Hotline


Организованная преступность Дальнего Востока: общие и региональные черты. 1998г.

 Версия для печати

 

book_10.rar (0 байт)  

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ И БОРЬБЫ С НЕЙ.

§1. Организованная преступность: понятие, признаки, структура, состояние и тенденции.

1.Как современная криминология определяет организованную преступность? Отечественные криминологи давно обратили внимание на то, что последняя (ОП) не сводима к простой сумме отдельных преступных группировок, даже устойчивых, это - качественно иное образование.1
В наиболее широком смысле ОП принято рассматривать как форму незаконного предпринимательства, подпольную экономическую систему. В этом плане эксперты ООН определяют ОП как "одну из форм экономического предпринимательства, осуществляемую с помощью противозаконных средств, связанных с угрозой применения физической силы или ее использованием, вымогательством, коррупцией, шантажом и др. методами, а также использованием незаконно производимых товаров и услуг". С других позиций данное явление характеризуется как "серия сложных уголовных видов деятельности, осуществляемых в широких масштабах организациями и другими группами, имеющими внутреннюю структуру, которых толкает на это, главным образом, получение финансовой прибыли и приобретение власти".2
В отечественной криминологической литературе вошло в научный оборот определение, предложенное А.И.Гуровым: ОП - "это относительно массовое функционирование устойчивых управляемых сообществ преступников, занимающихся совершением преступлений как промыслом (бизнесом) и создающих с помощью коррупции систему защиты от социального контроля".3
С. В. Дьяков конкретизирует определение данного понятия за счет включения в него большего числа признаков. С его точки зрения, ОПГ - это "деятельность устойчивых преступных сообществ (организаций), отличающихся иерархическим организационным построением и сплоченностью на конкретной преступной платформе, отработанной системой конспирации и защиты от правоохранительных органов, коррумпированностью, масштабностью преступной деятельности, включая выход за рубеж и связь с международной мафией".1 Из приведенного определения следует, что одиночные организованные преступные группы в состав ОП не входят. Близкое к данному определение формулирует Ю.И. Адашкевич2.
В проекте Федерального Закона "О борьбе с организованной преступностью" предлагалась целая система взаимосвязанных понятий, характеризующих разные формы проявления ОП. Правильное их уяснение возможно только при сопоставлении друг с другом, так как они носят взаимосвязанный характер. Так, ОП определяется лаконично как "создание и функционирование организованных преступных формирований; организованных групп, банд, преступных организаций и преступных сообществ; их преступная деятельность". Преступная деятельность, соответственно, определяется как "система деяний с заранее обдуманным умыслом по приготовлению, покушению, совершению одного или более преступлений, предусмотренных статьями Особенной части УК ... а также по легализации и приумножению преступных доходов.3
Ранее мы уже высказывались по поводу известного несовпадения правовых и криминологических понятий. Правовые понятия, совпадая по объему с криминологическими, должны отличаться большей формализованностью, краткостью, акцентированностью на правовых аспектах. Такой подход нашел поддержку в литературе.4
Экономическая основа ОП состоит в том, что она представляет собой социально-экономический процесс извлечения сверхдоходов в криминальной сфере. Неотъемлемая цель субъектов, вовлеченных в этот процесс - извлечение сверхдоходов, нажива любой ценой.
Ю.Н. Адашкевич указывает на наличие потенциальных источников сверхдоходов как основное условие возникновения и функционирования ОП. (Под сверхдоходом понимается уровень рентабельности, значительно превышающий средний по стране или региону). Экономически закономерно появление криминальных структур там, где реально извлечение сверхдоходов. В этом плане понятно, что в основе стратегии борьбы с ОП должно лежать отсечение первых от последних.5
Социально-политическая сущность ОП точно характеризована С.И. Винокуровым, по его мнению, ОП, в конечном счете, предназначена для скрытого подчинения ее противоправный корпоративным интересам и целям законопослушных физических и юридических лиц путем нейтрализации (подавления) их сопротивления, а равно противодействия соответствующим государственным структурам с помощью сложившейся в недрах ее криминально-властной системы отношений. В этом плане ОП представляет собой корпоративную преступность, преследующую в качестве конечной цели установление скрытого господства, диктатуры организованной преступной среды над законопослушным обществом, его гражданами и легитимными структурами.1
А.Б. Аржентине, Генеральный прокурор Апелляционного суда Милана, отмечает в качестве ключевого момента ОП, что это - власть, достигается при помощи «механизма переплетения политики и бизнеса,... осуществляемая тайно и бесконтрольно».2
Идейно-организационное содержание ОП, по верному замечанию А.И. Долговой, в том, что она представляет собой сплочение преступной среды.3 Речь идет о сплочении преступников как организации, продуцирующей криминальную деятельность, о сплочении на общей криминальной идеологии, общих "правилах игры" в рамках одного преступного сообщества.
Общая идейная платформа, которая объединяет лиц, входящих в организованные преступные группы, выражается в наличии у них специфической системы ценностных ориентаций. К наиболее значимым жизненным ценностям этих лиц относятся: деньги, за которые можно купить все; неограниченная власть в уголовном мире и влияние в мире легальном; принадлежность к воровской касте и комплекс презрительного превосходства над законопослушными гражданами; острота ощущений, связанных с риском, романтика опасности, верность воровской "идее".4
А.Н. Волобуев также определяет понятие ОП, прежде всего через признак консолидации преступной среды: "это относительно самостоятельное негативное социальное явление, характеризующееся консолидацией преступной среды в рамках региона, страны"... На признак консолидации преступной среды на основе централизованной, разветвленной многоуровневой системы устойчивых преступных связей указывают также О, В. Пристанская и В. В. Лукьянов.5
Еще более четко данный признак подчеркивает А.С. Емельянов, определяя ОП как "явление, выражающееся в существовании преступного сообщества и осуществляемой им деятельности, характеризующееся устойчивой общерегиональной и межрегиональной связью преступных групп, формирований и направлении преступной деятельности, замкнутой на относительно большую социальную группу. Это - определенная структура, держащая под СВОИМ контролем определенный регион".1
С учетом отмеченных существенных черт ОП последнюю можно определить как сплочение, консолидацию преступной среды посредством подавления легитимных структур в целях извлечения и приумножения преступного капитала.
Наиболее емкое и содержательное определение ОП сформулировала А.И. Долгова. «Собственно организованная преступность - это сложная система организованных преступных формирований с их широкомасштабной преступной деятельностью и созданием для такой деятельности наиболее благоприятных условий, использующая как собственные структуры с управленческими и другими функциями по обслуживанию этих формирований, их деятельности и внешних взаимодействий, так и государственные структуры, институты гражданского общества.»2 А.И. Долгова подчеркивает, что такого рода система - качественно новое явление по сравнению даже с преступным сообществом и преступной организацией. Понятие «система» отражает вовсе не простое множество организованных формирований, но их органическую целостность, наличие устойчивых взаимосвязей между ними разного характера на базе обеспечения преступной деятельности и наиболее благоприятных условий для ее развития, легализации и приумножения преступных доходов.
«В эту систему вовлечена немалая часть населения и по существу организованная преступность представляет собой альтернативное общество со своей экономикой, социальной и духовной сферами, своими системами управления, безопасности, формирования молодого поколения, судами, своей внутренней и внешней политикой».3
2. Организованная преступность и мафия. В самой широком плане любые организованные преступные группы (ОПГ) относятся к ОП. Однако более точно в таком самом широком значении, как указывают А.И. Долгова и В.В. Лунеев, употреблять термин "организованность в преступности". В более узком смысле далеко не все ОПГ могут быть отнесены к названному явлению. По мнению В.С. Овчинского, последние должны обладать особыми признаками: связями по горизонтали и вертикали, основанными на разделении функций, в том числе дополнительных к преступной деятельности; наличием коррумпированных связей в госаппарате; ролевым статусом в преступной среде или теневой экономике.1
Таким образом, в более узком понимании ОП - это деятельность не любых ОПГ, а лишь тех, в которых, как минимум, проявляются иерархические связи в преступной среде. Мафия, в свою очередь, представляет собой еще более узкое понятие. Это та часть, тот "этаж" ОП, который заключается в смычке ОПГ с коррумпированными чиновниками или сотрудниками правоохранительных органов.
Характерна трактовка мафии в Италии. В соответствии с итальянским законодательством объединение преступников называется мафиозным, когда для совершения преступления или извлечения экономической выгоды из своей незаконной деятельности они используют средства запугивания. Другими словами, мафиози можно назвать тех преступников, кто в силу традиций и образа действий терроризирует население.2
Признаки организованной преступности. Раскрывая признаки ОП, разные авторы называют разное их число и интерпретируют последние по-своему. Так, многие исследователи полагают, что в числе неотъемлемых признаков ОП находятся следующие: устойчивый, постоянный, плановый, конспиративный характер деятельности в виде преступного промысла; наличие организационно-управленческих и обеспечивающих структур, иерархии руководства, единых норм поведения; создание системы планомерной нейтрализации всех форм социального контроля; применение специальных методов разведки и контрразведки; наличие централизованных крупных денежных фондов; тенденция к постоянному расширению сфер деятельности.3 Г.Ф. Маслов, ссылаясь на зарубежных исследователей4 особо выделяет такой признак, как «формальность». Необходимость его включения подтверждается и региональным исследованием, проведенным автором. Анализ экономической деятельности лидеров организованной преступности Дальнего Востока показывает, что каждая группировка имеет ряд собственных коммерческих структур. К примеру, некоторые лидеры организованных преступных группировок имеют до десятка собственных фирм, что позволяет им использовать права юридических лиц, выходить на международную арену. По мнению Г.Ф. Маслова, признак «формальности» проявляется в двух аспектах: во-первых, в создании «формальных» организаций юридических лиц с целью занятия преступной деятельностью и, во-вторых, в использовании прав уже созданного юридического лица в чьих-либо преступных интересах. Примером таковых могут служить различные фирмы, создаваемые авторитетами преступного мира. В среднем на одного представителя “общака” в Хабаровском крае приходится три созданные им коммерческие структуры, от лица которых “генеральный директор” в состоянии вступать в контакты с представителями власти. К примеру, “Н” является владельцем или соучредителем коммерческих фирм “Кладезь ДВ”, “Губернатор ДВ”, “Истин”, “ДВ Гамма”, “Канопус”. Другому представителю “Л” принадлежат фирмы “Дальинтервосток”, “Союз”, “Курс”, “Дальмрамор”, “Рассвет”, “Шанс 3М”, “Див 2”, “Алекс ДВ”. “Г” руководит фирмами “Гнейс”, “Восток автотрейдинг” и известной туристической фирмой “Майкл”. Не отстают в этом деле и выходцы с Кавказа. Так “А” принадлежат фирмы “Вайнах”, “Илли”, “Рейд”.1
По мнению В.В. Лунеева, организованную преступность целесообразнее всего рассматривать как совокупность взаимосвязанных характеристик, в структуре которых организованность является главной.
В этом плане организованное преступное формирование понимается как устойчивое объединение лиц, в котором имеются (или формируются):
- организатор (руководитель, главарь, пахан, крестный отец) или руководящее ядро;
- определенная иерархическая структура, отделяющая руководство от непосредственных исполнителей;
- более или менее четкое распределение ролей (функций);
- жесткая дисциплина с беспрекословным подчинением по вертикали, основанная на собственных законах и нормах, в том числе и на законе молчания;
- система жестких наказаний, вплоть до физического устранения;
- общая финансовая база (общак);
- нейтрализация и возможное коррумпирование правоохранительных и иных государственных органов для получения необходимой информации, помощи и защиты;
- профессиональное использование основных государственных и социально-экономических институтов в целях создания видимости законности своей преступной деятельности;
- распространение устрашающих слухов о своем могуществе;
- создание такой структуры управления, которая избавляет руководителей от необходимости непосредственной организации или совершения конкретных преступлений;
- совершение любых преступлений при доминирующей мотивации достижения корыстной цели и контроля в какой-то сфере или на определенной территории для той же наживы и безопасности.1
Приведенные признаки ОП показывают это явление как с содержа-тельной стороны (что собой представляют ОПГ), так и функциональной (чем занимаются ОПГ).

3. Структура организованной преступности. Уровни организованности. ОП - сложное многоуровневое социальное явление, имеющее свою специфическую структуру, "внутреннее строение". А.И. Долгова предложила выделять три различных уровня организованности в преступности. Первый уровень - самый низший. Преступление хотя и совершается организованной группой, но в ней при всей ее сплоченности и устойчивости нет сложной структуры, иерархии, функции организаторов и исполнителей четко не распределены. Этот уровень, как мы уже отмечали ранее, к ОП как социальному явлению прямо не относится, хотя это часто делается. Надо иметь в виду, что подобные одиночные группы заметно уступают другим преступным формированиям, которые включены в более высокие уровни организованности по степени своей опасности.
Второй уровень организованности преступной деятельности представляет собой иерархическое построение определенных групп, иногда их конгломерат. Особенность таких групп - в том, что на этом уровне последние активно вторгаются в официальные структуры общества и используют эти структуры в своих криминальных целях. Такие группы можно назвать преступными организациями.
На третьем уровне организованности речь идет об организации преступной среды, консолидации ее лидеров в преступные сообщества. На этом уровне завершается отделение функции организации и руководства преступной деятельностью от непосредственного, традиционною соучастия в совершении конкретного преступления. Лидеры преступной среды уже, как правило, не совершают конкретных преступлений, заняты выработкой общей линии поведения, стратегии и взаимной поддержки. Наиболее известны преступные сообщества "воров в законе".1
Таким образом, в структуру ОП как целостного социального явления входят не любые ОПГ, а лишь преступные организации (второй уровень организованности) и преступные сообщества (третий уровень организованности).
Разграничение различных уровней организованности преступных формирований в настоящее время представляет не только теоретический, но и практический интерес. В соответствии с новыми статистическими формами, лицо, производящее расследование, должно указать, в составе какого конкретно преступного объединения обвиняемый совершил преступление: преступного сообщества, преступной организации или преступной группы.
Ст. 35 УК РФ определяет, что такое организованная преступная группа. Речь идет об устойчивой группе лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. К сожалению, авторы нового УК не сумели увидеть разницу между следующими уровнями организованности преступных группировок. «Преступное сообщество» и «преступная организация» употребляются как синонимы, что явно противоречит криминологическим реалиям.
Законопроект «О борьбе с организованной преступностью» занимает более четкую и криминологи чески обоснованную позицию.
Так, под бандой понимается вооруженная организованная группа.
Преступная организация - объединение лиц, либо организованных групп, либо банд для совместной преступной деятельности с распределением между участниками функций по:
а) созданию преступной организации либо руководству ею;
б) непосредственному совершению преступлений, предусмотренных статьями Особенной части УК;
в) иным формам обеспечения создания и функционирования преступной организации.
Преступное сообщество - объединение организаторов, или руководителей, или других участников преступных организаций, или организованных групп, или банд, или иных лиц для совместной разработки либо реализации мер по координации, поддержанию, развитию преступной деятельности соответствующих формирований или лиц, либо мер по созданию благоприятных условий для преступной деятельности занимающихся ею лиц, организованных групп, банд, преступных организаций, а также по организации совершения тяжких преступлений в указанных целях.1
Можно подвергнуть критике приведенные выше определения, указав, например, на недостаточную определенность некоторых признаков, на то, что трудно в рамках конкретного уголовного дела установить, какое именно формирование представлено в нем. И все же - это гораздо больше, чем тот вакуум, который сейчас наблюдается..
Элементы структуры преступной организации, в конечном счете, лучше всего представить в виде трех основных звеньев - организационно-управленческого, организационно- вспомогательного и непосредственно-исполнительского.
Организационно-управленческое звено включает в себя два блока: стратегическое управление и текущее управление. Стратегическое управление заключается в разработке общей стратегии преступной деятельности; общих тактических приемов и средств совершения преступлений; в концентрации средств преступной организации и контроле за их поступлением и расходованием; разработке общих мер противодействия правоохранительным органам.
Текущее управление состоит во внедрении конкретных приемов и методов преступной деятельности; руководстве конкретными видами преступной деятельности; учете средств ОП и поиске каналов их вложения; контроле за соблюдением участниками по общих неформальных норм; решении "кадровых" вопросов, вербовке новых членов и т.п.
Организационно-вспомогательное звено заключается в обеспечении безопасности и эффективном функционировании. Это, во-первых, контрразведка; нередко это профессиональные преступники, ранее неоднократно судимые. Во-вторых, это коррумпированные связи, с помощью которых происходит утечка информации об оперативно-розыскной деятельности правоохранительных органов, изъятие и уничтожение отдельных процессуальных документов или даже целых уголовных дел, добываются сведения о потерпевших и свидетелях с целью оказания на них давления и т.п. В-третьих, это разведка. Она заключается в поиске объектов преступной деятельности, проверке будущих "клиентов"; это добыча информации о финансовых возможностях той или иной коммерческой структуры, на которую собираются "наезжать" преступники, о ее деловых связях и т.д.
Непосредственно-исполнительское звено ("бригада") - заключается в подготовке и совершении конкретных преступлений. Звено выполняет следующие основные функции: руководство исполнительскими группами и совершением конкретных преступлений; транспортировка, охрана, реализация предметов, добытых преступным путем; деятельность посредников и связников; исполнительские функции, т.е. непосредственная подготовка и совершение конкретных преступлений.1
В преступном сообществе как наиболее высоком уровне организованности преступной среды получают свое завершающее воплощение и развитие, общие признаки ОП. Кроме общих черт, ПС приобретают и новые, свойственные, как правило, только им. В их числе: четкое разделение организационно-управленческих и исполнительских функций; сращивание теневой экономической деятельности с уголовщиной; связь с коррумпированными чиновниками; наличие общих криминальных сфер влияния и контроля. По последнему признаку все ПС можно классифицировать на региональные сообщества, контролирующие на определенной территории преступный бизнес, а также определенные виды легального бизнеса и отраслевые сообщества, контролирующие определенные сферы экономики и другой деятельности.2
4. Лидеры преступных сообществ и организаций. Недостатком многих работ, посвященных теме ОП, является их некая "обезличенность". Речь чаще всего идет об абстрактной криминальной структуре, о видах и формах преступной деятельности. Объясняется это как известной закрытостью подобной информации, так и тем, что деятельность многих "крестных отцов" с точки зрения действующего уголовного законодательства часто не наказуема. Данный недостаток отчасти восполняет публицистическая литература, материалы средств массовой информации.
Информация, которой располагает МВД РФ, не дает оснований говорить о наличии на сегодня в стране как единого для всех преступных формирований центра, так и признаваемого всеми общероссийского "крестного отца". Правда, примерно с 1995 года в Москве и на Юге периодически в течение нескольких месяцев функционирует т.н. "воровской" центр, в который входят наиболее авторитетные "воры в законе" стран СНГ. Это - постоянно действующая сходка, занимающаяся третейско-консультационной и координационной деятельностью.1
В ряде регионов, в том числе на Дальнем Востоке, имеются лидеры наиболее влиятельных преступных сообществ, которые, однако, не имеют власти над всеми без исключения ОПГ региона. Ряд группировок пытается вести свою, независимую от других, "игру", отказывается платить "дань" в общую кассу и даже, напротив, подчинить своему влиянию другие группы. Отчасти отсутствие единства в преступной среде объясняется ожесточенным противоборством разных по "масти" криминальных кланов - "воров в законе" как приверженцев старой "воровской идеи" и т.н. "новых кавказских воров" ("лаврушников" или "апельсинов"), преступных группировок "спортсменов" и "уголовников". Острая борьба "местных" криминалов идет с различными этническими группами и т.п.
В середине 80-х годов преступный мир пережил крупный раскол. Старые "воры в законе" отстаивали "чистоту" воровских традиций, принцип невмешательства, в "политику". С другой стороны, южные воровские кланы стали попирать "воровской кодекс", взяли на вооружение политические методы борьбы с государством.2
Последние годы характеризуются резкой активизацией преступных связей ОПГ. Все чаще последние прибегают к сходкам как своему "высшему" представительному органу.
В последнее время сходки наиболее влиятельных "авторитетов" России в целях безопасности проводятся за рубежом. Так, в конце мая 1994 г. в Вене провели сходку почти полтора десятка "воров" и "авторитетов", представляющих славянские преступные группировки России, в 1995 году - в Праге.3

5. Состояние и тенденции организованной преступности. Существенной спецификой ОП является ее в высшей степени латентный характер. Официальные данные весьма условно отражают масштабы данного явления. Как справедливо отмечает В.В. Лунеев, наиболее опасная законспирированная экономическая ОП, причиняющая огромный ущерб; практически не выявляется (или, добавим, наоборот, даже скрывается - В.Н.), а значит, и статистика об ОП является сдвинутой к ее примитивно-уголовным формам.1
Так или иначе, но правоохранительные органы регистрируют стремительное возрастание ОПГ (организованных преступных групп). Если в 1990 году органами внутренних дел было выявлено лишь 785 ОПГ, то к началу 1998 года эта цифра возросла до 12 000 ОПГ, общей численностью около 58 тысяч человек. Свыше тысячи ОПГ имели международные связи. Криминальную элиту составляли «воры в законе» (1082), и другие «авторитеты».
Ежегодно растет число выявленных преступлений, совершенных ОПФ: 26 тысяч в 1994 году, 34 тысячи в 1995 году, 37 тысяч в 1996 году. Также возрастает количество наиболее опасных преступлений, приходящихся на долю ОПФ. Так, в год ими совершается не меньше 500 «заказных» убийств в год.2
Развитию современной организованной преступности, как отмечает А.И. Долгова, присущи следующие основные тенденции:
 К настоящему времени ОП уже контролирует с использованием разных механизмов органы государственной власти (и законодательной, и исполнительной и судебной), их решения и реализацию таких решений, то есть, налицо криминализация государственного механизма. Наряду с беспрецедентным расширением теневой экономики возникли и развиваются теневая политика, теневая юстиция.
 Произошло тесное взаимопереплетение законного и преступного предпринимательства, легальных и преступных структур, взаимопереплетение правомерных и преступных капиталов.
 Организованная преступность стала серьезным фактором социальной жизни, в том числе «воспитателем» подрастающего поколения, «крупным» работодателем.
 Она стала основным потребителем и стимулятором дорогостоящих услуг, широкомасштабных акций в разных сферах (строительства, реконструкции, искусства, моды и т.п.), то есть определенным двигателем «прогресса», но только в интересующих ее областях и аспектах. А потому она - фактор одностороннего, уродливого развития общественных отношений.
 Организованная преступность одновременно становится все более мощным фактором обнищания нации: ею не только присваиваются огромная и возрастающая часть национального достояния, но присвоенное вывозится в основном за рубеж и не инвестируется в развитие отечественной экономики, тем самым умножается ограбление народа.
 Организованная преступность стала вооруженной силой, имеющей собственные вооруженные формирования и провоцирующей использование государственных.
 Она ныне реальный провокатор и участник вооруженных конфликтов, акций терроризма, так как ей приходится защищать огромные богатства, рассредоточенные по всему миру.
 Она последовательно уничтожает саму нацию, ее культуру. Генофонду причиняется ущерб в результате развития алконаркопорнобизнеса, торговли детьми, разрушения системы бесплатной медицины и полукриминального или прямо криминального характера многих платных услуг. Ею поддерживается, финансируется культура, разрушающая «память нации», ее лучшие традиции и т.п. В вооруженных конфликтах, прежде всего, гибнут здоровые молодые люди.
 Организованная преступность вышла на международную арену и заняла там твердые позиции, стала элементом общей международной преступной деятельности, широко влияющей на положение дел в мире, международную политику.
Психологически населением она стала в то же время рассматриваться как «обычное явление», с ее существованием смирились. Даже возникают вопросы, а стоит ли с ней бороться, да и с кем: неглупыми, прекрасно одетыми и ухоженными, часто «обходительными» людьми, часто оказывающими нужные услуги. Изменился и «внешний облик» этой преступности, ее деятелей, их манеры поведения.
Таким образом, организованная преступность стала одновременно внешним и внутренним мощным фактором политической, экономической, социальной и духовной жизни страны, с ней оказывается так или иначе связанной все более значительная часть населения и, к, сожалению, немало субъектов, получивших доступ к власти и владельцы наиболее крупных состояний.1
Итоги 1997 года и начало 1998 года свидетельствуют о нарастании криминальной угрозы в обществе. Как и ожидалось, вновь продолжился рост преступности: за первый квартал 1998 года количество зарегистрированных преступлений увеличилось по стране на 6%. И хотя в полтора-два раза снизилось число преступлений, совершенных организованными группировками, это произошло не из-за улучшения борьбы с ОП. Многие дела попросту не доводились до суда. Серьезны проблемы и с наркобизнесом. Общее число преступлений, связанных с ним, выросло за квартал на треть. В то же время в 52 регионах страны не смогли выявить ни одного наркопреступления, совершенного членами ОП.2
Согласно прогнозам МВД РФ, численность преступных сообществ (ПС) в России возрастет со 155 (1992 г.) до 550-600 в 2000 году. При этом число ПС иерархического типа не превысит сотни. Средняя численность одного ПС увеличится с 90 человек (1995 г.) до 150 в 2000 году. Наконец в России может появиться, в силу тенденции монополизации преступной деятельности, ПС общенационального масштаба.1

§ 2. Российская ОП в оценках зарубежных экспертов.

1. Характер новой угрозы. Со времени публикации в России обобщающей статьи по данной теме2 прошло не так уж много времени.
Однако за этот период произошли значительные изменения. Если еще совсем недавно в США с тревогой писали о бурной деятельности мафиозных группировок, возникших среди иммигрантов-евреев из бывшего СССР3 , то сегодня к «русской мафии» относят гораздо более широкий спектр преступных группировок. Изменилось и многое другое.
Самое существенное изменение касается новой роли, которую приобретает организованная преступность (ОП), особенно ее транснациональные образования. Л.Шелли, нынешний директор межрегионального института ООН по проблемам преступности, полагает, что транснациональная ОП будет становиться для политиков определяющей проблемой 21-го века, какими были, скажем, холодная война для 20-го и колониализм для 19-го веков.4 Это очень серьезный и опасный прогноз, признание обоснованности которого требует незамедлительной выработки качественно новой стратегии борьбы с ОП в мире в целом. Организованная преступность в России и в странах СНГ, транснациональная преступность с участием бывших и нынешних российских граждан, российские организованные группы, активно действующие в США превратились, по утверждению американской стороны, из «практической проблемы» в прямую угрозу национальной безопасности США. Здесь становятся традицией ежегодные парламентские слушания по этой проблеме с приглашением руководителей правоохранительных органов не только своих, но и российских. Можно констатировать, что интерес американских экспертов к названной теме еще более усилился.

Свидетельством тому является возросшая активность американских официальных представителей и ученых в разных формах и на разных уровнях. Все чаще проводятся совместные международные и российско-американские встречи, семинары, конференции. С середины 90-х годов на Украине и в России по инициативе и финансовой поддержке различных американских фондов создаются соответствующие исследовательские центры. Один из последних таких центров создан в середине 1997 года во Владивостоке. На уровень государственной политики выводится всемерная и разнообразная поддержка всех тех сил в России, которые пытаются противостоять натиску организованной преступности.
Представляется, что все это вызвано не только объяснимой тревогой американцев за свою безопасность со стороны новой угрозы, которая из военно-ядерной превратилась в криминальную. Есть еще и вполне оправданный экономический интерес инвестировать капитал в страну, богатую природными ресурсами и дешевой рабочей силой. Однако безопасность инвестиций не гарантирована, поэтому весьма разумным является изучение масштабов и динамики криминальной опасности и подготовка соответствующих рекомендаций деловым людям, желающим вести бизнес в России.
Но дело не только в угрозе со стороны российской преступности, даже организованной. Речь все больше идет о стремительной транснационализации преступности, где свою роль играют и российские группировки. Перед мировым сообществом, по большому счету, со всей остротой встала проблема эффективного международного противодействия преступному миру, который на глазах консолидируется, обгоняя лидеров государств.
По мнению американских экспертов, вклад российских преступных группировок в транснациональные преступные синдикаты становится все более весомым. При этом широко цитируется заявление Б.Н. Ельцина в 1994 году, в котором он назвал Российскую Федерацию «самым крупным мафиозным государством в мире», «сверхдержавой преступности».1
По оценке сенатора Д.Керри, российские группировки уже входят в стержень новой глобальной преступной организации, образованной пятеркой наиболее могущественных организованных преступных сообществ мира, наряду с итальянской мафией, японской якудза, китайскими триадами и колумбийскими наркокартелями .
Так, летом 1992 года лидеры русских и итальянских группировок провели серию секретных встреч в Праге, Варшаве и Цюрихе. Они решили, что вместо борьбы за сферу торговли наркотиками, лучше сформировать стратегический альянс: итальянцы теперь будут приобретать и сбывать наркотики, а русские - обеспечивать безопасность транзитных путей и торговых сетей на территории стран СНГ.
В 1995 году итальянские правоохранительные органы раскрыли тайный сговор между «каморрой» и русской мафией. Русские предоставляли 100 миллиардов фальшивых долларов в обмен на итальянскую собственность. Предположительно они шантажировали крупный банк и вымогали значительные военные поставки. Итальянцы же приобрели большие запасы синтетических наркотиков, производство которых становится на широкую ногу в России.1
Двести крупнейших преступных групп России в настоящее время превратились в глобальные конгломераты, из них 26 создали свои филиалы в семнадцати городах США, где они разделили сферы влияния с американскими, сицилийскими и колумбийскими преступными синдикатами. Если в 1994 году российские группировки действовали в двадцати девяти странах мира, то в 1997 - по данным ФБР, уже почти в пятидесяти.2

2. Проникновение за рубеж. Специальная группа экспертов Центра Стратегических и Международных Исследований (CSIS) подробно описывает особенности проникновения российской ОП за рубеж.
Российская организованная преступность распространяет свою деятельность на ряд бывших советских республик. В частности с этой проблемой столкнулись Грузия, Латвия, Литва, Беларусь, Таджикистан, Эстония, Армения, Азербайджан, Казахстан и Украина. Как правило, организованная преступность в этих республиках связана с Россией.
Из других стран дальнего зарубежья российская мафия в первую очередь проникла в страны Восточной Европы, пользуясь тем, что новые правоохранительные и судебные системы этих стран еще только приспосабливаются к новым условиям новой Европы. Вскоре Берлин стал крупным источником доходов для российских преступных группировок, занимающихся эксплуатацией проституции, контрабандой наркотиков и угонами автомобилей. Министр внутренних дел Германии отметил что «Европа стала открытой в смысле криминальной географии, она превратилась в арену для деятельности международных группировок». В марте 1997 г. 13 крупных деятелей солнцевской бригады, одной из трех крупнейших московских криминальных организаций, были задержаны на итальянском горном курорте Мадонна ди Кампильо. Русские встретились там для координации операций по отмыванию денег в Италии.
Затем очередь дошла до США, где проживает много иммигрантов, среди которых преступникам удобно разворачивать свою деятельность. Недавно появились новые сведения, что российская организованная преступность проникла также в Латинскую Америку и страны Карибского бассейна. Осведомленные источники сообщают, что несколько чеченских группировок уже создали криминальную инфраструктуру в Аргентине. Аргентинские средства массовой информации связывают начало этого процесса с прибытием в июне 1995 г., группы из 21 чеченца, которые активно занялись вымогательством, широко используя насилие. ФБР утверждает: «Недавно появились сообщения , что российские преступные группировки начали сотрудничать с итальянской мафией и южноамериканскими наркокартелями. Если эти силы образуют организационно оформленное объединение, оно будет представлять серьезную угрозу для Европы и США. Если к этому еще добавить возможность того, что российские преступные группировки могут обеспечить доступ к ядерным материалам или иному высокотехнологичному оружию, перспектива будет выглядеть настоящим кошмаром».
Группа экспертов считает, что эти силы действительно слились в организационно оформленное объединение. В ряде стран, в том числе и в США, отмечается определенное разделение труда. В августе 1995 г. канадские власти подготовили доклад, в котором утверждается, что российская организованная преступность представляет реальную и непосредственную угрозу Канаде и ее интересам. Многочисленные сообщения в средствах массовой информации указывают на присутствие и деятельность российских преступных группировок В Торонто и других крупных канадских городах.
В развитии российских преступных группировок прослеживается та же тенденция, что и у других преступных группировок - ее деятельность принимает международный характер. Стремясь увеличить доходы, российские группировки проникают на новые рынки, образуя при этом стратегические альянсы с другими преступными организациями. Несколько наиболее прибыльных преступных предприятий, в которых участвуют российские группировки, являются транснациональными по своей сути. Среди них: 1) угон автомобилей в Германии, Чехии и Польше и последующая их продажа на черном рынке в России. Общая стоимость автомобилей, похищенных в странах Европейского Союза в последнее время составила два миллиарда долларов в год; 2) организация поставок наркотиков из стран производителей в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии в страны потребители в Европе и Соединенные Штаты; 3) вымогательство денег за рубежом у крупных бизнесменов - выходцев из России; 4) отмывание нелегальных доходов через фиктивные компании, инвестиции в недвижимость и банковские операции на Кипре, в Австрии, Лихтенштейне, Швейцарии, арабских Эмиратах и оффшорных банковских центрах. Только в Швейцарии банковские вклады российской мафии оцениваются в 10 миллиардов долларов.
Отмечено, что несколько наиболее крупных российских группировок установили контакты с зарубежной организованной преступностью. Эти отношения строятся на долговременной основе и при необходимости используются для проведения операций в международном масштабе. Тот факт, что разрозненные, на первый взгляд, преступные группировки из различных стран координируют свою деятельность, создает серьезную проблему для правоохранительных органов, занятых борьбой с расширением деятельности группировок за пределы национальных границ. Для преступников не существует бюрократических и юридических барьеров, с которыми приходится сталкиваться блюстителям порядка.
К настоящему времени сотрудники правоохранительных органов США со всей определенностью установили связь между российскими группировками и Коза Ностра, американо-итальянской криминальной сетью в США. Коза Ностра и российские группировки сотрудничают в области азартных игр, вымогательства, проституции и мошенничества. В деле «Ред дейзи» ФБР и Служба внутренних доходов, расследуя мошенничество российской организованной преступности с акцизным налогом на топливо в Нью-Джерси, добились осуждения 15-ти российских иммигрантов и выявили их связь с Коза Ностра. Было доказано, что российская группировка делилась с Коза Ностра доходами, которые составили в этой операции 140 миллионов долларов.
Сотрудничество между российскими группировками и колумбийскими нефтяными картелями осуществляется главным образом в Майами. Местный отдел ФБР характеризует российских гангстеров как «очень жестоких, очень изобретательных, хорошо владеющих компьютерной техникой». Майами являются воротами как в США, так и в Латинскую Америку. ФБР и Агентство по борьбе с наркотиками раскрыли план, предусматривающий доставку кокаина из Колумбии в CША на построенной в России подводной лодке.
Сообщают также, что российские группировки сотрудничают с другими преступными организациями, в том числе с сицилийской мафией, Ндрангетой, Каморрой, Барракудой (Япония - Якудза), китайскими триадами, корейскими преступными группами, турецкими наркодельцами, колумбийскими картелями и другими южноамериканскими производителями наркотиков. Эти группировки сотрудничают с российскими «коллегами» в области отмывания денег, оборота наркотиков и различных подделок.
Два крупных дела о контрабанде наркотиков в 1996г. свидетельствуют о международном размахе российской организованной преступности. В первом случае российские преступники совместно с голландцами, украинцами, белорусами и африканцами пытались провезти 4 тонны наркотиков через российскую территорию. Во втором случае правоохранительные органы России и пяти западноевропейских стран задержали международную группировку наркодельцов и конфисковали 2,5 тонны наркотиков.
Выступая в американском Сенате, директор ФБР Луис Фри заявил, что в США выявлено 27 российских преступных группировок, которые действуют главным образом в районе городов Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Майами, Чикаго и Нью-Йорк. Один из сотрудников МВД сказал, что российские группировки в США занимаются главным образом отмыванием незаконных доходов и оборотом наркотиков. Сильно ощущается присутствие российской организованной преступности также в Германии (47 группировок) и в Италии (60 группировок). По оценкам МВД более 100 российских преступных группировок действуют по крайней мере в 50-ти странах.
ФБР отмечает, что центром российской организованной преступности был и остается Брайтон Бич в Нью-Йорке, неподалеку от Бруклина (это место называют «маленькой Одессой») и что большая часть преступлений совершается под эгидой структуры, называемой «Организация" Деятельность российской организованной преступности отмечалась также в Нью-Джерси, Бостоне, Сан-Франциско, Чикаго, Сиэтле, Денвере, Кливленде, Детройте и Филадельфии.1
3.Организованная преступность как внутренняя угроза России. По особенностям проявления и характеру влияния на политическую и экономическую сферы ОП в России напоминает многим исследователям итальянскую мафию. Последняя проникла в недра политической жизни государства и Италия, в результате, лишилась роли основной экономической державы.2
Эксперты CSIS конкретизируют влияние ОП на государственные институты России. Российская организованная преступность, рост которой происходит головокружительными темпами, является основной силой, определяющей политическое, экономическое и социальное развитие России после развала СССР. Фактически ни один из секторов российского общества не защищен от воздействия организованной преступности.
Правительство: Российская организованная преступность является постоянной силой, определяющей российскую политику по двум основным направлениям. Во-первых, неспособность российского правительства эффективно бороться с организованными преступными группами (ОПГ) ведет к кризису доверия к политическим институтам, управляющим в настоящее время российским государством. Во-вторых, коррумпированные государственные руководители сами зачастую являются неотъемлемыми компонентами российских ОПГ. В сочетании, эти явления ослабляют поддержку демократического процесса в России.
Экономика: Эксперимент по либерализации рынка был подорван организованной преступной деятельностью.
Банки: Экономический эксперимент в России еще больше осложняется в связи с постоянной коррупцией в финансовых кругах.
Вооруженные силы: Российская организованная преступность как способствует ослаблению военного комплекса, так и использует это явление в своих интересах.
Силовые министерства: Мощный аппарат КГБ советской эпохи, хотя и был расколот, остается важным аспектом проблемы российской организованной преступности. Многие сотрудники КГБ продали контакты и оперативное мастерство, предлагая свои услуги в частный сектор в период распада СССР. Тайные умения и навыки КГБ находятся сейчас, по утверждению американцев, на вооружении российских организованных преступных групп.
После распада СССР в конце 1991 г., российская организованная преступность смогла извлечь выгоду из процесса приватизации и экономической реформы и в результате необычайно выросла, накопила огромное богатство, увеличила влияние. Существующие на данном этапе экономические, политические и социальные условия в России и подъем РОП нельзя рассматривать отдельно друг от друга. Еще не набравший силу демократический эксперимент в России подвергается колоссальному давлению а результате взрывоопасного взаимодействия между российскими ОПГ и неконтролируемой финансовой системой, загнивающей промышленной базой, коррумпированными и безответственными государственными чиновниками, а также военными, которым месяцами не платят зарплату. Влияние российской организованной преступности на стабильность демократической России в будущем -основная угроза для США, выявленная в результате данного исследования. Вторая серьезная угроза - транснациональная деятельность российских организованных преступных групп, которая характеризуется быстрым - и трудным для противодействия - расширением незаконных операций международного характера. Директор ФБР Луис Фри суммировал всю серьезность этил опасений, когда он напрямую заявил, что российская организованная преступность «является главнейшей долговременной угрозой безопасности Соединенных Штатов».
Проблема не заключается в «мафии» как независимом субъекте; наоборот, возникла ситуация, при которой различные организованные преступные группы составляют лишь один элемент значительно более, широкого явления в форме взаимопроникновения преступности, бизнеса и правительства.1
Опасность ситуации в России, как, впрочем и в других странах СНГ, заключается в том, что постсоветская организованная преступность, набирая экономическую мощь и политическое влияние, все больше, по выражению Л. Шелли, превращается в «новую форму авторитаризма».
Авторитаризм постсоветской организованной преступности проявляется в следующем : 1)доминирование в экономике и структуре управления; 2) устрашение населения ; 3) приватизация государственного принудительного аппарата ; 4) устрашение прессы и журналистов внутри страны и на международном уровне ; 5) переход государственных ресурсов в руки организованной преступности ; 6) ниспровержение появившегося гражданского общества.
Ею приводится сравнительная таблица, показывается общность «старой» и «новой» форм авторитаризма (см.: с. 8 -9).
Слабые правительства стран-преемниц СССР не в состоянии и не готовы решать проблемы постсоветской организованной преступности. Скоординированных международных попыток , необходимых , чтобы сразиться с постсоветской организованной преступностью, сейчас не предпринимается . В их отсутствие эта преступность может вырасти, почти ничем не ограничиваемая, в текущие десятилетия. Существующая пассивность в отношении растущей мощи и укрепления постсоветской организованной преступности может привести к превращению ее в новую форму авторитаризма , с очень серьезными долгосрочными последствиями для граждан бывшего СССР - и всего мира тоже.2
Одна из особенностей российской ОП заключается также, по мнению Л. Шелли, в ее полной «непатриотичности». Так, большая часть доходов колумбийских наркодельцов возвращается на родину. Итальянские власти в средине 90-х годов «заморозили» 3 миллиарда долларов активов мафии благодаря тому, что львиная часть ее доходов была инвестирована внутри страны. Российские же преступные группировки, напротив, возвращают в страну лишь крохи своих доходов. Так, с 1991 года из России «экспортировано более 150 миллиардов долларов»1
Американские эксперты отмечают в качестве существенной особенности ОП в России ее доминирование в легальной экономике. Экономика страны становится зависимой от нелегальной активности больше чем от активности легальной.2
Отмечаются также неоднородность ОП в рамках страны и ее территориальные особенности. В Москве она гнездится главным образом в банковской сфере и секторе недвижимости, на Урале - в сфере присвоения и экспорта природных ресурсов, на Дальнем Востоке - в судоходных компаниях.
Так, указывается, что Владивосток быстро становится крупным центром российской и транснациональной организованной преступности. Его близость к азиатской ОП и его рыбный флот придают ему особые черты. ОП здесь обладает мощью, не известной в других частях страны. Именно здесь ей в наибольшей степени удается запугивать прессу, устранять неугодных политиков и т.п. Здесь распространена езда в краденных автомобилях. Криминальные авторитеты Владивостока связаны с японскими якудза, китайскими триадами, с преступными элементами Северной Кореи и Тихоокеанского побережья США. 3
Многие эксперты обращаются к анализу социальных и экономических истоков организованной преступности. Российская организованная преступность выросла из потребностей населения. Советская система была неспособна удовлетворить потребности людей в некоторых товарах и услугах. Организованная преступность возникла, чтобы заполнить эти пробелы. В этом авторы видят связь с сегодняшним «протекционным бизнесом»: преступники не навязывают защиту, но наоборот, граждане видят необходимость в такой защите в условиях нестабильной окружающей обстановки и настойчиво обращаются к преступникам.4
С. Бойлан, старший координатор одного из центров Американской Ассоциации Адвокатов, полагает необходимым предостеречь американских предпринимателей от попыток делать бизнес в России путем дачи взяток.

По его мнению, подкуп российских правительственных чиновников американскими бизнесменами подрывает развитие демократии в России. Он отмечает, также что на сегодняшний день нет ни одного возбужденного уголовного дела в отношении американских бизнесменов.1
Л. Шелли считает, что связи между преступными и политическими мирами существовали в течение всего советского периода. Эти связи, которые заботливо скрывались в советское время, стали проявляться публично с потрясающей откровенностью. Ставки велики: государственная собственность распределена преимущественно между новой номенклатурой (партийной элитой) и ее криминальными сообщниками. Государство не может обеспечить ни поступление государственных доходов, ни выполнение своих финансовых обязательств. Простой гражданин оказался в большом проигрыше при захвате собственности, сопровождавшем крушение советской власти. Он почти не имеет своей доли в советском наследии. Вместо этого миллионы граждан месяцами не получают заработную плату, а армия находится на грани развала. На пути решения этих проблем стоит криминально-политический союз, реализующий свои интересы помимо интересов населения или долгосрочных интересов Российского государства.
Те, кто доминирует в российской экономике - не просто финансовая олигархия, т.к. их методы приобретения и удержания власти вполне обычны для организованной преступности.1
Л. Шелли обращает внимание на сильные и слабые стороны возникшего т.н. криминально-политического союза.
Криминально-политические союзы, существующие в настоящее время в большинстве таких новообразованных государств, как Россия, Украина, Казахстан, практически неуязвимы. Коррупция восходит к вершинам политического руководства. Существуют незначительные стимулы для замены сложившейся системы долговременными интересами государства.
Криминально-политический союз сейчас все же более уязвим, чем в советские времена, т.к. политическая система более открыта. Несмотря на издержки нынешних выборов, полноту контроля за избирательным процессом нельзя сравнить с тотальным контролем коммунистической партии.
Криминально-политический союз может стать еще более уязвимым в будущем, если финансовая система приобретет большую прозрачность. Это станет необходимостью, когда новообразованные государства в большей степени интегрируются в мировое сообщество. Пресса уже стала существенной силой в российском обществе. Если журналисты могут разоблачать криминально-политические связи без страха подвергнуться угрозам, то может быть оказано давление с целью принятия и реализации законных гарантий. С развитием гражданского общества может возникнуть требование о большей отчетности правительственных чиновников.2
Возникает вопрос о степени достоверности и обоснованности данных, приводимых американскими экспертами. С.Караганов, зам директора Института Европы (и одновременно Председатель Коллегии Совета по внешней и оборонной политике), например, полагает, что «многие пассажи одного из докладов почти дословно совпадают с критическими статьями ... коммунистической прессы».3
Однако изученные нами источники содержат большое число ссылок на официальные выступления высших должностных лиц государства, а также аналитические материалы специалистов-криминологов. Это дает основание полагать, что доклады экспертов базируются не на суждениях оппозиции, а на серьезном доказательственном материале. Впрочем, в некоторых сообщениях экспертов встречаются ошибки или непроверенные сведения. Так, в вышеупомянутом Докладе Центра Стратегических и Международных Исследований ошибочно утверждается, что Президент РФ якобы 13 июня 1996 года подписал Закон «О борьбе с организованной преступностью». Чего не было, того не было. В декабре 1995 года он наложил вето на указанный законопроект. С тех пор, по крайней мере, в течение всего 1997, года ничего не изменилось.
Пожалуй, следует согласиться с тем, что основным препятствием для борьбы с организованной преступностью является весьма высокий уровень коррупции среди российских чиновников. У нас действительно много говорят о коррупции, но гораздо меньше делают.
4. Прогнозы. Выводы. Рекомендации. Каковы же прогнозы зарубежных специалистов относительно ближайших перспектив развития российской ОП?
Эксперты полагают, что угроза роста преступности в США вследствие деятельности российских группировок в настоящее время невелика по сравнению с угрозой национальной безопасности США, создаваемой деятельностью организованной преступности в России - правоохранительные органы США добились больших успехов в борьбе с российской организованной преступностью. Вполне возможно, что в ближайшие несколько лет она станет проблемой номер один как для правоохранительных органов США, так и для ее национальной безопасности. Проблема будет осложнятся международными связями российской организованной преступности, особенно в области отмывания денег и оборота наркотиков. Угроза, создаваемая российской организованной преступностью правоохранительной системе и национальной безопасности США, связана с двумя тенденциями развития этой преступности: образованием криминально-синдикалистского государства и дестабилизацией обстановки в России.
Каким будет дальнейшее развитие организованной преступности, если ей не будут противодействовать? При отсутствии эффективных действий со стороны Росси и стран Запада, события могут развиваться по трем направлениям. Во-первых, произойдет консолидация различных преступных группировок в несколько кланов. Во-вторых, российская преступность будет все активнее распространятся на Запад, образуя транснациональные структуры, что будет угрожать национальной безопасности США и других стран. В-третьих, в криминальном государстве, охватывающем 11 часовых поясов, образуется «железный треугольник" из коррумпированных чиновников, предпринимателей, действующих по законам «дикого капитализма» и самих лидеров организованной преступности. При этом политические лидеры России, возможно, будут принимать решения, руководствуясь не только интересами России, но и своим желанием извлечь прибыли из преступной деятельности. Третья тенденция отражает нынешнее развитие в России и если ею она не будет переломлена, то приведет к опасным результатам.
Заслуживают внимания отечественных специалистов также выводы и рекомендации, формулируемые экспертами. В качестве основных выводов перечисляются следующие:
1. Если перестать осуществлять контроль за Россией, то есть опасность, что она превратится в «преступно-синдикалистское государство», контролируемое коррумпированными правительственными бюрократами, политиками, бизнесменами и преступниками, с которыми нормальные отношения будут невозможны.
2. Российская организованная преступность представляет собой прямую угрозу интересам национальной безопасности США из-за усиливающейся нестабильности в крупной, имеющей ядерное оружие, державе.
3. Преступный климат в России часто сравнивают с эпохой «баронов-грабителей» в истории США. Это - аналогия, вводящая в заблуждение. Группы РОП прячут втихомолку миллиарды денег за рубежом и изредка реинвестируют свои доходы на подпитку отечественной экономики, осуществляемой посредством строительства современной инфраструктуры.
4. Коррупция, пронизавшая все этажи российской бюрократии, является главной сложностью в борьбе с ОП в России.
5. РОП серьезно подрывает процессы демократизации и экономической либерализации в России.
6. Усилия внутри России, направленные на борьбу с ОП со стороны правительства, СМИ и пр., остаются до настоящего времени слабыми из-за страха и взяточничества и часто сводятся на нет заказными убийствами.
Чтобы ослабить проявление коррупции в российском правительстве, политика и действия США должны сместить акцент с поддержки политических деятелей на поддержку тех сегментов в российском правительстве, которые работают, призывая соблюдать букву закона. Укрепление законности приведет к более быстрому появлению жизнеспособной рыночной экономики в России, свободной от насильственной и вымогательской деятельности групп РОП.
Во избежание попадания денежных средств в руки ОП и для обеспечения того, чтобы эти средства доходили до соответствующего адресата, должны быть реализованы строгие требования, касающиеся обеспечения прозрачности использования Россией иностранной помощи, а также многосторонних кредитов и экспортного финансирования.
Соединенные Штаты должны начать обсуждение на уровне встречи восьмерки инвестиционного договора об отказе выдачи экспортных кредитов западным фирмам, осуществляющим деятельность в России с фирмами, контролируемыми ОП.
В помощь инвесторам со стороны Соединенных штатов и других стран должна быть создана совместно используемая открытая база данных по РОП, включающая сочетание рассекреченных материалов и материалов из открытых источников.
Тесная связь правительства США с коррумпированными элементами российского политического истеблишмента создает риск серьезных общественных неурядиц внутри России.1
Общий вывод, который делают практически все американские эксперты, заключается в уверенности, что реальные успехи в борьбе с организованной преступностью возможны только на базе укрепления правовых основ общественной жизни, развития демократического политического режима и формирования гражданского общества. Подчеркивается также существенная роль, которую могут сыграть и средства массовой информации. С этим выводом трудно не согласиться.
Думается, что и выводы и рекомендации зарубежных коллег следует внимательно изучить и по необходимости учесть отечественным теоретикам и практикам, ведущим борьбу с организованной преступностью в России. Это было бы полезней, чем выяснять, кто первый крикнул: «Держи вора!».

§ 3. Правовые основы борьбы с ОП.

1. Каким должно быть законодательство о борьбе с ОП?
Поскольку ОП порождается сложным причинным комплексом, образованным серьезнейшими деформациями в политической, социальной и духовной сферах общественной жизни, противодействие ей должно быть в первую очередь системным. Система мер борьбы с ОП должна включать сложные многоуровневые и разномасштабные блоки организационного, экономического, правового и идеологического характера. Да и собственно правовые меры могут быть реализованы как в виде узкоотраслевых законодательных актов, так и законов комплексных, включающий разные отрасли права.
Специфика ОП, в которой функции непосредственного совершения преступлений отделены от организационно-управленческих, глубина ее проникновения в общество, широкие масштабы распространения диктуют необходимость принципиально новых правовых подходов. Как подчеркивает А.И. Долгова, новые криминологически значимые реалии требуют новых законодательных решений. К ним относятся комплексные специальные законы, которые, развиваясь и дополняясь, возможно, образуют в дальнейшем новые нетрадиционные отрасли законодательства: антикоррупционного и по борьбе с организованной преступностью.1
В настоящее время в России опыта принятия специализированных комплексных законов пока нет. Вернее, такие законы («О борьбе с организованной преступностью», «О борьбе с коррупцией и др.), если даже и принимаются, но неизменно блокируются Президентом РФ, использующим свое право вето.
Ниже мы рассмотрим некоторые из законов, как принятых, так и отвергнутых. Ранее мы публиковали оригинальный проект Закона о борьбе с организованной преступностью, представленный И.Я. Гонтарем.2 Обращаем внимание читателя на то, что данный проект имеет определенное сходство с новым японским законодательством в сфере борьбы с ОП. В этой связи изучение и обсуждение альтернативных вариантов соответствующего законодательства было бы полезным.
Если попытаться дать общую оценку степени соответствия российского законодательства характеру, масштабам и степени опасности ОП, то, вне всякого сомнения, можно констатировать его явную неадекватность криминальным реалиям. Необходимость безотлагательного и существенного правовых основ борьбы с ОП осознана уже всеми. Однако по поводу конкретных законодательных актов, их формы и содержания, у законодательной власти нет согласованной позиции с президентскими структурами. Принимаемые Госдумой законы, касающиеся борьбы с ОП, как правило отвергаются Президентом.
Представляется, что правовые основы борьбы с ОП должны включать в себя широкий спектр законов, причем, не только узкоотраслевых, но и комплексных, приводящих совокупность разнообразных правовых срезов воздействия на ОП в единую цельную систему. Это специализированные законы «О борьбе с организованной преступностью», «О борьбе с коррупцией», «О борьбе с легализацией незаконных доходов», а также соответствующие положения уголовного, уголовно-процессуального, гражданского, административного кодексов и других законодательных актов. Пока до сих пор ни один из вышеназванных специализированных законов не прошел одобрения со стороны Президента РФ.1
Учитывая слабость законодательной базы борьбы с ОП в России, обратимся вначале к международно-правовым аспектам этой борьбы.
2. Сотрудничество государств в борьбе с организованной преступностью.
Для государств, входящих в состав СНГ, весьма актуальным является скоординированная уголовная политика в области борьбы с ОП. В этом плане некоторые шаги предприняты. Как сообщалось в печати, государства-участники СНГ разработали межгосударственную программу совместных мер борьбы с организованной преступностью и иными видами преступлений (на период до 2000 года), а также приняли (2 ноября 1996 года) модельный Закон «О борьбе с организованной преступностью».2
Закон сконструирован таким образом, чтобы он мог выступать и как единый целостный законода-тельный акт, и как своеобразная конструкция, со-ставные части которой без ущерба для целостно-сти всей системы законодательства можно было бы интегрировать в отраслевые законы. Но окончательное решение о выборе того или иного варианта нормативного регулирования борьбы с оргпреступностью остается за государствами. При этом Закон дополняет и конкретизирует с учетом особенностей оргпреступности общие принципы и положения уголовного, уголовно-процессуального и оперативно-розыскного законодательства. В число регулируемых им вопросов прежде всего входят:
 определение организованной преступности и ее составляющих;
 закрепление уголовной ответственности за со-здание преступных формирований;
 оформление структуры и полномочий специ-ально предназначенных для борьбы с организо-ванной преступностью государственных органов;
 включение в Закон комплекса оперативно-ро-зыскных мер, позволяющих эффективно вести борьбу с организованной преступностью, а также определение гарантий соблюдения законности при реализации таких мер;
 обеспечение защиты сведений в сфере борьбы организованной преступностью.
В ст. 2 модельного Закона даются определения терминов, которые практически совпадают с основными определениями аналогичного законопроекта РФ.
В модельном Законе, в частности, закреплены основания и порядок проведения такого оператив-ного мероприятия, как "оперативное проникнове-ние в преступные формирования". Эта статья из-ложена в следующей редакции: "Орган по борьбе с организованной преступностью при наличии данных о готовящихся или совершаемых незакон-но обороте наркотических средств и психотропных веществ, легализации преступно нажитых до-ходов, актов терроризма, незаконного оборота оружия, незаконного вывоза (ввоза) с территории государства особо ценных предметов художест-венного, исторического и археологического до-стояния, других товаров, предметов, веществ и продукции, иных тяжких и особо тяжких преступлений в целях пресечения таких действий, вы-явления лиц, их готовящих или совершающих, имеют право осуществлять оперативное проник-новение в преступные формирования оператив-ных сотрудников или лиц, оказывающих им со-действие на конфиденциальной основе.
Решение об оперативном проникновении в каждом конкретном случае принимается руково-дителем органа по борьбе с организованной пре-ступностью. Внедрение осуществляется с санкции Генерального прокурора.
Формируемое рекомендательное законодательство государств-участников СНГ о борьбе с организованной преступностью будет включать помимо анализируемого Закона, модельные УК и УПК, а также Законы «Об оперативно-розыскной деятельности», «О противодействии незаконному обороту наркотических средств, психотропных веществ и прокурсоров», «О борьбе с терроризмом», «О борьбе с легализацией (отмыванием) преступных доходов» и другие модельные законы, регулирующие данную сферу общественных отношений.
В рамках более широкого взаимодействия государств мира в борьбе с транснациональной ОП весьма актуальна задача создания глобальной мировой системы противодействия ОП.
В литературе предложен следующий комплекс мер, имеющих своей целью создание международной системы, адекватной реальным масштабам и опасности рассматриваемого феномена:
1. Разработка проекта всеобъемлющей конвенции о мерах борьбы с организованной транснациональной преступностью.
2. Учреждение Международного фонда борьбы с организованной транснациональной преступностью, а также создание механизма, обеспечивающего поступление средств для борьбы с организованной преступностью, минуя все промежуточные звенья и под непосредственным международным контролем.
3. Разработка примерной модели Международного уголовного кодекса.
4. Создание Международного трибунала по организованной преступности.
5. Организация на базе учебных заведений сети соответствующих международных институтов, осуществляющих подготовку кадров для государств, входящих в состав одного региона.
6. Учреждение Международного информационного центра по организованной преступности, обладающий возможностью безвозмездного обеспечения национальных служб, научных и учебных заведений всеми видами информации по соответствующей тематике.
7. Издание Международной Белой книги организованной транснациональной преступности, основанной на унифицированной системе статистических критериев.
8. Выделение в структуре национальных служб по борьбе с организованной преступностью подразделений, наделенных функцией расследования транснациональных преступлений.1
Ограниченные ресурсы некоторых государств (к числу которых можно отнести и Россию) в сочетании с глубокой коррумпированностью их властных структур определяют заинтересованность мирового сообщества в оказании им специализированной помощи в сфере борьбы с организованной преступностью. В число потенциальных получателей помощи попадают многие государства, ранее входившие в состав СССР, и прежде всего Россия.
Оказание такой помощи связано с необходимостью выработки надежных критериев, позволяющих предельно точно определять ее необходимые виды и размеры. В числе этих критериев могут быть:
 удельный вес транснациональной преступности в структуре организованной преступности в стране-получателе помощи;
 число преступных сообществ, т.е. объединений двух или более организованных групп;
 средняя численность преступного сообщества;
 удельный вес преступных сообществ, в состав которых входят государственные чиновники с компетенцией регионального или национального уровня;
 эквивалентный исчисленному в твердой валюте объем доходов от организованной преступной деятельности;
 уровень коррумпированности государственного аппарата в целом;
 среднегодовая загрузка оперативных и следственных работников национальных служб по борьбе с организованной преступностью, их подразделений, имеющих транснациональный аспект специализации.1

3. О концепции Федеральной антикоррупционной программы. В феврале 1998 года «Российская газета» опубликовала проект, который отражает попытку системно и комплексно разработать концепцию федеральной антикоррупционной программы.2 В определенной степени эта попытка удалась. В проекте рассмотрены состояние и развитие коррупции в мире и России, включая транснациональные, межгосударственные аспекты. Конкретно показана общественная опасность коррупции, ее экономические, социальные последствия. Впечатляет вывод авторов о суммарном объеме экономических потерь страны от коррупции, эквивалентом 10-20 миллиардов долларов в год. Анализируется причинный комплекс коррупции (общие причины, специфические российские условия, отдельно выделяются экономические, социально-психологические и иные факторы).Авторами делается также попытка сформулировать основные положения антикоррупционной политики.
Теоретически сформулированы основы антикоррупционной программы, дифференцирующиеся на меры общего характера и прямые антикоррупционные меры.
В целом логическая схема документа последовательна, сама идея - непорочна и подобная программа, разумеется, очень нужна для теории и практики борьбы с организованной преступностью и коррупцией.
Поддерживая в целом ряд ключевых положений опубликованного проекта, который может стать основой для подготовки программного федерального документа, следует, вместе с там, высказать по его поводу и ряд замечаний, в том числе и принципиального характера. Оставление документа в представленном виде грозит опасностью подмены действительной борьбы с социальной «чумой» России ее имитацией.
 Состав разработчиков явно недостаточно представителен и весом. Возможна ли подготовка документа, претендующего на роль федерального и программного, столь скромными силами?
 Второе замечание вытекает из первого. Авторы категорично и бездоказательно критикуют проект закона «О борьбе с коррупцией», который был принят Госдумой, одобрен Советом Федерации, но отклонен президентом. Не являясь юристами, они без обиняков рассуждают о «множестве юридических несообразностей», о«предельной беззубости» законопроекта. В целом авторы подвергают сомнению целесообразность принятия специализированного закона, ссылаясь на необходимость антикоррупционного наполнения всей системы законодательства. Однако, на наш взгляд, одно другого не исключает: возможно принятие и базового закона и внесение соответствующих конкретных корректив в иные законодательные акты, регулирующие отдельные сферы общественной жизни.
Создается впечатление, что разработчики проекта сознательно занимают противоположную позицию.
Как справедливо отмечает С.В. Ванюшкин, в современной отечественной действительности обозначились две разные концепции борьбы с организованной преступностью (ОП) и коррупцией.
Первая концепция основана на разработке и осуществлении интегрированных мер по всем аспектам борьбы с преступностью, включая ее причинный комплекс и профилактику. Представители этого подхода признают наиболее эффективными среди правовых мер борьбы с коррупцией и ОП комплексные законы прямого действия. Преимущество их - в закладывании основ цельной системы противодействия опасному явлению.
Вторая концепция сложилась в период становления рыночной экономики. Сторонники ее отрицают необходимость принятия и применения комплексных законов по борьбе с коррупцией и организованной преступностью. В результате возникает односторонний, не комплексный подход (хотя, добавим, декларироваться может прямо противоположное)1.
 Два основных раздела проекта - аналитический и программный - явно неравноценны. Описание явления есть, а вот конструктивной цельной антикоррупционной программы пока мы не видим. Вряд ли такой программой можно считать перечень мер, которые авторы предлагают включить в данную программу.
 Описывая 3 возможных, с точки зрения авторов, модели коррупции («азиатская», «африканская» и «латиноамериканская»), разработчики проекта делают вывод (на чем основанный?), что ситуация в России еще не попадает ни под одну из них: «коррупция в России еще не стала системной, шанс еще не упущен».
В то же время, по их же данным, свыше 70% опрошенных граждан согласны с утверждением о том, что Россия может быть отнесена к числу коррумпированных государств. В печати сообщается о высоком рейтинге коррумпированности чиновников в России (мы в десятке самых неблагополучных стран мира). Если исходить из того, что при «азиатской» модели коррупция выступает как «привычное и общественно приемлемое культурное и экономическое явление, связанное с функционированием государства», то Россию с полным основанием следовало бы отнести к этому варианту. Увы, коррупция в России носит уже системный характер, при которой высшие органы власти явно запаздывают или откровенно пасуют.
Более конкретные замечания сводятся к следующему.
 Авторы не правы в утверждении, что в новом УК РФ не нашли отражения действия явно коррупционного характера. В их числе называют использование должностным лицом служебного положения для «перекачки» государственных средств в коммерческие структуры с целью получения личной выгоды, предоставление должностными лицами льгот коммерческим структурам с целью извлечения личной прибыли и т.п. Да, специально таких составов преступления нет, но есть иные нормы, в частности, о должностном злоупотреблении (ст. 285 УК РФ) и о превышении должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), которых вполне достаточно (если нет признаков хищения) для привлечения виновных к уголовной ответственности.
 Предлагаемое в разделе «институциональные меры» учреждение т.н. «Агентства по борьбе с коррупцией» напоминает до боли знакомое «Министерство правды». Существует Совет безопасности при Президенте РФ, который в качестве одной из основных функций и должен осуществлять координацию антикоррупционной деятельности.
 Шкала наказаний в новом УК не устраивает разработчиков из-за «завышенности»(?) санкций: «часто завышенные наказания мешают доказательству преступлений». Выходит, снижение порога наказаний является необходимым условием сбора и оценки доказательств в уголовном процессе. Это - явный нонсенс.
Аналогично этому предложению и следующее: следует снизить шкалу пошлин и штрафов из-за их «низкой эффективности». За этими предложениями явно торчат уши коррупционеров.
Многие специалисты-юристы, напротив, расценивают санкции за экономические преступления как чрезмерно мягкие, лишенные необходимых карательных свойств.
Раздел, посвященный международному сотрудничеству, носит слишком общий и неконкретный характер. Разработчики, вероятно, не знакомы с соответствующими международными документами. Иначе они бы не предлагали заключение соглашений, содержащих обещания «об отказе от коррупции».
К сожалению, представленный документ не оставляет пока надежды на возможность взаимного согласования общей непорочной идеи противодействия коррупции с конкретным правовым механизмом такого противодействия, содержащимся в проекте Закона о борьбе с коррупцией, принятым Федеральным Собранием страны, но отвергнутым Президентом. Значит, реальная борьба вновь отодвинута.

4. Новый УК РФ и борьба с организованной преступностью.
Принятие нового уголовного кодекса РФ, который вступил в силу с 1 января 1997 г., ознаменовало попытку, в частности, перевести борьбу с организованной преступностью на новый уровень. Законодатель постарался учесть чрезвычайную опасность и масштабы этого грозного явления.
В этой связи в Общей части УК РФ (ст.35) зафиксировано новое понятие «преступное сообщество».
В Особенной части кодекса появились новые статьи, в которых криминализированы некоторые деяния, ранее не признававшиеся преступными. Это ст.174, предусмотревшая ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств, приобретенных незаконным путем. Это ст. 204, установившая уголовную ответственность за т.н. коммерческий подкуп, т.е. взятку в отношении лиц, не являющихся государственными служащими или должностными лицами. Это ст. 210, предусматривающая такое новое преступление, как организация преступного сообщества (преступной организации).
Более четко сформулированы нормы, в которых говорится о коррупции (получение взятки - ст.290, дача взятки - ст.291). В качестве взятки рассматривается получение денег и иного имущества не только за конкретные действия, но и за общее покровительство или попустительство по службе.
В качестве обстоятельства, которое усиливает ответственность взяткополучателя, специально указано получение взятки за незаконные действия.
Отмечая определенные позитивные сдвиги в укреплении уголовно-правовой основы борьбы с организованной преступностью, следует обратить внимание и на серьезные проблемы, которые остались нерешенными.1
Самая главная из них - недостаточная криминологическая обоснованность уголовно-правовых новелл. Многие предложения криминологов, в том числе и тех, кто входил в рабочие группы по подготовке законопроектов, оказались неучтенными. Пакет законопроектов «О борьбе с организованной преступностью», «О борьбе с коррупцией», который в свое время был принят Госдумой и одобрен Советом Федерации (но отклонен Президентом) не был взят за основу в процессе доработки нового уголовного кодекса РФ. Важным же достоинством предлагаемого пакета законов являлся его комплексный характер и весомое криминологическое обоснование.
В новом УК понятие «преступного сообщества» очень мало отличимо от понятия «преступной организации». У криминологов эти термины употребляются в ином контексте.
Действенность ст.174, говорящей об отмывании незаконных доходов, в значительной мере будет зависеть от применения комплекса дополнительных правовых, организационных и финансово-экономических мер, которые должны образовать целостную систему противодействия «отмыванию». В настоящее время РФ пока не присоединилась к Европейской Конвенции (1990 г.) об «отмывании». В самом же уголовном кодексе не зафиксировано положение, поощряющее ему, которые деятельно раскаиваются в участии в легализации незаконных доходов и способствуют правоохранительным органам в раскрытии и пресечении данного преступления. На 1 июля 1997 г. по России было возбуждено 40 уголовных дел об «отмывании», что никак не отражает распространенность данного явления. Та же ситуация и в Приморье, где за весь 1997 год было зарегистрировано лишь 4 таких преступления.
Ст.210 появилась в новом УК после достаточно острой борьбы среди теоретиков, практиков и законодателей. Длительное время многие оспаривали необходимость и целесообразность установления наказуемости самих непосредственно действий по созданию преступной организации или преступного сообщества безотносительно к тем конкретным преступлениям, которые впоследствии должны были совершить эти криминальные формирования. Ни для кого не секрет, что в настоящее время в России наиболее влиятельные лидеры преступных сообществ и организаций сами лично в конкретных преступлениях не участвуют и остаются за пределами досягаемости уголовного закона.
Однако упомянутая ст.210 содержит признак, который сразу же превратил эту статью в «мертвую». Речь идет о специальной цели - «совершение тяжких или особо тяжких преступлений». Но как известно, преступные сообщества и организации создаются и функционируют часто совсем для других целей - извлечения сверхвысоких доходов в легальном (и нелегальном) бизнесе, «охраны» легальных коммерческих структур, легализации преступных капиталов, назначения т.н. «смотрящих» и «положенцев» на территориях и в местах лишения свободы, определения ответственных за воровскую кассу и т.д. Во всяком случае, истинные цели, объединяющие преступные сообщества и организации могут маскироваться под вполне легальные «прикрытия».
Кроме того, если преступное объединение преследует цели совершения тяжких или особо тяжких преступлений, то их участники могут привлекаться к уголовной ответственности за участие в различных стадиях подготовки и осуществления этих конкретных преступлений. Тогда упомянутая статья - излишня.
А.И. Долгова справедливо указывает, что в новом УК РФ опять дал себя знать старый подход, связанный, по меньшей мере, с непониманием сути специфического подхода к борьбе с ОП.1
Все изложенное свидетельствует о пока недостаточной уголовно-правовой базе борьбы с организованной преступностью в России.

§4 Правовые меры борьбы с коррупцией: зарубежный опыт.

Восьмой Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Гавана, 1990) в своей резолюции "Коррупция в сфере государственного управления" отметил, что проблемы коррупции в государственной администрации носят всеобщий характер и их пагубное влияние ощущается во всем мире. Анализ борьбы с коррупцией в отдельных странах показывает огромный разрыв между декларируемыми принципами равенства всех граждан перед законом и реальной практикой привлечения к уголовной ответственности. Коррупция - типичный вид беловоротничковой преступности. Следовательно, она высоколатентна, часто отличается изощренностью и причинением крупного ущерба. Особая опасность коррупции состоит в том, что она как раковая опухоль перерождает государственный аппарат, приводит к его необратимым изменениям, которые можно удалить только “хирургическим путем”. Но самое главное, коррупция - это катализатор организованной преступности, одна из необходимых составляющих ее “среды обитания”. Существуя в симбиозе, эти два явления представляют самую серьезную опасность для государства и общества, особенно в условиях нарождающейся демократии. Все это определяет необходимость скорейшего законодательного урегулирования борьбы с коррупцией, принятия соответствующих законов и положений. Однако реальные сдвиги в борьбе с этим явлением практически ничтожны. Одна из причин - полное отсутствие национального опыта. Впрочем, во многих других случаях это не мешало Российскому государству бросаться в атаку, часто наступая на грабли. Но сфера борьбы с коррупцией такова, что любое неосторожное действие государства чревато опасным резонансом во власти и экономике. В такой ситуации просто необходимо обращаться к опыту тех, для кого наши текущие проблемы являются такой же длительной неизбежностью, имеющей давние исторические традиции, как борьба с пьянством на Руси. Тем более, что во многих государствах борьба с коррупцией дала определенные положительные результаты.
1. Коррупция: понятие и причины
Для того чтобы успешно бороться с коррупцией, необходимо прежде всего разобраться, что же понимать под этим словом. Необходимо разработать единое ёмкое определение с тем, чтобы все явления, по своей сути являющиеся коррупционными, признавались таковыми и по установленной законом форме.
Существует множество определений коррупции, но полной ясности и правовой точности нет. Конечно, коррупция – это, скорее, синтетическое социальное и криминологическое понятие, чем правовое, поэтому ее надо рассматривать не как конкретный состав преступления, а как совокупность родственных видов деяний.
Давнее краткое и емкое определение, которое используется в Справочном документе ООН о международной борьбе с коррупцией, таково: "Коррупция - это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях". Из него видно, что коррупция выходит за пределы взяточничества. Это понятие включает в себя и взяточничество (дачу вознаграждения для совращения лица с позиций долга), непотизм (покровительство на основе личных связей) и незаконное присвоение публичных средств для частного использования.
Рабочее определение междисциплинарной группы по коррупции Совета Европы еще более широко: коррупция представляет собой взяточничество и любое другое поведение лиц, которым поручено выполнение определенных обязанностей в государственном или частном секторе и которое ведет к нарушению обязанностей, возложенных на них по статусу государственного должностного лица, частного сотрудника, независимого агента или иного рода отношений и имеет целью получение любых незаконных выгод для себя и других. В данном случае субъектом коррупционных деяний может быть не только должностное лицо.
Аналогичная идея заложена в Руководстве, подготовленном секретариатом ООН на основе опыта разных стран. Оно включает в понятие коррупции:
 кражу, хищение и присвоение государственной собственности должностными лицами;
 злоупотребления служебным положением для получения неоправданных личных выгод (льгот, преимуществ) в результате неофициального использования официального статуса;
 конфликт интересов между общественным долгом и личной корыстью.
Критерием установления уголовной ответственности в ряде случаев предлагается не оценка общественной пользы принятого решения, что очень трудно сделать, а открытость процесса принятия решения: должностное лицо не вправе принимать решение без представления всей информации. Если это условие нарушено, оно может быть признано виновным. Иллюстрацией к этому могли бы служить аукционы в России, проводимые Госкомимуществом. К подобным видам коррупционных деяний присоединяются непредставление информации обо всех финансовых активах, обязательствах, связях при занятии должности и ежегодной отчетности. Причем, санкции за них предлагаются не меньше санкций, чем за традиционные виды коррупции, чтобы нарушение было невыгодным и за него нельзя было спрятаться при совершении традиционных коррупционных действий. Особое внимание уделяется представлению информации о финансовой поддержке партий.1

Как же данный вопрос решается в России? Отечественный проект закона о борьбе с коррупцией считает таковой не предусмотренное законом принятие имущественных и неимущественных благ и преимуществ лицами, уполномоченными на выполнение государственных функций, или лицами, приравненными к ним, с использованием своего статуса и связанных с ним возможностей (продажность), а также подкуп указанных лиц путем противоправного предоставления им физическими и юридическими лицами этих благ и преимуществ. Статья 12 данного закона перечисляет в пяти пунктах коррупционные правонарушения, связанные с противоправным принятием имущественных и неимущественных благ и преимуществ. Уголовный же кодекс упоминает лишь о взятке, т.е. вознаграждении исключительно имущественного характера, следовательно, это дает возможность принятия неимущественных услуг определенных видов. Например, предоставление сексуальных услуг или информации не подпадает под термин “взятка” Очевидно, что данная статья УК нуждается в корректировке, ведь суть, последствия и опасность коррупционного преступления не зависят от того, какого рода выгоды были получены.
Та же статья 12 проекта Закона о борьбе с коррупцией причисляет к коррупционным нарушениям и использование государственного имущества в личных и других неслужебных целях. Кроме того, данный закон содержит внушительный перечень правонарушений, создающих условия для коррупции. В нём, помимо достаточно четко определенных действий, содержатся и такие расплывчатые (и повсеместно встречающиеся) как “искусственное создание препятствий физическим и юридическим лицам в реализации их прав и законных интересов”, и такие экзотические как “заключение пари, внесение ставок на ипподромах и участие в других азартных играх денежного или иного имущественного характера”.
Несмотря на большое количество пунктов, остается значительное пространство для “маневра”. Например, в мире общепризнанно, что государственное должностное лицо после увольнения со службы в течение установленного периода времени должно получить разрешение правительства, прежде чем принять приглашение на работу в частном секторе или начать заниматься коммерческой деятельностью, если они имели отношение к его прежней должности. В России только за последние четыре года сменилось более 15 министров экономики, финансов и заместителей председателя правительства по экономическим проблемам, большинство из которых буквально на следующий день после увольнения с государственной должности занимали руководящие посты в крупных коммерческих банках, компаниях и концернах. За какие заслуги их принимали на столь почетные и денежные должности? - вопрос риторический. Можно ли их привлечь к ответственности за взяточничество? Нет, но в демократических странах такое поведение рассматривается по самому факту как коррупционное.1
Конечно, налицо существенный прогресс, ведь ещё шесть лет назад в отечественном законодательстве не было даже самого слова “коррупция”, но только что готовые к вводу в действие положения уже сейчас требуют корректировки.

Природу современной коррупции объясняют за рубежом по-разному. Одни видят причину в плохих законах, усугубляющих деградацию личности. Известный шведский экономист и дипломат Г.Мюрдаль, возглавлявший одно время Европейскую экономическую комиссию ООН, сетовал, например, "что из-за плохих законов мы стали народом ловкачей". Некоторые, впрочем, утверждают, что нынешние законы ни при чем, а взяточничество есть лишь якобы отражение извечных пороков, что и подтверждается документальными ссылками на речи Цицерона, древнерусские летописи и т.д.
Еще большее число специалистов считают главной причиной разрастающуюся армию чиновничества, бюрократизацию общественной жизни, неоправданное расширение роли государства. Взятки должностным лицам оказались одним из условий успешного ведения дел. Нередко сам характер должности таков, что использование подкупов входит в обычные "правила игры". Важным "поставщиком" коррупционной практики является широко распространенный метод правительственной политики регулировать рыночные проблемы нерыночными средствами - здесь тоже открываются многочисленные поводы для того, чтобы прибегать к взяткам и вымогательству.
Третий подход - на первый план выдвигаются причины, лежащие в экономике. Прежде всего, называют монополизм во всех видах. Указывают и на эволюцию рынка, который на глазах меняется, в результате чего сотни миллиардов циркулируют бесконтрольно. Появился, например, большой сектор так называемой "теневой экономики", которую у нас предпочитают считать целиком своего рода "незаконным рыночным формированием", в то время как на Западе там выделяют, по крайней мере, три вида экономики, каждая из которых вносит свой вклад в проблему коррупции:
а) "неучитываемую", "ненаблюдаемую" (unobserved);
б) "незарегистрированную" (unrecorded);
в) "незаконную", "подпольную" (illegal, underground).
Кроме того, с организационным усложнением предпринимательства, особенно с появлением транснациональных корпораций (ТНК), увеличилась роль посредников. В предпринимательство пришло большое число людей, не обладающих элементарной рыночной культурой и способных лишь "делать деньги", а не зарабатывать их. Наконец, меняются стандарты законных требований к методам хозяйственной деятельности.
У каждого из указанных трёх направлений, объясняющих природу современной коррупции, есть свой резон. К тому же они не отделены друг от друга. Большое число специалистов признают, что в современных условиях на первый план вышли факторы, упомянутые в третьей группе причин, то есть рынок, развивающиеся рыночные отношения и связанные с этим неизбежные расхождения складывающейся новой общественной практики с существующими правовыми стандартами, которые нужно либо подкрепить, либо должным образом скорректировать как изжившие себя.

По мнению В.Щетинина, анализ публикаций о взяточничестве в России показывает, что корни этого явления здесь следовало бы искать в сохранении многоуровневой монополизации экономики, в неупорядоченном становлении бизнеса, в отсутствии четкого юридического оформления прав и обязанностей участников рыночных отношений, законодательного их гарантирования, в чиновничьем беспределе, в том числе со стороны новой номенклатуры в лице сановников из быстро перерождающегося депутатского корпуса.
.
В качестве другого примера может быть названа такая типичная для современного бизнеса категория хозяйственных операций, как всякого рода трансфертные переводы, которая предполагает фактическое выведение не только из-под общественного контроля, но также из области добропорядочной рыночной конкуренции огромных многомиллиардных ценностей, в том числе с целью уклонения от налогов. В современной практике внутрихозяйственных операций в СНГ, в том числе и в России, трансфертные переводы - неотъемлемая часть формирующегося рынка. В мировой практике взятки - составная часть таких трансфертных переводов. Нет сомнения, и в России такие переводы идут (хотя бы отчасти) на аналогичные цели.
2. Зарубежный опыт борьбы с коррупцией. Государственные служащие.

В обыденном понимании коррупция связывается, прежде всего, с государственной службой. Несмотря на существующую тенденцию распространять антикоррупционное законодательство и на другие сферы - представительную власть и администрацию корпораций - наиболее детально разработанными остаются законы, направленные на борьбу с коррупцией в среде государственных должностных лиц. Действительно, государственные служащие, обладая значительным объёмом дискреционных полномочий и зачастую действуя бесконтрольно, имеют все возможности использовать должностное положение в своих интересах и, следовательно, вопреки интересам государства.
Законодательство о государственной службе в западных государствах отличается завидным единообразием. Круг стандартных запретов, ограничений и предписаний содержится в законах всех демократических стран. Все эти меры зарекомендовали себя как относительно эффективные при условии их строгого исполнения. К этому опыту сейчас обращаются и государства Восточной Европы и Азии.
Интерес для анализа представляет собой организация государственной службы в демократических странах, сравнимых с Россией по размеру управленческого аппарата. Таковых можно насчитать немного: США, Канада, Германия, Франция, Великобритания. Но в Англии и Франции настолько силен элемент традиционности, что национальные особенности не дают возможности использовать их опыт в полной мере. Чиновничество в этих странах составляет особую, достаточно изолированную касту, существует особая система образования и подготовки к госслужбе, есть и другие особенности. Опыт же США, Германии и Канады представляется более реализуемым в российских условиях.

17 октября 1990 года был подписан исполнительный приказ Президента США №12731. Он подтвердил ранее принятые, но модернизированные акты, с помощью которых были введены в действие обязательные для всех чиновников исполнительной власти США общие принципы этического поведения членов правительства и госслужащих. По существу, данные принципы представляют собой довольно конкретные юридические и морально-этические требования, предъявляемые к чиновникам высшего ранга и рядовым госслужащим.
Приказ гласит: “государственную службу следует рассматривать как такую сферу деятельности, из которой исключены какие бы то ни было личные или иные финансовые интересы, препятствующие добросовестному выполнению долга”.
Госслужащие “не должны участвовать в финансовых операциях, при проведении которых предполагается использование закрытой правительственной информации или использовать такого рода информацию в личных целях”.
Служащим категорически запрещается в какой бы то ни было форме поощрять подношения или принимать подарки от любых лиц или группы лиц, добивающихся от них совершения каких либо официальных действий, имеющих вместе с ними какие либо общие дела или осуществляющих деятельность, регулируемую органом, в котором работают эти служащие. Не разрешается также принятие подарков и от лиц, интересы которых в значительной степени зависят от выполнения или невыполнения этими служащими своих должностных обязанностей.
В обязанность служащим вменено докладывать “в соответствующие инстанции обо всех замеченных случаях разрушения собственности, обмана, злоупотребления и коррупции.”
Традиционно ограничены возможности получения дополнительного дохода сверх основной (“карьерной”) зарплаты. Чиновники, назначаемые Президентом США, вообще не могут получать “ какой бы то ни было доход в течение всего срока службы за услуги и деятельность, выходящую за рамки непосредственных служебных обязанностей.”
Порядок представления финансовых деклараций американских чиновников регламентирует, кроме вышеупомянутого приказа, также и Акт об этике поведения государственных служащих США 1978 года.
Исполнительный приказ строжайше предписывает всем служащим Белого Дома и других исполнительных ведомств (§ 100.735-24) не позднее 90 дней со дня вступления в силу данного приказа предоставить руководителям своих ведомств по прилагаемой форме следующую информацию:
a) Список наименований всех корпораций, компаний, фирм и других форм организации бизнеса, организаций, не преследующих цели получения прибыли, а также общеобразовательных и других институтов, с которыми служащий непосредственно или через жену, несовершеннолетних детей или других членов его семьи в настоящий момент имеет дело.
Под “делом” в данном случае понимается “любой сохраняющийся финансовый интерес и любые связи” чиновника с этими организациями независимо от того, в каком качестве он выступает.
б) Согласно прилагаемой форме, от чиновника требуется предоставление списка всех его личных кредиторов, кредиторов его жены, малолетних детей и других, проживающих вместе с ним членов семьи.
в) Информация о наличии у всех вышеуказанных лиц недвижимой собственности.
г) О своих “длящихся” коммерческих, финансовых и иных интересах.
Проверкой занимается специально назначаемые в любом государственном управлении или департаменте лица или группы лиц, комиссии, которые при необходимости могут запрашивать дополнительную информацию, вызывать на беседу самих чиновников, проводить расследование.
Для чиновника последствия обнаружения допущенных им нарушений могут выразиться в виде применения к нему одной из следующих мер воздействия:
 частичная или полная дисквалификация;
 перемещения на низшую ступень;
 предложение прекратить “конфликтные” финансовые связи.
При серьезных нарушениях возможно привлечение к уголовной ответственности.


В ФРГ независимо от конкретных специфических функций госслужащим вменено в обязанность исполнять свои задачи беспристрастно и справедливо, при этом имея целью благо всего общества.
Госслужащий несет полную личную ответственность за правомерность своих действий по исполнению служебных обязанностей. О сомнениях относительно правомерности служебных указаний (распоряжений) госслужащий должен немедленно сообщить своему непосредственному начальнику. Если распоряжение остается в силе, а сомнения не устранены, он должен обратиться к вышестоящему начальнику. Если и тот подтверждает распоряжение, то госслужащий должен его исполнить при условии, что это не противоречит установленному порядку. Подтверждение распоряжения в этом случае при наличии просьбы должно быть дано в письменном виде.
Актуальная проблема борьбы с коррупцией - соблюдение служебной тайны. В ФРГ госслужащий и по истечении срока службы должен держать в тайне сведения и факты, ставшие ему известными в процессе деятельности. Без разрешения госслужащий не имеет права давать показания или делать заявления по таким фактам (делам), даже в суде. Разрешение такого рода дает руководитель службы или, если служебные отношения прекращены, последний руководитель службы. Сведения для прессы вправе давать только правление учреждения или уполномоченный им госслужащий. Закон закрепляет обязанность госслужащего заявлять о ставших ему известными уголовно наказуемых деяниях.
Повышенные требования и ограничения, связанные с государственной службой, компенсируются в ФРГ соответствующим государственным жалованием и другими выплатами, гарантиями, обеспечивающими стабильность рабочего места и продвижение по службе, а также достойный уровень жизни.
В ФРГ госслужащему для всякой иной работы, помимо службы, требуется предварительное разрешение высшей служебной инстанции. Разрешения не требуется лишь для: принятия опекунства, ухода за больным или немощным, реализации обязанностей по исполнению завещания, ”отправления” свободной профессии, управления собственным имуществом, деятельности, связанной с обучением и исследованиями в научных институтах и учреждениях. Государственные служащие не вправе заниматься какой-либо предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц, в том числе участвовать в деятельности правления, наблюдательного совета или в ином органе общества, товарищества или предприятия любой другой правовой формы.
Подробные предписания о порядке совместительства госслужащих издает федеральное правительство путем принятия постановлений, имеющих законодательную силу. В них определяется, какая деятельность рассматривается, как государственная служба или приравнивается к ней; вправе ли госслужащий получать вознаграждение за побочную деятельность,; какие категории госслужащих обязаны получать разрешения и т.д. Например, согласно постановлению правительства от 12 ноября 1987 г. побочной является всякая деятельность, не входящая в основной круг обязанностей, независимо от того, осуществляется она по месту службы или вне - ее. Исполнение всякого рода почетных обязанностей такой деятельностью не является. Вознаграждением за побочную деятельность считается любая денежная сумма или любые материальные преимущества. Определен предельный размер вознаграждения в календарном году для различных категорий служащих и порядок его исчисления.
Если по прекращении служебных правоотношений госслужащий занимается работой, которая связана с его служебной деятельностью (в последние пять лет перед окончанием службы), он должен заявить об этом по месту последней службы. Его трудовая деятельность подлежит запрету, если есть опасения, что она наносит ущерб служебным интересам. Запрет выносится последней высшей служебной инстанцией госслужащего и теряет силу по истечении пяти лет с момента окончания служебных правоотношений.
Подробно регламентированы и последствия невыполнения или ненадлежащего выполнения госслужащими возложенных на них обязанностей. Госслужащий (согласно Уставу федерального дисциплинарного права) считается совершившим служебный проступок, если он виновен в нарушении исполнения возложенных на него обязанностей. Однако не каждое нарушение обязанностей влечет за собой применение мер ответственности. Подробно регламентируется порядок привлечения служащих к ответственности за служебные проступки (дисциплинарный процесс). Порядок увольнения со службы за проступки и по другим основаниям предусмотрен Общим законом о правовом положении государственных служащих и Законом о федеральных служащих.

А как же обстоит дело в России? Обратимся к федеральному Закону "Об основах государственной службы РФ" 1995 г., который с 6ольшими трудностями разрабатывался и принимался около 5 лет. В его ст. 11 и 12 определены важные ограничения для чиновников, связанные с государственной службой, и обязанности ежегодного представления ими сведений об имуществе. Из 12 пунктов ограничений в 10 предусматриваются меры, предупреждающие коррупцию. Но этот закон, как и ранее действующее Положение о федеральной госслужбе, утвержденное Президентом, распространяется только на обслуживающий персонал (государственные должности категорий "Б" и "В"). Вне его юрисдикции остаются государственные должностные лица категории "А", руководители законодательной и исполнительной власти, депутаты, министры, судьи и многие другие высокие чиновники федерального и регионального уровней. Предусматриваемый контроль за имущественным положением должностных лиц названных категорий касается только их самих и не распространяется на их близких родственников, тогда, как хорошо известно, что приобретаемую собственность коррупционеры оформляют не на себя.
3. Парламентская коррупция.
Борьбе с парламентской коррупцией на Западе уделяется не меньше внимания, чем борьбе с коррупцией госслужащих. В нашей же стране это направление обделяется вниманием законодателей. В самом деле, принятие соответствующего законодательства требует недюжинного самопожертвования от депутатов Госдумы и членов Совета Федерации.
Законодательство Канады, в известной мере признавая право бизнеса участвовать в политической жизни страны (и в этом отношении являясь более либеральным, чем законодательство России), особенно во время парламентских выборов, нацелено на то, чтобы это участие протекало в строго очерченных рамках. Связи парламентариев с миром бизнеса являются в современной Канаде объектом скрупулезного административно-юридического регулирования, в первую очередь, по таким параметрам, как совмещение депутатских и предпринимательско-менеджерских о6язанностей, владение ценными бумагами, получение денег на предвыборные кампании и их расходование. Важными компонентами требований, предъявляемых законодательством к поведению парламентариев в случае столкновения их политических и экономических интересов, являются гласность и отчетность.
В Канаде законодательные меры против парламентской коррупции устанавливаются нормами уголовного и конституционного права. Они распространяются на всех членов обеих палат парламента, а также на правительство.
Уголовный кодекс Канады приравнивает наиболее откровенную форму парламентской коррупции - взяточничество - к нарушению конституции и акту государственной измены. Уголовному наказанию подлежит как получившее взятку лицо, так и давшее ее. Парламентарию в этом случае грозит тюремное заключение сроком до 14 лет, причем он автоматически лишается депутатского мандата со дня признания его виновным в суде.
Конституционное право Канады (Акты о парламенте и Регламент парламента) содержит свод правил и рекомендаций, касающихся поведения парламентариев при столкновении их политических и экономических интересов, вытекающих из прежних занятий депутатов парламента разными видами предпринимательской деятельности. Данные нормы направлены как против зависимости парламента от бизнеса, так и против использования депутатами служебного положения в корыстных целях.
Рядовые парламентарии официально сохраняют право владеть и распоряжаться ценными бумагами, занимать, посты в корпорациях, но данное разрешение о6ставлено целым рядом регламентирующих условий. Все депутаты обязаны ежегодно сообщать в письменном виде подробные данные о компаниях, в которых они являются директорами, менеджерами или служащими, а также о корпорациях или фондах, ценными бумагами которых они владеют (необходимо указывать адреса фирм, общий характер их деятельности, обороты, прибыльность, участие в правительственных контрактах, экспорте и импорте и т.д.). Участвовать в деятельности корпораций, имеющих контракты с правительством Канады, разрешается лишь лицам, впервые избранным в парламент, и то при условии, что стоимость работ по таким контрактам не превышает 1000 долларов ежегодно. Депутаты, заседающие в парламенте в течение двух и более сроков, не вправе иметь в какой-либо форме отношение к выполнению правительственных контрактов. Нарушение установленных норм наказывается штрафом до 10 тыс. долларов. Кроме того, депутат, получивший в обход закона прибыль от выполнения правительственного контракта, в 30-дневный срок обязан вернуть в казну сумму, равную упомянутой прибыли, отказаться от дальнейшего участия в контракте и выйти из правления корпорации. В противном случае он немедленно лишается места в парламенте, которое автоматически становится вакантным.
В связи с существованием указанных ограничений современные канадские парламентарии предпочитают не заниматься предпринимательством после прихода в политику. Лишь некоторые из них сохраняют побочный род занятий - юридическую или медицинскую практику, которая может считаться специфическим видом бизнеса. Часть депутатов владеет небольшими пакетами акций, обычно в семейных фирмах.
Еще более строгие ограничения существуют для членов правительства. Все лица, назначаемые в его состав, должны немедленно выйти из директоратов корпораций и руководящих органов всех общественных организаций. Тем самым эти положения запрещают слияние правительства и бизнеса.
Если, например, вновь назначенный министр владеет пакетом акций, закон предусматривает для него следующие действия: полную продажу акций; помещение акций в так называемый "слепой фонд"; отказ получать сведения от управляющего об операциях с его ценными бумагами, кроме общих данных относительно их стоимости в данный момент; помещение акций в "замороженный фонд"; наконец, регистрацию ценных бумаг в министерстве национальных доходов, причем, заполненные при этом документы становятся открытыми - с ними вправе ознакомиться любой гражданин Канады. В этом случае министр может продавать и покупать ценные бумаги, получать прибыль, но под постоянным надзором и по совету чиновников указанного министерства. На практике канадские министры используют главным образом первый и второй варианты поведения.
Ряд правовых норм, направленных на предупреждение коррупции и на ограничение свободы парламентариев в отношениях с деловыми кругами и другими группами давления, содержится и Акте о выборах.
Актом установлены предельно допустимые нормы расходов кандидатов в парламент во время избирательных кампаний. Кандидатам разрешается использовать не более 1 долл. на каждого из первых 15 тыс. избирателей округа, по 50 центов – на каждого из 10 тыс. последующих и по 25 центов - на каждого избирателя сверх указанного количества. При этом расходы кандидата на рекламу в средствах информации частично (22,5%) возмещаются ему из казны. Любое физическое и юридическое лицо (включая корпорации) вправе внести в фонд кандидата или его партии не более 50 тыс. долл., однако государство стимулирует пожертвования частных лиц в пределах 100 долл., возмещая им 6ольшую часть таких сумм.
Акт о выборах предусматривает подробную и обязательную отчетность, как кандидатов, так и их партий перед Национальным избирательным ведомством. В частности, в этих отчетах подлежат обнародованию все источники, из которых поступают взносы размером свыше 100 долл., причем отчеты должны иметь юридическое подтверждение в виде чеков, расписок и т.д.
Кандидаты и партии, не подавшие указанных отчетов в шестимесячный срок после выборов, автоматически, без судебного разбирательства лишаются всех государственных выплат, а кандидаты, кроме того, и права в дальнейшем баллотироваться в парламент. За нарушение других статей Акта о выборах, например за превышение установленного законодательством потолка расходов, сбор денег и за ведение финансовой документации самим кандидатом, а не его специальным агентом, предусматривается штраф до 25 тыс. долл. или тюремное заключение сроком до 5 лет.

В США действуют Кодекс этического поведения Сената Конгресса США и Кодекс этического поведения членов Палаты Представителей Конгресса США 1977 года. Действие данных актов распространяется как на членов Конгресса, так и на работников аппарата.
Интересен порядок декларирования финансового состояния. Для высшей палаты специальные формы-приложения разрабатываются Комитетом по Этике Сената. Декларации подаются в аппарат Секретаря Сената (указана даже комната - SH-232). Подавать декларацию обязаны сенаторы, кандидаты, баллотирующиеся в Сенат (противоречивое, но, надо полагать, эффективное требование), а также чиновники различных рангов, служащие Сената. Подаваться декларация должна ежегодно, а для кандидатов - в течение 30 дней с момента выдвижения кандидатуры. Декларируется всё, что касается финансовых расходов и доходов за весь прошлый год:
 полный заработок, дивиденды, проценты по вкладам, доходы от движимого и недвижимого имущества, гонорары;
 финансовые и иные доходы, полученные от неправительственных организаций;
 оплата транспортных и связанных с ними расходов;
 подарки, полученные от любых лиц и организаций, в том числе в виде оплаты транспортных расходов, питания, проживания в гостиницах, угощения в ресторанах, различных развлечений;
 финансовые и иные обязательства, задолженности по ним;
 соглашения и договоренности с различными организациями о возможной работе в них или для них
и многое другое.
Особое внимание уделяется получению подарков от иностранных граждан, организаций и правительств. Так, если сенатор или служащий получил от иностранного правительства, организации, представителя фирмы или частного лица подарок, оцененный на сумму более 100 долларов, то он обязан направить его в течение 60 дней в распоряжение Секретаря Сената. Он должен подготовить в двух экземплярах объяснения по поводу получения подарка. Один экземпляр направляется в специальный Комитет по этике Сената, а другой вместе с самим подарком - Секретарю Сената.
Объяснения составляются в произвольной форме, но обязательно должны содержать имя и должность получателя подарка, краткое описание самого подарка, а также причин и обстоятельств его получения, какое иностранное правительство или лицо (если известно) сделало подарок, примерную ценность такого подарка в США на день его получения и дату получения.
Аналогичные данные представляются во всех случаях получения подарков в виде оплаты транспортных расходов при поездках за рубеж или внутри страны, но с личными целями. Особое внимание обращается на мотивы дарения и его сумму.

4. Корпорации как субъекты коррупционных преступлений

В рабочем определении коррупции Совета Европы, которое приводилось выше, к субъектам коррупционных нарушений причисляются частные лица и организации. Обычно частные лица несут ответственность лишь за дачу взятки, но современные тенденции таковы, что получение взятки (коммерческий подкуп по российскому УК) и другие коррупционные деяния начинают включать частные лица в круг своих потенциальных субъектов. Это есть проявление желания ввести на рынке более строгие и честные правила игры, стимулировать свободную конкуренцию и ограничить монополизм.
Сложнее, когда речь идёт о более современных формах рыночных отношений. К примеру, по оценкам международных экспертов, непременным условием успеха во всем глобальном рыночном пространстве стали выплаты консультантам, агентам, посредникам или иностранным официальным лицам. Многонациональные корпорации расходуют значительные суммы корпоративных фондов на эти цели, дабы конкурировать в международной торговле. Такого рода "операционные платежи" являются стандартной практикой для многих международных сделок. Те компании, которые игнорировали такую практику и скупились в расходах, оказывались, в конечном счете, в убытке. Между тем немалая, а может быть, и основная часть таких расходов является на практике ни чем иным, как узаконенной взяткой так называемым "консультантам", занимающим достаточно влиятельное положение в соответствующей зарубежной стране. Корпорации военно-промышленного комплекса открыто признают, например, что тратят на "консультантов" 4 - 6 процентов от суммы сделок.
Международное сообщество особо озабочено транснациональной коррупцией. Оно рекомендует предусмотреть в национальном законодательстве также уголовную ответственность за подкуп вне пределов своей страны. Первая страна, которая ввела его, были США. После разоблачения случаев взяток в 1977 г., которые выплачивались крупными корпорациями США за получение иностранных заказов, был принят Закон об иностранной коррумпированной практике (“О практике коррупции за рубежом” - Foreign Corrupt Practices Act). Санкции - до 2 млн. долл. штрафа для корпораций и до 5 лет тюремного заключения для физических лиц. Особо это преступление распространилось в международной торговле самолетами, кораблями, вооружением, боевой техникой, нефтепродуктами, а также при заключении контрактов на военное и гражданское строительство, где нет стандартных цен, но давно существуют таксы комиссионных для должностных лиц разных уровней.
В Законе “О практике коррупции за рубежом”, подписанном 20 декабря 1977 года Дж. Картером, говорится, что все фирмы, контролируемые Комиссией по ценным бумагам и 6ирже (SEC), и другие американские "национальные концерны" не имеют права "с коррупционной целью" предлагать, давать или разрешать выплату какой-либо ценности какому-либо "иностранному официальному лицу" или иностранной политической партии с цепью воздействовать на официальный акт или решение ради получения конкурентного преимущества. Закон обязывает упомянутые американские компании: 1) вести и хранить бухгалтерские книги, отчеты и счета, которые с разумной детализацией, точно и правдиво отражают сделки и размещение активов; 2) разработать и поддерживать систему внутреннего учета, достаточного для обеспечения разумных гарантий, что сделки должным образом выполнены и записаны.
По Закону о налоговой реформе 1976 года, суммы, выплаченные иностранным официальным лицам американскими корпорациями за рубежом, перестали исключаться из сумм, подлежащих налогообложению. Тогда же Закон о помощи в целях международной безопасности и контроле за экспортом оружия поставил под контроль выплату вознаграждений агентам в связи с зарубежными военными продажами, а также обязал отчитываться о платежах, сделанных в целях обеспечения продаж предметов вооружения за рубежом.
Применительно к России данные положения могут оказаться обоюдоострыми. Конечно, использование коррумпированных связей - это грязный способ ведения бизнеса, он разлагает отечественные деловые круги, создает дисбаланс на рынке. С другой стороны, конкуренция на внешних рынках, особенно вооружения (и в первую очередь, со стороны тех же США) обычно является недобросовестной. Торговля вооружениями - одно из перспективных направлений американской национальной политики, а раз так, то на неудобные законы можно закрыть глаза. Так стоит ли обременять отечественный бизнес запретами, соблюдение которых все равно нет возможности проконтролировать?
Практики коррупции касаются и некоторые другие законы США. Закон о фондовой бирже 1934 года в разделах 13 (а) и 14 (а) с добавлениями 1970 года (о лицах, действующих по доверенности) воспрещает какие-либо выплаты в секретном порядке. Прямо о взятках здесь ничего не говорится, но всякое бесконтрольное распоряжение фондами корпорации считается серьезным нарушением. Требуется раскрытие такой информации акционерам, ибо речь идет, в конечном счете, об их дивидендах. Из-за нежелания рассказывать о подкупах, как "обычном" методе ведения дел, фирмы утаивали информацию о взятках. Соответственно, например, окружному суду федерального округа Колумбия пришлось принять в свое время к рассмотрению жалобы Комиссии по ценным бумагам и бирже о нарушениях, допущенных рядом американских компаний (в том числе "Галф ойл", "Эшлэнд ойл", "Америкэн шипбилдинг Ко.").
В законе 1954 года о внутреннем доходе статья 164 (а) разрешает исключать все необходимые расходы, связанные с обеспечением торговли или бизнеса, из суммы дохода, подлежащего налогообложению, к примеру, разумную заработную плату или другие компенсации за определенные трудовые услуги. Некоторые воспользовались этим, чтобы давать взятки за счет налогов, то есть, по существу, пытались установить для себя льготный налоговый режим. Во избежание нарушения, во-первых, требуется доказать, что платежи иностранным консультантам и советникам являются платой, а не "подарком", и, во-вторых, необходимо обосновать, что плата может быть отнесена к "разумной". Известен случай, когда суд, например, не признал "разумной" плату, достигшую 50 процентов чистой прибыли фирмы.
Таким образом, следует, очевидно, оценивать каждую законодательную новеллу по регулированию рынка с точки зрения того, не заставляет ли она бизнес прибегать к незаконным мерам, чтобы защитить свои законные интересы. Можно приводить многочисленные факты того, как подчас самые "идеальные" с точки зрения науки или бюджетных интересов меры законодательного или административного регулирования рынка приводили к новому витку противозаконных действий со стороны бизнеса.
Естественно, важное значение придается контролю за отношениями между властными структурами и бизнесом. Считается нормальным, когда бизнес в законодательном порядке отделен от правительственных и государственных структур во избежание "конфликта интересов". Немыслимо, чтобы какой-то правительственный чиновник имел самостоятельный бизнес. Весьма тщательной является проверка материального статуса казенных лиц.
Считается, что условия, порождающие коррупцию, существенно сужаются путем узаконения системы передачи интересов бизнеса в представительные органы и в правительственный аппарат. Полагают, что лоббизм ограничивает возможности коррумпирования аппарата, ибо вводит процесс доведения интересов бизнеса до представительной и исполнительной власти в определенные законом рамки.
По данным американской прессы, в середине 80-х годов при конгрессе CШA было зарегистрировано 7200 лоббистов только иностранного бизнеса. В их числе оказались десятки бывших высокопоставленных чиновников, которые за проталкивание интересов зарубежных фирм получили гонорары в сотни тысяч долларов в расчете за год. Среди таких лоббистов был, например, У. Колби, бывший директор ЦРУ, который так объяснял свою новую роль: "Когда входишь в джунгли, нужен проводник. Наилучший лоббист действует как сборщик информации и советчик". Специалисты утверждают, что действительное число лоббистов гораздо больше, так как многие пользуются нетребовательностью администрации, возбудившей за 10 лет лишь 15 исков против нарушителей порядка. Неудивительно, что избранный в 1992 году Билл Клинтон в качестве одного из своих предвыборных обещаний выдвинул задачу усилить контроль за лоббистской деятельностью.
Отдельные фирмы и организации бизнеса стали брать на себя в одностороннем порядке обязательства, которые определяют известные морально-этические стандарты, подчас не охваченные действием соответствующих законодательных актов. Такое направление усилилось с ростом акционерного капитала и появлением среди акционеров различных фондов и церковных организаций. На ежегодных собраниях акционеров предлагаются резолюции, содержащие определенные требования к порядку веления дел данной фирмой. Заявлялось, например, что не всякий метод получения прибыли может быть морально оправдан, и если корпорация не прислушивалась к требованиям вкладчиков, то некоторые ” институционные инвесторы" изымали свой капитал.
Очевидно, под воздействием такого рода общественных требований ведущие компании начали принимать кодексы поведения. Считается, что первым зафиксированным кодексом поведения бизнесмена были семь принципов 1913 года компании "Дж.С.Пенни", базирующихся на следующей истине: "Оценивая методы и политику в области бизнеса, вспомни известную мудрость: согласуется ли все это с понятиями правды и справедливости?". В американской печати встречались сообщения, что 90 процентов компаний, приводимых в списке журнала "Форчун", требуют от своих работников подписывать "кодекс этики" данной конкретной компании. Известны такие кодексы и в японских фирмах.
В некоторых компаниях были приняты программы подготовки персонала в области этики и даже созданы соответствующие отделы. Особенно это проявлялось в компаниях, замешанных в разного рода скандалах.
Можно по-разному относиться к оценке эффективности такого рода программ и деклараций, но они, безусловно, стали элементом формирования делового климата, и значение их, по-видимому, будет постоянно давать о себе знать. Однако такое регулирование ограничено кругом крупных корпораций, которые, хотя и занимают доминирующее положение на рынке, но отнюдь не являются его синонимами. Очевидно, может потребоваться вмешательство государства по аналогии с социально-партнерскими соглашениями, для принятия унифицированного кодекса поведения руководства компаний.
Итак, даже беглый обзор показывает, что в законодательстве западных государств есть, что позаимствовать. Какие-то нормы, прошедшие обкатку за рубежом, уже переняты, какие-то находятся в стадии рецепции. Но стоит учесть, что заимствование не может быть слепым и полным, оно должно быть избирательным, с учетом, во-первых, результатов применения данной нормы и национальных особенностей, во-вторых.
Новые тенденции в борьбе с коррупцией состоят в переносе денной проблемы с внутригосударственного на международный уровень. Наше государство часто проявляло инициативу в этом вопросе, будучи обеспокоено состоянием коррупции в “странах капитализма” и забывая о своих чиновниках. Сейчас приоритеты меняются, но коррупция всё чаще показывает себя общечеловеческой проблемой, которую необходимо решать в рамках межгосударственного сотрудничества. Это лишний раз доказывает, что в этом вопросе изоляция неприемлема.

§ 5 Правовые основы борьбы с “отмыванием” доходов

1. Мировой опыт борьбы с “отмыванием”. Легализация денежных средств или имущества, добытых незаконным путем, является необходимым условием функционирования организованной преступности в сфере экономики. Наиболее опасными и распространенными источниками получения “грязных” денег являются: торговля наркотиками, оружием, вымогательство, фальшивомонетничество, игорный и порнобизнес.
Проблема легализации “грязных” денег встала перед правоохранительными системами различных государств относительно недавно - несколько десятилетий назад. Так, например, в конце 60-х годов Конгресс США признал тот факт, что наличность является важным источником функционирования организованной преступности в Америке, поскольку она не оставляет никаких документированных следов расходов, доходов, инвестиций и финансовой деятельности кланов организованной преступности.1
В результате в 1970 году был принят закон “Об отчетности по наличным и валютным операциям”, положивший начало противостояния между государственной системой и “отмывателями” преступных доходов.
Для легализации “грязных” денег используются различные финансовые операции, которые постоянно совершенствуются по своей сложности и распространенности. Если изначально “отмыватели” для своих целей использовали традиционные банковские финансовые институты, то в связи с усилением контрмер, применяемых правоохранительными органами, акцент отмывания денег смещается в сторону небанковских финансовых институтов, систем электронной и почтовой связи. Так, если еще в 1985 году государственные структуры США, борющиеся с отмыванием денег, не обращали внимание на небанковские финансовые институты, то в 1995 году уже вовсю разрабатывалась стратегия регулирования деятельности данных финансовых учреждений как используемых при “отмывании” денег.2
Специалисты Международного Валютного Фонда (МВФ) определяют следующий перечень основных потенциальных инструментов “отмывания” денег:
1) акцептные депозиты; 2) предоставление кредитов; 3) финансовый лизинг; 4) денежные переводы; 5) выпуск и управление средствами платежей (например, кредитные карты, дорожные чеки и банковские переводные векселя); 6) поручительства и обязательства; 7) торговля своим счетом или счетом постоянного клиента: (а) инструменты денежного рынка, (б) обмен валюты, (в) финансовые фьючерсы и опционы, (г) инструменты обмена, (д) ценные бумаги, предоставленные с правом передачи; 8) участие в выпуске акций и обеспечение услуги, связанной с таким выпуском; 9) соглашения по структуре капитала, промышленной стратегии и связанные с этим вопросы; услуги имеющие отношение к слиянию и стоимости обязательств; 10) денежное брокерское посредничество; 11) управление портфелем ценных бумаг; 12) кредитное обслуживание.
Были также установлены некоторые нетрадиционные финансовые учреждения, потенциально вовлеченные в “отмывание” денег, такие, например, как дельцы, связанные с металлами и брокеры по предметам торговли, казино, телеграфные и почтовые службы, рынки.
С 1990 года ФАТФ изучает нефинансовые рынки, в которых “отмывание” денег особенно широко распространено: автомобильные распродажи, сельскохозяйственные рынки, рынок ювелирных изделий, художественные аукционы, мелкий бизнес и недвижимость.1
Следующая тенденция в развитии “отмывания” денег - выход ее на международный уровень, в результате чего и борьба с ней приобретает международный характер.
Различные международные организации принимают документы, разрабатывают типовые законы, направленные против усиления организованной международной преступности, в часности в области “отмывания” денег.
Например, согласно Конвенции Совета Европы от 8.11.90 года “ Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности” (далее - Конвенция Совета Европы) страны, входящие в Совет Европы, обязались принять законодательные меры, чтобы квалифицировать в качестве преступлений в соответствии со своим внутренним правом умышленные действия, направленные на легализацию доходов, полученных преступным путем.2
В настоящее время многие страны, осознав необходимость международного сотрудничества в данной области и пытаясь преодолеть противоречия антилегализационного законодательства разных стран, заключают международные договоры, обеспечивающие взаимную помощь в борьбе против “отмывания” денег.
Международные соглашения определяют широкий уровень сделок, инструментов и институтов, которые потенциально вовлечены в “отмывание” денег. Вот некоторые из них:
Смуфинг включает применение разделения денежного депозита на меньшие деньги, не требующие предоставления отчета об их источнике.
Минивойсинг международной торговли: при ввозе товаров происходит подделка регистрации кредитных и таможенных деклараций, которые могут скрывать сделки при пересечении границы, свидетельствующие о продолжающейся транспортировке наркотиков.
Украденное имущество (например, антиквариат или автомобили) могут обмениваться в трансграничных или внутренних бартерных операциях используемых для незаконного имущества.
Параллельные кредитные сделки могут быть применены во избежание необходимости входа в официальную экономику, приступив к нелегальной деятельности нелегальной рыночной торговле товарами или услугами.
Межбанковская система электронной связи , используемая для совершения платежей и передачи информации может быть не включена в отчет по борьбе с “отмыванием” денег и следовательно взяточничество банковских служащих облегчает маскировку крупных незаконных перемещений между счетами.
Дериваты: например, искусственная версия подчинения фонда компании к слиянию или вступление во владение может быть использована для того, чтобы избежать обнаружения необычного изменения внесенного в список ценных бумаг.1
Если оценивать страны с позиций их противодействия “отмыванию” денег, то их можно условно разделить на три группы:
- Страны, активно борющиеся с этим видом преступления (например, США, Германия, Франция, Великобритания);
- Так называемые страны “финансового рая” - это оффшорные территории (Швейцария, Лихтенштейн, острова пролива Ла-Манш и др.), а также страны, которые для притока на свою территорию денежных средств небрежно относятся к проверке легальности источников поступающего капитала (страны Карибского бассейна , Южной Америки и др.).
Остальные государства (в том числе и Россию) относят к странам с недостаточно строгим и эффективным финансовым контролем, но которые предпринимают попытки поставить законодательным путем преграды на пути легализации денежных средств, и которые на практике, из-за ряда причин, имеют довольно незначительный эффект. 12 января 1995 года агентство ИТАР-ТАСС сообщило из Вашингтона, что, по американским данным, “отмывание” денег по прибыльности обошло в России бизнес по торговле наркотиками, давая норму прибыли 200 - 500 %. По оценкам американских специалистов, в РФ каждую неделю тайно ввозится с целью “отмывания” от 800 миллионов до 1 миллиарда долларов, поскольку в ней это можно сделать неизмеримо легче, чем в каком-либо другом месте, особенно с началом приватизации за наличные. Таким образом, процесс легализации преступно нажитых средств имеет не только внутренние, но и зарубежные каналы, в том числе и от наркобизнеса - “своего” и “чужого”.1
Рассматривая законодательство зарубежных стран, направленное против “отмывания” денег, можно систематизировать их следующим образом:
1) Нормы, содержащиеся в уголовных кодексах.
2) Специальные законы, регулирующие борьбу с “отмыванием” денег, полученных преступным путем.
3) Специальные законы, регулирующие борьбу с “отмыванием” денег, полученных только в результате наркобизнеса.
Правовые нормы различных стран предусматривают различные санкции за данные преступления. Так, если в США максимум лишения свободы, грозящий за “отмывание” денег, равен 20 годам, в Великобритании - 14 годам, Франции - 10 годам, то в Бельгии верхний предел составляет всего 5 лет. В Швейцарии действия, связанные с легализацией денег с отягчающими обстоятельствами, наказываются тюремным заключением или каторжными работами тоже сроком до 5 лет.
В качестве альтернативы лишению свободы или вместе с этим видом наказания практически во всех странах назначается штраф. В некоторых государствах предусматривается довольно крупная сумма штрафа. Например, в США он доходит до 500000 долларов или двойной стоимости имущества, использованного в сделке; в Италии - от 2 до 30 миллионов лир, во Франции - 50000 до 500000 франков.
Из обстоятельств, отягчающих ответственность; в вышеуказанных странах на первом месте стоит совершение преступления в составе банды; на втором - рецидив; на третьем - наличие крупных сумм “отмытых” денег или получение виновным лицом значительных вознаграждений.
В Швейцарии 1 апреля 1998 года вступил в силу новый закон о борьбе с “отмыванием грязных денег”. Новый закон предусматривает усиление контроля за банками и финансовыми посредниками. Такой контроль будут осуществлять как федеральные власти, так и различные профессиональные организации. Под подозрением может оказаться каждый вкладчик или предприниматель, поскольку закон не оговаривает предельного размера “сомнительной” суммы.
В мексиканском уголовном кодексе появилась ст.115, предусматривающая уголовную ответственность банковских служащих (вплоть до тюремного заключения), если те своевременно не проинформируют полицию о подозрительных финансовых операциях. Национальная банковская комиссия Мексики разработала для ассоциации мексиканских банков “Руководство по противодействию отмыванию денег”. Рекомендации описывают 46 признаков “отмывания” денег, к числу таковых, в частности, относятся:
- редкое использование чеков при оплате покупки;
- вложение и снятие со счета значительных денежных сумм, не связанных с легальной деятельностью клиента;
- проведение финансовых операций без видимой необходимости с клиентами из стран, которые рассматриваются удобными для отмывания денег;
- частые переводы значительных сумм из организаций и фондов типа “офф-шор”, и др.
Своеобразен законодательный опыт Японии, в которой действует “Закон о пресечении незаконных деяний членов бандитских группировок” (от 15.01.91 г. с изменениями 93 г.). В целом закон посвящен борьбе с проявлениями организованной преступности. Однако в нем в разделе 1 ст.9 закреплены, в частности, запрещенные деяния, имеющие характер насильственных требований. Японский законодатель запрещает совершать, прикрываясь влиянием банды, следующие деяния:
1. Требовать от кого бы то ни было наличных денег, товаров и прочих имущественных выгод.
2. Безосновательно требовать от кого бы то ни было подарков в виде наличных денег и товаров.
3. Требовать от владельцев предприятий, расположенных в зоне влияния банды, наличных денег и товаров в качестве благодарности за разрешение хозяйствовать на своем предприятии.
4. В порядке компенсации требовать от владельцев предприятий, расположенных в зоне влияния банды, права продавать им предметы, инвентарь, обычно применяемые на этом предприятии.
5. Без всяких оснований требовать для себя от своих кредиторов полного или частичного освобождения от долга или его отсрочки.
2. Законодательство России об “отмывании”. В России законодательное закрепление правовой нормы, направленной на борьбу против легализации денежных средств, полученных незаконным путем, выразилось в статье 174 УК РФ. Однако формулировка состава преступления, данная в этой статье, не вполне соответствует вышеупомянутой Конвенции Совета Европы, так как предусматривает ответственность только за совершение финансовых операций, преступных и иных незаконных сделок с имуществом, а также использование нелегальных средств для предпринимательской или иной экономической деятельности.1
Преступная активность по отмыванию незаконно полученных денежных средств и имущества представлена только действиями, которые могут быть реализованы в трех формах:
А) совершением финансовых операций с объектом легализации;
Б) совершением других сделок с объектом легализации;
В) использованием объекта легализации для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности.
Этими вариантами поведения объективная сторона легализации исчерпывается. Между тем, в соответствии с требованиями некоторых международных документов, ее следовало бы расширить.
В частности, вышеупомянутая Конвенция Совета Европы предусматривает положения о необходимости квалифицировать как уголовные преступления следующие деяния:2
а) конверсию или передачу материальных ценностей, о которых тот, кто этим занимается, знает, что эти материальные ценности составляют доход от преступления, с целью скрыть незаконное происхождение данных материальных ценностей или помочь любому лицу, замешанному в совершении основного правонарушения, избежать юридических последствий этих деяний;
б) утаивание или искажение природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения или действительной принадлежности материальных ценностей или соотносимых с ними прав, когда нарушителю известно, что эти материальные ценности представляют собой доход, полученный преступным путем;
в) приобретение, владение или использование материальных ценностей, о которых тот, кто их приобретает или владеет или пользуется, знает в момент их получения, что они являются доходом полученным преступным путем.
Очевидно, что по сравнению с содержанием международно-правовой нормы, диспозиция, созданная отечественным законодателем, слишком широка, неконкретна и при этом не охватывает всех форм легализации, очерченных международной Конвенцией. В этом отношении более правильной и полной представляется конструкция, предлагаемая некоторыми проектами федеральных законов против преступной легализации. Ими, в частности, предусматривается уголовная ответственность за следующие деяния, связанные с деятельностью по легализации преступных доходов:
А) использование экономической и финансовой деятельности хозяйствующих субъектов денежных средств, имущества, фондовых и других ценностей, полученных в результате совершения преступления или иного правонарушения;
Б) приобретение движимого и недвижимого имущества, ценных бумаг, создание а ровно и обеспечение деятельности хозяйствующих субъектов с использованием доходов от преступной или иной незаконной деятельности;
В) приобретение или сохранение незаконных доходов в виде участия в распределении прибыли хозяйствующего субъекта посредством осуществления незаконного контроля за его деятельностью;
Г) умышленное сокрытие незаконного происхождения денег путем совершения имущественной или иной сделки с финансовыми средствами, имуществом, другими ценностями полученными от преступной или иной незаконной деятельности, либо их мены, а равно их фиктивная передача с той же целью физическим или юридическим лицам;
Д) умышленное сокрытие доходов от преступной или иной незаконной деятельности путем их перевода, перегрузки, пересылки или иного перемещения на территории Российской Федерации либо за рубежом, путем совершения вышеуказанных действий.
Чрезмерно широкие и обобщенные формулировки действующего уголовного закона (например, в той части, где говорится о совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами и имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем), возможно, и охватывают перечисленную выше конверсию, приобретение, владение и использование материальных ценностей, создание и обеспечение деятельности хозяйствующих субъектов, использование незаконных денежных средств и другие аналогичные действия, но в любом случае упускают из вида сокрытие или искажение информации относительно источников, природы и действительной принадлежности незаконного имущества и денег, которые, безусловно, являются неотъемлемым условием легализации “грязных” доходов.
Понятно, что в ограниченном пространстве уголовно-правовой нормы невозможно перечислить все способы и формы, в которых “отмывается” вся черная наличность, однако ограничиться указанием лишь некоторых из этих форм также нельзя.
Наиболее правильным было бы все-таки конструирование нормы, близкой к рекомендациям Конвенции Совета Европы. Например: наказывается легализация незаконных денежных средств и имущества в форме передачи, приобретения, владения, использования в какой бы то ни было форме материальных ценностей, полученных незаконным путем, а равно сокрытие или искажение информации относительно источников, природы и действительной принадлежности незаконного имущества и денег. Таким образом, легализация означает придание имуществу официального характера, маскировку его незаконного приобретения.
Законодателю, видимо, следовало бы выделить основные признаки “отмывания; преступных доходов:
1. “Отмывание” представляет процесс, предполагающий, как правило, несколько стадий или этапов.
2. Эти стадии или этапы заключаются в конкретных финансовых операциях и сделках, во введении преступно полученных средств в нормальный экономический оборот.
3. Целью легализации преступных доходов служит придание законного характера их происхождению.
4. Последний нужен виновному для того, чтобы использовать преступные доходы в легальном обороте и получать с них доходы.
К сожалению, законодательная конструкция диспозиции состава специально не содержит указания на цель действий виновного. О наличии цели легализации свидетельствует название ст. 174 УК “Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем”. В тексте диспозиции термины “легализация”, “отмывание” вообще не употребляются. Следует признать это недостатком законодательной формулировки состава.
В п.3 ст.174 УК предусмотрены два особо квалифицирующих обстоятельства: совершение этого преступления организованной группой или в крупном размере. Закон не раскрывает понятия крупного размера легализации незаконно приобретенного имущества; этот вопрос решается в каждом конкретном случае с учетом всех обстоятельств дела, что вряд ли можно признать положительным явлением, так как формальная неопределенность стоимостного критерия не способствует единообразному и эффективному применению закона. В примечании к ст. 174 УК РФ следовало бы указать, что “под крупным размером следует понимать ущерб причиненный потерпевшему на сумму 500 и более минимальных размеров оплаты труда, установленный законодательством РФ на момент совершения преступления”.
Неквалифицированная легализация преступных доходов влечет в настоящее время наказания, не связанные с лишением свободы, или лишением свободы на срок до четырех лет со штрафом до ста минимальных размеров оплаты труда и относятся к средней тяжести. Квалифицированная и особо квалифицированная легализация отнесена законом к тяжким преступлениям и может повлечь (по п.3) максимальное лишение свободы на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без такового. Н.Лопашенко, исходя из того, что “отмывание” преступных доходов подчеркивает безнаказанность деяний, совершенных виновным ранее, уравнивает законно и незаконно нажитый капитал, противоречит принципу социальной справедливости, используется чаще не преступниками-одиночками, а преступными группами, в том числе преступными сообществами, полагает, что это преступление даже без отягчающих обстоятельств должно признаваться тяжким и наказываться: по п.1 - лишением свободы на срок до шести лет со штрафом в размере от трехсот до семисот минимальных размеров оплаты труда; по п.2 - лишением свободы от шести до одиннадцати лет с конфискацией имущества или без таковой; по п.3 - лишением свободы от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества.
В дополнение к данной уголовно-правовой норме Государственной Думой РФ в первом чтении принят проект федерального закона “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем”, направленный против усиления угрозы экономической безопасности страны от криминализации хозяйственной деятельности, росту которой способствует ослабление системы государственного контроля, распространения незаконного предпринимательства на внутреннем финансовом и потребительском рынках, а также во внешнеэкономической деятельности.
Действующие механизмы правовой ответственности и контроля не обеспечивают эффективной и последовательной борьбы с этими опасными социальными явлениями. Законодательство об уголовной ответственности за легализацию ( отмывание ) незаконных доходов ( ст. 174 УК РФ ) не в полной мере использует возможности противодействия этому преступлению уголовно - правовыми мерами.
Кроме того , для предупреждения и пресечения такой деятельности, вместе с уголовно - правовыми мерами необходимы согласованные меры административного и финансового контроля за операциями юридических и физических лиц с денежными средствами и имуществом, включая меры ответственности за нарушение правил таких операций.
Разработка данного законодательства обусловлена, также, вступлением России в Совет Европы, повлекшим обязательство приведения законодательства в соответствии с требованиями Конвенции Совета Европы “Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности”.
Некоторые статьи проекта закона “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” имеют расхождения с аналогичными статьями Конвенции.
1. Так, в п.1 ст.3 данного закона к доходам, полученным незаконным путем, относятся не только доходы, полученные в результате преступления, но и иным незаконным путем. В то же время п.а ст.1 Конвенции определяет доходы как любую экономическую выгоду, полученную в результате совершения преступления.
2. В п.4 ст.3 упомянутого закона неточно определена финансовая операция, имеющая незаконный характер - как действия физических или юридических лиц, совершенные с нарушением федеральных законов, законов субъектов Федерации и иных нормативно-правовых актов. В то же время в четырех подпунктах п.1 ст.6 Конвенции (правонарушения, связанные с отмыванием средств) перечислены умышленные действия, направленные на легализацию средств.
3. В п.2 ст.17 названного закона (признание решения, вынесенного в иностранном государстве) закреплено, что может быть признано и исполнено вынесенное судом иностранного государства и вступившее в законную силу решение о конфискации доходов, полученных незаконным путем, или эквивалентного им имущества, находящегося на территории РФ. Ст.13 же Конвенции (пп.3 и 4) предусматривает конфискацию в форме требования уплатить денежную сумму, соответствующую стоимости дохода, если имущество, на которое может быть обращена конфискация, находится на территории запрашиваемой Стороны, либо если в запросе конфискации указано конкретное имущество.
Законопроектом “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” определена компетенция и разграничены предметы ведения правоохранительных и контролирующих органов по борьбе с легализацией незаконных доходов, предусмотрено международное сотрудничество в этой области. Предусматривается возложение на Госналогслужбу России и Федеральную службу России по валютному и экспортному контролю функций по сбору сведений о финансовых операциях, подлежащих обязательному финансовому контролю.
В данном вопросе следует учитывать практику таких активно борющихся с легализацией преступных капиталов стран, как США и Германии, пришедших к выводу о необходимости создания единого органа, который бы аккумулировал информацию о подозрительных финансовых операциях: Фин СЕН (США) и Федеральное ведомство по надзору за кредитной системой (Германия). Поэтому представляется целесообразным предложение наделить исключительной компетенцией по приему, анализу, хранению и передаче в соответствующие органы информации по сделкам, подлежащим особому контролю, уже существующий государственный орган и ввести в законопроект соответствующую статью, регламентирующую права, обязанности и ответственность такого органа. Сегодня же подобными полномочиями в России наделяется Центробанк, который должен препятствовать легализации незаконных капиталов.
Следует при этом учитывать, что в заключении ФАТФ и Фин СЕН по данному законопроекту прямо говорится о нецелесообразности наделения подобными функциями налоговых органов (как это предполагается в законопроекте), так как борьба с неуплатой налогов, как и предотвращение легализации незаконных доходов, являются довольно специфическим родом деятельности, что может помешать аналогичным органам зарубежных государств сотрудничать по данным вопросам с российскими налоговыми органами. Поэтому следует признать оптимальным предложение наделить вышеперечисленными функциями Федеральную службу России по валютному и экспортному контролю.
В дополнение к уголовной ответственности за данный вид преступления проектом закона “О внесении изменений и дополнений в законодательные акты РФ в связи с принятием федерального закона “О противодействии легализации доходов, полученных незаконным путем” определена также административная ответственность за нарушение правил, направленных на предупреждение легализации доходов, полученных незаконным путем, таких как нарушение правил ведения бухгалтерского учета и отчетности; нарушение порядка регистрации финансовых операций; нарушение правил производства платежей; нарушение правил ведения кассовых операций.
Штрафные санкции за данные административные правонарушения колеблются от 10 до 100 минимальных размеров оплаты труда в РФ.
На наш взгляд, принятие закона “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” должно оказать существенную правовую помощь правоохранительным органам, борющихся с легализацией незаконно добытых доходов. Его содержание конкретизирует ст 174 УК РФ, в частности, вводит основные понятия, связанные с легализацией; определяет обязанности учреждений, осуществляющих финансовые операции и компетенцию гос.органов, обеспечивающих противодействие легализации. Кроме того, вводимая административная ответственность за нарушение правил, направленных на предупреждение легализации должна служить превентивной мерой возможному небрежному отношению к ним работников финансовых учреждений, обязанных соблюдать данные правила.
Принятый в первом чтении законопроект “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем” вызвал широкое обсуждение в деловых кругах, а также среди юристов. Разброс мнений значителен. Одни утверждают, что в случае принятия этого закона будут нарушены не только конституционные права граждан, но и нанесен удар по всей российской банковской системе. По мнению других, возражения вызывают так называемый “накопительный принцип”, фиксация количественных пределов “подозрительных операций” (на сумму более двух тысяч минимальных размеров оплаты труда в течение месяца).
На этом удручающем фоне четко прослеживается острейшая необходимость в совершенствовании действующей у нас в стране системы (точнее - отсутствия системы) мер против легализации незаконных денежных средств.
Настоящая система, вне всякого сомнения, должна включать в себя:
1. Меры уголовной ответственности за легализацию незаконных денежных средств и имущества. Эта группа нормативных положений является единственной, которая представлена в отечественном законодательстве, т.к. ст.174 действующего уголовного закона предусматривает ответственность непосредственно и исключительно за само “отмывание” денег.
2. Меры уголовной ответственности за деяния, сопутствующие или существенно облегчающие легализацию незаконных денежных средств или имущества.
3. Меры административной и дисциплинарной ответственности за деяния, сопутствующие или существенно облегчающие легализацию незаконных денежных средств и имущества.
4. Меры превентивного характера, направленные на создание режима невозможности “отмывания” незаконных денежных средств и имущества, прежде всего в области финансовой деятельности.
5. Оперативно-пресекательные, а также следственные меры, имеющие своей целью создание условий для своевременного и быстрого раскрытия и пресечения легализационной деятельности.
6. Меры пенитециарного и постпенитециарного характера, задача которых должна состоять в ограничении возможностей лица или организации, единожды совершивших легализационное преступление, совершать аналогичные преступления в дальнейшем.

Страница: 1 2 3 4