Hotline


Региональная антикриминальная политика и ее развитие на Дальнем Востоке РФ

 Версия для печати

 

Исполнитель:
Маслов Г.Ф.

 

Цель проекта: Целью проекта является научное обоснование выделения региональной антикриминальной политики (РАКП) в самостоятельный вид политики, охватывающей всю правоохранительную, законодательную, управленческую деятельности, находящиеся в детерминационной связи с преступностью, а так же разработка и представление органам власти ее основ.
Задачи проекта: Анализ регионального законодательства и региональных программ посвященных профилактике видов преступности;
1. Анализ системы акторов региональной политики и ее соотношение с системой субъектов профилактики
2. Составление характеристики акторов региональной политики и субъектов профилактики, а так же анализ правовой базы регламентирующей их деятельность.
3. Изучение и анализ зарубежных систем предупреждения преступности (США, Канада, Япония, Индия, Германия, Великобритания) и участия в них политических организаций и бизнес-элит;
4. Анализ стратегических (комплексных) планов развития Дальневосточных субъектов Российской Федерации и определение ключевых направлений развития системы профилактики;
5. Анализ эффективности проводимых операций по предупреждению преступности и борьбы с конкретными преступными проявлениями;
6. Разработка для органов власти научно-практических рекомендаций по формированию региональной антикриминальной политики.
7. Разработка для законодательных органов научно-практических рекомендаций по повышению качества законопроектов влияющих на преступность
8. Разработка для правоохранительных органов методических рекомендаций по совершенствованию системы взаимодействия служб и ведомств в борьбе с видами преступности (организованная преступность, коррупция, распространение наркотиков, хищение природных ресурсов и пр.).
Территория исследования охватывает ряд областей Дальневосточного региона: Хабаровский край, Приморский край, Амурскую область, Еврейскую автономную область, Магаданскую область.

Введение
Антикриминальная политика, ее состояние и тенденции развития в настоящее время вызывают живой интерес как у общественности, так и у представителей органов власти – работников правоохранительных органов, прокуратуры, органов юстиции. Вместе с тем ни в теории права, ни в научных основах политологии нет какого бы то ни было унифицированного подхода в оценке состояния антикриминальной политики. Складывается впечатление, что о данном виде политики представители органов власти вспоминают только в предвыборный период, но после выборов все вопросы борьбы с преступностью, профилактики преступности переадресовываются ими правоохранительным органам, а обсуждаются только общественностью.
В то же время проблемы создаваемые преступностью для общества только усугубляются: растет общеуголовная преступность, сводится к нулю работа по социальной реабилитации лиц освобождаемых из мест лишения свободы, во власти приобретает массовый характер семейственность, «кумовство», клановость, протекционизм и взяточничество, все глубже в тень уходит региональная экономика, обостряются конфликты связанные с переделом собственности, укрепляется экономическая мощь деструктивных этнических и финансово-экономических групп как в субъектах феде-рации (в т.ч. отдельно в крупных городах), так и в видах экономической деятельности и многое другое.
Не улучшает ситуацию правоохранительная деятельность и общесоциальная работа органов власти на местах: коррупция становится нормой поведения, не редки случаи покупки должностей, кадровая работа ведется поверхностно, процесс переподготовки и повышения квалификации служащих органов власти не отвечает потребностям времени.
В частности, из всех государственных гражданских служащих дальневосточных субъектов федерации на 1.01.07 только 15% имеют соответствующее должностям образование, а специализированное управленческое только 5% . Решение проблем борьбы с преступностью, взяточничеством, отсутствием кадрового резерва представителям власти видится, прежде всего, в повышении заработной платы чиновников, а факты семейной протекции оправдываются необходимостью заботы родителей о своих детях. Отсюда клановость власти и экономики, формирование закрытых каст – судейского корпуса, прокурорских работников, сотрудников органов МВД, ФСБ и прочие.
Примечательно, что для субъектов федерации входящих в дальневосточный федеральный округ, все указанные проблемы так же актуальны, как и для Российской Федерации в целом.
Именно необходимость изменения ситуации борьбы с различными, но наиболее актуальными для дальнего востока России, видами преступности обусловила проведение данного исследования не только в рамках правового и криминологического анализа, но и с использованием основ политологии и регионалистики.

Понятийный аппарат
По определению А.И. Долговой антикриминальная политика - это определяемая государством, обществом и санкционированная государством система борьбы с преступностью в конкретных временно-пространственных условиях .
Данное понятие, по нашему мнению, носит противоречивый характер и требует корректировки. Так, с позиции криминологии оно полностью оправдано, т.к. акцентирует наше внимание на виде деятельности – борьбе с преступностью, но с позиции теории права оно дает весьма широкое толкование, не вписывающееся в рамки права.
С позиции же политологии, а антикриминальная политика есть часть, элемент политики в целом, данное определение ограничивает антикриминальную политику до вида деятельности.
Именно разница в понимании исходного определения антикрими-нальной политики порождает необходимость более детального анализа понятийного аппарата, рассмотрения процесса его формирования с позиции компаративного (сравнительного) и системного подхода к изучению рассматриваемого сложнейшего явления.
Полагаем, что результаты теоретического исследования понятий-ного аппарата могут быть не интересны широкому кругу читателей, но основные, доминирующие подходы в формировании определения политики борьбы с преступностью представить все же необходимо, т.к. ссылка на них будет делаться далее, но уже без высказывания критики или поддержки.
По нашему мнению можно выделить несколько подходов в оценке антикриминальной политики.
С позиции права, антикриминальная политика может быть оценена как совокупность мер направленных на правовое обеспечение борьбы с криминалом, правовая основа деятельности правоохранительных органов и правоохранительная деятельность в лице судебной практики.
В данном аспекте антикриминальная политика сближается с анти-криминальной деятельностью, тактикой и стратегией борьбы с конкретными видами преступности, правовым обеспечением процесса борьбы с преступностью. Иными словами, антикриминальная политика в оценке с позиции права не только сближается с политикой уголовно-правовой, но и становится тождественною ей. Возможно, для сравни-тельного правового анализа ее следовало бы отдельно характеризовать с позиции социологии права.
Позитива в такой оценке антикриминальной политики нами не ви-дится и в большей степени такая оценка допустима только для теоретиче-ского дискурса и нормотворческого процесса. Пагубность или бесперспективность такого подхода в рассмотрении антикриминальной политики подтверждается всем опытом правовой борьбы с преступно-стью – усиление репрессии не способно устранить причин преступности, а совершенствование права как такового отождествляется специалистами материального уголовного права с совершенствованием диспозиций статей УК. Последнее представляется нам более опасным в виду на-растающей диффузии права, что в свою очередь только создает проблемы для правоприменителей и в дополнении на руку преступ-ности.
Примечательно, что междисциплинарный подход в изучении социальных явлений есть аксиома нашего времени для всех дисциплин, наук, отраслей знаний, а интеграция знаний – осознанная необходимость! Правоведы, при всей гибкости мышления, осознают указанную необходимость, но при решении конкретных задач демонстрируют приверженность старым идеям и стереотипам мышления. Право, особенно уголовное, по определению отстает от развивающихся общественных отношений, но его постоянство способно нести не только позитив, демонстрировать стабильность и устойчивость оценок общественной полезности и общественной опасности. Отставание права от общественных отношений может входить в конфликт с не правовыми сферами отношений – экономическими, политическими, международными и пр. В случаях когда право стабилизирует процесс регулирования отношений, не позволяет опускаться до политико-экономической конъюнктуры – его неизменность полезна для общества и государства, когда же она тормозит развитие отношений, конфликтует с научно-техническим прогрессом – оно вредоносно.
Применительно к процессу изучения антикриминальной политики традиционные подходы в оценке антикриминальной деятельности так же могут препятствовать научному прогрессу.
С позиции криминологии антикриминальная политика есть уже система борьбы с преступностью, как явлением, и охватывает не только правоохранительную деятельность и правовое обеспечение, но и систему воздействия на причинный комплекс, систему управления правоохрани-тельными органами, уделяет огромное внимание вопросу взаимодей-ствия различных субъектов опять таки антикриминальной деятельности. Именно данный аспект лежит в основе определения данного А.И. Долговой.
Следует признать, что такое рассмотрение антикриминальной политики порождает множество проблем и одна из них необходимость определения, оценки и стимулирования политической воли. В случаях, когда поведение власти или некоторых представителей органов власти не оправдывает ожидания специалистов-криминологов ими принято критиковать власть и указывать на «отсутствие политической воли». В то же время криминологи почему-то отрицают в принципе возможность существования конфликта интересов различных субъектов когда речь идет о борьбе со вселенским злом - с преступностью. Безусловно, преступность есть социальное зло подлежащее, по нашему мнению, полному искоренению, но для политики характерно использование на ряду с принципом законности принципа политической целесообразности. Последний, кстати, имеет высший приоритет в политической деятельности и тому масса примеров как в истории России, США и других стран, так и нынешнего времени.
Останавливаться на них не входит в задачу исследования по данному гранту, т.к. их анализ обусловит необходимость представления и обоснование основ «негативного управления» .
По нашему мнению так называемая «политическая воля» есть очередной фетиш, пользуемый во всех случаях, когда нет объяснения происходящим явлениям и отсутствует понимание логики принимаемых органами власти управленческих, политических, правовых, организационных решений. К примеру, в соответствии с Указом Президента РФ за разработку программы развития государственной гражданской службы отвечают Министерство здравоохранения… РФ и Министерство экономического развития и торговли РФ. Им же скорее всего будет поручена разработка программы борьбы с коррупцией
Рассмотрение же антикриминальной политики с позиции полито-логии представляется нам в большей степени необходимым, целесообразным и расширяющим границы привычного понимания антикриминальной деятельности, профилактики и борьбы с преступностью, антикриминальной политики в целом. Подобный подход не только не отрицает использования механизма совершенствования норм права, построения стратегии борьбы с пре-ступностью, включает воздействие на причинный комплекс, но и с учетом характеристик участников политического процесса, не только вносит необходимые коррективы в цели, задачи и функции антикрими-нальной политики, но и позволяет раскрыть, вникнуть в суть целей, задач антикриминальной политики, позволяет пополнять арсенал борьбы с преступностью не традиционными для права методами разрешения социальных конфликтов в сфере преступного поведения.
Политика, какой бы она не была, изначально по своей сути есть не только и не столько деятельность политических акторов, сколько сфера отношений, связанная с конкретным социальным явлением. Эта «сфера отношений» гораздо шире деятельности и предполагает оценку интересов всех субъектов (акторов), включенных в указанную сферу отношений, охватывает не только и не столько правовые методы и методики ее регулирования, нацеливает на широкое использование мер не уголовно-правового характера.
Разделяя позицию А.И. Долговой, высказанную ею на Междуна-родной научно-практической конференции «Преступность, общество, криминология: диалектика развития» в Суздале 27.09.2006г., автор согласен, что криминологические исследования не ограничиваются правовыми рамками и должны учитывать экономические, геополитические, демографические и иные, важные для профилактики аспекты борьбы с преступностью. Тем не менее, для криминологических исследований уголовно-правовая составляющая в борьбе с преступностью является доминирующей, но эта же доминанта и порождает принципиальную ошибку в подходе изучения антикриминальной политики. Если подойти не предвзято к оценке всего, что связано с борьбой с преступностью, ее профилактикой, контролем над преступностью со стороны государства и взаимодействия общества и преступности, то антикриминальная политика есть сфера отношений, складывающаяся в государстве в связи с существованием преступности.
Полагаем, что только в таком ключе и следует рассматривать антикриминальную политику, т.к. необходимо подходить к оценке данного явления не только с позиции криминологии и права, что предпочтительно для криминолого – правового анализа, но и с позиции политологии, что необходимо для ее сущностной характеристики. Это и есть суть и основная гипотеза нашего исследования.
Таким образом, антикриминальная политика, являющаяся элементом общегосударственной политики, представляет собой сферу отношений сложившуюся в государстве в связи с существованием преступности и необходимостью государственного и общественного реагирования на оную.
Еще одним позитивом рассмотрения антикриминальной политики с позиции политологии позволяет ее рассматривать с учетом регио-нальной специфики, не ограничиваясь рассмотрением территориальных особенностей преступности. Важно иметь ввиду широкий спектр факторов, влияющих на преступность, но они могут не входить в перечень территориально-демографических или экономических особенностей региона или субъекта федерации.
Так, смена территориального лидера – руководителя правоохранительного органа, способно внести куда более серьезные изменения в состояние преступности, нежели изменение законодательства; появление экономических притязаний со стороны новой для субъекта федерации бизнес-элиты, к примеру из Москвы, породит новый всплеск передела собственности; изменение позиции у руководства МВД, прокуратуры или Верховного Суда РФ, обусловленного «рокировками» или «массовым возмущением обманутых вкладчиков», способно изменить вектор деятельности подчиненной структуры.
Безусловно, «кампанейщина», в различных ее проявлениях, явление не новое для России и не связана с региональными особенностями, но оказывает огромное влияние на антикриминальную политику в регионах и субъектах федерации.
Примером могут служить «рокировки» руководителей органов Юстиции и Прокуратуры в Москве и в округах, а «акция борьбы с мэрами и властью мэров городов» начавшись в Центральном Федеральном округе, коснулась Приморского и Хабаровского краев, Чукотского автономного округа на Дальнем Востоке. Аналогичная ситуация складывается и в Амурской области и в Якутии, что свидетельствует о системности проблем власти в ДФО.
Таким образом следует признать, что региональные особенности преступности не раскрывают всех аспектов антикриминальной политики, но для их понимания необходимо учесть региональные политические процессы происходящие вне правовой борьбы с преступностью. Данное положение, выдвигаемое нами в качестве самостоятельного аспекта, обусловливает необходимость использования положений регионоведения в целом, регионалистики и региональных политических процессов в частности.
Важно иметь ввиду, что антикриминальная политика существует повсеместно и было бы некорректным указывать на ее «отсутствие». Проблема не в необходимости ее создания или разработки, а в необходимости ее организации таким образом, чтобы деятельность всех ее акторов оправдывала ожидания не только власти, но и общества. Организация антикриминальной политики есть высшая цель к которой и должны стремиться все заинтересованные лица – лидеры и элита, руководители и исполнители, ученые и практики.
Рассматривая понятийный аппарат мы указали, что в оценке антикриминальной политики нельзя ограничиваться правовым и криминологическим анализом, однако игнорировать последние так же не следует. Более того, для системного изучения региональной антикрими-нальной политики необходимо поведение сравнительного, компаративного исследования, как субъектов указанной политики, так и политических процессов, как на уровне государства, так и на уровне регионов и субъектов федерации.
Полагаем, что обоснованию компаративного подхода следует уделить особое внимание.
Так, анализ статистических данных характеризующих состояние преступности показывает, что борьба с преступностью в России переживает не лучшие времена и из года в год только ухудшается. Подтверждением тому служит не только статистика, но и те процессы, что происходят в правоохранительной и законотворческой деятельности. Адекватно результативности борьбы с преступностью и отношение общества, как к праву, так и правоохранительным органам. Еще пять - десять лет тому назад можно было ставить вопрос об улучшении криминальной ситуации в стране, но теперь достижением было бы сохранение ее в имеющихся пределах.
В чем проблема, как преломить негативные тенденции, какие методы необходимо взять на вооружение в борьбе с преступностью? Эти и многие другие вопросы задают себе юристы, социологи, экономисты – все, кто озабочен проблемой криминализации российского общества. При этом каждый специалист привносит свое видение проблемы и свои методы разрешения конфликта. Тогда возникает очевидный вопрос, почему совокупность всех предложений не реализовывается властью, а реализуемые не дают ожидаемого эффекта? Это, по нашему мнению, са-мый важный вопрос и ответ еще нужно искать в проводимой государст-вом антикриминальной и уголовно-правовой политике.
Антикриминальная политика не однородна и имеет множество ас-пектов, порой противоречащих друг другу. Однако эта противоречивости и непоследовательность не освобождает политическую элиту от обязанности в любом случае принимать решения и отстаивать не только принятое решение, но и свою позицию.
Еще сложнее обстоит дело с претворением правоохранительными органами в жизнь идей антикриминальной политики в целом и уголовной политики в частности, поскольку последние не могут в борьбе с преступностью использовать категории целесообразности или компромисса. В ситуации неоднозначности политико-правовых процессов «правоприменители», прежде всего в регионах и субъектах Федерации, вынуждены самостоятельно определять приоритетные направления и следовать им либо исключительно в соответствии с буквой закона (что есть – юриспруденция), но порой вопреки его духу (что есть – политика), либо с учетом существующей властной конъ-юнктуры. Примером тому «излюбленные виды борьбы с преступностью» - борьба с терроризмом, борьба с наркоманией, борьба с коррупцией.
Помимо этих трех широко обсуждаемых задач иногда возникают «псевдо идеи» одного дня. К примеру, борьба с русским фашизмом, благодаря которой со всех регионов России теперь требуют ежемесячные отчеты о посягательствах на «студентов с Черного континента».
«Кампанейщина» в правоохранительной деятельности, о чем уже указывалось выше, это актуальная проблема, которую еще предстоит изучить в будущем.
В предыдущие годы и в последнее время было проведено несколько серьезных исследований на тему антикриминальной и уголовной политики, однако, преступность растет, как растет и репрессивность государственных правоохранительных органов. Наращивается и карательность права, а в качестве объяснения провалов антикриминальной политики опять используется проверенный тезис об отсутствии политической воли.
Полагаем, что дело дошло даже до злоупотребления этим термином. Ведь хватило воли Государственной Думе принять в 2005 году такую амнистию, по которой весь ресурс ее гуманности коснулся только нескольких десятков осужденных (в ДФО 1 человек). При этом, «гуманизм» Государственной Думы не коснулся ни несовершеннолетних, ни беременных женщин, ни осужденных за неосторожные преступления, ни тех кто отбыл необходимые для УДО срока за преступления тяжкие и средней тяжести и не допустившие в последний год нарушения режима содержания, ни инвалидов первой и второй группы так же отсидевших срок положенный для УДО.
Совсем иначе поступили избранники народа с амнистией посвященной 100-летию Государственной Думы. По данной амнистии принцип гуманизма коснулся уже многих и многих подследственных, подсудимых и осужденных.
Полагаем, многих ошибок, допущенных в борьбе с преступностью, можно было бы избежать, если бы изначально была верно определена сущность антикриминальной политики. Необходимо как можно скорей обратиться к опыту проведения компаративных исследований с привлечением специалистов не только из числа криминалистов и криминологов, но и специалистов иного профиля.
Помимо компаративного подхода в изучении антикриминальной политики так же необходимо использование традиционных для криминологии и права методов изучения отклоняющегося поведения. Данные методы и подходы разработаны криминологами и специалистами материального уголовного права довольно подробно и останавливаться на них в рамках работы над грантом было бы не корректно. Достаточно указать фамилии некоторых корифеев права и криминологии, занятых проблемами борьбы с преступностью: В.В. Лунеев , А.И.Долгова , В.Н. Кудрявцев , Н.Ф. Кузнецова , В.А. Номо-конов , В.Ф. Цепелев и многие другие.
Безусловно, вопрос о совершенствовании законодательства был и остается актуальным. Совершенствование законодательства одно из ключевых направлений в совершенствовании уголовной политики, важных для политики антикриминальной, но не первостепенное.
В частности, как объяснить рост преступлений в сфере экономиче-ской деятельности, если в главе 22 Уголовного кодекса не осталось со дня его принятия ни одной не «усовершенствованной» статьи. При этом, преступность и иные правонарушения в данной сфере объективно только нарастают, а осознать и признать пагубность регулирования отношений в сфере экономической деятельности нормами уголовного законодательства мешает традиционное «юридическое мышление и юридическое воспитание».
Помимо этого, усиливать уголовную репрессию так же «некуда». После отмены статьи 16 УК и всех связанных с ней квалифицирующих признаков срок наказания в виде лишения свободы увеличился до 30 лет, чего не было даже в сталинские времена. Значит проблема не в тексте и не в строгости закона.
Вторая в нашем списке, но самая диалектически обоснованная с позиции юриспруденции точка зрения о существовании нескольких отраслевых политик в борьбе с преступностью, так же далека от совершенства.
Во-первых, ни одна из них не достигла каких-либо успехов в своей сфере отношений; во-вторых, все, так или иначе основываются опять таки на уголовно-правовой политике в ущерб собственным интересам; в-третьих, нарастает внутренняя конкуренция на основе собственных объектов, предметов, целей и задач.
К примеру, 15-20 лет тому назад в местах лишения свободы основ-ную массу осужденных составляли так называемые «мужики». Один из десяти осужденных относился к активной группировке отрицательной направленности и еще двадцать процентов относились к группе осужденных «не встающих на путь исправления». Сейчас ситуация совсем иная. Посещение в ноябре 2005 года ИК№7 г. Комсомольска-на-Амуре, где налицо жесткая позиция администрации колонии, показало, что процент лиц отрицающих нормы поведения среди осужденных составляет 85-90%. В итоге, полагаем, рецидив неизбежно будет расти, как будет расти и криминальная профессионализация освобождаемых из мест лишения свободы.
Кроме того, криминологи, социологи, психологи единодушно указывают, что нахождение лица в местах лишения свободы сроком более пяти лет не позволяет в дальнейшем провести ресоциализацию личности, а стало быть, более длительное содержание не служит цели исправления.
Вновь налицо неустранимое противоречие задач уголовно-правовой политики.
Последняя точка зрения о самостоятельности антикриминальной политики размывает объект уголовного права и оперирует такими категориями, к примеру, как природная сырьевая база, социальная адаптация маргинальных групп, субъекты индивидуальной профилактики и прочее. Поскольку этот подход никак не вяжется с основами уголовного права – равенство всех перед законом, закон одинаково действует на всей территории страны, заниматься борьбой с преступностью могут только те субъекты, кому юридически даны полномочия, при этом уголовная политика осуществляется в рамках определенных законом, то этот подход не сможет в ближайшей перспек-тиве предложить выход из тупика в котором оказалось государство.
Очень важно иметь ввиду, что построение антикриминальной политики только на основе состояния преступности более чем опасно! Так, рост числа преступлений за 2005, 2006 годы дает все основания для ужесточения борьбы с преступностью. С долей уверенности можно прогнозировать изменение законодательства если не в увеличении санкций, что абсурдно и потому не так страшно, но в упрощении уголовных процедур.
Многие годы обсуждается вопрос о введении особого судебного порядка в рассмотрении дел по организованной преступности. Идея ясна – отдать такие дела специалистам в области правосудия и защитить интересы как государства, так и потерпевших и свидетелей. Однако в настоящее время уголовный процесс понимает под особым порядком дела совсем иного рода, где возможен «компромисс» в понимании научным сообществом специалистов в области материального права. Таким образом, дальнейшее обоснование отнесения дел по организованной преступности к особому порядку может привести к диаметрально противоположному результату.
Однако первая «ласточка» такой псевдореформы уже есть и это использование свидетеля в условиях исключающих визуальное наблюде-ние его другими участниками процесса без оглашения подлинных данных о его личности. Идея изначально тоже была превосходной, но при наложении на российскую действительность извращена основательно, поскольку может применяться не только по конкретным статьям УК или при наличии в преступлении хотя бы квалифицирующего признака «совершение организованной группой лиц…», но и по тем уголовным делам, где недостаточна (читай по-русски - отсутствует) доказательственная база. Полагаем, что таким образом в России под видом борьбы с организованной преступностью и терроризмом легализовалась «опричнина». А это уже «политизация уголовного процесса» на уровне основного звена судов общей юрисдик-ции.
Подводя итог, следует указать, что до тех пор пока антикриминальная политика и все что с ней связано будет рассматриваться в качестве прерогативы юриспруденции - эффективности борьбы с преступностью ожидать не следует. Только комплексный, междисциплинарный, компаративный подход в ее изучении сможет определить реальный выход из тупика в коем оказалась не только Россия, но и все мировое содружество.

Субъекты антикриминальной политики
Не менее важной проблемой, определяющей судьбу антикрими-нальной политики, является проблема определения ее субъектов и методов разрешения социальных конфликтов порождаемых преступностью, что особенно важно как для региональной, так и для государственной антикриминальной политики.
Вместе с тем, вводить дополнительных субъектов антикриминаль-ной политики есть задача если не бесперспективная, то трудоемкая и длительная. Криминальная ситуация же такова, что для совершенствования антикриминальной политики на уровне региона необходимо вносить коррективы уже сейчас, не дожидаясь лучших времен, смены поколений и пр. Таким образом, для определения «перечня» субъектов РАКП необходимо остановиться уже на имеющихся институтах власти, имеющихся общественных и политических образованиях, способных участвовать в антикри-минальной деятельности или функционирующих в той сфере отношений, которую мы называем региональной антикриминальной политикой.
В соответствии с основными положениями криминологии любой субъект власти, любое общественное объединение или организация и лю-бые физические лица могут участвовать в антириминальной деятельности. Ограничений не существует, но принято выделять субъектов правоохранительной деятельности и органы (организации) имеющие свои цели и задачи, но выполняющие правоохранительную функцию. К первым, к примеру, относятся ОВД, ко вторым армейские формирования.
Деятельность и первых и вторых прямо регламентирована законом и определяет возможность несения ими службы по охране общественного порядка, предоставляет право применения силы и оружия для задержания преступников, налагает ответственность за невыполнение поставленных задач.
В то же время существуют и другие субъекты, которые не обязаны выполнять задачи борьбы с преступностью, но являются активными участниками антикриминальной деятельности. К последним можно отнести всех юридических и физических лиц, обеспечивающих безопасность и порядок на производстве, в сфере обслуживания населения, по месту нахождения или проживания граждан. В частности, к субъектам профилактики уличной преступности правоохранительными органами относятся все коммерческие торговые ларьки и магазины оборудованные кнопкой экстренного вызова милиции. В центре г.Хабаровска таковых св.100 объектов, которые в совокупности с другими мерами контроля за общественным порядком образовывают «зоны безопасности». Расширение таких зон – одна из задач ОВД края на ближайшую перспективу.
Данный пример наглядно показывает, что в качестве субъекта ан-тикриминальной, профилактической деятельности могут рассматриваться даже небольшие объекты коммерческого характера, не выполняющие правоохранительной функции, не наделенные правом применения мер правового принуждения и далеких от уголовного принуждения. При этом отрицать их участие в антикриминальной деятельности (профилактике) было бы ошибкой.
Безусловно, данный пример также подтверждает первый тезис о всеобщей вовлеченности власти и общества в процесс противодействия преступности и было бы опять таки излишне и пустой тратой времени пытаться перечислить всех участников антикриминальной политики, тем более, что рассмотрение проблем оной через призму политологии только расширит круг участников антикриминальной деятельности и обусловит необходимость рассмотрения всех элементов и звеньев рассматриваемой сферы отношений.
Исходя из этого, мы пришли к выводу, что участников антикриминальной политики (назовем их «акторы») следует отличать не по наличию у них полномочий на применение мер правового воздействия, а по их роли в реализации антикриминальной политики, по степени их вовлеченности и влияния на криминальную ситуацию. В таком случае мы можем не искать новых субъектов профилактики преступности, что есть частная задача в деле совершенствования региональной антикриминальной политики, а оценивать роль любого лица, физического или юридического, входящего в сферу антикриминальной политики. Полагаем, что для определения места того или иного актора в системе антикриминальной политики можно вводить условный «паспорт организации» который содержал бы краткую ха-рактеристику деятельности юридического лица. Разработка показателей для такого «паспорта» - задача ближайшего времени.
Однако главная роль в реализации антикриминальной политики принадлежала и будет принадлежать органам власти.
К примеру традиционно, и в большей степени с позиции криминологии, в качестве субъектов антикриминальной политики выступают органы исполнительной власти и общество в целом, но на первых ролях обязательно стоят правоохранительные органы. Эта точка зрения уже приобрела характер аксиомы – кому же бороться с преступностью на местах, как не им? И это правильно. Ответственными за профилактику и борьбу с преступностью являются органы внутренних дел, органы прокуратуры, суд и иные представители власти, выполняющие правоохранительную функцию. Однако борьба с преступностью и ее профилактика не тождественна региональной антикриминальной политике, а является лишь частью оной.
Правоохранительные органы, роль которых в деле борьбы с преступностью мы ни в коей мере не принижаем, находятся на «передовой» правоохранительной деятельности, а политика определяется за «кулисами» и основывается на принципе компромисса, который для юриспруденции, в общем-то, чужд. Анализируя состояние преступности следует признать, что работа правоохранительных органов оказывает минимальное воздействие на процесс развития антикриминальной политики в регионе, поскольку цели, задачи и методы их деятельности связаны с воздействием на преступность проявляющуюся, в то время как факторы, обусловливающие преступность, в силу их многообразия, выходят из сферы их деятельности. Иными словами правоохранительные органы формируют лишь правоохранительную, судебную, пенитенциарную практику, к которой тоже множество претензий со стороны общества, но это не политика, а виды деятельности. Определяют же «генеральную линию борьбы с преступностью» другие участники государственной и региональной политики.
Возникает вопрос, кто же эти «невидимые», на первый взгляд, лица, имеющие реальные возможности влияния на антикриминальную политику как таковую? Ответ на этот вопрос следует искать не только в теории криминологии, но и политологии и регионалистике .
Прежде всего, это местная исполнительная власть и элита.
К примеру, анализ субъектов региональной политики в Хабаровском крае позволяет выделить три типа территориальной элиты.
1. Властная элита. Она включает в себя руководителей исполнительной и законодательной местной власти: губернатор, мэры крупных городов, руководители министерств и управлений Правительства края, руководители региональных правоохранительных органов, председатель и руководитель аппарата Краевой Думы.
2. Бизнес-элита. Она состоит из местных экономических кланов и финансовых групп. Именно последние, сросшись с представителями властной элиты оказывают наибольшее влияние на региональную политику.
3. Территориальная политическая элита. В Хабаровском крае она ориентируется на партийных руководителей и сильна их должностным положением. Первостепенное значение имеет «партия власти».
Следует отметить, что баланс полномочий среди ветвей власти нарушен именно в пользу исполнительной власти, а это, в свою очередь, является определяющим фактором.
Именно исполнительная власть субъектов федерации ставит перед правоохранительными органами специфичные для регионов и субъектов федерации задачи по защите собственных интересов. Интересов, надо сказать, как социально-политических, так и экономических . С учетом степени коррумпированности чиновников можно предположить и использование мер уголовной репрессии для обеспечения экономических целей как в интересах отдельных физических лиц, так и финансово-экономических групп, элит, семей, кланов и этнических группировок.
Именно исполнительная власть ответственна за разработку, принятие и реализацию различных программ, так или иначе воздействующих на криминальную ситуацию (программы борьбы с безнадзорностью и беспризорностью, программа поддержки малочисленных коренных народов и национальностей и пр.).
Именно исполнительная власть стимулирует борьбу с коррупци-ей и противодействием проникновению преступности во власть в преддверии выборных кампаний.
Есть и другие примеры формирования исполнительной властью региональной антикриминальной политики. Однако характеристика деятельности органов исполнительной власти и оценка их роли в сфере антикриминальной политики не ограничивается только анализом их правового положения, структуры и принимаемых решений. Было бы большим упущением оставить без внимания субъективный, человеческий фактор, который оказывает огромное влияние на процесс принятия решения. Особую значимость данный фактор имеет для оценки роли руководителей органов исполнительной власти, но для этого необходимо проведение психологического анализа конкретных руководителей органов власти, что так же не входило в цели исследования по гранту.
Вторым по значимости участником региональной политики явля-ются региональные бизнес сообщества и бизнес элита, образующая самостоятельную группу акторов антикриминальной политики.

Если в случае с исполнительной властью мы говорили о стремле-нии власти сохранить и приумножить властные полномочия, дающие и обеспечивающие неприкосновенность, социальные и экономические пре-ференции (привилегии), то бизнес преследует, прежде всего, цель даль-нейшего обогащения, а бизнес элита дополнительно стремится к получе-нию власти дающей неприкосновенность личности и капиталов .
Заинтересованность бизнеса в реализации и участии в антикрими-нальной политики обусловлен, прежде всего, в обеспечении безопасности. Безопасность коммерческой деятельности связана с законной деятельностью контролирующих органов и органов власти в целом, личная безопасность связана с развитием ведомственных служб охраны. И первое направление обеспечения безопасности и второе тесно связано с антикриминальной деятельностью и позволяет, как уже указывалось выше, относить коммерческие предприятия к участникам антикриминальной политики. Наличие же у последних финансовых и людских ресурсов обусловливает необходимость их широкого вовлечения в антикриминальную деятельность .
Помимо участия коммерческих организаций в обеспечении безо-пасности населения возможны прямо противоположные основания их включения в сферу антикриминальной политики. Речь идет о корумпировании последними представителей власти.
Конечно, слияние «в экономическом экстазе» бизнеса и исполни-тельной власти наблюдается во многих регионах и, по нашему мнению, данный процесс будет только нарастать . Однако поскольку процесс передела собственности бесконечен, то конфликт интересов власти и бизнеса будет существовать всегда. Данные конфликты наиболее ярко проявляются при наличии субъективного фактора у представителей бизнес элиты.
Бизнес элита, и не только региональная, будет стремиться оказы-вать постоянное воздействие как на власть, так и на политику налоговую, административную, уголовную и пр. Чего только стоят споры о конфискации и отмывании доходов. Не без участия лоббистов от бизнес-элиты в Законодательных органах власти глава УК посвященная преступлениям в сфере экономической деятельности не только изменилась до неузнаваемости, но и продолжает корректироваться по американскому подобию – формы деяний с опозданием определяются в диспозициях, а цивилистика предлагает все новые и новые формы экономической деятельности направленные на отъем денег у населения и получения как прибылей и сверхприбылей, так и создающие благоприятные условия для финансовых махинаций.
Следует помнить, что глобальный передел собственности опирается не только на экономические биржевые игры, слияние субъектов экономической деятельности, банкротство и прочие методы. В арсенале бизнес-элиты есть и такой метод как насыщение закона различными поправками, о чем уже указывалось выше, которые действуют разрушающе на систему закона, делают его неработающим или обусловливают усложнение процедур его применения. В условиях дефицита специалистов в органах следствия это равносильно отсутствию закона.
Даже беглый взгляд на методы передела собственности бизнес-элитой позволяет нам связать их с антикриминальной политики в целом и уголовной политикой и правоохранительной деятельностью в частно-сти.
Так, экономическое лобби напрямую связано с таким преступным проявлением как коррупция, принудительный захват предприятий (рейдерство) напрямую связан с фальсификацией документов и вовлечением в экономический конфликт судебной системы и сил правоохранительных органов (судебных приставов, органов внутренних дел, Прокуратуры), инициирование уголовного преследования в отношении конкретных руководителей предприятий связано как со злоупотреблением со стороны правоохранительных органов, так и с халатностью с их стороны. Даже такой экономический метод передела собственности как слияние субъектов экономической деятельности связан с нарушением антимонопольного законодательства. Примечательно, что все методы передела собственности, даже осуществляемые в рамках законодательства, так или иначе, связаны с коррумпированием исполнительной власти.
Следует признать, что региональная бизнес элита оказывает наиболее существенное влияние на антикриминальную политику именно в субъектах федерации.
Так, в дальневосточном федеральном округе (ДФО) наиболее масштабными преступлениями в сфере экономической деятельности были и остаются контрабанда леса и биоресурсов, браконьерство. Тем не менее, порядка в данных сферах экономической деятельности установить не удается. Отсюда вывод – проблема не только в коррупции органов таможни, которые «вычистили» до основания, чем, по нашему мнению, только усугубили кадровую ситуацию , но и в отсутствии желания местных органов власти и местного бизнеса наводить порядок во внешнеэкономической деятельности.
Как уже указывалось выше, не менее важным для анализа бизнес элиты является изучение субъективного фактора, т.к. каждый руководи-тель, собственник предприятия преследует не только цели получения прибыли, но и цели личного плана. Последние, безусловно, играют немаловажную роль в принятии решений, но установление психологической картины бизнеса так же не входило в цели работы по гранту. Следует отметить, что в случае проведения такого исследования необходимо осуществлять выборку по видам экономической деятельности: строительство , связь , добыча драгоценны металлов , лесоразработка и добыча биоресурсов. Безусловно, с учетом развития экономики субъекта федерации представляется проблематичным определить всех значимых действующих лиц региональной экономики, но если рассматривать не только вид бизнеса, но и территорию, и степень влияния конкретных лидеров бизнес структур на экономику, то можно выявить наиболее значимых акторов региональной политики. Одним из условий, способствующих проведению такого исследования, является нарастающая прозрачность как бизнеса, так и власти.
Информация иного плана может быть собрана из СМИ и анализа уголовных дел. В частности информация об использовании на строительных объектах работников из Китая и Северной Кореи неоднократно сообщалась в СМИ, но о связях чиновников г.Хабаровска и строительными организациями этнического характера (выходцы из Армении) знают только лица вовлеченные в процесс контроля за строительством. В итоге, анализ работы лидеров бизнес элиты края позволяет придти к выводу о клановости и семейственности в организации как власти, так и бизнеса.
Еще одной группой акторов региональной антикриминальной политики являются общественные организации и общественные группы влияния.
Полагаем, что для России назрела необходимость создания общественных организаций контролирующих деятельность органов власти, как это организовано в США, особенно в целях борьбы с коррупцией. Возможно в качестве таких организации могут выступать сообщества адвокатов, юристов (как в США) или правозащитников. Развитие данного направления работы - есть ближайшая перспектива, находящая свое отражение в последних Указах Президента РФ о ратификации международных конвенций посвященных борьбе с коррупцией.
Поскольку исследования по данному вопросу проводились в рамках иных грантов Владивостокского центра, то в цели данного исследования не входило изучение роли общественных организаций в антикриминальной политике, но результаты проведенных Центром исследований могут быть дополнительно использованы при разработке предложений по совершенствованию региональной политики.

Предложения по совершенствованию региональной антикри-минальной политики
Работа федеральных, краевых и муниципальных органов власти по профилактике правонарушений в большей степени ориентированы на цели и задачи определяемые вышестоящими органами и в меньшей степени связываются с региональными особенностями преступности.
В связи с этим, можно предположить невостребованность практикой и бесперспективность изучения преступности в целом без привязки к региональным особенностям. Антикриминальная деятельность, как вид деятельности, включающий в себя профилактику преступности и борьбу с ней должна вестись не только на основе соответствующих программ, но должна охватывать всю сферу отношений антикриминальной политики с вовлечением широких общественных масс.
Чтобы продемонстрировать состояние антикриминальной политики в Хабаровском крае рассмотрим в качестве примера состояние профилактики безнадзорности и беспризорности, состояние борьбы с преступностью несовершеннолетних.
Так, в соответствии с федеральным законодательством о профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, на уровне Хабаровского края разработана и введена краевая операция профилактики подростковой преступности, безнадзорности и беспризорности.
Губернатором Хабаровского края 30 мая 2006 г. N 299-р было подписано распоряжение о введении Краевой комплексной межведомст-венной операции «Подросток». Данная операция проводится в целях предупреждения правонарушений и безнадзорности несовершеннолетних, усиления их социально-правовой защиты, организации летнего отдыха детей и обеспечения координации действий всех заинтересованных органов в проведении этой работы.
В соответствии с рекомендацией указанного распоряжения все главы городских округов и муниципальных районов края должны взять под личный контроль проведение данной операции, однако муниципальные органы власти не участвуют в разработке ни краевых, ни собственных программ профилактики. В итоге, антикриминальная деятельность с уровня федерального закона сводится до разовых операций на территории.
Анализ указанного распоряжения показывает, что всем субъектам антикриминальной деятельности чаще всего рекомендуется лишь усилить свою работу и осуществлять взаимодействие с другими субъектами профилактики, а вопросы финансирования, контроля и ответственности не рассматриваются.
Так, Управлению внутренних дел рекомендовано осуществить комплекс мер по профилактике правонарушений и преступлений среди несовершеннолетних на территории края. Перечень не указывается. Помимо этого, УВД так же рекомендовано оказать содействие в организации летней занятости несовершеннолетних, что противоречит их цели и задачам борьбы с преступностью.
Министерству (управлению) образования субъекта федерации ре-комендовано принять меры, направленные на возвращение в учебные заведения для продолжения учебы детей, необоснованно их покинувших, что так же не предусмотрено полномочиями органов образования.
Задачи Министерству социальной защиты населения, Министер-ству здравоохранения края, Министерству культуры края так же носят общий, декларативный и неопределенный характер.
В качестве субъектов профилактики и субъектов антикриминальной деятельности данного вида преступности не указываются ни законода-тельные органы, ни Министерство финансов края.
Налицо искажение государственной политики профилактики преступности несовершеннолетних на нижестоящих уровнях власти. Если на уровне Федерации – Закон, на уровне Края – операция, то на уровне органов местного самоуправления (районы, округа, поселения и пр.) уже бессистемные мероприятия.
Дополнительно следует отметить тот факт, что в соответствии с по-становлением мэра г. Хабаровска от 04.04.2003 N 454 (п.26) разработка и реализация мероприятий по предупреждению правонарушений, безнадзорности, охране прав несовершеннолетних возложена на работников комитета по управлению округами. Таким образом, имеющийся управленческий ресурс остается не востребованным, а проводимые мероприятия не учитывают территориальных особенностей.
К причинам обусловливающим проблемы в реализации антикрими-нальной политики рассматриваемого примера можно отнести то, что
• законодательные акты, посвященные профилактике видов преступности на уровне субъектов федерации не принимаются;
• издаваемые органами власти управленческие решения не пре-дусматривают финансирования мер профилактики;
• круг субъектов антикриминальной деятельности сужается до правоохранительных и контролирующих органов федеральной и региональной власти.
Все выше указанное свидетельствует о дезориентации антикрими-нальной политики и несовершенстве, фрагментарности системы профилактики на уровне субъекта федерации.
С организационно-правовой точки зрения в процесс антикриминальной деятельности не включены ни партии, ни общественные организации, ни политические и общественные лидеры, ни бизнес-элита, а их участие в антикриминальной политике носит эпизодический характер. Случаи же инициативного участия не властных организаций - общественности, бизнеса или религии, рассматриваются как разовые акции, имеющие неоднозначную оценку со стороны органов власти.
Применительно к рассматриваемому частному аспекту, в целях со-вершенствования антикриминальной деятельности органам исполнитель-ной власти необходимо было изначально соблюдать принципы разработки не только управленческого решения, но и учитывать иные факторы. Не ограничиваться только рекомендациями, но обязательно:
• развивать систему субъектов антикриминальной деятельности путем включения в нее участников антикриминальной политики,
• совершенствовать систему мер антикриминального, профилак-тического характера путем применения мер политико-социального характера,
• фиксировать межсубъектные отношения и развивать систему межсубъектного взаимодействия,
• отдельно определять источники финансирования и привлекать средства бизнеса на договорных условиях,
• вводить формы общественного контроля.

Основываясь на приведенном примере профилактики и вышеприве-денных выводах, следует предположить, что перечень субъектов, обозначенных в нормативно-правовых актах федерального, регио-нального уровня и уровня субъекта федерации и список акторов политической деятельности, занятых в процессе принятия решений во многом не совпадает.
Имеющаяся правовая база, как правило федерального уровня, предполагает возможность участия в процессе принятия политико-управленческих решений всех субъектов антикриминальной деятельности.
Тем не менее, на уровне субъекта Федерации данные положения находят слабое отражения в законодательных актах и распоряжениях руководителей органов власти и управления и можно вполне обоснованно указать на наличие ряда недостатков в ее осуществлении как временного, так и системного характера, на отсутствие стабильности и возможностей прогнозирования ее развития.
К примеру, до последнего времени продолжается периодическая кампанейщина, стремление ко всеобъемлющей регистрации фактов со-вершения преступлений, явная погоня за раскрываемостью, как это было ранее, и завуалированная борьба за показатели в настоящее время, акцентирование внимания правоохранительных органов на отдельных видах преступности или откровенное внимание каким-либо составам преступления.
Поскольку антикриминальная политика, как и любое иное общест-венно значимое явление должно постоянно совершенствоваться, то путей ее совершенствования множество и они либо не определены, и «метания» «правоприменителей» из одной крайности в другую это подтверждают, либо не выходят за рамки традиционных методов борьбы с преступностью, организации правоохранительной деятельности или криминологических основ организации профилактики преступности.
Применительно же к региональной антикриминальной политике следует выделить несколько направлений ее совершенствования. К первому направлению следует отнести расширение круга субъектов региональной антикриминальной политики за счет включения в их состав традиционных участников политического процесса: политические партии и объединения, бизнес-элиту, все ветви власти и элементы их структуры (структурные подразделения), общественные объединения и организации, группы влияния и группы политического давления, политического либо общественного деятеля – лидера, а так же, что немаловажно, его «команду» являющуюся самостоятельным элементом политического процесса, оказывающего существенное влияние как на процесс принятия, так и реализации политических решений.
Безусловно, простое, можно сказать «механистическое» включение в перечень субъектов профилактики указанных политических «акторов» не возымеет должного эффекта.
Помимо этого требуется проведение политологического исследова-ния связанного с выявлением тех политических лидеров, которые имеют возможность влиять на политический процесс, связанный с антикрими-нальной политикой. Данное обстоятельство обусловливает необходимость проведения комплексных криминологических и политологических исследований, что можно рассматривать как самостоятельное направление развития научных основ антикриминальной политики.
В частности, к группам давления (влияния) следует отнести
• общественные организации и объединения,
• инициативные группы,
• межведомственные комиссии, комитеты и рабочие группы,
• научно-исследовательские коллективы и центры,
• коммерческие, здравоохранительные, образовательные организации,
• международные организации и фонды.

Недооценка возможностей указанных групп влияния существенно сказывается на возможностях развития антикриминальной политики.
К примеру, организация «Greenpeace » на протяжении многих лет доказывает всему миру свою способность бороться с преступлениями в сфере экологии мерами совсем не уголовно-правового характера.
В связи с этим, можно выделить второе направление совершенст-вования антикриминальной политики. К оному следует отнести пополне-ние арсенала криминологических методов антикриминальной дея-тельности мерами политического характера. При чем данные меры не обязательно нужно связывать с процессом борьбы с преступностью, ее профилактикой или лоббированием позитивных, криминологически обоснованных нормативных и правовых актов, что архиважная и необходимая задача для криминологов.
Так, для оказания давления на политического лидера в целях стимулирования его активности в сфере антикриминальной политики необходимо использовать именно методы политического характера с учетом политических целей указанного лидера. Конечно, некоторые методы политической борьбы не отвечают критериям нравственности, законности и могут противоречить нормам морали. Многие идеи Никколо Макиавелли, отраженные в его книге «Государь», никогда не найдут поддержки среди криминологов: отступление от закона и добра, шантаж и политическое устранение, использование общечеловеческих страстей, желаний и пороков. Тем не менее, по нашему мнению, некоторые методы можно и должно использовать, а компромисс, как один из важнейших методов разрешения конфликтов в политологии должен стать неотъемлемой частью антикриминальной политики.
Исходя из этого можно выделить третье направление совершенст-вования антикриминальной политики. Оно связано с ее развитием на уровне субъектов федерации. В данном случае речь идет не только об учете территориальных особенностей преступности и корректировке антикриминальной, правоприменительной деятельности, что опять таки важно, но и об использовании методов противодействия преступности органами власти, местными лидерами и представителями бизнеса.
Данное направление антикриминальной политики имеет огромное значение не только для стабилизации социальной обстановки на территории, укрепления местной власти и упрочения ее авторитета, но и для региональной экономики. Последняя же напрямую связана с регионалистикой.
В частности, проводившаяся в последние годы в Хабаровском крае кампания по борьбе с «Дальневосточным воровским общаком» привела не к стабилизации криминальной обстановки, а к активации процесса передела собственности в пользу бизнес структур из центра России. Ситуация же с криминальной ситуацией в Хабаровском крае только ухудшилась, но, естественно, не в сфере экономики.
К примеру, в 2006 году в Хабаровском крае на 15,9% снизилось количество преступлений в сфере экономической деятельности, в то время как в целом по России выросло на 26%.
Следует учитывать, что криминальная ситуация на территориях оказывает существенное значение как на достижение политической и социальной стабильности, так и на достижение экономической эффективности бизнеса, что является основополагающими принципами региональной политики.
Таким образом, проведение и развитие региональной антикрими-нальной политики есть важная задача в обеспечении безопасности жизнедеятельности субъектов федерации.