Hotline


От «философии преступления» - к «преступной философии»?

 Версия для печати

 

В.А. Номоконов,
доктор юридических наук,
профессор ДВФУ

Проблема духовно-нравственного состояния нашего общества сегодня стоит как никогда остро. Об этом говорят светские и духовные лидеры страны, специалисты-эксперты, граждане. Данная проблема заботит и криминологов: несколько лет назад Российская криминологическая ассоциация провела всероссийскую научно-практическую конференцию «Преступность и духовность». На конференции обсуждались различные криминологические, правовые и другие проблемные вопросы, связанные с духовностью, возникающие в процессе борьбы с преступностью.

 

И это не случайно: последние 20 лет, если не больше, мы переживаем, увы, период не столько утверждения и развития духовно-нравственных ценностей, сколько обратный процесс. К сожалению, даже из учебного процесса, в вузах, по крайней мере, куда-то испарилась нравственная компонента. Мы говорим о компетенциях, навыках и умениях, но практически перестали заботиться о нравственности, о нравственном содержании учебных программ, о специальном воспитании и развитии нравственных качеств у студентов.
1. Общая тенденция духовно-нравственной деградации.

Думаю, никто сегодня не подвергает сомнению явную тенденцию духовно-нравственной деградации массового общественного сознания в стране. Это происходило и происходит в тесной взаимосвязи с развалом великой державы, неоптимальным реформированием политической и экономической системы государства, коммерциализацией СМИ, вестернизацией моральных ценностей и т.п.
В Послании Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию РФ 12 декабря 2012 г. отмечалось: «на улицах наших городов и посёлков мы видим сегодня результаты того, что происходило в государстве, в обществе, в школе, в СМИ, да и в наших головах, в предыдущие 15-20 лет. Тогда были отброшены все идеологические штампы прежней эпохи. Но, к сожалению, тогда же были утрачены и многие нравственные ориентиры. Сегодня российское общество испытывает явный дефицит духовных скреп. … Мы должны укреплять духовно-нравственную основу общества» .
В октябре прошлого (2013) года Святейший Патриарх Кирилл на открытии XVII Всемирного русского народного собора говорил: «Ни экономика, ни наука, ни оборона, ни культура невозможны там, где люди утратили мотивацию для служения друг другу, утратили сознание неоспоримых обязательств по отношению к обществу, в котором они живут. Такое общество, где люди теряют мотивацию к взаимодействию друг с другом, распадается на атомы, чему во многом способствует гипертрофированная идея индивидуализма, которая действительно является вызовом и антиподом идее солидарного общества. При этом солидарное общество никогда не должно подавлять индивидуальность, потому что оно сильно только взаимодействием свободных людей».
И далее: «Сегодня отрицание ценностей стало одним из самых опасных проявлений сил духовного разрушения. В этой ситуации защита ценностей — это защита нашего духовного суверенитета» .
Сегодня во многих странах пересматриваются нормы морали и нравственности, стираются национальные традиции и различия наций и культур. От общества теперь требуют не только здравого признания права каждого на свободу совести, политических взглядов и частной жизни, но и обязательного признания равноценности, как это не покажется странным, добра и зла, противоположных по смыслу понятий. Подобное разрушение традиционных ценностей «сверху» не только ведёт за собой негативные последствия для обществ, но и в корне антидемократично, поскольку проводится в жизнь исходя из абстрактных, отвлечённых идей, вопреки воле народного большинства, которое не принимает происходящей перемены и предлагаемой ревизии.
Специалистами следующим образом оценивается состояние жизнеспособности нашего общества в связи с вхождением в мир экономику и в целом в глобализированный мир. «Оно сейчас настолько противоестественно, что удерживает подавляющее большинство коренного населения в состоянии хронического социально-экономического, духовно-нравственного и демографического неблагополучия, чем закладывает почву для самостоятельных действий…, в т ч. преступности» .
По мере деградации обществ, по мере их фрагментации и внутреннего разобщения, а значит, и ослабления в них коллективистских чувств, развития индивидуализма и ослабления общественной нравственности, все большее число поступков людей, традиционно считавшихся безнравственными и даже преступными, переводятся в разряд ненаказуемых деяний.
В современных т.н. демократических обществах эгоизму дан не только полный простор, но он еще и всячески поощряется, т.к. рассматривается как самое полное выражение незыблемых прав человека и его свободы. Тем самым, разумеется, поощряются стремления … к самым противоественным склонностям. Далеко не случайно ширится тенденция популяризации сексуальных меньшинств, легализации однополых браков, распространения наркотиков и т.п.
Классики верно обратили внимание на то, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Мы связаны налагаемыми на нас обществом обязанностями. Определяется же это тем, что индивид – единица не самодостаточная; он получает все необходимое ему от общества и сам работает на него. Таким образом у индивида образуется сильное чувство зависимости от общества и он приучается оценивать себя согласно своей истинной и реальной ценности, т.е. как часть целого.
Глубоко и верно мыслителями и современными учеными вскрыта связь между свободой и ответственностью, свободой и нравственностью. Свобода, не имеющая в своем основании нравственности, превращается в произвол, в анархию, в свою очередь, подлинная нравственность всегда содержит в себе глубокое осознание необходимости, а потому служит основой подлинной свободы. Современное аномичное общество в силу своей разобщенности вообще не склонно предъявлять каких-либо единых требований к воспитанию детей. …Воспитание подрастающего поколения становится делом не общегосударственным, а частным, вследствие чего готовятся не граждане, а эгоистические члены гражданского общества, думающие главным образом о личных интересах. Общее все больше отходит на задний план, а вместе с этим растет и неуважение к государству и его законам. Преступное поведение вследствие этого становится не просто массовым явлением, а нормой жизни. Под лозунгом защиты прав человека идет … разложение общества как нравственно целостности, поощрение в нем всего эгоистического, антиобщественного, а, следовательно, и преступности . Высокий уровень преступности и размах коррупции в стране – закономерный итог, в том числе, и нравственного растления населения.
2. Деформации духовной сферы – идеологические (социально-психологические) причины преступности. Советское общество при всей привлекательности социальных идеалов не было свободно от известных изъянов. Существовала жесткая цензура, практиковалась масштабная государственная система дезинформации населения, не допускалось проявлений инакомыслия.
Увы, в современной России духовная атмосфера оказалась еще более удушливой. Многие эксперты отмечают такие распространенные тенденции, как социальный пессимизм, нарастающее недоверие к власти, тревогу и неуверенность в завтрашнем дне, подозрительность и агрессивность, глубокий вакуум в правовых ценностях (правовой нигилизм). Психология коллективизма и солидарности все больше вытесняется психологией индивидуализма и отчужденности. Не случайно, как показал один из опросов граждан, почти половина (45%) опрошенных позитивно восприняла бы арест глав своих регионов .
Государство практически самоустранилось от задачи формирования духовной культуры, воспитания нравственности, должного правосознания. Резко ослабли государственная поддержка и финансирование системы образования, науки и культуры.
На фоне отсутствия внятной и разделяемой народом государственной идеологии образовавшийся вакуум стал заполняться сомнительной моралью общества потребления, духом всеобщей продажности. В основе этой деформации лежит признание денег, капитала, собственности главной ценностью, что ведет к превращению всего и вся в товар и разменную монету, к отчуждению личности от общества и государства и наоборот.
Немалую лепту в направлении духовно-нравственного растления людей сегодня вносят коммерциализированные СМИ и массовая культура. Черный или низкопробный пиар, заказные статьи, романтизация криминальной идеологии, культивирование духа наживы, подглядывание в замочную скважину стали обыденным и распространенным явлением. В качестве характерного примера приведу заголовки статей только одного из номеров «Комсомольской правды». Первая страница презентует, по всей видимости, тему номера: «У Михаила Ефремова роман с Марией Голубкиной». А вот следующие заголовки: «Киркоров заказал золотую мебель за миллион евро»; «Леонтьев сдал в аренду свою виллу в Испании»; «Лолита: я никогда не брошу курить и ругаться матом»; «Сколько стоит сделать из ребенка звезду большого спорта?». Число подобных примеров можно множить.

3. «Философия преступления» - корректен ли термин?
В ходе попыток наиболее глубоко проанализировать закономерности общественного опасного, преступного поведения все чаще можно встретить термин «философия преступления» .
Но корректен ли такой термин для науки? Если речь идет о философском объяснении девиантности – нет возражений. Различие между девиантностью, правонарушаемостью, преступностью носит не столько философский, сколько конкретно-научный, операциональный характер. Философские категории в силу всеобщности несводимы к конкретно-научным понятиям.
Вполне корректно говорить о философии, например, уголовного права, имея виду его философско-методологические основы. Но если исследовать с фислософской точки зрения генезис и сущность преступного поведения, преступности, то, думается, что целесообразнее, корректнее избегать словосочетания «философия преступления» или «философия преступности». Если даже иметь в виду потаенный психологический смысл поведения такого рода, то опять-таки лучше оговаривать условность применяемых терминов, «закавычивать» их. Гораздо точнее было бы таком случае говорить о философских основах криминологии («философия криминологии»).
Такой детской левизной страдает и сама криминология, в рамках которой можно встретить термины «культуральная», военная, экономическая, педагогическая и т.п. криминология. Корректнее было бы говорить о криминологическом исследовании отдельных сфер общественной жизни или деятельности, что можно и нужно делать, а не множить произвольно единую науку.
Хочу подчеркнуть, что речь идет не о простом терминологическом уточнении, а о гораздо более принципиальных вещах. Я имею в виду ситуацию, когда наряду и вместе с общей духовно-нравственной деградацией общественного сознания размываются также духовные, нравственные, научные ценности и даже правовые понятия. Например, общеупотребительный характер приобрел термин «теневое право», под которым понимают некую систему неформальных моделей поведения («понятий»), противоречащих официально признанным и санкционированным государством. Но, тем не менее, негласно принятым в определенных кругах, и имеющим регулятивное воздействие на те или иные сферы общественных отношений. Строго говоря, право по определению не может быть теневым и мы оговариваем условность такой терминологии.
4. Спорные трактовки философского объяснения генезиса и сущности преступления.
А вот с какими утверждениями наших современных коллег можно встретиться и вряд ли с ними можно согласиться. Так, утверждается, что «преступность есть составная часть человеческой культуры. Она есть одновременно и наука, и искусство, и спорт». «Любовь и преступление – вот что придает человеческой жизни подлинный смысл» .
«Кто такой преступник? Им является всякий человек. Каждый человек не только способен на преступление теоретически, но и совершает его при каждом удобном и неудобном случае». «Любой человек способен и на низкое преступление и на возвышенный поступок вплоть самопожертвования». «Преступное поведение стало массовым, а значит, обычным; обычное же поведение стало по преимуществу преступным. Различие между ними стало чисто формальным» .
Все подобные рассуждения есть не что иное, как «преступная философия», проявление т.н. криминальной идеализации, что неудивительно для массового обывательского взгляда на вещи. Под подобной идеализацией понимается придание характеру преступника или преступлению субъективно положительного, лишенного низменных акцентов идеального смысла. Криминальная идеализация характерна не только для индивидуального, но и для массового, добавим, и даже части научного сознания.
Главная опасность криминальной идеализации заключается в создании ложного образа, способного волновать молодое поколение, увлекать его идеями «праведности», «привлекательности», «ценности» криминального поведения, предоставляя соответствующие поведенческие образцы .

Криминальную идеализацию можно хоть как-то понять и объяснить применительно к массовому сознанию. Почему нельзя согласиться с таким примитивным отождествлением и объяснением в науке?
Во-первых, такие утверждения чисто умозрительны, не подтверждены результатами научных исследований и ни в малой степени не соответствуют социальной реальности.
Во-вторых, сомнительна или даже порочна их философская подоплека.
В-третьих, такое нивелирование и отождествление законопослушных граждан и, например, закоренелых преступников игнорирует типологию личности. В криминологии лица, совершающие преступления, не свалены в некую аморфную массу одинаковых индивидов, только и ждущих удобного момента для совершения преступления, а дифференцированы по степени их общественной опасности. На одном полюсе преступного мира сосредоточены «злостные» преступники, представляющие особую опасность доля общества, на другом – т.н. «случайные» преступники, для которых содеянное – собственная личная беда и драма, результат во многом рокового и случайного стечения обстоятельств.

5. О необходимости обеспечения духовной безопасности и государственной идеологии.
В этой связи заметно актуализируется задача обеспечения духовной безопасности, качественной характеристики общества, исследуемой в духовно- нравственном срезе, т.е. рассматриваемой как целостность, для которой состояние духовности/нравственности является одним из индикаторов жизнеспособности и функциональной согласованности основных социальных институтов, идеологии и культуры.
Духовно-нравственная безопасность — это система условий, позволяющая обществу сохранять свои жизненно важные параметры (прежде всего культурного, этического и интеллектуального характера), в пределах исторически сложившейся нормы. Их выход за рамки нормы ведет к распаду общества как целостной системы в связи с разрушением структурирующих его «скреп», духовно-нравственных оснований .
Одно из важнейших средств обеспечения духовно-нравственной безопасности – возвращение государственной идеологии.
Положение, закрепленное в ст. 13 Конституции РФ о том, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», за 20 лет внедренное в учебники, в справочники, в головы студентов, в головы преподавателей, - как верно отмечает С. Сулакшин, -адвокатирует закладку в нынешней конституции, девальвирует понятие идеи от идеала до невесть чего, делает государственное управление, общество в России беспомощным, бессмысленным, а страну – не имеющей своего будущего. С таким сомнительным подходом согласиться нельзя. Идеология – это собрание ценностей. Ценностей как идеалов, которые позволяют установить важнейшие истины, категориально образующие цели развития для страны, которые позволяли бы жизнеобустроить нашу страну и нашу Россию. Идеология – важнейший институт жизни страны, с идеологией в стране очень тревожно и опасно, мина заложена в основах успеха нашей государственности, в самой конституции.
Только идея коллективизма, собственно, и обеспечивает нашу выживаемость. И ложная закладка либерализма о том, что все против всех – это путь к выживанию сильнейших» .
Отсутствие значимых ценностей воспринимается людьми не просто как очередная нехватка: это болезнь, поражающая общество наповал, поскольку социальное объединение людей имеет ценностную природу. Общество, лишившееся ценностей, или хотя бы иллюзии, что они были, является больным, и бурное развитие криминогенных процессов представляет собой лишь симптом болезни. Деидеологизация поэтому вызвала острый кризис ценностной регуляции социальных отношений, как моральной, так и правовой .
Сказано давно: «Пусть рушится мир, но торжествует юстиция». Раньше я не подвергал сомнению это утверждение, считая его едва ли не основополагающим принципом права. Но впоследствии одолели сомнения: нужна ли такая юстиция, если в результате рушится мир? Нам всем нужны государство и юстиция, базирующиеся прежде всего на здоровой духовно-нравственной основе. Тогда и мир, и юстиция только окрепнут.