Hotline


СОСТОЯНИЕ И ПРОГНОЗ КРИМИНАЛЬНОЙ ВИКТИМИЗАЦИИ.

 Версия для печати

 

А.Л. Ситковский,
Заместитель начальника Всероссийского
научно-исследовательского института
МВД Российской Федерации
кандидат юридических наук, доцент
полковник полиции

Многовекторное развитие социальных, политических, экономических и иных процессов в современном российском обществе находит свое отражение в состоянии криминальной ситуации в стране, обуславливает необходимость ее критичной оценки и выработку мер по профилактике преступлений.

 


При этом обеспечение личной безопасности населения от криминала является ключевой проблемой нашего государства, основной целью правоохранительной деятельности органов внутренних дел и выступает в качестве приоритетного направления фундаментальных исследований ведомственной науки.
Масштабы криминальной виктимизации российских граждан, степень интенсивности влияния виктимогенных факторов, свидетельствует, что виктимологическая ситуация в Российской Федерации по-прежнему остается достаточно сложной. Если в 1997 г. было выявлено 1 704 200 россиян, потерпевших от уголовных посягательств, то в 2008 г. их число достигло 2 303 800 . Однако, не смотря на такое увеличение абсолютных значений, следует отметить, что они не являются «рекодными». Максимальное число потерпевших (2 966 000) за последние тринадцать лет было зарегистрировано в 2006 г., после чего наметилась тенденция к снижению (см. рис. 1).

Рис. 1. Состояние криминальной виктимизации (в абсолютных показателях)

Коэффициент криминальной виктимизации по лицам (число зарегистрированных потерпевших на 100 тыс. населения) в 2008 г. составил 1622,3, т.е. снизился по сравнению с зафиксированным максимальным значением 2006 г. на 21,9% (см. рис. 2).


Рис. 2. Динамика уровня криминальной виктимизации по лицам, потерпевшим
в результате преступных посягательств

Приведенные данные, разумеется, нуждается в целом ряде дополнений, которые позволят с достаточной степенью реальности представить многоплановую картину криминальной виктимизации населения России. Начать целесообразно с исследования возраста жертв преступлений. В литературе отмечается, что «наиболее виктимоносным является возраст 30–39 лет (24,6%), а также возраст 25–29 лет (20,6%), с 18 до 24 лет (8,2%) и до 12 лет (5,4%), старше 50 лет (11,8 %)» . При этом средняя численность возрастных групп в России составляет, по данным Росстата: 30–39 лет – около 14%; 25–29 лет – 7,3%, 18–24 года – 16,5%, до 12 лет – 16,5% .
Сравнив показатели виктимности в возрастных группах, с учетом реальной доли возрастных групп в структуре населения, обнаружим, что наивысшая виктимность имеет место не среди 30–39-летних граждан, а среди 25–29-летних, численность которых почти вдвое меньше. Кроме того, допустимо предположить, что реальный уровень виктимности среди представителей старшей возрастной группы значительно выше, как и выше латентность преступлений, совершаемых в отношении данных лиц. То же можно утверждать и относительно малолетних жертв преступлений.
Криминологический интерес вызывает и характеристика неравномерной виктимологической активности представителей различных социальных групп. Здесь, как отмечают исследователи, возникают реальные или предполагаемые связи «преступник–жертва», некоторый конфликт, эскалация которого завершается преступлением .
В полной мере сказанное относится как к классическим бытовым конфликтам между родственниками, обитателями социального дна, членами различных замкнутых коллективов и т.п., так и к ситуационным преступлениям, когда имеет место неправильная оценка будущим потерпевшим предкриминальной и криминальной ситуаций .
Отметим, что положение наиболее обеспеченных слоев населения России тоже во многом характеризуется виктимностью, о чем свидетельствует, например, значительное распространение насилия в отечественных деловых обыкновениях или коррупция.
Следует отметить, что жертвами преступлений нередко становятся лица, поведение которых представляется вполне осмотрительным, образ жизни, не привлекающим внимания злоумышленников, а круг общения не характеризуется наличием криминальных элементов. В этом вопросе исследование психологических особенностей потерпевших, отрицательных, с точки зрения большинства граждан, личностных черт в целом не проясняет ситуацию. Одна и та же черта характера в одной ситуации выступает как виктимогенная, в другой – как нейтральная, а в третьей – препятствует вовлечению обладателя в криминальную ситуацию.
Более продуктивной представляется характеристика виктимности как специфической функции девиантного поведения. Здесь следует исходить из того, что в различных социальных группах представления о девиации, «планка девиантности», находятся на разных уровнях. Чем меньше лицо вовлечено в общественно полезный труд, в позитивные связи, чем больше оно склонно «проверять на прочность» окружающих и доминирующие социальные институты, тем выше у данного лица порог чувствительности, тем большее количество девиантных форм поведения он воспринимает как приемлемые и даже жизненно необходимые. Окружающие тоже склонны многое прощать лицам, находящимся на «социальной периферии», и неважно, кто выступает субъектом нравственных и правовых оценок: обитатель «дна» или «вождь», представитель богемы или олигарх, старик или подросток – «что с такого возьмешь», «старый да малый» и т.п.
Индикатором состояния виктимизации является общественное мнение населения о своей защищенности от противоправных посягательств.
В 2009 г. фондом «Общественное мнение» проводилось изучение общественного мнения об уровне безопасности личности и деятельности органов внутренних дел Российской Федерации. По мнению 51% участников опроса, жизнь в России сейчас опаснее, чем была 5-6 лет назад. Причем беспокойство по поводу криминогенной ситуации занимает существенное место в иерархии страхов и тревог россиян (63%) – эта проблема лишь немногим менее значима для них, чем проблема бедности, низкого уровня жизни (76%), а также алкоголизма и наркомании (70%), и более значима, нежели целый ряд иных вопросов, включая состояние социальной инфраструктуры, социальное неравенство и т.д.
К числу регионов с весьма значительной долей беспокойства по поводу криминализации общества опрошенные отнесли Москву (80%), Московскую (78%), Свердловскую (77%) и Астраханскую (75%) области, а также Чеченскую Республику (75%).
Очень высока доля респондентов, испытывающих страх как перед маргинальными социальными группами, которые ассоциируются с опасностью для окружающих (от наркоманов и рецидивистов до бомжей и нелегальных иммигрантов), так и перед преступниками различной «специализации». В ряде случаев такой страх выглядит совершенно гипертрофированным. И хотя ситуация в разных регионах отличается, в целом российское общество в данном контексте предстает достаточно запуганным криминалом.
В целом за 2009 г. подвергались преступным посягательствам 15% россиян. Самая виктимогенная возрастная группа (20%) – 25–30 лет, с высшим образованием (19%), занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью (29%).
Большая часть россиян в течение года становились жертвами нескольких разных преступлений, при этом у потерпевшего от какого-либо преступления в несколько раз больше «шансов» подвергнуться иным криминальным посягательствам, чем у того, с кем этого ранее не случалось.
Например, потерпевшие от краж, в течение года подвергались причинениям вреда здоровью, становились жертвами хулиганства или карманной кражи втрое чаще, чем россияне в целом; с мошенничеством и вымогательством взятки они сталкивались вчетверо чаще прочих, с вымогательством – впятеро, а с грабежом – всемеро чаще.
Кроме того, широко распространена «рецидивная виктимность»: многие становятся жертвами преступлений одного вида неоднократно. Показатель «рецидивной виктимности» – доля потерпевших неоднократно – колеблется, если говорить только о более или менее широко распространенных преступлениях от 16% (грабеж) до 44% (принуждение к даче взятки).
Большинство потерпевших от криминальных посягательств различного типа не считают, что допустили какие-либо ошибки, способствовавшие тому, что они стали жертвами преступников, но немало и тех (1/3), кто усматривает в своем поведении подобные ошибки: среди людей, которым были причинены телесные повреждения, кто подвергся грабежу, вымогательству, в том числе взятки. Пострадавшие от действий мошенников винят себя намного чаще прочих (47%).
Анализируя свое поведение, самокритичные жертвы преступлений чаще всего корят себя за излишнюю доверчивость (19%) и невнимательность, беспечность, неосмотрительность (13%). На третьем месте нарушения правил дорожного движения (9%), поскольку именно встреча с автоинспектором при таких обстоятельствах сделала возможным вымогательство взятки. К числу прочих черт характера и особенностей поведения, определяющих человека в «группу риска», участники опроса относят легковерие, слабохарактерность и робость.
Другим основанием (причиной) виктимизации, наиболее часто встречающимся в высказываниях жертв, является состояние опьянения: 7% упоминают, что «были нетрезвы и это их подвело». Столько же из жертв, получивших вред здоровью, признают, что вели себя грубо, агрессивно.
Некоторая часть потерпевших пострадали от знакомых лиц. Больше всего таких среди жертв, получивших тяжкий вред здоровью (29%) и подвергшихся сексуальному насилию (34%). Потерпевшие отмечают, что до совершения преступления относились к будущим преступникам положительно, без антипатии.
Наиболее высоки показатели виктимности в Москве, Пермском крае и Республике Саха (по 23%), в Московской (22%), Саратовской, Сахалинской областях, Республиках Дагестан и Марий Эл (по 21%).
Наименьшие показатели зафиксированы в Республиках Чечня и Ингушетия, что, видимо, требует более углублённого критического анализа и всесторонней проверки, поскольку в Чечне 75% опрошенных респондентов выражают беспокойство по поводу значительной криминализации в регионе.
Качественным показателем состояния криминальной виктимизации является ее структура, которая в данном исследовании строится в зависимости от мотивов совершения преступлений, по которым установлены потерпевшие. Отмечается, как исследовало ожидать, в общей совокупности потерпевших преобладают лица, пострадавших от преступлений, совершённых из корыстных, бытовых побуждений, а также от насильственных действий (см. рис. 3).

Рис. 3. Структура расследованных преступлений, по которым установлены
потерпевшие по основным мотивам их совершения

Необходимо подчеркнуть, что характер и масштабы криминальной виктимизации в России, в значительной степени зависят не столько от уровня виктимности потерпевших, сколько от двух факторов: их виктимного поведения и виктимогенной деформации их личности. Большая часть посягательств могла остаться нереализованной, если бы потенциальная жертва в предкриминальной и криминальной ситуации не совершила «ошибки виктимизации» (не доверилась случайным знакомым, проявила сдержанность, осмотрительность и элементарную осторожность и т.д.). Особую актуальность это положение приобретает в отношении женщин, лиц пожилого возраста и предпринимателей среднего уровня. В этом смысле существенное значение имеет выявление виктимогенных факторов, способствующих существованию такого положения вещей. К числу таких обстоятельств и условий можно отнести:
 нерешенные глобальные проблемы (нищета, болезни, неграмотность, социальная несправедливость, полярное расслоение общества при материальной необеспеченности и социальной неустроенности большей части населения);
 миграционные процессы, в том числе нелегальные, как следствие внутригосударственных проблем, в основе которых лежат религиозные, этнические, экономические и политические противоречия;
 практическая невозможность заметно изменить свой социальный статус, реализовать свой потенциал в отсутствии равенства первоначальных возможностей из-за дороговизны престижного образования, отсутствия первоначального стартового капитала или связей у большинства граждан;
 микросредовые условия (в подростковом возрасте семейная гиперопека, так же как и асоциальное поведение родителей, могут способствовать выработке антисоциальных и девиантных форм реагирования; сюда же следует отнести семейные конфликты, асоциальный образ жизни, злоупотребление спиртными напитками, наркомания, отсутствие постоянного источника дохода, бродяжничество);
 ситуационные обстоятельства (конфликт интересов, психологическая несовместимость, реакция на внезапно возникшие, субъективно значимые, угрожающие жизни и здоровью обстоятельства и т.п.);
 субкультуральные факторы (изменение ценностных ориентаций под влиянием делинквентной молодежной субкультуры, «уголовных» традиций, организованной преступности, тоталитарных экстремистских сект и т.п.);
 длительное нахождение в местах лишения свободы (десоциализация и дезадаптация осужденных и отбывших наказание);
 личностные, социально-психологическим факторы (напряжение и агрессия, стремление найти и наказать реальных и мнимых «врагов»; низкий культурный уровень; стереотип негативного восприятия окружающей обстановки, общий враждебный настрой личности, сформировавшийся в результате жестокого воспитания; самоуверенность, легкомыслие, меркантильность и т.д.);
 биологическая (природная) составляющая криминальной агрессии.
Проведенный анализ статистических данных и результатов исследований, посвященных изучению различных категорий потерпевших от противоправных посягательств и общественного мнения о безопасности, за последние десять лет позволяет сформулировать некоторые прогнозные оценки состояния криминальной виктимизации в Российской Федерации. При этом следует сделать важную оговорку. Поскольку предлагаемые прогнозные соображения строятся на данных официальной уголовной статистики, достоверность которых вызывает вполне обоснованные сомнения, надо иметь в виду, что все нижеследующие тезисы окажутся значимыми только при условии, если сохранятся сложившиеся в последнее время принципы и порядок формирования статистической отчётности.
Учитывая, что в 2010 г. продолжилось снижение количества зарегистрированных преступлений (начавшееся в 2007 г.), по которым были установлены потерпевшие, в 2011 г. количество соответствующих деяний, предположительно будет у отметки 1 600 000. Т.е. повториться сценарий десятилетней давности (см. рис. 4).


Рис. 4. Динамика и прогноз количества преступлений,
по которым выявлены потерпевшие

Криминальная виктимизация по преступлениям, совершенным из корыстных побуждений, начиная с 2006 г., последовательно снижалась (см. рис. 5). Учитывая некоторую стабильность этой тенденции, можно предположить, что к концу 2011 года количество преступлений, совершенных из корыстных побуждений, составит 360 000. В то же время, анализ статистических данных свидетельствует о том, что снижение корыстной виктимизации едва заметно (в среднем составляет несколько процентов в год), а, учитывая нарастание посткризисных экономических явлений, можно ожидать, что в 2011 г. будет зарегистрировано около 385 200 преступных деяний, совершенных из корыстных побуждений.

Рис. 5. Динамика и прогноз криминальной виктимизации по преступлениям,
совершенным из корыстных побуждений

Динамика криминальной виктимизации по преступлениям, совершенным из хулиганских побуждений статистически выглядит достаточно позитивно – с 2001 г. наблюдается устойчивая тенденция снижения, с незначительным подъемом в 2005 г. (см. рис. 6).

Рис. 6. Динамика и прогноз криминальной виктимизации по преступлениям,
совершенным из хулиганских побуждений

Учитывая, итоги реализации профилактических программ, осуществляемых правоохранительными органами, связанных с установлением видеонаблюдения во дворах и подъездах жилых домов, продуманной организацией патрулирования улиц и проведения массовых мероприятий в последние годы, можно прогнозировать минимальные значения рассматриваемого показателя в пределах 19 995–21 500 деяний. При самом неблагоприятном развитии ситуации, в 2011 г. количество преступлений данного вида может достигнуть 23 005.
Согласно официальной статистике, число преступлений, совершенных по мотивам ревности, ссоры и другим бытовым причинам, за 2003-2005 гг. увеличивалось в среднем на 17,3% в год. В 2006 г. рост несколько приостановился и составил всего 3%, положив начало снижению рассматриваемого показателя (см. рис. 7). Можно предположить, что прогнозируемое значение криминальной виктимизации по преступлениям, совершенным по бытовым мотивам в 2011 г. не превысит 118 000. При повторении динамики 2003-2006 гг., их число может составить 126 260.

Рис. 7. Динамика и прогноз криминальной виктимизации по преступлениям,
совершенным по мотивам ревности, ссоры и другим бытовым причинам
Динамика расследованных преступлений, совершенным из сексуальных побуждений, по которым имеются потерпевшие, с 2006 г. имеет тенденцию к снижению. Следует отметить, что показатели, характеризующие данные деяния в течение всего анализируемого периода не имели резких колебаний ни в сторону увеличения, ни – уменьшения, что предопределено спецификой отношения к ним потерпевших. С большой степенью уверенности можно предположить сохранение имеющейся динамики.
При самом неблагоприятном развитии событий, к концу 2011 г. следует ожидать около 8 934,5 преступлений, совершенных из сексуальных побуждений (см. рис. 8). Если предположить, что показатель стабилизировался, то прогнозируется 8 350. В случае, если продолжится снижение, начавшееся в 2006 г., то ожидаемое число преступлений, совершенных из сексуальных побуждений, не превысит 7 765,5.
Рис. 8. Динамика и прогноз криминальной виктимизации по преступлениям,
совершенным из сексуальных побуждений

В динамике криминальной виктимизации по насильственным преступлениям (совокупность таких деяний определена формой ГИАЦ МВД России № 455: ст. ст. 105-108, 111, 112, 115, 119, 131, 132, 213) можно выделить этапы: 2001–2004 гг. и 2007–2010 гг. – снижения; 2005–2006 гг. – роста (см. рис. 9).


Рис. 9. Динамика и прогноз криминальной виктимизации
по насильственным преступлениям

Если предположить, что в 2011 г. начнется очередной этап, когда после снижения следует рост, то число насильственных преступлений, по которым будут установлены потерпевшие, к концу года составит 219 350. Более благоприятная ситуация будет характеризоваться величиной 205 000. Если же сохранится тенденция последнего периода, то – 190 650.
Согласно расчетным данным прогнозируемое количество лиц, погибших в результате преступных посягательств, в 2011 г. приблизится к отметке 38 000 человек (см. рис. 10). Наименьшее количество погибших, вероятно, не превысит 35 340.

Рис. 10. Динамика и прогноз количества лиц, погибших в результате
преступных посягательств

Число преступлений, связанных с причинением тяжкого вреда здоровью, с 1997 г. по 2008 г. постепенно снижалось. Однако в 2009 г. их число увеличилось на 20,1%. Если предположить, что многолетняя тенденция снижения, сменится тенденций роста, то в текущем году, число лиц, получивших в результате преступных деяний тяжкий вред здоровью, вероятнее всего, будет составлять от 50 000 до 53 500 (см. рис.11).

Рис. 11. Динамика и прогноз количества потерпевших, получивших в результате
преступных посягательств тяжкий вред здоровью
Криминальная виктимизация проявляется не столько в виктимности потерпевшего от того или иного преступления, а в виктимном поведении и виктимогенной деформации его личности. Кроме того, большая часть посягательств могла остаться нереализованной, если бы потенциальная жертва в предкриминальной и криминальной ситуации не поддалась виктимизации (не доверилась случайным знакомым, проявила сдержанность, осмотрительность и элементарную осторожность и т.д.).