Hotline


Преступное поведение - детерминизм и ответственность.

 Версия для печати

 

book_nomokonov1989.zip (0 байт)  

ных правоотношений, изменяющих общий правовой статус личности в связи с выполнением или нарушением возложенных на лицо обязанностей, что выражается: а) в расширении правового статуса субъекта (сокращение или снятие обязанностей, лежащих на лице, предоставлении дополнительных прав); б) в ущемлении правового статуса субъекта (возложение дополнительных обязанностей усиление их, лишение или ограничение прав).
Особый вопрос возникает в связи с возможностью признания нетрадиционной позитивной ответственности в праве. При положительном решении данного вопроса возникает следующий: совместимы ли позитивная и негативная формы ответственности в рамках единого понятия, которое соответственно должно быть расширено, или речь идет о самостоятельных явлениях, существующих параллельно. По этому дискуссионному вопросу в литературе высказаны противоположные мнения.
Так, О. Э. Лейст и А. И. Петелин, например, полагают, что признание позитивной ответственности, не разрушая традиционных представлений, приводит к параллельному существованию независимых друг от друга правовых понятий24. В этом случае, на наш взгляд, возникает ненужное дублирование одноименных юридических понятий и терминологическая путаница, на что справедливо обращают внимание противники концепции позитивной ответственности. Думается, более правы ученые, предлагающие расширить и углубить традиционное понятие юридической ответственности в свете новых научных представлений25. Как верно замечает B.C. Прохоров, негативная ответственность не только функционально, но и генетически связана с позитивной ответственностью, причем негативная ответственность — не «второй вид», а лишь частный момент единого социального явления ответственности26.
В рамках единой сущности и общего содержания юридическая ответственность может иметь две различные формы: позитивную (поощрительную) и негативную (охранительную). Эти формы неизбежно приобретают определенную специфику в регулятивных и охранительных отраслях права. Мы поддерживаем позицию ученых, считающих возможным расширить понятие ответственности за счет включения в него так называемого позитивного аспекта (П. С. Да-гель, Б. Т. Базылев, В. Н. Кудрявцев, М. А. Краснов, П. Е. Нед-байло, М. С. Строгович и др.). Однако в юридической литературе, пожалуй, еще господствует противоположная точка зрения, отрицающая правомерность такого подхода (С. С. Алексеев, СП. Бра-тусь, А. С. Булатов, Н. С. Малеин, Л. А. Николаева, А. Ю. Шмар-цев, В. Т. Смирнов, П. Варул, А. С. Шабуров, В. А. Сапун и др-)-Наше возражение сторонникам последней точки зрения сводится к тому, что, как мы уже указывали, во-первых, рассматривать юридическую ответственность следует как один из видов социальной ответственности, а не в отрыве от нее, а во-вторых, споры о «юри-
120

дическом» или «неюридическом» характере позитивной ответственности в праве представляются нам скорее терминологическими, чем носящими принципиальный характер.
Представляется конструктивным предложение М. А. Краснова сформулировать определение юридической ответственности как единого понятия, включающего две различные ее формы: «Это особая правовая связь субъекта права с государством, обусловливающая в совокупности с иными элементами правового статуса поведение данного субъекта права и служащая основой для введения в действие механизма государственного принуждения в случае совершения или несовершения действий, которые закон считает недопустимыми или, наоборот, обязательными» 7.
Приведенное определение характеризует юридическую ответственность как единое целостное явление и в то же время показывает ее специфику по сравнению с иными видами ответственности (связана с возможностью государственного принуждения). По мнению названного автора, в случае правомерного поведения юридическая ответственность составляет не особый вид, аспект ответственности («позитивная», «перспективная»), а лишь ее первую стадию и выражается на данной стадии в обязанности субъекта подчинить поведение требованиям соответствующих правовых норм, предвидеть общественно опасные последствия своих действий и предотвращать их законными средствами. Такой подход представляется в своей основе правильным.
2. Ответственность в уголовном праве
2.1. Состояние проблемы. В науке уголовного права проблема ответственности является не менее дискуссионной, чем в теории права и других отраслевых юридических науках. Появившиеся в последние годы монографии, диссертации и другие работы, к сожалению, пока не привели к усилению единства во взглядах на понятие и отдельные характеристики уголовной ответственности. В последнее время предложено как минимум четыре различных варианта определения данного понятия. Согласно первой точке зрения, уголовная ответственность есть реализация уголовно-правовых санкций (вариант: уголовная ответственность и наказание тождественны) . Вторая позиция заключается в отождествлении уголовной ответственности с уголовно-правовым отношением (вариант: «это совокупность уголовно-правовых, уголовно-процессуальных и исправительно-трудовых отношений»). Третья точка зрения: уголовная ответственность является отрицательной оценкой, порицанием, осуждением виновного лица за совершенное преступление. И наконец, четвертая позиция: уголовная ответственность является важнейшим элементом уголовно-правового отношения и пред-
121

ставляет собой обязанность виновного лица подвергнуться наказа-нию за совершенное преступление28.
Если в 60—70-е годы большинство криминалистов склонялось к последней точке зрения, то сейчас все более ощутим поворот к рассмотрению уголовной ответственности как реализации уголовно-правовых санкций29. Еще более полярны точки зрения о правомерности и целесообразности расширения понятия ответственности в уголовно-правовой сфере за, счет позитивного аспекта, о соотношении «обычной» и позитивной форм ответственности.
На наш взгляд, уголовная ответственность должна рассматриваться в рамках уголовно-правового отношения как важнейший его элемент.
2.2. Уголовно-правовые отношения и ответственность. Дискусси-онность проблемы ответственности в уголовно-правовой науке во многом связана с различными исходными позициями авторов в решении вопросов о месте ответственности в уголовно-правовых отношениях, ее связи с ними30.
Что же следует понимать под уголовно-правовым отношением? Возникают ли уголовно-правовые отношения в связи с общими уголовно-правовыми запретами, или для них необходимы специальные юридические факты? По этим и другим вопросам взгляды ученых существенно расходятся.
Мы поддерживаем предложение исходить из того, что «всякая правовая связь есть правовое отношение», что субъективное право «беззащитно», если оно не подкреплено обязанностью «другой стороны», а обязанность утрачивает свой смысл, если никто не правомочен требовать ее выполнения. Отсюда уголовно-правовые отношения — это «те правовые связи, которые складываются в соответствии с нормами уголовного права между субъектами — носителями прав и обязанностей»31.
Исследования, проведенные в последние годы (П. С. Дагель, М. И. Ковалев, Р. И. Михеев, 3. А. Астемиров, А. В. Наумов, А. Н. Тарбагаев, Р. А. Сабитов, Н. М. Кропачев, В. С. Прохоров, А. И. Санталов, 3. С. Шадия и др.), приводят к выводу, что необходимо расширить объем понятия уголовно-правовых отношений.
Некоторые ученые (И. Н. Даньшин, 3. Д. Иванова, А. В. Барков, А. И. Санталов и др.) полагают, что уголовно-правовые предписания могут реализоваться путем их соблюдения, и это не связано с возникновением какого-либо правоотношения. Представляется, что такой подход обедняет и искусственно сужает сферу правовых отношений. Мы полагаем возможным дифференцировать уголовно-правовые отношения (в их широком понимании) на следующие три группы — общерегулятивные, охранительные и конкретно-регулятивные. Общерегулятивные («превентивные» или, по выражению А. И. Санталова, «табуальные»)—это отношения, объек-
которых становятся отношения, ставящиеся под

уголовно-правовую охрану. Уголовное право регулирует широкий круг наиболее ценных общественных отношений путем установления соответствующих уголовно-правовых запретов, криминализации и пенализации действий, представляющих опасность для общества, другими словами, уголовное право через общерегулятивные отношения устанавливает определенный, более или менее строгий уголовно-правовой режим охраны тех или иных социальных благ. Эти отношения возникают с момента вступления в силу соответствующихх уголовно-правовых норм и распространяются на всех субъектов уголовного права — государство и на всех граждан, могущих быть субъектами преступления. Основаниями для возникновения, изменения и прекращения уголовно-правовых отношений иного вида является соответствующее поведение граждан в сферах, охраняемых уголовным законом.
Охранительные («основные», «собственно уголовно-правовые») отношения представляют собой следующий «рубеж» уголовно-правовой защиты общества от преступных посягательств. Они возникают вследствие «разрыва» общерегулятивных отношений, рушения обязанностей, возложенных на лицо уголовным законом, т. е. совершения преступления. Объектом данных уголовно-правовых отношений является, с нашей точки зрения, не преступление (как считает Н. А. Огурцов), а общественное отношение, объективно требующее определения правового положения (статуса) лица, совершившего преступление. Подобное отношение возникает с момента совершения преступления. Основание их воз-никновения — совершение преступления. Основание изменения и прекращения — освобождение от уголовной ответственности или наказания, отбытие наказания и погашение или снятие судимости. Конкретно-регулятивные («нетипичные»).— это отношения, возникающие из деяний, не являющихся преступлениями, но внешне сходных с ними, а также возникающие из посткриминального (постпрепреступного) поведения. В свою очередь конкретно-регулятивные отношения распадаются на более узкие группы правоотношений. Во-первых, это «позитивные» отношения, связанные с правомерными действиями граждан по предотвращению или пресечению вреда (необходимая оборона, крайняя необходимость, задержание преступника, оправданный риск и др.)32. Во-вторых, это отношения, возникающие из общественно опасных действий невменяемых33. В-третьих, это отношения, вытекающие из положительного или отрицательного посткриминального поведения в трех его различных стадиях: от совершения преступления до осуждения, от вынесения обвинительного приговора до отбытия наказания и с момента отбытия наказания до погашения или снятия судимости34.
Каково же место ответственности в системе уголовно-правовых отношений? Если исходить из того, что свобода и ответственность являются необходимыми компонентами, в принципе, любых обще-

ственных отношений, то следует прийти к выводу, что ответственность присутствует во всех названных отношениях (в виде тех или иных обязанностей) как их важная составная часть. Исключение, пожалуй, составляют правоотношения, возникающие из действий невменяемых Поскольку невменяемый не способен контролировать свое поведение, он не может быть ответственным за него Поэтому на него может быть возложена лишь объективная обязанность подвергнуться принудительным мерам медицинского характера как мера социальной защиты.
Ответственность субъекта в системе уголовно-правовых отношений может быть двух уровней. Н\ уровне конкретных (охранительных и регулятивных) правоотношений, в отличие от общерегулятивных, где закрепляются общие обязанности (в виде уголовно-правовых запретов и предписаний) гражданина как субъекта уго-
ловного права35, определяется ответственность лица как субъекта конкретного преступления или иного деяния, прямо предусмотренного уголовным законом.
2.3. Понятие и характеристики ответственности в уголовном праве. В рамках охранительного правоотношения уголовная ответственность как его важнейший элемент — представляет собой обязанность лица подвергнуться наказанию за совершенное преступление. Это ответственность за преступление. Такое определение (или близкое к нему) дают в своих работах Я. М. Брайнин, М. Д. Шаргородский, Н. С. Лейкина, А. А. Пионтковский, М. П. Кар-пушин и В. И. Курляндский, Б. В. Волженкин, М. И. Ковалев, Л. В. Багрий-Шахматов и др.36
Такое определение, как верно замечает А. И. Санталов, акцен-: тирует внимание на правовом положении преступника, несущего бремя ответственности. Но именно это обстоятельство, по мнению автора, является недостатком: ответственность определяется не как сущее, а как должное38. С этим утверждением солидаризируется и И. А. Ребане: уголовная ответственность — не долженствование, а ответственность «вполне реальная, наступившая, перешедшая в действительность»39. С нашей точки зрения, указанное понятие должно определяться все же не как чья-либо деятельность «по наказанию» преступника, т. е. не как поведение, а как правовое состояние, элемент правовой взаимосвязи преступника с государством.
Другие определения уголовной ответственности, которые даются в литературе, представляются неточными, так как они, по существу, выводят названное явление за пределы уголовно-правового отношения. Об этом прямо пишет А. И. Санталов, утверждая, что уголовная ответственность выступает как заключительная стадия уголовно-правового отношения40. Мы полагаем, что «реализация уголовно-правовых санкций»—это не ответственность, а форма ее реализации. Осуждение, порицание виновного лица — не содержа-
124

ние (и не сущность) ответственности, как нередко утверждается, а, скорее, сущность наказания. Ответственность (как и свободу) вообще и в сфере уголовного права в частности нельзя сводить к оценке, хотя сама ответственность (и свобода) могут оцениваться с положительной или отрицательной стороны.
В целом ответственность субъекта в уголовном праве, с учетом всей системы уголовно-правовых отношений (и как единое понятие), можно определить следующим образом: это комплекс обязанностей, возложенных на субъекта уголовного права: а) воздерживаться от совершения преступления (под угрозой применения наказания) , а если оно совершено, то б) подвергнуться за него наказанию, в) а также выполнить другие обязанности при совершении иных деяний, прямо предусмотренных уголовным законом.
Близкое к данному определению дает А. И. Бойцов: «...в нормативно-содержательном плане уголовная ответственность представляет собой совокупность закрепленных уголовным законом общественно необходимых, выражающих интересы социалистического общества предписаний (велений и запретов), соблюдение которых обеспечивается государственно-правовым осуждением безответственного поведения, а также возможностью применения на основе w в пределах его юридической силы наказания»41. В этом же плане высказывается Б. С. Волков: «...уголовная ответственность есть выраженная в уголовном законе мера требований, предъявляемых к индивиду как члену коллектива, общества, несоблюдение которых влечет определенные правовые последствия, предусмотренные в его санкции»2. Приведенные определения, на наш взгляд, требуют уточнения. Ответственность по уголовному праву есть связанность лица уголовно-правовыми предписаниями, обязанность их выполнить. Сами же требования, предписания, обращенные к лицу, являются элементами правовых норм, правовыми диспозициями и санкциями.
Отсутствие единого общепризнанного понятия ответственности в уголовном праве во многом обусловлено и различным пониманием отдельных характеристик, признаков этого понятия. Так, А. И. Марцев полагает, что содержанием уголовной ответственности является осуждение, сущностью — «применение и реализация наказания», а формой.— «уголовно-правовые отношения»43. А. Н. Тар-багаев, напротив, содержанием уголовной ответственности считает уголовно-правовое отношение, а формой — публичное осуждение виновного лица. В. С. Прохоров (и некоторые другие авторы) видит сущность данного явления в государственном осуждении.
При всем многообразии подходов к определению отдельных признаков ответственности в уголовном праве заслуживают поддержки попытки выделить в этом сложном правовом явлении его различные характеристики и определить их иерархическую взаимосвязь.
125

Один из важнейших вопросов — с какого момента возникает уголовная ответственность за преступление и ответственность в других правоотношениях? В последние годы явно обозначилась тенденция усматривать возникновение уголовной ответственности с момента начала ее реализации, т. е. привлечения виновного к уго-ловной ответственности или вступления обвинительного приговора законную силу. Такая позиция логично увязывается и с трак-товкой ответственности как реализации уголовно-правовых санк-ций. Если понимать уголовную ответственность как обязанность подвергнуться наказанию, то очевидно, что эта обязанность (а зна-чнт, и ответственность) возникает с момента совершения преступле-ния. А. Н. Тарбагаев полагает, что такая позиция «противоречит действующему законодательству», а именно: ст. 3 Основ уголов-ного законодательства Союза ССР и союзных республик. «Теперь,— пишет он,— в полном соответствии с законом возложение уголов-ной ответственности неотделимо от признания лица виновным в совершении преступления, которое закреплено в обвинительном при-говоре суда» .
Данный аргумент бьет мимо цели: он совершенно бесспорен. Но он не убеждает в том, что возникновение уголовной ответст-венности есть то же, что и ее реализация. Правовая связанность лица, совершившего преступление, отрицательной оценкой со сто-роны государства, осуждением, наказанием, предусмотренным уго-ловным законом за это преступление, может остаться потенциаль-ой, нереализованной. Для реализации уголовной ответственности необходима соответствующая деятельность компетентных государ-ственных органов. Другими словами, уголовно-правовые отноше-ния и ответственность как их элемент, могут реализоваться только через определенные уголовно-процессуальные, исправительно-рудовые отношения и деятельность компетентных государственных органов.
Если же встать на путь отождествления уголовной ответствен-ности с ее реализацией, то можно прийти к парадоксальному вы-воду, что если осужден невиновный, то он все равно «понес уголов-ную ответственность». На самом же деле, невиновный вообще не подлежит уголовной ответственности, и последняя объективно не возникает, хотя к такому лицу и применяется незаконное наказание. Мы полагаем более обоснованной позицию Н. С. Лейкиной, которая выделяет три различные стадии реализации уголовной ответственности: ее возникновение, назначение наказания и исполнение наказания46. Другими словами, это — возникновение уголовной ответственности, ее констатация и индивидуализация и, наконец, собственно реализация. В этом вопросе следует исходить из того, что ответственность всегда является обратной стороной свободы. Так, субъект может обладать, например, определенными правами и свободами, но не использовать их реально по тем или иным причи-
126

нам. Данный факт все же не является поводом для отри- цания наличия у него прав и свобод. Скажем, неужели право наций самоопределение существует только в момент их реального отсоединения от федерации?
Ответственность в общерегулятивных уголовно-правовых отношенияx возникает при наличии двух основных условий: момента вступления уголовного закона в силу и достижения гражданином установленного законом возраста. Ответственность в конкретно-регулятивных отношениях возникает с момента совершения действий, предусмотренных уголовным законом.
Правовым содержанием ответственности в уголовном праве является комплекс обязанностей, возложенных на субъекта в соответствии с предписаниями уголовно-правовых норм. Сущность ответственности в уголовном праве состоит в связанности (поведения) субъекта требованиями уголовно-правовых норм, а сущность модифицируется в зависимости от формы ответст-венности.
Вопрос о формах (аспектах) ответственности в уголовном праве является наиболее острым и дискуссионным. В последние годы является все больше сторонников признания целесообразности правомерности выделения, наряду с традиционной уголовной ответственностью за преступление, и позитивной ответственности. Вместе е с тем остается неясным содержание этой формы (аспекта) ответственности в уголовном праве и ее соотношение с традиционной (уголовной) ответственностью. Так, А. И. Санталов считает, что дать «одно-
значное определение двум видам (аспектам) термина «ответственность» не представляется возможным: ответственность в одном аспекте исключает ответственность в другом»47. Однако если уголовная ответственность за преступление и позитивная ответственность за другие действия, предусмотренные уголовным законом, это совершенно различные явления, то какой смысл употреблять один и тот же термин «ответственность»?
3. Проблема позитивной ответственности в уголовном праве
Поддерживая в целом концепцию позитивной ответственности уголовном праве и считая ее частью единой ответственности личности в уголовно-правовой сфере, необходимо вместе с тем сде-лать ряд замечаний.
Сторонники позитивной ответственности подчас допускают, как представляется, существенные неточности в ее трактовке, что дает повод для обоснованных возражений в адрес всей концепции. Так, содержание позитивной ответственности нередко сводят к «реаль-ному поведению лица в соответствии с требованиями уголовно-
127

правовых норм»48. Ранее мы уже говорили о необходимости разграничивать ответственность и реальное поведение: они не совпадают, ибо иначе возникает тавтология — ответственность за поведение есть само поведение.
Иногда позитивную ответственность в уголовном праве усматривают в «сознании долга»49. Действительно, для реализации позитивной ответственности очень важным, даже необходимым является сознательное и добросовестное отношение субъекта к возложенным на него обязанностям, но сводить содержание ответственности только к его субъективной стороне неправильно. В этом плане представляется неточным утверждение В. А. Елеонского о том, что если обычная уголовная ответственность реализуется через охранительные правоотношения, то позитивная —«путем непосредственного мотивационного воздействия права на сознание и поведение людей» .
Рассмотрение позитивного аспекта ответственности в уголовном праве как одной из форм единого правового явления позволяет, на наш взгляд, более четко представить иерархию и соотношение основных характеристик уголовной ответственности в целом.
Выделение в сложном правовом явлении ответственности различных характеристик имеет важное методологическое значение, так как позволяет, с одной стороны, избежать гипертрофирования отдельных элементов ответственности в ущерб другим, а с другой стороны, показать субординацию и соподчинение указанных характеристик.
Специальное изучение механизма реализации ответственности в уголовном праве показывает недостаточную обоснованность попыток сводить ее понятие к какому-то одному из элементов этого механизма. В данном механизме можно выделить перспективную ответственность (ответственность в законе), ретроспективную ответственность (как элемент охранительного правоотношения), наконец, реализацию ответственности (применение правовых санкций).
Дифференциация единой ответственности в уголовном праве на две формы, негативную и позитивную, вытекает из двух различных оснований ее возникновения. Совершение преступления и иное нарушение уголовно-правовых норм (уклонение от отбывания некоторых наказаний, таких, например, как исправительные работы, условное осуждение с обязательным привлечением к труду, невыполнение указанных в приговоре суда обязанностей, например, нри отсрочке исполнения приговора) влечет негативную (уголовную) ответственность. Наоборот, ожидаемое поведение, стимулируемое законом, предусмотренное поощрительными нормами, порождает позитивную ответственность субъекта.
Содержание негативной ответственности заключается в обязанности преступника подвергнуться наказанию или иным правоог- раничениям, ущемляющим его правовой статус. Содержание пози-
128

тивной ответственности состоит в обязанности лица выполнить конкретные предписания уголовно-правовых норм. Так, находясь в состоянии необходимой обороны, обороняющийся обязан не выходить за пределы, допускаемые законом. Негативная ответственность реализуется путем применения наказания к виновному лицу в виде замены наказания более строгим (например, замена исправительных работ или условного осуждения с обязательным привлечением к труду — лишением свободы), а также в виде отмены позитивных санкций (например, отмена отсрочки исполнения приговора) .
Позитивная ответственность реализуется путем отказа от наказуемости деяний, совершенных при обстоятельствах, исключающих общественную опасность и противоправность этих деяний (необходимая оборона, крайняя необходимость, задержание преступника, оправданный риск), а также в виде освобождения от уголовной ответственности или наказания (от его дальнейшего отбывания) или замены его более мягким.
В реальной правоприменительной практике реализация ответственности происходит нередко одновременно в двух ее формах. Например, суд, назначая виновному конкретную меру наказания, может отказаться от ее реального применения, допустим, объявляя об условном осуждении лица в соответствии со ст. 44 УК РСФСР. В этом случае одновременно лицо несет негативную уголовную ответственность (так как обязанность подвергнуться наказанию остается) и позитивную ответственность, так как на лицо, освобождаемое от наказания, возлагается специальная обязанность примерным трудом и поведением оправдать оказанное доверие.
Позитивная ответственность в уголовном праве имеет место не только в конкретно-регулятивных, но и общерегулятивных отношениях. Общая обязанность каждого гражданина соблюдать уголовное законодательство, воздерживаться от преступных действий (а при некоторых условиях, наоборот, совершать требуемые действия)— это «первичная» ответственность, обеспеченная угрозой применения наказания к лицу, игнорировавшему свою ответственность, проявившему свою преступную безответственность.
4. Перспективы повышения ответственности в уголовном праве
Советское уголовное право сегодня стоит на пороге серьезных перемен. Партией поставлена задача, чтобы новое уголовное законодательство после своей реформы полнее отвечало современным Условиям развития советского общества, более эффективно защищало права и интересы советских граждан, вело к укреплению дис-циплины и правопорядка. В настоящее время практически завершена работа над новыми Основами уголовного законодательства. Проект данных Основ был опублико-
129

ван и широко обсуждался.
Курс на всемерную демократизацию социалистических общественных отношений не означает, что новое уголовное законодательство должно быть необоснованно либеральным. Социалистическая демократия не имеет ничего общего со вседозволенностью, безответственностью и анархией52. Поэтому в современных условиях углубления и расширения демократии особую актуальность приобретает задача повышения ответственности всех граждан и должностных лиц перед государством за безусловное и добросовестное выполнение своих обязанностей. Уголовное право, не имея возможности устранить деформации общественных отношений как социальную базу преступности, тем не менее, может создать (и во многом создает) оптимальный правовой режим, надежно охраняющий интересы общества, права и свободы граждан и в то же время стимулирующий прогрессивное развитие общества. Как отмечено в Постановлении ЦК КПСС «О состоянии борьбы с преступностью в стране и дополнительных мерах по предупреждению правонарушений» (1988 г.), перестройка всех сторон жизни нашего общества, радикальная экономическая реформа, последовательная демократизация и гласность органически связаны с укреплением социалистической дисциплины и законности и требуют решительного противодействия любым нарушениям советского правопорядка53.
Одним из главных направлений совершенствования советского уголовного законодательства является последовательная гуманизация мер уголовной ответственности. Сюда относятся: декриминализация ряда деяний, не представляющих большой общественной опасности, повышение роли и удельного веса наказаний, не связанных с лишением свободы, устранение некоторых завышенных санкций, повышение удельного веса и роли поощрительных норм за должное поведение и т. п.
Серьезнейший вопрос, стоящий перед законодателем — каковы пределы оптимальной криминализации общественно опасных деяний? «Должен ли уголовный кодекс быть,— пишет С. Г. Келина,— «маленьким, но жестким», т. е. включать деяния только достаточно высокой степени опасности и предусматривать за них строгие меры воздействия, либо, напротив, будущий кодекс не должен ограничиваться этим кругом, а может включать составы преступлений и не столь высокой степени общественной опасности?» Автор склоняется к последней модели . И все же второй путь нам представляется недостаточно приемлемым. Мы имеем в виду ненормальность положения, при котором уголовный кодекс явно» «перегружен» деяниями, не представляющими большой общественной опасности и, соответственно, чрезмерным обилием возможностей для освобождения от уголовной ответственности за подобные преступле-
130

ния. Не лучше ли вообще в подобных случаях вообще не криминализировать многие из деяний, явно не представляющих большой общественной опасности? Не происходит ли в случаях широкого и массового освобождения от уголовной ответственности ее своеобразной инфляции и не превращается ли в силу этого угроза наказания лишь в «огородное пугало»?
Поскольку главным направлением в борьбе с преступностью является предупреждение преступлений, устранение причин и условий, их порождающих, постольку меры уголовной ответственности должны ориентироваться, видимо, на наиболее тяжкие посягательства. Мы поддерживаем поэтому многочисленные предложения о декриминализации многих деяний, не представляющих большой общественной опасности. Во всяком случае, большинство подобных деяний следовало бы криминализировать при условии их повторного совершения после применения мер административного характера.
Значительные резервы имеются в уголовном законодательстве в плане повышения роли наказаний, не связанных с лишением свободы. Так, заслуживают поддержки предложения предусмотреть в законе возможность более широкого применения штрафов. Причем, взыскивать их было бы целесообразно пропорционально доходам осуждаемого лица. В то же время вряд ли оправданно в настоящее время сохранять в системе наказаний такие меры, как ссылка и высылка. Эти меры достаточно суровы, даже чрезмерно, но главное, вряд ли они справедливы по отношению к людям, проживающим в местностях, где осужденные должны отбывать ссылку55. Следует поддержать то, что авторы Проекта Основ исключили названные виды наказаний из системы наказаний.
Далеко не исчерпаны возможности поощрительных норм в уголовном праве. Было бы целесообразно, например, расширить число специальных случаев освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных Особенной частью уголовного законодательства. По этому пути уже пошел законодатель в законодательных новеллах 1987 г., в части, касающейся возможностей освобождения от уголовной ответственности за преступления, связанные с наркотиками, при условии определенного поведения со стороны виновного лица. Представляется также целесообразным предусмотреть, например, возможность освобождения от уголовной ответственности за поставление в опасность заражения венерической болезнью, если виновное лицо добровольно является в органы здравоохранения для соответствующего лечения.
Назрела необходимость предусмотреть в общесоюзном и республиканском законодательстве в качестве обстоятельств, исключающих общественную опасность и противоправность деяния, задержание преступника и оправданный риск. И это также сделано в Проекте Основ.
131

Говоря о повышении ответственности за должное поведение как важном направлении совершенствования уголовного законодательства, следует, разумеется, кроме прочего, иметь в виду необходимость сохранения строгих мер ответственности за наиболее тяжкие и злостные преступления, более строгих правовых последствий, связанных с их осуждением и возможностями досрочного освобождения от наказания. Это также расширение сферы позитивной ответственности. Кроме того, сюда следует отнести отказ от некоторых неоправданно мягких видов наказания, от некоторых случаев освобождения от уголовной ответственности (например, со взятием виновного на поруки). Вероятно, следовало бы криминализировать некоторые деяния, представляющие большую опасность для общества и пока не наказуемые в уголовном порядке.
Для обеспечения неотвратимости уголовно-правового воздействия очень важно в самом законе максимально точно установить границы между преступными и непреступными деяниями, а не передавать этот вопрос на усмотрение правоприменительных органов. Парадокс, но нередко такой границы закон не называет (например, в случаях, предусмотренных ст. 163 УК РСФСР). Такое положение создает опасность, с одной стороны, судебно-следствен-ного произвола, а с другой — фактической безнаказанности лиц, совершающих подобные деяния.
В новом уголовном законодательстве следовало бы отказаться от наказаний, лишенных карательных свойств. Речь идет об общественном порицании, увольнении от должности, обязанности загладить причиненный вред56. Необоснованным либерализмом выглядит сохранение в уголовном законе возможности применения условного осуждения при назначении наказания в виде исправительных работ. Условно-досрочное освобождение от наказания следовало бы оставить только для лишения свободы.
Представляется целесообразным приблизить правовой режим условно-досрочного освобождения от наказания к условному осуждению или даже отсрочке исполнения приговора, когда на лицо, условно-досрочно освобожденное от наказания, возлагались бы разнообразные конкретные обязанности, невыполнение которых или грубое нарушение правил социалистического общежития влекло бы отмену решения о досрочном освобождении и возвращение такого лица для окончательного отбывания наказания.
Нельзя не остановиться на вопросе о возможной криминализации некоторых общественно опасных деяний. Так, в настоящее время фактически декриминализированным оказалось злостное тунеядство, поскольку изменилось официальное толкование нетрудо- вых доходов как признака данного состава преступления. Как нетрудовые доходы рассматриваются лишь доходы, извлекаемые противоправными способами. Между тем, подавляющее большинство реальных тунеядцев уклоняется от общественно полезного труда
132

вполне «легально», паразитируя за счет родственников и сожителей. В настоящее время повсеместно сократилась судимость за тунеядство, хотя реальных паразитирующих элементов меньше не стало. Как отмечено в Постановлении ЦК КПСС «О состоянии борьбы с преступностью в стране...», особую озабоченность вызывает, в частности, увеличение преступных проявлений со стороны лиц, ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни. Надо ли дополнительно доказывать, что в социалистическом обществе свобода в сфере труда не должна превращаться в наглую безответственность? Следует иметь в виду, что по законодательству многих социалистических стран (ГДР, Румынии, НРБ) наказуемо и тунеядство, совершаемое с помощью даже аморальных способов57.
Близко к освещенному вопросу примыкает проблема наказуемости проституции. Долгое время мы стыдливо делали вид, что у нас ее просто в принципе быть не может. Уголовная ответственность за проституцию как разновидность социального паразитизма установлена по законодательству ГДР, Румынии. Ответственность за это деяние предусмотрена и законодательством некоторых капиталистических стран, например, США58.
Весьма остро в нашей стране стоит проблема повышения ответственности родителей за воспитание детей. Известно, как велико криминогенное влияние дефектной семьи, родительской безответственности. Разве это нормально, когда самые маленькие, самые беззащитные детишки из неблагополучных семей, словно милостыни, ждут чьего-то внимания?59 Следует напомнить, что уголовная ответственность за злостное уклонение родителей от воспитания детей установлена по законодательству ГДР, НРБ, ПНР.
Таким образом, повышение ответственности личности в сфере уголовного права означает создание такого правового режима, который в наибольшей степени позволял бы сочетать интересы личности и общества, не допуская «перекосов» в ту или иную сторону, который стимулировал бы с помощью уголовного права должное ответственное и добросовестное поведение каждого гражданина.

Заключение
В данной монографии исследован широкий круг вопросов, связанных с проблемой и механизмом социальной детерминации преступного поведения, методологическими основами криминологической теории причинности, причинами преступности и конкретных преступлений, а также проблемой ответственности за преступное поведение и перспективами ее повышения в сфере уголовного права. Проведенное исследование привело к следующим основным выводам.
Важнейшими элементами социальной среды, воздействующей на личность, являются общественные отношения как социальные взаимосвязи людей, интересы участников общественных отношений как субъективное отражение последних, социальные нормы как модели общественных отношений, отражающие социальные интересы. Основными детерминантами, непосредственно влияющими на поведение личности, являются образ жизни индивида, его интересы, установки, ценностные ориентации.
Общим объективным источником антиобщественного и преступного поведения является деформация общественных отношений, те или иные ограничения или искажения свободы и ответственности людей — участников названных отношений. Общим субъективным источником антиобщественного и преступного поведения является отчуждение личности, ее ценностно-нормативной системы от ценностей общества. Социализм не устраняет полностью отчуждение личности и объективные основы такого отчуждения.
Ближайшее бытовое окружение, социальные нормы влияют на поведение личности в той мере, в какой сама личность сориентирована на систему ценностей социальной среды. Индивидуальный уровень детерминации преступного поведения завершает трансформацию общесоциальных процессов и закономерностей в конкретные поведенческие акты.
Детерминирующее воздействие на поведение субъекта в конкретной жизненной ситуации связано не только и не столько с объективным, сколько с ее субъективным содержанием, субъективным значением. Неотъемлемыми субъективными детерминантами индивидуального преступного поведения являются отрицательные нрав-
134

ственные качества личности, которые непосредственно обусловливают и определяют выбор преступного варианта поведения. Другими словами, это определенная деформация нравственно-правового сознания личности, т. е. ее антиобщественная (антисоциальная или асоциальная) установка.
Существенным звеном механизма преступного поведения является реальный образ жизни, который ведут лица до совершения преступления, точнее, те или иные его деформации.
Важным звеном механизма социальной детерминации поведения является свобода как способность субъекта активно влиять на окружающую социальную действительность, изменять ход событий. Ее сущность — господство человека над собой и окружающей средой. Обратная сторона свободы — ответственность. Сущность последней — в связанности субъекта свободы социальной необходимостью, выраженной в общественных потребностях, интересах, социальных нормах. В этом плане, в рамках системы координат «свобода — ответственность» источником антиобщественного и противоправного поведения выступает безответственность как отсутствие должной связи между поведением и социальными нормами, реальной связанности поведения социальной необходимостью.
Говорить о «свободе воли» в буквальном смысле этого выражения применительно к преступному поведению неуместно. Речь может идти лишь об определенной избирательности такого поведения (на индивидуальном уровне) и его определенной зависимости от личности виновного. Вместе с тем преступное поведение не выражает подлинного «знания дела», является «стратегической» ошибкой. Оно противоречит прогрессивным социальным закономерностям общества и в этом плане дефектно, несвободно. В преступном поведении нет и подлинного самоуправления. Как правило, преступление противоречит глубинным интересам самого виновного. Нередко .преступления выражают конфликт личности виновного с самим собой. «Свобода воли» преступника — это произвол лица, противопоставившего себя обществу. Вместе с тем уголовная ответственность за преступление обоснованна и целесообразна в той мере, в какой конкретное преступное деяние явилось результатом личной вины, личного произвола.
Принцип «свободы воли» (вины) и принцип детерминизма в научном объяснении истоков противоправного поведения не противоречат друг другу. Дело здесь не столько в разных методологических подходах криминологии и уголовного права, сколько в разных аспектах изучения преступного поведения. Уголовное право интересует, насколько личность преступника связана с совершенным преступлением, насколько последнее определяется личностью. Это связано с тем, что уголовное право регулирует общественные отношения с помощью карательно-воспитательного метода, воздействуя на личность. Криминологию в большей мере интересует, как
135

формируется личность преступника, т. е. более дальние причинные связи, предшествующие преступлению. Уголовно-правовые и криминологические исследования изучают разные стороны единого процесса взаимодействия личности преступника с социальной средой.
Учет материалистического положения об определяющей роли общественного бытия привел советских криминологов к важнейшему выводу о том, что в причинном комплексе преступности главную роль играют так называемые базисные причины преступности. Переход к отысканию причин преступности в объективной действительности позволил сориентировать криминологию на более глубокое изучение реальных общественных отношений, складывающихся при социализме.
В качестве причин преступности выступают те социальные явления, с которыми связана закономерность возникновения преступности. Причинами конкретного преступления являются такие факторы, которые в сравнении с другими факторами, участвующими во взаимодействии, создают более высокую вероятность совершения преступления конкретным лицом в конкретной обстановке. Установление причин конкретного преступления означает выявление факторов, играющих наиболее активную роль в его генезисе.
Чрезвычайная сложность и тесная взаимосвязь социальных факторов, детерминирующих преступность и отдельные преступления, делают необходимым вывод о наличии не одной, а множественности причин преступности, действующих в комплексе. Но и в этом случае последние отличаются от остальных факторов-условий своей более активной криминогенной ролью. Признание множественности причин преступности не отрицает, а предполагает различение в причинном комплексе основных и дополнительных, первичных и производных причин, с учетом их иерархии в реальных процессах.
Системный анализ негативных процессов в общественном бытии, детерминирующих правонарушения и преступность, привел к глубокому выводу о связи этих процессов с социальными противоречиями. Источником преступности могут служить не любые социальные противоречия, а лишь такие, которые становятся тормозом общественного развития. Мы предлагаем именовать их деформациями общественной жизни для того, чтобы отграничить последние от противоречий, стимулирующих поступательное движение общества на более высокий уровень развития. Преступность «отмирает» в коммунистическом обществе именно потому, что общество достигает, ликвидируя социальные деформации и формируя себя на основе социальной справедливости, социальной гармонии. В этом случае исчезают остатки социального отчуждения и, соответственно, исключается объективная возможность существования преступности как массового явления.
Большая сложность разграничения причин преступности и иной социальной патологии не может служить поводом для выявления
136

специфических особенностей, свойственных факторам, порождающим преступность. Актуальной задачей в этом плане как раз и является обнаружение специфики в характере и степени тех деформаций, которые создают наиболее высокую вероятность именно преступного поведения. Можно предположить, что преступность порождается наиболее острыми деформациями экономического и социального развития, достигающими степени социальных конфликтов. Кроме того, преступность — это нередко результат «разрастания» других, менее опасных негативных явлений. Последние усиливают возникшие деформации и вызывают, в свою очередь, преступные посягательства.
Социальные дисгармонии, деформации, возникающие и изменяющиеся в разные периоды, в разных регионах и разной конкретно-исторической обстановке могут различным образом сказываться на состоянии, структуре и динамике преступности. Характер, глубина и острота имеющихся в обществе противоречий определяют характер и степень общественной опасности правонарушений, порождаемых указанными противоречиями. Незначительные социальные коллизии могут порождать лишь правонарушения с небольшой степенью вероятности и опасности.
Причины преступности в социалистическом обществе — это комплекс деформаций экономического, социального, политического и духовного развития общества, который вызывает отчуждение определенной части населения от ценностей общества.
Структура («вертикальный срез») причинного комплекса может быть представлена следующим образом. Деформации в процессе развития общества в целом, тех или иных его сфер (общие причины) — деформации микросреды и образа жизни отдельных социальных групп (особенные причины)—деформации образа жизни и сознания личности (индивидуальные причины).
Конечное объяснение причин каждого отдельного преступления кроется в определенном отчуждении от общества конкретного лица. Отсюда главный смысл профилактики преступности заключается в устранении существующего или назревающего конфликта между личными, групповыми и общественными интересами, обеспечении их оптимального согласования, вовлечении каждого человека в социально положительные связи.
Деформации экономики, чреватые угрозой антиобщественного и преступного поведения, можно классифицировать по следующим трем группам: это деформации в области управления экономикой, в сфере производства и сфере распределительных отношений. К ним следует отнести дефекты старого хозяйственного механизма, «коммерческие» деформации, бесхозяйственность; несоответствие темпов экономического развития общественным потребностям, диспропорции в народном хозяйстве страны, отсталость некоторых отраслей, чрезмерно высокая доля ручного труда; диспропорции между тем-
137

пами роста заработной платы и производительности труда, существование «теневой экономики», чрезмерную дифференциацию доходов населения, нетрудовые доходы.
В экономике советского общества не преодолены еще достаточно острые деформации, искажающие социалистические общественные отношения, тормозящие развитие социализма, вызывающие определенные негативные и нравственные издержки, в том числе антиобщественные деяния и преступность. Решение экономических проблем является главной предпосылкой успешной борьбы с преступностью в социалистическом обществе.
Разрастание экономических и социальных деформаций в обществе ведет к двоякому результату. С одной стороны, происходит определенное ослабление социализма, его общественного строя, экономической и политической систем. С другой стороны, расширяется экономическая и социальная база антиобщественных явлений и в их числе — преступности. Социальная профилактика преступности, соответственно, должна включать два взаимосвязанных направления. Во-первых, это созидательная деятельность, нацеленная на совершенствование социалистических общественных отношений, динамичное, пропорциональное и сбалансированное развитие общества, т. е. предупреждение самих деформаций. Во-вторых, это решительная и последовательная борьба с помощью экономических, организационных и правовых средств с «социальными болячками», преодоление социальных деформаций как важный фактор ускорения. Важнейшая задача криминологии — принять самое деятельное участие в этой работе.
Причины индивидуального преступного поведения следует дифференцировать на объективные (условия нравственного формирования) и непосредственные, субъективные. В свою очередь, непосредственные причины конкретных преступлений могут быть рассмотрены как со стороны их субъективного содержания, так и объективного выражения. Объективно данные причины выражаются в предшествовавших преступлению негативных отклонениях в образе жизни (поведении) конкретного лица. С субъективной стороны причины преступления кроются в формировании у лица антиобщественной (антисоциальной или асоциальной) установки, выражающей дефектную жизненную концепцию личности.
Причины конкретного преступления — это комплекс деформаций микросреды, образа жизни и сознания лица, который выражает его индивидуальное отчуждение, конфликт личных интересов с обществом и создает сравнительно высокую вероятность совершения данным лицом преступления.
Для профилактики преступления в рамках конкретного уголовного дела важно выявлять не только непосредственные субъективные, но и объективные причины, содержащиеся в дефектах микросреды.
138

В некоторых случаях совершения преступлений возникает сложный причинный комплекс, где, кроме основных, имеющих место в каждом преступлении, появляются дополнительные (факультативные) причины, относящиеся к конкретной жизненной ситуации или отклонениям в психике виновного лица.
Понятие социальной ответственности является родовым по отношению к соответствующим понятиям юридической и уголовной ответственности. Исходя из того, что социальная ответственность является неотъемлемой частью общественных отношений, а ее основание — реальное поведение субъекта, ее можно определить как комплекс обязанностей определенного поведения, возложенных на субъекта в зависимости от его места в системе общественных отношений и реального поведения.
Общественно полезное, правомерное поведение субъекта является свидетельством его свободы и реализацией позитивной ответственности как необходимости следовать социальному (моральному и правовому) долгу.
Антиобщественное и противоправное поведение выражает индивидуальный произвол субъекта, реализует его социальную безответственность и должно влечь, в свою очередь, негативную ответственность как обязанность подвергнуться социальному (моральному или правовому) осуждению.
Проблема юридической ответственности может быть успешно решена, с нашей точки зрения, лишь в рамках более общей категории правоотношения. Юридическая ответственность — необходимый, а нередко и центральный элемент правоотношения. Сущность юридической ответственности — в связанности субъекта права требованиями правовых норм, выражающих, соответственно, поощрение или осуждение правомерного или противоправного его поведения. В рамках единой сущности и общего содержания юридическая ответственность может иметь, с нашей точки зрения, две различные формы: позитивную (поощрительную) и негативную (охранительную).
Мы полагаем возможным и целесообразным дифференцировать уголовно-правовые отношения на следующие три группы: общерегулятивные, охранительные и конкретно-регулятивные. Общерегулятивные — это отношения, объектом которых являются общественные отношения, ставящиеся под уголовно-правовую охрану. Через данные отношения уголовное право устанавливает определенный уголовно-правовой режим охраны тех или иных социальных благ. Эти отношения возникают с момента вступления в силу соответствующих уголовно-правовых норм и распространяются на всех субъектов уголовного права. Охранительные отношения — это следующий «рубеж» уголовно-правовой защиты общества от преступных посягательств. Они возникают вследствие «разрыва» общерегулятивных отношений, нарушения обязанностей, возложенных
139

на лицо уголовным законом. Конкретно-регулятивные («нетипичные») — это отношения, возникающие из деяний, не являющихся преступлениями, но внешне сходных с ними, а также возникаю- щие из посткриминального поведения.
В рамках охранительного правоотношения уголовная ответст- венность как его важнейший элемент представляет собой обязанность лица подвергнуться наказанию за совершенное преступление. В целом ответственность субъекта в уголовном праве с учетом всей системы уголовно-правовых отношений (и как единое понятие) можно определить следующим образом: это комплекс обязанностей, возложенных на субъекта уголовного права а) воздерживаться от совершения преступления (под угрозой применения наказания), а если оно совершено, то б) подвергнуться за него наказанию, в) а также выполнять другие обязанности при совершении иных деяний, прямо предусмотренных уголовным законом.
Содержанием ответственности в уголовном праве является комплекс обязанностей, возложенных на субъекта в соответствии с предписаниями уголовно-правовых норм. Сущность ответственности в уголовном праве состоит в связанности субъекта требованиями уголовно-правовых норм. Эта сущность модифицируется в зависимости от формы ответственности.
Специальное изучение механизма реализации ответственности в уголовном праве показывает недостаточную обоснованность попыток сводить ее понятие к одному из элементов этого механизма. В данном механизме можно выделить перспективную ответственность (ответственность в законе), ретроспективную ответственность (как элемент охранительного правоотношения) и, наконец, реализацию ответственности (применение правовых санкций).
В современных условиях углубления и расширения демократии особую актуальность приобретает задача повышения ответственности граждан и должностных лиц перед государством за безусловное и добросовестное выполнение своих обязанностей. Уголовное право, не имея возможности устранить деформации общественных отношений как социальную базу преступности, тем не менее, может создать (и во многом создает) оптимальный правовой режим, надежно охраняющий интересы общества, права и свободы граждан, и в то же время стимулирующий прогрессивное развитие общества.
Повышение ответственности личности в сфере уголовного права означает создание такого правового режима, который бы позволял в наибольшей степени сочетать интересы личности и общества, не допуская перекосов в ту или иную сторону, который стимулировал бы ответственное и добросовестное поведение каждого гражданина.
140

Сноски и примечания
Введение
1 См., напр.: Курс, советской криминологии. Т. 1, 2. М., 1985, 1986; Методо
логические проблемы изучения преступности и ее причин. М., 1986; XXVII съезд
КПСС и укрепление, законности и правопорядка. М., 1987; Дубовик О. Л., Жалин-
ский А. Э. Причины экологических преступлений. М., 1988; Территориальные раз-
личия преступности и их причины.. М., 1988; Яковлев А. М. Социология эконо-
мической преступности. М., 1988; Учен. зап. Тарт. ун-та. Вып. 761, 817: Теорети-
ческие проблемы изучения территориальных различий преступности. Тарту, 1987,
1988; Раска Э. Э. Криминологическая профилактика преступности: Автореф. дисс.
... докт. юрид. наук. М., 1988.
2 См.: Лепс А. Всесоюзный семинар криминологов в Москве // Сов. право.
1987. № 5. С. 384.
3 Сахаров А. Б. Уроки правды и проблемы криминологии // XXVII съезд
КПСС и укрепление законности и правопорядка. М., 1987. С. 31.
4 См.: Роговин В. 3. Социально-психологические и идеологические аспекты
борьбы с антиобщественными явлениями // Современные проблемы борьбы с от
клоняющимся поведением: Тез. Всесоюзн. конф. М., 1987. С. 11.
0 Карпец И. И. Развитие наук криминального цикла в свете решений XXVII съезда КПСС // Вопр. борьбы с преступностью. 1987. Вып. 45. С. 3.
6 См.: Долгова А. И. Некоторые вопросы перестройки в криминологии // XXVII съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. М., 1987. С. 27.
' Яковлев А. М. Теория криминологии и социальная практика. М., 1985. С. 84— 85; см. также: Яковлев А, М. Индивидуальная профилактика преступного поведения. Горький. С. 8.
8 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 15. С. 368.
9 См.: Мостепаненко М. В. Философия и методология научного познания. Л.,
1972. С. 18.
10 См.: Методология научного познания. Вып. 1. Л., 1974. С. 10; Чупин П. П.
Философские основы методологии и логики научного познания. Свердловск, 1975.
С. 116; Сырых В. М. Философские проблемы методологии правовой науки // Сов.
государство и право. 1977. № 10. С. 43.
" См.: Ной И. С. Методологические проблемы криминологии. Саратов, 1975. С 53.
12 Сырых В. М. Метод правовой науки. М., 1980. С. 9.
13 См., напр.: Лукич Р. Методология права. М., 1981. С. 135; Сырых В. М.
Там же. С. 13.
14 Штофф В. А. Проблемы методологии научного познания. М., 1978. С. 8, 10 ; см. также: Сачков Ю. В. Методология науки: выбор направления // Вопр. фи лософии. 1977. № 4. С. 68.
15 Яковлев А. М. Индивидуальная профилактика преступного поведения. С. 8, 10; Он же. Криминология и социальная профилактика, С. 86—87, 108. Эта идея поддержана и В. С. Власовым (См.: Власов В. С. Причины и условия преступ-
141

Страница: 1 2 3 4 5 6 7