Hotline


К вопросу об оптимизации правовой политики и декриминализации общественных отношений.

 Версия для печати

 

Полушин В.Е.,
член совета Приморского регионального отделения Ассоциации юристов России, советник ректора Владивостокского государственного университета экономики и сервиса по правовым вопросам.

 

Вопросы, касающиеся оптимизации правовой политики и декриминализации общественных отношений, в разной постановке все чаще звучат не только на общественных и специализированных криминологических мероприятиях, но и на заседаниях Правительства России, федеральных органов исполнительной власти, Государственной Думы и Совета Федерации РФ. Об этом регулярно высказывается и Президент РФ В.В. Путин.
При этом, как часто бывает в России, дальше обсуждений, рекомендаций и даже указаний дело не идет.
Анализируя сложившееся положение, можно прийти к выводу, что политическая власть в России до сих пор стоит перед выбором, каким же путем идти к провозглашенной цели декриминализации общественных отношений? На какую стратегию, нормативную базу опереться и как выстраивать правоприменение, то есть в целом какую правовую политику проводить в жизнь?
Считаю возможным высказать, может несколько упрощенное, мнение юриста – практика, изучавшего и принимавшего участие в разработке значительного количества государственных программ (стратегий, планов, рекомендаций, методик и т.п.), имеющих целью сформировать правовую политику государства, о необходимости изменения принципиального подхода в этом вопросе.
Практика показывает, что многие благие программы, разработанные для формирования и реализации правовой политики государства, не эффективны по той простой причине, что они не стабильны, не долговременны, быстро и легко изменяются (отменяются) тогда, когда становится очевидным, что они не достигают поставленных целей. Обычно, вопрос об ответственности разработчиков программ не ставится. Все это напоминает одиозные схемы «осваивания» бюджетных средств.
По нашему мнению, как это ни банально звучит, политической власти России надо сосредоточиться на скрупулезном исполнении норм Конституции РФ и принятых в развитии Конституции федеральных законов.
К сожалению, в окружающей нас жизни мы часто видим как прямое не исполнение конституционных норм, так и искаженное их правоприменение, причем часто посредством специального законодательства и даже подзаконных актов, которые, якобы, детализируя нормы законов высшей юридической силы, фактически меняют правовой смысл и содержание правового регулирования.
Недаром Конституционный суд РФ работает, не покладая рук, став уже фактически параллельным законодательным органом. Ведь кроме него уже некому устранять пробелы и восстанавливать конституционный смысл правового регулирования в федеральном законодательстве.
Сейчас повысился интерес общественности к работе ключевых органов власти, их работа (в том числе закулисье) стали подробно освещаться в СМИ и, к нашему удивлению, мы увидели, что эта работа происходит не так, как это представлялось обществу.
Звучит критика в адрес Федерального Собрания РФ, законодательных органов регионов. Действительно мы не видим выстраивание или модернизацию федеральной правовой политики. Какие приоритеты стоят перед высшей законодательной властью?
Пресс-службы законодательных органов энергично тиражируют информацию об эпизодически принятых законах, которые, якобы, сильно улучшат жизнь граждан. Например, о возможности граждан при смене сотового оператора оставить за собой старый номер телефона. Сомневаюсь в жизненной важности таких норм для большинства граждан России.
В тоже время с огромным скрипом медленно вводится адекватное правовое регулирование в сфере ЖКХ, скачкообразно и не понятно для граждан меняется правовое регулирование в сфере здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения, не решаются старые и широко известные проблемы финансового обеспечения местного самоуправления и т.п..
Почему? Может быть потому, что значительная часть депутатов и сенаторов – богатейшие люди. Знают ли они о нуждах общества? А если знают, то волнуют ли их эти нужды? Кроме того, среди депутатов, пожалуй, единицы, кто профессионально работает над законопроектами. Кто способен профессионально работать в законотворческой сфере в силу своей подготовки и главное мотивации. Их фамилии на слуху: Васильев, Плигин, Крашенинников, Хованская, Мизулина, Пушков, Дмитриева и ряд других. Они представляют законопроекты и соответственно способны их комментировать. А чем занимаются другие? Зачем они пришли в Федеральное Собрание? Может их интересует собственно статус? Карьерный трамплин? Или пресловутая депутатская неприкосновенность?
Кстати аналогичная картина наблюдается и в Законодательном Собрании Приморского края, где законотворческой работой занимаются отнюдь не все и не большинство депутатов. Если проанализировать состав законодательных инициатив и исключить те, что краевой законодательный орган принимает «по необходимости», то есть для реализации посланий Президента РФ и действующих федеральных норм, то самостоятельные инициативы депутатов можно пересчитать по пальцам. Например, депутат В.В. Горчаков регулярно вносил инициативы по развитию инвестиционно-инновационного блока краевого законодательства, депутат П.С. Савчук – по развитию финансовой основы местного самоуправления, депутат К.А. Межонов – в части совершенствования организации работы законодательного органа и распределения властных полномочий, в прошлых созывах депутаты В.И. Курилов и А.В. Ермолаев внесли проект закона об общественной палате Приморского края, депутаты С.П. Сидоренко и А.А. Передня предлагали изменения в законы в сфере природопользования и продовольственной политики. Из запоминающихся, пожалуй, и всё.
Самостоятельная законотворческая работа большинства других депутатов не просматривается. Часть депутатов вообще считают себя некоей элитарной группой, полномочной передать свои основные обязанности аппарату, а для себя оставляют лишь архиважное дело общения с прессой. К сожалению, контроль избирателей, общественности здесь низок, поскольку рамки дозволенного в текущей работе для депутатов определяются ими же. Например, длительное время ряд депутатов (например, И.С. Чемерис, С.А. Сопчук) блокирует изменение в Регламент Законодательного Собрания Приморского края, вводящее дополнительные нормы о дисциплине и ответственности депутатов. Они же в свое время препятствовали принятию нормативно-правового акта о проведении мониторинга законодательства и правоприменения края с целью оценки его пользы и эффективности, не поддержали инициативу общественной организации инвалидов о разработке закона о дополнительной защите прав этой группы населения края. Некоторые депутаты позволяют себе просто грубо нарушать даже имеющиеся нормы Регламента. Как это можно объяснить? Наверное, только наличием конъюнктурных лоббистских интересов. Конечно, эти факты не выносятся на обсуждение в СМИ, и им не дается адекватная оценка общественности, избирателей.
Все больше вопросов вызывает работа избирательных комиссии в РФ. Широко разрекламирована практика заключения неких межпартийных соглашений о честных выборах. Если вдуматься в это, получается абсурд. Обеспечить честные выборы обязана огромная система избирательных комиссий в стране, работа которой становится все менее понятной населению. Почему-то (но кому-то понятно) проводится политика сверхпрофессионализации избирательных комиссий вплоть до участковых (самых низовых) комиссий. Составы комиссий тщательно формируются органами исполнительной власти, кандидаты фильтруются. В остатке (хотелось бы в этом сомневаться) избирательные комиссии все больше превращаются из нейтральных организационно-счетных органов в политические органы, проводящие определенную политику. Недаром уже на уровне Конституционного суда РФ признано, что правоприменение в избирательной сфере не соответствует общественным интересам, что избирательное право граждан не ограничивается правом собственно голосования. Оно охватывает и права участвовать во всей выборной компании, в том числе, знать, как происходит учет их голосов. Кто, каким образом это делает, соответствуют ли результаты выборов их волеизъявлению? Но до появления позиции Конституционного суда РФ избирательные комиссии считали себя вправе ограничивать права граждан. Почему?
Вопросы искажения смысла и содержания конституционных норм в практической деятельности есть практически ко всем органам власти.
Мы видим на практике, что те же полиция, прокуратура, следственные органы практикуют выборочный подход к применению юридической ответственности к разным субъектам, к возбуждению, прекращению уголовных дел. По многим возбужденным делам следствие проходит в фантастически длительные сроки – годами. При этом не редко по таким делам предварительное следствие прекращается по истечению срока давности привлечения к уголовной ответственности или по иным не реабилитирующим основаниям. По сути это формирующаяся практика внесудебного уголовного преследования. Что это значит? Объяснить это на основе норм УК, УПК, здравого смысла трудно.
Антикоррупционная работа прокуратуры, по-моему, зашла в тупик. За борьбу с коррупцией выдаются сплошные технические проверки сведений о доходах, имуществе и имущественных обязательствах всей армии государственных и муниципальных служащих вместо точечной работы по информации о фактах коррупции, в избытке публикуемой в СМИ, отраженной в обращениях граждан и организаций и т.п. Возможно, без создания действительно специализированного органа, замыкающегося на президента или премьера, коррупцию не только не победить, но даже не вогнать её в определенные рамки.
Совсем уж бытовой вопрос - почему при современных технологиях, межведомственном информационном обмене не исчезают очереди в разного рода регистрирующие органы, например, органы Росреестра, Федеральной миграционной службы? Это неумение организовать работу или желание придать в общем-то учетному органу какой-то политический вес?
В основе проблем, конечно, есть конкретные причины. Сказать в общем – достаточно будет сослаться на слова В.В. Путина в бытность его президентом РФ в первый его президентский срок. Он, помнится, прямо тогда говорил, что многие проблемы в работе органов власти связаны с тем, что выполнение нормативно предписанных функций для должностных лиц этих органов власти не являются для них приоритетными. Предписанные законодательством функциональные задачи, так или иначе, опосредуются другими задачами (политическими, личными, карьерными, коррупционными и т.п.). В обстановке конфликта интересов нормальная работа органов власти невозможна.
В итоге все отступления от нормативно установленных правил и ограничений в деятельности органов власти – это почва для коррупции. Рискну предположить даже, что часто указанные отступления – это уже результат или сопутствующие симптомы реальной коррупционной деятельности.
С учетом всего сказанного уверен, что правовая политика государства и декриминализация общественных отношений должна строиться не на основе все новых и новых программ, а на основе политической и общественной оценки адекватности исполнения органами власти и местного самоуправления конституционных и иных законодательных норм, уже в достаточной мере регулирующих жизнь общества. При этом надо всегда помнить, что Конституция РФ – закон прямого действия, нормы которого в любых спорных ситуациях должны непосредственно применяться судами, всеми правоприменительными органами страны.