Hotline


Преступное поведение - детерминизм и ответственность.

 Версия для печати

 

book_nomokonov1989.zip (0 байт)  

ровал названные деформации. Было отмечено, что причины накопившихся в обществе проблем оказались более глубокими, чем это представлялось раньше. Замедлились темпы экономического разви- тия. В производстве и распределении насаждались отношения, не соответствующие реальной зрелости общества. Социалистическая собственность становилась как бы «ничейной», бесплатной, лишенной реального хозяина. Серьезные деформации накапливались в планировании. Тяжелые последствия имели ограничения хозрасчетных прав предприятий и объединений. Темпы прироста национального дохода за последние три пятилетки уменьшились более, чем вдвое. К началу 80-х годов они упали до уровня, который фактически приблизил нас к экономической стагнации, создал кризисную ситуацию в экономике. Планы по большинству показателей с начала 70-х годов не выполнялись. Обострились диспропорции в производстве. Обозначились нарушения важнейшего принципа социализма — распределения по труду23.
Серьезная тревога звучала и на XIX Всесоюзной партийной конференции, а затем на Съезде народных депутатов СССР. М. С. Гор- бачев говорил о том, что мы недооценили всей глубины и тяжести деформаций и застоя минувших лет. Запущенность дел в различных сферах экономики оказалась более серьезной, чем представлялось вначале. К началу 80-х годов в результате долгих лет застоя страна оказалась в состоянии серьезного кризиса, охватившего все сферы жизни. Серьезно расстроена финансовая система, разрегулирован потребительский рынок. Всевозможные дефициты, товарная паника вызывает у людей острое и законное недоволь- ство, социальную напряженность в обществе24.
Деформации экономики, чреватые угрозой антиобщественного и преступного поведения, можно классифицировать по следующим трем основным группам. Это деформации в области управления экономикой, в сфере производства и сфере распределительных отношений.
2.2. Деформации в сфере управления экономикой. Хозяйственный механизм, сложившийся и действовавший до недавнего времени, как известно, стал неадекватен новым условиям развития экономики, превратился в механизм торможения, подчас стал даже принуждать предприятия действовать вопреки собственным интересам.
Механизм торможения — это, по определению А. П. Бутенко, «совокупность застывших экономических форм и отживших политико-организационных устройств, неэффективных методов руководства и рычагов управления, освящаемых соответствующей идеологией и психологией, блокирующих разрешение назревших противоречий, не позволяющих использовать преимущества социализма, сковывающих его успешное развитие, замедляющих его прогресс»25. В целом
80

механизм торможения — это побочный продукт исторически сложившегося в обществе механизма административно-бюрократичной узурпации классового господства со всеми присущими ему деформациями экономической и политической системы, а также идеологии и психологии26.
Начало формирования механизма торможения связано,— указывает секретарь ЦК КПСС А. Н. Яковлев,— с теми причинами, которые постепенно вели (с 30-х годов) к известному смещению соотношения объективных условий и практических действий в пользу вторых. В последние десятилетия объективно складывалась система подрыва материальных основ социализма.
Абсолютизация государственной собственности, приравнивание ее к высшей форме собственности — общенародной — на деле обернулась приматом администрирования, расширением пространства для бюрократизма. «Шаг за шагом укреплялся стереотип отношения к государственной собственности: наше — не мое, это — ничье. Отсюда и беды, и равнодушие, и бесхозяйственность, хотя, конечно, не только отсюда»27.
Длительное господство осужденной, но еще пока не преодоленной командно-административной системы, привело наше общество к серьезной деформации в нем производственных отношений, «ни-чейности» социалистической собственности, отсутствию реального хозяина в экономике. Это в свою очередь вызвало отчуждение трудящихся от средств производства и управления. Утверждение социалистических форм собственности автоматически не снимает вопрос о присвоении результатов чужого труда и связанных с этим социальных антагонизмах. Социалистическая собственность в нынешнем виде — это еще формально-общественная собственность, при которой трудящиеся фактически не действуют свободно, субъективно не воспринимают себя ни хозяевами, ни совладельцами общественной собственности. Государственно-монополистическая, по выражению экономистов, собственность, будучи при социализме ничейной, отчужденной от всех, порождает систему организованной безответственности, сковывает инициативу и не стимулирует рост производительности труда28.
По мнению экономистов В. Селюнина и Г. Ханина, серьезные деформации экономики повлекли грубые искажения экономической информации и массовые приписки. По их оценкам, например, объем роста национального дохода в стране за целый ряд лет многократ-ниже официальных статистических данных. Истинный объем перевозок грузовым транспортом составил едва 20—30% от официально показанных в отчетах. «Искажение информации,— отме-
чают названные авторы,— главная причина товарно-денежной не-сбалансированности (денег у населения больше, чем нужных товаров в торговле)»29.
В тех случаях, когда интересы «сиюминутной» выгоды расхо-
дятся с долговременной экономической стратегией государства, ко-
81

нечно, есть смысл говорить о «коммерческих деформациях» экономики.
Особо здесь следует сказать об алкогольном проблеме. Известно, что до 1985 г. темпы производства и продажи спирта в стране стремительно нарастали, намного обгоняя темпы роста населения. Так, с 1965 по 1980 г. производство и потребление спиртного росло в 37 раз быстрее, чем население страны30. Десятки миллиардов алкогольной выручки обернулись намного большими экономическими потерями, не говоря уже о тяжелых социальны последствиях, включая рост преступности. До сих пор наш хозяйственный механизм никак не освободится от алкогольной зависимости. Снижение продажи и потребления спиртного в стране с необходимостью повлекло заметное сокращение преступности. По некоторым расчетам страна, которая первая станет трезвой, сможет закрыть девять десятых своих тюрем.
Вполне закономерно, что рост самогоноварения и новое рас- ширение алкогольного прилавка в 1988 году обернулось новым всплеском преступности, в особенности тяжкой.
Деформация сферы управления экономикой влечет, в частно- сти, такое негативное явление, как бесхозяйственность. Последние прямо провоцирует не только порчу и утрату материальных цен- ностей, но и их хищения. Практика показывает, что там, где царит порядок, такие преступления крайне редки. По данным одного из криминологических исследований, на предприятия, где по-хозяйски рачительно относятся к социалистическому имуществу, приходит- ся незначительное число хищений (11%). В тех же организациях, где имелись факты бесхозяйственности, хищений совершено на- много больше (76%).
Надо сказать, что в целом в стране наметилась тревожная тен- денция роста бесхозяйственности. Как свидетельствуют результаты одного из опросов хозяйственников, в 1986 году отмечали факты нерадивого отношения к народному добру 8 из десяти опрошенных, а в 1988 году — девять из десяти. Чувствуют себя хозяевами производства в 1986 году 33% опрошенных рабочих и колхозников, а в 1988 году — всего лишь 14%31.
2.3. Деформации в сфере производства. Последние три пятилет- ки в нашей стране выявили острое несоответствие замедлившихся темпов экономического развития современным общественным по- требностям. Специальными исследованиями установлен нижний пре- дел экономического роста в виде прироста национального дохода в размере 4% в год . Если он не достигается, возможны самые разнообразные отрицательные социальные последствия, включая пре-ступность. В нашей же стране на протяжении почти двадцати лет мы практически не имели увеличения абсолютного прироста на- ционального дохода, а в начале 80-х годов он начал даже сок- щаться.
Как известно, в настоящее время партией поставлена важная
82


задача: в короткие сроки преодолеть неблагоприятные тенденции в экономике, придать ей высокий динамизм, открыть простор подлинно революционным преобразованиям.
Серьезной проблемой остаются диспропорции в народном хозяй-стве страны. Очевидна необходимость преодоления отставания от других отраслей машиностроительного, агропромышленного комплекса, транспорта, сферы быта и услуг, более динамичного и пропорционального их развития. Как показывает практика, названные сферы народного хозяйства наиболее поражены корыстными посягательствами. Дефицитность изделий, товаров и услуг провоцирует корыстные и хозяйственные преступления.
Условиям зрелого социализма остро противоречит чрезмерно высокая доля ручного неквалифицированного труда. Специальные исследования свидетельствуют о том, что самым криминогенным контингентом являются лица, занимающиеся ручным неквалифицированным и монотонным трудом. Среди преступников удельный вес указанных лиц вдвое выше, чем в контингенте рабочих в целом34.
Известна высокая криминогенность такого явления, как низкое качество изделий и товаров, их дефицит — непосредственная причина хищений и спекуляций.
2.4. Деформации в сфере распределения. Целый ряд негативных социальных последствий сопряжен с острым бюджетным дефицитом, а также диспропорцией между темпами роста производительности общественного труда и доходов населения. Если доходы растут быстрее, чем производительность труда, появляется дефицит, несбалансированность товарной и денежной массы и т. п.
На XXVII съезде партии особое внимание обращалось на необходимость всемерного совершенствования распределительных отношений, преодоления нетрудовых доходов, возникающих в результате нарушений принципа социальной справедливости, принципа распределения по труду, несоответствия получаемых благ количеству и качеству вложенного труда. Нарушение принципа распределения но труду, стихийная деятельность по перераспределению доходов, индивидуальная неконтролируемая трудовая деятельность привели к образованию в экономике страны значительного пласта так называемой теневой экономики. Теневая экономика — это не только экономическая преступность («черная экономика»), но и все неучтенные, нерегламентированные, отличные от изложенных в нормативных документах и правилах хозяйствования методы экономической деятельности35. Разумеется, теневая экономика охватывает более широкую область, чем распределительная сфера, но наибо- лее ощутимо криминогенное влияние этой «экономики» именно здесь.
В процессе социального и правового регулирования индивидуальной трудовой деятельности, кооперативов, деятельности личных
83

подсобных хозяйств, важно предупредить возможные теневые по- следствия активизации труда в этой сфере. Не секрет, что коопе- ративы дали возможность антиобщественным элементам «отмыть» незаконные доходы. Нередко кооперативными формами прикрыва- ется откровенно спекулятивная деятельность. В. И. Бакулин, вы-ступая на Съезде народных депутатов СССР и выражая интерес рабочего класса, не без основания обвинял кооперативы в том виде, в каком они стали складываться, что последние породили падение дисциплины, социальную несправедливость, рост преступности, за лезли в карман рабочему и пенсионеру. На этом фоне резко обо- значилось социальное расслоение общества. Конечно, сказанное относится далеко не ко всем существующим кооперативам. Приме- чательно, что эта мысль подчеркивалась и в выступлениях других рабочих-депутатов (Коршунов Л. А., Калиш В. Н.) В последние годы, по данным А. И. Гурова, участились факты прямого ком- паньонства организованных преступников с отдельными кооперативами. Значительная часть кооперативов обложена «данью». Поборы подчас составляют до 20% от доходов кооперативов36.
Отсутствие учета реальных возможностей ресурсного обеспечения садоводческих товариществ и личных подсобных хозяйств создает целый ряд криминологических проблем. Так, по данным исследования, проведенного институтом Прокуратуры СССР, в условиях, когда система государственной и кооперативной торговли не обеспечивала садоводов одного из регионов страны необходимыми стройматериалами, практически все садовые участки были за строены за один-два года как садовыми домиками, так и всеми другими вспомогательными постройками. В то же время предприятия и организации, испытывающие, судя по заявкам, острую нужду в стройматериалах, отпускали их в значительных объемах част- ным лицам как излишние. По данным Г. И. Забрянского, подавляющее большинство обследованных хозяйств (до 80%) пока не имеет легальных источников приобретения техники и кормов. Важной задачей в этой связи является своевременное обнаружение новых узких мест в этой сфере с целью выработки соответствую- щих криминологических рекомендаций.
В условиях радикальной экономической реформы, происходящей в стране, возникает неизбежно усиление социально-экономической дифференциации населения. Каковы социально оправданные пределы такого расслоения? Должны ли они устанавливаться?
Данные криминологических исследований свидетельствуют криминогенности стихийно складывающейся чрезмерной дифференциации уровней личных доходов. Поляризация общества на группы с особо крупными и довольно скромными доходами создает известную социальную напряженность. Так, в одном из регионов в 1981 г. около 3% всех вкладов в сберкассах охватывали половину всей суммы этих вкладов.
84

Причем, все большую долю в общей денежной сумме вкладов сберкассах начинают составлять крупные вклады свыше 5 тыс. руб., особенно в регионах, где происходят неблагоприятные изменения хозяйственно-корыстной и общеуголовной корыстной преступности. В. А. Серебрякова отмечает, что самые высокие средние размеры вклада - там, где более четко проявляются неблагоприятные изменения в корыстной преступности: в 1,5—2 раза больше, чем в других регионах39.
Социализм, отвергая уравниловку, предполагает безусловную дефференциацию личных доходов. Но в вопросе о пределах разум-ности ее единства мнений у специалистов нет. Определились две крайние позиции. Согласно одной, резкое усиление имущественной дифференциации, без каких бы то ни было пределов, является ценой, которую необходимо уплатить за ускорение социально-экономического развития страны. Сторонники данной позиции отвергают корректировку сложившихся социально-экономических различий путем введения контроля за доходами и осуществления активной перераспределительной политики. Больше того, сама постановка вопроса о контроле над доходами, введение прогрессивного налогообложения доходов, наследства и т. п. рассматривается как «всплеск» уравнительных и «запретительных» тенденций и настроений.
Суть другой позиции наиболее четко отражена одним из ее активных сторонников В. Роговиным. Представители этого подхода, выступая за снятие ограничений на рост зарплаты в соответствии с увеличением реального трудового вклада, вместе с тем, обращают внимание на необходимость проведения такой социальной политики, которая устраняла бы некоторые сложившиеся формы социальных различий, противоречащие природе социализма. Такие формы, которые обусловливают чрезмерное неравенство в материальном положении различных семей, групп, доходящее, с одной стороны, до возникновения «законных» советских миллионеров, а с другой — до существования миллионов людей, доходы которых не достигают прожиточного минимума»40. В. Роговин показывает, что истоки нынешней имущественной поляризации населения закладывались еще в 40-х годах, когда были осуществлены такие меры, как ликвидация прогрессивного налога на наследство, достигавшего ранее 90% от размера наиболее крупных состояний, отмена прогрессии в налогообложении наиболее крупных авторских гонораров и т. п.41 Мы считаем наиболее правильным подход данного автора.
Венгерский социолог А. Киш не без основания считает, что
рост материального неравенства в обществе может приводить к
стремлениям улучшить собственное материальное положение любой
ценой, что, в свою очередь, нередко влечет социальную пассив-ность, антиобщественное мышление, ослабление трудовой дисцип-
85

лины, спекуляцию, хищения и т. д. Большие по величине доходы, по мнению болгарского экономиста Ж. Аройо, в определенных условиях могут породить культ вещей, способствовать распространению потребительства. К. Микульский полагает, что в советском обществе нужно регулировать верхние пределы личных доходов. Дело не столько в «разлагающем влиянии» высокого уровня потребления, сколько, во-первых, это необходимо в интересах сохранения трудового характера общества (чтобы уровень накапливаемых доходов не привел к утрате для данного индивида экономической необходимости трудиться), а во-вторых, в интересах сохранения ресурсов для социально приемлемого уровня материальной обеспеченности низкооплачиваемых слоев42.
Как видно из изложенного, в экономике советского общества еще не преодолены достаточно острые диспропорции, искажающие социалистические общественные отношения, тормозящие развитие социализма, вызывающие определенные негативные социальные и нравственные издержки, в том числе антиобщественные деяния и преступность. Решение экономических проблем является главной предпосылкой успешной ликвидации преступности в социалистическом обществе.
3. Социальные деформации и преступность
3.1. Деформации в политической сфере. Деформации экономики не исчерпывают весь причинный комплекс преступности. Самостоятельного изучения требуют и деформации политической сферы социалистического общества: чрезмерная централизация государственного и политического управления обществом, бюрократизация, произвол, злоупотребления и перерождение кадров в условиях неразвитой демократии, культа личности и должности. Механизм торможения, возникший в нашем обществе, неизбежно глушил духовную и социальную сферы общества, вызвал сужение гласности, разрыв между словом и делом, повлек рост социальной пассивности, иждивенчества, пьянства, наркомании и преступности.
Оценивая криминогенное значение деформаций, возникающих в сфере политической жизни общества, нужно со всей определенностью подчеркнуть, что до недавнего времени этот вопрос относился к зонам, закрытым для критического обсуждения и глубоких исследований. В то же время состояние и уровень развитости и демократичности политической системы общества самым тесным образом связаны и с состоянием законности, правопорядка и уровней преступности. «В современных условиях все большее значение обретает именно то,— пишет А. П. Бутенко,— как политическая ор- ганизация общества и его политическая система учитывают интересы и возможности отдельного человека, каждого труженика, в
86

какой мере он воспринимает их в качестве «своих», а не внешних, отчужденных» сил. Если в условиях социализма не возрастает, напротив, ослабляется связь отдельных групп трудящихся с по-литической организацией общества, то это может привести, а в отдельных странах (Польша) привело, к росту отчуждения трудя-щихся, падению трудовой дисциплины и росту бесхозяйственности, снижению темпов роста экономического развития, возрастанию со-иальной напряженности»43.
Не случайно XIX Всесоюзная партийная конференция была посвящена насущным вопросам всеобъемлющей демократизации по-литической системы советского общества. На конференции было признано, что на известном этапе политическая система, создан-ная в результате победы Октябрьской революции, подверглась серь-езным деформациям. Это сделало возможным и культ личности Сталина, произвол и репрессии 30-х годов. Сложившиеся в те годы командно-административные методы управления оказали пагубное воздействие на различные стороны развития нашего общества. В эту систему уходят своими корнями многие трудности, которые мы переживаем и сейчас. В их числе — чрезмерное ого-сударствление общественной жизни, теневая экономика. В резуль-тате в обществе распространились равнодушие, ослабление социальной активности масс, отчуждение человека от общественной собственности и управления. Все это затормозило и осложнило процесс преодоления отчуждения человека от власти и политики44. XIX партийная конференция поставила задачу осуществить глубокую реформу политической системы советского общества, сформировать социалистическое правовое государство. Прошедшие в 1989 году выборы народных депутатов СССР и состоявшийся Съезд народных депутатов стали убедительными свидетельствами существенных позитивных перемен в политической жизни общества в сторону заметного расширения демократии и гласности.
На сложной социально-экономической и политической ситуации 70-х — начала 80-х годов,— как отметил еще январский (1987 г.) Пленум ЦК КПСС,— сказалось и состояние самой партии. Произошла известная деформация в принципах партийного руководства, самом составе кадров. Многие члены партии, занимающие руководящие посты, оказались вне контроля и критики. Некоторые из них сами стали злоупотреблять властью, глушили критику, набивались, а кое-кто даже стал соучастником, а то и организатором преступных действий. В крайне уродливых формах,— говорилось на Пленуме,— негативные процессы, связанные с перерождением кадров, с нарушениями социалистической законности, проявились в Узбекистане, Молдавии, Туркмении, ряде областей Казахстана, Краснодарском крае, Ростовской области, а также в Москве и некоторых других областях и краях, регионах, в системах Министерства внешней торговли и МВД.
87

Эти процессы привели к весьма опасной форме организованной преступности, близкой к мафии. Органами внутренних дел только в 1986 —1988 гг. обезврежены сотни особо опасных групп, орудо- вавших в сфере экономики, занимавшихся рэкетом, грабежами, разбоями, кражами. У преступников изъято денег и ценностей на сумму более 350 млн. рублей. В то же время данные МВД СССР свидетельствуют о возрастании удельного веса организованной преступности, сращивании отдельных должностных лиц, в том числе и правоохранительных органов, с преступным элементом. Членами организованных преступных групп в Узбекистане оказались четыре секретаря республиканского ЦК, Председатель Совета Министров республики, заместитель Председателя Президиума Верховного Совета республики, семь первых секретарей обкомов партии, первые секретари райкомов, первый заместитель министра внутренних дел СССР, три заместителя министра и сам министр внутренних дел республики, восемь начальников управления внутренних дел, а также другие должностные лица из сферы торговли, снабжения и административных органов. Многие из них уже предстали перед судом45.
К указанным деформациям следует отнести и недостатки (а подчас и злоупотребления) в сфере правового регулирования и правоприменительной деятельности. В условиях социалистического общества было бы ошибочно преувеличивать криминогенную роль этих деформаций, которые, как правило, выступают лишь как условия, способствующие сохранению преступности или ее оживлению в определенные периоды в тех или иных регионах. В противном случае любые негативные тенденции в динамике преступности следовало бы связывать не столько с реальными условиями жизни людей, сколько со слабой работой правоохранительных органов. Отсюда возникает опасная иллюзия, что достаточно лишь улучшить эту работу, и проблема борьбы с преступностью будет сама собой решена. Это далеко не так. Деятельность правоохранительных органов не может непосредственно влиять на социальные причины преступности, а изменения в состоянии преступности сами по себе не всегда адекватны уровню правоохранительной работы46.
Большое криминогенное значение имеет возникающая нередко в деятельности органов управления ситуация бесконтрольности, которая подчас провоцирует морально неустойчивых работников на неправомерные действия. Хорошо известно, что и безнаказанность правонарушителей поощряет фактически их на дальнейшую антиобщественную деятельность. Благоприятными условиями для оживления преступности являются допускаемые подчас низкая раскрываемость и высокая латентность некоторых преступлений. Сама преступность также имеет способность к воспроизводству, входит в причинный комплекс преступности как его составная часть.
88

Взяв курс на всемерную демократизацию государственной жизни в стране, партия вместе с тем подчеркивает, что социалистическая демократия не имеет ничего общего со вседозволенностью, безответственностью и анархией. В соответствии с решениями январского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС, в настоящее время идет работа над новым уголовным законодательством, которое полнее бы отвечало современным условиям развития советского общества, более эффективно защищало интересы и права граждан, вело к укреплению дисциплины и правопорядка. В рамках выполнения резолюций XIX Всесоюзной партийной конференции идет осуществление правовой реформы, которая включает в себя, помимо пересмотра уголовного законодательства, принятие нового уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного законодательства, судебную реформу, реорганизацию адвокатуры и предварительного следствия и т. п.
3.2. Деформации в социальной сфере. Социалистический строй, уничтожив классово-антагонистические противоречия, тем самым подорвал главные социальные корни, питающие преступность. Однако при социализме еще сохраняется социальная неоднородность общества, которая, в частности, играет и определенную криминогенную роль. В современной литературе проблема изучения криминологических аспектов социальной сферы только начинает разрабатываться.
Противоречия социальной сферы можно классифицировать, по крайней мере, следующим образом: 1) противоречия в социальной структуре общества (различия между классами, внутриклассовые различия, сохранение в обществе деклассированных элементов, тунеядцев, преступников-рецидивистов); 2) социальные различия в региональном (территориальном) аспекте. Данный аспект проблемы в последние годы подвергается интенсивному криминологическому изучению.
В разных регионах нашей страны культурно-бытовые условия жизни людей неодинаковы. Эти различия осложняют положение с трудовыми ресурсами, увеличивают миграцию населения. Они обостряются, главным образом, вследствие диспропорций, возникающих между темпами строительства народнохозяйственных объектов и темпами социально-культурного развития. Указанные различия касаются уровней доходов населения, обеспеченности культурно-бытовыми условиями, условий труда и т. п. Эти различия создают социальную напряженность, нарушают принципы социальной справедливости.
Так, например, значительной спецификой характеризуется социальная жизнь прибрежных районов, тесно связанных с морем. В портовых городах и поселках наблюдается повышенный уровень Миграции населения, большой приток временных и сезонных рабочих для работы в море и на берегу. Все это в сочетании с «кадро-
89

вым голодом» и отставанием системы «жизнеобеспечения» обусловливает более высокий уровень преступности в подобных регионах по сравнению со страной в целом, а также более высокий уровень преступности среди приезжих. Например, уровень преступности среди приезжих в Приморском крае значительно выше уровня преступности среди тех, кто постоянно живет в крае. В литературе отмечается влияние, например, территориальной изоляции на формы общения, на поведение, на особенности субкультуры. У населения или отдельных групп, проживающих в условиях пространственной изоляции, формируется особая субкультура. Так, особенностью субкультуры моряков, рыбаке в, лесорубов, работающих длительное время в условиях пространственной изоляции, является чрезмерное потребление алкоголя4'. А это, добавим, в свою очередь, резко повышает вероятность совершения насильственных преступлений.
Таким образом, криминогенная ситуация в региональном масштабе, как не без основания считает Э. Э. Раска, представляет собой, к сожалению, закономерный результат недостаточно продуманной социально-экономической политики, ведущей к разложению сложившихся социальных структур и отчуждению индивидов от общества48.
В ходе проведенного институтом Прокуратуры СССР исследования причин территориальных различий преступности было выделено два основных типа регионов. Первый тип регионов отличается относительно более высокими показателями общеуголовной преступности, которая существует на фоне значительного рассогласования темпов экономического и социального развития, трудо-недостаточности, высокой криминальной зараженности населения, значительной доли в нем деморализованных лиц, распространенности «питейных» традиций. Второй тип характеризуется высокой интенсивностью хозяйственно-корыстной преступности, а также об-щеуголовно-корыстной. Относительное благополучие данных регионов (сравнительно лучшее снабжение товарами и услугами) частично проистекает из широкого развития «теневой экономики». В этих регионах заметно и оживление частнособственнической психологии, общественное мнение более терпимо к действиям спекулянтов, расхитителей и т. п. Здесь более заметны различия в материальной обеспеченности разных социальных групп населения, образуется контингент лиц, обладающих особо крупными доходами.
Если проблема криминогенного влияния социально-территориальных различий подверглась специальному изучению в литературе, то этого нельзя сказать об исследованиях криминогенной роли противоречий в общей социальной структуре социалистического общества. Традиционный тезис об отсутствии в условиях социализма социальных антагонизмов снимал саму постановку вопроса об этом.
Однако здесь скрыт целый ряд очень серьезных вопросов. Со-
90

рершенно не исследован, например, вопрос о том, являются ли криминогенными классовые и внутриклассовые различия в современном советском обществе. Не секрет, что в этой области еще далеко не преодолено социальное неравенство между рабочими и крестьянами, между отдельными категориями рабочих. Большие дискуссии в печати вызвали утверждения некоторых авторов о том, что служащие, входящие в производственно-управленческий аппарат, во всяком случае в нашей стране, сформировались в новый общественно-политический класс и что «именно зреющие интересы данного класса и являются основным тормозом на пути демократизации и общественного прогресса» (С. Андреев). Одним из доводов в пользу изложенной позиции является тот факт, что, как подчеркивают А. П. Дубнов и Г. П. Орлов, «под влиянием объединившихся групповых интересов происходит разрушение отношений общественной собственности, и она практически подменяется групповой (ведомственной)»50. То есть на самом деле общественная собственность не является «ничейной», она фактически приобретает вполне реального, хотя и внешне невидимого хозяина, которому объективно выгодна ситуация бесхозяйственности, несбалансированности народного хозяйства, отстранение трудящихся от реального управления собственностью. Это обстоятельство делает еще более актуальной задачу ликвидации командно-административной системы, фактически узурпировавшей права собственника и хозяина страны;
3) противоречия в социальных процессах Это а) «теневые стороны» миграции населения, когда происходит неоправданный отток населения из сельской местности или малообжитых районов страны, что приводит к острому дефициту рабочих рук; б) «рассогласованность» процессов урбанизации и социального развития городов, что ведет к снижению управляемости городской жизнью и негативным социальным последствиям; в) стихийное «перепроизводство» или недостаток специалистов определенной профессии и т. п.; г) «теневые стороны» демографических процессов также могут иметь криминологическое значение.
Особую группу образуют противоречия, связанные с национальными различиями, а подчас и конфликтами. До недавних пор национальные проблемы как возможный источник серьезных социальных коллизий не привлекали внимания обществоведов и криминологов. Однако события самых последних лет, происшедшие в Алма-Ате, Якутии, республиках Прибалтики, в Грузии, Узбекистане, в Азербайджане и Армении, показывают еще на один серьезный источник социальной напряженности и в том числе преступности, тяжких насильственных посягательств.
3.3. Деформации в духовной сфере. К духовной сфере относятся наука, искусство, образование, идейное воспитание и идеологическое информирование, а также общественное, нравственное и
91

правовое сознание. Противоречия духовной сферы, отражая те или иные противоречия, которые возникают в других сферах общественной жизни, в свою очередь, порождают антиобщественные взгляды, навыки и традиции, непосредственно питающие негативно отклоняющееся поведение и преступность.
В духовной сфере социалистического общества можно выделить три основные группы противоречий: во-первых, антагонизм между новыми социалистическими идеями и пережитками капитализма, во-вторых, между новым развивающимся содержанием зрелого социалистического общества и отставанием различных форм его выражения; и наконец, в-третьих, противоречия, связанные с искажениями, неадекватным отражением в общественном сознании социалистических принципов.
Как отмечалось на январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС, возникшие в последние годы элементы социальной коррозии негативно сказались на духовном настрое общества. Неизбежным следствием этого стали падение интереса к общественным делам, проявления бездуховности и скептицизма. Оживились иждивенческие настроения. Возросла прослойка людей, в том числе среди молодежи, для которых цель жизни свелась к материальному благополучию, к наживе любыми средствами. Их циничная позиция приобретала все более воинствующие формы, породила волну потребительства. Показателем падения социальных нравов стали рост пьянства, распространение наркомании, увеличение преступности51.
Критика и самокритика, контроль масс — это гарантии здорового развития советского общества. На состояние общественного сознания в стране значительное влияние оказал и явный недостаток гласности, наличие многочисленных зон, закрытых для общественной критики. «Мир повседневных реальностей и мир показного благополучия все больше расходились друг с другом,— пишет М. С. Горбачев.— Беспроблемный показ действительности сослужил плохую службу: образовался разрыв между словом и делом, порождающий общественную пассивность, неверие в провозглашаемые лозунги... Начался упадок общественной нравственности, ослаблялось великое чувство солидарности людей друг с другом»52-
Следует поддержать многочисленные предложения о дальнейшем расширении пределов гласности, например, об открытой публикации данных уголовной статистики. Чем большей информацией будут располагать люди, широкие общественные круги, тем большую ответственность они смогут взять на себя в общем созидательном деле, в том числе в борьбе с преступностью.
Все более заметную роль в последние годы играла противоречие между ростом благосостояния и относительно низкими духовными запросами отдельных слоев населения. Неумеренная пропаганда материального благосостояния как главной социальной ценности в совокупности с другими факторами привела к серьезным
92

деформациям в системе социальных ценностей. Как свидетельствуют результаты всесоюзного исследования состояния и образа жиз- ни советского народа, среди ответов на вопрос: «Что для вас означает «хорошо жить» на первое место вышли ответы типа «мате-риальное благополучие», «материальный достаток», «материальная обеспеченность»53.
Думается, определенный идеологический вред наносят «коммерческие» деформации, бытующие в практике кино- и видеопроката, когда в интересах кассового успеха на экраны выходит чрезмерное количество безыдейных и примитивных западных фильмов, пропагандирующих образцы буржуазного образа жизни, особенно если учесть, что основная масса кинозрителей — это подростки и молодежь. Влияние массовых коммуникаций, кинематографа, художественной литературы на рост потребностей может оказаться негативным еще и постольку, поскольку они склонны вольно или невольно ориентировать широкие слои населения на самые высокие жизненные стандарты, порой недоступные большинству54.
Непосредственными субъективными причинами преступности выступают такие дефекты общественного сознания (антиобщественная психология), как антисоциальная экономическая психология или психология паразитизма (частное проявление — корысть), индивидуализма, недисциплинированность, бытовой аморализм, аполитичность и т. п.55
Конечная цель профилактики преступности и подлинный смысл формирования нового человека коммунистического общества заключаются в гармоничном развитии людей, включая всестороннюю образованность, высокую культуру и идейность.
3.4. Деформации в образе жизни. Образ жизни — социальная сфера, интегрирующая и отражающая в жизнедеятельности людей экономические, социальные, политические и идеологические условия. Это сфера, которая занимает промежуточное положение между общесоциальными сферами и жизнедеятельностью конкретных людей или социальных групп. Однако при этом возможно рассмотрение образа жизни и на общесоциальном уровне, позволяющим выявить основные типичные черты образа жизни при социализме, и те деформации, которые в нем возникают, создавая реальную возможность поведения, отклоняющегося от социалистической модели. Категория образа жизни имеет важное криминологическое значение. «Посредством понятия образа жизни,— пишет Р. Ярв,— лучше всего подойти к причинному комплексу преступности»56.
Образ жизни как система типичных видов и форм жизнедеятельности (общения) людей включает в себя такие конкретные сфе-ры как труд, потребление, семейную жизнь, общественную дея-тельность, обучение, общение, быт и досуг57. В рамках настоящей
93

работы представляется возможным обратить внимание лишь на не-которые аспекты названной проблемы. В основе противоречий в об- разе жизни социалистического общества лежит социальная неод- нородность труда. Последняя служит причиной разновременной реализации социалистического образа жизни разными категориями трудящихся, когда часть людей остается в лоне несоциалистического, потребительского образа жизни, порождающего индивидуалистическую психологию58.
Главным в системе образа жизни является, бесспорно, трудо- вая деятельность. Противоречия, существующие в сфере производ- ства, сказываются и на труде. Они — в самом характере и содержании труда, в мотивации и отношении к труду. В условиях социалистического общества труд еще не стал жизненной потребностью всех людей, еще сохраняются элементы отчуждения от труда. Поэтому важную роль в коммунистическом воспитании трудя щихся, повышении производительности труда имеет всемерное ук репление трудовой дисциплины. Особое значение, как подчеркнуто в новой редакции Программы КПСС, партия придает усилению творческого содержания и коллективистского характера тру да, повышению его культуры, поощрению высококвалифицирован- ной работы на благо общества. И это попятно: чем больше люди вовлечены в трудовую деятельность, чем более качественно и про изводительно они работают, тем выше не только производительность труда, но и нравственное сознание общества. Именно в этом — объективная основа для развития сознания, дальнейшего успешного формирования нового человека.
Весьма криминогенны тунеядство и иной антиобщественный образ жизни, связанный с уклонением от труда, нарушением трудовой дисциплины или игнорированием правил социалистического образа жизни. Так, по данным В. С. Потемкина, практически каждый (98%) из обследованных лиц, совершивших повторное преступление, не был в достаточной степени включен в трудовые отношения59. Повышенной криминогенностью отличаются мещанский и конфликтный быт.
Особо криминогенную роль в последние годы в нашей стране играло и еще играет пьянство, получившее чрезмерное распространение. Тесная связь преступности с пьянством хорошо известна. В пьяном виде совершается подавляющее число убийств, тяжких телесных повреждений, хулиганств и изнасилований. Очень часто и потерпевшие от названных преступлений сами оказываются пья- ными. Так, в Приморском крае, по данным нашего совместного с краевой прокуратурой изучения судебной практики, 85% убийств совершили пьяные, три четверти потерпевших от убийств оказались также в нетрезвом виде. Специальными криминологическими исследованиями установлена прямая связь между уровнем потребления алкоголя и преступности в разных регионах страны.
94

Следует указать на криминогенную роль различных диспропорций, возникающих между отдельными сторонами образа жизни. Например, увеличение свободного времени без его рационального использования в условиях сокращения физических нагрузок на производстве и в быту может приводить к росту пьянства и правонарушений в сферах быта и досуга; отсутствие у школы эффективного механизма компенсации недостатков семейного воспитания подталкивает «трудных» подростков на «улицу». В этой связи представляет интерес гипотеза Л. И. Спиридонова, согласно которой причиной противоправного поведения является рассогласование (несоответствие) различных социальных статусов6 .
Деформации в сфере общественного потребления и услуг могут препятствовать возможности граждан полноценно реализовывать че-рез общественно организованные каналы честно заработанные денежные средства на удовлетворение насущных потребностей в комфортабельном жилище, организованном семейном отдыхе, квалифицированной медицинской помощи и т. д., провоцируя трудящихся вступать в сферу стихийного, подчас криминального, перераспределения для того, чтобы «достать» соответствующие жизненные |блага61.
Особенно серьезное значение имеет состояние семейных отношений. Известно, что в последнее время семья стала менее устойчивой, заметно выросло число расторгнутых браков. Интересные 1 цифры, свидетельствующие о связи характера поведения подростков со степенью сплоченности семьи, получил А. Г. Харчев. Дружная семья, сплоченная на социально здоровой основе, предопределяет в 99% случаев положительное поведение подростков. Дезорганизованная семья, близкая к распаду и характеризующаяся антиобщественной ориентацией родителей, дает наибольший удельный вес (69%) подростков с негативно отклоняющимся поведением62. Следует согласиться с Т. И; Кулагиной, которая отмечает, ''то чрезмерная вовлеченность родителей в общественное производство (при мало развитой сети детских учреждений, предприятий бытового обслуживания и инфраструктуры в целом) приводит к ситуации частичной безнадзорности, ухудшает процессы социализации подростков63. Отсюда главным, пожалуй, средством профилактики правонарушений подростков является повышение престижа, укрепление и оздоровление семьи — основной ячейки общества.
Немалую роль в недостаточном воспитании подростков играют и определенные противоречия, имеющиеся в системе общеобразо-вательного и профессионально-технического обучения. К их числу следует отнести определенные элементы бюрократической заорга-зованности и, наоборот, стихийности в функционировании школы. Многочисленные проблемы, остро стоящие перед сферой народного образования (в частности, недопустимое отчуждение школы
95

от общества), были глубоко проанализированы февральским (1988 Пленумом ЦК КПСС. В их числе — так называемая процентома- ния. Нужно ли лишний раз говорить о том, какой серьезный нравственный урон причиняет процентомания душам подростков? Не здесь ли отчасти находятся истоки иждивенческого отнощения к труду? Если учащийся в школе получает положительную оценку без соответствующих усилий со своей стороны, то в будущем он станет надеяться таким же образом получать хорошую зарплату лишь за явку на работу. Современный ученик, отмечает А. Левиков, хорошо усвоил, что в школе можно ничего не делать - его переведут и выпустят при мало-мальски сносном поведении. Отсюда возникает проблема свободного внеурочного времени, когда изнывая от безделья, подростки не могут найти, чем себя занять. Работать им еще рано, а учиться они не могут и не хотят64.
Поэтому важным направлением в профилактике преступности является дальнейшее совершенствование социалистического образа жизни, укрепление его материальных и духовных основ, обеспечение гармоничной связи идейно-воспитательной работы со всеми сторонами жизнедеятельности людей, включая их быт, досуг, сферу семейных отношений.
Таким образом, разрастание экономических и социальных де- формаций в обществе ведет к двоякому результату. С одной стороны, происходит определенное ослабление социализма, его общественного строя, экономической и политической систем. С другой стороны, расширяется экономическая и социальная база антиоб- щественных явлений и в их числе — преступности. Социальная профилактика преступности, соответственно, должна включать два взаимосвязанных направления. Во-первых, это созидательная деятельность, нацеленная на совершенствование социалистических об- щественных отношений, динамичное, пропорциональное и сбалансированное развитие общества, т. е. предупреждение самих дефор- маций. Во-вторых, это решительная и последовательная борьба с помощью экономических, организационных и правовых средств с «социальными болячками», преодоление социальных деформаций как важный фактор ускорения. Важнейшая задача криминологии — принять самое деятельное участие в этой работе.

Глава V. ПРИЧИНЫ ИНДИВИДУАЛЬНОГО
преступного поведения
1. Соотношение причин преступности и конкретных преступлений
Как неоднократно отмечалось в литературе, одной из причин многих недоразумений и дискуссий в объяснении природы преступного поведения является отождествление или смешение общих причин преступности с причинами конкретных преступлений. Четкое различение последних необходимо для выработки эффективной системы профилактики в зависимости от ее уровня — общесоциального или индивидуального.
1.1. Соотношение преступности и преступления. К первостепенным условиям решения названного вопроса следует отнести прежде всего определение соотношения преступности и отдельных (конкретных) преступлений, которые в литературе принято определять как соотношение общего и отдельного. Б. Д. Овчинников обоснованно, на наш взгляд, выступил против такого традиционного представления. Как известно, общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Преступность же как совокупность всех совершенных преступлений существует реально и самостоятельно. Поэтому преступность соотносится с отдельными преступлениями как целое и части. Отсюда следует, что преступность как целое обладает такими интегративными характеристиками (закономерность, классовость), которыми не обладают отдельно взятые преступления. Следовательно, и общие причины преступности не сводимы к причинам конкретных преступлений, а «переходят» в последние через ряд промежуточных этапов.
Однако вряд ли верно преступность как социальное явление «разрывать» на два различных понятия — преступность (процесс совершаемости преступлений) и совокупность совершенных преступлений2. Перечисленные признаки с разных сторон характеризуют одно и то же явление как определенное состояние классового общества, реально проявляющееся в совокупности всех совершенных в стране за определенный период преступлений.
Если преступность и конкретные преступления соотносятся между собой как целое и его части, то возникает вопрос: можно ли обнаружить диалектику общего и единичного в преступном поведении? Думается, что черты общего и единичного проявляются в соотношении конкретных преступных актов с преступным поведением как обобщенной характеристикой всех отдельных преступлений как совокупностью общих устойчивых черт, присущих всем индивидуальным актам преступного поведения.
97

Поэтому, как правильно заметили Б. В. Волженкин и В. Н. Бур-_ лаков, выделяя среди комплекса факторов, порождающих преступ-_ ное поведение, обстоятельства, характерные для большинства или всех преступлений, в причинах конкретных преступлений мы отыскиваем общее, но еще не причины преступности3.
Таким образом, отдельные преступления соотносятся с преступностью как части и целое, а с преступным поведением — как единичное и общее. Причины преступного поведения — это причины, свойственные всем индивидуальным актам преступлений, в отличие от причин преступности, относящихся к обществу в целом, основным сферам общественной жизни.
1.2. Переход общих причин, вызывающих преступность, в индивидуальные причины конкретных преступлений. Он в значительной степени еще не исследован, хотя такие попытки предпринимались. Неясен и «механизм» такого перехода.
Применительно к отдельным лицам, совершающим преступления, социальные деформации на уровне общества в целом определяют лишь саму возможность сохранения при социализме носителей индивидуалистического сознания. На уровне социальных слоев и групп указанные явления и процессы (деформации) выступают как условия неблагоприятного нравственного формирования отдельных лиц или социальных групп, что превращает, применительно к этим группам и лицам, абстрактную возможность преступности в реальную. На уровне конкретного лица действует уже непосредственный причинный комплекс, приводящий к конкретному преступлению4.
Социальные противоречия (деформации), проявляющиеся в тех или иных сферах общественной жизни, в свою очередь, порождают определенные диспропорции и коллизии в более конкретных социальных системах — регионах, отдельных объектах, семьях, иначе говоря, в микросреде. Звеном, опосредующим основные сферы общественной жизни и микросреду, является образ жизни, который ведут отдельные группы людей и, наконец, отдельные лица-Противоречия образа жизни вызывают определенные дисгармонии и в образе мыслей, социальных ориентациях отдельных людей, формируют их антиобщественную направленность.
Социальные противоречии влияют не только на образ жизни, деятельность людей, но и на конкретные жизненные ситуации, в условиях которых живут и действуют люди. Обострение и углу- бление тех или иных противоречий увеличивают число и интенсивность неблагоприятных жизненных ситуаций, «подталкивающих» к антиобщественным способам поведения.
В конечном счете, любое преступление является итогом опре- деленного жизненного противоречия, в котором оказалось конкрет- ное лицо и которое деформировало ту или иную связь личности с обществом, вызвало их рассогласование, отчуждение личности и
98

общества и привело к преступлению. Во всяком случае, объяс-нение причин конкретного преступления может быть плодотворным только при условии предварительного познания общих причин пре-ступности в обществе.
2. Проблема причин индивидуального преступного поведения в криминологии
На первый взгляд, причины преступлений, которые совершаются конкретными лицами, могут быть легко выяснены. Из того факта, что в одной и той же конкретной жизненной ситуации (обстановке) разные люди действуют по-разному, следует, что для объяснения конкретного поступка достаточно изучить индивидуальные особенности действующего лица. Однако какие свойства или качества личности являются ведущими в поведении человека, в какой мере на них можно влиять извне — эти и другие вопросы еще требуют дальнейших углубленных исследований социологов, психологов, биологов и юристов. Не является исключением в этом плане и преступное поведение как разновидность человеческого поведения вообще5.
В советской криминологии пока нет общепризнанной концепции, раскрывающей причины, лежащие в основе каждого конкретного преступления. Тем не менее, действующее законодательство обязывает правоохранительные органы по каждому уголовному делу устанавливать причины и условия конкретного преступления. В криминологической литературе предлагаются различные подходы к определению причин отдельных преступлений. «Если взять за основу точку зрения, согласно которой причины преступного поведения следует искать вне личности, в окружающей среде,— резонно замечает Г. С. Саркисов,— то сразу возникает вопрос: почему только отдельные члены этой среды совершают преступления? Если е встать на точку зрения, согласно которой причины преступного поведения — прежде всего в личностных свойствах, то опять же возникает вопрос: почему преступления совершают не все лица, характеризующиеся такими признаками?»6
Условно можно выделить два наиболее распространенных варианта объяснения индивидуального преступного поведения. Согласно первой точке зрения, любое преступление непосредственно по-рождается взаимодействием личности преступника и конкретной Жизненной ситуации, возникающей до или в момент совершения преступления. Ранее мы уже анализировали различные стороны предложенного подхода. Действительно, в основе механизма преступного поведения лежит взаимодействие личности с обстоятельствами внешней среды. Однако нельзя гипертрофировать роль конкретной жизненной ситуации в преступном поведении. То, что
99

конкретная ситуация может быть причиной конкретного преступ- ления лишь в некоторых случаях, как раз и доказывает, что общей основной причиной преступного поведения являются иные факто- ры. Многочисленные исследования социологов и психологов пока- зывают, что решающим фактором в поведении выступают нравственно-психологические свойства личности, характеризующие ее социальную направленность, ее жизненную позицию, тип связи с обществом7.
Другие исследователи причины конкретных преступлений усматривают в отрицательных социальных качествах (антиобщественной установке) личности или, реже, в антиобщественной мотивации поведения8. Здесь следует сделать существенные уточнения. Во-первых, отрицательные социальные качества, антиобщественная установка, согласно психологическому принципу единства сознания и деятельности, существуют в личности не сами по себе, а так или иначе выражаясь вовне, объективируясь в каких-либо реальных поступках до совершения преступления. Не случайно А. Миллер пришел к выводу о том, что причиной преступления является действие или бездействие личности, причиняющее вред либо создающее угрозу причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны9. В предложенном виде такая формулировка весьма уязвима хотя бы потому, что, по существу, в ней отождествляется причина преступления с самим преступлением. Но в ней есть и рациональный момент — попытка объяснить преступление через поведение, предшествующее преступлению и чреватое угрозой его совершения. Формирующаяся у лица антиобщественная установка объективно проявляется первоначально в тех или иных формах отклоняющегося антиобщественного поведения, в тех или иных деформациях реального образа жизни. Во-вторых, что еще более важно, нельзя чрезмерно психологизировать объяснение даже индивидуального преступного поведения. В этом случае из поля зрения выпадает, пожалуй, главный вопрос: почему то или иное лицо обретает отрицательные свойства, негативные социальные качества и каким образом их можно искоренить?
Своеобразное решение проблемы предложил А. Н. Костенко. Для объяснения преступного поведения он считает недостаточной категорию причины и предлагает ввести в научный оборот понятие «основание», которое он понимает как «диалектическую связь причины и отражения, приведших к образованию у того или иного человека индивидуалистского модуса личности». В свою очередь, «причина в этиологии криминального поведения — это действие индивидуалистских обстоятельств среды, которое формирует у человека индивидуалистский способ существования. Отражение этиологии криминального поведения — это те индивидуалистские психические переживания, которые, являясь отражением действия индивидуалистских обстоятельств среды (причины), воспитывают
100

у человека индивидуалистскую установку психического отражения (регулирование поведения)»10. Автор обосновывает «детерминаци-онно-регуляционную модель криминального поведения», суть которой в том, что преступное поведение имеет «детерминационно-регуляционный механизм». Оно, как и всякое поведение, детерминируется «предметным бытием человека» и регулируется «психическим отражением» этого бытия. Можно было бы, наверное, согласиться с автором, если бы не то обстоятельство, что «регулирование психическим отражением» есть разновидность детерминации поведения. Преступное поведение является «отражением» не только объективных, но и субъективных детерминантов.
Предложенный вариант объяснения преступного поведения имеет, если отбросить в сторону спор о терминах, рациональный смысл. Одинаково неверным было бы абсолютизировать как внешние, так и внутренние детерминанты преступного поведения. Безусловным достоинством позиции А. Н. Костенко является то, что в ней четко проводится мысль о сравнительно большей, главной, решающей роли объективной среды в детерминации преступного поведения. «Если обстоятельства, в которых живет индивид,— писали К. Маркс и Ф. Энгельс,— делают для него возможным лишь одностороннее развитие одного какого-либо свойства за счет всех остальных, если они дают ему материал и время для развития одного только этого свойства, то этот индивид и не может пойти дальше одностороннего, уродливого развития. Никакая моральная проповедь тут не поможет»".
Вообще говоря, при исследовании причинной цепочки, ведущей к преступлению, можно выделить «ближайшие» (непосредственные) и более отдаленные от него причины. Самой ближайшей психологической причиной преступления является принятие решения о совершении преступления при умысле или деяния, которое образует состав неосторожного преступления. Как справедливо указывается в литературе, такое объяснение, если им ограничиться, мало что дает криминологии, так как возникает следующий вопрос: почему появилось преступное решение? А самое главное — преступное решение, мотивация входят в преступное поведение как его субъективная сторона. Криминологию же интересует, каковы причины криминальной мотивации, почему возникает решимость совершить преступление. Поэтому переходят к следующим звеньям причинной цепочки — личности и условиям ее нравственного формирования. Разумеется, это не означает отрицания определенной Научной ценности изучения психологического механизма преступного поведения, процессов мотивации, принятия решений и т. п. Следует лишь иметь в виду, что изучение психологических факто-ров преступного поведения не отменяет необходимости выяснения социальных факторов (причин) преступления.
Ядром марксистско-ленинского подхода к познанию человече-
101

ского поведения является объяснение индивидуального через социальное. Понять личность конкретного человека можно, только увидев ее в сети межиндивидуальных связей. Общество в целом является той предпосылкой, которая, в конечном счете, порождает личность, ее потребности, интересы, цели и мотивы12. И наконец как мы уже указывали, изучение причин конкретных преступлений должно основываться на общей концепции причин преступности, вытекать из нее, а не наоборот. Исходными методологическими положениями, которые служат основой для изучения причин индивидуального преступного поведения, являются данные, вытекающие из познания механизма социальной детерминации такого поведения, и общая концепция причин преступности.
3. Понятие и классификация причин индивидуального преступного поведения
Известно, что психологические свойства личности, лежащие в основе совершения конкретного преступления,— потребности, интересы, взгляды, система ценностных ориентации и мотиваций — сами по себе недостаточны для объяснения преступного поведения. Если ограничиться ими, проблема замкнется «внутри» индивида, утратит свой социальный характер. Поэтому, в принципе, можно выделить (если не считать самое ближайшее психологическое звено — принятие решения) два различных уровня в причинной цепочке, ведущей к конкретному преступлению. Во-первых, это непосредственные причины, заключающиеся в антиобщественных или антисоциальных (асоциальных) свойствах личности преступника, а во-вторых, объективные причины, породившие антиобщественную (асоциальную) направленность личности. Последние в литературе принято именовать условиями нравственного формирования личности. Правда, X. Кинге высказал иное мнение, утверждая, что правильнее говорить не о разных уровнях причин конкретных преступлений, а о разных элементах одной причины («опосредованная внешняя причина», «непосредственная внешняя причина», «внутренняя причина») п. Думается, что указанное предложение спорно, так как несколько упрощает, с нашей точки зрения, реальный, весьма сложный причинный процесс, не показывает иерархию различных элементов причинного комплекса.
3.1. К условиям нравственного формирования личности преступ-ника следует отнести все обстоятельства его жизни и деятельности, в том числе и в детские (юношеские) годы, которые оказали прямое влияние на формирование и развитие нравственно-социаль ных качеств личности. Такими обстоятельствами являются реаль ное положение, занимаемое лицом в системе различных общест- венных связей, влияние экономических, социальных, политических и
102

идеологических факторов макросреды, а также воздействие раз-личных институтов микросреды: трудового или учебного коллекти-ва, общественных организаций, семьи, бытового окружения, досу-говых групп. Разумеется, степень влияния на личность тех или иных условий нравственного формирования может быть различной от меры включенности лица в те или иные социальные связи, его субъективного отношения к этому влиянию, а также индивидуальных личностных свойств.
Условия микросреды, определяющие неблагоприятное формирование личности, в криминологии классифицируются следующим образом.
В семье — ненормальная обстановка, внутренний разлад, неправильное воспитание (безнадзорность, непривитие трудовых навыков) ; проявление эгоизма, стяжательства, антиобщественное поведение родителей и т. п.; в школе — отрыв обучения от воспитания, слабая дисциплина, неорганизованность досуга и т. п.; в трудовом коллективе — слабая дисциплина труда, низкие экономические показатели, низкая культура труда и быта (пьянство, прогулы, брак), отрицательные явления в работе общественных организаций, недостатки в деятельности администрации (нарушение принципа материальной заинтересованности, зажим критики, невнимание к производственным и бытовым нуждам работников, плохая организация труда) и т. п.; в ближайшем бытовом окружении — аморальное поведение соседей, особенно в общежитиях, отсутствие культурно-воспитательной работы, материально-бытовые трудности, влияние лиц, ранее судимых либо систематически нарушающих правила социалистического общежития, и т. д.14
Для глубокого выяснения причин конкретного преступления очень важно устанавливать, как минимум, условия той микросреды, в которую был включен виновный непосредственно перед совершением преступления, т. е. его социальное положение, социальные роли и т. п., а также основные условия жизни и воспитания в детские годы, в период социально-нравственного становления. Как правило, условия, в которых воспитывался обвиняемый или подсудимый, в материалах уголовных дел практически отражаются лишь в случаях, когда преступление совершается несовершеннолетним. Между тем, наличие подобных сведений и о взрослых лицах позволили бы более четко выявить причины, которые привели этих лиц к преступлению, и, соответственно, определять более эффективные индивидуально-профилактические меры. Так, комплексные криминолого-психологические исследования последних лет показы-вают, что, например, поведение в семье взрослого человека может быть понято только тогда, когда известен его жизненный путь15.
Характерно, что формирование личности ребенка, совершив- шего в будущем насильственное преступление, начинается в атмо- сфере, характерной
для всей жизненной ситуации насильственного преступника — внеш- нее отвергание. Отсюда в сознании такой личности исподволь воз- никает и закрепляется «агрессивная концепция внешней среды», которая, являясь совершенно реальной на начальных этапах жизни, на более поздних ее этапах уже может и не иметь реального ха рактера16.
Во всяком случае, объективные причины конкретных преступле- ний кроются в той или иной деформации микросреды, в которой живет и формируется конкретное лицо.
3.2. Непосредственные причины преступлений. Они заключаются, как мы уже указывали, в определенной нравственно-правовой деформации сознания личности, ее отношения к общественным интересам или, другими словами, в антиобщественной установке. В. Д. Филимонов основной причиной всякого преступного поведения называет «антиобщественные личностные отношения, в которых главным образом выражаются пережитки прошлого в сознании людей»17. С нашей точки зрения, названные антиобщественные личностные отношения и антиобщественная установка, по существу, совпадают. Ранее, в первой главе работы, мы уже касались вопроса о том, всем ли преступникам свойственна указанная антиобщественная установка. Вопрос этот в криминологии решается различно. Так, Ю. Д. Блувштейн полагает, что в генезисе многих преступлений внутренние свойства личности преступника не играют существенной роли по сравнению с внешними обстоятельствами. Эта мысль, по существу, была поддержана и другими авторами18. Мы полагаем, что более верна иная позиция.
«Качественное различие между личностью преступника и непреступника,— указывает А. И. Долгова,— определяют не отдельные признаки, а их совокупность, причем, с учетом того, что в ней разные признаки могут у преступников и непреступников выражаться по-разному — слабее или сильнее, последовательно или в эпизодических своих проявлениях»19. Отрицание специфики личности преступника, как верно замечает А. Б. Сахаров, «означает превращение человека в функцию внешних сил и обстоятельств, под влиянием которых каждый может совершить преступление и оказаться преступником. С теоретической точки зрения такая позиция противоречит основным положениям советской криминологии о роли в сложном механизме причин и условий преступного поведения личностных свойств и качеств человека. В практическом отношении критикуемая точка зрения подрывает основы профилактико-воспитательной деятельности, в особенности индивидуальной профилактики, исправления и перевоспитания преступников, предполагающие устранение негативных антисоциальных свойств подобных лиц, ресоциализацию личности»20.
Отрицание специфики личностных свойств преступника привело
104

некоторых криминологов к парадоксальному выводу о том, что «преступление ситуативного характера или по неосторожности мо-жет совершить человек, и не обладающий личностью преступника»21. Отрицание наличия антиобщественной установки у каждого преступника (независимо от формы вины, случайности совершения преступления и т. д.) приводит к ложному выводу, что некоторые преступления совершаются исключительно под влиянием извне, а субъективные причины отсутствуют. В этом случае, на наш взгляд, нет и преступления, так как если личность «выключена» из причинной цепи, приведшей к преступлению, точнее, общественно опасному деянию, то тогда здесь нет и вины, а значит, и состава конкретного преступления.
3.3. Образ жизни преступника. Антиобщественная (асоциальная) установка, свойственная преступникам, как их специфическая «жизненная концепция», существует не сама по себе, а проявляется в реальной жизнедеятельности, образе жизни конкретного лица. Объективно антиобщественная установка проявляется в предшествующих совершению преступления негативных отклонениях в его образе жизни (деятельности).
Между антиобщественной установкой и образом жизни личности существует сложная связь. С одной стороны, антиобщественная установка непосредственно порождается теми или иными деформациями в образе жизни конкретного лица. К. Маркс, отмечая важнейшую роль образа жизни в детерминации человеческого поведения, писал: «Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами»22. С другой стороны, сформировавшаяся антисоциальная направленность личности определяет соответствующий ей образ жизни. В зависимости от характера, глубины и степени антиобщественной установки, деформация образа жизни может быть различной — от незначительных, на первый взгляд, отклонений до прямо антиобщественного образа жизни.
Антиобщественный образ жизни в криминологическом аспекте определяется как типичные для большинства преступников формы Жизнедеятельности, выражающиеся в отрицательном отношении к труду и другим гражданским обязанностям, совершении правонарушений, ограничении или прекращении общественно полезного общения. Он представляет собой отклонение от требований социальных норм в большинстве сфер общественной жизни. К основным чертам антиобщественного образа жизни Ю. М. Антонян от-носит: неучастие или явно недостаточное участие в общественно полезном труде; уклонение от выполнения важнейших гражданских обязанностей; удовлетворение в основном материальных потребностей; духовные потребности примитивны и незрелы; слабая привязанность к семье, трудовому коллективу, неустойчивость социальных контактов или стремление к поддержанию социально порицаемых связей, неумение или нежелание входить в позитив-
105

ные сферы общения; конфликтные отношения в трудовой и быто- вой сферах на почве собственных противоправных или амораль- ных поступков, выключенность из сферы нормальных связей; со- вершение проступков и преступлений; пьянство, употребление нар- котиков23.
Следует иметь в виду, что в силу ряда причин, образ жизни личности может не полностью или вообще не соответствовать характеру реального отношения, имеющегося у лица к какой-либо стороне действительности. Но, во всяком случае, антиобщественная установка личности так или иначе должна объективно проявить- ся в каких-либо деформациях образа жизни, что и служит правовым основанием для применения соответствующих профилактических мер, способных удержать лицо от преступления.
3.4. Понятие причин конкретного преступления. Таким образом, непосредственные причины конкретных преступлений могут быть рассмотрены как со стороны их субъективного содержания, так и объективного выражения. Объективно они (причины) выражаются в предшествовавших его совершению определенных негативных отклонениях в образе жизни (поведении) конкретного лица. С субъективной стороны причины преступления кроются в формировании у лица антиобщественной (антисоциальной или асоциальной) установки к той или иной сфере жизнедеятельности, выражающей де фектную жизненную концепцию личности. В первой главе работы уже было показано, что одним из наиболее глубоких детерминантов преступного поведения является отчуждение конкретного лица от общества. С нашей точки зрения, в этом признаке содержится самая глубокая характеристика причины индивидуального преступного поведения, его, точнее, ее сущность.
В отличие от условий, способствующих совершению преступления, причины создают более высокую, по сравнению с этими условиями, вероятность совершения преступления конкретным лицом.
С учетом изложенного, причины конкретного преступления можно определить как комплекс деформаций микросреды, образа жизни и сознания лица, который выражает его индивидуальное отчуждение, конфликт личных интересов с обществом и создает сравнительно высокую вероятность совершения данным лицом преступления.
Поскольку проблема причин индивидуального преступного по ведения является еще недостаточно глубоко изученной и диску- сионной, в литературе предлагаются и иные варианты определение причин конкретных преступлений. Последний учебник по кримино-логии (1988 г.) под причиной преступления понимает «кримино- генную мотивацию», как «решение субъекта совершить то или иное преступление»24. Ранее мы уже анализировали подобный подход, считая его чрезмерно «психологизированным». Он отводит на вто- рой план условия нравственного формирования личности.
106

Учебник по криминологии 1979 г., исходя из концепции «взаимодействия», причины конкретных преступлений усматривал, «с одной стороны, в особенностях потребностей, интересов, взглядов, отношений системы ценностных ориентации и мотиваций (направленности) личности данного индивида, а с другой — в совокупности внешних обстоятельств, обусловливающих формирование и реализацию побуждения (мотивы) и решимости совершить преступление»25. Это определение нам представляется неточным, так как оно фактически как бы уравнивает роль личности и конкретной жизненной ситуации в механизме преступного поведения. В нем не отражена роль условий нравственного формирования личности, микросреды.
В. Г. Танасевич определяет причины конкретного преступления как «обстоятельства неблагоприятного формирования личности, обусловливающие возникновение у индивида антиобщественных взглядов, навыков, привычек»26. Против подобного подхода возражает Р. М. Асланов. По его мнению, в социологическом подходе к объяснению причин преступного поведения, когда последними признаются неблагоприятные условия нравственного формирования личности, заключена методологическая ошибка, так как они «еще не означают неизбежности преступного поведения, хотя и создают реальную угрозу для совершения преступления»27. Ранее мы уже останавливались на критериях причины индивидуального преступного поведения. С точки зрения современных представлений, причиной могут быть и такие явления, которые создают сравнительно высокую вероятность наступления определенного результата. Поэтому приведенное возражение принять нельзя. Другое дело, что причины преступного поведения не исчерпываются лишь объективными обстоятельствами, а включают в себя и отражающие эти объективные обстоятельства определенные субъективные причины.
Весьма неопределенным представляется определение причин конкретного преступления как «возможности, способности, готовности» к преступлению, которое предложил В. С. Власов28. Если речь идет об антиобщественной установке, то так и нужно, видимо, объяснить.
3.5. Классификация причин конкретных преступлений. Что касается объективных причин преступлений (деформации микросреды) , то выше мы уже приводили классификацию их в зависимости от основных сфер образа жизни. В принципе, подобный подход приемлем и для классификации непосредственных причин преступлений. Эти причины (укажем их одновременно с точки зрения субъективного содержания и объективных форм выражения) будут следующие: недобросовестное отношение к труду (уклонение от тРУда, низкое качество труда, нарушения трудовой дисциплины); безответственное отношение к семье (уклонение от семейных обязанностей, их ненадлежащее выполнение); безответственное отношение к гражданскому и общественному долгу (аполитичность,
107

общественная пассивность, нарушение общественных, гражданских обязанностей); недобросовестное отношение к учебе (уклонение от учебы, нарушение учебной дисциплины); корысть (паразитическое существование, материальное обогащение); агрессивность, жестокость (оскорбление достоинства окружающих, нарушение общественного порядка, акты насилия и т. д.); потребительское отношение в быту («вещизм» и т. п.); потребительское отношение к досугу (бесцельное времяпрепровождение, пьянство, половая распущенность, совершение правонарушений); потребительское отношение к управленческой сфере (протекционизм, карьеризм, бюрократизм). С учетом специфической сферы, связанной с использованием источников повышенной опасности, можно выделить также причины, сводящиеся к безответственному отношению к нормам предосторожности (нарушение правил предосторожности, рискованное поведение и т. п.).
Указанные причины в том или ином «наборе» порождают конкретные акты преступного поведения. Так, криминологическое изучение лиц, совершивших преступления против личности на почве семейно-бытовых отношений, показало, что с психологической стороны данные лица характеризуются агрессивностью (76,6%), грубостью (68,6%), злобностью (52,3%), жестокостью (40,9%), раздражительностью (98,9%). В поведении, предшествовавшему совершению преступлений, преобладали склонность к пьянству (89,9%), контакты с лицами антиобщественного поведения (29,1%), внебрачные половые связи (11,8%). По данным минских социологов, у правонарушителей отмечается преувеличение значимости досуговых развлечений в ущерб трудовой деятельности, преобладание ориентации на материальное потребление, обогащение в ущерб деятельности, способствующей духовному развитию личности, девальвация семейно-бытовых обязанностей и непризнание общественной ра-боты29.
Четкое представление о реальных или возможных причинах конкретных преступлений позволяет поставить на надежную практическую основу прогнозирование индивидуального преступного поведения и его профилактику. Так, по данным изучения А. П. За-калюка, высокую криминальную значимость имеют такие признаки, как систематическое злоупотребление спиртным (пьянство по месту жительства, в трудовом коллективе), незанятость общественно полезным трудом, иное отрицательное отношение к труду (нарушения трудовой дисциплины, пассивное отношение к работе, частая ее смена и т. п.), а также скандалы, конфликты и иное отрицательное поведение по месту жительства. Надо сказать, что сделанные учеными прогнозы об отсутствии вероятности совершения преступления подтвердились в 87,5% случаев; прогнозы о вероятности совершения преступления подтвердились в 98,9% случаев30.
108

По данным изучения судебно-следственной практики (проведенного на нашей кафедре в дипломной работе Л. Котмышевой), са-мой распространенной причиной преступлений является потребительство в быту, сфере досуга и, в особенности, пьянство, праздность, низкая культура досуга. Указанная причина зафиксирована в 68% уголовных дел, подвергнутых изучению. Часто к преступлениям приводят неуважение к окружающим, агрессивность (45%), уклонение от труда и учебы (41%), корысть (20%).
Для профилактики преступлений в рамках уголовного дела очень важно выявлять не только непосредственные субъективные, но и объективные причины, содержащиеся в дефектах микросреды. Наша дипломница установила, что такими причинами чаще всего служат (в 41% случаев) деформации в трудовых коллективах и, в особенности, низкая дисциплина труда и текучесть кадров (22%), нездоровый микроклимат в коллективе (15%). Далее следует назвать недостатки в сфере быта (32%), деформации досуговых групп (27%).
Другое наше изучение (совместно с прокуратурой Приморского края) показало, что даже в такой сложной категории дел, как убийства, следователи нередко специально не устанавливают и не фиксируют в обвинительных заключениях причины и условия этих преступлений, поверхностно изучают личность обвиняемого и потерпевшего. Все это неизбежно сказывается на уровне профилактической работы. Только по каждому пятому делу следователи проводили собрания в трудовых коллективах или вносили соответствующие представления. Суды также очень редко (в 5% случаев) выносили определения, направленные на предупреждение убийств. Во всяком случае, меры, планируемые следователем и судом по профилактике преступлений, должны носить не отвлеченный характер, а прямо зависеть от особенностей выявленных причин и условий совершенных преступлений. Так, например, ярко выраженный бытовой характер большинства убийств определяет и основные направления их профилактики. Это прежде всего решительная борьба с пьянством, тунеядством, семейно-бытовыми конфликтами, усиление надзора за поведением ранее судимых лиц и т. п.
Существенные особенности имеют причины неосторожных преступлений, особенно в сфере использования техники. Интересные Данные получены на нашей кафедре А. Г. Корчагиным, изучившим совместно с прокуратурой Приморского края уголовные дела о преступных нарушениях правил охраны труда и техники безопасности. Вопреки широко распространенному мнению о значительной «вынужденности» таких преступлений, ситуация играла главную роль в происшедшем лишь в 8,7% случаев, а негативные свойства виновного — 17,4% случаев. Подавляющее большинство Преступлений (73,9%) было связано с определенной криминоген-ной ролью в них как личности, так и ситуации совершенного пре-ступления. По мнению А. Г. Корчагина, причинами названных
109

преступлений были неправильная организация или нарушения про- изводственного или технологического процессов (9,7%), использо- вание небезопасных или заведомо неисправных машин и механиз- мов (8,1%), некомпетентность виновного лица (4,8%), некомпетентное руководство и контроль со стороны других лиц (25,8%) легкомыслие виновного, употребление им алкоголя (38,7%), низ- кая квалификация и низкая дисциплина и техническая культура потерпевшего (12,9%).
4. Дополнительные (факультативные) причины конкретных преступлений
В случае совершения любого преступления всегда имеется та или иная причина, которая укладывается в общее определение причины индивидуального преступного поведения. В реальной действительности нередки ситуации, когда преступление порождается причинным комплексом, включающим названные причины в том или ином сочетании. Возникает вопрос: возможны ли преступления, причины которых лежат вне нравственно-социальной деформации личности и относятся к объективной обстановке или индивидуальным психофизическим особенностям лица? Советские криминологи по-разному оценивают роль конкретной жизненной ситуации и психических аномалий, не исключающих вменяемости лица. Одни авторы полагают, что нравственные дефекты личности и криминогенная ситуация могут поочередно меняться местами в качестве причин и условий преступления. Другие считают, что неблагоприятная ситуация никогда не может быть отнесена к числу причин преступления. В то же время и те и другие отрицают причинную роль психических аномалий, полагая, что это свойственно лишь деяниям невменяемых. Напротив,. третьи акцентируют внимание на взаимодействии «социального» и «биологическом)» в качестве такой причины.
Так, Ю. М. Антонян и С. В. Бородин считают, что «если психическая аномалия является причиной общественно опасных действий, то нет преступления. Медико-биологическое и генетическое неблагополучие не являются, таким образом, сами по себе причинами преступного поведения». И далее: «Чтобы признать психические аномалии причинами преступлений, надо доказать, что их наличие всегда ведет к преступному поведению, а отсутствие - к общественно полезному». И еще дальше: психические аномалии «не выступают причиной преступного поведения, а страдающие ими лица вовсе не обречены совершать преступления»3 . Авторы явно подразумевают, что причина преступления всегда одна, а это само по себе спорно. Действительно, «сами по себе» психические аномалии преступное поведение вызвать не могут. Но открытым
110

остается вопрос о возможности превращения психических аномалий в некоторых случаях из условий в причины конкретных преступлений наряду с иными причинами.
Представляется, что криминологическая оценка роли аномалий психики в преступном поведении должна делаться на основе глубоко методологически обоснованных специальных исследований. Следует учитывать сложный механизм криминогенного влияния названных факторов. В. В. Королев отмечает в этой связи, что психические аномалии, с одной стороны, вызывают искажения нравственных свойств личности, ее социально-психологическую деформацию, приводящую впоследствии к преступлению, а с другой стороны, могут влиять на поведение непосредственно в момент совершения преступления32.
На наш взгляд, неблагоприятная жизненная ситуация, как и аномалии психики, в конкретных случаях могут превращаться из условий, способствующих совершению преступления, в его причины, но не помимо, а лишь наряду с нравственными дефектами личности. В таких случаях возникает своеобразная ситуация, когда каждый из неблагоприятных факторов, взятый «сам по себе», не способен «толкнуть» на преступление. И только стечение обстоятельств, множественность взаимодействующих факторов создают в указанных случаях высокую вероятность совершения конкретным лицом преступления.
Интересно в этой связи проанализировать еще раз известное дело Глушкова33. Обстоятельства этого уголовного дела таковы. В июне 1965 г. Глушков окончил заочное отделение Ленинградского института физкультуры. Получив диплом, он приехал на работу в Белгород, где еще в марте 1965 г. вступил в брак со спортсменкой Ч., с которой вскоре разошелся. В связи с имевшими место серьезными недостатками в организации спортивной работы в Белгороде, Глушков выступил с критикой в адрес Белгородского областного спортсовета, в частности, его председателя Попова. На этой почве между ними возникли неприязненные отношения. В этот же период, в связи с тем, что Глушков прекратил совместную жизнь с Ч., последняя и ее мать стали писать заявления на Глушкова в различные инстанции, добиваясь его увольнения с работы. По заявлению тещи Глушкова, поддержанному Белгородским спортсове-том под председательством Попова, завком профсоюза завода, где работал Глушков, объявил ему выговор. С жалобой на Глушкова теща обратилась также в Ленинградский институт физкультуры; туда же о Глушкове писал и Попов, упрекая его в незаконном получении диплома. В результате была назначена проверка правильности выдачи диплома Глушкову. Последний сам выехал в Ленинград, чтобы на месте уладить недоразумение. Однако в институте у него диплом был отобран (как выяснилось впоследствии, неправильно). Возмущенный Глушков по возвращении в Белгород
111

взял у своего знакомого В. пистолет и явился в кабинет Попова где, убедившись, что последний писал в институт по поводу дипло-мa, совершил покушение на его убийство. По заключению судебно-психиатрической экспертизы у Глушкова обнаружены психопато-югические черты характера с явлениями аффективной неустойчи-ости и склонностью к истерическим реакциям на фоне остаточ-ных явлений перенесенной черепно-мозговой травмы.
Как видно из приведенных обстоятельств, преступные действия Глушков совершил под влиянием неудачно сложившейся семейной кизни и неприязненных отношений с Поповым, а также в связи наличием серьезных психических отклонений, не исключивших, тем не менее, вменяемости виновного. Вероятно, что и сложные семейные и производственные отношения отчасти могли возникнуть связи с неадекватными реакциями Глушкова. Вместе с тем со-дянное Глушковым, бесспорно, свидетельствует не только об из-вестной «вынужденности» совершенного преступления, но и нали-чии у последнего антиобщественной (во всяком случае, асоциаль-ной) установки. В сложившейся остроконфликтной ситуации Глуш-ков не нашел иного способа разрешить конфликт, чем взять пистолет, который, добавим, хранился незаконно, и попытался убить обидчика. Высоконравственный человек, как известно, не пойдет нa совершение преступления под влиянием даже самой неблагоприятной ситуации. И наоборот, чем более слабым в моральном отношении оказывается лицо, тем меньшее «давление» ситуации способно привести к преступлению.
В подобных случаях, на наш взгляд, возникает такой причин-ный комплекс преступления, где кроме основных, имеющих место в каждом преступлении, появляются дополнительные (факульта-тивные) причины. С этой точки зрения причины индивидуального преступного поведения можно классифицировать на основные и дополнительные.

Практическое значение приведенной классификации заключает-ся в том, что, во-первых, основные причины преступления имеются всегда и поэтому должны обязательно устанавливаться по каждому уголовному делу, дополнительные же — лишь в отдельных случаях. Во-вторых, наличие «факультативных» причин преступления требует соответствующих дополнительных профилактических мep. Так, если преступление совершено в связи с наличием у лица тех или иных психических аномалий, то оно, в принципе, помимо уголовно-правовых мер, должно обязательно подвергаться соответствующим мерам медицинского характера, как это делается, например, в отношении хронических алкоголиков и наркоманов.
В различных случаях совершения преступления соотноситель- ная роль нравственных качеств личности и ситуации может быть различной. Определить, имела место какая-либо конкретная причина в совокупности с условиями, способствующими преступлению
112

или сложный причинный комплекс, может лишь конкретный кри-нологический анализ совершенного преступления, основанный на выяснении механизма взаимодействия личности и конкретной си-туации, всех обстоятельств дела в их взаимосвязи. Критерием раз-зграничения причин и условий преступления может служить, повторим, лишь степень вероятности совершения конкретным лицом преступления в зависимости от того или иного фактора. Здесь вникает важная проблема, связанная с разработкой методики установления причин и условий преступления в рамках уголовного дела. Представляется, что приведенные в данной главе определения и классификация причин конкретных преступлений могут лечь в основу разработки указанной методики, включающей, соответственно, примерный комплекс профилактических мер в зависимости от выявленных причин и условий.
Глава VI ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
за преступное поведение
1. Проблема ответственности в общественных науках и правоведении
1.1. Состояние проблемы. Объективная потребность укрепления правовой основы государственной и общественной жизни нашей страны обусловливает закономерный интерес к проблеме ответст-венности. В условиях происходящего обновления социализма, уг-лубления и расширения социалистической демократии все настоя-тельнее встает вопрос о повышении ответственности всех граждан, должностных лиц, государственных и общественных органов за выполнение своих обязанностей. Проблеме ответственности, как одой из центральных в науке, посвящена обширная литература философов, социологов, психологов и правоведов. Одно только пе-речисление литературы, изданной по этой проблеме, заняло бы ного места'. В 80-е годы по данной проблеме опубликованы монографии Б. Т. Базылева, А. И. Денисова, О. Э. Лейста, Н. С. Ма-леина и др.2, освещающие ее в теоретико-правовом аспекте, статьи Р. С. Булатова, П. С. Дагеля, Л. А. Николаевой и А. Ю. Шмарцева, М. А. Бестугиной, В. В. Клочкова, А. С. Шабурова, В. А. Сапуна, М. А. Краснова, Л. В. Лобановой, С. Н. Братуся, Г. К. Сухорукова, Е. В. Черных, П. Варул, 3 А. Ковриги и др. Уголовно-правовым аспектам проблемы посвящены монографии и учебные пособия А. Н. Тарбагаева, В. С. Прохорова, Н. А. Огурцова, М. П. Карпушина и В. И. Курляндского, В, А. Елеонского, И. С. Ретюнских,

Р. А. Сабитова, А. И. Санталова, О. Ф. Шишова, статьи А. И. Бой-цова, А. И. Марцева, 3. С. Шадия, В. Песляскаса, А. П. Чугаева Н. М. Кропачева, И. А. Ребане, В. Н. Хомича, Ш. С. Рашковской П. П. Фефелова, Т. Г. Шавгулидзе и др.3
Вместе с тем, несмотря на большое число специальных работ по названной проблеме, считать ее исчерпанной и даже удовлетворительно решенной нельзя. И. А. Ребане даже считает, что «на достигнутом уровне развития науки разработка общепризнанного учения об ответственности и общей ее концепции является пока задачей преждевременной»4.
К сожалению, и в современной философской литературе пока еще нет единой теории ответственности, которая могла бы быть общеметодологическим основанием соответствующих частнонаучных теорий. Более того, до сих пор не преодолена ситуация, при которой философы и юристы говорят «на разных языках». Так, некоторые философы указывают, что «трактовка юридической ответственности (имеется в виду трактовка в традиционном плане. — В. Н.) в юридической литературе не согласуется даже с элементарными требованиями здравого смысла»5. В свою очередь, немало ученых-юристов полагают постановку вопроса о так называемой позитив ной ответственности в праве едва ли не абсурдной.
1.2. Определения ответственности. Внимательный анализ смысла термина «ответственность», употребляемого в философской, правовой, социологической литературе и законодательстве, приводит к выводу, что указанный термин используется, по меньшей мере, в четырех различных значениях. Следовательно, задача заключается в достижении более или менее единообразного понимания ответственности как в философии, так и праве.
Итак: 1) Широко распространено понимание ответственности как разновидности обязанности. Как раз в этом значении термина «ответственность» принято видеть ее так называемый позитивный аспект. Подобное понимание ответственности породило в литера-туре опасения относительно ненужного удвоения терминологии. Суть дела, конечно, не в том, чтобы характеристика ответственности подменялась описанием обязанностей, возложенных на лицо. Ответственность может быть охарактеризована не только в качестве «всей суммы лежащих на лице обязанностей»6, но и в виде обязанностей — последствий, вытекающих из выполнения (нарушения) обязанностей, возложенных на субъект . В этом плане ответственность состоит не только в обязанности должного поведения, но и в обязанности, вытекающей из реального поведения (нарушающего или соблюдающего установленные обязанности).
2) В законодательстве и правовой литературе ответственность традиционно понимается как правовое последствие правонаруше- ния, заключающееся в обязанности правонарушителя подвергнуться принудительной мере государственного воздействия, предусмот-
114

ренной санкцией правовой нормы. В этом заключается так называемый негативный аспект ответственности за правонарушение. Словарь современного русского языка определяет данный аспект ответственности как обязанность принять на себя вину за возможные последствия своих действий7.
3) Широко распространено и понимание ответственности как обязанности субъекта отчитываться за свои действия, т. е. как его подотчетности. Именно в таком смысле говорится об ответственности в статьях 130, 139, 152, 165 Конституции СССР. Причем, в Конституции употребляются, как правило, оба термина: «ответственность» и «подотчетность» одновременно в одних и тех же статьях, выражая, по существу, одно явление. Не случайно в словаре русского языка одно из значений ответственности раскрывается как «возлагаемое на кого-либо или взятое кем-либо обязательство отчитываться в каких-нибудь своих действиях»8. Такая трактовка ответственности распространена и в литературе9.
Философский словарь определяет ответственность как меру способности и возможности человека выступать в качестве субъек-та своих действии . Подобная трактовка вызывает возражения. Дело в том, что в этом случае необоснованно отождествляется ответственность и ее необходимая предпосылка, субъективное условие (способность человека выступать в качестве субъекта своих действий, т. е. свобода воли).
Вышеуказанные аспекты ответственности следует представить в определенном иерархическом виде, учитывающем ее различные грани. Характеристика ответственности как обязанности указывает на содержание ответственности. «Ответственность — подотчетность» указывает на необходимость отчитываться за результаты выполнения (невыполнения) возложенных на лицо обязанностей. Способность лица быть субъектом своих действий выступает необходимой предпосылкой возложения на него ответственности за результаты этих действий. И наконец, ответственность можно охарактеризовать как «ответственность — ответ», т. е. как связь субъекта соответствующей реакцией общества на поведение субъекта в зависимости от выполнения или невыполнения им своих обязанностей.
Следует указать на то, что ответственность всегда имеет двусторонний характер. Это, с одной стороны, ответственность личности перед обществом (государством, другим субъектом), а с другой — ответственность общества (государства, иного субъекта) перед личностью. Как отмечается в философской литературе, ответственность — это «отношение между личностью и обществом, выражающееся в осуществлении взаимных требований, содержание которых определено объективной необходимостью»".
1.3. Понятие социальной ответственности. Изложенное в первых двух главах книги позволило охарактеризовать ответственность с
115

методологической точки зрения, во-первых, как элемент общественных отношений, во-вторых, ее тесную связь с категорией свободы, в-третьих, показать сущность ответственности как связанность субъекта свободы социальной необходимостью, т. е. определенное его подчинение обществу, зависимость от общества (нельзя жить в обществе и быть свободным от него), и, в-четвертых, выделить в ответственности ее объективную и субъективную стороны. Это дает возможность, в свою очередь, значительно приблизиться к определению понятия социальной ответственности, которое было бы родовым по отношению к соответствующим понятиям юридической и уголовной ответственности. Вряд ли можно согласиться с попытками «развести», оторвать общесоциальное от специального юридического понятия ответственности. В этом случае правовые понятия, поскольку их пытаются объяснить «через самих себя», лишаются своего социального содержания, становятся в силу этого умозрительными и схоластическими.
Неправильно и отождествлять ответственность с ее диалектической противоположностью — свободой. Ответственность предполагает свободу, так как последняя служит ее необходимым условием, но к ней все же не сводится. Ошибочно также определять ответ-ветственность как «деятельность» (действие) или «поведение». Ответственность находится за пределами поведения как его условие и последствие. Поведение субъекта может быть ответственным или безответственным (свободным или «произвольном»), за свое поведение субъект несет ответственность. Но само поведение не /есть ответственность. Подобного рода ошибки допускаются довольно часто ", что не только не проясняет суть проблемы, но и затушевывает ее. В. С. Прохоров утверждает, что «связанность личности нормативными требованиями — необходимая, но лишь формальная сторона дела, нереализованная ответственность — это безответственность»13. С этим вполне можно согласиться, но сказанное никак не доказывает, что ответственность можно свести к самому «выполнению позитивных требований».
Нередко ответственность отождествляется с ее субъективной стороной как субъективным отношением человека к обществу, его интересам14. Такая позиция вызывает возражения: ответственность — прежде всего объективная категория. Кроме того, ответственность — это не отношение субъекта к обществу, а его часть, точнее, часть социальной взаимосвязи личности и общества.
Исходя из того, что социальная ответственность является неотъемлемой частью общественных отношений, а ее основание — реальное поведение субъекта, ее можно определить как комплекс обязанностей определенного поведения, возложенных на субъекта в зависимости от его места в системе общественных отношений и реального поведения.
1.4. Формы и виды социальной ответственности. В. И. Сперан-
116

кий предложил разделить ответственность на две различные подсистемы отношений. Первая подсистема — это отношения ретроспективные, в которых субъект отвечает за совершенные действия, поступки, в том числе проступки. Ответственность здесь проявляется, во-первых, как система социальной подотчетности, во-вторых, как санкция за антиобщественные действия. Вторая подсистема — это отношения проспективные, в которых субъект отвечает за будущее, за предстоящие действия. В них входят взаимосвязи между людьми, основанные на сознательном отношении к деятельности, совершаемой в соответствии с потребностями общества и отдельной личности: это профессиональная ответственность, ответственность за семью, за судьбу коллектива, общества, человечества15. Другими словами, это ответственность, непосредственно вытекающая из социального статуса субъекта, его места в системе общественных отношений.
«Перспективная ответственность,— указывает В. Н. Кудрявцев,— олицетворяет собой включенность субъекта в систему определенных социальных связей, которая требует активности, совершения общественно полезных действий, заботы о достижении оптимальных результатов предпринятого дела"3.
В других работах философов и правоведов формы ответственности предлагается дифференцировать — как соответствующие стороны подлинной и мнимой свободы личности — на «позитивную» ;и «негативную». Общественно полезное, правомерное поведение субъекта является свидетельством его свободы и реализацией позитивной ответственности как необходимости следовать социальному (моральному и правовому) долгу. «Ответственность в этом смысле,— отмечает В. Н. Кудрявцев,— есть необходимость (обязанность) принимать такие решения, в которых учитывались бы не только интересы данного субъекта, но и других людей, групп, классов, интересы общества».
Антиобщественное и противоправное поведение выражает индивидуальный произвол субъекта, реализует его социальную безответственность и должно влечь, в свою очередь, негативную ответственность как обязанность подвергнуться социальному (моральному или правовому) осуждению (в виде ограничения прав, свобод, применения специальных принудительных мер).
С точки зрения системного анализа социальная ответственность в «чистом виде» не существует18. На основе двух названных форм социальная ответственность дифференцируется на виды: экономическую, политическую, моральную, правовую, общественную и т. п. 1-5. Понятие и формы юридической ответственности. Хотя понятие юридической ответственности является центральным в юриди-ческой науке, тем не менее, по всем основным вопросам проблемы идут острые дискуссии. Нет единства мнений, значителен разнобой в определении понятия юридической ответственности, ее со-
117

держания, сущности и т. п. Ситуация сложилась столь остра что, по мнению некоторых ученых, «концепция ответственности в современной теории права подошла к состоянию своего кризиса»19.
1.5.1. Соотношение социальной и юридической ответстветственности. В трактовке юридической ответственности воз-
можны, в принципе, два основных подхода. Первый базируется
на признании общности социальной и юридической ответственно-
сти. В этом случае последняя рассматривается как разновидность
социальной ответственности. Второй зиждется на попытках скон-
струировать понятие юридической ответственности, «принципиаль-
но отличное» от ответственности социальной. Думается, что эти
попытки безосновательны, ибо правовая форма общественных от-
ношений всегда должна рассматриваться в органическом единстве
с их социальным содержанием. Это означает, что нельзя выделить
«чисто» юридическую ответственность, которая в то же время не
являлась бы ответственностью социальной.
Так, В. А. Сапун полагает, что «необходимо четко различать два взаимосвязанных, но самостоятельных явления: общесоциальную (морально-политическую, гражданскую) ответственность и юридическую как элемент правовой системы», при этом юридическую ответственность он рассматривает не столько как вид социальной ответственности с ее общими свойствами, сколько как «форму проявления негативной стороны общесоциальной ответственности»20. А. С. Шабуров идет еще дальше, заключая, что социальная ответственность в сфере права «не становится юридической, но по лучает проявление в правовых категориях, явлениях»21. Однако, как мы уже показывали выше, социальной ответственности в «чистом виде» не существует.
1.5.2. Юридическая ответственность и правоотно-
шение. Оставляя в стороне рассмотрение понятия правового от
ношения, так как это предмет самостоятельного изучения, укажем,
что в теории права наметился оправданный, с нашей точки зрения,
отход от определения его как «общественного отношения, урегу-
лированного правом». Правовые отношения образуют ту сферу об-
щественной жизни, в рамках которой создается и регулируется
механизм внедрения правовых норм в жизнь общества. Правовые
отношения — это устойчивые, закономерно функционирующие в
масштабах общества связи людей по созданию правовых норм и
обеспечению их регуляции в целях упорядочения общественной
жизни22
Проблема юридической ответственности может быть успешно решена, с нашей точки зрения, лишь в рамках более общей кате- гории — правоотношения. Не случайно поэтому авторы, определяю- щие юридическую ответственность как «меры государственного при- нуждения» или как «реакцию на правонарушение» (И. С. Само- щенко, М. X. Фарукшин, Л. С. Явич, О. Э. Лейст, С. Н. Братусь,
118

Я. С. Малеин, Ю. А. Денисов, А. С. Шабуров, В. М. Хомич, П. Ва-рул и др.), как правило, выводят ее за пределы правоотношения. Тем самым понятие юридической ответственности искусственно су-жается, из характеристики взаимосвязи личности и государства уходит в другую плоскость: действия государственных органов по отношению к правонарушителю. Однако меры государственного при-нуждения — это не ответственность, а лишь одна из форм ее pea-низании.
Вместе с тем вряд ли верно чрезмерно расширять объем данного понятия, сводить его в целом к правоотношению или даже «комплексу правоотношений»23. Юридическая ответственность — необходимый, а в некоторых (охранительных) правоотношениях их центральный элемент.
1.5.3. Характеристики юридической ответственно-с т и. Содержание юридической ответственности подчас усматривают в том или ином поведении субъекта (Б. Т. Базылев) или опять-таки в мерах государственного принуждения, тогда как правильнее считать ее разновидностью юридической обязанности или, точнее, комплексом юридических обязанностей, характеризующих правовой статус субъекта. Не всякое юридическое право означает свободу субъекта, так же как не всякая обязанность сама по себе свидетельствует об ответственности.
Сущность юридической ответственности нередко сводят к юридической обязанности (В. Н. Кудрявцев), применению санкций (Ю. А. Денисов). С нашей точки зрения, сущность юридической ответственности — в связанности субъекта права требованиями правовых норм, выражающих соответственно поощрение или осуждение правомерного или противоправного его поведения.
Формы юридической ответственности. Ответственность возлагается на лицо в виде комплекса определенных юридических обязанностей, связанных как с установлением должного поведения, так и с определением последствий реального поведения. Отсюда представляется весьма важным выделение и рассмотрение двух различных уровней возложения ответственности в праве. Это, во-первых, установление ответственности личности на уровне общего правового статуса гражданина, где определены его основные права и обязанности в виде: а) конкретных обязанностей личности перед обществом (соблюдать законодательство, правильно его применять и т. д.); б) обязанности давать отчет в своих действиях (подотчетность, подконтрольность, обязанность подлежать оценке); в) обязанности подвергнуться мерам государственного принуждения за возможные нарушения гражданских обязанностей. Именно этот уровень ответственности правильнее было бы назвать перспективным (проспективным), так как он определяет ответственность за будущее поведение субъекта.
Во-вторых, это установление ответственности в рамках конкрет-
119

Страница: 1 2 3 4 5 6 7