Первый уровень - это самый низший. Характерен сплоченны-
ми преступными группами. Второй - это уже конгломерат преступных

групп, объединений. И третий, самый сложный. На этом уровне завершает-
ся отделение функции организации и руководства преступной деятель-
ностью от непосредственного соучастия в совершении конкретных преступ-
лений < <39>>.
На сегодняшнем этапе борьбы с преступностью правоохранительные
органы большей частью сталкиваются с групповой преступностью, преступ-
ными группировками. За исследуемый период число преступлений, совер-
шенных преступными группами, по Дальнему Востоку увеличилось вдвое, а
России - в три раза. По территориям исследования наибольшее число этих
преступлений увеличилось в Приморском крае (более чем в 3 раза). Соот-
ветственно за этот же период увеличилось и число лиц, совершивших
преступления в группе: РФ - 2 раза, ДВ - 2,5 раза, т.е. на Дальнем
Востоке процесс концентрации преступных элементов идет быстрее, чем в
России. Причем этот процесс более интенсивными темпами происходит в
последние годы. Так, в 1993 году темп прироста этих лиц составил: в РФ
- 13,4%, ДВ - 8,9%. Хотя данный прирост по Дальнему Востоку и России
небольшой, существенен. Максимальный прирост лиц, совершивших преступ-
ления в группе, отмечен в Камчатской области (29,2%) и Сахалинской об-
ласти (24,8%), а в Магаданской области, наоборот, наблюдалось их сни-
жение (-21,6%).
Значительно повысился и удельный вес лиц, совершивших преступле-
ния в группе, за этот период. На Дальнем Востоке он повысился с 29,4%
в 1976 году до 34,7% в 1993 году, т.е. на 5,3% (РФ соответственно с
30,1 до 36,1% ). Более значительно этот показатель увеличился в Саха-
линской области (на 18,9%).
Наиболее наглядно организованный характер преступности проявился
в Магаданской и Камчатской областях, где удельные веса уже организо-
ванных преступных групп составил 3,3 и 2,0% соответственно (по ДВ -
0,8%, РФ - 1,0%). Показатель организованности преступных групп зави-
сит, прежде всего, от эффективности правоохранительной деятельности, в
первую очередь, от деятельности подразделений по борьбе с организован-
ной преступностью. Поэтому высокий удельный вес выявленных преступных
группировок в Сахалинской и Камчатской областях свидетельствует об эф-
фективной работе соответствующих подразделений в этих областях.
Об этом же свидетельствуют и данные о степени распространенности
организованной преступности, полученные во ВНИИ МВД России (В.Д.Пахо-
мов и А.Ф.Васильев). На основе данных о зарегистрированных преступле-
ниях и их сопоставлении с оперативными данными правоохранительных ор-

ганов с применением математических методов был выведен коэффициент
распространенности организованной преступности (КРОП) по различным ре-
гионам страны. Выше среднего (5,68) по стране этот коэффициент отмечен
в Якутии (7,96) и Хабаровском крае (7,14). В Сахалинской и Камчатской
областях он составил только 3,97 и 2,69 < <40>>. Эти данные подтвержда-
ют положение о том, что оперативные показатели по борьбе с организо-
ванной преступностью напрямую зависят от деятельности правоохранитель-
ных органов.
Основной целью организованной преступной деятельности является
максимальное извлечение прибыли, сохранение преступной организации и
расширение сферы своего влияния на все стороны жизни общества. Поэтому
преступность организованных группировок носит ярко выраженный корыст-
но-насильственных характер. Из числа всех совершенных ими преступлений
2/3 составляют преступные посягательства на государственное, общест-
венное и личное (частное) имущество граждан.
В связи с эти организованная преступность продолжает саморазви-
ваться и самосовершенствоваться по пути профессионализации и специали-
зации. Этого процесса не избежала организованная преступность Дальнего
Востока. Достаточно сказать о профессионализации и специализации прес-
тупных группировок в таких сферах криминальной деятельности, как неза-
конный оборот наркотиков и оружия, а также в сфере проституции, скры-
того автобизнеса, рэкета, похищении людей с целью выкупа и т.п. Прес-
тупные сообщества стали организовываться по вышеназванным направлениям
преступной деятельности. Появились целые профессиональные группировки
по этим направлениям.
Кроме того, преступные формирования стали образовываться на этни-
ческой основе с целью совершения преступлений в отношении своих же
граждан. Появились так называемые кавказские, китайские, корейские,
русские или смешанные этнические группировки. Разоблачение таких груп-
пировок весьма затруднительно для правоохранительных органов региона
из-за языкового барьера, что требует специализации и в работе самих
этих органов.
Из общего числа преступлений, совершенных организованными прес-
тупными группировками, например, по Камчатской области в 1-м квартале
1994 года 15,4% специализировались на незаконных операциях с оружием;
19,2% - незаконных операциях с наркотиками (хотя область не имеет сво-
его сырья);23,1% - кражах имущества различных форм собственности; 4,7%
- грабежах и разбоях; 3,8% - мошенничестве; 3,9% - вымогательстве и

т.д. Эти и другие тенденции преступности Дальнего Востока будут непол-
ными без анализа социальных групп населения этого региона.

# 3. Специфика криминологической характеристики личности
преступника

Криминологическая характеристика населения Дальнего востока имеет
свои особенности, которые существенным образом влияют на криминологи-
ческую обстановку в данном регионе. Исходя из этого, рассмотрим осо-
бенности криминологической характеристики отдельных социальных групп
населения по социальным, демографическим и собственно криминологичес-
ким признакам в целом по Дальнему Востоку, его краям и областям в
сравнении с Российской Федерацией.
Анализ социально-групповой распространенности преступников позво-
ляет выявить особенности вовлечения в преступную деятельность предста-
вителей некоторых социальных групп, распространенности в них отдельных
видов преступлений.
В криминологический анализ вошли такие социальные группы (по со-
циальному статусу) как рабочие, служащие и крестьяне (фермеры); учащи-
еся; неработающие и неучащиеся, неимеющие постоянного источника дохо-
да; демографическому признаку: полу и возрасту; собственно криминоло-
гическим признакам: лица, ранее совершившие преступления; совершившие
преступления в группе и т.п. Особенности распространения отдельных ви-
дов преступлений в вышеназванных группах населения будут рассмотрены
на примере Приморского края и Камчатской области.
Для установления степени криминогенности той или иной социальной
группы населения были использованы такие показатели, как удельный вес,
темп прироста (снижения) и криминальная активность. Для большей досто-
верности и объективности коэффициент криминальной активности социаль-
ных групп расчитывался на 100 тыс. человек соответствующей социальной
группы, расчетные данные о которых диссертантом получены только за
1988 год по России, Приморскому краю и Камчатской области.
Среди групп населения по социальному статусу преобладающей по ко-
личеству ее представителей, совершивших преступления, как в России,
так и в Дальневосточном регионе, его краям и областям, является соци-
альная групп "рабочие". Это и понятно. Рабочие составляют больше поло-
вины всего занятого населения страны. Поэтому и среднегодовой удельный
вес представителей это социальной группы, совершивших преступления, за

исследуемый период чуть больше 50% как в России, так и на Дальнем Вос-
токе.
По нашим данным, удельный вес рабочих, совершивших преступления,
практически соответствует удельному весу рабочих в структуре населе-
ния. Он показывает пропорциональность "рекрутства" рабочих в преступ-
ную среду. По исследуемым территориям Дальнего Востока эти удельные
веса различаются порой значительно. В нашем исследовании по России и
Приморскому краю удельный вес представителей данной социальной группы,
совершивших преступления, меньше удельного веса рабочих в структуре
населения всего на 5%, а в Камчатской области - уже на 18%. С точки
зрения криминологии это благоприятный фактор. Но это не единственный
показатель криминогенности группы.
Другим его показателем может служить темп прироста,который пока-
зывает на сколько процентов увеличилось (уменьшилось) число лиц, со-
вершивших преступления, какой-либо социальной группы в последующий пе-
риод по сравнению с предыдущим. В данном случае - это группа рабочих.
В среднем за год за исследуемый период темп прироста рабочих, совер-
шивших преступления, по России и Дальнему Востоку составляет от 1 до
3%. Это незначительный процент, который практически не увеличивает
степень криминогенности группы "рабочие".
Основным показателем криминогенности социальной группы населения
является ее криминальная активность, т.е. какое число лиц, совершивших
преступления, приходится на определенную численность представителей
этой группы в структуре населения. Социальная группа "рабочие" отлича-
ется высоким уровнем криминальной активности. Более тысячи рабочих,
совершивших преступления, приходится на 100 тыс. рабочих в структуре
занятого населения. Высокий уровень криминальной активности рабочих
обусловлен, на наш взгляд, их низким уровнем жизни, неудовлетворитены-
ми социальными условиями существования, низким уровнем образования,
культуры и т.п., причем на Дальнем Востоке существенно, чем по России.
Среди рабочих наиболее распространены такие преступления, как
кражи государственного, общественного и личного имущества граждан
(среднегодовой удельный вес рабочих, совершивших кражи, от числа всех,
совершивших эти преступления, составил в Приморском крае - 28%, Кам-
чатской области - 20%); грабежи и разбои (Приморском крае - 7%, Кам-
чатской области - 5%); преступления, связанные с наркотиками (соот-
ветственно 11 и 2%); умышленные тяжкие телесные повреждения (8 и 3%);
умышленные убийства (3 и 2,9%); злостное уклонение от уплаты алиментов

(1,6 и 1,7%). По линии экономических преступлений больше всего расп-
ространены хищения (6 и 5%).
Представители других социальных групп населения по социальному
статусу - это группы "служащие" и "крестьяне (фермеры)", совершают го-
раздо меньше преступлений, чем представители группы "рабочие". При
этом удельный вес служащих, совершивших преступления, в несколько раз
меньше удельного веса служащих в структуре населения. Следует также
отметить, что удельные веса преступников из числа служащих из года в
год уменьшались. Соответственно уменьшалась и криминогенность.
На Дальнем Востоке темп прироста служащих, совершивших преступле-
ния, в несколько раз выше, чем преступников из числа рабочих, но ниже,
чем тех же служащих в России. Среднегодовой темп прироста этих служа-
щих менее двух процентов, но на Дальнем Востоке служащие в 8 раз мень-
ше вовлекаются в преступную деятельность, чем в России. Причины этого
без специальных исследований объяснить трудно.
Служащие проявляют самую низкую криминальную активность. Она в
несколько раз меньше, чем у рабочих. В социальную группу "служащие"
входят представители творческой и научной интеллигенции, работники
здравоохранения, просвещения, инженерно-технический состав предприятий
и учреждений и т.п., которые меньше, чем другие слои населения вовле-
каются в преступную деятельность. По исследуемым территориям этот уро-
вень у служащих различен. Так, служащие Камчатской области почти в 2
раза криминально активнее, чем Приморского края, где больше служащих
вовлечено в производство, которые подвержены преступной деятельности в
большей степени, чем иные служащие. Среди рабочих такого разброса
практически не имеется.
Анализируя статистические данные о преступности среди служащих,
следует отметить, что наиболее распространенными среди них являются
экономические преступления. На них приходится почти 2/3 служащих, со-
вершивших преступления. Наибольший удельный вес этих служащих прихо-
дится на хищения государственного или общественного имущества (При-
морском крае - 27,6%, Камчатской области - 30%), обман покупателей
(соответственно 5,2 и 4,7%), взяточничество (1,4 и 0,7%). Такие же
преступления, как кражи, преступления, связанные с наркотиками, мошен-
ничество, грабежи, разбои, умышленные убийства, злостное уклонение от
уплаты алиментов, самогоноварение и т.п. в 4-6 раз, а по некоторым
преступлениям и 10 раз меньше совершается служащими, чем рабочими. До-
ля служащих, совершающих преступления, различается и по территориям

Дальнего Востока, по отдельным преступлениям весьма значительно. Так,
среднегодовой удельный вес служащих, совершивших преступления, соста-
вил: по кражам - в Приморском крае 6,2%, Камчатской области - 1,5%;
мошенничеству - соответственно 1,2 и 0,2%, грабежам и разбоям - 0,7 и
0,2%; преступлениям, связанным с наркотиками, 1,5 и 0,7% и т.д. Как
видим, по всем рассмотренным показателям социальная группа "служащие"
менее всего криминогенна.
В то же время, социальная группа "крестьяне (фермеры)" в большей
степени криминогенна, чем группы "рабочие" и "служащие". В сущности
криминогенность крестьян постоянно возрастает. Это не случайно. Этому
способствует аграрный кризис в стране. Падает сельскохозяйственное
производство, колхозы и совхозы распадаются, фермерские хозяйства рас-
падаются еще быстрее, специалисты и сельская молодежь остаются без ра-
бочих мест, усиливается их миграция. На Дальнем Востоке эти факторы
усугубляются природными катаклизмами, в частности, тайфунами и ливне-
выми дождями, которые в последние несколько лет нанесли серьезный
ущерб сельскому хозяйству. Государственная помощь этой отрасли в реги-
оне практически отсутствует.
Среднегодовой удельный вес крестьян, совершивших преступления, в
России составляет 4,9%, а на Дальнем Востоке 0,5%, что в 5,5 раза
меньше, чем в России. Самый высокий этот удельный вес отмечается в
Амурской области - 4,3%, а в остальных местностях он менее одного про-
цента. В последнее время доля этих крестьян стала расти. Причем на
Дальнем АВостоке она растет в 7 раз быстрее, чем в Российской Федера-
ции.
Криминальная активность крестьян достаточно высокая. Она чуть
меньше, чем у рабочих, но в несколько раз выше, чем у служащих. При
этом, если в России и Камчатской области коэффициент криминальной ак-
тивности ниже, чем у рабочих, то в Приморском крае, наоборот, выше.
Это связано со спецификой края. В районах "южного типа", к которым от-
носится Приморский край, крестьяне в большей мере занимаются сельско-
хозяйственным производством. Они больше страдают от катаклизмов в при-
роде и аграрном производстве, поэтому находятся в более бедственном
положении и ими больше совершается преступлений, причем корыстного ха-
рактера. А в районах "северного" типа, где сельские жители больше за-
нимаются промысловым хозяйством (добычей и переработкой ресурсов тай-
ги, тундры, скотоводством, морской охотой и ловлей морепродуктов), они
меньше страдают от вышеназванных факторов и меньше совершают преступ-

ления, проявляют меньшую криминальную активность. Эти районы различа-
ются и по количеству совершаемых преступлений.
Например, крестьян больше задерживается за совершение ими краж
(около 20%), чем рабочих и тем более служащих. В Приморском крае
удельный вес крестьян, совершивших кражи, в 3 раза больше, чем в Кам-
чатской области. Кроме того, для Приморского края характерен наиболь-
ший удельный вес крестьян, совершивших преступления, связанные с нар-
котиками (7,5%), чем для Камчатской области (практически отсутствует).
В сфере экономики среди крестьян распространены хищения, примерно
на том же уровне, что и среди рабочих. К тому же крестьян, совершивших
хищения, в Приморском крае в 3 раза больше, чем в Камчатской области.
Из анализа вышеназванных социальных групп населения по социально-
му статусу следует, что рабочие, служащие и крестьяне (фермеры)
по-разному проявляют преступную активность в исследуемых территориях.
Так, в Приморском крае наиболее криминально активны крестьяне, в Кам-
чатской области - рабочие, в целом по России - служащие.
Определенный интерес вызывает преступность среди женщин. Появле-
ние проблемы женской преступности, как отмечает Ю.М.Антонян, определя-
ется не только логикой развития криминологии, но и потребностями об-
щественной практики, в первую очередь масштабами и опасными последс-
твиями антиобщественных действий женщин < <41>>. Показательны некоторые
тенденции женской преступности и на Дальнем Востоке.
Хотя основная масса преступлений совершается мужчинами (свыше
80%), темп прироста преступности среди женщин все же выше, чем среди
мужчин. Среднегодовой темп прироста женщин, совершивших преступления,
за исследуемый период превысил темп прироста мужчин, совершивших прес-
тупления, на 0,9% и составил 4,1% по Дальнему Востоку. Этот показатель
выше, чем в России на 13%. Среди мужчин региона данный показатель выше
на 46,6%. Наибольший темп прироста женщин, совершивших преступления,
отмечается в Магаданской области (4,5%), а наименьший - в Сахалинской
области (1,5%). Среди мужчин соответственно наибольший прирост соста-
вил в Приморском крае (4,6%), а наименьший - также в Сахалинской об-
ласти (0,2%).
Как в России, так и на Дальнем Востоке удельный вес женщин, со-
вершивших преступления, в среднем за год не превышало 20%. Причем
действительно, как отмечает Ю.М.Антонян, если в России в период
1985-87 гг. удельный вес женщин, совершивших преступления, рос (1985
г. - 18%, 1986 г. - 22,1%, 1987 г. - 21,3%), то к концу 80-х годов он

стал резко падать. В начале 90-х годов этот удельный вес стал еще ни-
же. В 1991 г. этот показатель упал до 12,8%, 1992 г. - 11,4%, 1993 г.
- 11,2%. Удельный вес мужчин, совершивших преступления, наоборот, в
период 1985-87 гг. падал, а в 1991-93 гг. он уже рос.
На Дальнем Востоке в период 1985-87 гг. женская преступность так-
же росла. Пик роста был в 1987 г. и прирост этой преступности составил
27,3%, что выше пика роста по России на 5,2%. Общий спад преступности
в 1986-87 гг., а ее рост в 1991-93 гг. произошел за счет преступлений,
совершенных мужчинами.
Как показывают статистические наблюдения, для женщин характерно
совершение корыстной и корыстно-насильственной преступности. Это чаще
всего кражи (около 50%), хищения (около 30%), обман покупателей (до
20%), грабежи и разбои (до 10%). Такие преступления как умышленные
тяжкие телесные повреждения, убийства составляют менее 3-5%. В сравни-
маемых территориях (Россия, Приморский край, Камчатская область) рас-
хождения в показателях по этим видам преступлений небольшие. Более су-
щественно они проявляются по преступлениям, связанными с наркотиками
(от 1% в Камчатской области, 1,5% в России и до 5% в Приморском крае).
Также среди женщин Дальнего Востока, совершивших преступления, наблю-
дается рост их числа за злостное уклонение от уплаты алиментов (при-
мерно на 25% больше, чем в России).
В принципе женщинам не свойственная преступная деятельность, ко-
торая противоестественна самой их природе. Криминогенность среди жен-
щин гораздо ниже, чем среди мужчин. Достаточно сказать, что криминаль-
ная активность женщин в 7-8 раз меньше, чем среди мужчин. К тому же за
исследуемый период она несколько снизилась. Коэффициент криминальной
активности женщин России и Дальнего Востока за последние 10 лет сни-
зился, на Дальнем Востоке более значительно, чем в России. Его уровень
в 1993 году составил только более 200 преступниц на 100 тыс. женщин в
возрасте 16 лет и старше. Более того, доля женщин, совершивших прес-
тупления, в несколько раз меньше женщин в структуре взрослого населе-
ния.Причем на Дальнем Востоке удельный вес женщин, совершивших прес-
тупления, выше, а в структуре населения женщин ниже, чем в России. Та-
ким образом, хотя показатели криминогенности женщин ниже, все же жен-
щины Дальнего Востока в большей степени вовлечены преступную деятель-
ность, чем женщины России.
По возрастному признаку для Дальневосточного региона характерен
рост преступности в социальной группе населения молодежного возраста

(14-29 лет), а среди них - несовершеннолетних в возрасте 14-17 лет.
Среди всех преступников молодежь составляет больше половины. На Даль-
нем Востоке их больше, чем в России. Среднегодовой удельный вес моло-
дежи, совершившей преступления, за исследуемый период составляет: в РФ
- 55%, а ДВ - 58,8%. По краям и областям Дальнего Востока наибольший
удельный вес наблюдается в Приморском крае - 62,5%, а наименьший - Ма-
гаданской области - 47,9%. Соответственно в Приморском крае отмечается
наименьший удельный вес преступников старше 30 лет, а в Магаданской
области - молодежного возраста.
При этом следует подчеркнуть, что удельные веса преступников из
числа молодежи намного выше, чем удельные веса соответствующих воз-
растных групп в структуре населения. Например, удельный вес молодежи,
совершившей преступления, в 2-3 раза выше, чем всей молодежи в струк-
туре населения, а среди несовершеннолетних - в 3-5 раз. А преступников
старшего возраста, наоборот, на 20-30% ниже удельного веса представи-
телей этой социальной группы в структуре населения.
Из статистических наблюдений видно, что молодежь вовлекается в
преступную деятельность более быстрыми темпами, чем лица старшего воз-
раста. На Дальнем Востоке это происходит быстрее, чем в России. Лица в
возрасте 30 лет и старше, напротив, в России быстрее вовлекаются в
преступную деятельность. Среднегодовой темп прироста (вычислялся по
методу средней кумулятивной преступников в возрасте 14-29 лет за исс-
ледуемый период (1976-1993 гг.) составил: в РФ - 2,3%, ДВ - 2,8%; воз-
расте 30 лет и старше - в РФ - 3%, ДВ - 2,2%.) Наибольший показатель
темпа прироста преступников из числа молодежи за этот период отмечает-
ся в Приморском крае - 3,9%, наименьший - в Магаданской области - 2%,
а в Сахалинской области даже имеет место снижение этого темпа - 1,5% в
среднем за год.
Молодежная среда по своему составу неоднородна. В ней, помимо не-
совершеннолетних, выделяют лиц в возрасте 18-24 года и 25-29 лет. Ди-
намика преступной активности молодежи в них неодинакова. В одних воз-
растных группах она выше, в других ниже. Во многих возрастных группах
молодежи динамика преступной активности не соответствует динамике дви-
жения населения. Сопоставим динамику преступной активности молодежи по
возрастным группам с движением населения в них по Российской Федерации
и Приморскому краю за период 1979-1989 гг. (структура населения по
возрастным группам взята по итогам Всесоюзных переписей населения 1979
г. и 1989 г.). Среднегодовой темп прироста (для сопоставимости показа-

телей динамики населения и преступников вычисление производилось по
методу средней геометрической) преступников из числа молодежи отмеча-
ется в основном в возрастной групее 14-17 лет (РФ - 3,8%, ПК - 3,4%),
в других же возрастных группах отмечается снижение. В структуре же на-
селения прирост этой возрастной группы (14-17 лет) наблюдается только
в Приморском крае (всего 1,2%), а в Российской Федерации, наоборот,
снижение (-1,7%). Значит рост преступности среди несовершеннолетних
нельзя связывать только с ростом числа несовершеннолетних в структуре
населения.
Социальные группы населения по возрастному признаку заметно отли-
чаются и по уровню криминальной активности. Так, криминальная актив-
ность социальной группы "молодежь" существенно выше, чем социальной
группы "лица в возрасте 30 лет и старше". За исследуемый период пока-
затели этой активности выросли в обоих группах, но среди молодежи в
больших размерах, особенно в возрасте 14-17 лет (см. таблицу 7).

Таблица 7

СВЕДЕНИЯ
о коэффициентах криминальной активности
по возрастным группам < <42>> в 1989 году в
сопоставлении с 1979 годом

Числитель - 1979 г.
Знаменатель - 1989 г.
-----------------------------------------------------------------------------
14-17 лет 18-24 года 25-29 лет 14-29 лет 30 лет и старше
-----------------------------------------------------------------------------
По Российской Федерации

425 1180 1311 1270 491
2458 1351 1246 1521 442
По Приморскому краю
2199 1564 1452 1647 658
2715 1603 1199 2208 412
-----------------------------------------------------------------------------
Из таблицы 7 видно, что коэффициент криминальной активности моло-
дежи в 1979 г. составила: по РФ - 1270, Приморском крае - 1647, а в
1989 г. соответственно 1521 и 2208. Если в 1989 г. по Российской Феде-
рации этот коэффициент повысился на 19,8%, то в Приморском крае на

34,1%. В 1990 году коэффициент криминальной активности среди молодежи,
например, по Приморскому краю уже составлял 2663.
Среди же лиц в возрасте 30 лет и старше, наоборот, коэффициент
криминальной активности этой социальной группы за указанный период по-
низился: в РФ с 491 в 1979 г. до 442 в 1989 г., а в Приморском крае с
658 до 412. В 1993 году этот коэффициент среди лиц старшего возраста,
например, в Приморском крае повысился до 623.
Из этих же данных также видно, что криминальная активность соци-
альной группы "молодежь" выше криминальной активности социальной груп-
пы "лица в возрасте 30 лет и старше" в 3-5 раз, а криминальная актив-
ность обеих групп Дальнего Востока (на примере Приморского края) на
30-40% выше криминальной активности этих групп в России. Правда только
в 1989 году криминальная активность лиц старшего возраста была на
Дальнем Востоке ниже, чем в России.
Учитывая высокую криминогенность молодежи, остановимся более под-
робно на такой социальной группе как "учащиеся", которая является пре-
обладающей в социальной группе "молодежь". Группу "учащиеся" можно
разбить на учащихся общеобразовательных школ, профессионально-техни-
ческих училищ и студентов высших и средних специальных учебных заведе-
ний. Криминогенность этих категорий учащихся в исследуемых территориях
проявляется по-разному: в одних преступную активность больше проявляют
учащиеся общеобразовательных школ, других - ПТУ, а в третьих - студен-
ты. Так, наибольшую криминальную активность проявляют: учащиеся обще-
образовательных школ в Магаданской области; профессионально-техничес-
ких училищ - Приморском крае, студенты - Камчатской области. Удельные
веса преступников из их числа выше, чем удельные веса этих категорий
учащихся в структуре населения.
В целом учащиеся Дальнего Востока более криминогенны, чем в Рос-
сии. В структуре выявленных- лиц, совершивших преступления, учащиеся
хотя и составляют небольшой удельный вес, но на Дальнем Востоке их на
2,4% выше, чем в России. В структуре же населения учащихся в 2-3 раза
выше, чем среди преступников. Необходимо отметить, что в течение исс-
ледуемого периода удельный вес учащихся, совершивших преступления,
повсеместно практически стабилен. Резких колебаний не наблюдалось.
Возможно детерминанты преступности среди них оставались неизменными на
протяжении всего этого периода, либо они менялись не так резко, как у
других социальных групп населения.
Аналогичная ситуация складывается и по коэффициенту криминальной

активности учащихся. Этот показатель по Дальнему Востоку в 1,5 раза
выше, чем в России. По отдельным категориям учащихся она выше, либо
ниже: по школьникам почти в 2 раза, учащимся ПТУ - 3 раза выше, а сту-
дентам - 3 раза ниже, чем в России.
Подавляющее число учащихся совершают преступления по линии крими-
нальной милиции (свыше 90%). это кражи всех форм собственности (около
60%), в том числе 3/4 личного имущества граждан; хулиганство (в преде-
лах 12%); грабежи и разбои (до 8%); изнасилования (почти 3%); преступ-
ления, связанные с наркотиками (до 5%). Таких преступлений, как умыш-
ленные убийства, тяжкие телесные повреждения ими совершается менее од-
ного процента.
Из всего этого видно, что учащиеся больше совершают корыстные
преступления, чем насильственные, тем более экономические. Из этого
вытекает необходимость повышения материальной обеспеченности учащихся,
авторитета и влияния учебных заведений на их социализацию, ответствен-
ности педагогов за работу с трудными подростками, социально-правовой
защищенности и гарантии от произвола со стороны взрослых, особенно
преступников. Профилактическую деятельность в отношении учащихся целе-
сообразно вести с учетом дифференциации их криминогенности по катего-
риям и территориям, как это показано на примере Дальневосточного реги-
она.
Особый криминологический интерес представляет социальная группа
"лиц, неимеющих постоянный источник дохода". Представители этой группы
чаще совершают преступления, среди них высок уровень рецидива, особен-
но специального. Это самая социально не обеспеченная часть населения.
Большей частью это люди с крайне низким уровнем жизни и гепертрофиро-
ванным отношением к человеческим ценностям. Численность этой категории
населения в официальной статистике не указывалась. По нашим данным,
это примерно 3-4% от всего взрослого населения. В современных условиях
она увеличивается за счет безработных, беженцев и вынужденных пересе-
ленцев. В Дальневосточном регионе их число несколько выше, чем в Рос-
сии. К ним можно прибавить и иностранцев из ближнего и дальнего зару-
бежья. Пребывание последних на Дальнем Востоке является важным крими-
ногенным фактором, исследование которого может стать предметом специ-
альной темы.Удельный вес преступников из числа лиц, не имеющих посто-
янного источника дохода, в 3-5 раз больше, чем среди трудоспособного
населения. Среднегодовой удельный вес преступников из этого состава
населения за исследуемый период составил: в РФ - 17,9%, ДВ - 19,2%.

Наибольший показатель по Дальнему Востоку отмечается в Магаданской об-
ласти - 27,6%, а наименьший - Амурской области - 14,1%. В указанный
период (1976-93 гг.) доля этих преступников имела тенденцию в основном
к повышению, за исключением периода 1986-88 гг. Этот рост происходил
за счет их высокого темпа прироста. Наглядно это видно в последние го-
ды.
Так, в 1993 году по сравнению с 1992 годом темп прироста этой ка-
тегории преступников составил: в РФ - 46,5%, а на ДВ - 35,5%. Наиболь-
ший прирост произошел в Камчатской области - 44,8%, а наименьший - в
Хабаровском крае - 19,6%. При этом прирост, в основном, приходится на
возраст 25 лет и старше.
Социальная необустроенность лиц , не имеющих постоянного источни-
ка дохода, обсуловливает и совершение ими большей частью корыстных и
насильственно-корыстных преступлений. Для них характерно совершение
таких видов преступлений, как кражи ( более 25%), грабежи и разбои
(около 20%), хулиганство (около 6%), преступления, связанные с нарко-
тиками (до 5%), умышленные тяжкие телесные повреждения и убийства (до
2%). Причем в Приморском крае отмечается рост этих преступников, со-
вершивших преступления насильственного характера, в 2 раза и корыст-
но-насильственных в 1,5 раза, а в Камчатской области соответственно на
0,4 и 0,8%. Среди этой же категории преступников высок удельных вес
такого преступления как злостное уклонение от уплаты алиментов (свыше
6%).
Социальная опасность этой категории населения крайне высокая. У
них самая высокая вероятность совершения преступлений. Это связано с
рядом причин и в первую очередь с неудовлетворением элементарных пот-
ребностей в еде, одежде и жилище. Преступная активность у них самая
высокая. Коэффициент криминальной активности этой социальной группы
населения на 100 тыс. неработающих и неучащихся в трудоспособном воз-
расте в 3-4 раза выше, чем у всего населения этого возраста. Эта кате-
гория населения больше всего нуждается в социальной помощи со стороны
общества, государства, коммерческих (частных) структур и различных об-
щественных и некоммерческих фондов.
Одной из социальных групп в криминологической структуре населе-
ния, выделенной по собственно криминологическим признакам, является
социальная группа "лица, ранее совершавшие преступления". Это лица, в
отношении которых принимались установленные законом меры за каждое но-
вое выявленное преступление. Они составляют значительную часть от чис-

ла всех лиц, совершивших преступления. По ней можно оценивать регион о
степени распространенности рецидивной преступности и ее доли во всей
региональной преступности. Рост числа рецидивистов свидетельствует об
устойчивости и живучести преступности в регионе и неэффективности пра-
воохранительной системы в борьбе с рецидивной преступностью. Снижение
же числа рецидивистов в статистике означает повышение уровня их про-
фессионализма, низкой выявляемости и высокой степени организованности.
Об этом будет сказано ниже.
В исследуемый период среднегодовой удельный вес рецидивистов, со-
вершивших преступления, составляет: в РФ - 22,7%, ДВ - 23,9% (наивыс-
ший показатель наблюдался в Магаданской области - 26,1%, а наименьший
- Камчатской области - 14,9%). Удельный вес рецидивистов на Дальнем
Востоке несколько выше, а в отдельных местностях даже значительно, чем
в России. В течение исследуемого периода удельный вес выявленных реци-
дивистов, совершивших преступления, имеет общую тенденцию к снижению
наряду с ростом в отдельные годы. Пик снижения приходится на 1987 год.
Несмотря на их рост с 1989 года, в последующие годы он был не столь
заметным.
Среднегодвой темп прироста числа выявленных рецидивистов, совер-
шивших преступления, составил: в РФ - 1,6%, ДВ - 1,2%. Наибольший темп
прироста этих рецидивистов отмечается в Амурской области - 3,4%, а ни-
меньший - Хабаровском крае и Сахалинской области - по 0,8%. В Мага-
данской и Камчатской областях, наоборот, наблюдается снижение этого
темпа. Он составил в них 0,1 и 14,7% соотвественно.
Криминальная активность рецидивистов существенно отличается от
криминальной активности практически всех вышерассмотренных социальных
групп населения. Специальный коэффициент этой активности группы "лица,
ранее совершившие преступления", например, в Приморском крае он сос-
тавляет свыше 20 тыс. рецидивистов на 100 тыс. всех лиц, имеющих суди-
мость в крае. Наибольшая криминальная активность у рецидивистов При-
морском крае отмечается в 1985 году, когда она составляла свыше 40
тыс. Это более, чем в 10 раз больше, чем у наиболее криминогенной час-
ти населения - социальной группы "учащиеся профессионально-технических
училищ".
Социальная группа "рецидивисты" по своему составу неоднородна. Из
их числа в уголовной статистике выделяют: несовершеннолетних, особо
опасных рецидивистов, совершивших преступления три и более раза, со-
вершивших преступления в группе и однородного состава. В структуре

всех рецидивистов их доли различны, различны они и по исследуемым тер-
риториям. Большинство показателей, характеризующих эти категории реци-
дивистов, на Дальнем Востоке выше, чем в России. На наш взгляд, это
связано с повышенной плотностью расселения рецидивистов в Дальневос-
точном регионе, чем в России. Возможны и другие причины, для выяснения
которых требуются специальные исследования.
В настоящее время особую актуальность на Дальнем Востоке приобре-
тает вопрос о преступлениях, совершаемых иностранцами и в отношении
иностранцев из так нызываемого ближнего и дальнего зарубежья. По дан-
ным средств массовой информации, численность иностранцев в Дальневос-
точном регионе достигла 2 млн.человек или 25% от числа жителей регио-
на. В отдельных местностях количество иностранцев стало превышать чис-
ленность населения. Это происходит в приграничных населенных пунктах,
где организованы переходные пункты. Например, в пос.Пограничном При-
морского края число иностранцев превысило численность населения, кото-
рая составляет свыше 15 тыс.человек. Стал очевидным тот факт, что в
структуре населения можно выделить еще одну социальную группу, по
признаку гражданства, имеющую криминологическое значение - это "иност-
ранцы".
Эта социальная группа большей частью состоит из граждан Китая,
Кореи, бывших союзных республик Средней Азии и Закавказья. Это обус-
ловлено тем, что с этими государствами Дальний Восток имеет, как пра-
вило, общую границу. Но основная причина иммиграции иностранцев на
Дальний Восток - это экономические интересы: получение дешевого сырья
(лес, морепродукты, уголь, нефть и т.п.), неограниченный рынок сбыта
ширпотреба (в основном из Китая), рынок вложения капиталов, освоение
территорий региона. Местная печать высказывает обоснованную тревогу по
поводу катийской экспансии. Осуществляется стратегический план Китая о
ненасильственном заселении Дальнего Востока. Вероятно, в недалеком бу-
дущем иностранцы и их капиталы принесут изменения в экономику этого
региона, да и в социальную жизнь тоже. Это, в свою очередь, может из-
менить и криминологическую, а вместе с ней и оперативную обстановку в
регионе.
В настоящий момент пребывание иностранцев в этом экономическом
районе, как и в других, резко осложняет оперативную обстановку, как
наиболее быстро изменяющаяся, ужудшает криминогенный фон, является
провоцирующим фактором для совершения многих преступлений. Этому спо-
собствует ряд обстоятельств. Это облегченный (безвизовый) въезд иност-

ранцев на территорию Дальнего Востока, в том числе и криминальной его
части, под видом бизнесменов, нанятой рабочей силы, бесконтрольное пе-
ремещение их внутри страны, наличие при них огромных сумм денег, заня-
тие преступным промыслом, бизнесом и т.д.
В связи с появлением криминальной части иностранцев на Дальнем
Востоке получили распространение новые виды преступного бизнеса: тор-
говля российскими женщинами под видом иностранной рабочей силы, неза-
конная переброска иностранцев через Дальний Влсток в страны Европы,
Запада и Юго-Восточной Азии, международный преступный автобизнес,
транспортировка наркотиков из некоторых стран Юго-Восточной Азии, не-
законная торговля оружием и т.п.
Эти и другие вопросы, связанные с пребыванием иностранцев на
Дальнем Востоке, их влиянием на оперативную и крминологическую обста-
новки требуют специальных исследований и оценок.
Следует подчеркнуть, что специфика криминальных проявлений расс-
мотренных социальных групп населения Дальнего Востока вполне объясни-
ма. Они зависимы и детерминированы особенностями исторического, геог-
рафического, демографического, экономического, социального, культурно-
го и иного развития региона. Эти факторы будут более подробно освещены
в следующем параграфе настоящей главы.

# 4. Факторы, детерминирующие преступность

Ранее уже отмечалось, что региональная преступность продуцируется
не просто общими причинами, порождающими всю преступность, но и их
преломлением через конкретную среду функционирования, сочетанием осо-
бых региональных различий экономического, социального, демографическо-
го, психологического и т.п. развития территории, в нашем случае -
Дальнего Востока. Эти различия кроются в деформациях общественных от-
ношений как на уровнях развития (общем, групповом и индивидуальном),
так и в основных сферах (экономической, социальной, политической и ду-
ховной) жизни общества.
Данная посылка исходит из наиболее приемлемой для конкретных кри-
минологических исследований теории причинного комплекса преступности,
сформулированной В.А.Номоконовым, который обозначает его как комплекс
наиболее глубоких и острых социальных деформаций, тормозящих экономи-
ческий, социальный и духовный прогресс общества. ограничивающих свобо-
ду граждан, вызывающих социальную несправедливость и отчуждение лич-

ности от ценностей общества, ее деморализацию и провоцирующих наруше-
ния уголовного закона < <43>>. Исходя из этого определения причинного
комплекса преступности, В.А.Номоконов показывает его структуру двояко:
по основным сферам общественной жизни ("горизонтали") и трем основным
уровня ("вертикали").
Наиболее острые и глубокие деформации по основным сферам общест-
венной жизни, выстроенные в определенной последовательности (экономи-
ческой, социальной, политической и духовной), проявляясь на уровне об-
ществ в делом (общие причины) микросреды и образе жизни отдельных со-
циальных групп (особенные причины) и образе жизни и сознании личности
(индивидуальные причины), как подчеркивает В.А.Номоконов, приводят к
продуцированию преступности в любом типе общества, на любой территории
(регион, область, город).
Автором не ставится задача подробного исследования всего комплекса
причин преступности на Дальнем Востоке. Это достаточно сложная и тру-
доемкая работа целого коллектива специалистов во многих областях наук,
находящихся на стыке с криминологией. Важно выявить ос-
новные тенденции и главное звено в этом криминологическом причинном
комплексе на данной территории, воздействуя на которое, можно найти
"болевые" точки криминологической обстановки и изменить ее. Отсюда и
возможность выделить главные направления профилактического воздействия
на преступность, детерминирующие ее криминогенные и антикриминогенные
факторы.В качестве подобного звена можно назвать такой социальный фе-
номен как уровень жизни населения. Это очень сложное социальное явле-
ние со своей структурой, оценочными показателями и т.д., в целом храк-
теризующее степень удовлетворения материальных и духовных потребностей
людей. Уровень жизни выражается в количестве и качестве потребляемых
человеком благ и услуг, начиная с "первичных", обеспечивающих потреб-
ности в пище, жилище, одежде, средствах передвижения, поддержания здо-
ровья и т.п., вплоть до самых сложных, "возвышенных" потребностей,
связанных с удовлетворением духовных, нравственных, эстетических зап-
росов < <44>>.
Общеизвестно, что динамика уровня жизни находится в прямой зави-
симости от уровня экономического, социального, политического и духов-
ного развития общества. В свою очередь, уровень жизни влияет на образ
жизни, который выступает опосредующим звеном между основными сферами
общественной жизни и микросредой, в которой функционируют социальные
группы и отдельные индивиды.

Образ жизни формулируется социологией как форма человеческой (ин-
дивидуальной и групповой) жизнедеятельности, типичной для исторически
конкретных социальных отношений. Социологическая характеристика образа
жизни предполагает выявление реального содержания потребностей, инте-
ресов и стимулов деятельности людей, а также традиций, нравов, обычаев
и систем общепринятых ценностей, которые обусловливают специфику пов-
седневной жизни людей, ее духовно-нравственный климат и психологичес-
кую атмосферу < <45>>.
Возникающие деформации (противоречия) в уровне жизни людей вызы-
вают коллизии в образе жизни населения во всех сферах
их жизнедеятельности: семейно-бытовой, производственной, учебной, до-
суговой и т.д. Своевременно не скорректированные противоречия в образе
жизни вызывают нежелательные дисгармонии в сознании, социональных ори-
ентирах, деформируют систему ценностей и потребностей в обществе, и в
конечном счете вызывают отклоняющееся от установленных правил и нравс-
твенных норм поведение, в том числе и преступное.
Определенный уровень жизни людей формирует и их соответствующий
образ жизни, а значит и поведение. Гармоничное сочетание жизненного
уровня и образа жизни людей влияет на содержание и направленность их
потребностей. Дисгармония их вызывает негативную реакцию у людей.
Кризисные явления 80-х - 90-х гг. в экономике, социальной и т.п.
сферах жизни общества привели к дисгармонии уровня и образа жизни лю-
дей. Резкое снижение уровня жизни основной части населения не позволя-
ет им вести установившийся образ жизни. Изменить образ жизни, соот-
ветствующий нынешнему уровню жизни, для большинства людей психологи-
чески трудно. Это вызывает стрессовые состояния, социальные протесты с
их стороны, незаконные способы удовлетворения потребностей.
Несбалансированность в уровне и образе жизни людей особенно ярко
проявляется на региональном уровне. Это можно проследить на отдельных
показателях, прежде всего, материальной стороны уровня жизни, как ба-
зовой в поведении человека. К ним можно отнести: реальные доходы, до-
ходы на душу населения, заработную плату, жилищные условия, показатели
потребления продуктов питания и промышленных товаров и т.п. < <46>>.
Для Дальнего Востока эти показатели имеют свои особенности, сло-
жившиеся под влинием исторических, экономических, географических, де-
мографических и т.п. условий, которые и устанавливают особую кримино-
логическую обстановку в нем.
Исторической вехой начала заселения Дальнего Востока называют се-

редину ХIХ века. С тех пор происходит интенсивное наращивание экономи-
ческого и демографического потенциалов Дальневосточного региона, где
на 100 кв.км приходился в среднем 1 человек, - и это в весьма перспек-
тивном районе страны. Ни один крупный регион не имел таких темпов рос-
та населения за короткий исторический период: численность жителей
Дальнего Востока в 1990 году превысила отметку 1940 года в 2,7 раза,
тогда как население страны на эти же 50 лет возросло менее, чем в 1,5
раза < <47>>. В 1993-94 гг. начался отток населения из этого региона.
Заселение осуществлялось двумя путями: иммиграцией и переселени-
ем. Его основными формами были: военная, казачья и крестьянская, как
принудительная, так и добровольная. К 1917 году переселение на Дальний
Восток почти полностью прекратилось. Пополнение населения происходило
за счет беженцев и военнопленных.
В 20-30-е годы наряду с аграрным освоением происходило и промыш-
ленное, особенно добывающих отраслей и отраслей, утилизирующих природ-
ные ресурсы. Основной формой заселения становилось промышленное пере-
селение. Темпы промышленного роста на Дальнем Востоке были выше, чем в
среднем по стране. Дальневосточный регион превращался в огромную ин-
дустриальную стройку. В 40-50-е годы освоение происходило за счет се-
мей военнослужащих, переселенцев из освобожденных от немцев территорий
страны, что в последующие годы привело к значительному оттоку населе-
ния. В 70-80-е годы главной формой переселения стал организованной на-
бор рабочих, служащих и крестьян. Продолжалось наращивание экономичес-
кого потенциала Дальнего Востока. В целом за эти годы промышленное
производство возросло в двое.
Вместе с развитием и размещением производительных сил страны в
Дальневосточном регионе, повышением значительного числа его отраслей,
специализацией в народно-хозяйственном комплексе, происходило и улуч-
шение социально-бытового обустройства населения, повышение его жизнен-
ного уровня. Тем не менее опережающий рост этого уровня на Дальнем
Востоке так и не был достигнут. Из-за резкого увеличения численности
населения (в 7,6 раза за прошедший период) не улучшилось его снабжение
продовольствием, промышленными товарами и удовлетворение в услугах,
жилище и т.д.
Неравномерное развитие экономического потенциала и социальной
инфраструктуры предопределило и особую криминологическую ситуацию на
Дальнем Востоке. Многочисленные региональные исследования показали,
что достигнутый уровень преступности в обследуемых районах вызывался

композицией двух блоков взаимосвязанных явлений: региональными услови-
ями общественной жизни и способностью самой преступности к воспроиз-
водству. Те же исследования показали также, что региональные различия
преступности обусловлены разными наборами и неоднотипным воздействием
актуальных (в данное время и в данном месте), криминологически значи-
мых явлений и процессов общественной жизни < <48>>, точнее - проявлени-
ем их свойств, которые вызывают дисфункцию социальных систем.
Освоение дальневосточных территорий в основном приходится на се-
редину XIX века, что на тысячелетие позже западных районов страны.
Только Камчатская область начала осваиваться на столетие раньше, чем
Приморский и Хабаровский края и Сахалинская область. В самостоятельные
административные единицы в нынешнем виде они преобразованы в середине
ХХ века.
Географически эти территории расположены на значительном удалении
(8-12 тыс. км) от более старых, обжитых районов. Суровый, климат (низ-
кие температуры, термическая контрастность, циклоны, муссоны, влажный
воздух и т.д.) и значительное распространение местностей, непригодных
для проживания человека, влияют на плотность и степень расселенности
населения, в конечном счете, на промышленное и сельскохозяйственное
освоение территорий.
Отсутствие разветвленной транспортной сети в этих районах как
внутри региона, так и с единой транспортной сетью страны в некоторой
степени затрудняет снабжение населения необходимыми товарами и вывоз
готовой продукции. Недостаточная обжитость и освоенность территории
вынуждает производить крупные капитальные вложения при строительстве
промышленных и социальных объектов. Слабая заселенность, дефицит рабо-
чей силы ведет к удорожанию себестоимости единицы продукции, воспроиз-
водству этой силы, стоимости жизни на Дальнем Востоке.
Исследуемые территории расположены на побережье Тихого океана,
что превносит свою специфику в экономику и социальную сферу жизни на-
селения. Народнохозяйственный комплекс Дальневосточного экономического
района характеризуется своей неполнотой и незавершенностью. Главное
место в нем занимают сырьевые и топливно-энергетические отрасли. Осно-
ву экономики названных территорий составляют отрасли, эксплуатирующие
месторождение полезных ископаемых, цветных металлов, топливо и хими-
ческое сырье; утилизирующие ресурсы дальневосточной тайги (лес, пушни-
на, сырье для медицинской промышленности); добывающие и перерабатываю-
щие морскую продукцию; топливно-энергетическая база. Развитие других

отраслей народного хозяйства было направлено на обслуживание основных
отраслей, военных, социальных и политических нужд страны.
К географическим, демографическим, экономическим особенностям
развития названных территорий Дальнего Востока необходимо также отнес-
ти особенности развития социальной, культурной, психологической, поли-
тической сфер жизни районов. Географическая удаленность, более позднее
освоение территорий, образование человеческих общностей, специфический
генетический фонд населения, специализация в развитии экономики, сла-
бая связь с центральными районами, разрыв семейных и иных отношений,
труднодоступность территорий способствуют социальной изолированности
населения, его психологической напряженности, более низкому уровню об-
разования и культуры, повышенной эмоциональной нагрузке, политической
пассивности, неразвитости социальной инфраструктуры и т.д., чем в раз-
витых экономических районах. Эти и другие особенности развития Дальне-
восточного региона создают предпосылки для низкого уровня жизни насе-
ления. Остановимся на отдельных показателях экономического и социаль-
ного развития района.
Традиционно в течение всего советского периода ведущую роль в
экономике страны играла производственная сфера в ущерб непроизводс-
твенной, которая являлась важнейшей предпосылкой формирования необхо-
димого уровня жизни людей. Несмотря на отдельные успехи в экономике и
социальной сфере, ход прогресса оставался диспропорциональным, сущест-
венно противоречивым и быстро затухающим. Основные показатели экономи-
ческого роста страны неуклонно ухудшались в последние 20 лет < <49>>.
Достигнутый некоторый подъем благосостояния народа в 60-70 годы также
постепенно угасал и приближался к установленному минимуму уровня пот-
ребления основных продуктов питания и товаров народного потребления.
С другой стороны, произошел революционный скачок в развитии на-
родных потребностей. Этому способствовало повышение уровня образова-
ния, процесс урбанизации, ослабление страха перед сталинскими репрес-
сиями, приоткрытие "железного занавеса", рост информированности о жиз-
ни за рубежом. Начавшийся подъем благосостояния, подкрепленнный идео-
логически, дополнительно подстегивал процесс обогащения потребностей.
Подобным образом складывалась экономическая и социальная ситуация
и на Дальнем Востоке. В экономике региона ведущую роль играла произ-
водственная сфера. Человеческий фактор в материально производстве в
расчет не принимался. Потребности людей удовлетворялись по остаточному
принципу. Темп производства предметов потребления (продукция группы

"Б") в 2-3 раза отставала от темпа производства средств производства
(продукция группы "А"). Наибольшая диспропорция групп А и Б отмечается
в Якутии (более чем в 7 раз) и Магаданской области (в 5 раз), а наи-
меньшая в Камчатской и Сахалинской областях (почти на одном уровне).
Неравномерное развитие промышленного производства Дальневосточно-
го региона, снижение темпов его роста привело к стабильному социаль-
но-экономическому ухудшению в регионе, снижению жизненного уровня на-
селения, все более неадекватному соотношению уровня потребления с
уровнем фактических возможностей их удовлетворения.
Как отмечают крминологи, если при росте потребностей наблюдается
адекватная возможность их удовлетворения, то такое соотношение оказы-
вает позитивное влияние на сознание и поведение людей. Снижение же
степени удовлетворения потребностей, увеличение разрыва между потреб-
ностями и их удовлетворением оказывает негативное влияние на сознание
и поведение людей < <50>> и, в конечном счете, на динамику преступнос-
ти.
Причем на поведение людей оказывает влияние не только сам по себе
уровень жизни в данном экономическом районе, а то, в каком соотношении
он находится по сравнению с уровнем жизни людей в других экономических
районах или административно-территориальных единицах. Влияние будет
негативным, если в данном районе уровень жизни сравнительно ниже. Тер-
риториальное различие в уровне жизни в различных экономических районах
страны обусловлены не только различием в уровне экономического разви-
тия, но и различиями в природно-климатических условиях, географическом
положении, развитии транспортных и иных связей с другими районами,
степени удовлетворения промышленными и продовольственными товарами,
базами отдыха и лечения, культурно-интеллектуальными возможностями и
т.д. Ни один из этих факторов сам по себе не определяет уровень жизни
населения. В реальной жизни они проявляются во взаимосвязи.
Рассмотрим некоторые жизненно важные показатели уровня жизни, ко-
торые целесообразно учитывать при его изучении и сравнении с другими
экономическими районами или территориями. Сравнение будет производить
по рациональному потребительскому бюджету, нормам и нормативам потреб-
ления материальных благ и услуг и основным нормативам развития матери-
альной базы социальной сферы, которые были разработаны министерствами,
ведомствами и научными учреждениями во исполнение постановления бывше-
го Госплана СССР от 23 июня 1988 г. N 56 и постановления бывшего Госп-
лана РСФСР от 8 августа 1988 г. N 46 "О разработке социальных норм и

нормативов" < <51>>.
Так называемый рациональный потребительский бюджет представляет
собой более или менее обоснованные максимальные размеры удовлетворения
личных потребностей людей (без излишеств, престижных и негативных ас-
пектов), вытекающих из перспективной модели уровня и образа жизни на-
селения в соответствии с последним словом науки и технического прог-
ресса во всем, что касается питания, гардероба, жилища и его оборудо-
вания, услуг, культурно-досуговой деятельности. Модели таких бюджетов
не характерны для богатых стран.
Рациональный потребительский бюджет отличается от бюджета миниму-
ма материальной обеспеченности, необходимого уровня доходаа семьи из
4-х человек для нормального воспроизводства рабочей силы, удовлетворе-
ния материальных и культурных потребностей. Он объективно зависит от
степени развития производительных сил и достигнутого уровня жизни лю-
дей.
Согласно рекомендациям бывшего Госплана планировалось поэтапное
внедрение рациональных норм потребления до 2005 года.В 1990 году внед-
рение рациональных норм потребления к рациональному потребительскому
бюджету (304 рубля в месяц по ценам 1988 года) должен был бы состав-
лять 50%, 1995 г. - 70%, 2000 г. - 84%, 2005 г. - 100%. К 2005 году
увеличился бы объем рационального потребления материальных благ. Раци-
ональные нормы и нормативы потребления так достигнуты и не были.
Сегодня материальное производство настолько упало, что минималь-
ный потребительский бюджет складывается из стоимостного выражения так
называемой потребительской корзины из 19-ти наименований продуктов пи-
тания. И все. Он предназначен для элементарного физического выжива-
ния.В литературе его еще называют физиологическим прожиточным миниму-
мом. В 1992 году во исполнение Указа Президента от 2.03.1992 года "О
системе минимальных потребительских бюджетов" министерством труда Рос-
сии разработана минимальная потребительская корзина уже из 25 наимено-
ваний продуктов питания.
Основным источником удовлетворения потребностей людей является
денежный доход населения. В структуре этого дохода для большей части
населения трудоспособного возраста львиную долю составляет заработная
плата, размеры которой у большинства людей стремительно падают. Более
того, ее хронические невыплаты в 1993-1994 гг. ставят часть населения
на грань физического выживания.
Если в 1988 году численность населения России с доходами ниже

прожиточного минимума составляла 6,3% < <52>>, то в 1993 году числен-
ность населения с этими доходами составила около 30% < <53>>, а на
Дальнем Востоке на 1 апреля 1994 года эта численность населения сос-
тавляет 85,5% < <54>>.
Отсюда корыстная направленность большей части преступлений не
случайна. Эта тенденция будет сохранятся и в будущем, пока будут сни-
жаться или находиться на уровне ниже прожиточного минимума доходы для
еще большего числа людей в структуре всего населения. Денежный доход
населения находится в тесной связи с преступностью.
Для установления этой связи автор использовал коэффициент корре-
ляции рангов Спирмена < <55>>. По этой формуле Спирмена было произведе-
но вычисление корреляционной зависимости между уровнем преступности и
доходами населения. Согласно произведенным расчетам коэффициент ранго-
вой корреляции составил 0,725, т.е. он показывает высокую степень тес-
ноты этой зависимости (см. приложение 2).
Резкое снижение уровня жизни населения страны в 1992-1994 гг.,
особенно после либерализации цен с января 1992 года, и вызвал обваль-
ный рост преступности (наряду с другими негативными явлениями во всех
сферах нашей жизни). Причем этот рост вызван не столько снижением до-
ходов людей, сколько резким расслоением общества на богатых и бедных,
к чему многие оказались психологически неподготовленными и это было
для них тяжким ударом. Как мы знаем, с преступностью более тесно кор-
релируют различия в уровне доходов населения. Глубина этих различий в
разных регионах страны существенно разнится.
Так, хотя Дальний Восток отнесен к территориям с самым высоким
размером дохода населения, разрыв между богатой и бедной частью насе-
ления в нем составляет 20-22 раза, что является самым высоким по стра-
не < <56>>. Как видно, уровень жизни большинства населения Дальнего
Востока ниже, чем в среднем по России. Он еще ниже, чем в целом ряде
экономически развитых районов. Это снижение наблюдается и по целому
ряду других показателей уровня жизни.
В числе последних большое значение в создании нормальных условий
жизни людей выступает обеспеченность населения жильем, причем обяза-
тельно высокого качества. Жилье для человека не просто крыша над голо-
вой, а место обретения им душевного покоя, психологической разгрузки и
снятия эмоциональной напряженности. В домашней обстановке может пол-
ностью сниматься стрессовое состояние человека. От степени комфорта-
бельности жилья зависит какое состояние будет у человека: комфортное

или дискомфортное, а значит и его поведение.
Обеспеченность жильем населения оказывает прямое существенное
влияние на состояние прступности. Коэффициент ранговой корреляции
Спирмена между размерами общей жилой площади жилья на одного жителя и
уровнем (коэффициентом) преступности составил 0,688, т.е. ближе к еди-
нице, что показывает значительную положительную связь между этими фак-
торами.
По обеспеченности населения общей площадью на одного жителя во
всем жилищном фонде Дальневосточный регион находится на последнем мес-
те по России, как по городской, так и по сельской местности. Из краев
и областей Дальнего Востока обеспеченность жильем лучше в Сахалинской
области, а хуже в Камчатской области.
С позиций благоустройства всеми видами жилье в Дальневосточном
регионе оборудовано несравнимо хуже, чем в обжитых районах страны. Это
касается наличия фактически всех его видов (горячего и холодного во-
доснабжения, канализации, ванн, газа и т.п.). В сельской местности
обеспеченность населения благоустроенным и качественным жильем гораздо
хуже, чем в городах и поселках городского типа. Более того, в Дальне-
восточном регионе исторически сложилось так, что удельный вес ветхого
и аварийного жилья в нем в 2 раза выше, чем в России. Доля лиц, прожи-
вающих в бараках, подвалах, вагончиках и других малоприспособленных
для проживания помещениях, также в 2 раза выше, чем в России, а в
собственных домах, наоборот, в 2 раза ниже.
Другими словами, уровень обеспеченности населения Дальнего Восто-
ка жильем гораздо ниже, чем по Росси. Наряжу с низкими доходами и этот
показатель уровня жизни населения является важным криминогенным факто-
ром, который способствует сохранению высокого уровня преступности в
этом регионе. Он объективно связан с экономическим фактором и снижение
влияния его на преступность, особенно бытовой, займет ни один десяток
лет.
Жизненно важным показателем уровня жизни населения является обес-
печенность его продуктами питания и промышленными товарами, особенно в
условиях Дальнего Востока, где экономика развивалась однобоко, на базе
природно-ресурсного потенциала с наибольшей зависимостью от поставок
этих товаров и сырья к ним из других экономических районов страны.
Удельный вес продукции из местного сырья и отходов в общем объеме вы-
пускаемой продукции значительно ниже, чем по стране. Производство то-
варов народного потребления на душу населения в Российской Федерации в

полтора раза выше, чем на Дальнем Востоке, кроме Камчатской области,
где этот показатель в полтора раза выше, чем по России.
В структуре товаров народного потребления в России преобладает
производство непродовольственных товаров над продовольственными. В
Дальневосточном регионе, наоборот, преобладает производство продоволь-
ственных товаров над непродовольственными. Это связано с тем, что го-
сударство стало проводить политику самообеспечения регионов продоволь-
ственными товарами за счет развития местной инициативы.
Особые природно-климатические условия Дальнего Востока не позво-
ляют вести сельскохозяйственное производство, большинство его террито-
рий не приспособлено к ведению сельского хозяйства. Спефицика оборон-
ной промышленности также не позволяла в достаточном количестве произ-
водить товары народного потребления. Эти обстоятельства делали зависи-
мым Дальний Восток от централизованных поставок практически всех видов
товаров. В настоящее время система этих поставок разрушена, за неболь-
шим исключением. В этих условиях уровень обеспеченности населения
Дальнего Востока, по крайней мере северных территорий, товарами народ-
ного потребления резко снизился. Поэтому опережающими темпами повыша-
ются цены на продукты питания и отдельных видов промышленных товаров.
Это в свою очередь повышает стоимость жизни в этом регионе. Для боль-
шинства корыстных преступников предметом посягательства становятся
именно продукты питания и товары народного потребления.
Большую роль в жизни людей играет медицинское обслуживание, кото-
рое характеризуется в первую очередь числом больничных коек, приходя-
щихся на определенное число жителей. Важное значение имеет вопрос о
плотности населения и характере его расселения. Чем больше концентра-
ция населения, тем при прочих равных условиях на одну и ту же числен-
ность населения может приходится меньшее число больничных коек. Много-
численные наблюдения и специальные статистические расчеты показывают,
что, для того чтобы уровень медицинского обслуживания был примерно
одинаковым в различных районах страны, надо, чтобы число коек на 10
тысяч жителей было примерно в 8-10 раз выше плотности населения. На
Дальнем Востоке плотность населения ниже, чем в среднем по стране в 11
раз, в Центре в 50 раз, а число коек на 10 тыс. жителей больше всего
на 7,5% < <57>>.
По другим показателя (числу врачей, среднего медперсонала, коли-
честву медицинского оборудования, помещений, пропускной способности
медучреждений) медобслуживание в регионе выше, чемп по стране, но

из-за низкой плотности населения и неравно мерного расселения часть
населения выпадает из медицинского обслуживания вообще либо достаточно
квалифицированного, либо всеми его видами.
Итак, несмотря на кажущееся лучшее медицинское обсулживание на
Дальнем Востоке, уровень его здесь намного хуже, чем в России. Это от-
носится к медицинским препаратам, лекарствам, приборам.
Непосредственно к вопросу о медицинском обслуживании близок воп-
рос об организации отдыха населения, а вопросы санаторного лечения
прямо относятся к здравоохранению. На Дальнем Востоке обеспеченность
населения домами отдыха лучше, чем санаторниями и курортами, но их
здесь также не хватает. Суровые условия труда и быта приводят к боль-
шим затратам энергии, физических и духовных сил и, следовательно, жи-
тели этого региона больше нуждаются в их восстановлении.
Такое же положение складывается и в области просвящения. Числен-
ность учащихся общеобразовательных школ в расчете на 10 тыс. населения
на Дальнем Востоке (300 чел.) практически не отличается от числа уча-
щихся по России (274). Но при малой плотности населения в нем по срав-
нению с другими районами страны на Дальнем Востоке больший удельный
вес детей учатся в интернатах и школах с больше сменной системой обу-
чения. Это негативно накладывает свой отпечаток на качество обучения,
быт учащихся, условий их жизни, воспитания и т.д.
Но, если со средним образованием дело обстоит более или менее
благополучно, то для получения высшего и среднего специального образо-
вания условия далеко не одинаковы. Число обучающихся на 10 тыс. чело-
век населения в высших и средних специальных учебных заведениях на
Дальнем Востоке в 1,2 раза ниже, чем в России. В то же время удельный
вес молодежи в этом регионе выше, чем в исторически сложившихся райо-
нах страны, где число учебных заведений разного профиля и типа больше.
Следовательно на Дальнем Востоке ниже возможность удовлетворения насе-
ления в получении специального образования, чем в центральных и запад-
ных территориях страны.
Известно, что прогресс общества достигается тогда, когда перед
ним стоит цель духовного и культурного обогащения, повышения образова-
тельного и культурного уровня своих членов, получения ими все новых и
новых- знаний о природе, обществе и путях их развития. Фундамент обра-
зованности закладывается в детские и юношеские годы. Чем шире возмож-
ности в получении разносторонних знаний на региональном уровне, тем
больше шансов получать специалистов из местных жителей, а значит и

закреплять их на местах. Невозможно развивать производство и социаль-
ную сферу при большой текучести специалистов, прибывающих в регион на
временное жительство. Да и местные специалисты стремятся приблизиться
к научным и культурным центрам более высокого уровня, которые, как
правило, расположены в центральных и западных районах России.
С повышением образовательного и культурного потенциала населе-
ния, ростом доходов, увеличением свободного времени, интегрированием в
общемировую цивилизацию связано появление более высоких стандартов ка-
чества жизни, которые должны обеспечивать все отрасли сферы обслужива-
ния.
До настоящего времени сфера обслуживания в стране поставлена неу-
довлетворительно < <58>>. Только с 1988 года была признана ее экономи-
ческая роль, а также ее участие, как и всей непроизводственной сфере,
в формировании национального продукта. Она призвана предоставлять ус-
луги как экономические блага, т.е. в полном соответствии с платежеспо-
собностью населения. Наравне с товарами платные услуги должны разви-
ваться такими темпами, чтобы обеспечивать сбалансированность между
спросом и предложением. В действительности здесь также возникает дисп-
ропорция, которая будет сохраняться длительное время. Еще более ощути-
ма эта диспропорция на региональном уровне, вдали от центральных и
развитых регионов. На Дальнем Востоке сфера обслуживания населения по
этим причинам развита в меньшей степени, чем по России.
Неразвитость сферы услуг в обследуемом регионе вызывает серьезный
дисбаланс в уровне комфортности практически для всех его жителей. Тот
же спад в оказании бытовых услуг означает снижение оказания помощи мо-
лодым семьям и немощным людям, которые в них очень нуждаются. Это при-
водит к конфликтам в семьях, общественных местах, местах проведения
досуга. Сами же конфликты иногда разрешаются не самым цивилизованным
способом, порой путем совершения преступления.
Социальная напряженность населения Дальнего Востока более взрыво-
опасная, чем в обжитых регионах, где социальные проблемы не столь вы-
ражены. К ним можно отнести такую социальную проблему, как социальная
изолированность населения, т.е. отсутствие возможности общения людей
не только в семейном, родственном или ином отношении, но и в культур-
ном, национальном, духовном и т.п. Культурное, национальное, да и в
целом духовное развитие невозможно без культурного обмена, показа на-
ционального достояния, сохранения обычаев и традиций народов, населяю-
щих Дальний Восток.

Важную роль в этом процессе играют средства связи, массовой ин-
формации, радио, телевидение, а также телефонизация, транспортное обс-
луживание и т.д. Из-за низкой плотности населения, громадных расстоя-
ний между населенными пунктами, отсутствия дорог, доброкачественной
телефонной, радио и телевизионной связи, не говоря уже о современных
средств связи (телефактах, радиотелефонах, ЭВМ), жители региона обо-
собляются друг от друга, не укрепляются, а порой разрушаются, родс-
твенные, семейные, дружественные и иные связи и отношения. Снижается
возможность снятия эмоционального напряжения, решения бытовых, семей-
ных и т.п. социальных проблем.
Для отдаленных территорий, труднодоступных местностей, многочис-
ленных островов и полуостровов, удаленных производств (горнодобывающей
промышленности, рыбной отрасли, морского транспорта) единственными
средствами общения с материком являются печатные и электронные средс-
тва передачи информации. Низкая пропускная способность транспортных
артерий, дороговизна проездных билетов на поезда и самолеты существен-
но ограничивают человеческое общение.
Социальная изолированность населения Дальнего Востокая особая те-
ма исследования, которая требует осмысления со стороны многих специа-
листов социаологии, психологии, медицины, криминологии. Ее связь с
преступностью требуется еще доказать, но о ее существовании, по край-
ней мере, на групповом и индвидуальном уровнях можно предположить с
определенной долей уверенности.
На преступность Дальнего Востока заметное влияние оказывают и де-
мографические процессы, в частности миграция и урбанизация, также по-
ловозростная структура населения. На изменения уровня и динамики прес-
тупности влияет не сама по себе миграция или урбанизация, а степень
несоответствия происходящих в связи с этим негативных явлений и сопро-
вождающихся им экономическим и социальным изменениям в том или ином
регионе. Темп, характер и объем этих изменений в них различен.
Демографами давно подмечено, что до недавнего времени численность
населения Дальнего Востока росла быстрее, чем России в целом почти в
два раза. Однако среднегодовой темп прироста преступности на Дальнем
Востоке в два раза ниже, чем в России. Значит рост преступности здесь
в меньшей степени обусловлен простым ростом численности населения, а в
большей степени иными, например, социальными факторами.
Значит ли это, что отсутствует связь между преступностью и насе-
лением? Конечно нет. Коэффициент ранговой корреляции Спирмена между

количеством зарегистрированных преступлений и численностью населения
за исследуемый период, например, по Приморскому краю составляет 0,88,
а в Камчатской области 0,86, т.е. между этими двумя явлениями сущест-
вует прямая тесная связь. И она более тесная, чем между числом этих
преступлений и доходами населения.
Формирование населения происходит за счет естественного прироста
(разницы между родившимися и умершими) и механического (разницы между
прибывшими и убывшими). Естественный прирост населения указывает на
половозрастную структуру в будущем. Последнее обстоятельство имеет
большое криминологическое значение. Естественный прирост населения
оказывает воздействие на формирование трудоспособного, активного насе-
ления региона, которая наиболее криминогенная. Коэффициент корреляции
между численностью населения трудоспособного возраста и количеством
регистируемых преступлений составляет 0,89. Можно сказать, что с уве-
личением числа лиц активного возраста увеличивается и число регистри-
руемых преступлений.
В частности, общеизвестно, что на состояние преступности негатив-
ное влияние оказывают миграционные процессы. Оно связано с половоз-
растной структурой мигрантов. Для Дальнего Востока она характеризуется
высокой долей лиц мужского пола, трудоспособного возраста, одиноких и
разведенных. Например, в Приморском крае наибольший миграционный при-
рост по городским поселениям приходится на возрастную группу 20-24 го-
да (32 чел. на 1000 человек населения < <59>>), что в 4,6 раза больше,
чем в Росси (7 чел. < <60>>). По мужчинам этой возрастной группы меха-
нический прирост превышает общероссийский в два раза. Удельный вес
мужчин в этой возрастной группе составляет 91,2%, женщин всего 8,8%.
Наряду с криминогенными факторами в экономике, социальной жизни и
демографии важными криминогенными обстоятельствами для Дальнего Восто-
ка является высокая степень криминализации населения. Как уже отмеча-
лось выше, Дальний Восток представляется большой индустриальной строй-
кой, которая не располагала достаточными собственными трудовыми ресур-
сами. Развитие производительных сил осуществлялось за счет мигрантов.
Отсутствие необходимых экономических и социальных условий для закреп-
ления мигрантов из регионов с трудоизбыточным населением приводит к
большим социально-экономическим потерям: высокому уровню текучести
кадров, повышенной подвижности трудоспособной части населения, в том
числе и криминальной части, незаинтересованности в повышении произво-
дительности труда, непропорциональном развитии всех сфер производства

и т.д. Все это осложняет и без того неблагоприятную криминологическую
обстановку в регионе.
На криминализацию населения влияет и наличие в нем лиц, ранее су-
димых за различные преступления. Исторически складывалось так, что
часть населения Дальнего Востока формировалась из числа ранее судимых
лиц, оставшихся после отбытия наказания на постоянное место жительст-
во. Этот регион служил местом отбывания наказания для многих поколений
преступников, как до, так и после 1917 года. Многие промышленные и со-
циальные объекты, в том числе города-новостройки, возводились заклю-
ченными. По мнению криминологов, число лиц, освобожденных из мест ли-
шения свободы, прибывает и прописывается на Дальнем Востоке в 3-4 раза
больше, чем в другие регионы страны < <61>>.
На криминализацию населения Дальнего Востока большое влияние ока-
зывает наркотизация населения и распространение наркобизнеса. Доста-
точно сказать, что уровень наркотизации населения региона в 2-3 раза
превышает общероссийский показатель. Наибольшее распространение нарко-
мания получила в Приморском и Хабаровском краях и Амурской области.
Особая роль отводится Приморскому краю. В дореволюционной России этот
край являлся центром международной мафии по транспортировке наркотиков
между Востоком и Западом. Сегодня эта роль Приморья стала вновь воз-
рождаться. Через Владивосток, перевалочной базы наркотиков, последние
пересылаются из стран "Золотого треугольника", расположенного на гра-
нице Лаоса, Таиланда и Мьянмы ( в недавнем прошлом - Бирма), в Европу,
Америку и на другие континенты. По оценкам специалистов, международный
наркобизнес сдерживается отсутствием конвертируемости рубля. Тем не
менее русская и китайская мафии успешно внедряют наркобизнес в своих
странах. К тому же Приморье является крупным поставщиком и производи-
телем наркотиков из дикорастущей конопли, которая растет здесь в неог-
раниченном количестве.
В связи с названными криминогенными факторами уровень наркотиза-
ции населения Приморского края за последние годы стал выше, чем даже в
регионах Средней Азии с традиционным выращиванием культурных сортов
наркосодержащих растений. Динамика лиц, состоящих на учете в связи с
немедицинским потреблением наркотиков, в Приморском крае имеет тенден-
цию стремительного роста. За последние пятнадцать лет их число в крае
увеличилось более, чем в десять раз.
Коэффициент наркотизации населения Приморья, т.е. число лиц, сос-
тоящих на учете в связи с немедицинским потреблением наркотиков вырос

с 16,6 чел. в 1976 году ( в расчете на 100 тыс. всего населения) до
264,6 в 1994 году. Начиная с 1987 года уровень наркотизации населения
Приморского края в 3-4 раза выше, чем в России.
Распространенным криминогенным фактором на Дальнем Востоке явля-
ется также алкоголизация населения. Алкоголь не только уносит здоровье
людей, уродует генофонд нации, но и в конкретной жизненной ситуации
становится провоцирующим фактором при совершении целого ряда преступ-
лений. Недаром он приравнен Всемирной организацией здравоохранения к
наркотикам.
На уровень алкоголизации населения оказывает влияние уровень про-
дажи и потребления алкогольных напитков. Эти уровни на Дальнем Востоке
постоянно растут. Увеличилось число больных алкоголизмом, смертных
случаев от употребления импортных пиртных напитков, спиртосодержащих
веществ. Если в 1987-88 гг. в диспансере г.Владивостока умирали 2-3
человека в год, то в 1993 году уже за 20 человек. Уровень алкоголиза-
ции населения в Дальневосточном регионе на 20-30% выше, чем в России.
Рассмотренные некоторые экономические, социальные, демографичес-
кие и т.п. факторы непосредственно связаны с преступностью. При этом
они детерминируют преступность на столько, на сколько глубоки противо-
речия внутри этих факторов. От глубины и остроты противоречий зависит
уровень как общей преступности, так и отдельных ее видов. В тех мест-
ностях, где противоречия носят затяжной характер, длительное время не
разрешаются, там в больше степени растет преступность и устанавливает-
ся относительно высокий ее уровень. Дальний Восток, исходя из вышеиз-
ложенного, является повышенной криминогенной зоной, которому соответс-
твует и высокий уровень преступности. То есть преступность в регионе
достигает того уровня, который соответствует уровню развития региона,
что необходимо учитывать в профилактике преступности.

Страница: 1 2 3 4